Обманутая невеста

«Внимание, внимание, честный народ! Сегодня и только сегодня ворота города Свитязь будут открыты всю ночь! Прекрасная княжна Велимира празднует свой восемнадцатый день рождения, а потому желает поделиться этой радостью с каждым, кто ступит в озерный город. 

Пейте и пляшите, смейтесь и любите — так пожелала княжна!»

Велимира крутила листовку в руках и не могла сдержать трепетного предвкушения. С самого утра, едва запели петухи, как она велела разнести весть по всему городу: ее батюшка, великий князь Светогор, дал позволение оставить ворота Свитязя открытыми. А значит дорогим гостям не придется сбегать на закате от праздника, которого она так долго ждала. Актеры и трюкачи, дудары и танцоры — все они соберутся на родных землях Велимиры, чтобы восславить тот день, когда она появилась на свет.

Выглядывая из башни замка, Велимира любовалась городом, выросшим посреди озера. Крыши домов в лучах утреннего солнца сверкали свежей черепицей, обновленной рукастыми мастерами, узкие улочки спиралью расходились от центральной площади, как круги на воде, деревянные дома с резными ставнями теснились рядом с каменными постройками, украшенными мозаиками, привезенными из заморских краев. На окраинах город утопал в зелени и цветах. Древние дубы, точно стражи, обступали Свитязь со всех стороны, но не они были главными защитниками свитезянского народа. Далеко, не они...

Теплый ветерок подхватил огненные кудри Велимиры и понес их в танце. Она засмеялась, распутала непослушные пряди и побежала вниз. Чем скорее она соберется, тем раньше окажется в городе на гуляниях. А они вот-вот должны начаться! 

В ложне ее уже поджидала верная служка Милава, подготовившая наряд. 

— А ты все бегаешь, княжна. Я только пришла тебя будить, смотрю, а постель пуста. 

— Не могу усидеть, Милавушка. Да и как, когда батюшка такой подарок сделал?

— Твоя правда, княжна. Сегодня твой день. 

— Давай одеваться! Ты же пойдешь со мной? — хлопнула голубыми глазами Велимира.

— Как пожелаешь, — хихикнула Милава от непосредственности своей госпожи. 

Милава выросла при княжеском замке в семье кухарки и была всего на два года старше Велимиры, оттого они и сдружились в детстве. Чего только не вытворяли две неусидчивые девицы — и лошадей угоняли, пока конюх отходил на дневной сон, и котов бродячих под кроватями прятали, пока нянечки не видели, и стены расписывали яркими красками, за что получали нагоняй от замкового старосты.  

Хотя Милава и была по происхождению ниже Велимиры, да только любила ее княжна не меньше, чем родную сестру. Свитезяне в целом до положения в обществе относились проще — люди есть люди. А княжескую семью здесь почитали не по законам, а из-за искреннего уважения и преданности. 

Милава помогла Велимире облачиться в белое платье с тонкими кружевами и цветочной вышивкой по пышным рукавам. Подвязала плетеный пояс, собрала пышные волосы наверх и закрепила золотые височные кольца. 

— Ты вся сияешь, голубушка, — восхищенно вздохнула Милава, приложив ладони к сердцу. 

— И ты меняй платье и пойдем! — подпрыгнула в нетерпении Велимира.

Пока Милава побежала наряжаться, Велимира спустилась в трапезную, чтобы подкрепиться перед долгим днем. Она была не единственной ранней пташкой в замке — за длинным дубовым столом, накрытым скатертью, уже сидели ее братец Звенислав и батюшка Светогор.

— Велимира, ясно солнце, — пропел отец, тяжело поднимаясь со стула. — Ну что за краса? С днем рождения, дочка!

Князь расцеловал Велимиру в обе щеки и махнул рукой служкам, чтобы несли подарок прямо сюда. 

— Любимая сестрица, весь мир падет к твоим ногам, коль захочешь. Пусть каждый день твоей долгой жизни озаряется теплом и светом!

Настало время Звенислава расцеловывать сестру и отправлять новых служек за его подарком. 

Два огромных резных сундука одновременно внесли в трапезную. Когда служки подняли крышки, Велимира безошибочно угадала, где и чье подношение. Сундук отца до отвала был забит украшениями с драгоценными камнями, а брата — новыми и старыми книгами. 

— Эти сокровища везли со всего света, — гордо заявил князь. — Теперь они твои. 

— А книги я лично подбирал по твоим вкусам. Здесь и история, и искусство, и, конечно же, любовные истории. 

— Спасибо, батюшка, братец! 

Велимира пылко обняла самых родных для нее людей и утерла слезы счастья, скопившиеся в уголках глаз. Разумеется, она оценила дары по достоинству. Но даже целый сундук золота не сравнится с главным подарком — открытыми воротами города на ночь! 

Княжеская семья уселась трапезничать. От нетерпения Велемира накинулась на еду, как голодная волчица, и уже через пару минут выскочила из-за стола. 

— Все было так вкусно! Но, если вы не против, я побегу.

— Конечно, дочка, развлекайся. 

— Я присоединюсь ближе к вечеру, — улыбнулся Звенислав. 

И Велимира побежала, по дороге поймав Милаву. Занимающийся день над Свитязем был ясным и теплым. На улицах уже кипела жизнь: в переулках звенел смех, звучали флейты приезжих музыкантов, скрипели телеги с цветами и сластями, привезенными из соседних городов. День рождения княжны — прекрасный повод для торговцев заработать на гостях, которые не скупились раскидываться золотыми монетами. 

Велимира ступала по дороге, отделанной белым камнем, точно по начищенному серебру. За ее плечом шагала Милава с корзиной в руках, куда прохожие складывали подарки, сделанные от чистого сердца: разноцветные ленты, выпечку в форме солнца, платки из блестящей парчи.

— Поздравляем, великодушна княжна!

— Даруют тебе боги долгих лет!

Свитязь встречал княжну как любимую дочь: лавочники срывали шапки, мастерицы кланялись с улыбкой, дети тянули за подол юбки, крича: «С праздником, ясна паненка!» — и Велимира, сияя, кивала каждому. Местных она знала по именам, а многих приезжих — в лицо.

Сам по себе Свитязь был небольшим, но богатым городом. Здесь не было нищих, угнетенных и злых. Тут каждый трудился, и был доволен своим делом. А потому в город и тянуло людей со всего света — посмотреть, поболтать, сговориться на сделку. 

На главной площади, где уже натягивали флажки и ставили помост для танцоров, в воздухе витал аромат меда, душицы и свежего хлеба. Музыканты настраивали лютни, дуды и колесные лиры — звуки сливались с плеском воды у пристаней и щебетом птиц в лозах.

Свет ясного солнца касался витражей башен, где жил ее род, отражался на глади канала, как в зеркале. Велимира оглянулась, и сердце защемило от наслаждения: вот он, ее город — как из сна. Великий, щедрый и таинственный. Одно плохо: за его пределами Велемира так и не повидала мир. Но однажды — а так и будет, она точно знала — Велимира оседлает белогривого жеребца и поскачет навстречу приключениям. 

Они обошли город по кругу, заглядывая в лавочки, чтобы полакомиться сахарными петушками или выпить кружку освежающего морса, останавливаясь для коротких бесед с уважаемыми гостями, и смеясь над выступлениями скоморохов, что скакали на ходулях и рассказывали небылицы. 

Когда корзина с подарками стала такой тяжелой, что Милаву едва не прибило к земле, Велимира отпустила служку в замок, а сама решила выйти к берегу озеро, чтобы передохнуть немного в тишине. 

Скользя по узким улочкам, княжна дошла до окраины, где добротные деревянные дома встречались с могучими дубами, скинула обувь и ступила в мягкую траву, все еще холодящую нежной росой. Велимира брела среди деревьев к своему любимому месту — небольшой поляне прямо у воды, скрытой со всех сторон зеленью. 

Добравшись, Велимира упала прямо на землю, вытянулась в тенечке и, кажется, задремала. Потому что открыв глаза в следующий раз, чутким слухом она уловила едва различимую мелодию — такую прекрасную, но тоскливую, что ее тут же потянуло в сторону музыканта. 

«А вдруг помешаю?» — мелькнула мысль. Ведь если тот, кто играл на свирели, не отправился вглубь города, чтобы продемонстрировать свой талант публике, то может стеснялся? Хотя как такого можно стесняться? Звук чистый, точно перезвон ручейка. 

Была не была! Велимира решила хоть одним глазком взглянуть на скромного музыканта. Она сняла с головы височные кольца и оставила их возле туфелек, чтобы те не выдали ее своим перезвоном. На цыпочках Велимира стала красться, прячась за шершавыми стволами, пока не заметила юношу, сидящего на покатом берегу.

Одетый в простую льняную рубаху и штаны, заправленные в высокие сапоги, он играл на необычайно толстой свирели из темного дерева. Глаза юноши были закрыты, а голова слегка откинута назад, словно вместе с музыкой он витал высоко-высоко в облаках. Все в его облике — от небрежно распахнутой рубахи до непослушных золотых локонов, говорило о том, что незнакомец свободен, как сами птицы, и волен выбирать судьбу себе по душе. 

Велимира затаилась, наслаждаясь музыкой, струившейся родниковой водой. Прозрачная, живая, холодная до мурашек мелодия рождалась где-то в глубине сердца юноши и вылетали наружу тонкими, протяжными нитями. Иногда свирель пела тихо, почти шептала, как если бы древний лес рассказывал забытые сказки. А потом вдруг взмывала вверх, легкая и звонкая, как трель жаворонка на заре.

У Велимиры защемило в груди. Ей показалось, что с каждым вдохом она втягивает не просто воздух, а саму музыку, и вместе с ней нездешние сны, воспоминания, которых у нее никогда не было, и тревожное предчувствие чего-то важного, необъяснимого. 

Никто не играл так. Ни один из придворных музыкантов, ни один скоморох не заставлял ее сердце биться в такт мелодии, как это делал незнакомец.

Велимира присела на корточки между корнями старого вяза, почти не дыша. Она боялась спугнуть момент, ведь он был хрупким, как тонкая льдинка. Музыка заполнила весь берег, и даже вода в озере, казалось, колебалась в такт. Велимира чувствовала: если поднимется ветер, то он будет пахнуть не привычной мятой и камышом, а этой мелодией — сладкой, как мед, и горькой, точно полынь.

Но вдруг юноша открыл глаза и посмотрел прямо на Велимиру.

— Ой, — вскрикнула она от неожиданности и повалилась назад. 

— Неужто я такой страшный?

Мягкий звук коснулся слуха, и Велимире понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — то была больше не музыка, а чарующий смех незнакомца. 

— Нет-нет, — бормотала она, нервно ерзая на месте, пытаясь выкарабкаться из плена толстых корней. 

— Погоди же ты, давай помогу. 

Сильные руки бесцеремонно подхватили ее за талию и поставили на ноги. Правда, коленки тут же подкосились от неловкости и смущения. Юноша же принялся отряхивать платье Велимиры от песка и сухих травинок, из-за чего она покраснела до самых кончиков волос. 

— Все-все, не стоит! — она отбилась от его рук и сделала шаг назад. 

— Как пожелаешь, хитрая лисица, — он поднял ладони кверху. — Зачем таилась? Я же одетый, все прилично. Хотя признаюсь, после подумывал искупаться.

Велимира по второму кругу покрылась краской. Перун всемогущий, да она язык проглотила от такой наглости!

— Да шучу я, — рассмеялся незнакомец, откидывая светлые пряди с лица.

Велимира надулась. Да, что он себе позволял? Разговаривал с ней, точно с крестьянской девкой в поле. Хотя... Велимира оглядела свой испачканный наряд, коснулась пальцами разбуренной после сна прически. Да она и выглядела, как крестьянская девка!

— Я не таилась, — выдавила из себя Велимира, гордо вскинув подбородок. 

— Да? А чего ж ближе не подошла?

— Не хотела мешать. Хотя вижу, ты моих стараний не оценил. 

Она развернулась, чтобы уйти, но юноша перехватил ее за запястье. 

— Постой! Ну извини, я не хотел тебя обидеть, — смешинки ушли из мелодичного голоса, и Велимира замерла, ожидая его дальнейших слов. — Хочешь еще послушать? Сыграю лично для тебя.   

— Получается, ты и так играл лично для меня, — Велимира не удержалась от колкости. 

— Ты права, — усмехнулся юноша. — Но теперь я подберу мелодию, подходящую твоему огненному образу. 

Велимира недолго помялась, но не смогла ответить отказом. Ей, правда, очень хотелось послушать игру музыканта хотя бы еще чуть-чуть. 

— Ладно, — вздохнула она, и только тогда незнакомец отпустил ее руку. 

Они вместе уселись на берег, опускив ноги в горячий песок. Юноша подмигнул Велимире, поднес свирель к полным губам и заиграл. На этот раз мелодия была иной — живая, пульсирующая, как жаркое сердце под тонкой кожей. С первого же звука она подхватила Велимиру стремительным потоком чувств и понесла за собой, не дав опомниться.

Музыка смеялась открыто, звонко, с легкой дерзостью. В ней было что-то игривое и теплое, как солнечные зайчики на лице, как ветер, рвущийся в распущенные волосы, как перепляс у костра молодой ночью. Свирель то взвизгивала, то замирала, будто играла в догонялки с самой княжной, заставляя ее щеки розоветь, а пальцы сжиматься на подоле.

А потом в музыку вплелись новые ноты — глубокие, темные. В каждой чувствовалась сила, сдерживаемая наполовину, будто юноша намекал на то, что было скрыто за его легкой усмешкой. Звуки царапали душу, будили в Велимире то, о чем она и не подозревала: трепет, любопытство, привкус опасности.

Она слушала, не моргая, и вдруг осознала — ее дыхание участилось, как перед прыжком в холодную воду. И странное чувство распускалось в груди, будто пламя посылало жар по крови. 

Когда последняя чуть хрипловатая нота затихла в воздухе, Велимира удивленно уставилась на юношу. Были ли он чародеем? Иначе как объяснить все те ощущения, к которым взывал его талант?

— Потрясающе, — выдохнула она. 

— Вот такой я тебя увидел, — юноша отложил свирель и потянулся, как кот. 

«Вот такой?» — подумала Велимира. Страстной и непокорной? Ах! Именно такой она и хотела быть. Хотела обрести смелость, чтобы уговорить отца позволить ей покинуть родной остров и изучить большой мир. 

— Но я не такая, — покачала головой Велимира, с грустью признавая правду. Она хотела бы быть той девушкой, о которой пела свирель, но на деле являлась примерной дочерью и достойной княжной.   

— Может, еще не пришло время, — сказал незнакомец тоном знающего человека. 

Велимира закусила губу, ненадолго задумавшись над его словами. 

— И все же, у тебя настоящий талант! — горячо заявила она. — Ты приехал на праздник? 

— Да, как раз путешествовал неподалеку и услышал, что у княжны Свитязя сегодня день рождения. Вот и зашел выказать уважение и сыграть для нее что-нибудь стоящее. 

— А что бы ты сыграл для княжны? — спросила Велимира, сдерживая смешок.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Для начала нужно ее увидеть, чтобы понять, какая мелодия подойдет. Но не думаю, что получится так же живо, как для тебя. 

— Почему же?

— Ну она же княжна, — юноша сорвал травинку и сунул ее в рот. — Наверное, высокомерная и чопорная. 

Велимира сжала кулачки, чтобы не выдать себя. Да как он мог судить людей по одному только статусу?

— В Свитязе все не так, — постаралась как можно ровнее возразить она. — Тут все открытые и добрые. 

— Не поверю, пока сам не увижу. Хотя слышал много сказок об этом городе, — он перевернулся на бок и взглянул на Велимиру яркими голубыми глазами. — Так значит, ты местная?

— Да.

— И что же, все это правда? У вас нет бедняков, куча заморских чудес, а сам город неприступный?

— Чистая правда, — заверила Велимира с нескрываемой гордостью за свой родной город. 

— Во дела, — протянул он. — Мечта, а не город.

— Почему же сам не пойдешь и не проверишь? Сидишь тут один, пока на площади во всю гуляния разгораются. 

— Обязательно пойду! Но мне еще порепитировать надо. 

— Понятно, — ответила Велимира и тут краем глаза заметила служку, что спешила к ней с височными кольцами и туфельками в руках. — Ой, Милавушка, уже иду! — крикнула княжна, махая рукой, чтобы подруга не подходила ближе. 

Милава замерла в нерешительности. 

— Мне пора, — сказала Велимира, поднимаясь. 

И вот опять незнакомец без спроса перехватил ее руку.

— Ты будешь вечером на празднике?

— Буду. 

— Обещаешь мне танец? Как плату за мою игру. 

Велимира не сдержала широкой улыбки. 

— Так и быть.

— Меня, кстати, Матей зовут. 

— Рада была познакомиться, Матей. 

Велимира взмахнула огненными кудрями и побежала прочь, так и не назвав своего имени.