Обманщица для босса

«Степан Алексеевич Гришин» — так было написано на табличке на двери, в которую мне предстояло постучать.

Я знала, что уже получила работу, и Филипп Григорьевич, дальний родственник моей матери, уже сообщил, что мой босс мне будет не рад.

— Тебе надо проработать год, чтобы иметь строчку в резюме? А мне нужен свой человек в инженерном отделе, — так сказал зам. директора.

Ничего не добавил, иначе бы я заявила, что шпионить ни за кем не собираюсь. Ага, мама бы меня не поняла! Нашлась девочка с принципами! Двадцать один год, смазливая, без опыта работы сразу после специалитета, а туда же, строю из себя невинность.

Я сглотнула слюну и постучала.

— Войдите! — откликнулся весьма приятный мужской голос.

Я повернула ручку двери, радуясь, что мне предстоит ещё пройти через приёмную, и уж потом оказаться нос к носу с новым боссом.

Но мы столкнулись в дверях.

— Вы Лида?

— Да, — ответила я, чувствуя, что краснею под пристальным взглядом молодого подтянутого брюнета в белоснежной рубашке и брюках делового кроя.

Я тоже выглядела настоящей офисной крыской, но вот он был воплощением девичьих грёз. Богом офисных стен и техники. Я на минуту ощутила себя героиней любовного порно-романа: пришла наниматься на должность секретарши, а тут босс в обтягивающих штанах с выпирающим весомым достоинством заставил пройти собеседование.

— Проходите.

У меня от его голоса мандраж прошёл по телу. Не то чтобы я была особой впечатлительной, и уж конечно, не секс-бомбой, но этот мужчина был мечтой таких невинных девиц, как я. Кто не мечтает лишиться девственности на кожаном диване в его роскошном кабинете, в который меня впустили?

Я присела на край, сжимая в руке папку. Потом поняла, что он на меня смотрит с усталым интересом, и встрепенулась:

— Здесь моё резюме, Степан Алексеевич, — встрепенулась я и подорвалась с этого дивана. Зачем я вообще на него села, когда мне не предлагали.

Протянула свою папку, где были копии диплома, грамоты за участие в Международной конференции в качестве помощника спикера (сейчас мне это просто глупым), резюме и рекомендация куратора для магистратуры. В которую я не пошла.

Решила, что для небогатой девочки из приличной семьи гораздо полезнее в двадцать лет заработать деньги и приодеться, поехать на курорт, почувствовать все прелести жизни, наконец, а не корпеть над лекциями и сдачами очередных зачётов. Жизнь на стипендию не предполагала ни красивого белья, ни роскошных платьев, ремней и сумочек.

Роскошных, в моём понимании, конечно.

Для того, кто сел за стол и бегло просматривал резюме и документы, хмуро посматривая в мою сторону, под роскошью подразумевалось совсем иное. Я обратила внимание на его руки, просто потому, что не хотела пялиться в холёное мужественное лицо — у моего нового босса был идеальный маникюр.

И я дала себе слово сегодня же сделать гель-лак. Так-то я сама себе маникюрша, но в таком месте это не прокатит. Я только переступила порог офиса на пятнадцатом этаже стеклянного здания, но даже тех, кого я увидела, хватило, чтобы пронять: я среди них как воробей в питомнике райских птиц.

— Садитесь, Лида, — босс продолжал хмуриться, и я села на этот раз на стул за длинным столом для совещаний. — Вы закончили факультет машиностроения. Дипломированный инженер с неплохими оценками в табеле. Даже хорошими.

— У меня четыре четвёрки, — выпалила я и прикусила губу под его взглядом, говорившем: «И какое это имеет значение, дурочка?»

— Тем более, — небрежным жестом он отодвинул мою папку. Будто предлагал выкинуть её. — И зачем вам должность моей секретарши? Вы понимаете разницу между обязанностями секретаря и даже младшего менеджера по подбору инструментария? Не говоря уже о техническом специалисте.

— Понимаю.

Я опустила глаза на свою юбку-карандаш, которую надела по случаю трудоустройства. Это была приличная юбка бежевого цвета из добротной ткани, хоть и купленная в масс-маркете. Я её надела сегодня в первый раз. Наудачу.

В костюме, который носила на другие собеседования, мне отказывали от места.

— И всё же хотите здесь работать?

— Хочу.

Я подняла на него глаза и встретилась взглядом. У босса глаза были тёмными, почти чёрными, взгляд твёрдый, говорившей мне, что с меня три шкуры будут драть (опять эти эротические фантазии!), и всё же я попыталась придать своему голосу необходимую твёрдость:

— Меня не берут на работу по специальности без опыта. И сюда бы не взяли даже на должность секретаря, но Филипп Григорьевич — дальний родственник моей матери. Он мне помог.

Босс это и так знает, вот и смотрит волком. Навязали, мол, на мою голову вчерашнюю студентку.

— Мне нужна строчка в резюме, что я работала в крупной технической фирме. Конечно, я бы хотела потом перейти на работу по специальности.

— Потом — это когда?

— Как смогу. И как освоюсь.

Босс всё медлил. Будто мог отказать мне и искал предлог. Положил руки на стол, раздвинув локти, я заметила татуировку в виде дракона на левом предплечье и подумала, что она очень ему соответствует. Молодой, властный, привлекательный до мурашек, до икоты, я даже на стуле не могла сидеть спокойно под его взглядом!

— То есть я сейчас должен ввести вас в курс дела, привыкнуть к вам, а через два-три месяца вы упорхнёте на другое кресло, и я снова буду искать секретаршу? Вы в курсе, Лида, что моя прежняя проработала здесь двадцать лет?

«Ага, ты здесь сам три года как!»

Филипп Григорьевич обрисовал мне ситуацию.

«Этот сукин сын многое о себе мнит. А сам косячит безбожно! Но гонору у молодых, Лида, скажу тебе!»

— Мне нужна эта работа, Степан Алексеевич! — упрямо твердила я, сжав колени.

Напряглась вся, будто мужчина напротив мог встать и вышвырнуть меня вон. Не мог. Меня уже взяли на эту чёртову работу! Продержусь годик, а там упорхну в другой отдел!

— Я не могу вам отказать, вы знаете. Скрывать не стану, вы мне несимпатичны.

Обухом по голове! Да ты хоть внешне и ничего, а ведёшь себя как мудак!

— И дело тут не в вашей внешности. Но раз вы хотите со мной работать, и моё начальство на том настаивает, я вас беру.

Это «я вас беру» прозвучало музыкой для моих ушей. Мне столько раз отказывали! И в его чувственных, чего уж скрывать, губах простые слова о приёме на работе звучали как пожизненный контракт в сексуальное рабство. Блин, Лидка, будь осторожна! Что это с тобой?

«Созрела», — как сказала бы подруга Маша.

— Но легко вам здесь не будет, не надейтесь. Я привык, чтобы работа была выполнена безупречно.

Я кивнула. Да я почти отличницей была, уж я всегда знаю, как сдавать проекты в срок, и с работой секретарши справлюсь.

— Ваше рабочее место в приёмной. Быть на нём надо завтра в половине девятого. Понятно?

Кивнула.

— Я справлюсь, Степан Алексеевич.

— Не давайте невыполнимых обещаний — правило номер один, если хотите работать со мной.

— Поняла.

Я всё смотрела, как он говорит. Произносит слова по-деловому сухо, смотрит так, будто пригвождает к месту, хочется втянуть голову в плечи, но я не поддавалась. Прямая спина, чуть вздёрнутый подбородок — мне часто говорили, что я сижу с видом монашки, но сейчас эта холодная броня меня спасала.

— Тогда ступайте в отдел кадров оформляться.

Я встала. Чувствуя, что ноги подкашиваются. Ничего, сработаюсь, привыкну. Сосредоточусь на работе.

— До свидания, — пробормотала я, в душе проклиная отсутствие у себя делового лоска. Надо было сразу показать себя профи, как учат на разных онлайн курсах, что я, дура, покупала. Экономила со стипендии!

А-ля «разбуди в себе стерву».

Ага, счас! Стерва во мне свернулась мягким, пушистым клубочком и мирно посапывала.

— До свидания. Дресс-код, надеюсь, вам не надо напоминать. Хорошо.

Уже у двери, чувствуя, что он сверлит меня взглядом в спину, он окликнул меня:

— И да, Лида, имейте в виду, я знаю, для чего вас сюда прислали. Учтите сразу: ваш покровитель выйдет сухим из воды, но вас, если станете шпионить и вредить, по стенке размажу.

Часом ранее

— Я дам тебе работу, девочка! — услышала я заветные слова.

Чуть не прослезилась, но, конечно, волнения постаралась не выдать.

Филипп Григорьевич был представительным мужчиной чуть за шестьдесят. Фигура подтянутая, хотя не без маленького пивного животика, который он тщательно скрывал под пиджаками. Однако его этот недостаток совсем не портил, как не портит дорогой авто небольшая царапина на бампере.

Сразу видно, кто перед тобой.

И мама предупредила, чтобы я во всём господину Трошинскому угождала. В работе, понятное дело.

Дальний родственник матери снизошёл до того, чтобы помочь вчерашней студентки обрести работу.

— Будешь секретаршей у одного хлыща.

Блин, ну это совсем не то, что я хотела.

— Молчи и слушай! Вижу, что дипломы свои сжимаешь, а сейчас тебе не выбирать. Вика просила помочь, я помогу, но и ты помоги, уговор честный.

Я вздохнула и по-дурацки покраснела под его откровенным взглядом, говорившем: «Ну что ты в самом деле, дурочка, думала, что я тебя за оценки хорошие нанимаю?»

— Ты должна проследить за своим боссом.

— Следить?

Я уже представила, как я, натянув шляпу и плащ, нацепив на лицо тёмные очки, буду выглядывать из-за угла. Бред!

— Не в том смысле. Вика говорила, девочка ты сообразительная, так вот. Освойся пока недельку, притрись, да смотри, сразу ноги перед ним не раздвигай. Узнаю — уволю с волчьим билетом!

Тут я вспыхнула ещё сильнее. Я пришла на работу работать, а не романы крутить! Всегда раздражало, что мужики видят во мне кусок молодого, парного мяса, секс-куклу, хотя ни накаченными сиськами, ни губищами не отличаюсь. Так, внешность миловидная, пай-девочка, так про меня говорили.

А я не только девочка, но и профессионал!

— Ну это я так, не сердись, на всякий случай, мать твоя рассказывала, что ты не такая, поэтому я и предложил тебе эту работу. Твой босс охоч до женского пола, имей в виду, поматросит и бросит, а мне потом матери твой в глаза стыдно будет смотреть.

Он вертел в руках перьевой «Паркер» и смотрел мимо меня, будто говорил давно заготовленную речь и хотел скорее покончить с инструктажём.

— Так вот, лазить у него в столе, шарить в ящиках пока не надо, заметит. Но примечай, что и с кем говорит. Работу ты знаешь, Степан Алексеевич — начальник отдела по ключевым клиентам, металлорежущее направление, — произнеся имя моего босса, Филиппа Григорьевича передёрнуло. Мне показалось, что он злится на него, но мне то что? — Вот и скажи мне через неделю, всё ли у него гладко идёт. Не косячит ли где, не отлынивает от работы. Не приходит ли к нему посторонние женщины, понимаешь?

Я снова кивнула, но, видимо, у меня на лице были написаны сомнения, что замдиректора фирмы махнул рукой:

— Потом объясню подробнее. Пока просто сиди и примечай. Ты, ведь, не дурочка-блондинка, у которой в голове одна извилина и та след от мозгов?

Он рассмеялся собственной удачной шутке, а я вежливо улыбнулась.

Покойный отец не раз жалел, что я не родилась мальчиком. И вообще, что у него не было сына.

— Иди, он тебя ждёт, будет смотреть и угождать — хлопай глазами. Тебе взяли. Поздравляю!

***

И вот я уже вышла от нового непосредственного, прошла через отдел а-ля опен-офис, где словила оценивающие и не совсем доброжелательные взгляды будущих коллег, как мне сразу захотелось вместо отдела кадров выйти на улицу и уехать домой. Нет, я понимала, что всё гладко не будет, никто не обязан любить новенькую.

И всё же я себе всё представляла по-другому. Один начальник хочет, чтобы я искала компромат на другого. А тот другой выглядит как грозный бог, готовый принести меня в жертву.

Ладно! Выпила воды из кулера в коридоре и направилась в отдел кадров, где меня тут же взяла в оборот опытная леди-босс Маргарита Сергеевна.

Документы я оформила быстро, у меня всё было приготовлено в отдельной папочке.

— Люблю раскладывать всё по полочкам, — ответила я на немой взгляд кадровички.

— Тогда со Степаном Алексеевичем сработаетесь.

— Это ещё не факт, — услышала я за спиной мурлыкающий женский голос и обернулась.
***

— Новенькая? — вошедшая девица была моей ровесницей.

И стервой. Это я поняла по её внешнему виду: алые длинные ногти, красные пухлые губы и дерзкий взгляд. Тоненькая, высокая, умеющая себя подать. Куколка с жёстким взглядом пантеры перед прыжком.

Вот в кого я должна была превратиться после тех онлайн курсов «разбуди в себе стерву». Или таким вот с тоненькими стрелками и мелким брюликом на пальце и не нужны никакие курсы. Они родились роковыми красотками.

— Верно, — ответила я. — Меня Лидой зовут.

— Интересное имя, — усмехнулась красотка с каштановыми локонами, разбросанными по плечам. Как такая грива только не мешает ей работать! — Древнее. А я Мира. Мирослава Ягницкая, старший менеджер. Увидимся!

— Я завтра приступаю.

Снисхождение в карих глазах Миры сделалось столь явно, будто меня приглашали на место для инвалидов.

— Так и подумала. Увидимся. И знаешь что, позволь совет новичку от бывалого: не приходи слишком рано, Степан будут думать, что ты это сделала, чтобы покопаться в его бумагах. Он у нас параноик. В хорошем смысле, поняла?

Подмигнула и вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов. Таких сладких, что в горле першило.

— Эй, ты долго будешь смотреть ей вслед! — Маргарита Сергеевна была раздосадована появлением Миры и бросила на стол принесённые ей документы в файлике с таким видом, будто это была змея. Или змеиные испражнения.

— Простите, я просто гадала, как она с такой гривой волос работает.

— Работает она! Хвостом крутит! Но я тебе ничего не говорила. Ты у нас от Филиппа Григорьевича? Родственница?

— Очень дальняя. Я его сегодня впервые воочию увидела. Ах, что я сижу! Это вам, маленький презентик по случаю знакомства. Ни к чему не обязывает, просто я человек новый.

Я достала из сумочки коробочку конфет известной и уважаемой шоколадной фирмы. Не слишком дорого, но приятно. Надо заводить знакомства, а кто знает местных гадюк лучше, чем кадровик?

— Положи туда. Спасибо. Вот здесь анкету быстро заполни и свободна. Потом тебе сделают корпоративную почту, туда всё новости приходить будут.

С формальности покончили. Я попрощалась и уже было встала, как Маргарита Сергеевна окликнула меня:

— Ты дурочкой не будь, иначе сожрут. А эту язву Мирославу не слушай: она ревнует всех к твоему шефу, вот и раздаёт советы. Семён Алексеевич терпеть не может, когда приходят на работу впритык. Это Мира тебя подставить захотела. Да и не Мира она вовсе, имя поменяла года два назад, как развелась. Раньше Надей была.

Маргарита Сергеевна скривилась и махнула мне рукой, уткнулась в компьютер. Иди, мол, не мешай работать.

В тот вечер я пришла домой с бутылкой игристого. Ранее планировала прикупить тортик по случаю трудоустройства, но, взглянув на Миру, и на остальных девиц, что были вечером в отделе, решила блюсти фигуру.

Я никогда не была толстой, но не следовало распускаться.

Выпила бокальчик шампанского, закусила тонко нарезанными ломтиками сыра и задумалась.

Продержаться год. Год, мать его! Всего год. Не так много. И с опытом работы в трудовой буду присматривать себе другое местечко, или здесь в отдел другой переду. Посмотрим.

Работа секретаршей казалась мне унизительной. Я дипломированный специалист по металлорежущим конструкциям, зря, что ли, сопромат зубрила, чтобы теперь бумажки перекладывать! Работа для таких, как Мира, которые ходят на неё, чтобы покрасоваться.
А мой папа научил меня многому, чему бы хотел учить сына. Я хороший инженер, и со временем все это увидят.

Мне очень бы хотелось, чтобы отец тоже увидел, но он уже лет пять как скончался от инфаркта.

Я отпила шампанского и принялась думать о боссе, чтобы не поддаться грустным мыслям и не начать реветь. Отец презирал женские слабости, в том числе и во мне, воспитывал как сына, которого у него не было.

И реветь без повода запрещал. А если повод был, надо стиснуть зубы и плюнуть ему в лицо. Поводу этому. Разозлиться и сделать всё, что от тебя зависит.

Поэтому я просто обязана выйти победителем из этой первой битвы за карьеру.

Я стану секретаршей, самой лучшей, может, тогда Гришин это увидит и переведёт меня на должность помощника менеджера по подбору инструментария. Для начала. А потом уж и до технического специалиста можно дорасти.

Телефон затренькал весёлую мелодию. Значит, незнакомый номер.

Я обычно не беру трубку, чтобы не выслушивать «выгодные предложения» от банков и различных школ арт-терапии и массажных кабинетов, но тут расслабилась. Взяла.

И чуть с дивана, на котором лежала, вытянув ноги, не свалилась.

Трубка заговорила голосом моего нового босса!

— Лида? Это Степан Алексеевич Гришин. Прости, что так поздно, взял твой номер в отеле кадров. У меня к тебе просьба. Приди завтра пораньше на час. К восьми. Без опозданий. Мне понадобится твоя помощь. Обещаю отпустить на полтора часа раньше. В виде исключения.

Я даже ущипнула себя, чтобы убедиться: это не сон!

— Хорошо, Степан Алексеевич, — промямлила я, стараясь не выдать себя, что немного выпила.

Конечно, это моё дело, как проводить вечер, но отчего-то хотелось произвести хорошее впечатление. И понравиться шефу, пусть и со второго раза. Как профессионал, разумеется.

Личные отношения на работе — такого и врагу не пожелаешь.

— Что с вами? Надеюсь, не собираетесь заболеть? Голос странный.

— Вы меня разбудили.

— Приятного вечера. До завтра!

И повесил трубку.

Нет, ну каков гусь!

На работу не успела устроиться, уже поручения раздаёт и намёки. Саботаж на работе не потерпит!

Я выпила от силы полтора бокала, но уже изрядно захмелела. Надо было не покупать шампанского, пить всё равно не с кем.

Подруги заняты сегодня, молодого человека у меня давно не было. Не потому что какая-то уродина, а скорее напротив, из-за того, что не согласна терпеть урода рядом. Или того, для кого женщина — красивый аксессуар, домашняя девочка, умеющая смотреть в рот и хлопать глазами.

Или потому что никого похожего на своего отца не встретила. Мама смеялась, что я не знала его по-настоящему и отзывалась о папе, как о тиране. Со смехом, вроде как не всерьёз, но повторяла, что от него и слова доброго не дождёшься, зато на критику был горазд.

Я помнила его иным. Мне тоже доставалось, когда я на первых порах путала винт с саморезом, но тут за дело, теперь я понимаю. А в остальном он меня очень любил. И гордился мной.

С этой мыслей я и заснула, забыв поставить будильник.

Подскочила как ошпаренная в без десяти семь, принялась собираться, благо, одежду приготовила заранее. Нанесла на лицо естественный макияж, чуть подкрасила губы розовым и окутала себя при выходе шлейфом из любимых духов. Аромат со свежими прохладными нотками был моим любимым.

Ради первого рабочего дня я даже открыла новый флакон. На удачу.

Машины у меня не было, добиралась я на метро. Ехала в переполненном вагоне и думала о том, что борюсь с приступом паники. Вдруг опоздаю? Или накосячу, растеряюсь, неправильно пойму поручения босса. Я вот так всегда себя поедом ем: проклятая неуверенность!

И вообще, кто мне помешает сказать, что не справилась, и уводиться? Я себе помешаю. Ответ очевиден. Отец приучил меня не сдаваться и идти вперёд, как боевая лошадь.

Я и добралась до офиса вовремя. Без десяти восемь была уже на месте, благо снимаю студию в трёх станциях метро.

— Вы бежали? Не стоило так спешить. Надо просто выходить раньше, — Степан Алексеевич уже был на месте и даже включил мой комп.

Несмотря на замечание, он был в приподнятом настроении. Бегло скользнул взглядом по моей одежде и, убедившись, что я соблюдаю дресс-код, удовлетворённо хмыкнул. Мне показалось, что он задержался взглядом на моих открытых коленях, но вслух ничего не сказал.

Я уж испугалась, что произнесёт что-то типа: «Я вам говорил соблюдать дресс-код, а вы коленями сверкаете!»

Уже приготовилась возражать, что в офисе допустима миди-длина юбки, то есть до колена, а даже несмотря на конец лета я надела тонкие колготки, чтобы не сверкать голыми ногами.

Тем более они не загорелые, а на автозагар у меня аллергия. На солярий не хватает денег.

И блузку я выбрала максимально закрытую, белую с коротким рукавом. Короткий приталенный пиджачок сверху — образ готов.

Вероятно, Гришин был разочарован, что пока нет повода меня отчитать.

Пусть вон, свою куклу с каштановыми кудрями, Миру, отчитывает!

— Садитесь вот сюда, смотрите, что мне надо, — Степан Алексеевич сегодня выглядел ещё краше, чем вчера.

Свежий, подтянутый, пахнущий парфюмом с нотками разогретой на солнце кожи и чёрного ремяня… тьфу, перца! Настоящий бог бизнеса!

Я присела в кресло за своим рабочим столом, довольно большим и пока чисты, а он встал рядом и наклонился ко мне, чтобы показать на экране монитора фронт работ. Открыл таблицу, стал водить курсором по незаполненным столбцам, попутно объясняя про то, как их нужно заполнить и насколько это срочно.

— Вы же знаете, что сейчас наши клиенты заказывают инструмент исключительно через тендер. Сегодня до полудня надо сдать эту таблицу, все сто двадцать семь позиций, чтобы мы успели принять участие в конкурсе.

Я кивала, а сама сидела и млела. Блин, со мной такое впервые: чтобы я, Лида Старостина, была падка на мужскую красоту?!

Да ни в жисть, в универе слыла синим чулком, смазливые мужские мордашки совсем меня не привлекали, я считала их обладателей глупыми

А в Степане Алексеевиче удивительным образом сочетались смазливость с брутальностью. Стоило посмотреть ему в глаза и сразу понятно: он способен быть жёстким, даже жестоким, когда дело касается важного.

— Вы меня слушаете, Лида? — внезапно спросил он таким тоном, что захотелось залезть под стол.

Я, конечно, этого не сделала, зато почувствовала, что краснею. И не могу сказать ни слова.

— Я уберу, Лида?

Уборщица была лет на десять меня старше. Когда она открыла дверь, я заметила, что босс куда-то вышел.

Кивнула молодой женщине, представившейся Аней. Стройная, в клининговой форме, она чётко и  быстро убрала остатки разбитого стекла и высушила ковёр с помощью мини-пылесоса.

— Вы новенькая секретарша Степана Алексеевича?

Уходить не спешила, всё протирала пыль со столика, которой там не было.

— Точно.

Я понимала, что ей охота вытянуть с меня побольше подробностей, узнать, кто я и откуда, чтобы потом рассказать в отделе, поэтому села на место и уставилась на экран монитора.

Вернее всего было бы выйти в туалет, но я боялась, что эта Аня залезет в стол босса или подкинет что, а потом в этом обвинят меня.

Мало ли, найдутся недоброжелатели. В такого босса не могут быть не влюблены сотрудницы.

В памяти всплыло холёное лицо Миры. Она специально дала такой совет, чтобы Гришин меня отчитал, значит, она уж точно имела на него виды.

И словно в подтверждение моих мыслей, Аня как бы нечаянно обронила:

— Мирослава Витальевна передавала вам привет. Как увидела, что я сюда иду, так сразу просила привет вам передать. И пригласить на обед, вместе сходить.

Странно, что Мира действовала через уборщицу, вероятно, босс не желал её видеть здесь, иначе бы пришла сама. На меня посмотреть, как устроилась, по надуманному поводу. Возможно, это ещё впереди.

— Можете ей передать ответ? Я сегодня буду занята, останусь без обеда, шеф загрузил.

— Понимаю, — в глазах Ани, похожих на рыбьи, промелькнуло недоверие. — Хорошего дня вам.

— Взаимно!

Наконец, меня оставили одну. До назначенного Гришином времени всё было относительно тихо. Босс сидел на месте секретарши, то и дело открывалась дверь, но, завидев его, сотрудники и сотрудницы быстро смывались обратно на рабочие слова. Из приёмной Гришина время от времени доносился чей-то незнакомый голос, и босс спокойно отвечал. Обычно довольно кратко.

Я и не заметила, как часы показали одиннадцать.

Ровно в это время дверь открылась, и с папкой документов вошёл сам Гришин.

— Время обедать. Сейчас нам принесут обеденный бокс, я заказал в кафетерии заранее.

— Спасибо, — ответила я. — Сколько я вам должна за обед?

— Нисколько, это моё извинение за утреннюю нелепую случайность. Больше такого не повторится.

Он как раз стоял ко мне спиной возле раскрытых стеклянных створок шкафа для документов, и я боялась смотреть в его сторону.

В его присутствии руки холодели, а голова соображала не то чтобы плохо, однако мысли в неё лезли глупые и пошлые.

Например, что если Гришин вдруг намекнёт, что неплохо бы нам того-этого, перепихнуться? Конечно, окажусь, хамство я не потерплю.

Но тут же я снова посмотрела в его сторону: не предложит. Не тот типаж.

— Где у вас скатерть? Я пока накрою на стол.

Убрала документы и приготовилась выполнять его указания. Показать, что я ценю доброе к себе отношение и способна не тупить на каждом шагу.

— Скатерть? — Гришин повернулся ко мне с недоумённым видом, и мне снова сделалось неловко. Стыдно за себя. —  У нас не банкет и не ресторанная подача, просто еда из пластиковых контейнеров.

Видя, что я готова сквозь пол провалиться, он смягчился.

— А почему бы и нет? Сегодня твой первый день на работе, я так понимаю, вообще первый рабочий день в жизни, пусть будет скатерть. У Марины Зотовны, моей прежней секретарши, скатерть хранилась в нижнем ящике. Посмотри, возможно, она ещё там.

Я кивнула и сорвалась с места, будто от этой чёртовой скатерти зависела оценка моей квалификации.

Я присела на корточки, отперла нижний ящик, закрытый на ключик. У прежней секретарши хранилась целая связка пронумерованных ключей от каждого ящика и от сейфа. Будто это не офис, а Форд Нокс — золотой запас  целой страны.

Скатерть, белую с каймой нежного сиреневого цвета, я обнаружила под пакетом, где хранились салфетки и коробочка с хрустальными стопками внутри.

— Тук-тук, — раздался женский голос, и в дверь действительно постучали. А я от неожиданности чуть не ударилась головой о стол.

В дверях стояла девушка старше меня лет на пять, не больше. Тоже темноволосая, с короткой модной стрижкой и выбритыми висками. Худая, но в кроссовках, одетая стильно, словно сошла со страниц модного журнала, рекламирующего повседневный образ жителя мегаполиса. Активного и всегда готового к приключениям.

— Напугала? Извини. Я Светлана Ланская, старший технический специалист, к боссу. Он там?

Понизила голос и указала глазами на приоткрытую дверь коридора.

— Обедать собирается.

— А, — протянула, — ну ладно, чуть позже зайду. А ты новенькая секретарша?

— Лида Виторина, — представилась я, окончательно распрямляясь и держа в руках проклятую скатерть. Ну не прятать же её в самом деле? Хотя что так, что иначе, а решат, что мы обедаем вместе, да ещё на скатерти. Свидание на рабочем месте.

Я вдруг разозлилась. С чего это я должна краснеть, будто делаю что-то запрещённое, неправильное?

— Доложить о вас?

Лучше всего я справлялась с робостью, когда напускала на себя деловитый вид и думала о работе. О том, как её наилучшим образом организовать.

— Нет, я после зайду.. Ничего важного. Дай знать, когда босс освободится. Мой внутренний номер «пятьдесят восемь», ок?

За дверью кабинета босса было тихо. Раз он не выходит, значит, видеть посетителя не хочет. Угадывать желание начальника — одна из важных рабочих задач секретаря. Или помощника руководителя, как важно эту должность вписали в мою трудовую книжку.

— Ок,— подмигнула я.

Как общаются с тобой, так и ты в ответ. Ещё одно правило для выживания в офисе, которое я почерпнула из курсов по саморазвитию.

Светлана вышла, и я тут же заспешила в кабинет босса. Он сидел за столом, щёлкал в компьютере. Судя по напряжённому выражению лица проверял мою неоконченную работу.

Первым побуждением было начать оправдываться: задание ещё не выполнено, я едва за треть объёма перевалила, но я взяла себя в руки. В своей компетентности была уверена, я не просто в институте штаны просиживала, меня отец многим практическим вещам обучил. И я никогда ничего не путала.

Если дело касалось работы.

Сделав вид, что меня это не касается, мало и что там смотрит босс, я принялась накрывать на стол. Курьер из столовой доставил еду как раз через пару минут после того, как ушла Светлана Ланская.

Прошёл через офис, значит, сотрудники уже в курсе, что сегодня босс обедает раньше положенного, в своём офисе при накрытом скатертью столе и в компании новенькой секретарши.

Тут волей-неволей начнёшь сплетничать.

Да а мне что за дело, если самому боссу это до лампочки?

— Пусть зайдёт, как поедим, — ответил Гришин, когда я доложила ему о посетительнице. — И Лида, давай сразу озвучу свои правила. Я не повторяю свои распоряжения дважды. Уточнения они тоже не требуют. Например, я сказал тебе сделать сегодня работу до трёх-четырёх дня, значит, надо сделать, если я не отменил её позже. То же самое касается любых визитов. Сказал, что приму после обеда, значит, не уточняешь бесконечно, отрывая от дел, а сразу зовёшь ко мне Ланскую, как уберёшь со стола.

Я кивнула, занятая раскладкой по пластиковым тарелкам горячего блюда. Принесли картофельное пюре и рыбную котлету.

— Я не спросил, есть ли у тебя аллергия на какую-нибудь еду. Прости.

Тон босса тоже изменился. Может же быть милым, когда захочет!

— Ты любишь рыбные котлеты? Если нет, давай закажу доставку другого.

Я даже опешила от такой любезности. Взглянула боссу в глаза, чтобы убедиться, что он надо мной не издевается. Но нет, говорит вполне серьёзно. И смотрит так, будто мой ответ для него действительно важен.

Даже ноги подкосились от такого взгляда, будто проникающего в мои мысли. Считывающего сомнения и страхи.

— Нет, я люблю рыбные котлеты.

Не то чтобы люблю, но сносно отношусь.

Даже если бы я их ненавидела, в первый же день сказать о том в лицо человеку, начальнику, кто любезно пригласил меня отобедать вместе в приватной, пусть и рабочей, обстановке, не посмела бы. А если он выглядел как супермодель из журнала, и подавно. Здесь все так выглядят, блин!

Надо будет присмотреться к ним и тоже что-то такое себе прикупить. С первой зарплаты.

— Всё готово, Степан Алексеевич!

Я сварила кофе «двойной эспрессо с корицей без сахара» в кофемашине, стоявшей рядом с моей рабочей зоной, и подала шефу. Он мне с утра говорил о том, какие напитки предпочитает, разумеется, я запомнила.

— Не перепутала, хвалю. Знаешь, я посмотрел таблицу, пока мельком, но всё же должен сказать, впечатлён как твоей скоростью, так и точностью. Ты ничего не перепутала, — добавил он и отпил маленький глоток из чашки.

Мы сидели напротив за столом для совещаний. Столом, накрытым скатертью, с выставленными на ней тарелками и чашками с маленькими блюдцами. Я тоже сделала себе кофе.

Капучино.

Всегда обожала разбавить горчинку этого бодрящего напитка молочной пенкой. Но несильно, чтобы за молочным облаком чувствовалось именно кофе.

Его крепость и твёрдость.

— Кофе как я люблю. Молодец!

От похвалы, сказанной боссом с теплотой в голосе, я разомлела. Будто отпила не кофе, а шампанское. Или это вчерашнее не выветрилось из головы, будоража кровь?

— Знаешь, я бы мог молчать, но не хочу. Давай начистоту. Кем тебе приходится Филипп Григорьевич? Только не спрашивай, о ком я говорю.

Всё, аппетит у меня пропал, как говорится, с первой ложки. Хотя до того, я чувствовала себя голодной.

— Он дальний родственник моей матери, — спокойно ответила я, выдержав взгляд Гришина.

От его теплоты и галантности не осталось и следа. Теперь передо мной сидел не просто начальник, а хищник, готовый к прыжку, чтобы обездвижить жертву одним укусом. Эх, только я расслабилась от его похвалы, а она, оказывается, была для усыпления внимания.

— Тогда, думаю, ты не будешь на меня в обиде, если долго здесь не проработаешь? Он без труда подыщет тебе другое место, а мне шпионы здесь ни к чему, Лида. Молчи, он дал тебе это задание. А если пока не дал, то обязательно поручит утопить меня. Так вот, не стоит этого делать.

Я перевела взгляд на свою тарелку.

Подумала недолго и решилась. Чего мне терять, сели и так задумали убрать с места не мытьё так катаньем.

— Вы правы, Степан Алексеевич. Но позвольте и мне сказать прямо.

Он кивнул. Напрягся, я видела, как резче обозначились его скулы. Как хищник внутри него насторожился и решил повременить с финальным ударом. Тем более это никогда не поздно успеть.

Я отпила маленький глоток кофе и выпалила прямо ему в лицо:

— У меня есть для вас встречное предложение.

В глазах босса промелькнуло удивление. Он отложил столовые приборы и откинулся на спинку стула. Вытер рот салфеткой и всё так же продолжал молчать, а я всё никак не начинала спич.

Вся моя решимость вдруг на секунду покинула меня, но, мысленно ущипнув себя за ненакачанный зад, я продолжила:

— Скажу сразу, не собираюсь шпионить за вами. Но мне нужна эта работа, потому что я после универа, и меня никуда не берут. Всем плевать, что у меня неплохая теоретическая база, на вкладыш в дипломе, где у меня всего две четвёрки, а остальные пятёрки, тоже. Просто отказ за отказом. И та уже несколько месяцев.

Он улыбнулся. Наверное, хотел сказать, что несколько месяцев не срок, а я не собиралась объяснять, что мне стыдно сидеть на шее матери, стыдно подрабатывать копейки копирайтингом, ещё более стыдно выходит за  «свободную кассу».

Поэтому я быстро, но стараясь не тараторить, продолжила:

— Да, Филипп Григорьевич — дальний родственник моей матери, но он не собирался мне помогать, пока не решил, что я могу быть ему полезна на вот этом месте. Мама просила его устроить меня на стажировки, на подработки уже год как, а он отмалчивался или отделывался туманными обещаниями. Мы для него бедные родственники, назойливые мухи, от которых отмахиваться — самое то. Скажите спасибо, мол, что не прихлопнул газетой.

— Он может, — согласился со мной шеф, и я только сейчас поняла, что вошла в раж и сболтнула лишнего. Но отступать было поздно, просто надо взять себя в руки.

Раз слушает, значит, у меня есть шанс остаться.

— Поэтому я согласилась, но мечтала перейти со временем в технический отдел специалистом по металлорежущим. Я и метрическую систему знаю. А вчера вечером я подумала и поняла, что этого не будет. Зачем ему переводить меня куда-то, пока он надеется, что я буду полезна ему здесь?

— Верно, Лида. Сама понимаешь, что отказаться ты не сможешь.

Он снова подобрался. В глазах босса я увидела сочувствие, но оно мало стоило, потому что не помешает ему уволить меня. Как говорится, без обид.

— Уже не смогла. Поэтому я придумала, как мне сделать так, чтобы и вам не навредить, не хочу начинать работу с наживания врагов, и чтобы  Филипп Григорьевич уволил с волчьим билетом тоже. Переведите меня стажёром к главному техническому специалисту отдела. Она сейчас только что заходила, Светлана Ланская. Мне кажется, мы поладим.

— Так с первого взгляда так решила?

Я снова поняла, что краснею под его взглядом, но делать нечего. Босс смотрел с интересом, и мне вдруг подумалось, что он меня оставит. В любом случае, потому что я как та лягушка в крынке со сливками: в самой безвыходной ситуации отчаянно барахтаюсь, чтобы взбить масло. И выбраться.

И ему интересны мои потуги.

«А ты сама?» — вопрос всплыл в голове раньше, чем я успела его заблокировать. И помимо воли мне до мурашек пол коленями и до покалывания в кончиках пальцев ног захотелось, чтобы Гришин обратил на меня внимание, как на женщину. Просто мимолётом отметил, что я ничего так. И всё. Больше никаких вольностей.

Гришин тем временем молчал. Водил указательным пальцем по гладко выбритому подбородку, смотрел мимо меня, раздумывал, а я, сама того не ведая, сжала подлокотники стула.

— Сейчас стул сломаешь. Или руки. Чем печатать будешь?

Он смотрел с поволокой. Не так, как те, кто хотят обольстить, а скорее как лис на мышь. Лис сыт, ему поиграться с мышкой охота.

— А если так: ты остаёшься моим секретарём, но во второй половине дня, скажем, после трёх, я буду отпускать тебя на стажировку. На месяц. А там посмотрим, на что ты способна.

Последнюю фразу он сказал тоном, означающим: не проколешься ли. Кому будешь служить на самом деле?

Босс допил кофе и встал. Я тоже поспешила убрать всё и вернуться к работе.

Пока я убирала остатки нашего обеда, он наблюдал за мной. Я чувствовала этот изучающий, придирчивый взгляд, даже когда стояла к нему спиной. Особенно тогда. И всё ждала, пока он подойдёт и случайно заденет меня. Такие красавчики, безусловно, любят женщин. Новую кровь.
А те падают к ним в постель штабелями. Вот и ни к чему думать о нём.

А я посмотрю на него строго и скажу, что не такая.

Не мясо для утех, я пришла сюда работать. И сразу вылечу пробкой.

«Тогда не стоит строить из себя недотрогу», — проснулся внутренний голос.

— Не урони чашки, — замечание Гришина заставило меня подобраться и отринуть пошлые мысли. Выходит, это я сексуально-озабоченная, а не он.

Вышла в приёмную и спокойно помыла посуду. Поставила её в шкаф в кабинете босса и торопливо вышла.

Мне бы сейчас холодный душ не помешал.

— Дай мне пять минут, а потом сядешь сюда снова.

Я повернулась на пороге и кивнула.

Глупо, но когда я смотрела боссу в глаза, то ещё сильнее ощущал собственную неловкость и неумелость. Не знала, куда деть руки, стояла перед ним, будто студентка-первокурсница перед ректором.

А ведь ему не больше тридцати!

И тем скорее мне хотелось доказать, что я чего-то стою. Пусть не красотка, как Мира, но зато умею работать.

— Я позвоню Светлане? Она хотела прийти.

— Я уже сказал, что не повторяю распоряжения дважды. Звони.
Мне показалось, что при упоминании имени Ланской, он смягчился. Между ними что-то есть? Филипп Григорьевич говорил, что Гришин тот ещё ходок.

И будто в подтверждении моих мыслей, в приёмную, стоило мне выйти туда, как воздушная фея вплыла Мира Ягницкая.

Кивнула мне холодно, окинула таким взглядом, что я почувствовала себя нищенкой на паперти, и направилась в кабинет босса.

К счастью, я вовремя очнулась.

Бросила трубку коммутатора, не успев набрать номер Ланской, и встала:

 — Я доложу о вас, Мирослава.

О, говорить ледяным тоном, ставящим людей на место, я умела. Когда не дрожала как осиновый лист. И когда впереди маячила перспектива остаться работать в фирме по настоящей специальности. Тут я готова была глотки рвать.

Она обернулась, будто я выплеснула ей вслед кувшин холодной воды.

Посмотрела как на букашку, но я тем же тоном, глядя королевишне в глаза, продолжила:

 — Степан Алексеевич занят.

 — Кто ты, чтобы меня останавливать? — хмыкнула она.

И снова было продолжила путь с невозмутимым видом, как я съязвила ей вослед:

— Кто вы, чтобы так входить к моему боссу? Я нахожусь на рабочем месте, а кто вы, Мирослава, пока не поняла.

Мира обернулась, будто её бешеная собака за зад схватила. Каштановые пружинки-локоны сердито подрагивали, а лицо исказила гримаса злой ведьмы. Бастинда, вот как я её буду про себя называть.

— Ты здесь без году неделя, а уже…

 — А уже мой помощник, Мирослава. Что тебе нужно здесь? Я тебя не звал, Гришин вышел из кабинета с таким выражением, что я этот момент я бы не хотела оказаться у него на пути.

От босса веяло не просто силой, а властью, способной вышвырнуть тебя за пределы офиса. И будешь работе в клининговой фирме радоваться.

 — Поговорим в твоём кабинете.

Мира попыталась прикинуться болонкой, но на Гришина это не подействовало.

Он загораживал дверь в свой кабинет и в довершение всего ещё и дверь прикрыл.

 — У меня нет на тебя сейчас время.

 — Но сейчас обед!

— Мы с Лидой уже пообедали, а сейчас будем продолжать работать. Ты созвонилась с «Эталон Плюс»? Добилась от них заявки?

 — Я занимаюсь этим, Стёп.

 В офисе я для тебя Степан Алексеевич. Иди обедай, а потом сделай, наконец, то, о чём я тебя просил позавчера.

На Бастинду, то есть Миру, было больно смотреть. Мне казалось. Она сейчас сядет на пол, закроет лицо руками и заплачет, но вскоре старший менеджер вспомнила, что она старший, и что здесь есть ещё я, и взяла себя в руки.

Скривила губы и пулей выбежала из приёмной.

 — Что смотришь? Иди работай, освободил тебе место, сказал босс, я почувствовала, что он очень устал.

Вероятно, от Миры, которая заходила сюда по каждому удобному и неудобному поводу. Или от Филиппа Григорьевича, который копал под него и хотел уволить.

Мне захотелось подойти и сказать, что я его понимаю. Нет, что я могу понимать?! Дотронуться до его рукава и сказать, что я его не подведу. Так будет лучше.

Но, конечно, я ничего подобного не сделала.

Кивнула и прошла в его кабинет, снова чувствуя, как он смотрит мне вслед. Я боялась оступиться, упасть, боялась, что сейчас он что-то скажет, спросит, а я попаду впросак. И он подумает, что я дура.

Только и гожусь, что кофе заваривать. Отец приучил, что важно не казаться, а быть. Что коли пошла работать в мужскую специальность, будь лучше всех.

Поэтому старалась выглядеть обычно, чтобы никто не подумал, что я тут не тем пришла зарабатывать. И вообще, папа не одобрял вульгарности. Показной женственности там, где она неуместна.

А сегодня, сидя за компьютером, ловя на себе взгляд Гришина, я подумала, что можно сочетать одно с другим. Быть немного женственной,

Я снова смотрела в компьютер, а босс всё никак не уходил. Потом медленно произнёс:

— Вызови мне Светлану Ланскую. И следи за временем. К трём ты должна закончить.

Я кивнула. Сидела за его столом, радовалась, что он не видит, как дрожат колени, и смотрела на него, стоящего у двери. Прислонившегося к притолоке, скрестившего руки на груди. Долго смотреть не могла, как невозможно смотреть на солнце ослепнешь.

А я пропаду.

— Я всё сделаю, Степан Алексеевич.

Он кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Мне даже дышать стало легче.

Я вызвала по коммутатору Ланскую, услышала, как она пришла и о чём-то долго спорила с Гришином.

Потом в приёмной стало тихо.

И я углубилась в работу. Выполнила ровно за полчаса до назначенного времени.

Выглянула в приёмную, Гришин что-то печатал в моём компе.

— Я готова, Степан Алексеевич.

Чувствовала себя как на госах, пока он проверял меня.

 Сядь уже. Или иди к себе.

Я кивнула и вышла на негнущихся ногах. Время тянулось ужасающе медленно, а когда через минут двадцать Гришин позвал меня и долго смотрел. Издевался, должно быть, но я выдержала его взгляд. Снова.

— Молодец. Для вчерашнего выпускника очень неплохо, произнёс он, наконец, смягчившись. Я поговорил со Светланой, с завтрашнего дня приступаешь к стажировке. На сегодня всё. Свободна.

Если бы он сказал, что я заслужила премию, и то обрадовалась бы меньше!

— Будь готова через пять минут. Я вызвал тебе такси. Но завтра будь на работе вовремя. И купи сегодня кофе, я пью определённую марку, возьми чек, деньги завтра отдам.

Я радостно кивала. Всё выполню!

Собралась быстро. Зашла попрощаться, как Гришин мне сказал:

— Лида, не надевай больше эту уродливую юбку, она тебе не идёт.

Что я сделала этим же вечером? Отправилась по магазинам.

Да. Я пока ничего не заработала, а уже пошла тратить. Мама моя такого бы не одобрила, но я жила одна, могла ей не отчитываться.

Расчехлила кредитку под будущую зарплату.

Купила один капсульный комплект для офиса:  песочного цвета юбка-миди с карманами на бёрдах, зауженная к коленям, белая рубашка с модными рукавами в три четверти и прелестный приталенный пиджак цвета беж. Или, как модно его называла продавец, «мокко».

Конечно, в одном и том же я ходить не собиралась, но и тратиться на пять нарядов, ни заработав ни рубля, тоже.

Зашла в обувной и купила туфли-лодочки, которых с подросткового возраста терпеть не могла. Шпильку не потяну, упаду, а вот каблук в шесть сантиметров вполне себе. И удобные мокасины.

Дома, примерив обновки, я осталась собой недовольна. Ну в самом деле, кого и зачем я собралась впечатлять?

Смешно даже!

Зеркало в спальне показывало девушку, которая вдруг решила, что нацепив чужие и модные вещи, вдруг сделается роковой красоткой. А глаза выдают.

Но всё-таки ту юбку, которая не понравилась Гришину, я выбросила.

Решила, что новое носить буду, но постепенно.  Посмотрю, не смеются ли надо мной, а там уже решу.

Наутро приготовила модную белую рубашку, купленную вчера, и чёрные брюки. Они обтягивали фигуру и сидели превосходно.

В остальном образ был прежним: перехватила волосы в хвост на затылке, нацепила старый пиджак и влезла в удобные мокасины. Не те, что купила вчера: погода обещала быть дождливой и портить ослепительно-белые кожаные тапочки не хотелось.

Такси каждый день мне пока не по карману.

В честь второго рабочего дня я раскрыла новый флакончик духов.

Сегодня я добралась на работу раньше шефа. И мне было приятно до мурашек, что он это отметил.
Выглядел босс, как обычно, безупречно. Как Кен — пластиковый парень Барби.

И при этом, казалось, не прилагал никаких усилий. Не был метросексуалом, следящим за каждой лишней волосинкой на теле.

Босс надавал мне заданий выше крыши, а я всё ловила на себе его взгляд, как бы говорящий: «что ты за птица?»

Я старалась, у меня получалось вполне сносно, я даже в суматохе не заметила, как наступило обеденное время.

Приходили и уходили, знакомились со мной мимоходом сотрудники и сотрудницы, я успевала печатать документы, отвечать на телефон. Я понимала, что все они или большинство хотят посмотреть на меня, и старалась быть приветливой, но не заискивающей.

Мне было важно справиться. И когда казалось, что получилось, Гришин вызвал меня на ковёр.

— Лида, сегодня у меня ужин с деловым партнёром. Это важный клиент для нашей фирмы. Руководитель отдела снабжения, от которого зависит будут ли они брать крупную партию инструмента у нас или к конкурентов. Понимаешь?

Я понимала. И всё же не могла не задать вопрос:

— А как же тендер? Всё сейчас зависит от тендера, от того, кто его выиграет.

— И кому позволят его выиграть, Лида. Прежние откаты никуда не делись. АП для того, чтобы их приняли, надо войти в доверенные отношения с клиентом. Добро пожаловать в реальный мир большого бизнеса! — улыбнулся мне Гришин так, будто я была младенцем в подгузнике. Смотрел и смотрел, а я решилась поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

Просто потому, что пауза затягивалась. А я уже рассмотрела ногти на своих руках, с отчаянием заметив, что забыла ими заняться.

Забегалась по магазинам.

Гришин молчал, а у меня язык прилип к нёбу. Распух, сделался большим и неповоротливым, зато сердце грозило выпрыгнуть из груди, закрыться в туалете и не выходить, пока босс не отпустит домой.

— Что от меня требуется, Степан Алексеевич? — наконец, спросила я, но босса это не смягчило.

Он продолжал смотреть сомневающимся взглядом и не спешил отвечать.

Я уже было решила, что на этом всё. Что Гришин вдруг понял: я не подхожу даже на роль секретаря, а значит, вредна. Потому что его босс приказал мне за ним шпионить.

— Ты очаровательна, Лида, — вдруг сказал он таким тоном, будто на самом деле хотел сказать иное: «Какая же ты дура!»

— Вы ведь не за тем вызвали меня, чтобы сказать это?

Я выпрямилась в кресле и выдержала тяжёлый взгляд босса. Отец научил, что раз я не могу понимать намёки в разговоре, надо спрашивать прямо. Мама на то лишь закатывала глаза: женщина в разговоре с мужчиной никогда не должна говорить прямо. Лишь улыбаться и поддакивать.

— О, у тебя голос прорезался!

— Я не очень понимаю вас, Степан Алексеевич.

— И поэтому краснеете?

— Потому что боюсь до одури, что вы меня уволите. Мне нужна эта работа.

— Тогда выдыхай, — вдруг засмеялся Гришин. Таким он мне тоже нравился: из чопорной статуи, воплощения мужской деловитости он превратился во вполне обаятельного собеседника. — По крайней мере, не сегодня. У тебя есть вечерний наряд? Не говори, что нет, не поверю.

Ага, я как раз нечто такое и пыталась сказать

 Не то чтобы у меня не было приличного платья, но, боюсь, моё понятие о вечернем наряде, и его кардинально отличались. Как день и ночь, как лёд и пламя.

Так пишут в тех любовных романах, что читала моя мама и давала читать мне.

«Чтобы знать, как отвечать мужчинам».

— Что замерла? Я тебя не на бойню веду, а в ресторан. Ужин за мой счёт. Будет партнёр с женой, она как раз твоего возраста. И, Лида, должен предупредить. Тебе придётся изображать мою девушку. Не беспокойся, все твои страдания я компенсирую.