Обратный отсчёт

Реанимационная. Несколько врачей, словно ужаленные, носились над полуживым, бледным человеческим телом, чтобы не дать тому умереть, спасти от гибели. Но тусклая душа, сама суть человеческой жизни в виде небольшого белого сердечка в груди, которую могут видеть лишь те, кто находится гораздо выше обычных людей, с каждой секундой покрывалась всё новыми как глубокими, так и маленькими трещинами, которые лишь ухудшали и так не особо хорошее состояние пациента. Человек не выживет, если его душа распадётся на кусочки и полностью исчезнет.

Несмотря на призрачные шансы спасти смертника, казалось, будто смерть уже нависла над треснувшей душой, готовясь расколоть её на мельчайшие кусочки, а после забрать на ту сторону. Ну, как казалось. На самом деле всё было чуть скучнее. Давящую на врачей атмосферу приближающейся смерти создавал один из множества её посланников — Жнец, что, перекинув ногу через ногу, широко зевнул в ожидании конца. Он не видел внешности смертника, ему это было не важно, ведь самое лучшее в людях — это душа. Которую он уже собирается отвести за ручку в мир иной через…

В руке Жнеца появились небольшие старые механические часы на цепочке, стрелка которых, в отличие от нормальных часов, шла назад. Исполнитель взглянул на циферблат, оценивая ситуацию, а после заметно оживился.

— Десять секунд, отлично, — сам для себя произнёс Жнец, естественно, не получая никакого ответа.

Врачи не могли видеть его. Нет. Он представал во всей красе только пред такими смертниками, которым оставалось совсем немного. Он любил до смерти пугать тех, кому осталось жить лишь жалкие секунды. Это было практически его смыслом жизни — наводить жуть на смертников, чтобы понимали, что это последние секунды их существования, что смерть пришла за ними, что надежды для них больше не осталось. Массивная коса наперевес, которая не играла никакой роли для сбора душ, и чёрная, извивающаяся даже без ветра, мантия хорошо дополняли образ. Он уже не раз ловил себя на мысли, что более костлявое телосложение больше подошло бы для его образа, но это было неудобно и даже в каком-то смысле неприятно. Неприятно было бессмертному существу чувствовать себя дряхлым стариком. Более молодое тело ему нравилось гораздо больше.

Но сейчас смертник не мог ни двигаться, ни находиться в сознании, что не удивительно, ведь Жнец хорошо видел, в насколько плохом состоянии находилось тело, так что было принято решение просто спокойно забрать дух будущего мертвеца в мир иной и покончить с этим. Ему как раз обещали небольшой перерыв от всего этого.

— Пять, — оказавшись прямо рядом со смертником, начал обратный отсчёт Жнец.

Большая и крайне глубокая трещина прошлась прямо посередине тусклой души, грозясь расколоть её на мельчайшие кусочки.

— Четыре, — чувствуя напряжение врачей, продолжал спокойно считать посланник смерти. Он был уверен, что они не смогут помочь его жертве, по душе которой расходилось всё больше и больше трещин. Приборы предупредительно и очень пронзительно запищали и замигав красным, оповестили этим об ухудшении состоянии пациента. Врачи закопошились ещё сильнее, они не могли позволить человеку умереть.

— Три, — его голос звучал всё также спокойно. И не удивительно, для него ведь чужие смерти являются обыденностью.

Душа покрылась ещё более глубокими трещинами, что заполнили уже почти всю её поверхность, тут же теряя небольшой кусочек, что в следующий же миг испарился.

— Два, — неотрывно наблюдая за длинной секундной стрелкой, продолжал считать Жнец. Совсем немного осталось.

Треск души стал звучать всё чаще и громче, а небольшие кусочки стали отрываться от нее, со временем превращая душу в крайне маленький осколок, ничем не напоминающий тусклое сердце.

— Один, — наконец произнёс посланник смерти, тут же опуская часы. Смертельный взгляд серо-голубых глаз уставился прямо на покрытые трещинами остатки души смертника в ожидании, пока пройдёт эта единственная секунда.

Всё замерло. Все, кто находился в комнате, уставились на недвижимое тело смертника в ожидании неминуемого конца.

— И-и-и-и-и?.. — взглянув на циферблат часов, спросил, казалось, у замершей на последней секунде стрелки Жнец. — Ау-у-у. Ты будешь работать или нет? — Снова спросил он, после чего несколько раз постучал кончиком пальца по корпусу часов. — Говорил же, что надо это старьё заменять.

— Живёт… — Внезапно послышался шокированный выдох. — Продолжать реанимацию.

Комната снова оживилась. Врачи продолжили свою работу по спасению пациента, под ошарашенный и крайне недовольный взгляд посланника смерти, поглядывавшего на осколок души, который уже не грозился ни расколоться снова, ни испариться окончательно.

— Как это живёт? — В шоке спросил сам у себя Жнец, тут же оказываясь прямо над несостоявшимся мертвецом. — Это не смешно. Не может такого быть. Нельзя так. Ты должен был умереть сейчас, — Продолжал бубнить себе под нос Жнец, аккуратно прикасаясь смертельно-холодными пальцами к чужой душе. — Нет, не может быть. — Палец снова аккуратно коснулся осколка, а после его схватила уже целая ладонь. Но он не почувствовал, как в руке стало пусто, не почувствовал, как душа от его несовместимого с жизнью прикосновения испарилась окончательно. Нет, он почувствовал лишь слабое, неведомое ранее тепло чужой жизни.

Только сейчас это его совсем не радовало.

Жнеца охватила паника. Глаза начали всматриваться в остановившуюся секундную стрелку, грудная клетка судорожно подниматься и опускаться, а руки, в надежде на безотказные смертельные прикосновения, ощупывать тело в попытке наконец отправить явно задержавшуюся душу на тот свет.

Но безрезультатно.

Несостоявшийся мертвец перед ним, даже не представляя, чего ему удалось избежать, продолжал безмятежно лежать. Сегодня человек, который не то, чтобы ничего не сделал, даже в сознании не был, чуть не свёл своими фокусами Жнеца с ума.

***

Отголоски боли от недавно прошедшей очередной операции током прошлись по телу, заставляя сознание выйти из глубокого сна и застрять где-то в полудрёме. Голова жутко заболела, заставляя тут же поморщиться, а после проморгаться и открыть свои тусклые серые глаза.

— Уже проснулась? — Внезапно послышался где-то сверху чей-то незнакомый голос. Девушка, дрогнув, взглянула в сторону, откуда исходил звук, тут же ловя взгляд серо-голубых глаз зависшей в воздухе Смерти.

Да, видела она его не впервые, до этого он постоянно где-то рядом маячил, редко отрывая взгляда от смертницы. Каждый раз казалось, будто он уже был готов отвести девушку в мир иной, как она снова и снова продолжала открывать глаза в уже ставшей привычной палате. Жнец же в это время лишь думал, как же наконец сделать так, чтобы эта одна единственная секунда наконец прошла. Может, раз девушка теперь может спокойно с ним хотя бы разговаривать, ответ на вопрос получится найти чуть быстрее.

— Доброе утро, — усмехнувшись, произнёс Жнец. Он, продолжая парить в воздухе, переместился к ногам севшей девушки, в воздухе садясь в позу лотоса.

— Я Рипер. И я — твоя смерть, — протянув для рукопожатия руку вперёд, представился Жнец. Не сходящая с его лица странная улыбка не способствовала тому, чтобы девушка перестала сомневаться и пожала руку в ответ.

Кого-кого, а само воплощение смерти она представляла совершенно иначе. Не дай бог ещё она сейчас услышит от него какой-нибудь идиотский каламбур, который не каждому человеку бы понравился. Почему-то девушка была уверена, что Жнец предпочитает чёрный юмор. И это не обычные шутки с выключенным светом. Хотя, чего тут сомневаться? Смерть же.

Вообще, Жнеца вполне можно было понять. Впервые в жизни ему предоставилась возможность не только поговорить со смертным, но прикоснуться к нему, не боясь, что чужое тело тут же обмякнет. Рука еле заметно тряслась от предвкушения, а сердце колотилось как бешеное. В их самую первую «встречу» Жнец не предал внимания теплу чужого тела, а после не смел прикоснуться. И вот сейчас наконец выдалась возможность.

— Лиза. Моё имя Лиза, — представилась в ответ девушка и, наконец переборов чисто инстинктивный страх перед смертью, ведь само сознание никак не боялось прикосновений Жнеца, наоборот видело в них шанс на долгожданную быструю смерть, пожала чужую руку. Смертельный холод тут же заставил мурашки пробежаться по предплечью, а саму руку дрогнуть и почему-то чуть сильнее сжать чужую ладонь.

Приятное, пусть и предсмертное и довольно тусклое, но всё же тепло мягко согрело руку Жнеца. Тепло слабо покалывало пальцы, а чужая тёплая кожа, мягко переминающаяся под большим пальцем, который плавно прошёлся по внешней стороне ладони, казалась самым приятным, чего Жнец вообще касался в своей жизни. От одного лишь осознания, что человек, к которому он прикоснулся, не начал терять тепло вместе со своей душой, дыхание перехватило.

Внезапно тёплые пальцы отпустили его руку в попытке разорвать затянувшееся рукопожатие, оставляя после себя лишь приятный след, который быстро исчез под привычным холодом ладоней. Хотелось ещё раз коснуться. Снова ощутить это тепло и больше не отпускать. Хотя, у него будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к чужому теплу.

— Раз мы познакомились, — снова улыбнувшись, начал Жнец. — Чего же желает не упокоенная душа? — задал довольно странный вопрос Рипер. Не было понятно ни смысла этого вопроса, ни, к кому он обращался. К девушке или к еле живому осколку в её груди.

— Я… — осколок говорить не мог, так что Лиза решила ответить на вопрос Жнеца. Она-то знала ту единственную вещь, которую так жаждет сознание. — Я хочу умереть.

— Жи-и-и-изнь, — раздался по прекраснейшему саду, пестрящему десятками цветов различных растений, совсем непривычный для этого места голос исполнителя Смерти.

Крайне красивая и вечно молодая женщина, что являлась полной противоположностью Рипера — самим воплощением Жизни, тяжело вздохнула. Повернувшись в сторону непрошенного гостя, женщина плавными, словно красивейший танец, движениями пошла навстречу Риперу, что, схватившись за низ своей чёрной мантии, пытался смотреть под ноги и максимально аккуратно наступать между прекраснейшими цветами, чтобы случайно не убить несчастное растение своим смертельным прикосновением.

— Рипер, я же тебя просила. Не надо лично приходить сюда. Подождал бы на обычном месте встречи или попросил бы кого-нибудь меня позвать. Мне же после твоего визита постоянно приходится убирать высохшие растения, — на удивление спокойно сказала Жизнь. Она не любила ни кричать, ни злиться, так что в плохом расположении духа застать её было практически невозможно.

Наконец найдя более или менее удобную позицию, в которой оголённая кожа ног не смогла бы коснуться пока ещё живых цветов, Жнец заговорил:

— Нет, ты просто не представляешь, что только что произошло. Я просто не мог ждать встречи, у меня там смертник умирать отказывается, даже часы остановились! — протараторил Рипер, после чего сразу же протянул Жизни застывшие часы. — Я их и бить пытался, и чинить, и ломать, и самостоятельно стрелки двигать. Ничего не работает, совершенно.

Жизнь не взяла часы, она немного наклонилась поближе к Жнецу, дабы рассмотреть остановившиеся стрелки, всё равно сохраняя безопасную дистанцию в метр, ведь никто из них не знал, что будет, если Жизнь коснётся Смерти. И узнавать это никто не хотел.

— И правда, не двигаются, — выпрямившись, ответила женщина.

— В этом-то и проблема, — Рипер убрал до этого протянутые часы. — Я хоть и Смерть, понятия не имею, почему этот человек не умер, вот я и подумал, что, раз он остался жив, то ты, как Жизнь, должна знать, как так вообще вышло. Поэтому я к тебе и пришёл, — ещё быстрее, чем до этого на одном дыхании рассказал Жнец, после чего сделал глубокий вдох и, сложив руки перед собой в жесте мольбы, продолжил уже чуть спокойнее: — Помоги, прошу. Я совершенно не знаю, что мне делать.

— Спроси у смертника, чего он хочет, — немного подумав, предложила Жизнь.

— Хочет? — ладони разъединились, и на Жизнь уставился вопросительный взгляд Жнеца.

— Да, хочет. Я уже не раз слышала от остальных Жнецов истории с такими случаями. Обычно дело было в том, что у каждого такого человека была крайне сильная душа, которая что-то за отведённую жизнь получить не успела. Достаточно было лишь выполнить желание или желания его души, в каждой ситуации по-разному, чтобы та, наконец, перестала хвататься за жизнь и упокоилась с миром. Так что попробуй спросить, чего же хочет смертник. Довольно часто разум может понимать желание души, так что тебе нужно будет лишь выполнить его и завершить свою работу, — так спокойно, будто живой смертник — это повседневная рутина, объяснила Жизнь, стараясь сказать всё достаточно понятно для Жнеца, что до этого с подобным ни разу не сталкивался.

— Большое тебе спасибо, я в очередной раз в необъятном долгу перед тобой.

Рипер низко поклонился в знак благодарности, а после, второпях под обречённые вздохи Жизнь задевая по дороге некоторые цветы, покинул сад.

***

— Эй, ты вообще здесь? — внезапно выгнал из воспоминаний довольно тихий и ровный голос Лизы, прямо перед которой внезапно завис Жнец.

Тонкие практически белые пальцы слабо пощёлкали прямо перед лицом Рипера, заставляя проморгаться и, наконец, опомниться от шока и накативших воспоминаний.

— Напомни, что ты там хочешь?.. — не веря ни собственным ушам, что совсем недавно слышали ответ на это вопрос, ни своему везению, переспросил Жнец. Судя по недовольному и нервному для такого скупого на эмоции человека, как Лиза, вздоху, уже не в первый раз он переспрашивал.

— У-ме-реть. Сдохнуть, понимаешь? Уже третий раз переспрашиваешь. Я, по-твоему, как здесь оказалась? Не хватило высоты того здания, вот и валяюсь теперь тут с постоянными операциями и болями по всему телу, — негодовала девушка, пока Жнец пытался понять, как бы понятно объяснить всю сложившуюся ситуацию.

— Могу поздравить, — ледяная рука Смерти опустилась на плечо Лизы. — Ты теперь бессмертная.

Резко наступила тишина. Через некоторое время в оглушительной тишине начали раздаваться приближающиеся шаги. Это было не удивительно, ведь по коридорам частенько кто-то да ходил, только вот эти шаги остановились у двери в палату девушки, а после послышался стук в дверь.

Две пары глаз тут же уставились на источник звука. Врачи никогда не стучались перед тем, как войти, а неизвестный гость даже после стука не открыл дверь в ожидании ответа от больной.

— Войдите, — послышался довольно тихий и уже привычно холодный голос Лизы. Жнец с трудом заставил пригревшуюся руку отпустить чужое плечо, а сам переместился в верхний угол комнаты, чтобы случайно не коснуться гостя.

Дверь с тихим скрипом открылась, после чего в комнату, закрывая за собой дверь, зашла невысокая блондинка с небольшим пакетом в руках.

— Привет. Извини, что до этого тебя не навещала, врачи говорили, что ты ещё не готова принимать гостей, — мягко улыбнувшись, не менее мягко произнесла Диана.

— Вот, — аккуратными и плавными движениями девушка оказалась прямо у тумбочки, что находилась у койки больной, и поставила на неё пакет. Шуршащие края тут же завернули, дабы показать содержимое пакета. — Мне не разрешили принести всякую вредную пищу, так что в основном фрукты, соки и немного моей выпечки, а ещё… — Диана улыбнулась чуть шире, всё равно сохраняя мягкость улыбки, и достала со дна несколько плиток молочного шоколада. — Я чудом выпросила разрешение на пронос шоколада. Врачи сначала были немного против, но потом, при условии, что немного, разрешили. Мне ли не знать, как сильно вы его любите. Сразу видно родственную кровь.

— У нас только мать общая, не более, — ответил ровный холодный голос. Но радостно загоревшийся взгляд тут же выдал Лизу с потрохами. Особенно такому человеку, как Диана. Девушка очень сильно скучала по шоколаду.

— Да ладно тебе, Лиз. Почему вы оба такие упёртые и непробиваемые? Как два барана, ей богу, — Диана усмехнулась с собственных слов.

Девушка аккуратно умостилась на койку рядом с девушкой и мягко приобняла ту за плечо. Пусть в росте разница особо видна не была, но разница в возрасте имелась. Диана была старше Лизы на полные четыре года, даже немного больше, так что для неё девушка была словно младшая сестра.

— А ведь я почти уговорила Олега пойти навестить тебя вместе со мной, — Диана немного грустно вздохнула. — Но у него снова появилась какая-то срочная работа, так что пришлось оставить его там в одиночестве. Ему, знаешь ли, тоже довольно скучно одному.

— Лжёт, — холодно ответила Лиза, отламывая небольшой кусочек от плитки. — Он всегда хотел лишь избавиться от меня. Считай, что его мечта, наконец, исполнилась.

Со стороны Дианы послышался обречённый вздох. Девушка аккуратно погладила девушку, что на вид просто довольно спокойно сидела и ела шоколад, по немного отросшим белым волосам.

— И почему вы не можете просто нормально поговорить…

***

Где-то раз в неделю Диана приходила с уже привычным шуршащим пакетом, в котором лежало много приятных вкусностей, которые из-за не особо разнообразного меню больницы, казалось, становились ещё вкуснее, чем обычно. Хотя, и до этого повседневное меню Лизы не отличалось разнообразием.

Так прошёл месяц раз за разом повторяющихся дней, что отличались между собой лишь немного улучшающимся состоянием девушки. Этот серый день выделялся в куче остальных лишь тем, что именно сегодня уже как неделя прошла с начала реабилитации. Множество тренажёров и массажей были позади и вот именно на следующий день была назначена первая попытка Лизы, с поддержки врача, встать на ноги и, если повезёт, может даже сделать пару шагов.

Но это завтра. Сегодня же из развлечений было лишь окно, в котором было видно проезжающие мимо машины, и Рипер, играющийся с тонкими прядями белых волос и периодически «случайно» касающийся тёплой кожи Лизы. По щеке снова пробежался коротким прикосновением холод Смерти. Девушка немного нахмурилась.

— Хватит, бесишь, — послышался в ответ на прикосновение холодный голос Лизы, что даже не взглянула на ищущего внимания Жнеца

— Да ладно тебе, Лиз, мне ведь тоже скучно. Не будь такой злой, — появилось прямо перед Лизой скучающее лицо Жнеца.

— Твоя скука — твои проблемы, — в очередной раз отмахивалась от Рипера девушка.

Это происходило практически каждый день, только не настолько явно. Если обычно Жнец спрашивал, когда же Лиза снова пойдёт заниматься с врачами, то сейчас он знал, что никаких занятий в планах нет, вот и пытался занять скуку за счёт самой Лизы.

— Ну же, Лиз, расскажи хотя бы, когда ходить уже будешь учиться, — от скучающего бессмертного существа, что могло перемещаться в воздухе вопреки законам гравитации, было не сбежать, он снова оказался прямо перед лицом девушки.

— Завтра, — кратко ответила Лиза, не желая продолжать разговор, но у Жнеца были другие планы.

— А почему не сегодня?

— Потому что сегодня нужный врач занят, а сама я свалюсь лицом вниз и наверняка что-нибудь себе сломаю.

— А если не сама? — скучающий тон Рипера сменился на заговорческий. Похоже, кто-то нашёл, как развеять скуку.

— Что ты имеешь в виду? — до этого избегающий Жнеца взгляд уставился прямо на него в ожидании ответа, на что тот растянулся в слабой улыбке и моментально оказался рядом с койкой.

— Я помогу тебе. Придержу немного. Всё равно этот врач вряд ли будет делать что-то другое, так что мы просто немного поторопим события, — улыбка стала чуть шире, а сам Рипер мягко взял в свою руку ладонь Лизы.

Девушка, немного подумав, пошевелила пальцами ног, будто пробуя, двигаются ли они. Уже давно ей хотелось снова встать на ноги, снова почувствовать пол и сделать самостоятельные шаги. Так почему бы не попробовать?

Лиза аккуратно, немного помогая руками, свесила с койки крайне тонкие и слабые ноги, которым ещё месяц назад было гораздо хуже. Сердце Жнеца сжалось в нетерпении, когда она снова попробовала пошевелить сначала одной ногой, потом другой, а затем и вовсе чуть крепче сжала его холодные пальцы.

— Уронишь — ударю, — кратко пригрозила девушка, после чего вторая рука взялась за холодную ладонь Рипера.

— Конечно.

Лиза крепче сжала протянутые руки и, резко выдохнув, начала потихоньку переносить весь вес на ноги. Всё тело тряслось, а сердца обоих бешено колотились. Вскоре девушка окончательно оторвалась от койки. Горячие от страха руки с силой сжали холодные руки Жнеца, заставляя чужое тепло приятной волной разойтись по телу. Столь непривычное чувство собственного веса на ногах заставляло дышать гораздо чаще и желать большего.

Резкий нетерпеливый шаг тут же заставил трясущиеся ноги подкоситься, а саму девушку накрениться. Рипер, не желая в таком месте терять доверие Лизы, перехватил ту одной рукой за талию сразу же выравнивая. По холодному телу снова пробежалась приятная волна чужого тепла.

— Давай лучше пока без шагов, просто привыкни стоять немного, а потом уже начнёшь ходить, — послышался довольный такой маленькой, но всё равно победой, голос Жнеца.

Всё тело трясло, ноги резко заболели от перенапряжения, ещё не до конца готовые к подобному, а голова склонилась в кратком кивке.

Некоторое время понадобилось, чтобы снова набраться сил на новый шаг, только теперь уже назад. Холодные руки немного помогли вернуться на койку, где, свесив расслабленные ноги, получилось облегчённо выдохнуть.

— Молодец, — Жнец усмехнулся и коротко похлопал тяжело дышащую девушку по белобрысой макушке. — Завтра попробуем ещë раз?

— Завтра попробуем ещë раз.