Обратная сторона зла

Темнота и ослепляющая боль окружали его со всех сторон. Сознание плавало среди океана этой тьмы и боли, изредка прорываясь на поверхность, чтобы тут же снова провалиться в ослепляющую бездну. Страх, боль, отчаяние, периодически появляющееся желание прекратить это всё, избавиться от мучений раз и навсегда. И снова падение во тьму, где нет никого и ничего. Он умер и это его такое посмертие? Отчаянно не хотелось в это верить. И тогда, в самые чёрные минуты отчаяния и боли до умирающего доносился ласковый женский голос, уговаривающий сделать глоток лекарства. Прохладные руки осторожно касались его лица, меняли мокрую ткань на лбу, поправляли подушку. Иногда он собирался с силами и приоткрывал глаза. Веки казались неподъёмными. Но он очень хотел увидеть обладательницу нежного голоса. Кто она такая, осмелившаяся посмотреть в лицо проклятому? Люди боялись его. Его внешний вид вызывал лишь страх и омерзение. Артефактная маска надёжно скрывала следы проклятия от чужих взглядов. Она давно стала с ним почти единым целы.

Люди часто бывают жестоки к тем, кто отличается от большинства. А страх и непонимание – чем не повод, чтобы заклеймить его исчадием бездны? Он к этому давно привык. К шушуканью за спиной, льстивым лицемерным улыбкам, к неприятию, которое вызывало его появление. К тому, что его именем пугают непослушных детей. Его боялись, что было вполне оправдано. Жуткая тайна и слава одного из лучших клинков Митеры бежали впереди него уже не первый год. Черный лорд – самое безобидное из его прозвищ. Отречённый, лишенный имени и рода. Проклятый.

Кто в своём уме осмелится коснуться не защищённого маской лица проклятого? Таких самоубийц до сегодняшнего дня не находилось. А тут… девушка. Она оказалась красавицей. Или это ему так показалось в горячечном бреду? Невысокая, стройная очень юная девушка, но в то же время с уже совершенно оформившейся фигурой. Медовые волосы были заплетены в тугую косу и уложены в пучок на затылке. Но мелкие кудряшки всё равно выбивались из строгой прически и норовили залезть ей в глаза. Синие омуты, кажущиеся огромными на худеньком лице. Глаза феи из сказки, которую ему в детстве читала няня. Нереальное видение. Потому что ни одна обычная земная женщина никогда не стала бы так на него смотреть. С сочувствием. Давно забытые ощущения нежности и ласки всколыхнули потухшую было в душе надежду. Это просто не могло быть правдой. Только не с ним, не с проклятым. Всё происходящее вокруг реально или бред воспалённого сознания?

Проклятие. Прошлое.

В Эстии, как, впрочем, и везде, начало нового года принято было праздновать в начале сушеня. Как только отойдут зимние холода, а из земли проклюнутся первые зелёные росточки, и стар и млад выходили на улицы селений, чтобы отметить начало нового природного цикла. Девушки украшали прически веточками только что распустившихся первоцветов, в деревнях жгли костры, прыгая через огонь и сжигая в очищающем огне чучела злых духов. В городах устраивали маскарады с танцами и песнями на площадях. Народ веселился и развлекал себя как, мог.

Сын князя Дарьинского решил устроить прощание с холостой жизнью и свободой как раз на празднование нового года. Компания молодых прожигателей жизни, коих с полным правом можно было бы отнести к золотой эстийской молодежи, родившейся с ложкой из драгоценного металла во рту, весело отмечала мальчишник.

Гулянка набирала обороты. Сперва молодые люди хорошо отметили прощание со свободой молодого Дамиена Мэнса в таверне старого Матиаса, потом празднование перекинулось на одну из площадей Арконы, где народ весело отплясывал шотис и хаггалу.

-Менс, а что это папаша решил тебя женить?

Приятели никак не желали понять, что кто-то в двадцать лет согласился добровольно заковать себя в кандалы семейной жизни. Для них обзаведение обузой в виде жены находилось в далёкой перспективе.

-Двадцать лет – это не возраст, чтобы вешать себе на шею жену и крикливых детишек. Хороша хоть невеста?

-Понятия не имею, - беспечно пожал плечами Дамиен. – Отец в письме называл ее имя, то ли Вьенна какая-то, то ли Вивиен. Я не запомнил, как и полное имя рода. Девчонку эту вообще в глаза не видел, даже не представляю хорошенькая она или нет. Знаю только, что недавно вошла в брачный возраст. Род у них древний, но захудалый. А она лорду Годару приходится внучатой племянницей. Единственная наследница, приданному могут позавидовать и дочери некоторых герцогов.

-Что же ты не поинтересовался будущей женой? А если она горбатая или рябая уродина? Как спать с такой станешь?

-Ну и что? - снова пожал плечами будущих жених. - Свет потушу, а на ощупь все бабы в темноте почти одинаковы.

Дамиен старался не показывать, что на душе у него давно кошки скребут. Не хотелось перед друзьями выглядеть слабаком, не посмевшим возразить деспотичному родителю. Была бы жива матушка, тогда он бы рискнул немного побороться. А так…

Угроза лишения наследства давно использовалась князем в качестве средства устрашения для своевольных сыновей. Старший уже смирился со своей ролью наследника и продолжателя рода. А младший оказался бунтарём. И князь чувствовал, что угрозы и запугивания постепенно начинают терять силу. Как хороший клинок, сын под напором обстоятельств гнулся, но не ломался. Напряжение между родственниками нарастало, чтобы вылиться в хорошую ссору. Рано или поздно, но в отношениях между отцом и сыном должен был наступить переломный момент. Или Дамиен смирится со своей участью пешки в руках деспотичного отца, или окончательно взбунтуется и разорвёт все родственные связи. Князь дураком не был, понимал, что характер у младшенького упёртый и слишком свободолюбивый. Потому брал хитростью и шантажом. А морковка перед носом Дамиена зачастую оборачивалась миражом.

Молодой человек не желал связывать себя узами брака. Не такой он видел собственную жизнь, только как сказать об этом отцу, если тот в последнее время предпочитает общаться с ним с помощью вестников? Несколько коротких предложений в форме приказа. Хочешь – выполняй. Будешь хорошим сыном. Не хочешь – не выполняй. И тебе перекроют денежный источник. Папаша держал сыновей на привязи, используя старые как мир способы – кнут и пряник.

Приятели заспорили, услышав слова виновника торжества.

-Ну, не скажи… бабы они разные и на ощупь бывают. У одной сиськи во! - один из приятелей, Ульрих Ламар, образно показал, что он имел в виду под этим «во». – А у другой….

Тут руки молодого человека сделали недвусмысленный жест, означающий пустоту.

-Господа, а давайте проверим эту идею! Айда к тетушке Альве. Ей вчера таких курочек привели! – пьяный выкрик неожиданно получил поддержку в лице остальных. И компания неторопливо потянулась в элитный бордель проверять теорию на практике. Новые девочки, еще не опробованные, а потому интересные. Эксперимент был признан удачным — на ощупь бабы тоже были разные.

Веселая компания из теплых любвеобильных объятий смогла выбраться лишь ближе к рассвету. Сил на продолжение гулянки уже не было, но алкоголь в крови всё еще бурлил и гнал на подвиги. Хотелось почувствовать остроту ощущений, снова окунуться в атмосферу праздника. Большинство народа к рассвету уже начинало расходиться по домам. На улицах обычно оставались лишь самые стойкие или такие же, как и наши молодые искатели приключений. Но были и исключения.

Данька спешила как можно скорее оказаться дома. Праздник в доме хозяев закончился лишь под утро. Занятую обслуживанием гостей прислугу отпустили только что. Девушка осторожно пробиралась по улицам города в сторону предместий, где стоял их с бабушкой небольшой домик. На самом деле рейне Зарии Данька приходилась не внучкой, а правнучкой. Но бабка была очень крепкой старушкой и выглядела моложе своего возраста. Родители Даньки, по словам бабки, погибли от лесных лиходеев. Других же родственников Единый прибрал еще раньше.

Жили они не так чтобы совсем уж бедно – не богато. Бабка была хорошей травницей, могла несложную болячку заговорить, настой сварить от головной боли или лихоманки. Ещё рейна Зария подрабатывала тем, что продавала охочим до плотских забав девахам травки от зачатия, могла легкое приворотное приготовить. И Даньку своим премудростям учила потихоньку. Только не было у внучки дара. Совсем никакого. Да и травничество её не привлекало.

Данька умело плела кружева и мечтала, поднакопив денег, открыть свою мастерскую. А еще замуж хотелось за хорошего парня. Такого вот, как сын старого Лайса Никандр. Правда, Ник в сторону Даньки и не смотрел, но кто его знает, как обернется жизнь? Вот подкопит она денег, платье себе красивое справит, украсит вышивкой и кружевом. Тогда и поглядим…. А сейчас главное, набраться терпения.

«Доберусь до дома, - думала девушка, пробираясь по улицам предрассветной Арконы, - помогу бабке разобрать собранный накануне первоцвет. А там надобно будет ещё тесто на пироги поставить и чечевичной похлебки на день наварить. Дел невпроворот».

Глаза слипались, спать хотелось неимоверно. Будь неладны эти хозяйские гости! Особенно один из них. Был там неприятный тип – рейн Орвальд, вечно норовил зажать Даньку где-нибудь в углу, ущипнуть за грудь или ягодицу. И больно, между прочим. Тяжело дышал в лицо, пожирая чернеющими провалами зрачков. Страшный до ужаса. И хозяевам не пожалуешься – не поверят. Скажут, напраслину на уважаемого человека возводишь. Данька удрученно вздохнула, вспомнив слова одной из горничных:

-Что ж ты такая недотрога-то. Глядишь, не отбивалась бы так рьяно, давно бы себе на приданое заработала. А рейн красавчик, каких поискать. И не жадный. Всякий раз после забав парой серебряных крон одаривает.

Ласковой быть с рейном Орвальдом Данька не желала, поэтому старалась хозяйскому гостю на глаза попадаться как можно реже. Только сегодня ей не повезло. Случайно натолкнулась.

-Что же вы душечка от меня скрываетесь? – дохнул запахом вина в лицо назойливый гость.

Даньке повезло, рейна вовремя отвлекли от неё, иначе поднос, на котором она разносила угощения, опустился бы на голову мужчины. Но испуг до сих пор сказывался, и возмущение его наглостью клокотало в середине груди. Но страх оказался сильней. Вот и неслась домой девушка, поминутно вздрагивая от криков гуляющих, и с испугом оглядываясь по сторонам. Очень не хотелось столкнуться на пути с подвыпившей компанией. Но, к несчастью, из прислуги, работающей ночью вместе с Данькой, никому в эту сторону не нужно было. Никто не смог или не захотел составить ей компанию – у всех своих забот хватало.

Где-то неподалеку послышались голоса, зазвучала разудалая песня. Данька с испугом шарахнулась в сторону, опасаясь неприятной встречи и с размаху уткнулась носом в чью-то грудь.

-Винс, гляди какая нам птичка попалась! – прозвучал над головой пьяный мужской голос. – Маленькая, испуганная, хорошенькая…

От тона, которым было произнесено последнее слово, нехорошо заныло в груди. Хорошенькая. Да лучше бы она какой-нибудь страхолюдиной уродилась, чем каждая пьяная собака будет так вот к ней цепляться! Да и не пьяная тоже.

Даньку резко дернули, повернули, прижали спиной к себе, так что она лицом оказалась повернутой в сторону остальной компании. Их было пятеро. Молодые красивые лица, подернутые пьяным угаром и куражом. Богатая одежда, и аура вседозволенности вокруг.

-Пустите! - голос некрасиво сорвался на писк. Она хотела показать твердость, что совсем не боится. Но это было не так – боялась, да ещё как. Ноги подкашивались от ужаса, испуганное сердце грохотало так, что эхом отзывалось в ушах.

Страшно.

Данька прекрасно осознала, чем для неё может закончится эта встреча. А повторить судьбу Лииски с Гончарной улицы девушка не хотела. Тело Лиисы нашли намедни на берегу Горыньки в кустах. Небольшая речушка как раз неподалеку от городских ворот впадала в Ольсу, величаво несущую свои воды через Аркону, и делящую город на две неровные части. Лииску нашли мальчишки, часто рыбачившие в этом месте. Городские стражники, расследующие гибель девушки, были уверены, что та стала жертвой какого-то хищника. А вот среди горожан ходили совсем иные слухи…

-Отпустите меня! – снова попыталась запротестовать девушка. Чужие руки в это время шарили по корсажу ее платья, от запаха перегара мутило. А может это страх так на неё подействовал?

Данька пару раз дернулась, а потом на смену страху пришла здоровая злость и она с силой наступила небольшим каблучком державшему её пьянице на ногу. Особого урона нанести не смогла, но слегка разозлила. Мужчина резко крутанул Даньку лицом к себе и впился пьяным поцелуем ей в губы. Потом её подхватили другие руки. Запах перегара смешался с ароматами приторно сладких духов, отчего к горлу сразу подкатила тошнота. До чего противно! Данька демонстративно скривилась и вытерла рукой обслюнявленный рот. Снова попыталась вырваться, но куда там! Некоторое время её так и перекидывали из рук в руки. И каждый норовил потискать грудь или, задрав юбку, пробраться к сокровенному месту.

Пьяный гогот привлёк внимание стражников, но те, заметив, чем развлекаются молодые господа, предпочли не вмешиваться. Отпустив, впрочем, в адрес Даньки пару скабрезных реплик. Девушка не выдержала и всхлипнула. Что значит невезучая. Вечно с ней какая-нибудь неприятность приключится.

-Отпустите меня, пожалуйста. Мне домой нужно к бабушке, - в голос завыла девушка.

Пьяный смех заглушил девичью просьбу. Ужас, овладевший испуганной девчонкой, лишил ту последних капелек самообладания. Она визжала и царапалась как кошка. Одному из компании хорошо подрала ногтями щёку, другому до крови прокусила губу, заставив охнуть от боли и отшвырнуть её в сторону. Оторванные пуговицы, позумент и кружева не в счёт. Главное, девушку на несколько мгновений выпустили из рук и не воспользоваться представившейся возможностью сбежать, было просто глупо. И она помчалась по улицам предрассветного города в сторону предместий. Домой, к бабке.

Неслась, не глядя по сторонам, гонимая страхом погони. Потому не сразу заметила выехавшую из-за поворота неприметную карету, темно-коричневую, без всяких опознавательных знаков. Холеная рука, слегка отодвинув шторку, подала знак остановиться. Дверка распахнулась, явив запыхавшейся девушке затянутую в темный бархат мужскую фигуру.

-Куда же вы так спешите, душечка? - прозвучал тягучий знакомый голос, от которого нехорошо похолодело в груди. – Молоденькой девушке не следует одной ходить по этим улицам в такое время. Это может быть опасно. Давайте, я вас подвезу до дома.

Чужая рука властно прихватила её за локоть, настойчиво толкая в распахнутое нутро кареты. Данька почувствовала себя мышью, попавшейся на глаза змее. Всё понимала, но внезапно потеряла всякое желание сопротивляться, покорно позволив усадить себя на сиденье экипажа. Дверца ловушки захлопнулась. Кучер гикнул, взмахнув над спинами лошадей кнутом, карета резко рванула с места, увозя своего господина и его сегодняшнюю жертву.

Рейна Зория, так и не дождавшись внучку к обеду, сама отправилась на поиски. В доме, где девушка работала служанкой, её не оказалось. Гонимая дурными предчувствиями старая женщина пошла за помощью к стражникам и уже к вечеру следующего дня Даньку удалось отыскать. Тело ещё хранило тепло, хотя душа уже успела его покинуть. Повреждения, нанесённые девушке, были точно такими же, как в первых двух случаях. Уже никто не стал бы утверждать про нападение хищника, искать следовало человека.

Старая травница долго сидела над телом внучки. Затем, приняв решение, начала действовать. Тщательно выскребла из-под ногтей частички кожи, присовокупила пару волосков, прицепившихся к одежде девушки, ещё некоторые мелочи, и начала варить зелье. На чердаке в небольшом сундучке хранилась запретная книга. Говоря по совести, её давно следовало бы сжечь. Но… Как это обычно случается, никто не стал избавляться от запретных знаний, понадеявшись на авось и «а вдруг пригодится».

Вот и пригодилось.

Спустя неделю жителей Арконы потрясло известие о странной смерти некоего богатого господина. Слуги рассказывали странные вещи: о голосах, слышимых их хозяином, видениях. Рассказывали, что их господин, запершись в подвале, долго и страшно кричал. А потом подозрительно затих. Перепуганные слуги долго не решались спуститься и проверить. Потом было решено вызвать стражу. В конце концов, им деньги платят за то, чтобы в городе поддерживался порядок и законность.

Тело погибшего, после нескольких очистительных обрядов, проведенных жрецами Единого, было решено предать огню. Дом вскоре опустел, и оказался заколоченным. Родственники рейна Орвальда, сколько не пытались избавиться от нежданного наследства, так и не смогли его продать. Слухи сделали свое дело. Никто не хотел жить в доме проклятого. А вскоре, и среди родичей почившего начался странный мор, что добавило к ранее ходившим слухам новые.

Но время шло. Новые события вскоре вытеснили разговоры о проклятом Орвальде, а потом история начала потихоньку забываться, постепенно стираясь из памяти горожан.

 -Виелина Лиена Гайя, несносная девчонка! Вернись немедленно, я к тебе обращаюсь!

Палка в руках старого лорда с силой опустилась на пол, вызвав гулкий звук. Мужчина, тяжело опершись на инкрустированную серебром трость, неразборчиво выругался сквозь зубы, затем не спеша протопал к массивному креслу, стоящему неподалеку от камина, упал в него, с удовольствием вытянув ноги в сторону ярко пылавшего огня. Разговор с внучатой племянницей его сильно измотал и вывел из себя. Вздорная девчонка ничего не пожелала слушать. Твердила одно, что замуж выйдет по любви, и собирается поехать обучаться целительству в Митаву, в Магистериум собралась поступать. Да кто же её туда отпустит?

Мужчина взял со стола колокольчик и позвонил, вызывая к себе слуг. Подождал, когда откроется дверь и в его сторону прошаркают шаги Олесса, старого камердинера, с которым они неразлучны уже не один десяток лет. И только удостоверившись, что рядом больше никого нет, начал отдавать приказы.

-Знаешь, что, Олесс, на тебя теперь только одна надежда. На твою рассудительность и верность.

-Маленькая леди ничего не пожелала слушать, господин?

-Верно. Опять в башню сбежала, негодяйка. И наказать надобно, но высечь рука не поднимается.

Хозяин Вороньей скалы тяжело вздохнул, затем опершись на свою трость немного приподнялся в кресле, потянувшись за стоявшей на столе шкатулкой.

-Вот, - подтолкнул он вещицу старому слуге. – Открой!

Крышка шкатулки с громким щелчком отскочила в сторону, открыв мягкое нутро с выемкой по центру для небольшого фиала. Внутри переливалась насыщенного цвета темно-зеленая жидкость, густая, тягучая на вид.

-Что это, мой господин? – слуга осторожно взял в руки шкатулку и с опаской стал присматриваться к фиалу внутри нее.

-Зелье специальное. Не хотел применять, но негодница просто вынудила к этому. Отнесешь на кухню и велишь передать мое распоряжение. С сегодняшнего дня пусть добавляют ей в пищу по паре капель трижды в день. Вреда зелье не причинит, но сделает хоть немного покорной.

-Но… как же это? – растерянный Олесс переминался с ноги на ногу, не решаясь закрыть шкатулку и выполнить требуемое. –Родная же кровь…

-Потому что родная кровь, я и сделаю все возможное, чтобы девчонка выжила и продолжила мой род, - сварливо бросил лорд Годар, с неудовольствием глядя на камердинера. – И чтобы кроме тебя и старой Вильны ни одна душа не знала про зелье! Ты меня понял?

-Да, господин, - поклонился Олесс, захлопывая крышку шкатулки и не спешно шаркая в сторону кухни.

Старый замок был похож на своего хозяина.  Был сумрачен и стар, и неторопливо доживал свой век. Прислуги в замке было немного. Лорд Годар больше внимания уделял охране. Супруга лорда умерла от лихорадки много лет назад, а детей Единый не дал. И так бы и остался хозяин Вороньей скалы один одинешенек, но злая судьба однажды прислала весточку о гибели единственной племянницы вместе с мужем, и об осиротевшей девочке, последней из их рода. Лорд Годар тут же послал за ребенком, чтобы воспитать из бедной сиротки себе наследницу. Но, правду говорят, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Девчонка характером пошла в свою мать, леди Олиену. Такая же несгибаемая и упрямая. Вот и в этот раз уперлась рогом, ни в какую не желает давать согласия на замужество. Тариен Годар уж и так, и этак к девчонке, но куда там. Крик подняла и опять сбежала на чердак. Знает, паршивка, что ему туда с больной ногой по крутой лестнице не подняться. А другого выхода, как принудить, у него и нет.

Не далее, как пару седмиц назад лекарь подписал ему приговор. Жить старому лорду оставалось не очень долго. А как только опустят его тело в семейную усыпальницу, налетят стервятники, ничего не оставив от наследия рода. Иллюзий по поводу своих соседей лорд Годар не питал, знал прекрасно, что Виелина сама не справится. На слуг надежды никакой, какими бы преданными его люди не были, они всего лишь слуги.

А Линка, демонова девчонка, выросла слишком упрямой и несговорчивой. Знала бы, чего ему стоило сговориться с князем Дарьинским о браке между его младшим сыном и наследницей Годаров. Понятное дело, на наследника он и не замахивался, но и младшенький для упрямицы слишком хорошая партия. Графский титул ещё никому помехой не был. Да и он собирался оставить девчонке всё свое состояние. А это, ни много ни мало, а несколько десятков тысяч золотом, пойменные луга, хороший кусок леса, пяток деревушек и рудники, где добывали серебро. Виелина оказалась богатой наследницей. Если бы не предерзкий характер.

Сбежав от деда, Лина укрылась на чердаке в одной из башен. Там под самой крышей замковая травница сушила свои запасы лекарственных растений. В этот укромный уголок кроме старой Рози и самой Линки почти никто и не заглядывал. Именно там девушка и устроила свой небольшой тайник. Шкатулка с дешевенькими украшениями, оставшимися ещё от матери, хранила все её богатства. Немного серебряных крон, что удалось насобирать за последний год, кольцо, серьги и пара украшенных турмалинами гребней, заколки для волос, простенький браслет-артефакт со слабеньким кристаллом- накопителем и небольшая нитка жемчужных бус. Вот, пожалуй, и все её богатства. Решись девушка покинуть замок старого лорда, именно их она и взяла бы с собой.

Лина злилась. Дед опять всё решил, не спросив её мнения. Уехать в столицу и поступить учиться ей не светило в любом случае. Как же! Наследница! Последняя в роду. А потому, по мнению лорда Годара, её срочно нужно было выдать замуж. И ждать приплод. Как от какой-нибудь племенной кобылы или овцы. Фу! Противно! Ей же только стукнуло восемнадцать! Какое замуж?

Нужно было что-то делать, вот только что? Деда ей не переубедить. Проверено уже не единожды.  Если он что-то задумал, то так и поступит. Старый упрямец ещё и гадостей ей наговорил. Как же он так мог?  Мама была хорошей, самой доброй, умной, понимающей. И папа. Но их больше нет, а есть дед-самодур. И заступиться за неё некому. Даже Алив ей не защита. Она то же деду подчиняется. Что же делать?

Девушка, прометавшись до самого вечера, всё-таки решилась на побег. Только без денег бежать не имело смысла. Деньги были у деда. Всегда в столе в дедовом кабинете лежала небольшая сумма, специально отложенная на текущие расходы. Лина решила оттуда немножко позаимствовать, оставив записку с объяснениями и извинением. Что так и так, взяла в долг, как только выучусь и начну зарабатывать, так сразу всё и верну. С процентами.

-Где ты опять пропадала, моя голубка? Твой дед поднял на уши весь замок, требовал тебя найти. И до сих пор ещё не спит, тревожится.

Рейна Аливира взволнованно всплеснула руками, узрев в каком виде подопечная заявилась в свою комнату. Подол платья весь в пыли и паутине, в разлохмаченных волосах запуталось несколько травинок.

-Не шуми так, Алив. Я у Рози была, помогала разбирать листья семицвета и малиссы озёрной. Сама знаешь, дело это долгое и требует внимания.

-Ты не обедала и на ужин не пришла.

-Не хочется что-то после дедовых новостей. Но ты права, Алив, спущусь на кухню, возьму горбушку хлеба с мёдом и молоком.

-Ох и бедовая ты, Виелина. К деду загляни, чтобы успокоился и приказал прекратить поиски.

Предложение наставницы было очень разумным. Именно к деду нужно было заглянуть в первую очередь. Нужно было чтобы всё затихло. Ей шум сейчас совсем ни к чему.

Старый лорд ещё не спал. В его покоях везде горел свет. Олесс крутился неподалёку, то подавая лекарство, то готовя растирание. Дед кряхтел, стонал и сквозь зубы тихонечко ругался, кляня судьбу, подсунувшую ему в качестве наследницы дрянную девчонку. Своевольную неблагодарную нахалку, ни во что не ставящую ни его авторитет, ни родственные связи. И за что его так Единый покарал, он же хочет, как лучше?

-Олесс! – решила окликнуть старого камердинера Виелина. –Передай деду, что я уже вернулась от травницы, сейчас загляну на кухню и пойду спать.

-Маленькая госпожа, сами ему это скажите.

-Ну уж нет! – рассердилась Лина, невольно подслушавшая сетования старика. –Я для него дрянная девчонка, которую он собрался сбагрить с рук. Так что, обойдётся!

-Олесс! Кто там пришёл? – послышался из спальни голос деда. –Это Виелина, да?

-Да, дедушка. Я пришла пожелать вам спокойной ночи! – вынуждена была откликнуться Лина, раз её заметили.

-Виелина, ты где была, несносная девчонка?

-Где была, там уже нету, - пробормотала девушка, сбегая из дедовых покоев. Его выкрики неслись ей в след, но никакого желания общаться с дедом у неё так и не возникло.

Поход на кухню закончился почти удачно. Кухарка ещё возилась с продуктами, предназначенными на завтра. Потому Лине перепал хороший кусок хлеба с ветчиной и большая кружка травяного настоя.

-Кушайте, маленькая госпожа. Вон как схудали то, одни глаза и остались. Да кожа вся прозрачная стала. Разве ж так можно себя доводить? Где это видано, чтобы девицу на выданье ветер мог сдуть? Ой, беда! Так и жених откажется на вас жениться. Как вас увидит, так и сразу и сбежит!

-Твои слова, Вильна, да Единому бы в уши. Только я думаю, что моему нареченному всё равно как я выгляжу. Дед им предложил столько, что будь я даже кривой и косой, всё равно бы не отказались. Продал он меня, как козу. Ещё и доплатил сверху, чтобы забрали и увезли подальше. Но ты права, надо хорошо поесть. А то я сегодня так расстроилась, что и про обед забыла, и про ужин.

Лина усердно заговаривала кухарке зубы, убеждая ту пойти спать. Дескать, она сама всё закроет и тоже уйдет. Но Вильна уговариваться не хотела. Смотрела на девушку с подозрением, а когда та всё-таки дожевала краюху хлеба с мясом и допила взвар, тяжело поднявшись из-за стола, проводила её к выходу, а после лично заперла дверь, ключ от которой спрятала в карман своего фартука.

Лина чуть не взвыла от разочарования. У неё такие надежды были на кладовку с продуктами. А теперь придётся туда лезть через маленькое окошечко. Только вот внутрь попасть проще, чем выбраться с грузом обратно. Пришлось отказаться от идеи прихватить с собой в дорогу немного еды.

Деньги из дедова стола она всё-таки стащила. Не бог весть сколько – всего пяток золотых крон и около полусотни серебряных монеток. На эту сумму можно было добраться до Митавы, а заплатить за обучение уже будет не на что. Но в любом случае, это лучше, чем идти замуж неизвестно за кого.

Тайных ходов в старом замке хватало. И из дедова кабинета в оружейную. И из картинной галереи прямо в подвал. А оттуда уже можно было выбраться в небольшой лесочек неподалеку от Вороньей скалы. Мешок с вещами собрала очень быстро. Пришлось сбегать и «одолжить» в казарме у охранников. С детства её учили, что воровство – грех. Как и непослушание, неуважение старших. Только уж пусть её тогда накажет Единый за проступки, чем она позволит отвести себя покорной овцой к алтарю.

Вещи выбрала самые простенькие на вид и практичные. Пара смен белья, несколько юбок и блузок, два платья, туфли, запасные ботинки и легкий плащ. На ноги она тоже натянула обувь попроще, да и платье выбрала то самое, в котором она вместе с замковой травницей собирала в лесу травы и коренья. Теперь нужно было каким-то образом вывести из конюшни свою Красаву – кобылку, что дед подарил на день рождение.

И тут девушку ждало разочарование. Конюшня оказалась закрыта, вывести лошадь незаметно не получится. Пойти и попросить, чтобы оседлали? Большей глупости и придумать сложно. Кто в полночь в здравом уме отправится кататься по окрестностям? Да стоит ей с этим вопросом только высунуться, как сразу же доложат деду. И прости прощай её свобода. Придётся идти пешком. Сложно, страшно, но другого выхода она не видела.

Подземный ход вывел как раз туда, куда Лина и планировала. Ночь, темно вокруг, прихваченный с собой светильник не зажжёшь, ибо сразу заметят с крепостной стены. Вот и пришлось в потёмках продираться сквозь заросли орешника и пытаться выйти на дорогу. Звуки ночного леса звучали непривычно. Там сова ухнет, где-то треснет веточка, зашумят кроны деревьев. Недавно волки задрали несколько овец в соседней деревне. Дед велел устроить охоту и погонять расплодившихся хищников. Только прицепленный к поясу нож вряд ли спасёт её от нападения.

-Божечка, милый, не дай пропасть в этом лесу. Помоги мне выбраться к людям и не пропасть, - Лина с трудом отыскала в траве следы едва заметной колеины, оставленной деревенскими. Пошла по ней, выбравшись на окраины Больших ключей, а оттуда уже выбралась на проходящий неподалёку торговый тракт.

Хватиться её должны были только к завтраку. А если повезёт, то и много позже. Она, бывало, и раньше уходила на рассвете собирать вместе со старой Рози травы, а потом помогала их перебирать и сушить. Если она к обеду не появится, тогда уж точно дед поднимет шум и объявит поиск. Вот и выходит, что у неё форы часов десять. Но что такое десять часов пешком, против того же расстояния, но на лошади? Девушка прекрасно понимала, что, если она не поторопится, её очень быстро догонят. Нужно найти себе попутчиков и придумать правдоподобную легенду.

Главное теперь, добраться до Леска, а там можно или найти торговый обоз, или лошадь прикупить. С обозом, конечно, лучше. Безопаснее. Но на лошади будет быстрее.

До Леска она всё-таки доехала. Мужики из близлежащей деревни везли на продажу продукты. Подвезти не отказались, но посматривали с подозрением. Кто такая, куда путь держишь? Почему одна? Да и на барышню нашу больно похожа. Не она ли случайно будешь? Еле отговорилась. Как в город въехали, так сразу распрощалась с попутчиками, да бросилась искать проезжающих купцов. Оббегала все корчмы и таверны. И всё неудачно. Умом Лина понимала, что нельзя торопиться в таком деле, а лучше сейчас найти приличный гостиный дом или снять комнату. Попробовать затаиться. Выждать. Но страх перед поимкой лишал разума. Овладевшая девушкой паника, не позволила ей спокойно оценить ситуацию. Часики тикали, намекая, что скоро её найдут и дед с ней церемонится не будет. Обещал высечь, значит высечет. А после запрёт до самой свадьбы.

 Ну уж нет!

Местный рынок не только поражал разнообразием товаров, но и кишел карманниками. И прихваченные с собой деньги очень быстро растворились в чьих-то шаловливых ручках. Пропажу девушка заметила только тогда, когда собралась расплатиться за отобранные в дорогу продукты. Только что висел на поясе кошель, и нет уже его. Лишь обрывок тесьмы на том месте болтается. Торговец, видя растерянный взгляд девушки, лишь укоризненно покачал головой.

-Разве госпожу не предупреждали, где и как нужно держать деньги?

Не предупреждали. Лина и по такому рынку никогда одна не ходила. Тем более, что расплачивалась за присмотренные вещи всегда Алив. Да и двое охранников за спиной были хорошей гарантией сохранности кошелька.

Сама раззява виновата. Словно сама судьба была против её побега. Но Лине упрямства было не занимать. Взяла свои вещички и пешком потопала в сторону столицы, решив, что будет по пути ягоды и грибы собирать. В одиночку. Без денег и надежды их раздобыть. Рискуя собственной свободой и жизнью. На репутацию, если честно, было наплевать. Что угодно, лишь бы не замуж!

«Надеюсь, дед решит, что я всё ещё скрываюсь где-то в городе».

Приблизительно в пяти лигах от Леска её и отыскали принадлежащие замку охранники.