Оборотни Трансильвании. Я не вампир, я котик!

– Нет, доамна Димитреску, я не забыла. Да-да, почти готово все. Буквально в понедельник могу принести вам черновую версию. Да-да, конечно. Ну, что вы! Разумеется. До… до свидания, – промямлила я в пустоту, ведь моя собеседница уже отключилась.

Отложив телефон, я тяжело вздохнула. Каждый разговор с доамной Димитреску это хождение по минному полю. Гораздо проще было бы, если бы мне действительно было что показать ей, но правда в том, что моя магистерская на сегодняшний день состоит из трех неловких абзацев введения и скудного плана. А ведь уже ноябрь.

Я ненавидела откладывать важные дела на последний момент, но иначе никак не получалось. В последнее время я чувствовала, что лавина дел буквально погребает меня под собой, не оставляя времени даже на лишний вздох. Возможно, идти в магистратуру было немного опрометчиво, учитывая обстоятельства, но что сделано, то сделано.

Студенческая жизнь никогда не бывает легкой, но когда ты учишься в магистратуре, брать деньги у родителей уже как минимум неприлично. Поэтому четыре вечера в неделю я провожу, обслуживая столики в котокафе, а по выходным еще и подрабатываю в прачечной самообслуживания. Ага, такое вот самообслуживание. Неудивительно, что со всей этой катавасией мне совершенно не хватило времени на давно запланированную поездку в Бистрицу, где в библиотеке должны храниться неоцифрованные сборники колыбельных пятнадцатого века. Пришлось все откладывать на последний момент, а потом мчаться на вокзал с такой прытью, словно за мной гонится Брэм Стокер во плоти.

Так вот и вышло, что сырым ноябрьским вечером я запрыгнула в поезд Клуж-Напока – Бистрица и, устроившись в уголке с книжкой, погрузилась в составление плана моей будущей магистерской работы, которая легко откроет мне двери в мир больших исследований.

А вот вагонная дверь на одной из промежуточных станций открылась тяжело и со скрипом. Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову. Невысокий бледный старик с густыми седыми бровями и пронзительным взглядом выцветших карих глаз вошел. Поезд запыхтел, набирая ход, и помчался дальше. Старик прошел по полупустому вагону, придирчиво осматривая сиденья, и, в конце концов, устроился напротив, начав внимательно рассматривать уже меня. Я вернулась к своему блокноту. Следующие десять минут мы ехали в тишине.

– Ты, случайно, не Петру внучка? – старик смотрел на меня с подозрением, словно этот самый Петру у него сотню занял и не вернул.

– Моего дедушку звали Петру, – подтвердила я, поежившись. Старик напоминал мрачных персонажей кино. Не маньяк, но один из тех героев, по которым никогда не поймешь, хорошие они или плохие.

– Хороший мужик, – одобрил старик, несмотря на все мои предположения. – Вижу же, что похожа. Одно лицо. А эти идиоты говорят, «давай купим тебе очки, дедушка». А дедушка сам знает, что ему нужно. Верно? – глядя из-под косматых бровей, невесть зачем уточнил он у меня.

– Верно, – растерянно согласилась я.

– Вот и славно, puiule*. Хорошо, что встретил кого-то из наших. А то здесь, понимаешь ли, сплошь эти, – он недовольно повел носом, словно эти оскорбляли его чувствительный нос одним своим существованием.

Не то чтобы это удивляло. Дедушка с бабушкой всю жизнь прожили в небольшом селе Корнешты что в Ясском уезде. К городским эти люди относятся с подозрением, зато «своих» всегда рады видеть, даже если повстречаются на другом конце планеты. А мой новый знакомый, похоже, старожил и тот еще консерватор.

– Да ты не смотри так. Не признала что ли? Пахну, наверное, иначе, – он поморщился, с неудовольствием осматривая вагон. Не то чтобы он действительно неприятно пах. Вагон как вагон. – Клодиу я. Дед Клодиу. Это же ты у меня кур воровала?

– Нет, – покачала головой я. Деда я не помнила, но воровством кур точно не промышляла. Впрочем, в детские годы в деревне со мной всякое бывало. И мячик из колодца вылавливала, и чужую корову нечаянно домой привела. Могла и на кур покуситься.

– Рябушку мою вынесла из курятника, та квохчет, а ты стоишь с ней и готова зубами вцепиться в любого, кто подойдет к добыче, – старик расхохотался и, утирая слезы, пробормотал: – Славные были дни.

Тишина, повисшая вслед за этой репликой, оказалась ровно настолько неловкой, насколько это бывает, когда встречаешь очень давнего знакомого и не очень понимаешь, о чем говорить. Или когда едешь в лифте с малознакомым коллегой. Ограниченное пространство, в котором только ты и другой человек, и кажется, что стоит поддержать разговор, а все темы, как назло, вылетают из головы. Ну, раз ничего путного не придумывается, обратимся к классике.

– Так куда направляетесь, домнуле? – слегка неуклюже поинтересовалась я.

– В Бистрицу к правнуку еду. Давно хотел навестить его, да старость, понимаешь ли. Кости уж не те. Сам порой не понимаю, как ухитряюсь не разваливаться, когда хожу, puiule.

Я сочувствующе покачала головой. Что вообще полагается говорить в такой ситуации? Соболезновать? Невероятно, что при всем богатстве румынского языка, у нас так западает этот момент. Невероятно, что хотя язык это фактически моя профессия, я все равно умудряюсь теряться и глупо молчу, не зная, что сказать.

Мы немного помолчали. Потом еще немного. А затем появился спасительный контролер и начал проверять билеты. На всякий случай еще раз улыбнувшись неожиданному соседу, я вернулась к плану магистерской. Хм, а что если в третью главу добавить подглаву о зоометафорах в колыбельных? Мне кажется, это будет неплохо. Вдобавок можно сравнить с зоометафорами в других романских язы…

– Бистрица, – сообщил равнодушный неразборчивый голос из динамиков. – Конечная станция. Пожалуйста, не забывайте свои вещи в вагонах. При обнаружении подозрительных вещей сообщайте…

Старик, покряхтывая, поднялся на ноги, аккуратно отряхнул темное пальто и неодобрительно взглянул на наручные часы.

– На две минуты раньше. Беспредел.

Он шагнул было в проход, но вдруг покачнулся и практически потерял равновесие. Я едва успела ухватить его за рукав и пихнуть на сиденье.

– Вы в порядке? Давление? Сердце? Что-то болит? Вызвать доктора? – спрашивала я у еще сильнее бледнеющего старика, ощущая, как подкатывает паника. Если придется оказывать первую помощь, пожалуйста, пусть это буду не я. Нам, конечно, когда-то в школьные годы рассказывали, как это делается, но я же ничего не помню!

– Нормально все, puiule. Что со мной случится? Я в семьдесят четвертом демона в рукопашной одолел. Меня ничем не взять. Сейчас хлебну первой отрицательной и отпустит.

Бредит. Божечки, он же бредит! Это признак инсульта или инфаркта? И в чем вообще разница? Я же знала, в чем разница! Что-то связано с сердцем, а что-то с мозгом. А если у него просто деменция? Сам же сказал, к правнуку едет, значит, лет старикану восемьдесят, не меньше.

– Ты меня только проводи немного, а то что-то я и правда не очень хорошо себя чувствую.

– Может, все же доктора позвать?

– Только если он вкусный, – зубасто улыбнулся старик и подмигнул, словно отмочил шутку века.

Из вежливости я слабо улыбнулась, лихорадочно рассуждая, надо ли вызвать врача или все же не стоит.

– Меня на вокзале правнучок встречает, так что не переживай, в надежные руки попаду.

Это меня немного успокоило и, наскоро запихнув свои вещи в сумку, я повела старика на платформу. На пустой платформе, освещаемой лишь редкими фонарями, не было никого. Лишь одинокий бумажный пакет, увлекаемый ветром, несся прочь в темноту. Подстраиваясь под шаги своего нового старого знакомого, я побрела в здание вокзала.

– Высокий он у меня. Каланча, понимаешь, такая. Темные волосы. И псиной пахнет, как ни старайся, так что, ты его сразу учуешь, puiule, – описывал правнука Клодиу.

Воображение охотно нарисовало образ неопрятного парня, явно работавшего с животными. То ли в цирке, то ли в приюте, то ли в ветеринарной клинике. Ладно, буду надеяться, что примечательную личность я действительно не пропущу.

Вертя головой, я выглядывала в толпе хоть кого-то похожего на это описание, но не находила. Кажется, правнук Клодиу опаздывал.

– Может, стоит позвонить? – напряженно предложила я. Время шло, а мне нужно было успеть в библиотеку, а потом и в хостел. В Бистрице я собиралась провести выходные, но каждая минута этих выходных была на счету.

– Я не пользуюсь всеми этими телефонами, – последнее слово старик выплюнул с таким видом, словно это ругательство.

– Можем подождать его здесь, – неуверенно протянула я.

– Нет-нет, puiule, ты явно торопишься, – Клодиу похлопал меня по руке и доброжелательно улыбнулся.

«О да, я действительно очень спешу. Садитесь на эту скамью и ждите своего правнука, а я побегу в библиотеку, знакомиться с материалами, от которых зависит моя магистерская. Всего доброго, домнуле». Вот что я должна была сказать. Вот что я собиралась сказать. Однако вместо этого с моих губ сорвалось:

– Может, я вас провожу? Далеко живет ваш правнук?

– В паре кварталов отсюда, на страда Тарпиулуи, – сообщил он после пары попыток отказаться от помощи. – Недалеко от часовни. И городское кладбище рядом. Удобно, правда? – и он заговорщицки рассмеялся, словно рассказал особенно удачную шутку.

Это он так намекает на свой почтенный возраст? Самоиронично, однако.

Так вот и вышло, что промозглым ноябрьским вечером я пошла провожать малознакомого старика к дому его правнука, хотя на самом деле должна была быть совсем в другом месте. Реши я в тот момент оставить Клодиу дожидаться правнука на вокзальной скамейке, все пошло бы совсем иначе и жизнь моя не свернула бы туда, куда он свернула. Однако я сделала этот крутой поворот, как сделала его та машина, водитель которой не сумел справиться с подмерзшей скользкой дорогой. Смерть, принявшая обличье полутора тонн металла, неслась на нас со стариком, а я могла думать лишь о том, что все-таки обманула доамну Димитреску и она не дождется от меня подробного плана магистерской диссертации.

__________________________________________________________________

* puiule - обращение, образованное от слова "pui" - курица, цыпленок. Может и будет далее в тексте употребляться как puiule, puico, то бишь в звательной форме, или puișorule, puicuțo в ласкательной форме. Довольно популярное обращение сродни с деткой, милочкой или чем-то подобным.

Добро пожаловать в новую историю! Мы с Натали ужасно рады приветствовать вас в нашем царстве оборотней (и не только оборотней). Очень надеемся, что книга вам понравится и вы полюбите ее, как любим ее мы ❤️ Не забывайте поддерживать нас лайками и комментариями. Так вы не только радуете авторские сердца, но и помогаете продвигать нашу книгу в рейтинге.

А еще подписываетсь на нас с Натали, у нас много интересного (и еще больше запланировано).

Смерть способна принимать разные обличья. Образ таинственной фигуры в плаще с капюшоном современному человеку знаком и даже привычен. Старая подруга, которую мы успели перевидать во множестве фильмов. Другие ее лики могут быть незнакомы и дики для обывателя. Я могла увидеть тоннель, ведущий к свету, мрачного жнеца или суровую женщину в рубище. Я бы хотела этого. Раз уж мне суждено умереть под машиной – симпатичный черный седан, как успела, невесть зачем, отметить я – хотелось бы хотя бы поступить на тот свет с интересной историей. Судьба, однако, и здесь поспешила обломать меня.

Я просто-напросто отключилась, не успев толком рассмотреть собственную гибель. Обидно, однако.

Хм, а про облака не лгали люди. Посмертие, кажется, обставлено с комфортом. Я плыла куда-то на облаке, и земные проблемы превратились в далекое жужжание, не имеющее никакого смысла. Нет, серьезно, кто-то продолжал жужжать и бубнить, хотя необходимости в этом не было никакой. Я хотела было жестко пресечь подобное поведение, но не смогла даже шевельнуться, а посему решила, что бубнежник останется безнаказанным. Ну и ладно. Карма потом всем все покажет. Мало не покажется.

***

В себя я пришла с дичайшей головной болью. Подобного похмелья у меня не было со времен… да ни разу в жизни не было. Даже когда я слегка переусердствовала с празднованием диплома, наутро лишь слегка тошнило и голова кружилась, а тут…

– Сколько же я выпила? – сдавленно пробормотала я, чувствуя, как маленькие гномики с молоточками орудуют в моей голове. Бриллианты добывают что ли? Так ведь нет там ничего. Честное слово, нет.

– Ты посмотри, Адрианчик, девочка еще и пьет, – восхитился слегка дребезжащий мужской голос, послав тем самым волну головной боли в мою и без того раскалывающуюся голову.

Веки, кажется, не желали разлепляться, независимо от прикладываемых мной усилий. Помянув – мысленно, конечно – всех предков говорившего нехорошим словом, я все же сумела открыть глаза.

Темноволосый мужчина с квадратной челюстью и густыми старательно нахмуренными бровями смотрел на меня. Его голубые глаза, казалось, буравили меня насквозь, и я с трудом удержалась от вопроса, как там мои кости, не сломаны ли. В конце концов, мужчине-рентгену виднее.

Заодно хотелось пригладить волосы и расправить блузку, хотя смысла в этом вообще никакого не было, ведь незнакомец уже видел меня в самый худший момент моей жизни. Да уж, умею я производить первое впечатление. А его отчего-то ужасно хотелось впечатлить. Наверное, потому что таких красивых мужчин я не видела… да никогда не видела. Четкая линия челюсти, твердые губы, прямая линия носа и греховно прекрасные голубые глаза из-под девичьих длинных ресниц. Этому человеку природа с лихвой отсыпала лучшего, что у нее было.

– Закономерно, но не слишком приятно, – раздался рядом чей-то ворчливый голос, разрушая повисшее напряжение. – Будь я лет на сорок моложе, ты бы глаз от меня отвести не могла, puiule. А так, конечно, все внимание Адриану.

Я перевела взгляд на говорившего и воспоминание острой вспышкой пронзило мой и без того изможденный разум:

– Вы спасли меня, – обвиняюще прокаркала я. Получилось слабенько, потому что в глотке словно стая ежей поселилась. – Из-под машины толкнули, а на вас она наехала и… – я зажмурилась, вспоминая, произошедшее, которое слилось в череду каких-то мутных картинок, но все же некоторые вещи я помнила. – Нет, она на вас не наехала! Вы превратились в ворона! О боже, в чертова ворона, как какой-то...

– Апчхи! – громко провозгласил незнакомец.

– А ты меня подхватил на руки и понес куда-то..

– Будь здоров, сынок, – бросил старик.

«Клодиу», наконец подсказала память. Он представился как дед Клодиу. Мы встретились в поезде.

– И чего голосить-то, puiule? Или ты думала, что я из летучих мышей? Так ведь это.. – он неопределенно покрутил ладонью: – выверты генетики. Сама понимаешь, как оно бывает. У этого вообще, – и он указал на голубоглазого незнакомца, – на перья аллергия. Представляешь, каково мне?

– Да, – промямлила я. – То есть, нет... конечно, нет. Понятия не имею. Вы.. вы оборотень. Самый настоящий оборотень, – наконец осознала я. Ну все, останутся теперь от меня рожки да ножки. Финита.

– С чего бы это? – кажется, искренне удивился Клодиу. – Какой же из меня оборотень. Упырь, самый натуральный. Вампир, проще говоря. Забыла что ли? Деда Клодиу забыла? Я же тебя ещё вот такую помню..

Незнакомец снова чихнул, сдавленно откашлялся, а потом вдруг придвинулся поближе. После десяти секунд старательного обнюхивания – я, может, и мечтала, чтобы симпатичный мужчина проявлял ко мне столь близкий интерес, но нюхать-то зачем? – он выдал:

– Дед, она вообще не из наших. Ты уверен, что…

– Да наша она! – отрубил Клодиу. – Дед ее, Петру, приятелем моим был. Петру Грыу. Хороший мужик такой…

– Моего дедушку звали Петру Урсу. А я Иляна Урсу, – одеревеневшим голосом сообщила я и так же спокойно поинтересовалась:

– Вы теперь меня съедите, да?

– Только если очень попросишь, – оскалился молодой мужчина и весело подмигнул.

– Зачем нам тебя есть? – поспешил развеять мои опасения старик. – Неизвестно, что там у тебя с кровью. Вирусы всякие, бактерии… Вон, сама призналась, что выпиваешь. Может у тебя ещё и холестерин высокий! В моём возрасте нужно тщательно следить за диетой!

Хмм… Возможно, он меня просто успокаивал. И не могу сказать, что я ему поверила. Откуда мне знать, может, они не любят пить кровь сошедшей с ума от страха женщины? Невкусно же, наверное. А холестерин (который у меня в порядке, между прочим!) тут вовсе ни при чём.

– Какая-то ты бледненькая, – озабоченно пробормотал Клодиу. – Бледненькая она, да? – решил он вдруг проконсультироваться относительно моего состояния с внуком. Если он ему вообще внук. От осинки не родятся апельсинки, а от вампиров вообще никто не рождается. Они же мертвые, куда им размножаться. С другой стороны, что я понимаю в настоящей сверхъестественной генетике? Может, они почкованием это делают? Или еще каким-нибудь нетрадиционным для людей способом. Скажем, как агент Смит из Матрицы – руками.

– Дедушка, ты давишь на нее, вот бедняжка и перепугалась, – слова вроде бы правильные, но этот вот изучающий взгляд хищника мне совсем не нравится. Совсем-совсем. Глядит так, словно приценивается, какой кусок моей нежной плоти повкуснее будет.

– Принесу ей какао, – наконец решил старик. – Иляна, какао будешь? Будешь, конечно, у деда Клодиу отменное какао получается. А ты присмотри пока за девочкой, – велел он Адриану и с неожиданным для такого пожилого человека – да какой он человек, он бессмертное чудовище! – удалился из комнаты.

– На самом деле, он всегда добавляет слишком много сахара в какао, – невозмутимо сообщил этот самый настоящий вампир. – Всегда было неловко сказать ему об этом. Дед учился готовить специально для меня.

– А чем он сам питается? – нерешительно спросила я, моля всех известных и неизвестных богов, чтобы это был вампир-вегетарианец. Пусть такое будет, а?! Жует себе гематогенки, а людей не трогает. И зачем его внуку какао? Или внук все-таки обычный человек?

Несмотря на утверждения Клодиу, что есть меня он не планирует, я предпочитала пока не обольщаться. Двое малознакомых мужчин затащили меня в свой дом. Выглядит как типичная ситуация из криминальных передач.

«Какао. Всеми любимый тонизирующий напиток. Дети предпочитают какао на молоке, взрослые зачастую варят его на воде. Какао бывает с корицей и ванилью, с перцем и сливками, с зефиром и даже с солью. Разнообразие вариантов поражает. Именно этот напиток был последним, что, согласно вскрытию, попробовала юная Иляна Урсу, ставшая десятой, юбилейной, жертвой семьи кровавых маньяков», – тут же забубнил на знакомый манер внутренний голос. Интересно, а юбилейным жертвам бонусы полагаются? Ну там компенсация родителям, уютное место на кладбище с видом на реку, мраморный памятник в виде печального ангела…

Бр-р-р. Нет, об этом я думать не стану. Потому что меня не убьют, я уйду отсюда живая и здоровая. Вот так. Программирую будущее и все такое.

– Донорской кровью, – небрежно бросил Адриан. – О чём мы стараемся людям не сообщать. Мир обычных не должен знать о нас. Есть даже соответствующий закон.

– Знаешь, уже немного поздно, – обиженно бросила я. Опомнились! После того, как я видела старика, превратившегося в птицу.

– Мы просто не сразу поняли, что ты из обычных. У деда обоняние сильно сдало в последнее время.

– А ты сам не мог догадаться? – набросилась я на парня. – По мне же видно, что я человек обыкновенный. Ни клыков, ни рогов!

– Дед в ворона превратился, а у меня аллергия. Вот и не учуял, хотя всю дорогу до дома тебя нёс, – пожал плечами Адриан. Широкими такими плечами.

– Значит, он настоящий вампир? И ты тоже? Вы летаете по ночам и… делаете всякие жуткие штуки? – всплеснула я руками.

Я плохо представляла, чем занимаются в современном мире вампиры. Нет, конечно, массовая культура меня немного подготовила, я знаю, что они, независимо от возраста, ходят в школу. Или это только американские вампиры столь охочи до знаний? Наши-то, наверное, сидят в жутких старых замках и делают свои жуткие дела. Ох, кажется, столкновение со сверхъестественным переутомило мой и без того утомленный мозг.

– Жуткие штуки? – тёмная бровь Адриана осуждающе взмыла вверх. Надо же, даже брови у него осуждающие. Я проследила траекторию движения брови заинтересованным взглядом. Вау! Такой амплитуды без постоянных тренировок сложно добиться!

– Жуткие вроде чего? – вернул меня от абстрактных, но таких успокаивающих размышлений голос Адриана.

– Ну, не знаю. Что-то мрачное и связанное с развевающимися при луне занавесками и невинными девами, – предположила я, вспоминая все сказки и фильмы сразу. – Должна предупредить, я к этой категории не отношусь, так что жертвы из меня не получится.

– Спасибо за информацию, – ехидно усмехнулся он. – Я учту. Не понимаю, если честно, что за зацикленность на жертвах? Кому это нужно вообще? Мы что, сектанты-сатанисты какие-нибудь? Дедушка вампир, я оборотень, оба вполне приличные существа. Я вообще архитектор. А ты тут про жертв каких-то бубнишь. Хотя, знаешь, – он как-то нехорошо ухмыльнулся, – если тебя подобное заводит, можно было сразу сказать. Я довольно… гибкий в плане кинков… и не только. Можем что-нибудь придумать, – и он озорно подмигнул, заставив меня побагроветь от смущения.

– Нет, я вовсе... Не припомню, чтобы я на что-то подобное намекала! – со всей возможной твердостью заявила я.

– Ну, смотри сама… Я, между прочим, два раза не... апчхи!

– Два раза не «апчхи», – не без злорадства ухмыльнулась я. Тоже мне, соблазнитель-аллергик. – Как мило. Пожалуй, это мне подойдёт!

– Могла бы хоть спасибо сказать за спасение. Какие жертвы в наши дни пошли неблагодарные!

– Я и скажу. Только Клодиу. Это же он меня спас. Тем более, что если бы ты не опоздал встретить собственного деда, этого всего бы и не случилось! Кстати, как там водитель машины? Его удар не хватил, когда он увидел, как твой дедушка превратился в птицу?

– Это же Трансильвания. Здесь и не такое бывает, – последовал равнодушный ответ.

Нет, ну у них, может, и бывает, а вот со мной ничего из ряда вон выходящего ни разу не случалось. Вот прямо ни разу в жизни.

– С водителем разберутся, можешь не переживать. У нас этот вопрос отработан давно уже.

– Как... отработан? – холодея, спросила я. – Кем?!

Только бы не закапывали где-нибудь под кустом. А то и меня закопают. Как узнавшую страшную тайну.

– А вот и какао, – гордый, как отец Нобелевского лауреата, вплыл в комнату Клодиу. В руках он держал поднос с большой синей кружкой, над которой поднимались завитки пара. – Я даже сушеный сельдерей добавил, – сообщил он, явно довольный собой.

– Э-э-э.. это очень мило? – натянуто улыбнулась я, лихорадочно соображая, как бы отвертеться от какао с сельдереем и при этом остаться вежливой гостьей, которую совершенно не нужно убивать.

– Это не сельдерей, а шафран, дедушка, – устало и явно не в первый раз поправил Адриан.

– Погоди, разве шафран это не то, что я добавляю в мясо? – удивился старик. – Тебе ещё так нравятся те чудные говяжьи мититеи*, которые я готовлю к мамалыге*.

– Да, шафран подходит и к мясу тоже, но только если…

Не обращая внимания на дальнейшее развитие беседы с ярко выраженным кулинарным уклоном, я взяла с подноса чашку и сделала глоток. Если бы они хотели меня убить, сделали бы это без споров о том, добавляют ли шафран в мамалыгу или это портит ее вкус.

Но зато теперь я хотя бы знаю, откуда в этом доме молоко и какао. Этот Адриан – оборотень, и ест он человеческую еду. Довольно утешительная информация, на самом деле.

В нашей мифологии есть разные оборотни: и вырколаки, которые едят солнце и луну, и приколичи, в которых, на самом деле, крайне мало прикольного… Они в животном облике охотятся с настоящими волками… на всех, кто в пасть попадётся. А ещё есть… да кого только нет! Но вот кого чертовски мало в нашей чарующей мифологии, так это добродушных милых оборотней, превращающихся в пушистых пёсиков, которых можно потискать. Если так подумать, оных и вовсе нет.

Поэтому лучше старательно утешаться мыслью, что если этот Адриан и питается чем-то помимо нормальной человеческой еды, то пусть это будет солнце или там луна. В конце концов может же и оборотень существовать на солнечных батареях…

________________________________________

* Мититеи - небольшие мясные колбаски. Традиционное блюдо румынской и молдавской кухни.

** Мамалыга - особенным способом приготовленная каша из кукурузной крупы или муки. До 17 века готовилась из проса. Традиционное блюдо Румынии, Молдовы. Чаще всего она плотная и режется на куски, но возможны вариации, так что вы вполне можете встретить более жидкую версию. Мамалыга даже может быть ингредиентом для других блюд, к примеру, сармале.

Какао оказалось неожиданно вкусным, учитывая, что его приготовило существо, питающееся исключительно кровью. Я медленно цедила напиток, размышляя о произошедшем. Значит, настоящие оборотни и вампиры. Ну, допустим, у нас на кафедре и не такие тва… твари божьи встречаются. Привычные такие существа. Доцент Лэутару, к примеру, тот еще кровопийца, но ведь это привычное зло! Практически родное! А тут чудовища из жутких сказок. Небезынтересное развитие событий, но думать об этом всерьез прямо сейчас я не готова. Даже если мне живого балаура* покажут и скажут, что я могу его для диссертации использовать, все равно откажусь.

Чашка постепенно пустела, а я все сильнее хотела домой. Пульсирующая головная боль утихала, но взамен появилось желание забиться в уголок, немного поплакать, а потом уснуть и на следующий день обнаружить, что всего этого не было. Как-то чересчур подобные приключения для меня. Я уже мысленно рисовала, как покидаю дом этого Адрианчика и выхожу на прохладную ноябрьскую улицу. Шагаю по мокрому асфальту, в котором отражается свет уличных фонарей, в сторону вокзала.

– Один билет на Клуж-Напока, пожалуйста, – скажу я усталой, но добродушной доамне в окошке.

Она спросит, есть ли у меня студенческая скидка, и я послушно покажу ей удостоверение, гласящее, что я являюсь гордой студенткой университета Бабеша-Бойяи. Получив билет, я устроюсь на вокзальной скамейке, где буду ждать прибытия моего поезда на платформу. Наконец, засвистит гудок и…

– Иляна? – осторожно, но настойчиво трясла меня сильная мужская рука. – Иляна, ты в порядке?

– А? – очнулась от грез я и обнаружила, что все еще нахожусь на диване в квартире оборотня, который смотрит на меня встревоженными пронзительными глазами. Диван, конечно, симпатичный и очень удобный, но все же: – Кажется, мне пора. Дела не ждут, сами понимаете. Столько хлопот, столько забот. Возможно, вы, сверхъестественные существа, можете целыми днями тереть мяту**, но мы, простые смертные должны столько всего переделать. Спасибо за какао, очень вкусно было. Вы прекрасно готовите какао. Спасибо за гостеприимство, – и, привстав с дивана, я осторожно попятилась к двери. Хотелось домой и цитрамона. Причем не обязательно в таком порядке. Голова все же болела, но не резкой, а тупой ноющей болью, такой, к которой привыкаешь и забываешь, насколько хорошо жилось прежде, когда ничего не болело.

– Куда же ты так торопишься, piu? – спросил старик с таким печальным видом, словно мой уход буквально разрывал ему сердце. – Обожди немного, я тебя провожу. Не следует такой молодой девушке ночами одной ходить. Всякое можно повстречать.

Ага. Я уже повстречала. Спасибо большое.

– Иляна, я предлагаю тебе остаться на ночь в комнате для гостей, а утром мы поговорим обо всем, что ты видела и о том, чего тебе не следовало видеть, после чего, я лично провожу тебя на вокзал и куплю тебе билет до… куда тебе там нужно? – гладкая речь Адриана закончилась столь же гладким вопросом, и я почти ответила, но вовремя заставила себя прикусить язык.

– Пьятра-Нямц, – ляпнула я наугад, понимая, что оставлять вопрос без ответа будет подозрительнее, чем просто солгать. Сказала и практически сразу сообразила, что направление выбрала не самое лучшее, поскольку Пьятра-Нями в противоположной стороне от той, откуда я прибыла.

– Ты же из Клужа приехала, – удивился Клодиу и добродушно погрозил пальцем, словно я была соседской девчонкой, сказавшей, что не знает, куда делась курица. – Мы ведь на одном поезде ехали.

– Ну, да… – попыталась выкрутиться я. Получалось не очень хорошо, видимо, столкновения с машинами – пусть даже от худшей части меня избавил мой нечистый спаситель – плохо влияют на когнитивные способности. – Приехала оттуда, но живу я в другой стороне, вот и поеду домой, потому что.. потому что там мой дом.

– Так, кажется, у тебя уже язык начинает заплетаться. Пойдем спать. Сейчас спать, а утром все остальное, – осторожно подхватив меня под локоть, Адриан повел меня по коридору. – Завтра, все завтра, – ласковым голосом, каким обычно говорят с детьми и животными, увещевал меня он. – Утром проснешься, позавтракаешь, побеседуем немножко, а потом отправим тебя домой. Живой и здоровой, на этот счёт можешь не переживать. Сегодня ты явно не в состоянии путешествовать, но, уверяю тебя, я позабочусь, чтобы ты добралась домой в полном порядке, Иляна. Тем более, что поезда сегодня уже не ходят, а на машине будешь добираться целую вечность, не хватало еще, чтобы твою несчастную голову растрясло еще сильнее. Вон ты уже жмуришься и щуришься.

Сопротивляться я не могла да и не хотела. Несмотря на все мои опасения, никакой реальной угрозы ни от Адриана, ни от Клодиу я не чувствовала. А выходить сейчас на темные улицы чужого города и искать отель – потому что поезда в такое время действительно не ходят – мне хотелось меньше всего на свете. С моей сегодняшней удачей я еще и заблужусь, попав в какие-нибудь неприятности. Нет уж, пусть лучше все неприятности мира меня подождут. Завтра я буду готова сражаться с любыми трудностями и принимать любые вызовы, брошенные жизнью, но сегодня… Сегодня я чертовски устала. Адриан прав, я действительно щурилась от яркого света, причинявшего боль, и жаждала оказаться в темной тихой спальне, скользнуть между прохладных простыней и уткнуться лицом в подушку, отгородившись от всего мира.

Не став даже рассматривать интерьер комнаты, в которой оказалась, я пробормотала что-то на прощание Адриану, закрыла дверь, не забыв запереть ее на ключ, хотя понимала, что от оборотня это меня едва ли спасет, разделась, побросав одежду на пол, и плюхнулась в кровать, мечтая проспать минимум пару-тройку столетий.

Проснулась я от звука разбитого стекла. Приподнялась на локтях, щурясь спросонья и пытаясь оглядеть комнату в неверном предрассветном свете, чтобы вычислить источник звука. Не успела. Комнату заволокло густым дымом.

__________________________________________

* Балаур – румынское мифологическое существо. Многоголовый крылатый змей с лапами. В сказках его часто побеждает герой Фэт-Фрумос. В некоторых сказках от балаура Фэт-Фрумос спасает свою возлюбленную Иляну Косынзяну. Случайно ли мы назвали свою героиню Иляной? Как знать, дорогие читатели, как знать.

** Тереть мяту – румынская идиома, означающая терять время или бездельничать, притворяясь, что делаете какую-то работу.

События предыдущего вечера промелькнули в голове яркой вспышкой, и я осознала, где нахожусь и как здесь оказалась. Единственное, чего я не знала, но что было невыразимо важным в текущей ситуации, это местоположение двери. Большая комната моментально наполнилась едким дымом, я, путаясь в простынях, поспешно скатилась с высокой кровати и больно ударилась о твердый пол, который оказался как-то удручающе далеко.

Удар вышиб из меня дух, смешная косточка прострелила всю руку тем противным шоковым ощущением, которое заставляет на пару мгновений пожалеть о том, что у тебя в принципе есть локти и кости.

Я лежала на полу, нелепо взмахивая ногами и руками, как пришпиленная булавкой лягушка, трепыхающаяся в попытке хоть что-то изменить, но осознающая, что конец близко. Интересно, а осознают ли это лягушки?

Горло саднило и болело, едкий дым туманил рассудок, но я всё ещё помнила самое главное: срочно отыскать дверь. Чёртову дверь, которую я, неизвестно зачем (можно сколь угодно корить себя, но я прекрасно помню, зачем) заперла на ключ. Добраться до выхода, повернуть чёртов ключ, навалиться на ручку, толкнуть гладкое дерево и вывалиться в широкий коридор. План был прост и изящен, вот только заминка возникла на первом же шаге.

Невольно вдохнув щедрую порцию дыма, я закашлялась. Лёгкие горели, словно какой-то особенно изощренный маньяк поджёг их прямо в грудной клетке. В отдалении вдруг раздался удар, грохот… я ощутила вибрацию чьих-то гулких тяжёлых шагов по деревянному полу, отдающихся эхом где-то глубоко в груди, а потом меня подхватили и понесли куда-то. Поворот, другой, хлопали двери и переговаривались чьи-то раздражённые голоса, а затем пронзительно-холодный свежий воздух наотмашь хлестнул по лицу.

Извиваясь, я вырвалась из рук, держащих меня, и неудачно грохнулась на асфальт. Колени и ладони дёрнуло острой болью, слегка приведя в себя. Сухие спазмы сотрясли тело: пустому желудку было нечего отдавать.

Кто-то промурлыкал что-то ободряющее – по крайней мере, я восприняла это так – и на мои плечи опустилась тёплая тяжесть. Примерно в этот момент я вновь начала осознавать себя и окружающее меня пространство. Оборотень жил не в квартире, как я предположила изначально, а в доме, возле которого мы и стояли в данный момент.

Небо едва лишь начало светлеть, до рассвета ещё оставалось время. Моросил мелкий дождь, промозглая мряка, когда крохотные капли не падают, а просто висят в воздухе, замерев во времени и пространстве. Они обволакивают тебя противным всепроникающим облаком, оседая на коже и мерзко пропитывая одежду...

Но подобные мелочи меня в данный момент не волновали. Как не волновала и тишина пустой улицы, разрываемая разве что звучащим в отдалении яростным собачьим лаем. Никаких пронзительных сирен пожарных и скорых машин, примчавшихся спасать погибающих граждан. Никаких усталых, но добрых деловитых докторов, суетящихся вокруг несчастной жертвы пожара и многочисленных падений с кровати и высоты оборотня…

Зачем такая высокая кровать вообще? Конечно, если ты ворон, тебе всё равно с какого насеста слетать! Но не всем, знаете ли, повезло заиметь крылья!

Слегка пошатываясь, я поднялась. К ладоням прилипли мелкие острые камешки, обнажённые ноги мёрзли, а колени саднили. Похоже, я расшибла их до крови. Всё это, однако, не играло большой роли, ведь влажный холодный воздух был таким вкусным и приятным, что я готова была есть его ложками. Я могла дышать! Как все же мало нужно человеку для счастья!

– Что... что произошло? – выдавила я, едва лишь почувствовала, что ко мне вернулся дар речи. Дышать мне нравилось так сильно, что даже говорить я старалась на вдохе. Получалось не очень хорошо, но общий смысл от моих спутников не ускользнул.

– Что-нибудь болит? – проигнорировал, однако, мой вопрос оборотень.

Ответа он дожидаться не стал, начав вдруг горячими широкими ладонями шарить по моему телу. Резкий возглас возмущения замер на губах, когда я поняла, что мужчина профессиональными безличными движениями, не задерживаясь надолго нигде, ощупывает меня на предмет повреждений. Сообразив, что из одежды на мне только маечка и трусики, я мучительно покраснела. Умом понимала, что это всё такая ерунда, учитывая, что за сутки я дважды чуть не умерла. Но некоторые вещи не подчиняются холодной логике и здравому смыслу. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сварливо выпалить:

– С вами всегда подобное происходит, или это только мне так повезло оказаться на грани смерти дважды за сутки, едва лишь я встретила ваше семейство?

В конце концов, предупреждать надо, что вы такие невезучие!

Не зря говорят, что добрые дела наказуемы. Или это инициатива? Ах, неважно. В любом случае, я попала. Сначала хотела помочь симпатичному старичку и проводить его, в результате чего чуть не закончила жизнь, раскатанная по асфальту в лепёшку дурным водителем автомобиля. Не успела отойти от первого злоключения, как оказалась в горящем доме. То ли это у оборотней карма плохая, то ли у вампиров, то ли дело конкретно в этих двух экземплярах.

– Ну, если уже возмущаешься, значит, жить будешь, – удовлетворённо протянул Адриан, поправив на мне пропахший дымом шерстяной пиджак, и скомандовал:

– Держись.

Спросить, за что, собственно, нужно держаться, я не успела. Адриан невозмутимо подхватил меня на руки. Мягко хлопнули крылья, и мимо пронесся черный ворон, напоследок мазнув меня крылом по щеке.

– Мне надо в больницу. И домой. Я хочу домой, – по-детски потребовала я, поджимая озябшие пальцы ног.

– Апчхи! – утвердительно отозвался Адриан, деликатно отвернув голову. – Вот домой мы как раз и поедем сейчас. Открывай.

Растерянно хлопнув ресницами, я обнаружила, что мы стоим… ну, то есть, он стоит у машины. Дёрнув ручку, я открыла пассажирскую дверцу и меня бережно сгрузили на сиденье.

Серое небо, серая дорога, серые деревья. Бесцветный мир окружал меня. В детстве я думала, что в таком мире жили люди прежде, а черно-белое кино лишь отражало их действительность.

– Где мы? – хриплым со сна голосом спросила я.

В машине было тепло и уютно. На моих коленях лежал скомканный пушистый плед, видимо, сползший, когда я ворочалась во сне. Надо же, заботливый оборотень меня укрыл. Как мило. Или было бы мило, если бы я не обнаружила, что мы едем в неизвестном направлении, а на мне из одежды только нижнее белье. Поёрзав, я торопливо задрапировалась в плед, постаравшись не оставлять открытых участков тела. Получилось не слишком эффектно, но, по крайней мере, эффективно.

– Ты сопишь во сне, – вместо ответа сообщил он, бросая на меня косой взгляд.

Большие руки его лежали на руле, машина бесшумно мчала нас вперед, ничто не казалось странным или необычным. Просто парочка куда-то на выходные отдохнуть. Если только забыть о том, что познакомились мы вчера, а привлекательный мужчина рядом со мной на самом деле оборотень. Вот так и заканчиваются сказки. Девочка пошла по длинной дорожке, а волк побежал по короткой. Куда заведет меня эта дорожка? Не приведет ли она меня прямо в пасть волка, полную белоснежных клыков? Какой-то части меня всё ещё казалось, что это просто интересное приключение, вроде тех, что бывают в видеоиграх. Небольшой квест, который закончится без потерь. В крайнем случае ведь можно вернуться к предыдущей сохраненной версии.

– Я спросила, где мы, – с нажимом напомнила я.

– Е60, – просто сказал он.

– Е60, – недоверчиво повторила я.

Достаточно расплывчато. Мы можем двигаться в любом направлении от Бреста, что на западе Франции, и до самого Кыргызстана. Впрочем, если бы он хотел вывезти меня из страны, я бы, наверное, ехала в багажнике. Слабый повод для утешения, но уж какой есть. Надо во всём уметь находить светлые стороны – вот мой девиз!

– Где-то через час приедем.

– Приедем куда? – напряжённо спросила я, чувствуя, как в желудке ёрзает ком, словно я съела семью ежей. А ведь ежеедством я не занимаюсь. И вообще, вроде как, они невкусные, и псиной воняют… О чём это я?

Ах да, мы едем куда-то, а у меня в желудке ежи обосновались.

Интересно, а если я скажу, что у меня большая семья, и меня будут искать? Это ведь правда. Шесть старших сестер – это вам не шутки! Они за меня любого порвут. Я и сама себя в обиду стараюсь не давать, но если вдруг нужна помощь, достаточно одного звонка – и толпа разъяренных девиц набросится на обидчика. Так было с детства.

Отчасти поэтому я и уехала учиться в другой город. Невероятно люблю свою семью, но теперь её стало ещё больше! К толпе старших сестёр, прибавились мужья, которые есть у четверых из них, плюс целая куча наших тёть и дядь, плюс кузины и кузены... Очень много людей, для которых я до сих пор маленькая Иляна, porumbiță*, vrăbiuță** и iepurașule***, хотя я взрослая женщина и дипломированный специалист в области литературы.

– Сигишоара, – ответил Адриан, бросая на меня очередной настороженный взгляд, словно я подозрительный предмет, обнаруженный в метро. – Только не кричи, пожалуйста, у меня довольно тонкий слух.

Если он думает, что подобные реплики помогают людям меньше хотеть кричать, то дела его совсем плохи. Кажется, оборотень рос в лесу с волками и общаться с людьми его никто не учил.

– Мы едем в дом моих родителей. Клодиу уже на пути туда.

– Хорошо, – медленно протянула я. – А зачем мы туда едем? Меня ждут в Бистрице еще со вчерашнего дня. А в понедельник я должна предоставить куратору план своей магистерской. Не говоря уже о том, что у меня есть ещё работа и лекции, которые тоже необходимо посещать. Либо разверни машину и отвези меня обратно в Бистрицу, либо высади меня в ближайшем городе, и я доберусь сама.

– Не могу, – сквозь зубы процедил Адриан. – Нас пытались убить сегодня ночью. Кто-то одновременно разбил все окна, бросив внутрь особую дымовую шашку, способную уложить даже оборотня.

– Не повезло вам, – равнодушно пожала я плечом.

– А до этого дедушку чуть не сбил автомобиль. А на прошлой неделе убили друидку из Ретезата. А за пару дней до этого кто-то вырезал ночью семью магов в Яссы. Что-то неладное происходит с нечистью в наших краях.

– Это ужасно, но я тут точно ни при чем. И помочь тоже ничем не могу. Обратитесь к даме по фамилии Марпл или ещё к кому, – выпалила я и потеющей рукой потянулась к радио. Пусть хотя бы музыка будет для фона. Что угодно, лишь бы не думать о том, что чудовища из сказок вдруг оказались реальны (друиды? маги? вампиры!), как реальны и те, кто охотится на них.

Весёленькая песня заорала из динамиков. Я вздрогнула и тут же выключила. Нет, я так не могу.

– За что они убивают таких, как вы? Если вы не врёте, и даже вампиры питаются донорской кровью… кому вы мешаете?

– Ты же не думаешь, что человеческая ненависть ограничивается только объективными причинами? Конечно, я не исключаю, что это кто-то из наших. Но, возможно, нашёлся какой-нибудь ван Хельсинг из обычных. Я не знаю. Но оставаться было нельзя. А раз мы уезжаем, ты едешь с нами. Мы ещё не всё обсудили о нашем мире и о том, чего тебе знать не положено.

– Вы сотрёте мне память? – с искренним любопытством осведомилась я.

– Для начала мы тебя накормим. Отсюда слышу, как у тебя живот урчит. На заднем сиденье пакет.

Позволив ему сменить тему – я действительно чувствовала сильный голод, вчерашнее какао казалось далеким расплывчатым воспоминанием, похожим на сон – я извернулась на сиденье, пытаясь одновременно удержать плед и дотянуть до пакета.

– Но здесь какие-то вещи, – разочарованно протянула я. Никакой еды.

– Как проницательно! Это действительно “какие-то вещи”. Ты их наденешь, и мы заедем куда-нибудь выпить кофе и съесть чего-нибудь.

– Большой мокко и тыквенную вертуту, – мечтательно вздохнула я.

Сначала еда, а потом всё остальное. Нужно уметь расставлять приоритеты, Иляна. Да-да, и во всём находить светлые стороны! Если меня будут убивать, то хоть не на голодный желудок.

________________________________________________________

* porumbiță – голубка;

** vrăbiuță – воробушек;

*** iepurașule – зайчонок.

В туалете придорожного кафе я сменила импровизированный хитон на более удобную и современную одежду. Темно-синие джинсы и белый джемпер были чуть великоваты, но едва ли это хуже, чем расхаживать закутанной в плед. Тем более, учитывая, что в пакете обнаружился и ремень, который я тут же затянула на талии. А вот симпатичные ботинки из мягкой черной кожи были аккурат моего размера. Даже не знаю, стоит ли спрашивать оборотня, где он добыл все эти вещи среди ночи?

Девушка в отражении казалась уставшей, но не напуганной. Слегка бледновата, темные круги под глазами и следы несмытой вовремя туши, но никакого липкого ужаса.

Я не похищена, я в общественном месте, я… просто попала в сказку. Иляна Косынзяна и Змий. Ну, в данном случае Иляна Косынзяна и Волк. Разве я не зачитывалась подобными историями в детстве? Шестеро старших сестер читали мне сказки о чудесных созданиях и невероятной магии. Родика и Анка – самые старшие сестры – обожали волшебные истории и приучили к этому остальных. А уж как они настаивали на подходящем имени для меня… Мама с папой чуть с ума не сошли, слушая подходящие, по мнению сестер, варианты. Меня назвали Иляной только потому что матушка наложила вето на имена вроде Золушки и Мулан. Стоит ли удивляться тому, что сказочная жизнь рано или поздно нашла меня? Наверное, нет. “Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт”. Наверное, поэтому я не чувствую ни страха, ни паники.

– Вертут у них не было, я взял тебе симит* и чорбу**, – бросил оборотень, не поднимая на меня взгляда.

Он сидел за пустым столиком в углу и копался в телефоне. Острая вспышка сожаления кольнула, когда я подумала о судьбе собственного телефона. Наверное, он остался в доме Адриана. А может вообще не выжил в ходе прошлой ночи.

Оттолкнув прочь ненужные мысли, я скользнула на сидение напротив парня.

– Родители уже ждут нас. Мы поедем по объездной, на случай если за нами кто-то следует, – сказал Адриан, когда миловидная официантка принесла еду и, уточнив, не желают ли гости что-нибудь еще – гости не желали – удалилась.

Чорба выглядела аппетитно, и я тут же приступила к завтраку. Впиваясь зубами в симит – не слишком свежий, но, определенно, лучше, чем ничего – я спросила:

– А родители тоже оборотни? Оба?

– Вампиры, – не вдаваясь в подробности сообщил Адриан, не отрываясь от телефона.

– Ну как же... – растерялась я. – Разве ты сам не… – на всякий случай, я огляделась, убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы подслушать конфиденциальную беседу. В кафе было пусто, – оборотень? Клодиу же говорил… Как такое возможно?

– Я оборотень, – ничуть не смущаясь, признал он. И правда, а чего тут смущаться? Наверное, для него это то же, что говорить: «я брюнет» или «у меня первая группа крови». – А родители вампиры.

Надувшись, я с большей, чем требовалось, силой плюхнула ложку в тарелку. Чорба брызнула по столу. Я фыркнула и продолжила есть, словно ничего не произошло.

– Так получилось, – примирительно сообщил Адриан, вглядываясь в свою крохотную чашечку кофе, видимо, в поисках попавших туда капелек супа. Удовлетворившись визуальным осмотром, он сделал глоток.

– Выверты генетики? – шутливо процитировала я деда Клодиу, таким же жестом покрутив ладонью.

Лицо Адриана помрачнело.

– Нет. Просто так получилось, – обрубил он. – Генетика нормальная. За исключением аллергии.

Ясно. Вопросы о семье, наверное, лучше не задавать. В конце концов, он оборотень с родителями-вампирами, живущий в Румынии. Возможно, в какой-то момент что-то пошло не так для Адриана. Может его усыновили, и это больной вопрос? Как бы то ни было, на эту мозоль я давить не буду… хотя и очень любопытно.

– Лучше скажи, ты сама-то откуда? Явно не к родственникам сюда приехала, – попытался сгладить зашедший не туда разговор Адриан.

– Я местная, – с готовностью поддержала я смену темы. – Почти. Не настолько местная, чтобы быть из Бистрицы или из Клуж-Напока. В Бистрице я оказалась из-за учебы, а в Клуже живу. Учусь на факультете литературы в университете Бабеша-Бойяи. Магистратура. Изучаю народную культуру. Вот и в Бистрицу поехала, чтобы в библиотеке покопаться. Там хранятся колыбельные пятнадцатого века, это может быть полезно для моей магистерской. Могло быть, – поправилась я. – В библиотеку я так и не попала. А в понедельник доамна Димитреску, моя куратор, меня убьет. Сожжет тело, а прах развеет над Хойя***. И стану я одним из тамошних привидений.

Вздохнув, я поболтала ложкой в супе. Вот так живешь, жонглируешь разными делами, в бесконечной попытке найти баланс между двумя работами, учебой, семьей и вялой личной жизнью, а потом одно событие и все катится под откос. Шарики, которыми жонглировала, падают и разбиваются о холодные плиты пола. И остаются только брызги разноцветных осколков.

– Довольно драматичное развитие событий, – кончик сурового рта дернулся вверх. Эту почти улыбку я засчитала в свою пользу. – Думаю, не стоит увеличивать популяцию привидений Хойя. Сегодня воскресенье, у всех выходной, но завтра я позвоню в твой университет и договорюсь с руководством. Пусть засчитают тебе эти дни за практику. В конце концов, ты действительно изучаешь народную культуру, – и он хитро ухмыльнулся, разводя руками. Мол, вот он я – изучай, сколько хочешь.

– В университет? – скептически прищурилась я. – Позвонишь в университет и они так просто меня отпустят? Или вы с ректором раз в месяц вместе на луну воете? Или чем там оборотни занимаются..

Да уж, зоология не моя стихия.

_________________________________________

* Симит – хлебобулочное изделие из пшеничной муки, похожее на бублик с кунжутом. Мягкий и легкий, хрустящий снаружи, нежный и воздушный внутри. Симиты популярны на Востоке и на Балканах. В общем, там, где прошлась Османская Империя, ведь родом он из Стамбула.

** Чорба – суп. Под чорбой понимаются самые разные национальные супы самых разных народов Балкан и Востока. Опять же, где была Османская Империя.

*** Хойя – лес неподалеку от Клуж-Напока возле открытой экспозиции Этнографического музея Трансильвании. Если бы кураторка Димитреску выбирала, где развеять прах нерадивой студентки, она бы наверняка выбрала именно это место. Тем более что по легендам в этом лесу действительно обитают разные сверхъестественные создания вроде призраков

– Не такая уж сложная задача, – пожал плечами Адриан. – Договориться можно практически с каждым. Было бы желание. Доедай и поедем дальше. Не стоит здесь задерживаться.

– Думаешь, они могут быть здесь? – нервно оглянулась я.

На первый взгляд никого подозрительного нет, официантка протирает столик, темноволосый худощавый мужчина зевает над своей чашкой. Никакие они не омрачают привычный порядок вещей. Тишь и благодать. Обычное утро в обычном мире. Моём мире. Том самом, где оборотни и вампиры это красивые легенды и способ привлечь побольше туристов в наши края. Брэм Стокер подарил нашей стране золотую жилу. За это мы прощаем ему то, что он и в Румынии-то никогда не бывал.

– Понятия не имею, – последовал откровенный ответ. – Я даже не уверен, что эти ребята ищут именно меня. Может, все дело в тебе. Ты случайно не похищала какие-нибудь ценные рукописи или древние артефакты в последнее время?

– Ничего такого, за что меня могли бы пытаться убить, – тихо рассмеялась я. – Самый обычный книжный червь. Едва ли у такой как я могут быть враги. Особенно если учесть, что вся эта свистопляска началась, как только я встретила вас. Не понимаю, зачем ты меня вообще потащил с собой. Если только не планируешь прикрываться мной, когда на тебя нападут.

– Возможно, именно это я и планирую. В крайнем случае, просто съем тебя, если проголодаюсь. Удобно, когда при себе всегда перекус, – и оборотень сверкнул зубастой улыбкой, сделавшей его лицо еще более привлекательным.

Занятно, но мне показалось, что он и сам не до конца понимает, почему забрал меня с собой. Ничто не мешало ему высадить меня у станции, вручив мне некоторую сумму на билет и пожелав удачи. Вместо этого Адриан тащит меня в Сигишоара к своей семье. К слову о семье.

– Мне нужно позвонить. Или написать сообщение. В общем, мне нужно связаться кое с кем.

– Твой парень тебя потерял?

Как тонко. Мысленно я фыркнула, однако внешне попыталась остаться спокойной и невозмутимой. Стоит ли увильнуть от ответа или сказать все как есть?

Я прищурилась, взвешивая варианты. Нет, загадочность и тонкий флирт не моя стихия. Можно было бы изящно ускользать, заманивая и завлекая, но это была бы уже не я. Да и не хочется мне казаться кем-то другим. Рядом с Адрианом вообще не хотелось притворяться или выставлять свои лучшие стороны. А еще в голове едва заметно пульсировала странная и неуместная мысль «вот ты где». Словно когда-то давно мы запланировали встречу, но я о ней забыла, а теперь, наконец, свиделись. Словно все так и должно быть. Наверное, это раннее пробуждение так действует на меня. Того и гляди домечтаюсь до любви с первого взгляда или чего-то в этом роде. Нужно быть благоразумной, Иляна.

– У меня нет парня, – тем не менее, честно ответила я. – Однако, у меня есть семья. И они будут беспокоиться и искать меня. Поверь, – я тяжело вздохнула, – лучше не подавать им лишнего повода устроить драму и перевернуть район-другой. Вместе с горами.

– Можешь связаться с семьёй, – он положил на стол свой телефон и подвинул ко мне. – Сообщи им, куда ты едешь и скажи, что они смогут с тобой связаться по этому номеру в любое время.

– А они смогут? – осторожно уточнила я.

– Разумеется, смогут.

– Интересно, у меня будет возможность заглянуть в дом гильдий? Конечно, это не совсем связано с темой моего исследования, но ремесла находят очень интересное отражение в фольклоре и, если попытаться, можно отыскать… – голос мой становился все тише, пока, наконец, не увял, как цветок под жарким солнцем.

Энтузиазм стоит держать под контролем. Не каждый готов слушать мои длинные бессвязные восторги о зоометафорах в языках романской группы, об антропоморфных образах смерти в румынской лингвокультуре и о прочих вещах, которые целиком и полностью захватывают мое воображение.

– Если меня не пристрелят на въезде в город и не удушит в объятиях мама, можем зайти в дом гильдий. И в исторический музей, если хочешь. Там работает мой знакомый, так что можно будет даже взглянуть на закрытую часть экспозиции. Полагаю, тебя это может заинтересовать, – невозмутимо проговорил Адриан, словно он только что не предложил мне лучший подарок из всех возможных. Широкая улыбка расползлась по моему лицу и как я не пыталась ее обуздать, лицевые мышцы не желали подчиняться.

– Погоди, – вдруг дошла до моего сознания другая часть сказанного. – Ты сказал «пристрелить». Так про серебряные пули это правда?

– Ты доела? – вместо ответа поинтересовался оборотень и, дождавшись утвердительного кивка, поднялся. – Тогда пойдем. Нас уже заждались. Телефон-то возьми. В машине напишешь своим родным, – и он впихнул мне в руки сотовый.

– Когда в тебя стреляют это в принципе не очень приятно, – продолжил Адриан, пока я пристёгивалась. – Независимо от металла, из которого сделаны пули.

– А кол? Твоих родных можно убить колом в сердце? И нужен ли непременно осиновый? А если он сделан не из цельного дерева, а из опилок? – сыпала вопросами я. Ужасно хотелось начать делать записи, но блокнот вместе с телефоном и планшетом канул в небытие в доме Адриана.

– Твоя фамилия случайно не ван Хельсинг? – с подозрением осведомился оборотень. – И вообще, тебе не кажется, что это не очень красиво: ехать в гости и примеряться осиновым колом к груди хозяев?

– Просто мне интересно, как это работает, – фыркнула я. – Гипотетически. И вообще, в гости меня зовут почти насильно, не давая особого выбора.

– У меня странные предчувствия, – бросил Адриан, заводя машину. – А я привык им доверять.

Двигатель довольно заурчал. Мы выехали на трассу.

– Расслабься, – продолжил он, противореча сам себе. – В конце концов ты едешь на родину Дракулы. Наслаждайся поездкой и прочувствуй атмосферу легенд. Это же, вроде как, твоя работа? Не думай, что из этого правда, а что нет. Была когда-нибудь в Сигишоара?

– Ни разу. Я вообще мало путешествовала.

– Тем более. Меньше анализируй, больше чувствуй. И смотри!

Иляна

Легко ему сказать «чувствуй больше»! Если я ещё хоть чуть-чуть больше почувствую, я просто лопну от избытка впечатлений!

Может для него это всё нормально и привычно, он каждый день чай с банши пьёт. А я… я… Вспомнив все свои злоключения мне захотелось поплакать, жалея себя… а ещё лучше поплакаться сёстрам. И тут я, как наяву, услышала голос старшей, Марийки: «Гей, малая! Смотри, какая сказка! Это же такое приключение! Немедленно всё разузнай, и расскажешь!»

Ей вторила Сильвия: «Вот дурында! Ты посмотри на парнишку! Блеск! Ну и что, что оборотень?»

Вмешалась Иванка: «Не забудь пригласить его к нам в гости! Он с Петру и Джошем поможет нам дрова наколоть!»

«А брат у него есть?!» – отпихивала Иванку Анка.

В ужасе я затрясла головой, стараясь вытряхнуть оттуда прочно обосновавшихся сестёр с их советами.

«Будь осторожней, малышка!» – напоследок я услышала голос мамы.

Всё, приехали. У меня галлюцинации. Наверняка таки отравилась угарным газом, и теперь бедные клетки моего головного мозга буксуют и тормозят, не в силах отличить явь от причуд подсознания.

Ну что ж, если этот симпатичный парень везёт меня в такой шикарный город как Сигишоара, да ещё и обещает показать запасники музея… я согласна немного погаллюцинировать. Или даже много!

Раздался визг шин, меня мотнуло в сторону, больно дёрнув поперёк груди натянувшимся ремнём…

Машину закрутило под невнятные ругательства Адриана, в которых я не без удовольствия отметила парочку слов, которые, как мне казалось, давно вышли из употребления.

Никто же сейчас не употребляет в ругательствах дракона (или дракулу?) с попыткой насадить его на кол? Эээ… так подумать, с этом ругательстве было гораздо больше сексуальной подоплёки, чем пыточной! Я запоздало покраснела.

– Сидеть и не высовываться! – рявкнул Адриан, прервав мои лингвистические изыскания.

– Sfinte Dumnezeule*! – пискнула я, приходя в себя.

– Нет, это точно не он, – буркнул Адриан, выскакивая из машины.

Я втянула голову в плечи, одновременно пытаясь выглянуть в окно, чтобы выяснить, что, происходит. Эти противоречивые действия какое-то время не давали мне осуществить задуманное, но в конце концов я собралась с духом…

И тут же машина дёрнулась, клюнув капотом под тяжестью… здоровенного волка, щерившегося на меня сквозь лобовое стекло.

Ой! Это Адриан решил меня напугать?

Надо же, я думала, что волки серые, а этот какой-то пегий… Может они к зиме линяют? Но этот как-то совсем не похож на Адриана!

Словно обидевшись на эти мои мысли волк громогласно зарычал и размахнулся лапой, оснащённой просто кошмарными когтями, явно намереваясь разбить стекло.

Но не успела я дёрнуться, как его просто снесло с капота, а мои уши оглушил такой рык, словно рядом заработал отбойный молоток.

На всякий случай я отстегнулась. Не то чтобы я рассчитывала бодро убежать от волка – бег на короткие дистанции на физкультуре мне натягивали максимум на троечку – но ждать в пристёгнутом виде, как меня будут есть, я не собиралась. В случае чего засуну этому волку в глотку… а что тут, собственно, у меня есть? Вот только одеяло. Я скомкала одеяло, готовая пихать его в зубы любому волку, который осмелится разинуть на меня свою пасть.

Но ничего не происходило. Из окна машины тоже ничего не было видно. Только было понятно, что мы стоим на обочине дороги около полоски леса. Машина развернулась, сквозь лобовое стекло ничего не было видно…

Я не выдержала и осторожно полезла из машины. А вдруг что-то случилось?!

К моему удивлению снаружи было пусто. Дорога была пуста, видимо, по случаю раннего воскресного утра, лёгкий ветерок шелестел желтеющими листьями леса… Куда делся Адриан? Я обошла машину и споткнулась, задыхаясь: перед капотом расплылась огромная лужа крови. Весь перед машины был заляпан красным… и какими-то ошмётками.

Я поняла, что мне становится дурно. Сделала шаг назад в попытке привалиться к боку машины, но обернулась, на движение, которое уловила краем глаза. И с ужасом увидела, что прямо на меня вдоль дороги мчится волк.

Может это всё-таки Адриан? – пронеслась робкая мысли, в то время как всё внутри меня орало: «Нет! Беги!»

Волк прыгнул, ощерив пасть… Ну тут откуда-то из леса наперерез ему вылетела бело-серая молния, ударила в бок, сбив с ног… и по земле покатился ком скрутившихся в схватке животных… Рык, рывок, фонтан крови… И вот уже от поверженного волка на меня поднимает сияющие дьявольским светом глаза белоснежный барс… весь залитый алой кровью

Мамочки! Откуда у нас ирбисы?! Всё, я точно попала!

Я машинально отступила, почувствовав за спиной бок машины и поняв, что отступать на самом деле некуда.

Барс тем временем оторвался от поверженного волка и, не отрывая от меня горящих глаз, крадучись, сделал шаг… потом другой… встряхнулся с коротким рыком, сбрасывая с морды и груди капли крови… и я поняла, что теряю сознание.

Перед глазами потемнело, и я начала сползать по машине вниз… но меня подхватили знакомые сильные руки.

– Я же тебе говорил, чтобы сидела в машине и не высовывалась! – раздался раздражённый голос Адриана.

Я открыла глаза, чтобы возмутиться и потребовать отчёта, где он шлялся, пока меня тут пыталось сожрать интернациональное братство волков и ирбисов… Но увидела измазанную в крови скулу, на которую падали слипшиеся от крови волосы… в мозгу что-то щёлкнуло, и я таки отключилась.

…Я пришла в себя от того, что моё лицо кто-то вылизывал холодным шершавым языком.

«Фу! Плюнь! Я невкусная!» – захотелось заорать мне, но из горла вырвалось только тихое блеяние.

– Ну наконец-то! – вздохнул надо мной знакомый голос. – Ты в порядке?

Я осторожно приоткрыла один глаз, не в силах вот так сразу ответить на этот сложный вопрос. Как, ко всем волколакам, я могу быть в порядке?! После такого потрясения! Мои нервные клетки, те, которые не умерли сразу, я уверена, до сих пор хлопают друг дружку по щекам, пытаясь привести в порядок! Вид вымазанного в крови Адриана оказался просто убийственным!

Я прищурилась. Адриан обтирал мне лицо влажной салфеткой и выглядел вполне себе чистым и прилично выглядящим… Я опустила взгляд и зажмурилась. Он был без одежды! И я лежала у него на коленях! А он без одежды! То-то моей спине так горячо!

– Прекрати ёрзать, – устало вздохнул Адриан. – Извини, что так получилось… Но когда я приказываю сидеть и не рыпаться, нужно выполнять! – напоследок его голос окреп, почти превратившись в рык.

И тут меня задело за живое.

– Приказывать своим оборотням будешь! – яростно возмутилась я.

Ну я хотела «яростно», я получился жалобный писк. Судя по тому, что в голосе Адриана зазвучал плохо сдерживаемый смех, произвести впечатление мне не удалось.

– Ты что злишься, пигалица? Тебя чуть не сожрали!

– Слушай, – устало сообщила ему я, не открывая глаз. – Может ты как-нибудь отправишь меня домой? Сил моих больше нет пытаться выжить в ваших разборках!

– Отправлю, – так же устало вздохнул он. – Нужно разобраться, что происходит. Обсудим с родителями и дедом… может они что-то понимают… Отвернись, я оденусь.

Он приподнял меня со своих колен, и спине сразу стало очень холодно, словно я оказалась без одежды.

От неожиданности и смущения я спрятала лицо в руки.

– Ты… ты ирбис? – пробормотала я, не в силах избавиться от мелькающих перед глазами картин… самых разнообразных!

– Ну и что? – равнодушно спросил Адриан, шурша одеждой сзади.

– Я думала, что волк! – я от злости повернулась и ткнула в него пальцем.

– Ничем не могу помочь, – пожал обнажёнными плечами Адриан, сбив меня этим зрелищем с дыхания. Впрочем, он сразу накинул на себя толстовку с капюшоном, позволив мне наконец сделать вдох.

– Откуда? У нас разве водятся ирбисы? – возмутилась я, почему-то чувствуя себя обманутой.

– Я вожусь, – хмыкнул Адриан. – Так получилось.

_________________________

* О, боже (рум.)