Обманный брак с генералом-драконом

— Ты!..
В низком голосе нависавшего надо мной мужчины больше не было страсти — только незамутнённый гнев.
— Ты не Истинная! Ты обманула… Но как?!
— Какая разница? — Я небрежно повела обнажённым плечом. — И разве это мешает нам продолжить?
Обвила руками его шею, на которой бешено билась голубоватая жилка пульса, подалась вверх — и муж отпрянул, разрывая объятие.
Словно я была не новобрачной, чью кожу и волосы долгие часы умащивали разжигающими страсть маслами, а грязной нищенкой.
— Ты обманом вынудила меня жениться на тебе. — В красивых и жёстких чертах мужа вдруг явственно проглянула его драконья сущность. — Не знаю, какую цель ты преследовала, но больше ты ничего не добьёшься! Я отправлю тебя…
Я позволила себе нежную улыбку.
— Боюсь, его императорское величество не поймёт такой поступок. Ведь он лично благословил наш брак.
Муж раздул ноздри: пояснять, что я имела в виду, не требовалось. Его императорское величество Морхарон Жестокий вполне мог счесть подобное пренебрежением к сюзерену, а то и вообще предательством. И тогда даже лорду Ригхарду, прославленному маршалу империи Даркейн, было несдобровать.
— Тогда я просто запру тебя здесь, слышишь? Для всего мира ты будешь больна…
— Боюсь, — вновь перебила я, — его величеству захочется, чтобы жена маршала присутствовала на различных увеселениях невзирая на слабое здоровье.
Муж скрежетнул зубами, и неожиданно пылавший в его глазах яростный огонь погас. Словно у печи задвинули заслонку.
— Всё предусмотрела? — риторически спросил он. — Что ж, поздравляю. Только учти: это только первое сражение. А война ещё впереди, леди Кассия. Всё ещё впереди.
На мгновение взгляд его полыхнул так, что я всей кожей почувствовала ожог от чужого гнева. Затем муж развернулся и с прямой, как палка, спиной вышел из нашей супружеской спальни.
Я мысленно досчитала до пяти и лишь тогда позволила маске расчётливой соблазнительницы сбежать с лица. Устало вздохнула и уткнулась лицом в подушку.

То, ради чего затевалась вся эта многоходовая игра, не произошло. А значит, нужно было придумывать что-нибудь ещё.

— Кассия, ведьма первой ступени. Триединая Богиня оказала тебе великую честь, назвав твоё имя Оракулу.
Верховная Жрица замолчала, давая мне выказать восторг по этому поводу, однако я осталась молчаливой.
Не говорить же, что считаю Оракула лгуньей, давным-давно потерявшей (а может, и не имевшей) дар прорицания. Слишком уж тонкая это материя, а поскольку предсказания всегда чрезвычайно туманны, Оракула сложно уличить в шарлатанстве.
Тем более что принадлежит она к одной из старейших ведьминских семей.
— По воле Триединой Богини… — Было заметно, что Жрица недовольна моим молчанием, но что она могла? —…ты — Избранная, коей уготовано стать матерью дитя-Освободителя.
Что? Кого? Кем стать?
Вот теперь я не совладала с лицом и откровенно вытаращилась на Жрицу. А та, тонко усмехнувшись, продолжила:
— Ты ведь помнишь пророчество об Освободителе, не так ли?
Помнила ли я этот бред, выданный Оракулом на прошлое полнолуние? Ну-у, в общих чертах. Потому что не имею привычки запоминать всякую чушь.
— На всякий случай повторю. — Жрица тоже сомневалась в моей памяти. — Пророчество гласит, что от связи ведьмы и завоевателя родится дитя, которое принесёт свободу ведьминскому роду. И вот сегодня Оракул вновь вопросила Богиню, и та назвала имя — твоё имя, Кассия. Именно ты, принадлежащая семье Изменчивых, должна стать женой завоевателя и матерью Освободителя.
Завоевателя. Проклятье, они что же собираются отдать меня одному из захвативших Виккейн чужаков-оборотней?
Я сжала кулаки. Плевать, что Жрица это заметит — я им не жертвенный ягнёнок! И не собираюсь ложиться на ложе с тем, кто человек лишь наполовину.
— Взамен… — Разумеется, меня прочли, как раскрытую книгу. — …Богиня снимет проклятие с твоей семьи. А значит, Ковен вновь начнёт заботиться о её членах.
Вот значит как. Хитрая мразь.
Усилием воли я заставила кулаки разжаться и вернула на лицо маску равнодушия.
Только что Жрица пусть завуалированно, но пообещала, что Иви, моей младшей и единственной сестрой, займутся целительницы из семьи Возрождающих.
И, возможно, сумеют её спасти.
— Польщена оказанной мне честью, Верховная Жрица. — Впервые за время аудиенции я разлепила сухие губы. — Вечная хвала Триединой Богине за её снисходительность к оступившимся.
— Я рада, что ты понимаешь, насколько должна быть благодарна Богине, — склонила голову Жрица. — Но разве тебе не интересно, на кого из завоевателей указал божественный перст?
По большому счёту мне было плевать, кому сосватала меня мстительная Оракул. Не просто же так Богиня вдруг вспомнила о захиревшем семействе Изменчивых — изгоях среди изгоев.
И всё же я ответила:
— С нетерпением жду рассказа Верховной Жрицы.
Почудилось, или бледный рот собеседницы на краткий миг исказила змеиная усмешка?
— Это маршал Ригхард из высших драконов. Их природа, как ты, возможно, знаешь, такова, что представители этого рода неспособны противиться зову так называемой Истинности. И твоя задача, Изменчивая, стать для маршала такой Истинной.

***

— Кэсси! Тебя так долго не было! Что хотела Верховная Жрица?
Стоило мне войти в наш старый домик на отшибе, как навстречу устремилась сестра, забрасывая вопросами.
— Всё в порядке, — машинально ответила я и сразу же нахмурилась: — Иви, зачем ты встала? У тебя ведь только вчера был очередной приступ!
— Ничего, — бледно улыбнулась сестра, — я уже хорошо себя чувствую.
И вдруг пошатнулась — не успей я её поддержать, наверняка бы не удержалась на ногах.
— Да-да, хорошо, — проворчала я, обнимая Иви за талию. — Ну-ка, живо в постель! Ты пила укрепляющее зелье?
— Да. — Голос сестры был выцветшим — похоже, она сильно волновалась за меня, и это истощило её и без того невеликие силы. — Но знаешь, мне кажется, оно получилось хуже прошлого.
— Что поделать, — вздохнула я. — Мой талант к целительству оставляет желать лучшего. — И встрепенулась: — Но ничего! Скоро твоим лечением займутся Возрождающие!
— Что? — Иви остановилась, а вместе с ней и я. — Возрождающие? Неужели Богиня простила нас, а Ковен готов принять обратно?
— Да. — Упоминать о цене этого, пожалуй, пока не стоило. — Жрица вызывала меня, чтобы сообщить это.
— Вот как, — пробормотала Иви.
Мы сделали ещё несколько шагов, а затем она вновь замерла и требовательно посмотрела на меня.
— Это ведь не из милосердия, да, Кэсси? Ни Богиня, ни Ковен никогда не были милосердны к оступившимся.
— Нет, конечно. — Глупо было отрицать очевидное. — Но ты не волнуйся, ничего неподъёмного они взамен не хотят.
— Правда?
Наши с Иви взгляды встретились, и я как могла мягко улыбнулась ей.
— Правда. Не бери в голову, я со всем разберусь.
Удар сердца, второй, третий — и сестра первой отвела глаза.
— Хорошо, Кэсси. Только ты всё-таки расскажи мне, чего они хотят.
— Обязательно, — вынужденно пообещала я. — Но попозже.
И в тот момент всей душой пожелала, чтобы это позже не наступило никогда.

Ригхард Непобедимый, маршал империи Даркейн, лорд-протектор Полуночных земель и Инеистого архипелага и прочая, и прочая, был в ярости. Его обманули, провели, как дикаря с Обратного материка, подсунув вместо алмаза пустую стекляшку. Заманили в ловушку брака притяжением Истинной связи, одурманили её запахом — тяжёлым, распаляющим страсть ароматом цветов древа Ланг. И он купился, несмотря на то, что его предупреждали. Говорили: ну откуда в этих варварских землях взяться хотя бы капле драконьей крови? Опомнись, эта низкорожденная не может быть твоей Истинной!

Он не верил (одурманенный глупец!), и потому сам император благословил их брак. А теперь Ригхард, как зверь в клетке, метался по своему кабинету, чудом удерживаясь от того, чтобы разнести его в щепки.
«Не привык оставаться в дураках, да, Риг? — усмехнулся внутренний голос. — Может, тогда полетаешь? В небе простора побольше».
Ригхард сжал кулаки с такой силой, что ногти ощутимо врезались в мякоть ладони. Нет, он останется в человеческом облике: только подростки носятся под облаками, выплёскивая чувства столбами огня из глотки. Мужчине, тем более военачальнику, подобное не пристало.
«Тогда возьми себя в руки, — прохладно заметил воображаемый собеседник. — И обдумай: как вообще низкорожденная сумела притвориться твоей Истинной?»
— Да, — хрипло произнёс Ригхард. — Да, надо успокоиться.

Он подошёл к окну и тяжело опёрся на каменный подоконник, немигающим взглядом всматриваясь в подсвеченную фонарями ночную тьму. По ту сторону стен маршальской резиденции в столице Даркейна царили тишина и покой. Смежив веки-ставни, спали высокие кирпичные дома с островерхими крышами. Спала круглая площадь, вокруг которой они высились. Даже памятник Моргулу Объединителю как будто поник крыльями, сморённый общей дрёмой. Лишь застилавшие небо облака быстро бежали, подгоняемые псами-ветрами, и их туманные туши то заслоняли, то открывали тревожно мерцавшие точки звёзд.

«Итак, Кассия. — Ригхард поморщился от имени, как от кислого. — Я заметил её во время парада…»

***

Тот день выдался холодным и пасмурным, словно погода была на стороне проигравших. Однако армии победителей, гордо шествовавшей через столицу захваченного Виккейна, это не доставляло ни малейшего неудобства. Чешуйчатая броня, напоминавшая об их подлинной сущности, мягко переливалась сама по себе, плюмажи из перьев величаво покачивались над гребнями шлемов, руки в латных перчатках лежали на эфесах мечей — даже на параде воины Даркейна были готовы к любым неожиданностям. Крылатые лошади, скаля острые зубы, выбивали копытами искры из булыжников мостовой, а от их цоканья позвякивали стёкла в домах.
За этими стёклами прятались низкорожденные — не решаясь смотреть в открытую, они следили за завоевателями из ненадёжных убежищ. Все, кроме одной.

Она стояла не на виду — в узком проулке между домами. Одетая в тёмное, с накинутым на голову капюшоном плаща, пристально наблюдала за марширующими рядами, и никто не обращал на неё внимания.
Никто, кроме него.
Ригхард сразу зацепился взглядом за тонкую фигурку, прятавшую руки в рукавах. В какой-то момент встретился с ней глазами и уже не смог отвернуться.
Она была красива — редкость для низкорожденных. Строгие, твёрдо выписанные черты, крепко сжатые губы, медовые озёра глаз в густой опушке длинных ресниц. Невозможно было понять, о чём она думает, но страха в ней точно не чувствовалось.

Ригхард смотрел на неё непростительно долго для маршала победившей армии. По сути, он отвёл глаза, только когда проезжал мимо: не выворачивать же шею на какую-то низкорожденную? А миновав проулок, едва заметным жестом подозвал адъютанта и, почти не разжимая губ, велел:
— Доставить ко мне.
Он не сомневался, что распоряжение будет выполнено, и до поры до времени выкинул незнакомку из головы.
Или думал, что выкинул. Потому что и на церемонии сдачи, когда бывший монарх Виккейна, играя желваками, на коленях передавал Ригхарду королевский жезл и ходатайство о мире, и позже, во время торжественного пира, на котором виночерпий пытался напоить маршала отравленным вином, образ темноглазой низкорожденной оставался в памяти.

Виночерпия казнили на месте — как и с десяток слуг, отказавшихся клясться в верности новым хозяевам. После Ригхард лично проверил расставленные во дворце караулы, вернулся в свои покои (бывшие королевские), ожидая обнаружить там доставленную низкорожденную, однако его ждал неприятный сюрприз.
— Виноват, мой маршал. — Впервые на памяти Ригхарда адъютант был растерян. — Клянусь, прочесали весь город, но не сумели найти ту девицу.
Ригхард сузил глаза: ему не нравилось, когда приказы не выполнялись.
— Продолжайте поиски, — отрывисто велел он. — Или будете разжалованы.
Адъютант козырнул и спешно выскочил из комнаты. А Ригхард прошёл в спальню, не раздеваясь лёг на королевскую кровать под тяжёлым пурпурным балдахином и, положив справа обнажённый меч, задремал чутким солдатским сном.

К утру низкорожденную так и не нашли. На скомканный доклад бледного адъютанта Ригхард ответил коротким, как смертельный удар:
— Продолжайте поиски, — и отправился принимать присягу у солдат побеждённой армии.

Кто бы и что ни рассказывал о жестоких драконьих порядках, первой всегда шла попытка решить вопрос бескровно. И только когда от неё отказывались, наступало время быть беспощадным.

Ригхард с одинаково равнодушным видом слушал и сбивчивые слова клятвы верности, и стук рубящих головы топоров — как всегда нашлись те, кто предпочёл плаху безбедной жизни.
«Глупцы, — устало думал он, наблюдая, как помощники палача оттаскивают очередной обезглавленный труп в офицерском мундире. — Ваш король первым согласился стать наместником императора Морхарона, так почему вы не следуете его примеру?»
— Последний, мой маршал, — доложил подошедший палач, и Ригхард едва заметно кивнул.
— Развесить на городских стенах, а головы скинуть в ров. Как обычно.
Палач козырнул и вместе с помощниками отправился выполнять приказание. А Ригхард мазнул по окрестностям ничего не выражавшим взглядом и твёрдым шагом направился во дворец — писать депешу его величеству.
От всех, даже от себя скрывая, насколько его раздражает отсутствие адъютанта.

Чем выше взбиралось солнце по небосводу, тем сильнее нарастало это раздражение. Как обычно, Ригхард не знал ни мгновения праздности: выслушивал доклады, отдавал распоряжения, проверял лично, принимал просителей. Но сегодня каждое из этих дел было отравлено ядом ожидания.
Бесполезного, как казалось, ожидания.

Что ему было до той низкорожденной? Только смутное, нутряное чувство, что он должен встретиться с ней снова. Что это важнее всех остальных занятий в столице побеждённого королевства. Что, возможно, вся эта война была лишь затем, чтобы…
«Не неси чушь», — одёргивал себя Ригхард и вновь замечал, что ищет глазами адъютанта, с самого утра так ни разу и не появившегося во дворце.

И снова наступил вечер, и снова родовой амулет предупредил, что пища отравлена. И снова полетели головы — старшего повара и поварят, видевших, как тот бросил в суп какой-то порошок, но сказавших об этом лишь под действием зелья правды.
— Идиоты.
Ригхард почти никогда не позволял себе высказывать подобное вслух, и когда слово вырвалось, недовольно поморщился: проклятое ожидание. Не хватало ещё потерять самоконтроль из-за какой-то неуловимой низкорожденной.
— Буду в кабинете, — бросил он ужинавшим с ним офицерам и оставил королевскую столовую.

Стук в дверь раздался, когда Ригхард в третий раз перечитывал анонимный донос на одного из зажиточных купцов. Смена власти, как обычно, подняла волну подобной мути, однако иногда среди плевел попадались золотые зёрнышки.
— Входите!
Как бы он ни был недоволен своей реакцией, сердце забилось быстрее в предчувствии хороших новостей.
— Мой маршал! — Вошедший адъютант звонко щёлкнул каблуками. — Ваше приказание выполнено!
И столько плохо скрытого облегчения слышалось в его голосе, что становилось очевидно: за этот день он не единожды представлял, как его, разжалованного, прогоняют через строй. И потому сейчас не мог не радоваться, что этого удалось избежать.
— Прекрасно. — Ригхард скупым жестом дал понять, что ждёт.
Адъютант повернулся к открытой двери, и двое солдат ввели в кабинет низкорожденную.

Всё в той же неприметной одежде, с накинутым на голову капюшоном, она смотрела так же прямо и непроницаемо, как и в первую их встречу.
— Свободны, — уронил Ригхард, и солдаты, отдав честь, вышли в коридор. Адъютант чуть задержался, однако ослушаться не осмелился. Дверь тихо закрылась за его спиной, и Ригхард с низкорожденной остались один на один.

Повисло молчание: Ригхард рассматривал «находку», а та зеркально изучала его янтарными глазищами.
«Не из простолюдинок, но среди знати её нашли бы гораздо раньше. Надо будет уточнить у адъютанта, где она скрывалась».
Ригхард неторопливо приблизился к низкорожденной. Ростом она была всего на полголовы ниже него, а значит среди подобных себе считалась высокой. Протянув руку, Ригхард небрежным жестом скинул её капюшон, и по плечам низкорожденной рассыпались пряди цвета красной меди. Однако она не шевельнулась, продолжая всматриваться в его лицо, и тогда Ригхард впервые ощутил это.
Тонкий, вкрадчивый запах цветов дерева ланг.
Оплетающий, как лианы джунглей, где оно растёт.
Дурманящий, как листья, что жгут жрецы диких культов, обитающие в тех краях.
— Твоё имя.
Безуспешная попытка развеять сладкое наваждение.
Губы низкорожденной дрогнули.
— Кассия, мой маршал.
Голос у неё оказался глубокий, бархатный. Обволакивающий.
Ригхард раздул ноздри, но лишь глубже вдохнул восхитительный запах.
— Рад встрече через пространства и века, леди Кассия.
Древняя формула сама сорвалась у него с языка. Низкорож… Кассия мягко улыбнулась и ответила:
— Взаимно, мой маршал. Дороги были трудны, но мы встретились.
И он понял, что обрёл её. Свою Истинную.

Кровь пошла утром.
Проснувшись в роскошной, но разочаровывающе одинокой постели, я вызвала служанку звонком колокольчика и распорядилась нести воду для умывания. Одетая в скромное тёмно-синее платье и белый передник девица сделала книксен и ушелестела из спальни. Я же со вздохом перевернулась на другой бок — и вдруг зашлась в жестоком приступе сухого кашля.

Не вдохнуть, не выдохнуть. Грудь сжимал широкий стальной обруч, лёгкие пытались вывернуться наизнанку. И после того как всё закончилось, я почти не удивилась, увидев на подушке несколько алых пятнышек.
«Вот оно, твоё расположение, да, Богиня?»
Рот искривила судорога: а чего я ждала? Пока божественное проклятие не снято, каждое обращение к силе рода забирает от жизни и здоровья обращающегося. Только поэтому некогда процветавшая семья Изменчивых захирела за какие-то три поколения.
Вот почему, продолжая притворяться Истинной дракона, я медленно убивала себя самоё.
«Ничего. — Я села на кровати и бездумно перевернула подушку пятнами вниз. — Теперь к этой роли можно будет обращаться куда реже».
А ведь если бы дар не дал осечку этой ночью, если бы на простынях осталась кровь, но по иной причине, притворство мне вообще не понадобилось! И пускай после дракон отправил меня в захолустье империи — я бы только обрадовалась. Спокойно выносила бы дитя, отдала его Ковену и вместе с Иви — здоровой Иви! — уехала куда-нибудь… А дракон? Тролль с ним, с драконом. Просто неудачная страница биографии, о которой следует забыть и заняться возрождением рода.

Я тяжело вздохнула. Такой чудесный план, и так обидно начинать всё почти сначала. А если вспомнить, что времени на то, чтобы забеременеть, у меня только до Самхейна…
«Не раскисай, — жёстко одёрнула я себя. — Это почти три луны. Успеешь».
Раздражённо потянулась к колокольчику: где там эта служанка? Однако девица, на её счастье, как раз вошла в комнату с большим кувшином. Тогда я выбралась из кровати и с королевским достоинством поплыла умываться.
Единожды изобразив из себя высокородную госпожу, я больше не нуждалась в даре, чтобы не выбиваться из образа — достаточно было врождённого актёрского мастерства.
Жаль только, что с Истинностью подобный фокус не срабатывал.

Я поморщилась, пользуясь тем, что лицо закрыто мягким полотенцем. Вернула его служанке и равнодушно уточнила:
— Маршал Ригхард давно встал?
— Я не уверена, леди Кассия, — несмело отозвалась девица, — но говорят, он вообще не ложился.
Вот как? Сильно же его зацепил мой обман.
— А где он сейчас?
— Уехал, госпожа. Ещё до того, как вы встали.
— Без завтрака?
— Д-да. Кажется. — Служанка немного помолчала и добавила: — Лорд маршал обычно не завтракает, ну, раньше не завтракал.
— Понятно, — равнодушно оборонила я. — А куда он уехал?
— Вам лучше спросить у господина Вальтера, леди Кассия.
Господин Вальтер. Кто бы это… Ах да, дворецкий!
— Хорошо. Принеси чёрное платье из тафты и помоги мне одеться.

Служанка выполнила приказание, и вскоре я уже придирчиво рассматривала себя в ростовом зеркале. Чёрное с алыми вставками платье нельзя было назвать утренним, но оно было родовых цветов маршала, а ещё обладало таким вырезом декольте, что у любого мужчины должно было дух захватывать.
— Причёску повыше, — сказала я служанке. — И оставь выпущенным один длинный локон.
Девица послушно соорудила из моих волос подобие короны, помогла застегнуть на шее бархатку, и я, в последний раз оценив свой внешний вид, решила, что готова.
— Проводи меня в малую гостиную, — отдала я очередное распоряжение. — Затем сообщи Вальтеру, что я его жду, и скажи на кухне, чтобы подготовили корзину с завтраком на двоих.
— Вы не будете завтракать? — заикнулась девица и получила прохладный взгляд свысока.
— Нет.
Служанка, вняв легко считывавшемуся подтексту, поспешила присесть в реверансе и повела меня в гостиную — покамест я почти не ориентировалась в драконьем особняке.
Но это пока.

***

Вальтер не заставил себя ждать.
— Доброе утро, леди Кассия.
Он слегка тянул гласные, выдавая в себе уроженца жаркого юга. О том же говорили оливковый цвет кожи, чёрные вьющиеся волосы и чёрные же ямы-глаза. Как и служанка, Вальтер был человеком — одним из уроженцев захваченных империей Даркейн стран.
Я милостиво кивнула на приветствие и, не без удовлетворения отметив, как дворецкий старается смотреть исключительно мне лицо, спросила:
— Вальтер, куда уехал маршал?
— На плац, госпожа. Когда лорд маршал в столице, он ежедневно наблюдает за утренним построением и дальнейшей строевой подготовкой гвардии его величества.
Я нашла взглядом циферблат стоявших на каминной полке часов.
— Как давно он уехал?
— Около семи пополуночи.
Полтора часа назад. Есть шанс уже не застать его, но, с другой стороны, можно и приехать как раз в тот момент, когда дракон освободится.
— Пусть запрягают, — велела я. — Как только будет собран завтрак, я еду на плац.
На лице дворецкого отразилось удивление, однако он почти сразу с ним справился.
— Слушаюсь, леди Кассия.
Вальтер вышел, а я опустилась на краешек кресла и вновь проиграла в уме свой план.
Как говорила моя бабка, путь к сердцу мужчины лежит через глаза, желудок и постель. Пускай сердце дракона было мне без надобности, приложив усилия по первым двум пунктам, я рассчитывала вечером добраться и до третьего.
В крайнем же случае оставались мой дар и звериное нутро того, кто по природе своей был неспособен устоять перед зовом Истинности.

Плац, куда меня везла запряжённая четвёркой лошадей карета, занимал обширное Арсово поле на территории дворца Морхарона Жестокого. Было известно, что его величество любил наблюдать из окна за своими гвардейцами, и потому ежеутреннее построение длилось около часа и больше напоминало парад.
Об этом мне рассказал отставной вояка по имени Грай, служивший начальником охраны маршальского особняка. Узнав, что я собираюсь выехать, он не столько попросил дозволения, сколько поставил перед фактом, что будет меня сопровождать.
— Не след леди разъезжать одной, — не терпящим возражений тоном постановил Грай. — Мало ли что.
Я приподняла бровь: мало ли что — в столице Даркейна?
— Бережёного Прародитель бережёт, — ответил Грай на мой безмолвный вопрос, и кроме служанки, ответственной за большую корзину с завтраком, я получила ещё одного сопровождающего.

Впрочем, даже из такого соседства я извлекла выгоду, разузнав подробности о месте, куда ехала, и о том, что меня там ждало. А вот к чему оказалась не готова, так это к тому, что стоявшая на воротах королевского дворца стража откажется меня пропустить.
— Без приглашения никого впускать не велено, — осклабился заглянувший в карету начальник караула и не удержал жадный взгляд на моё декольте. — Хоть жену лорда маршала, хоть тролля лысого. Так что звиняйте, гсжа.
Он собрался было отойти, но я тихим и страшным голосом велела:
— Стоять!
Начальник караула замер.
— Открыть ворота. — От меня волнами исходила жуть — в точности, как от императора Морхарона, у которого я и подсмотрела эту манеру. — Иначе весь караул будет разжалован.
Начальник попытался было перебороть меня в дуэли взглядов, но быстро отвёл глаза.
— Я жду, низший.
И дракон уступил. Смазанно козырнул мне, сделал знак стражникам, и тяжёлая решётка, перегораживавшая арку, нехотя поползла вверх. Кучер щёлкнул кнутом, и карета въехала под каменный свод. Копыта лошадей гулко зацокали — ширина опоясывавшей дворец стены была порядка двух десятков шагов. Я чувствовала взгляд сидевшего напротив Грая, однако и не думала смотреть в его сторону. Потому вояке пришлось самому кашлянуть и начать:
— Прощения прошу, леди Кассия, но, может, им вправду нельзя, ну, посторонних пускать. У его величества бывает: что ни день — новые правила.
Я выдержала паузу до тех пор, пока карета не остановилась на широком, вымощенным разноцветной брусчаткой дворе. Только после этого небрежно бросила:
— Я не посторонняя. Я жена маршала Ригхарда, — и грациозно выбралась из кареты в распахнутую кучером дверь.

Грай и служанка спешно последовали моему примеру. Но не успела я приказать вояке вести меня на Арсово поле, как к нам подбежал лакей в снежно-белой ливрее и, согнувшись передо мной почти пополам, торопливо произнёс:
— Высокородная леди Кассия, его императорское величество Морхарон шлёт вам привет и приглашает подняться к нему на северную галерею.
Сердце невольно ёкнуло: встречаться с императором в мои планы не входило.
А с другой стороны, глупо забраться в пещеру горной мантикоры и рассчитывать не встретиться с ней.
— Я благодарна его величеству за оказанную честь. — Какое же счастье владеть даром, подсказывающем тебе правильные фразы в зависимости от выбранной личины! — Проводи меня.
Лакей отвесил ещё один поклон, и я, сделав служанке знак идти следом, двинулась за ним.

Северная галерея, протянувшаяся вдоль стены дворца на высоте трёх драконьих ростов, выходила именно туда, куда я собиралась — на Арсово поле. А император Морхарон занимал себя именно тем, что приписывала ему молва: с непроницаемым, даже как будто сонным видом наблюдал за маршировавшими гвардейцами. Прошедшее четверть небосклона солнце щедро лило золотые лучи на отряды, что двигались словно единый организм, и глаза то и дело слепили яркие блики на обнажённом оружии.
Приблизившись к императору, я остановилась в пяти шагах от него и присела в долгом реверансе, ожидая, пока на меня обратят внимание.
— Доброе утро, леди Кассия.
Морхарон не повернул в мою сторону головы, увенчанной стальной зубчатой короной, однако я не обманывалась.
Он всё видел и всё замечал, и потому не стоило торопиться подниматься из реверанса.
— Доброе утро, ваше императорское величество.
Император наконец покосился в мою сторону.
— Встаньте уже. К чему эти формальности в дружеской обстановке?
Я послушно выпрямилась, и Морхарон, сделав слабый жест, продолжил:
— Подойдите. Взгляните на молодцев, положивших к моим ногам половину континента.
Встав рядом с ним, я устремила взгляд на гвардейцев.

Половину континента. Виккейн был последним невзятым государством на западе, вольготно чувствуя себя за неприступной стеной Белых гор и огненным рвом, чёрное пламя которого поддерживали жрецы Рогатого бога.
Но горы покорились крылатой армии, а пламя рва погасло, не в силах тягаться с пламенем высших драконов. И Виккейн пал.

— Что привело вас во дворец так рано, леди Кассия? — между тем светски поинтересовался император.
— Я привезла мужу завтрак, ваше величество.
Такого ответа Морхарон не ждал, хотя наверняка заметил служанку, бессловесной тенью стоявшую в глубине галереи.
— В самом деле?
Впервые император посмотрел прямо на меня, и желудок неприятно сжался, настолько тяжёлым и пронизывающим был взгляд льдисто-голубых глаз с вертикальным росчерком зрачка.
«Вот ведь странно: высший дракон, огнедышащий, а сам словно из снежного мрамора высечен. Не то что маршал…»
Я с усилием сглотнула, на волоске держась оттого, чтобы не потупиться.
— Маршалу определённо повезло с Истинной, — раздумчиво заметил Морхарон, прерывая затянувшуюся паузу. — Такая преданность не может не быть вознаграждена.
И он элегантным, как в танце, жестом подал мне руку.
— Идёмте, леди Кассия. Я лично провожу вас к вашему супругу.
«Не по плану!»
Да, всё шло не по плану, но императору не отказывают.
— Благодарю за честь, ваше величество.
Едва касаясь жёсткой ткани, я положила пальцы поверх белоснежного рукава императорского мундира, и мы торжественно двинулись по галерее к спуску.

Гарцевавший на вороном коне маршал заметил нас сразу, как мы показались на краю поля. Подал знак державшемуся поблизости трубачу, и в воздухе поплыл торжественно-властный призыв.
Дальнейшее было похоже на волшебство. Все солдаты дружно, как один, повернулись к нам, и вверх взлетели сверкающие клинки.
— Здра! Жела! Ваш! Импер! Во!
От слитных выкриков у меня слегка заложило уши, а Морхарон не без гордости заметил:
— Великолепно. С такими воинами Даркейн непобедим. Как вы считаете, леди Кассия?
— Я лишь женщина, ваше величество. — Мне было откровенно дурно — аура императора ощущалась, как ядовитое облако. — И не могу судить о столь сложных вещах. Однако полностью доверяю опыту и знаниям вашего величества.
— Похвальная скромность. — Улыбка Морхарона была подобна трещине во льду. — Не премину сообщить об этом вашему супругу.
Маршал, кстати, уже скакал к нам, и я не могла не подгонять его мысленно. Пусть кто или что угодно отвлечёт императора, иначе мой обморок неизбежен, а драконы не прощают слабости. Никому.

Наконец вороной конь замер, остановленный властной рукой, и маршал спрыгнул на утоптанную до состояния камня землю плаца. Не глядя бросил поводья (их подхватил следовавший за ним офицер) и коротко отсалютовал Морхарону:
— Приветствую, ваше величество!
Мазнул по мне многообещающим взглядом и вновь устремил всё внимание на императора.
— Доброе утро, маршал, — величаво кивнул Морхарон. — Хочу ещё раз поздравить вас: ваша Истинная — идеал супруги.
Скулы маршала закаменели, однако он, прекрасно владея собой, поклонился:
— Благодарю, ваше величество.
Но император ещё не всё сказал.
— Её красота, — продолжил он, — может сравниться лишь с её скромностью, а забота о вас по-настоящему тронула меня. Подумать только: привезти вам завтрак! И куда? Во дворец, который я своим словом закрыл для посетителей до полудня.
Так значит, стражники не тешились своей властью? Запрет и в самом деле был, а я вынудила их нарушить его?
— Это настолько необычно и похвально, — между тем говорил Морхарон, — что я объявляю: с сего дня леди Кассия может следовать за вами куда угодно, и никто не вправе чинить ей препятствия.
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе перед ним возник тонкий стальной браслет. Император обернулся ко мне:
— Вашу руку, прекрасная леди Кассия.
Всё во мне взбунтовалось против того, что должно было произойти. Носить на себе вещь, пропитанную драконьей магией — нет уж, увольте!
Однако отказ предусмотрен не был. Я покорно подала левую руку, и подлетевший к ней браслет звонко защёлкнулся на запястье.
«Ох, надеюсь, его можно снять!»
— Вот знак моего решения, — вновь обратился император к маршалу, стоявшему каменным изваянием. — А теперь оставляю вашу восхитительную супругу на ваше попечение. Можете пройти в малый сад: там вас никто не отвлечёт.
С получившимся в унисон «Спасибо, ваше величество» мы с маршалом склонились перед Морхароном. А тот, удостоив нас очередным небрежным кивком, зашагал в сторону галереи.

Маршал проводил его долгим взглядом, и лишь когда император скрылся во дворце, посмотрел на меня. Процедил:
— Вы даже не представляете, насколько повезло вам и тем несчастным, что имели глупость вас пропустить.
У меня по спине пробежала волна мурашек. Не то чтобы мне было жаль хамоватых стражников, но серьёзного наказания я для них не хотела.
А для себя и подавно.
Между тем маршал, не ожидая ответа, мрачно окинул меня взглядом с головы до ног и отрывисто приказал:
— Идёмте в сад.
Развернулся на каблуках, бросил маявшемуся неподалёку офицеру:
— Заканчивайте без меня, — и размашисто зашагал прочь.
Я же устремилась следом, прекрасно понимая, что ждать или соотносить шаг с моим никто не будет. Впрочем, несмотря на юбки, мне удавалось держаться чуть позади маршала, а вот служанка со злосчастной корзинкой едва ли не бежала за нами.

Сквозь узкую арку мы вышли в небольшой двор, в углу которого я успела заметить каменный колодец, пересекли его и, миновав ещё одну арку, оказались в премилом саду, удивительно не сочетавшемся ни с холодным и каким-то безжизненным дворцом, ни с его обитателями. Здесь же, наоборот, жизнь била ключом. На ветвях аккуратно подстриженных деревьев распевали птицы с ярким оперением, журчали фонтанчики и декоративный ручеёк, нежно благоухали цветы. Под предводительством маршала мы прошли в самую, как казалось, глубину сада, где стояла круглая мраморная беседка, увитая тёмно-зелёным плющом. Рядом с ней дракон и остановился, и я жестом приказала служанке накрывать на овальном каменном столе.
— Надо же, — хмыкнул маршал, наблюдая, как из корзинки появляется разнообразная снедь, — вы действительно привезли завтрак.
— Не вижу в этом ничего странного, — отозвалась я. — Мы женаты, а долг хорошей жены — заботиться о муже.
— Не пытайтесь запудрить мне мозги, — поморщился маршал. — И говорите прямо: какую цель вы преследовали, явившись сюда? Хотели ещё раз показаться императору и сыграть перед ним роль моей примерной супруги?

Когда Ригхард заметил её, первым порывом было: подскакать, перекинуть через седло и вывезти к троллям за пределы дворца. Однако рядом с треклятой низкорожденной стоял сам Морхарон, а плац был полон солдат и офицеров. Маршал Даркейна не мог уронить достоинство, поведя себя подобно дикарю с Обратного континента. И потому Ригхарду пришлось взять себя в колючие рукавицы и с видимым спокойствием (хотя внутри у него бурлил раскалённый гнев) выслушать императорские комплименты своей якобы Истинной. А проклятая низкорожденная лишь мило опускала глаза и розовела — ни дать ни взять скромница из пансиона благородных дракониц.
Вот только одетая так, словно пришла на императорский бал-маскарад, где, как известно, было принято не обращать внимания на приличия.

Разумеется, Ригхард ни на миг не поверил в сказочку о заботливой жене, о чём без обиняков сообщил низкорожденной.
— Вы напрасно ищете двойное дно там, где его нет, — хладнокровно ответила она. — Я вообще не ставила цели встретить его величество, это вышло случайно.
Ригхард скептически усмехнулся, однако в душу всё же закралось подозрение.

В том, что Морхарон зал обо всём происходившем во дворце, не было ничего удивительного. Зачем ему мог понадобиться разговор с супругой маршала? И, раз уж на то пошло, к чему этот странный подарок?
— О чём вы разговаривали с его величеством?
Не вопрос, а приказ, как к провинившемуся офицеру. Однако низкорожденная на загляденье владела собой, и рассказ её был краток и деловит.
«Разговор о будущем владычестве Даркейна. Морхарон проверял её?»
— Хорошо. А теперь покажите ваш подарок.
Низкорожденная твёрдой рукой сняла украшение и протянула ему. Только почудилось ли, что, когда она выпустила браслет, выдохнула с облегчением?
«Странно».
Ригхард отложил этот крохотный факт в копилку памяти и внимательно изучил подарок.

Как было принято среди ювелиров Даркейна, полированный металл сам подстраивался под обхват запястья. Никаких отличительных знаков на нём не было, однако стоило дохнуть драконьей магией (низкорожденная, за которой Ригхард не прекращал наблюдать краем глаза, едва заметно вздрогнула), и в воздухе над кольцом поплыла алая вязь: «Владелице сего, Кассии, дозволяется всюду следовать за мужем своим, Ригхардом из рода высших драконов. Морхарон».
— Возьмите. — Ригхард протянул браслет. — И носите всегда, если есть вероятность, что вас увидит его величество.
Низкорожденная неохотно взяла подарок и вернула на запястье. Немного натянуто улыбнулась Ригхарду:
— Завтрак накрыт, мой маршал. Прошу вас к столу.
Ригхард хмуро взглянул на беседку и на маявшуюся рядом служанку. Небрежно махнул ей: ступай — и с подобающим достоинством поднялся в беседку.

Завтрак был сервирован великолепно и источал такие ароматы, что после командования строевой подготовкой на свежем воздухе аппетит проснулся звериный. И всё-таки прежде, чем приступить к еде, Ригхард проверил блюда родовым амулетом — так, на всякий случай.
Ему ведь до сих пор было неизвестно, зачем низкорожденной понадобилась эта свадьба и столь резкое исчезновение наваждения Истинности.
А ещё он хотел убедиться, действительно ли она чувствует драконью магию. И, успев заметить быструю гримасу, получил окончательное подтверждение: да. Более того, эта магия ей неприятна.
— Так кто вы такая? — едва притронувшись к содержимому тарелки, Ригхард устремил тяжёлый взгляд на сидевшую напротив сотрапезницу.
— Ваша жена, мой маршал, — взмахнула ресницами та. — И кстати, у его величества просто чудесный сад. Согласитесь, по виду дворца сложно догадаться, что за его стенами прячется столь милый уголок.
Ригхард поморщился: какая глупая попытка свернуть разговор к пустопорожней светской болтовне. В ответ низкорожденная мягко улыбнулась и продолжила щебетать, не забывая, впрочем, ловко управляться со столовыми приборами.
«Не из простых, — вспомнил Ригхард своё давнее заключение. — Адъютант рассказывал, что скорее она нашла их, чем они её. Хм. И эта её чувствительность к магии… Разве в Виккейне магами не могут быть только мужчины? Вернее, ведьмаками, так они это называют. Ведьмаками, поклоняющимися Рогатому богу. — В душе плеснуло раздражение: — Проклятые варвары! Почему я должен разбираться в их нелепых культах?»
— Леди Кассия.
Низкорожденная, невежливо прерванная на середине фразы, послушно замолчала.
— Зачем вам этот брак?
Молчание, но такой красноречивый взгляд, что сложно не услышать: «Серьёзно, мой маршал? И часто ваши противники добровольно рассказывают вам свою подноготную?»
Ну что же.

Ригхард поднялся из-за стола и окинул низкорожденную долгим взглядом, сознательно задержав его на вырезе декольте её платья.
Сломанное ночью наваждение больше не имело над ним власти — возможно, низкорожденная, хотя и была чувствительна к магии, использовала чужие чары, чтобы ввести его в заблуждение.
— Вынужден оставить вас, леди Кассия, — без выражения произнёс Ригхард. — Государственные дела. Вам же советую покинуть дворец: настроения его величества переменчивы.
И сознательно не прощаясь и не благодаря за завтрак (из которого, впрочем, почти ничего не съел), Ригхард вышел из беседки и не оглядываясь зашагал по садовой дорожке прочь.

Кто-нибудь сказал бы: «Не получилось», однако я и не думала отчаиваться. Спокойно завершила завтрак и, подозвав ожидавшую в стороне служанку, велела ей убирать со стола. Сама же отошла к маленькому фонтанчику и опустилась на его бортик. Подставила ладонь под серебристую струйку: конечно, было бы наивно рассчитывать, что дракон сменит гнев на милость, поев вкусной еды и полюбовавшись на женские прелести. Нет, к супружескому долгу его получится принудить, лишь обратившись к магии Изменчивых. Но я надеялась, что мой поступок заронил в него зёрнышко колебания, а значит, у меня получится потратить меньше сил этим вечером.
Если, конечно, дракон вернётся домой ночевать.
«Да нет, гордость не позволит ему прятаться. — Я стряхнула с ладони хрустальные капли и подняла взгляд к пышным макушкам деревьев. — А если ещё получится застать его врасплох… Хм».
— Леди Кассия.
Я повернулась на робкий голос приблизившей служанки.
— Готово? Идём.
Текуче поднялась и уверенно двинулась по дорожке — как полагала к выходу из сада.

Однако здесь что-то пошло не так. Мы со служанкой шли и шли, а деревья всё никак не думали расступаться. Беззаботно пели птицы, журчали фонтаны, благоухали цветы, шуршал мелкий гравий под ногами, но конца саду не было и не было.
«Очередная драконья магия? — Ситуация постепенно раздражала меня всё сильнее. — А Морхарон сейчас стоит на каком-нибудь балконе и посмеивается, глядя, как я кружу в трёх осинах».
Но что я могла сделать? Обратиться к дару Изменчивых и ненадолго стать магом-следопытом? Однако это истощило бы мои и без того невеликие силы, а впереди были ночь и вторая попытка заполучить дракона. Если бы навстречу попался кто-нибудь из слуг или вообще кто-нибудь, я бы не постеснялась спросить, как отсюда выбраться. Увы, дорожки сада оставались пустынными: похоже, мало кто рисковал прогуливаться во владениях Морхарона.
— Леди Кассия… Мы заблудились, да?
Я не без раздражения бросила на служанку взгляд через плечо.
— Нет. По-твоему, императорский сад — глухая чаща, где можно заплутать?
Девица пристыженно втянула голову в плечи, а я, отвернувшись от неё, вдруг заметила силуэт, мелькнувший в просвете между деревьями. Сердце подпрыгнуло от радости: наконец-то хоть кто-то! Пусть даже драконьего рода, пусть даже вновь Морхарон!

Но, на моё счастье, из-за поворота дорожки впереди вышел не император, а приехавший со мной Грай, о котором я успела позабыть.
— Рад, что нашёл вас, леди Кассия, — неловко поклонился старый вояка (лакейски гнуть спину он до сих пор не умел). — Карета подана.
Я милостиво кивнула ему и с подчёркнутой небрежностью распорядилась:
— Веди.
Грай заковылял чуть впереди и очень быстро вывел нас со служанкой из злосчастного сада. Только тогда я как бы между прочим спросила:
— Кто велел тебе разыскать меня?
Ожидала любого ответа: от «сам решил» до «его императорское величество», а услышала:
— Лорд маршал, госпожа.
Маршал? То есть он подозревал, что у меня могут возникнуть трудности? И вместо того, чтобы предоставить выпутываться самой, решил проявить благородство? Неожиданно, весьма неожиданно для дракона. Уж не задумал ли он чего?
— Ясно. — Большего интереса выказывать по этому поводу не стоило. — А что с теми грубиянами, стражей у ворот?
Грай кашлянул.
— Их сменили, леди Кассия.
— Как это бывает обычно? — Совесть моя всё же была растревожена, а Грай, как думалось, должен был разбираться в подобных вещах.
— Да, госпожа.
Вроде бы не солгал. Ну и отлично. Может, отделаются выговором или каким-нибудь, э-э, нарядом вне очереди (так, кажется, говорят у армейских?).

Более или менее успокоенная, я позволила слугам помочь мне усесться в карету. Кучер захлопнул дверцу, вскочил на козлы и с коротким посвистом тронул упряжку с места. Карета закачалась на рессорах и, на этот раз никем не остановленная, выехала из ворот императорского дворца.

Остаток дня я посвятила осмотру маршальского особняка. Наверное, следовало также заняться хозяйственными делами — хотя бы взглянуть на гроссбух или что-то подобное. Однако я не собиралась задерживаться на месте хозяйки дома и потому не стала себя утруждать. В конце концов, как-то же колесо быта вращалось в моё отсутствие? Покрутится и дальше само.

Зато особняк я изучила как следует — по-военному это, кажется, называлось «провести рекогносцировку». И следует признать, драконий дом произвёл на меня впечатление. Трёхэтажный, сложенный из серого камня, он стоял на одной из центральных площадей и выгодно отличался от соседей чёткостью и лаконичностью очертаний. Никаких башенок и балкончиков, никаких барельефов, никакой вычурности. Строгие линии пилястр на фасаде, неброские капители, узкие прямоугольные окна — отдых для глаз после причудливых архитектурных излишеств, которыми грешили очень многие дома в столице.

Внутри особняк полностью оправдывал ожидания от внешности. Приглушённые тона, но дорогие материалы, никакой лишней мебели или безделушек, всё на своём месте, всё не только играет на образ, но и полностью практично.

Да уж, вкус у этого дракона, несомненно, был. У меня даже мелькнула крамольная мысль, что я с удовольствием жила бы здесь сама, вот только привела бы в порядок оранжерею. Пожалуй, это оказалось единственное место в доме, за которым следили откровенно плохо.
— Видите ли, госпожа, — сопровождавший меня Вальтер выглядел слегка смущённым, — за оранжереей присматривал один из слуг, но полгода назад он отправился к Прародителю — возраст… Мы, разумеется, следим за растениями, но они требуют много времени для ухода, а оно не всегда бывает.
— Почему же маршал Ригхард не велел найти нового садовника?
Решение выглядело очевидным, а дракон явно не бедствовал и мог позволить себе любой штат прислуги.
Однако Вальтер развёл руками.
— Не могу знать, госпожа.
Я не без разочарованности кивнула, и мы продолжили осмотр дома.

Скажу прямо, больше всего меня интересовали личные комнаты хозяина. Как и полагалось у знати, спальни мужа и жены были раздельными, и поскольку заманить маршала в свою я бы уже вряд ли смогла, оставалась его. Ну, или кабинет — где-либо ещё исполнение супружеского долга могли в любой момент прервать слуги. А я совсем не была уверена, что моих сил хватит на третью попытку. Изображать из себя Истинную десять дней жениховства стало серьёзным испытанием, и то, что чары развеялись в самый неподходящий момент, — лучшее тому подтверждение.

Новый же план был прост, как отпугивающее мух заклятие. Заранее пробраться в маршальскую спальню, затаиться там, а когда вошедший дракон начнёт раздеваться — ударить по нему наваждением Истинности. Ничего сложного, если бы не одно «но»: и кабинет, и спальне оказались заперты запрещающими заклятиями. Возможно, у меня и получилось бы снять какое-нибудь из них, однако дракон, несомненно, заметил бы, что дверь взломана. И эффект неожиданности пошёл бы к троллям под гору.

«Думай, Кэсси, думай. — Я ходила по своей гостиной взад-вперёд, как тигрица в клетке. — Тебе не вскрыть драконью магию, только сломать. Может, тогда попробовать забраться через окно? Правда, если кто-то заметит, будет, к-хм, конфуз. Даже если ты будешь это делать не в пеньюаре, а в костюме для верховой езды. И вообще, раз у маршала стоит защита на двери внутри особняка, на окнах тем более должна стоять».

Тогда как быть? Расспросить слуг, как они входят туда, чтобы наводить порядок, пока маршала нет дома? Слишком подозрительно. Разумнее будет просто понаблюдать, но есть ли у меня время на наблюдение?
Я сердито ударила кулаком по раскрытой ладони. Проклятая драконья магия! Как же её подчинить? Чему она может повиноваться? Чему вообще подчиняются драконы?

И как щёлкнуло в голове. Озарённая, я несколько мгновений стояла столпом, переваривая новую идею, а затем решительным и быстрым шагом двинулась в будуар. Достала из ящичка туалетного столика шкатулку, откинула крышку и не без внутреннего содрогания взяла браслет Морхарона, подаренный этим утром.

Драконы слушаются императора: всё-таки они наполовину звери, а у зверей кто сильнее, тот и вожак. Получалось, магия Морхарона вполне могла подчинить магию маршала, тем более если учесть, для какой цели был зачарован этот браслет.
«Надо пробовать».

Крепче сжав императорский подарок, я прошла из будуара сначала в спальню, а затем в коридор. Опасливо бросила взгляд в одну сторону, в другую — никого. Тогда я почти на цыпочках прошелестела к двери в спальню маршала, находившейся в противоположном конце коридора. Ещё раз огляделась и с замиранием сердца приложила браслет к красноватому дереву.
«Пропусти! Именем его императорского величества Морхарона Жестокого!»
Металл под моей ладонью ощутимо похолодел, и, глядя внутренним зрением, я увидела, как красноватые нити заклятия торопливо расползаются в стороны. Я дождалась, пока они окончательно спрячутся в планки дверного косяка, и аккуратно надавила на ручку.
Дверь открылась, не скрипнув ни единой петлей. Я окинула цепким взглядом открывшуюся передо мной комнату и тихо затворила дверь, так и не переступив порог. Убрала браслет, и охранные чары зашевелились, возвращаясь на место.
«Прекрасно. — Я не стала прятать злорадную усмешку. — Что же, дракон, до скорой ночи. Сегодня ты точно не отвертишься».

Я сказала Вальтеру, что поужинаю рано и лягу спать. Легко перекусила — аппетит пропал от волнения, — позволила горничной подготовить себя ко сну и отослала её. А сама вместо того, чтобы лечь в постель, устроила в ней обманку — пусть считают, будто я и впрямь сплю. Затем закуталась в тёплую шаль и села у окна: так, чтобы видеть всё происходящее на площади, но самой оставаться невидимой.

И потекло время. Возможно, кому-то показалось бы скучным просто сидеть и пялиться в окно, однако я умела погружаться в ожидание, как в тёмную воду, и позволять ему нести себя к моменту, когда снова наступит пора действовать.

Внизу проехала карета, запряжённая четвёркой лошадей, — кто-то из знати. Пробежал мальчишка-посыльный. Прогарцевал всадник в военной форме. Девица в платье служанки остановилась у фонтана, чтобы перевязать шнурок на ботинке.
Сумерки густели, и вот уже по улице прошёл фонарщик, зажигая огни длинным жезлом. В темнеющем небе постепенно загорались звёзды; бледный месяц карабкался по небосклону. Я ждала.

И наконец дождалась. По мостовой звонко зацокали копыта, и к крыльцу особняка подъехал высокий мужчина.
«Дракон», — толкнулось в груди. Я гибко поднялась из кресла и, небрежным движением подхватив браслет, дожидавшийся своего момента на прикроватной тумбочке, стремительно и бесшумно вышла в коридор.
Надо было действовать быстро.

Браслет к двери: «Откройся!» Сворачивающиеся нити заклятия. Поворот ручки — и вот я уже в почти полной темноте драконьей спальни. Тихо закрываю дверь, даю глазам время, чтобы привыкнуть к скудному освещению. Шторы здесь задёрнуты, камни пола холодят босые ступни — домашние туфли я оставила в своей комнате. Когда взгляд начинает различать оттенки темноты, на цыпочках обхожу спальню по периметру. Тревожит, что прислуга не стала разводить в комнате камин: может, дракон предпочитает спать в кабинете? Абсурдно, но мужчины часто абсурдны.
«Хотя, скорее всего, дело в этом заклятии. Похоже, маршал опасается и своих тоже. Впрочем, если до полуночи не объявится, отправлюсь в кабинет», — решаю я и забираюсь в кровать, широкую и холодную, как равнины Полуночных земель. Забиваюсь в самый её угол, самую тень от тяжёлого полога и вновь погружаюсь в омут ожидания.

Теперь кажется, будто время и вовсе не шевелится. Постепенно я согреваюсь под тяжёлым одеялом, веки начинают слипаться. Заставляю себя вслушиваться в тишину, чтобы не пропустить звук шагов в коридоре или бой часов в холле — их слышно во всём доме.

И вдруг вздрагиваю. Шум раздаётся, но не со стороны двери, а от задёрнутого плотными шторами окна. Тихий удар. Скрип. Металлический звук открывающейся щеколды…
«Кто-то лезет в дом через окно? Но неужели его никто не видит? И неужели у дракона всё же нет защиты на окнах? Как безрассудно!»
И как безрассуден тот, кто решился обокрасть маршала Ригхарда!

А может, не обокрасть?
Новая мысль приходит внезапно, заставляя замереть, почти не дыша.
Что, если это не ограбление, а покушение?
«В столице Даркейна?» — насмешливо парирует внутренний голос.
Однако я вспоминаю утреннюю настойчивость Грая, с какой тот навязался сопровождать меня, и понимаю не разумом, но интуицией: да. Покушение. В столице. На маршала.
А если убийца заметит меня, то мой труп случится почти наверняка.

Пока все эти рассуждения проносятся в голове, я не мигая всматриваюсь и вслушиваюсь в темноту. И потому замечаю колыхание шторы: похоже, убийца спрятался за ней.
«Что же делать? Нельзя, чтобы маршал пострадал — по крайней мере, до тех пор, пока я не получу от него то, что мне нужно. С другой стороны, раненый, он, возможно, станет сговорчивее. Уход, забота — от такого легко и оттаять. Или хотя бы перестать видеть во мне исключительно врага».
Я никак не могу принять решение, как действовать, а между тем за дверью слышится шум. Обострённым шестым чувством улавливаю, как напрягся убийца, и понимаю: не стоит рисковать.

Дверь открывается.
Штора отлетает в сторону.
— Берегись!
И под ноги убийце летит заклятие пут.

Домой Ригхард вернулся в отвратительном настроении. Плохо начавшийся день продолжился совсем не лучше: из Виккейна пришла срочная депеша о том, что раскрыт заговор по захвату власти, однако главарям заговорщикам удалось скрыться. Король трясётся под защитой драконьей гвардии, а по всей стране идут волнения.
«Нельзя было уезжать. Ослеплённый глупец! Зачем, зачем мне понадобилось жениться так скоро?»
А сыграть свадьбу без присутствия императора Морхарона, означало бы смертный приговор: его величество без вариантов счёл бы подобное предательством короны.
«Проклятая низкорожденная! Проклятые королевские прихоти! Проклятые заговорщики!»
С другой стороны, теперь у него появился прекрасный повод уехать из столицы, оставив здесь навязанную жену. Через поверенного ограничить ежемесячную сумму, которую она сможет тратить, и пусть живёт себе как знает. Возможно, ей даже хватит недалёкости завести любовника, и тогда Ригхард без проблем освободится от этого брака — через плаху для неверной.
«Только вряд ли она настолько глупа».
В памяти всплыло сегодняшнее утро, и Ригхард заскрежетал зубами, сжимая поводья с такой силой, что кожа перчаток туго натянулась на костяшках пальцев.
«Знать бы её цель… А так вообще никакого представления, какой финт она может сделать следующим. Но хорошо, что на дверях спальни и кабинета стоят запирающие заклятия. Ей через него не проникнуть, а если вдруг сумела сломать, я это сразу обнаружу».

Однако пока он обнаружил лишь то, что едва не проехал мимо своего особняка. Тихо ругнувшись, остановил коня и не успел спешиться, как выскочивший на крыльцо лакей бросился, чтобы забрать поводья. Ригхард сухо кивнул ему, благодаря за расторопность, и мимоходом подумал, насколько же неправы столичные аристократы, отказываясь набирать прислугу из людей. Почтительности и расторопности в слугах-людях было однозначно больше, чем в низших драконах.

Размышляя подобным образом, Ригхард вошёл в особняк и, уронив на приветствие Вальтера равнодушное:
— Да, доброй ночи, — тем же тоном уточнил: — Где леди Кассия?
— Госпожа уже легла, — без запинки ответил дворецкий, и Ригхард против воли почувствовал облегчение.
Однако вслух он ограничился коротким:
— Ясно, — и дальше просто отдал распоряжение: — Пусть принесут ужин ко мне в кабинет.

Заклятие на двери было нетронутым. Ригхард смахнул его движением руки, вошёл, и, повинуясь волне магии, в камине сразу же вспыхнул огонь. Вскоре служанка принесла поднос со снедью, и пока она сервировала небольшой столик у камина, Ригхард лениво наблюдал за танцем огненных языков, чувствуя, как приглаживаются взъерошенные нервы.
Однако когда девица сделала книксен и собралась уходить, остановил её небрежным вопросом:
— Чем сегодня занималась леди Кассия?
— Осмотрела дом, лорд маршал, — с готовностью ответила служанка.
— И всё? — Как-то мало для столь деятельной особы.
— Больше не знаю. С ней был господин Вальтер.
— Ясно. Ступай.
Служанка ушла, а Ригхард, подумав, решил не вызывать дворецкого. Спросить можно и утром — не стоит показывать, что ему важны занятия низкорожденной.
Тем более завтра он возвращается в Виккейн: разрешение его величества на использование магического перехода до ближайшего к Белым горам портала уже получено. Потому сегодня надо закончить со всеми столичными делами: написать письмо поверенному, оставить распоряжения для Вальтера, проверить, на все ли доклады отвечено.
Но прежде — поужинать.
С этим намерением Ригхард наконец-то сел за стол и ближайшую четверть часа не отвлекался ни на что, кроме еды.

С делами он закончил до полуночи. С удовольствием потянулся, выбрался из кресла и, жестом погасив свечи и камин, вышел в коридор. По привычке накинул на дверь заклятие — кабинет он запирал всегда — и направился в спальню. Проверил, что туда никто не входил, открыл дверь, шагнул через порог и…
— Берегись!

Родовой амулет буквально обжог кожу холодом. Не думая, Ригхард выставил магический щит — и по щеке чиркнуло что-то острое, пролетевшее через защиту, словно её и не было.
Выхватив кинжал, с которым никогда не расставался, Ригхард рванулся в сторону, уходя с линии удара. Успел заметить одетую во всё чёрное фигуру в маске, двигавшуюся так, словно у неё были спутаны ноги, а затем ощутил, как мимо пронеслось дуновение магии, пахнувшее цветами дерева ланг, и фигура рухнула на пол, будто спутанная арканом.
— Действуй, ну!
Однако Ригхард не нуждался в звенящем приказе. Размазываясь между мгновениями, он бросился к врагу и…
И приставил кинжал уже к горлу мертвеца.

«Умные мерзавцы. Или мерзавец».
На всякий случай Ригхард послал в грудь убийцы магическую искру, но она погасла, не найдя даже намёка на теплившуюся жизнь. Тогда Ригхард грубо сдёрнул маску с лица покойника и почти не удивился, обнаружив, что, во-первых, видит его впервые, а во-вторых, что это человек.
«Значит, не свои подсуетились. Уже неплохо».
Ригхард наконец распрямился — закончив с одним делом, следовало переходить к другому — и вперил тяжёлый взгляд в сидевшую на кровати низкорожденную.
В более чем откровенном наряде, надо сказать. Пожалуй, даже в этих обстоятельствах у Ригхарда шевельнулось бы, кхм, что-нибудь при виде округлых форм, просвечивавшихся сквозь газ сорочки, и рассыпавшихся по плечам блестящих волос. Однако дело напрочь портил холодный и жёсткий, как у императорского дознавателя (не к ночи будь помянут), взгляд, которым низкорожденная смотрела в ответ.
Впрочем, она молчала, отчего Ригхарду пришлось заговорить первым.
— Кто это?
Равнодушное пожатие точёными плечами.
— Откуда мне знать? Он забрался в окно буквально перед вашим появлением.
Забрался в окно. Хм.
— Кстати, весьма неразумно держать окна без сигнальных заклятий, — плеснула солёной воды на свежую рану низкорожденная.
— Согласен, — нехотя процедил Ригхард, решив не объяснять, что заклятия были. Просто он, вернувшись, находился в настолько растрёпанных чувствах, что забыл их обновить.
И в результате с ними сумел справиться даже человек.
«Исправлю», — хмуро поклялся Ригхард, пускай это и походило на размахивание кулаками после драки. А затем, добавив в голос угрожающие ноты, вопросил:
— А как вы сумели сюда попасть? Как вскрыли заклятие на двери?
Низкорожденная сладко улыбнулась, однако улыбка эта даже краем не тронула её глаз.
— Разумеется, силой желания быть с вами, мой маршал.
Гнев вспыхнул, как трут, на который попала искра. Ригхард раздул ноздри, борясь с порывом сделать несколько шагов вперёд и попросту взять нахалку за горло.
— Не смейте юлить. — От такого тона у тех, кто послабее духом, начинали подгибаться колени. — У вас есть магический дар, так? Драконья кровь? Иначе вы смогли бы лишь взломать, а не вскрыть.
Улыбка низкорожденной стала призывнее, а взгляд — холоднее.
— Я расскажу обо всём, что вы захотите узнать, мой маршал. Однако взамен попрошу у вас сущую малость.
— И какую же? — Ригхарду пришлось буквально проталкивать слова сквозь клокотавший в горле гнев.
Низкорожденная соблазнительно изогнулась, неторопливо провела рукой по высокой упругой груди.
— Первую брачную ночь. Муж мой.
Одному Прародителю ведомо, чего стоило Ригхарду сдержаться. Более того, он сумел отметить, что низкорожденная не использует дурман ложной Истинности — видимо, эта магия и впрямь себя исчерпала.
— Пожалуй, я раньше отправлю вас в пыточную. Жена моя.
Абсолютно пустой голос. Маска равнодушия, как забрало, скрывающее бушующие чувства.
— В пыточную? — Изобразила испуг, не испугалась. Бесстрашная стерва. — За что же, мой маршал?
Ригхард приподнял уголок губ в полуусмешке.
— Например, за то, что вы впустили убийцу.
— Я не впускала. — Дуэль взглядов до последней капли крови. — Зачем мне ваша смерть?
— Расскажете палачу.
Низкорожденная возвела глаза к высокому потолку.
— Несмешная шутка, мой маршал. Вряд ли она позабавит его величество, который буквально сегодня назвал меня вашей идеальной супругой.
Обратилась к имени Морхарона. Да, беспроигрышный ход, но только пока император забавляется выказыванием ей милости.
Морхарон. Хм.
— Где подарок его величества?
Ригхард задал вопрос больше по наитию, однако по лицу низкорожденной пробежала тень, показавшая: попал в яблочко.
Впрочем, ей хватило достоинства признать, что здесь её обошли.
— Вот он.
Из складок одеяла возник браслет, дарующий владелице дозволение следовать за мужем куда угодно.
«Догадливая».
Ригхард ярился, но к ярости примешивалась и толика уважения: целеустремлённости и уму низкорожденной можно было только позавидовать.
«А ведь она, если разобраться, спасла меня. Не от смерти, конечно, — человеку никогда не одолеть высшего дракона. Но от серьёзного ранения — более чем вероятно».
И спасла в том числе с помощью магии. Потому на досуге всё же придётся разобраться с магическими умениями жителей Виккейна. Но пока (Ригхард с лёгкой брезгливостью покосился на труп) есть дело поважнее.
— Возвращайтесь к себе. — Тон не допускал ослушания. — И ни звуком не упоминайте, свидетельницей чему стали. Вас здесь не было, ясно?
— Более чем, мой маршал.
Низкорожденная грациозно поднялась с кровати и, покачивая бёдрами, бесстрашно приблизилась к Ригхарду. Положила ему на грудь тонкую кисть, заглянула в лицо снизу вверх.
— Доброй ночи, мой маршал. Если пожелаете, двери моей спальни всегда открыты для вас.
И прежде чем Ригхард успел как-то ответить, она отступила и мягким кошачьим шагом вышла из комнаты.
Оставив за собой призрачный шлейф аромата цветов дерева ланг.

Стоило мне выйти в коридор, как навалилась слабость, да такая, что пришлось опереться рукой о стену.  Пускай я была Изменчивой, но роль расчётливой соблазнительницы (столь противоположная мне настоящей) откровенно меня выматывала.
«Проклятый наёмник! Сломал весь план!»
Теперь дракон будет настороже, и придётся подгадывать новый момент, чтобы застать его врасплох.

В похожих выражениях хотелось подумать и о Богине, но тут я привычно сдержалась. Да, элементарные заклятия пут забрали слишком много сил даже для ведьмы первой, то есть низшей, ступени. А мои умения, к слову, заслуживали гораздо более высокого места в иерархии Ковена, и если бы не лежавшее на нашем роду проклятие… Неважно. Важно лишь то, что я до сих пор зависела от милости Богини, дозволявшей пользоваться хотя бы малым. И роптать на неё даже в мыслях однозначно не стоило.

Размышляя подобным образом, я доковыляла до своей спальни. Вошла, однако дверь затворила некрепко, чтобы можно было услышать происходившее в коридоре. Слабость подталкивала рухнуть в постель, однако вместо этого я вновь закуталась в шаль, надела домашние туфли (ноги совсем заледенели) и подтащила к двери кресло. Затем почти упала в него и вся обратилась в слух, ловя малейшие звуки, долетавшие из коридора.

Дракон скорее откусит себе язык, чем расскажет, кто оказался настолько глуп, чтобы устроить покушение на маршала империи в его собственном доме. Потому любые сведения мне предстояло добывать самой — я должна была знать как можно больше о происходящем вокруг дракона. И уже с учётом этого знания разрабатывать новый план.

Между тем из коридора донёсся шум открывшейся и закрывшейся двери, тихие шаги — очевидно, маршал вышел из спальни. Однако далеко не ушёл: снова открылась и закрылась какая-то дверь. Кабинет? Возможно, он ведь здесь рядом. Но неужели дракон не станет будить прислугу, расспрашивать?.. Хотя о чём тут расспросишь? Не видел ли кто взбиравшегося по фасаду убийцу?
Тогда как же мертвец? Он ведь не может продолжать лежать в спальне, с ним надо что-то делать. Если бы я была из рода Упокаивающих, могла бы попробовать ненадолго вдохнуть в труп подобие жизни и расспросить его обо всём — мёртвые не умеют лгать. Возможно, среди драконов тоже есть кто-то, способный на такое? Возможно, маршал послал за ним? Или за дознавателями — вряд ли он сам станет заниматься расследованием.
Вот только кого послал, если слуги до сих пор не знают о случившемся? Снова магия?..

Время пересыпалось песком Великой Южной пустыни. Особняк спал — или успешно притворялся спящим. А я терзалась вопросами без ответов.

Кем же был убийца? Уходя, я успела взглянуть на него и была уверена, что не видела ни разу прежде. Вряд ли он владел магией, иначе легко рассёк бы мои путы. Но его гибель, такая внезапная, наводила на определённые размышления.
Я знала, что существовали заклятия мгновенной смерти, однако их можно было применить лишь к себе самому. А убийца магом не являлся. Тогда как он сумел умереть в столь подходящий момент? Яд замедленного действия? Но как же точно надо было рассчитать дозу! Или…

Я поняла, что прокусила губу до крови и провела по ранке языком.
Управляющие. Тайный род Ковена, крайне малочисленный — с этим даром редко рождались. Однако вмешательство Управляющих могло бы всё объяснить: и ненормальную скорость, с какой действовал убийца, и его смерть.
Ему просто внушили, что в случае провала он должен немедленно умереть. И он умер.

«Странно. Зачем Ковену одной рукой пытаться заполучить дитя дракона, а другой — убить его родителя, прежде чем тот станет таковым?»

Я выстучала по ручке кресла неровный ритм и вздрогнула: с той стороны двери снова раздался шум. Кто-то поднимался по лестнице тяжёлой, размеренной поступью.
«Не слуга и не хозяин».
Потому что слуги так не ходят, а дракон двигался с мягкостью учителя танцев или опытного фехтовальщика.
Я тихо поднялась с кресла и приложила ухо к щёлке, чтобы ничего не упустить.

Шорох двери — ещё до всякого стука.
Негромкий голос:
— Ещё раз доброй ночи, лорд дознаватель. Прошу.
Шаги. Шорох. Тихий стук двери — должно быть, они прошли в спальню.
Я сжала кулаки. Рискнуть? Если поймают, будут серьёзные неприятности: перед дознавателем не прикроешься Морхароном. К тому же это создаст проблемы для дракона, что не улучшит его отношения ко мне.
«Подожду».
И вместо того, чтобы прокрасться к двери спальни и попытаться подслушать происходившее за ней, я осталась на месте — изнывать от нетерпения.

Ничего не происходило, казалось, вечность. Но вот наконец в коридоре вновь зашумели, и чей-то незнакомый, хрипловатый голос произнёс:
— Сейчас сюда поднимутся и заберут тело. Огласки не будет, не волнуйтесь, лорд маршал.
— Благодарю, — сдержанно откликнулся дракон.
Судя по звуку шагов, они направились к лестнице, и едва ли не в последний момент я разобрала вопрос дознавателя:
— Надеюсь, в ближайшее время вы не покинете столицу?
Напрягла слух и не напрасно, потому что дракон ответил:
— К сожалению, мне надо срочно возвращаться в Виккейн. Могу задержаться лишь на день.
— Задержитесь, — уронил дознаватель.
Больше я ничего не смогла различить, однако хватило и сказанного.
«Дракон уезжает в Виккейн? Сбегает или это действительно необходимость? Впрочем, не имеет значения. Он наверняка собирался сделать это втихую, оставив меня здесь. Что же, он просчитался».