Оборотни Сиэтла. Обитель соблазнов

Сейчас

Отчаянное трепыхание сердца, казалось, ощущалось везде: в висках, рёбрах, коленях, и даже во рту, где разбухший от удушливых хрипов язык не мог протолкнуть крик. Я летела в темноте, не разбирая дороги, врезалась в деревья, нещадно получала ветками по лицу.

Сзади раздался волчий вой. Пробирающий, смертоносный, и такой близкий, что в голове вспыхнула единственная мысль: «Я умру». Вот так по-дурацки.

Кроссовок зацепился за выступающий корень, и я кубарем полетела в папоротниковое море. Сырая земля и листья забились в ноздри. Я вскрикнула, жалко поползла в сторону поваленной коряги и вжалась в неё спиной. Всё, отбегалась. Два ярко-желтых глаза зажглись в ночи, словно огни святого Эльма, только надежду на спасение они не обещают. Скорее погибель. Огромный буро-коричневый волк, очертания которого я едва различала при свете луны, выступил из лесной чащи на поляну. Зверь во истину громадный, таких волков не бывает, либо в школе мне безбожно врали. И откуда здесь, в заповеднике Хох, это чудовище? Я нервно засмеялась.

То есть, лев тебя не смутил, Китти? Только долбаный волк? «Ну, да, — мысленно возразила сама себе, — лев мог и почудиться, а вот волк сейчас смотрит на тебя плотоядным взглядом и наверняка представляет, какая ты на вкус».

15 часов назад

Внедорожник лихо вошёл в поворот, едва не зацепив крылом огромной ствол тиса. Обри завизжала, как сирена, но тут же рассмеялась:

— Полегче, Джейк! Ты не на гоночной трассе!

Джейк, наш водитель и по совместительству лучший друг, самодовольно хохотнул:

— У меня всё под контролем, леди.

— Смотри мне, — пальцем пригрозила Обри. — Я не собираюсь умирать, пока что-нибудь не съем.

— Тебе лишь бы живот набить, — я легонько толкнула Обри в бок и закатила глаза. — Мы час назад останавливались на заправке.

Подруга нахохлилась, демонстративно погладила свои пышные бёдра и тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Я не собираюсь становиться такой же тощей, как ты.

Обри обожала своё тело, могла подолгу любоваться отражением в зеркалах примерочных торгового центра и хвалить бразильские гены, из-за которых унаследовала великолепный зад. Мне до её форм было далековато.

Джейк свернул на парковку для туристов и ловко втиснул свой огромный Шевроле Тахо между двумя легковушками.

— Всё, на выход, леди, — он манерно поклонился, приглашая наружу.

Мы с Обри расхватывали сумки, Джейку всучили самое тяжёлое: палатку и рюкзак с дровами, местные продают их втридорога. Расплатившись за парковку, направились по популярному маршруту в самую чащу леса Хоха, нареченного «дождевым». Годовых осадков здесь выпадает больше, чем во всём штате.

Я давно ждала этот отпуск. Работа в похоронном бюро, нашем с мамой семейном бизнесе, меня порядком угнетала, но я никак не могла вырваться из общества покойников. Мама постоянно давила на то, что без меня ей не справиться, и я, скрепя сердце и запрятав желания, продолжала помогать поддерживать бизнес, доставшийся от отца. Он ушёл ещё до моего рождения, я его никогда не знала, только фотографии видела. Густой копной каштановых волос я однозначно обязана ему, потому что мама у меня типичная жительница Аризоны: светловолосая, загорелая.

Мама говорит, отец хороший человек, но судьба распорядилась так, что остаться с нами он не мог. Его предки не одобрили их союз, видите ли. Меня злило это лет до пятнадцати: ну как можно бросить семью? Если любишь? Но мама настаивает, что никаких обид на него не держит, и потому я смирилась с её необъяснимыми чувствами к человеку, фотки которого она бережно развесила в своей спальне. Нездорово, но как есть.

— Кит, чего ты копаешься? — Джейк обернулся проверить, где я застряла.

А притормозила я возле лужайки папоротников, среди которых пестрели бело-розовые шапочки астранции. Цветы напоминали крупные жемчужины в изумрудном море, а мох, свисающий тонкими нитями с ветвей громадного дерева, придавал месту таинственной сказочности. Будто я попала в страну фей и эльфов. Мне всегда нравился лес, а вот друзья предпочитали поездки в Каскадные горы. Парк Олимпик, куда входил Хох – моя идея, и в кои-то веки Обри и Джейк уступили.

— Сейчас, — отмахнулась я, вытаскивая телефон из кармана джинсов. — Хочу сделать кадр.

— Боже, Кит, там ещё столько травы по дороге до кемпинга будет, — Джейк нетерпеливо топтался на месте.

— Всё-всё, идём.

Я догнала друзей, отвесив Джейку шутливый подзатыльник, на что товарищ состроил рожицу. До кемпинга, где можно установить палатку, нужно идти с полчаса. Изредка нам встречались туристы, фотографирующиеся на фоне исполинских мшистых стволов или выныривающие с лесных троп. Погода сегодня радовала, солнце прорывалось сквозь плотно сцепленные кроны и наполняло лес волшебным сиянием. Но к вечеру синоптики обещают дождь.

Кемпинг оказался забитым отдыхающими, хорошо, что Джейк забронировал всё заранее. Обри занялась продуктами, я расстелила покрывало и развела костёр, а Джейк озаботился установкой палатки.

— Ну, рассказывай, дорогуша, — заявила Обри без прелюдий. — Как покойники поживают?

— Чёрт, — я едва не уронила полено на ногу. — Обязательно об этом?

— Мне интересно. До сих пор не могу забыть историю про миссис Хадсон.

— Какую историю? — оживился Джейк, выглянув из-за кучи мятого оранжевого брезента. — Ты мне не рассказывала!

— Да это не очень смешно, вообще-то, — попыталась отвертеться я, но Джейк замотал головой.

— Раз уж Обри не может забыть, то я точно хочу знать.

Ох, блин... Я вспомнила детали случая двухнедельной давности, и тут же глупо захихикала. У нашей уборщицы Абигейл был день рождения. Её сын заехал в бюро, вручил букет и откланялся. Абигейл пошла в мамин кабинет за вазой, та оказалась испачканной. Она её отмыла, начистила до блеска, и поставила букет на самом видном месте в клиентском зале. Когда мама пришла и увидела вазу, то чуть не хлопнулась в обморок. Как сейчас помню её тихий замогильный голос: «Абигейл, где миссис Хадсон?». А миссис Хадсон оказалась смыта в недра канализации со всеми вытекающими...

Джейк заржал, как конь.

— Вот так живёшь и не подозреваешь, что твоим последним пристанищем окажется унитаз.

— Придурок, — я стукнула себя по лбу.

Мы протрещали без умолку до вечера. Обсуждали работу, бывших и наполеоновские планы. Делились самым сокровенным.

Дружили мы с детства. Помню, Джейк перевёлся к нам из другой школы, и в первый же день к нему пристал задира класса – Скотт Эванс. Вытряхнул из пенала ручки Джейка и раздавил ботинком. Я от возмущения швырнула линейкой в Скотта и случайно угодила ему в глаз. Скотт разревелся, наябедничал учительнице, и меня в наказание оставили после уроков очищать парты от жвачки в кабинетах старшеклассников. Джейк с Обри пришли на помощь. С тех пор мы не разлей вода. Эти двое – мои самые близкие люди, с кем могу обсудить проблемы, страхи и мечты.

А мечта, чёрт возьми, у меня была грандиозная: открыть собственный тату-салон. Я отучилась в высшей школе искусств, продавала эскизы за деньги, но мне этого мало. Нужно больше. Нужно что-то моё.

— Ну, идём? — Обри потрясла у меня перед носом бутылкой вина. — Встретим закат на смотровой площадке и загадаем желания.

Наша традиция. В последний день лета мы провожаем солнце и просим у него немного удачи.

— Угу, бутерброд дожую, и выдвигаемся, — Джейк, развалившийся на пледе, лениво покосился в сторону тропинки. — Может, тут загадаем?

— Нет уж! — я решительно потащила друга за руку. — Отрывай задницу, и пошли.

— Мёртвого из могилы поднимешь. Встаю-встаю, ладно!

Обнявшись, мы вразвалочку направились по маршруту в сторону площадки, откуда открывался вид на дикую реку. Природа леса Хоха завораживала, и я, не переставая восклицать, тормозила друзей у разных коряг и полянок, чтобы сделать снимки. Потом из этого могут получиться отличные эскизы.

— Смотри, куда прешь, длинный!

Мужчина грубо толкнул Джейка, и тем самым нарушил равновесие во всей нашей слегка нетрезвой тройке. Обри оступилась, потянув меня за собой, а я вцепилась в локоть друга, чтобы устоять.

— Сам смотри, придурок, — рыкнула я, удержав Обри от падения. — Широкий, что ли?

Джейк напрягся, распрямил спину. За годы дружбы он уже привык, что я не держу язык за зубами, а он разгребает последствия моей непосредственности.

Мужчина остановился, медленном обернулся и вперился в меня жёлтыми глазами. Поразительный цвет. В иной раз я бы восхитилась, однако сейчас испытала только раздражение. Незнакомец был широкоплечим, коренастым и поджарым, словно хищник. Я бы сравнила его с пумой или волком. Кожа с бронзовым загаром, оттеняющим рыжую взлохмаченную шевелюру. Однозначно симпатичный, но совершенно точно мудак.

Мужчина ничего не сказал, только хмыкнул, и пошёл дальше. Мне показалось, в глазах у него блеснула насмешка.

— Говнюк, — выразила общую мысль Обри. — Ему повезло, что у Кит под рукой не оказалось линейки.

Я рассмеялась и шутливо присела в реверансе.

Остаток пути до смотровой площадки мы преодолели без происшествий. Загадали желание, распили последнюю на сегодня бутылку вина и, счастливые, вернулись в кемпинг.

Ночью меня разбудила щекотка. Что-то нежно касалось щеки, спустилось на нос и собиралось добраться до рта, но я почесалась.

— Твою мать, — ругнувшись, я подскочила, как током ударенная. Джейк рядом закряхтел и повернулся на другой бок.

На подушке копошилась здоровая мохнатая гусеница. Поборов девчачий визг, схватила чёрное тельце двумя пальцами, выбралась из палатки и зашвырнула ночной кошмар любого жителя мегаполиса подальше в мокрую траву.

— Гадость какая...

Я брезгливо потерла щёку рукавом рубашки, размазав капли дождя. Немного подумав, стащила у Обри из сумки сигарету с зажигалкой, надела кроссовки прямо на босые ноги и направилась на окраину кемпинга, где заканчивался ряд фонарей. Сырой прохладный воздух действовал умиротворяюще. Дождь глухо тарабарил по брезенту палаток. Красота. Жаль из-за туч не видно звёзд.

Тишина здесь была особенной. Я слышала, какой-то эколог лет десять назад установил в лесу красный камень и убедил авиакомпании изменить маршруты в обход «дюйма молчания» – так называется проект. Надо отдать должное, в Хохе и правда необычайно тихо...

Сзади хрустнула ветка. Я обернулась, вглядываясь в темноту. На короткий миг показалось, там кто-то есть, но не успела испугаться, как на свет фонаря выпрыгнул заяц. Внутри всё опустилось, сигаретный дым встрял поперёк горла, и я закашлялась.

— Бегают тут всякие, — буркнула, провожая взглядом пушистый хвост. Заяц шустро пересёк поляну кемпинга и скрылся за деревьями.

Тут до ушей долетели обрывки чьих-то слов, сказанных приятным низким голосом, явно рассерженным:

— Ты совсем ох... Дилан? Думаешь, если... на... территории, то можешь... угрожать мне?

В ответ услышала голос повыше, с плохо скрытой иронией и наигранно весёлый:

— Угрожать? Что ты... Я лишь... факты. Ты не... здесь. Твоя стая... поможет.

— Стая у вас, трусливый кусок... Проваливай, пока я...

— Ты слаб и... Не тебе... условия, кот.

Какой идиотский разговор. Сделав последнюю затяжку, я потушила сигарету о траву и сунула её в нагрудный карман рубашки. Сон как рукой сняло. Где-то на задворках настороженного сознания заворочалось обострённое чувство справедливости, подталкивая в лес, чтобы разогнать по углам перебравших с выпивкой отдыхающих. Терпеть не могу, когда споры кончаются кулаками, а, судя по тону беседы, всё к этому идёт.

Я направилась в глубь леса раньше, чем успела подумать «а что, блин, я скажу двум разозленным и подвыпившим мужчинам?». Идея пришла так же быстро: «Сигаретки не найдётся, мальчики?». Бред, конечно, но у меня всегда получалось разруливать конфликты с помощью харизмы. Да и не станут же они кулаками махать в моём присутствии.

Бледно-желтый диск луны выплыл из-за пелены туч, немного осветив размытую тропу. Кроссовки утопали в глиняной, неприятно чавкающей почве. Видимо, задиры находятся дальше, чем мне показалось, и акустическая галлюцинация сыграла со мной злую шутку. Зато дождь прекратил моросить.

Боже, Кит, Джейк бы тебе голову открутил, узнай, что ты шатаешься по лесу в потёмках и суешь свой нос, куда не надо. Может, стоило разбудить Джейка и позвать с собой?

Хаотичные мысли оборвал волчий вой и звук трескающегося дерева. Я застыла на месте, словно ноги вместо земли увязли в густом цементе. Волки. В заповеднике леса Хох. Кит, может, ты сама не протрезвела?

Не успела я толком оценить ощущения, как в ноздри ударил терпкий солоноватый запах. Опустила глаза на заросли папоротника. Кровь. Много крови и ошмётки одежды. Вопль сорвался с губ тихим писком. Люди стали жертвами какого-то хищника? Но ведь нет тут таких, не так близко к кемпингу... И как же я не услышала?..

Попятилась назад, и тут заметила их... Два громадных зверя, которых определённо не могло быть в заповеднике, разве что, если выкурить чего-нибудь одурманивающего. Буро-коричневый волк и песочно-белый лев застыли в немом противостоянии невдалеке у скалистого утёса, внизу шумела река. Мускулистое тело льва покрывали рваные глубокие раны, он полулежал, скаля пасть в утробном рычании. Кажется, дела у него хуже, чем у бурого волка, готового вот-вот вцепиться в львиную глотку.

Моё появление заставило обоих повернуть жуткие морды ко мне. Лев, тряхнув гривой, издал грозный рёв.

Твою мать... Бежать? А куда? Стоять на месте, чтобы сожрали? Инстинкты наперебой орали, заставляя сделать хоть что-нибудь, даже самое безумное, лишь бы немного продлить жизнь. И я сделала. Сорвалась с места, галопом устремившись в чащу и позабыв от страха все ориентиры. Ноги сами несли меня вперёд, а время потянулось назад, затягивая в один из ночных кошмаров, в котором как бы быстро ты ни бежал, скорости всё равно не хватает. Лёгкие обожгло огнём, неподготовленные мышцы заныли, намекая, что такой спринтерский марафон мне не по силам, однако так глупо умирать в двадцать пять лет мне совершенно не хотелось.

На языке крутилось имя Джейка. Я бы завопила в жалобном призыве о помощи, да вот в горле сделалось сухо, как будто наглоталась песка.

Корень. Падение. Я в ловушке. Зверь настиг меня на поляне, загнав в тупик, заставил забиться в щель между покореженным деревом и валуном. Я сжалась от ужаса, подтянув испачканные колени к груди и заскулила.

— Мамочки...

Так тихо. Ни звука в этом гребаном «квадратном дюйме молчания», кроме свирепого дыхания хищника, замершего в паре метров от меня. Закрыть бы глаза и не видеть это чудовище, но я не могла оторвать взгляда от окровавленной пасти. Такой изощрённый мазохизм – наблюдать за приближением смерти. Сердце ухнуло в живот, перемешав содержимое желудка.

Волк ощетинился, шерсть на загривке встала дыбом, а зубы сверкнули холодной сталью. Зарычав, он оттолкнулся мощными лампами и прыгнул. Доля секунды. Короткий миг. Я даже не успела сделать вдох, не зажмурилась.

Лев вынырнул из ниоткуда за мгновение, когда клыки зверя должны были вонзиться мне в шею. Сбил в прыжке, повалил на землю и вцепился в волчье горло. Тот взвизгнул от боли, заболтал лапами, пытаясь отогнать хищника покрупнее и явно свирепее, пусть и израненного.

Тут моё перепуганное сознание запротестовало, отказываясь смотреть на исход звериной битвы. В глазах потемнело, уши накрыл звон, как будто рядом взорвалась бомба. Меня загрызет победитель? Чёрт, я стану самым лёгким ужином в истории животного мира. Заяц и тот попытался бы удрать... Из последних сил я заставила себя шевельнуться, упереться ногами в землю и попробовать встать, но поскользнулась на влажной почве. Меня повело в сторону. Головой приложилась к валуну и отключилась.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. В висках гудело, будто от помпезной вечеринки, какую однажды устроила Обри в честь своего двадцатилетия. Я тогда здорово надралась и станцевала убогий пасадобль на пару с Тоби Ли, моим бывшим парнем, с которым мы разбежались на следующий день, когда в общий чат прилетели фотки. На одной из них он страстно целовал Монику Янг.

Мерзость. Я скривилась не то от боли, не то от нахлынувших воспоминаний, одолевших воспалённый мозг. Точно, боль. Лес, звери, удар головой о камень. Вот, почему она так раскалывается. Но раз я что-то чувствую, значит, ещё жива. Или не до конца умерла. С опаской приоткрыла один глаз.

В панорамное окно увидела лес: деревья с ветвями, облепленными мхом, тусклый серый свет – пасмурно и, скорее всего, уже утро. В углу, рядом с плазменным телевизором, горит светильник в форме остроконечной звезды. Правее – картина с изображением всадников и сворой собак. Кажется, это «Дикая охота». Осторожно пощупала поверхность, на которой лежала – немного жёсткая обивка софы.

Твою мать, где я?

Двигаться было страшно. Я постаралась сделать вид, что ещё не очнулась, и максимально точно определить степень неприятностей, в которые вляпалась. Джейк мне голову открутит. Они с Обри наверняка извелись, не обнаружив меня утром в палатке. Я прислушалась. Где-то очень близко что-то шумело, вроде кофемашина.

— Псы совсем охренели, — прорычал мужской голос, похожий на тот, что мне померещился в лесу, но помоложе. Или это было правдой? Не уверена. — Если этот говнюк попадётся мне на глаза, плевать, чья территория, я его порву.

— Остынь, мелкий, — осадил второй голос. Один в один, как тот, что я слышала накануне! Та же уверенная интонация, те же приятные низкие ноты, внушающие благоговейный трепет. Но теперь голос был совсем не злым, скорее, уставшим. — Это провокация. Ты же понимаешь.

— Какая, в задницу, провокация?! Это покушение! Он чуть тебя...

— На тон ниже, Бес. Девушку напугаешь.

Это про меня, что ли? Пф-ф, сильнее напугать уже просто нереально. Только добить и прикопать под деревцем без опознавательных знаков. Может, меня нашли смотрители заповедника? Или правильнее выразиться «зоопарка»? Уже запуталась. А где же звери? Убиты? Пойманы? Боже, моя больная голова сейчас лопнет от осмысления немыслимого.

— Очухалась твоя красавица, — как-то весело сказал молодой голос. — Вон, лоб морщит, будто решает логарифмы в уме.

Сообразив, что притворяться бесполезно, открыла глаза и резко поднялась. В голове неприятно стрельнуло. Я огляделась. Слева от окна расположился низкий кофейный столик, за которым сидел мужчина, на вид мой ровесник: темноволосый, с хитрецой в голубых глазах и нахальной полуулыбкой. Одна нога небрежно закинута на колено, а руки раскинуты вдоль подлокотников кожаного кресла. Этакий повеса. Второй, стоящий у барной стойки, украшенной гирляндой светящихся лампочек, был постарше: серьёзный, тоже темноволосый и голубоглазый, с лёгкой щетиной, густыми бровями, сведёнными к переносице, и резко очерченными скулами. Мужчина смотрел на меня исподлобья, без тени улыбки. Спокойно помешивал ложкой дымящийся кофе.

— Меня уже ищут! — зачем-то выпалила я. Бьюсь об заклад, это прозвучало жалко.

— А ты что, прячешься? — усмехнулся Бес, разгладив складочку на атласной чёрной рубашке.

— Я не... Где мы?

Мужчины переглянулись, однако Бес по-прежнему отвечал за двоих:

— Всё там же, красавица, в парке Олимпик. В частной резиденции.

— Частной? — глупо переспросила я. Взгляд упал на серый плед, укутывающий ноги. Только сейчас до меня дошло, что оголенной кожи щекотно касается шерсть. Я слегка приподняла покрывало.

Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы на мне было бельё...

— Да не трогали мы тебя, дурочка! — расхохотался Бес, будто прочёл мои мысли. — Ты извозилась в грязи похлеще...

— Бес! — рявкнул старший. — Захлопнись. Как зовут тебя?

Вопрос для меня. Разглядев под покрывалом тонкую полоску белья, я удовлетворено фыркнула и удостоила мужчин вниманием.

— Кит.

— Китти, значит, — Бес прищурил один глаз. — Котёнок.

Ярость обдала виски горячей волной.

— Никаких Китти! Кит, — твёрдо сказала я.

— Ладно, не кипятить, котёнок, — ухмыльнулся Бес, приняв из рук старшего кружку с кофе.

Бес на самом деле был чёртом. Серьёзно. Я скрипнула зубами. Ласковая форма моего имени доводила до бешенства. Мгновенно улетучилась паника, оставив после себя желание швырнуть в Беса чем-нибудь увесистым. Была бы второклашкой – запустила линейку в глаз.

Бес повернулся к старшему:

— Что будем делать с ней?

— Я тебе сделаю! — зашипела я, вскочив с софы вместе с пледом. — Такое сделаю, что не отмоетесь до конца жизни, бандюги несчастные!

Завертелась в поисках оружия, приметила стакан с водой на стуле возле софы, видимо, оставленный для меня. Ну, для меня, так для меня. Схватила его и рывком выплеснула воду в обалдевшее лицо Беса. Тот даже не дрогнул, только зажмурился.

Старший мужчина вдруг улыбнулся.

Бес сплюнул попавшую в рот воду, поставил кружку с кофе на барную стойку и зыркнул на меня недобрым взглядом. Я непроизвольно съежилась, попятившись к стене.

—Та-а-ак, — медленно протянул Бес, вставая. — Я смирился, что ты изгадила мой пиджак от Армани своими соплями и грязными ручонками. Смирился, что вообще пришлось переть тебя на своём горбу, потому что мой дорогой брат слишком сердобольный. И что получается? Мне ещё и водой в морду плеснули?

Я тихонько пискнула, вжавшись в угол. Бес был высоким, атлетичным, но не таким массивным, как мужчина, которого он назвал братом. В каждом движении прослеживалась утончённая элегантность и грация. Странно, но угрозы от него не исходило, даже суровый тон не придал ему внушительности, и я немного расслабилась. Вздернула подбородок и демонстративно хмыкнула.

— Бес, угомонись, — подал голос старший. — Пей кофе и шуруй обратно в Вилок. Вечером созвонимся, — потом он переключился на меня. — Прости моего брата, он бывает несносным. Меня зовут Ройс. У тебя не было телефона, я не знал, кому сообщить, где ты. Можешь позвонить с моего родным или друзьям и сказать, что ты в порядке. Придёшь в себя, и я отвезу тебя, куда скажешь.

— Эм... а что... Что с животными? — решилась спросить я.

— Какими животными? — искренне удивился Ройс.

— Ну, ты же был там. Я слышала твой голос. Не видел разве?

Ройс посмотрел на Беса, тот пожал плечами. Я не унималась.

— Нужно позвонить в службу по надзору за хищниками, пока эти твари никого не задрали. Вообще-то, я думала, что они сожрали вас!

— Нас? — Бес смахнул с лица капли воды. — Котёнок, ты бредишь?

— Нет! — возмутилась я. — Мне не спалось, я вышла покурить и услышала голоса, твой голос, — кивнула Ройсу, — ты с кем-то ругался! Я решила, что нужно вас разнять, пока весь кемпинг не перебудили, пошла по тропинке и обнаружила разорванную одежду в крови и этих громадных зверюг. Думала, они напали на спорщиков и делили добычу!

Бес присвистнул и покрутил пальцем у виска. Да он издевается! Хотелось плеснуть в него водой снова, но чтобы на этот раз это был кипяток.

— Послушай, — мягко начал Ройс, обходя барную стойку. Он протянул мне такую же кружку с кофе, какую дал брату. На Беса, что ли, вылить? — Ты сильно ударилась головой, наверное, поскользнулась. Мы с Бесом случайно нашли тебя в лесу. Не знали, что с тобой делать, поэтому принесли сюда. Врач тебя осмотрел, сказал, что ты в порядке, но сильно ушиблась, и можешь всё перепутать...

— Врач? — я потянулась за кофе, придерживая плед, скрывающий голые ноги. — Ты что же, выходит, доблестный спаситель? Не сумасшедший маньяк-затворник, а этот, — указала на Беса, — не твой психованный помощник?

Ройс поднял бровь. Было в этом что-то уморительное, и я рассмеялась.

— Шучу! Ладно, дай мне, пожалуйста, телефон, а то скоро вся полиция Вашингтона будет на ушах стоять. С животными потом разберусь, мне точно не приснилось.

Ройс молча подал телефон, невзначай я обратила внимание, что он был дорогим. Впрочем, как и всё в доме, включая испачканный пиджак Беса, брошенный небрежным комком на втором кресле по другую сторону от окна. Там же виднелись мои джинсы.

Я уселась обратно на софу, закинула ногу на ногу и торопливо набрала номер Джейка. Он ответил не сразу, сонно промычав в трубку. Я не поверила ушам.

— Вы что, до сих пор спите?

— Кит? — Джейк стал что-то соображать.

— Нет, совесть, позвонившая мучить тебя угрызениями. Думала, вы там с ума сходите, а, оказывается, даже не проснулись!

На заднем плане заворчала Обри, спросив, какой урод звонит в такую рань. Чёрт, на время я и правда не посмотрела.

— Ты где есть? — Джейк заговорил серьёзно.

— Всё в порядке, панику отставить. Я вышла покурить и... — тут запнулась, вовремя прикусив язык. Если скажу, что повстречала диких зверей, то напугаю друзей, а ведь всё обошлось. Лучше скажу, что заблудилась и нашлась, а остальное обсудим при встрече. — В общем, покурить я вышла немного подальше, чем показалось. Заблудилась, но всё хорошо! Меня встретили... э... смотрители заповедника и пригласили к себе в сторожку отогреться.

Ройс фыркнул, не оценив сравнение своих апартаментов с деревянной хибарой.

— Совсем уже?! — воскликнул Джейк, и я услышала, как Обри выругалась. — Кит, ты больная?

— Пока здоровая... Вроде.

— Где ты? Мы сейчас придём.

— Не-не-не, — затарахтела я. — Успокойтесь. Кофе допью и сама притопаю. Вы там завтрак пока организуйте. Если что, звоните на этот номер, я телефон в палатке оставила.

Джейк повторил ругательство за Обри, дал обещание надрать задницу и отключился. Я выдохнула и перевела взгляд на Ройса с Бесом, застывших в одинаковых позах со скрещенными на груди руками. Оба пристально пялились на меня.

— Что? — я не выдержала.

— Быстро ты освоилась, — Бес одобрительно поджал губы. — Кофе выпить собралась с бандюгами. Может, ещё примешь с нами душ и мило побеседуешь?

Я всадила в него колючий взгляд и показала язык, как трехлетка.

— А что мне ещё делать? Понятия не имею, в какой стороне кемпинг, поэтому давайте-ка быстро выпьем чёртов кофе, и вы проводите меня обратно, где взяли.

Дорогие читатели!

Рада приветствовать Вас в своей истории в рамках литмоба "Оборотни и другие неприятности". Буду очень рада Вашей поддержке, сердечкам и комментариям! :)

Мы пили кофе в неловком молчании, изредка нарушаемом саркастичными шуточками Беса по поводу моей наглости. Я язвила в ответ, и снова повисала пауза. Ройс не говорил вовсе, только иногда улыбался одной стороной губ, когда у Беса получалось вывести меня из душевного равновесия.

Я разглядывала сдержанного мужчину поверх кружки кофе и пыталась понять, почему мне до чёртиков хочется услышать густой бас с повелительными нотами. Хочется слушаться и слушать всё, что он говорит. Ройс действовал на меня умиротворяюще, от него волнами исходила уверенность и сила, которую я ощущала кожей. Чувствовала, как по спине бегает табун мурашек, когда он бросал на меня взгляд выразительных синих глаз. Цвет открытого моря в штормовую погоду. Ройс часто одергивал джинсовую рубашку, словно она доставляла дискомфорт, мешала. Или его раздражало мое присутствие? Чёрт знает.

Немного отойдя от пережитого и вернув холодность рассудку, спросила, могу ли умыться. Ройс показал, где находится ванная, и я заперлась там вместе с пледом, в который продолжала по-детски кутаться. К концу лета по ночам достаточно прохладно, и мне повезло, что эти двое нашли меня в лесу, а то замёрзла бы насмерть. Однако образы свирепых хищников никак не шли из головы. Ну, не могло мне это померещиться, не настолько была пьяна.

Я уставилась на отражение в зеркале с подсветкой в обрамлении деревянной рамы, расползающейся в стороны картой мира. Интересное дизайнерское решение. Ройс любит путешествовать? Почему меня вообще это волнует?

Для потерявшейся девушки я выглядела сносно. Волосы немного спутались, на макушке обнаружила травинку, на щеках мелкие царапины от ударов ветками, а в остальном как будто и не гарцевала в темноте наперегонки со смертью. Затылок немного побаливал. Пальцами нащупала шишку и зашипела. Злясь на саму себя, включила горячую воду и подставила озябшие пальцы. Меня морозило.

По двери негромко постучали.

— В верхнем ящике комода есть одежда, — послышался чарующий бас. Машинально посмотрела в угол, где рядом с джакузи притаился комод. — Твоя слишком грязная, нет времени стирать и сушить.

— Ты ведь в курсе, что я не верну шмотки твоей подружке? — зачем-то сказала я и зажмурилась. Да будь неладен мой язык.

С той стороны молчали. Этот мужчина определённо не из тех, кто треплется без повода, чего не скажешь о Бесе. Того хлебом не корми, дай поострить.

— Она переживет, — наконец, сдержанно ответил Ройс. — Мы будем в машине. Дверь просто захлопнешь.

Я услышала удаляющиеся шаги.

Блин, вот же зараза... Кит, вечно ты как ляпнешь...

Наспех умывшись, подошла к комоду и дёрнула верхний ящик, как велели. Внутри обнаружила немногочисленные женские вещи. Мне бы радоваться, да вот незадача: одежда явно принадлежала любительнице сверкнуть прелестями. Полупрозрачные блузки, кофта-топ, пара коротких юбок, кожаные штаны и... откровенное бельё. Сеточки, рюшечки, бантики, завязочки. Меня замутило. Уже сразу бы голой заставили выйти. Бо́льшую часть ящика занимали именно трусики разнообразных оттенков и сексуальные лифчики. Как здесь не спрятались игрушки?

А, нет. Спрятались. Твою мать.

— Это какое-то издевательство, — буркнула я, опасливо выуживая из ящика кожаные штаны-клеш цвета спелой черешни. Вдруг ещё вывалится что-нибудь резиновое.

Штаны оказались чуть маловаты, плотно обтянув зад. Обладательница своеобразных вкусов была миниатюрнее меня. Стараясь не думать о том, как меня переодевали в бессознательном состоянии, стащила с себя мужскую футболку и запихала в ящик, пусть потом разбираются. Хорошо ещё, что лифчик на мне остался родной, а не из этой коллекции порноактрисы. Чёрная кофта-топ с длинными рукавами была самой невинной, потому, не мешкая, выбрала её. Расчесав волосы и мысленно перекрестившись, вновь глянула в зеркало. Что ж, сойдёт.

Глубоко вдохнула, вышла из ванной. Возле двери на обувнице стояли мои отмытые кроссовки, сверкая белоснежной каймой. Почему-то стало смешно, когда я представила Ройса с щеткой в руках и серьёзным выражением лица, натирающим подошву.

Какой бред у тебя в голове, Кит.

Повернув ручку, вышла на улицу. Придомовой территории как таковой не было, только невысокая живая изгородь можжевельника, насаженная полукругом, обозначала границы частной территории. От дома уводила в лесную чащу неширокая грунтовая дорога.

Зеленовато-бронзовый внедорожник БМВ припаркован у самых ступенек. Я обошла капот, открыла заднюю дверцу и забралась в салон под изучающие взгляды мужчин. Внутри пахло кофе, апельсиновым ароматизатором и кожей.

Бес, сидевший в кресле рядом с водительским, обернулся и сверкнул зубами в издевательской ухмылке.

— Смотрю, одежда Трикси пришлась тебе по душе. На лице столько довольства.

Ага. Прям в сердце запала. Ну, зато теперь знаю имя подружки Ройса. Трикси. Звучит, как что-то колючее, неприятное. Сам Ройс усмехнулся, не повернув головы. В зеркале увидела, как он закатил глаза.

— Заткнись и отвернись, — шикнула я на Беса.

— Для котёнка ты слишком противная, — заключил Бес, наморщив нос.

Ройс стукнул брата в плечо, потом всё же посмотрел на меня.

— Куда едем? В кемпинг? Если хочешь, могу отвезти сразу домой, только Беса высадим по дороге.

Не соображая, что несу, я ответила:

— Да, хорошо. Спасибо.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Долбаное проклятье...

Ройс, казалось, совсем не удивился, кивнул и завёл машину. Спросил:

— Друзьям позвонишь?

— Что? — не поняла я.

— Ну, очевидно, на завтрак ты не приедешь. Стоит их предупредить. Или они привыкли к твоим выходкам?

Я едва не заскулила от приступа стыда. Не хочу, чтобы думал, будто я выкидываю такие фокусы на постоянной основе. Хотя, какое мне дело, что он будет думать? Отвезёт домой, раз уж взялся геройствовать, и забудет, как страшный сон.

— Да, верно. Нужно им позвонить, — я вытянула руку за телефоном.

Бес невозмутимо достал свой и вложил мне в ладонь, чтобы не отвлекать Ройса от манёвров на грунтовке. Несмотря на весь яд, которым прыскал в меня, к брату Бес относился с заботой. Кажется, его что-то тревожило, он нервно хлопал по боку машины, высунув руку в окно. Ройсу быстро надоел монотонный звук, и он рыкнул на Беса.

Джейк, услышав, что я не вернусь в кемпинг, встал на дыбы. Потребовал имена и номер машины, и я, как нашкодивший ребёнок, практически сползла под кресло Беса, зашептав в трубку, что вообще-то уже не нуждаюсь в родительском контроле. Обри крикнула, чтобы я оторвалась по полной. Вот это было в её стиле. Она поддерживала любую тусовку, особенно ту, что сулила приятные знакомства.

Ройс внимательно следил за дорогой, но мне почудилось, что на словах Обри он усмехнулся. Я закончила разговор и вернула телефон Бесу, сама уставилась в окно, разглядывая пейзаж. Как я поняла, дом находится на территории одной из индейских резерваций в Хохе.

Грунтовка вскоре примкнула к асфальтированной дороге, и машина выбралась из леса прямиком на объездную трассу. Ройс включил магнитолу, послышалась знакомая мелодия. Это была самая популярная песня Нирваны, в детстве я часто слушала её, потому что мама сказала, что она нравилась отцу. Такая жалкая попытка создать иллюзию связи с ним. Теперь же эта песня вызывала у меня стойкое отвращение.

Ройс высадил Беса прямо посреди трассы, поворачивающей на Вилок. До города ещё километров двадцать, но, похоже, кроме меня это никого не смутило. Бес выбрался из салона и, нагнувшись, спросил:

— Может, я с тобой?

— Нет, — отрезал Ройс, жестом показав закрыть дверь.

— Уверен? — Бес испытующе посмотрел на брата, и после убедительного фырканья сдался. — Ладно. Будь...

Он не договорил. Но Ройс понял и невозмутимо сказал:

— Буду, ага. Доберешься – дай знать.

Бес бросил на меня короткий взгляд, подмигнул и, хлопнув по крыше машины, пошёл вдоль обочины в сторону Вилока. Ройс поправил зеркало, мы встретились глазами. Я заметила лёгкую улыбку, всего на мгновение...

— Вперёд пересесть хочешь?

— Хочу!

Я тут же приняла предложение, потому что на заднем сидении меня укачивало, хоть Ройс и был аккуратным водителем. Он ездил быстро, однако правила не нарушал, каждое движение было выверенным. Безупречная реакция. Его холодное спокойствие и твёрдость притягивали меня, влекли, словно мотылька на свет пламени. Не сгореть бы...

Я украдкой из-за завесы волос рассматривала руки Ройса: крепкие, со жгутами мышц и паутинками вен. Захотелось потрогать, провести пальцем от запястья до плеча, почувствовать эту руку на своём колене, чуть выше...

Сглотнула и вперилась глазами в дорогу. Что за дерьмо в голове? Откуда такие странные чувства? Казалось, я знаю Ройса дольше пары часов, потому что молчание не тяготило. У меня такое было только с Джейком и Обри. Поймала себя на мысли, что хочу узнать его. Или просто хочу послушать тягучий густой бас, пусть говорит о чём угодно...

Я решила поддаться порыву. Набравшись смелости, заговорила первой:

— М-м... А где вы нашли меня? Думала, не добежала до резервации...

Ройс скосил глаза, на миг задержался на моём оголенном плече, потом вновь стал следить за дорогой. Его пальцы крепко сжали руль до хруста кремовой алькантары.

Злится, что я спрашиваю подробности прошлой ночи?

— Добежала, — сухо ответил он.

— А ты... правда не видел их?

— Кого?

— Животных, — с нажимом сказала я.

Ройс отрицательно мотнул головой.

— Тебе, наверное, показалось. В этих лесах водятся крупные звери. Может, это был лось?

— Рычащий лось? — я усмехнулась. — Вот уж не думаю.

— Послушай, — он слегка развернулся ко мне. — Думаю, тебе следует расслабиться и не заморачиваться всякой ерундой. Вернёшься домой – сходи в больницу.

— По-твоему, мне к психиатру нужно? — вскинулась я. Возмущение обдало жаром щёки.

Ройс рассмеялся.

— Вообще-то, я имел в виду твою шишку на затылке. Мой врач советовал на всякий случай...

— Ясно-ясно! Обязательно так и сделаю, господин «знаю как лучше».

Я обиженно скрестила руки и насупилась. Видимо, Ройса это позабавило, потому что он снова рассмеялся. Чёрт, какой приятный у него смех. Почти такой же, как голос. Мне подумалось, что обладатель такого тембра может завоевать мир, распалив в сердцах огонь воодушевления.

Начинать разговор первой я больше не собиралась, но Ройс вдруг сам задал вопрос:

— Ты голодная? Завтрак с друзьями отменился, и, наверное, стоит заехать в кафе.

— Хочешь накормить? — я сощурилась.

— Ты против? У меня не было времени на готовку, поэтому ничего не предложил.

— А что ж твоя подружка не следит за пропитанием?

Твою мать, зачем я вообще это спросила. Ну, какое мне дело до его подружки? Однако глубоко внутри я жаждала докопаться до истины, наивно увериться, что этот мужчина по какой-то невероятной причине одинок, а если нет – зарубить на корню дурацкое влечение.

— Это какая? Трикси, что ли? — Ройс насмешливо хмыкнул.

— Так, у тебя их несколько, — я возвела глаза к потолку. — Действительно, как же не сообразила.

Ройс процедил воздух сквозь зубы, сдерживая хохот. Неужели такую чушь несу?

— Вообще-то, Трикси – это подружка Беса.

Трикси и Бес – вот так сочетание. Если она хоть капельку похожа на язвительную половину, то вдвоём, вероятно, они составляют взрывоопасную смесь. Даже гармонично.

Я довольно улыбнулась, а Ройс продолжил:

— Дом, который ты видела, наш общий с братом. Раньше в нём жили родители. Теперь мы приезжаем туда, когда хотим провести время вдали от городской суеты.

— А где твои родители живут сейчас?

Сказала это, как всегда, не подумав. Зараза... А если я сыплю соль на открытую рану? Прикусив губу, глубоко вдохнула и задержала воздух в лёгких, боясь посмотреть в сторону Ройса.

— Они умерли, — ровным тоном ответил он. Ни одна чёрточка на лице не выдала эмоций.

— Прости, я не хотела...

— Всё нормально. Это было давно.

Очень хотелось спросить, что случилось, но я не стала. Наверняка Ройсу бы это не понравилось. Слушая магнитолу, мы доехали до придорожного кафе с названием «Мисс Мистева». Французская кухня мне нравилась, я даже удивилась, как это Ройс угадал, но потом дала себе мысленную затрещину.

Ничего он не угадывал, Кит. Это обыкновенное совпадение.

— Ты бывала во Франции? — почему-то спросил Ройс, глянув на меня с хитрецой. Я покачала головой. — Отлично. Значит, получится тебя удивить.

Он хочет меня удивить? Интересно...

Ройс припарковался на стоянке, заглушив двигатель. Галантно придержал дверцу при входе в кафе. Внутри «Мисс Мистева» и правда напоминал маленькую Францию: ажурные карнизы, засушенные пучки прованских трав развешаны над стойкой бармена, миниатюрные статуэтки на подоконниках и винный стеллаж, украшенный книгами. Из колонок играла французская песня, кажется, пела Милен Фармер. Уютно.

Ройс выбрал столик у окна, и я послушно проследовала за ним. Устроившись на диванчике, обняла одну из подушек, пытаясь скрыть неловкое смущение. Он был первым мужчиной, перед которым я испытывала стеснение. А ещё идиотское стремление произвести впечатление. По-глупому так...

К нам подошла пышная официантка с ослепительной улыбкой и в длинном фартуке, подала меню.

— Желаете сразу заказать напитки? У нас сегодня акция на французские вина.

— Бокал Гранд Крю для девушки и кофе для меня, пожалуйста, — Ройс ответил без колебаний. — И ваше фирменное блюдо.

— Поняла. На десерт что-нибудь желаете?

Ройс вопросительно посмотрел на меня.

— М-м... Крем-брюле, — я прикусила губу.

Ничего не могу с собой поделать, страсть как люблю сладкое. Даже если он подумает, что я наглая или прожорливая – плевать. Дареному крем-брюле в зубы не смотрят.

В дымчато-синих глазах Ройса вспыхнула смешливая искра. Он улыбнулся краешками губ и сказал:

— Мне тоже десерт, пожалуйста.

— Прекрасный выбор! Обожаю крем-брюле, — улыбка официантки стала ещё шире. — Напитки будут в течении десяти минут, фирменное блюдо через двадцать.

С этими словами девушка упорхнула на кухню. Я почесала бровь, не зная, чем занять руки и о чём говорить с мужчиной, от проникновенного взгляда которого перехватывало дыхание.

Чёрт тебя задери, Кит! Держи себя достойно.

— Расскажи о себе, — попросил Ройс, наклонив голову на бок, словно изучал музейный экспонат.

— Правда интересно? — я сузила глаза.

— А почему нет? Мы в кафе, ждём еду и напитки, можем поговорить на отвлеченные темы.

Вот, значит, как. Ну, хорошо.

— Дамы и господа, — я поклонилась невидимой публике. — Перед вами изящный экземпляр под названием Кит Аллен двадцати пяти годов, но не от рождества Христова. Обладает дьявольской харизмой, острым языком и гнусным характером, проявляющимся только если разозлить или не накормить вовремя. Прекрасно рисует, ловко находит неприятности и великолепно управляется с печью крематория. По субботам может испечь яблочный кекс, и нет, не там, где вы могли бы подумать. В другой печи! — я закончила самопрезентацию сверкающей улыбкой до ушей.

Ройс долго смотрел на меня, наверное, гадая, откуда берутся такие чокнутые. Потом вдруг хохотнул в кулак и покачал головой.

— Печь крематория? Шутишь?

— Неа, — я состроила невинную мордочку. — У нас с мамой похоронный бизнес.

— Надо же. Получается, это я должен был спросить «а ты, случаем, не псих-затворник»?

— А я так выгляжу?

— А я? — Ройс поднял бровь.

— Туше, — беззаботно пожав плечами, я уместила подбородок на сцепленных в замок пальцах. — Твоя очередь, загадочный незнакомец.

Через пару столов от нас громко кашлянул мужчина, я невольно обратила на него внимание. Рыжие волосы, бронзовый загар и... жёлтые глаза. Да, это определённо тот самый грубиян, которого мы повстречали в Хохе. Ройс тоже обернулся. Шумно выдохнул с глухим рычанием и буркнул что-то неразборчивое под нос. Мне послышалось «гиена кладбищенская».

— Вы знакомы? — осторожно спросила я.

Ройс сморщился, будто сморозила чушь, и откинулся на спинку дивана.

— Нет. С чего взяла?

— Обычно так реагируют на кого-то неприятного. А откуда тебе знать, что мудак за тем столом неприятный, если вы незнакомы? — философствовала я.

— Почему мудак? — Ройс глянул заинтересованно.

— Он нахамил вчера Джейку.

Тут рядом с нашим столом возникла официантка, прервав беседу. Аккуратно поставила кофе с ломтиком горького шоколада перед Ройсом, а передо мной бокал красного вина. Я принюхалась: терпкий аромат чёрного чая и ладана щекотно заполз в ноздри.

— Пахнет роскошью, — поделилась я с Ройсом, многозначительно кивнув на бокал. — Не стоило.

— Ерунда. Надеюсь, ты не имеешь ничего против вина по утрам, — он весело усмехнулся. — Я точно нет.

— Мы отошли от темы, мистер-загадка, — аристократично взяв бокал двумя пальцами, я сделала глоток. Вкус у вина был ежевично-сливовый, настоящая поэзия. — Расскажи теперь ты о себе.

— Боюсь, не смогу сделать это так же эффектно.

— И не нужно. В этом меня трудно превзойти!

Ройс оттянул ворот рубашки. На ключице справа показался черный контур тату.

Моей тату, твою мать. Я обомлела.

— У тебя там лев? — прошептала, не отводя глаз от его груди. — Лев с синими глазами?

Ройс нахмурился, скрыв татуировку джинсовой тканью, но я всё равно продолжала туда пялиться.

— Откуда ты знаешь? — спросил он с подозрением.

— Потому что это мой эскиз. Я нарисовала его для клиента на заказ. Это не штампованная работа, понимаешь?

— Постой, — Ройс мгновенно преобразился, в уголках глаз собралась сеточка морщин от улыбки. — Ты «Замёрзшая принцесса»?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Уши загорелись. Никто не знал имя моего профиля в соцсетях, где я выкладывала эскизы. Разве что Обри с Джейком, но те клялись никому не рассказывать. Мне почему-то было стыдно рисовать за деньги обычные тату, когда в школе искусств нам выдалбливали, что талант должен работать на великое. Где великое, и где тату. Бред собачий, однако я до жути боялась неодобрения сокурсников и профессоров. Всё-таки одна из лучших учениц, подающая большие надежды.

— Да, — я гордо выпятила подбородок. — Это мой ник. А ты, стало быть, «Тринити»?

Ройс хохотнул, запрокинув голову.

— Чёрт. Так и знал, что подарок Трикси обернется каким-нибудь сюрпризом. — Видимо, непонимание отпечаталось у меня на физиономии, потому что Ройс пояснил: — Она подарила мне эксклюзивный эскиз тату на день рождения. Забавное совпадение.

Слишком много совпадений для одного дня. Я вновь пригубила вино.

— Ты опять меняешь тему, таинственный спутник. Хочу знать, кому обязана чудесным спасением от мучительной смерти.

— Ройс Тёрнер, — он манерно склонил голову, затем прикоснулся к груди. — Кстати, очень хорошая работа.

— В курсе, спасибо, — засмеялась я. — И кем же вы работаете, господин Тёрнер?

— Моя семья владеет «Гранд Капитал Тёрнерс».

Кажется, моя челюсть отвисла и соприкоснулась с полом. Без шуток.

— Твоей семье принадлежит сеть банков?

— Что-то вроде того, — Ройс обернулся на рыжеволосого мужчину, как будто проверял, там ли он ещё. — У меня только доля. Это семейный бизнес.

— Здорово! — искренне восхитилась я. — Хорошо, когда бизнес не связан с покойниками. Я вот хотела бы открыть тату-салон, но мама переживает, что одна не справится. Да и лишних денег пока нет. Эскизами много не заработаешь.

— Да ладно? — Ройс ехидно прищурился. — Слышал, твои услуги дорого стоят.

— Не дороже вашей похвалы, господин Тёрнер, — спикировала я.

Вновь появилась официантка с подносом, на котором дымились две порции блюда. Пахло аппетитно, живот тут же подал сигнал, что очень голоден. Во рту скопилась слюна. Однако стоило мне внимательно разглядеть содержимое, как энтузиазма поубавилось.

— Чтоб тебя... лягушки...

Ройс самодовольно хмыкнул.

— Что такое? Это деликатес.

— В задницу такие деликатесы, — тихо проворчала я, но, кажется, он услышал.

— На самом деле, это очень вкусно. Уверен, тебе понравится.

— А если бы я была вегетарианкой? Ты мог ранить мою тонкую душевную организацию.

— Об этом я не подумал, — честно ответил Ройс. Вынул начищенную вилку из замшевого кармашка и наколол лапку. — Но ты похожа на ту, что всеядна.

— Это намёк? Вообще-то, моя задница среднестатистических размеров.

Ройс едва не подавился со смеху.

— Вообще-то, я не про твою... Ну... Нормально, в общем, у тебя всё. Если тебе важно, чтобы я озвучил эту мысль.

— Сначала обзываешься, потом комплименты делаешь, — я тоже взяла вилку, мысленно настраиваясь на «курицу в сливочном соусе». — Это у тебя такой стиль общения? У брата нахватался?

При упоминании Беса меня перекосило, зато Ройс просветлел. Наверное, у них тёплые отношения, иначе эту реакцию объяснить не могу.

— Бес много иронизирует, но на деле беззлобный. Это, кстати, он нес тебя на руках пару километров до дома.

— Чудесно. Отвешу ему низкий поклон при следующей встрече!

Блин... Что-то я лишнего сказала. Какая следующая встреча? Можно подумать, мы ещё увидимся после всех этих сумбурных событий. Но мне захотелось, чтобы увиделись. Если для встречи с Ройсом придётся терпеть его колючего брата, я согласна. Впрочем, мои желания могут не совпадать с тем, чего хочет Ройс.

— Можем увидеться, — серьёзно сказал он без тени сарказма. — Например, сегодня вечером. Только прежде в больницу всё же сходи.

Да он, видно, издевается. Не ослышалась? Предлагает увидеться? Дыши, Кит. Держи лицо. Держи, твою мать!

— Ну, можно, — выдала я нарочито спокойно. — Проверю только свое расписание.

Ага, проверь, Кит. Там между уборкой крематория и заказом венков есть свободное окошко.

Зараза!

— Скажем, семь. Устраивает? — Ройс продолжал блуждать по мне взглядом.

То, как он смотрел – внимательно, с неподдельным интересом и оттенком любопытства, – приятно льстило. В этом взгляде не было пошлости или издёвки. Только уважение к границам и чувствам. От такого взгляда не хотелось забиться в дальний угол и свернуться клубочком, наоборот, хотелось распрямить спину, поднять подбородок и гордиться.

— Думаю, да. К вечеру у меня больше свободного времени.

— Значит, заеду в семь, — сказал Ройс и допил кофе. — Тебе нравится подземный Сиэтл?

О, мне понравится даже в Аду, если вы будете так смотреть на меня, господин Тёрнер. Вслух, конечно, я этого не произнесла.

После Великого пожара в 1889 году, уничтожившем весь центральный деловой район Сиэтла, власти приняли решение поднять город на пару этажей над землёй. В первые годы бизнес и жизнь внизу не останавливались. Однако для официального бизнеса все закончилось в 1907-м, когда, опасаясь эпидемии бубонной чумы, город закрыл доступ на нижний уровень, и второй этаж окончательно стал первым. Незаконный бизнес – ночлежки, опиумные притоны, бордели, игорные заведения – держались здесь еще не одно десятилетие, пока в 1983 году в одном подпольном казино в разборках банды не погибли четырнадцать человек. Тогда у полиции появился повод прошерстить улицы старого Сиэтла.

Теперь же подземный город славился приличными и законными барами с крепкими напитками, яркими шоу-программами и туристическими экскурсиями по узким улочкам старого Сиэтла.

— Я была там только в одном месте. Не помню, как называется бар, — сказала я, расправляясь с последней лягушачьей лапкой. К слову, мне и правда понравилось блюдо.

Странное место он выбрал для первого свидания. Хотя, может, это и не свидание вовсе?

— Мы пойдем не в бар, — Ройс заговорщически подмигнул. — В это место мало кто попадает. Но тебя в качестве благодарности за блестящий эскиз я туда проведу.

— Я польщена, что моя работа произвела неизгладимое впечатление, — едва удержалась, чтобы не добавить какую-нибудь колкость, прямо как Бес. Кажется, это заразно. По воздуху передаётся, что ли...

Официантка принесла десерт, украшенный свежими ягодами, забрала грязную посуду и пожелала насладиться неповторимым вкусом крем-брюле. Пока я смаковала вино и с блаженством облизывала ложечку с нежной сладостью, Ройс рассказывал о себе.

Он много путешествовал, бывал в самых отдаленных уголках мира. Видел горбатых китов в Северном Ледовитом океане и бенгальских тигров в Бангладеш. Видел водопад Анхель, Эверест и Стоунхендж. Его свобода царапала мою молодую бунтарскую душу, жаждущую приключений и громких побед.

У Ройса большая семья, все они живут в родовом поместье на берегу залива Пьюджет. У особняка даже название имеется – «Двухлунная Обитель». Ройс объяснил, что ночью поместье словно попадает в капкан двух земных спутников: водного и небесного.

Я слушала чарующий бас с волнительным трепетом в груди. Как красиво он говорил... Клянусь, если бы меня кто-то спросил, что звучит проникновеннее – «Вечный свет» Клинта Мэнселла или голос Ройса, – я бы, не задумываясь, выбрала второе. Наверное, восхищение нарисовалось у меня на лице, потому что он мягко улыбнулся.

Ройс расплатился за завтрак, оставив крупные чаевые официантке. Проходя мимо столика рыжего незнакомца, ни на мгновение не удостоил его вниманием, будто тот был пылью на капоте его БМВ. Зато я заметила, как незнакомец проводил цепким взглядом спину Ройса. Может, просто совпадение?