Обречённая на счастье в объятиях тирана

– Ричард, твоя игра зашла слишком далеко.
Требовательный голосок сестры был узнан мной сразу… Она, видимо, решила ему помочь в моих поисках. Пусть и по-детски, но я решила скрыться от навязчивого Ричарда в кабинете. Но то, как Милена непозволительно говорила с моим поклонником, слегка озадачило меня.
Нахмурившись, я решила не выскакивать из своего укрытия и сильнее прижалась к стенке шкафа, за которым пряталась.
– Милена, солнце моё, – смешливый голос, раздался совсем рядом, – меня забавляет её влюблённость.
– Ричард, прекращай! – шикнула сестра.
– Тебе хочется, чтобы я сжалился над ней?
– Нет, – послышался рваный вздох, – меня раздражает её счастливая рожица.
– Милена, потерпи… На Зимнем балу, когда мы объявим о нашей помолвке, не отводи взгляд от Оливии. И тебя позабавит её рожица. Нет! Даже осчастливит.
Раздался громогласный смех и довольное хихиканье сестры.
Прижав ладони к груди, я сморгнула выступившие слёзы и сильнее вжалась в угол, между шкафом и стеной.
В висках гулко пульсировала кровь.
Почему?
На мой единственный вопрос не находился ответ.
Вот уже два месяца Ричард не давал мне прохода. Приезжал к нам в поместье почти каждый день, одаривал меня подарками…
– Почему? – просипела я, смахивая слёзы.
Послышались удаляющиеся шаги, и, когда хлопнула дверь, я вышла из укрытия.
Оглядев опустевшую комнату, рухнула в рядом стоящее кресло.
Откинувшись на мягкую спинку, начала судорожно вспоминать…
Что же я упустила из виду? Когда?
Растерянность, заполнившая моё сердце, схлынула, когда в памяти, яркими всполохами, возникли их многозначительные взгляды, улыбки и случайные встречи в саду.
И что мне делать дальше?
Позволить им насладиться своим триумфом?
Поджав губы, перевела взгляд в окно.
Вот уж нет!
Ох, сестрёнка. С самого детства Милена досаждала мне.
Она была старше меня. И видимо с моим появлением, начала чувствовать себя обделённой родительским вниманием.
Отобранные у меня игрушки теперь заменил поклонник.
Да и Ричард ничем не хуже, предпочёл Милену, причинив мне боль. Они играли со мной?
Предательство их забавляет?
Тяжело вздохнув, встала и направилась к двери.
Я что-нибудь придумаю.
 
💜  Добро пожаловать в мою новинку. 

Неторопливо идя по коридору, поглядывала в арочные окна, ведущие во двор.
Снующие слуги, выкрикивали что-то, поторапливая друг друга.
Остановившись, посмотрела на небо и проплывающие по нему редкие белые облака.
Горькая обида сжигала мою душу. Я не хотела мести. Я не была на неё способна.
Но жгучее желание увидеть разочарование на лице Милены и Ричарда, подстрекали меня на тайные манёвры.
– Как же мне поступить?
Я сжала кулаки.
– Мисс Оливия!
Вздрогнув, я повернулась. Передо мной стоял рыжеволосый мальчонка, прижимая к груди конверт.
– Вам велено передать, – проговорил он, протягивая послание.
Поблагодарив, взяла конверт.
– Ваша матушка велела сказать, что все ожидают вас внизу. Там, где статуи без одеяний…
Смутившись, он опустил глаза.
Улыбнувшись, я достала сложенную вдвое бумагу из распечатанного конверта.
– Беги, – пробормотала я мальчонке, вглядываясь в витиеватый почерк, – я поняла, куда идти.
Нахмурившись, начала читать. Моя крёстная просила посетить её в ближайшее время.
Опустив руки, я посмотрела перед собой.
Это вмешательство провидения, не иначе.
– Я поеду!
Подхватив подол платья, побежала вниз по лестнице. В претенциозно украшенный зал, которым так гордится матушка, но который смущает всю прислугу. Да и меня тоже. Расставленные по углам статуи полуобнажённых дев, напоминали ей королевские залы. В которых матушка блистала в юности.
Но для нашей глуши это было смелым убранством.
Пройдя через холл, вышла на террасу. Мельком взглянув на сад, простирающийся до горизонта, повернула налево и вошла в арку.
– Оливия, куда ты пропала? – поднял на меня глаза отец.
Я обвела присутствующих решительным взглядом.
– Гуляла по саду, – ответила первое, что пришло на ум.
– Оливия, я бы с радостью вас сопроводил, – произнёс Ричард.
От нахлынувшего возмущения, замерла на полпути к столу, но, взяв себя в руки, сказала:
– В другой раз, лорд Гринвуд.
– Сестрёнка, ты не боишься заблудиться в наших дебрях? – пряча улыбку, поинтересовалась Милена.
– Не боюсь, – сухо ответила я, стараясь не смотреть на неё.
Взявшись за бокал, матушка обратилась ко мне:
– Прости, но я прочитала письмо леди Воулсен.
– Ничего страшного, – я слегка повела плечом, – у меня нет секретов.
Хмыкнув, сестра переглянулась с Ричардом.
Поджав губы, я отвела взгляд в сторону.
Как же я не замечала раньше их откровенных издевательств.
Простонав от обиды, я сжала кулаки.
– Оливия, тебе нездоровится? – обеспокоенно спросила мама.
– Нет, матушка, – отрицательно покачала головой и, устремила взгляд на отца. – Позвольте мне навестить тётушку. Она в своём письме горячо просила об этом.
Лорд Эрнли свёл брови на переносице и гулко сглотнул.
– Но ты же тогда пропустишь Зимний бал, – испугалась сестра.
Я, мило улыбнувшись, произнесла:
– Отправишься на него без меня.
Милена посмотрела на мать.
– Маменька, неужели вы допустите, чтобы моя любимая сестрёнка пропустила бал?
Миледи развела руками, не удостоив старшую дочь ответом.
– Вот пусть Оливия и едет к моей сестре, раз уж выбор пал на неё, – вмешался папа, – родственница нуждается в компании.
– Но как же бал? – не унималась сестра.
– Пропустит, – строго сказал лорд Эрнли.
За столом воцарилась тишина.
– Мисс Оливия, мне вас будет не хватать, – елейно проговорил Ричард.
Я посмотрела на него и натянув улыбку, сказала:
– Увидимся на Весеннем балу.
– Буду ждать с нетерпением, – склонил голову гость.
Я поднесла к губам бокал с водой, чтобы скрыть свою усмешку.
В этот момент подумала, что какой именно весной мы увидимся, уточнять не буду. Автор Султанова Алла сайт Литгород
 

Опустошив бокал, спросила у отца позволения покинуть стол. Не было никакого желания находиться рядом с сестрой и Ричардом. Он кивнул, одобрив мою просьбу.
Стараясь не смотреть на присутствующих, встала со стула и зашагала к выходу.
– Оливия, дорогая, – выкрикнул поклонник, – позволь тебя сопроводить…
Недослушав его, я ускорила шаг и закрыла за собой дверь. Рвано вздохнув, направилась в свою комнату.
Идя по длинному коридору, встретила служанку и велела незамедлительно приступить к сборам.
– Надолго ли мисс желает покинуть отчий дом? – поинтересовалась женщина.
Задумавшись на мгновение, я твёрдо произнесла:
– На три месяца.
Пропущу Зимний бал, и, надеюсь, этого срока будет достаточно, чтобы залечить рану на сердце, нанесённую предателями.
Откланявшись, служанка убежала выполнять моё распоряжение, а я направилась в свои покои.
Войдя в комнату, огляделась.
Разложенные на кровати маленькие подушки и вязанные куклы показались мне насмешкой над моей наивностью.
Как можно было так долго не замечать глумления Милены и Ричарда?
Горько усмехнувшись, подошла к кровати и скинула всё на пол.
Вскинув подбородок, посмотрела перед собой немигающим взглядом.
– Видеть их не хочу, – процедила я.
Сморгнув выступившие слёзы, рухнула на кровать. Уткнувшись лицом в стёганое одеяло, разревелась.
В дверь постучали.
Я подняла голову.
– Кто? – выкрикнула я.
– Это Милена, позволь войти, – елейно произнесла сестра.
– Нет! – рявкнула я.
Но, проигнорировав мой запрет, она вошла.
– Ты чего такая странная сегодня? – задала сестра вопрос, сверля меня пристальным взглядом. И видимо увидев, как распухло моё лицо от слёз, протянула: – да ты плакала?
– Да, – не стала я юлить. – Говори, зачем пришла?
– О-о-о, как грубо, – фыркнула Милена, перешагивая через разбросанные на полу подушки и куклы. – Это ты погром устроила?
– Да, – ответила я, вставая с кровати.
Слегка поведя плечами, она самодовольно улыбнулась
– Оливия, кто тебя расстроил? Ричард?
– Нет, – я качнула головой.
– Милая, у нас же никогда не было секретов, – вымолвила сестра, – расскажи мне всё. Я тебя пожалею, дам совет…
– Жалеть надо не меня, а тётушку.
– А что у неё случилось? – распахнула глаза Милена.
– Уж больно одиноко ей, – я досадливо покачала головой, – и мне приходится ехать к ней.
Встрепенувшись, сестра пробормотала:
– Так давай я похлопочу, чтобы ты не ехала? Маменька поддержит меня. И папенька уступит.
– А тебе это зачем? – спросила я, бросив на неё пытливый взгляд.
– Ну как же… Зимний бал, это такое событие… – пробормотала она, – тебе скоро исполнится восемнадцать лет, пора быть представленной обществу в качестве невесты.
Злобно сощурив глаза, я сказала:
– А тебе скоро исполнится двадцать пять лет… Это твой последний Зимний бал? Хочется произвести фурор, чтобы запомнили?
– Что? – выдохнула обескураженная Милена.
– Выйти замуж не удалось, и нужно обратить на себя внимание? Может, жениха побогаче отхватишь? М?
– Да что с тобой? – сестра попятилась к двери.
– А если бы около тебя увивался какой-нибудь поклонник. Это уж точно повысило бы твой статус среди старых дев, – припечатала я.
Сжав кулаки, сестра едва слышно процедила:
– Ничего страшного, дождусь Весеннего бала!
Развернувшись на каблуках, она вылетела в коридор.
– Не дождёшься, – прошептала я, глядя ей в спину.
 

Я начала расхаживать по комнате, пытаясь успокоиться.
Но больше я злилась на себя. Где моя выдержка? Я же леди.
А если Милена заподозрит, что я знаю больше, чем она предполагает?
Простонав, села на край кровати и обхватила руками голову.
Когда в дверь постучали, я метнула на неё гневный взгляд. Но тут же смягчилась, когда увидела маму.
– Доченька, Милена сказала, что ты захворала, – тихо проговорила она, – я пришла проведать тебя.
– Мама, входи, конечно, – я встала и шагнула к ней навстречу, и приглашающим жестом указала на кресло, – садись.
Подхватив подол платья, она села в мягкое кресло.
– Что ещё сказала сестра? – спросила я, садясь на массивный стул.
– Что у тебя истерика, – ответила маменька, внимательно всматриваясь в моё лицо. – Ты нервничаешь из-за того, что приходится ехать к тётушке?
Меня так и подмывало сказать, что уезжаю как раз, потому что перенервничала. А виновата в этом единственная сестрёнка и поклонник, которого вы привечаете.
Но, тяжело вздохнув, произнесла:
– Когда я прочитала её письмо, то поняла, как ей одиноко. И мной овладело беспокойство. Увы, Милена стала свидетельницей моего нервного срыва.
Прижав ладони к груди, мама обеспокоенно проговорила:
– Доченька, может, отложишь поездку? Восстановишься, а потом поедешь. Путь-то неблизкий.
Натянуто улыбнувшись, я произнесла:
– Я уеду, как только будут готова карета.
Мама сокрушённо покачала головой.
– Отец рад, что ты едешь. Он готов выполнять любой каприз леди Воулсен.
– Она же его сестра, – пожала я плечами.
Поджав губы, мама отвела взгляд в сторону.
То, что мама и тётушка друг друга недолюбливали, знали все. Но о причине их вражды никто не догадывался.
– А насколько ты уедешь? – мама подняла на меня глаза, полные печали.
Я пожала плечами.
– Может, месяца на три.
Протяжно выдохнув, она покачала головой.
– Долго…
Мама протянула ко мне руку.
– Дай мне свою ладошку, моя красавица.
Улыбнувшись, я вложила руку в её раскрытую ладонь.
– Оливия, тебе будет там скучно. Она же домоседка, и вы никуда не будете выезжать.
– Займусь вышивкой, – парировала я.
– А здесь скоро начнутся балы.
– Пропущу этот сезон, ничего страшного.
Мама замолчала. Но через мгновение сказала:
– Я скучать буду по тебе, доченька.
– И я.
– Мне не удастся тебя отговорить от поездки? – она печально улыбнулась.
Я отрицательно помотала головой.
– Ну что ж, – мама встала, – тогда собирайся.
– Ты потом проводишь меня?
– Конечно, я выйду во двор, чтобы благословить тебя на столь дальний путь.
Я обняла её и прошептала:
– Мамочка, я тебя очень люблю.
-- Оливия, я тебя тоже очень люблю.
Когда она вышла, я смахнула выкатившиеся слёзы.
Шмыгнув носом, подошла к окну.
– Но я же не навсегда уезжаю… – насупившись, пробубнила я.
Прислонившись лбом к стеклу, посмотрела вниз. Вокруг клумбы ходила повариха, поливая из лейки мамины белые розы.
Переведя взгляд направо, увидела, как кучер протирает тряпкой карету. Мою карету. В животе стянулся тугой узел.
И только сейчас я осознала, что впервые еду так далеко. Одна…
 

Я не выходила из комнаты до самого вечера. И поужинать решила в одиночестве, сославшись на недомогание. Когда ко мне зашли служанки, чтобы забрать блюда и уточнить количество платьев, которые я возьму с собой, велела им кинуть в дорожный сундук две дюжины простых нарядов.
– А бальное платье брать не будете? – удивлённо поинтересовалась одна из девушек.
– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Тётушка уж точно никуда выезжать не будет. Мне они ни к чему.
Девушки молча переглянулись и, откланявшись, вышли из комнаты.
Я, скрестив руки на груди, подошла к окну. Волнение перед дальней поездкой сменилось на предвкушение.
Ведь мне так и не довелось побывать в новом замке миссис Воулсен. Хотя она уже пять лет обустраивает свой новый дом, доставшийся ей в качестве компенсации за гибель супруга. Он героически погиб, прикрыв собой короля Георга.
Помимо замка, ей отошли прилегающие территории. К сожалению, плодородных земель среди них не было. Её дворец окружали величественные горы и лиственный лес. А неподалёку протекала бурная и опасная река Дейра.
Но тётушка была рада и этому. Подаренный замок порадовал вдовушку куда больше, чем доставшиеся от покойного мужа развалившейся дом и несколько карточных долгов.
Как только миссис Воулсен въехала в замок, то узнала от жителей ближайших деревень о драгоценных находках, которыми одаривает местная река.
И предприимчивая дама начала нанимать людей, чтобы они намывали ей сапфиры, аметисты и изумруды.
Мой отец помог ей организовать рабочий процесс. Привлёк вояк, чтобы те следили за работниками, и наведывался к разбогатевшей родственнице при любой возможности.
Однажды, вернувшись от неё, злобно процедил:
– В мутное время сумела выловить алмаз в мутной воде.
Я понимала, что отец завидовал сестре. Но всё же, старался угодить, дабы снискать её благосклонность.
Время от времени её стражники привозили мешочки, наполненные золотыми монетами. Отчего папа приходил в звериный восторг. Но, напившись, вопил на весь дом:
– Дожил! Баба мне деньжат подкидывает! Ненавижу эту моль…
Он срывался на маму, обвиняя в том, что принесла с собой маленькое приданое. Косился на меня и Милену.
– Бесприданницы… – едва слышно бубнил он.
Но мы слышали и не переживали по этому поводу. Хотя…
Сестра пару раз обмолвилась, что на неё не обращают внимание достойные мужчины, из-за того, что ходят слухи о плачевном состоянии нашей казны.
Отец тратился на наряды, чтобы мы выглядели не хуже остальных девиц на выданье. Но видимо, это не особо помогало.
Возникший около меня поклонник, привлёк внимание к моей персоне. На меня начали обращать внимание юноши из богатых семейств. Что злило сестру. Теперь я это понимаю.
Не знаю, что предприняла Милена, но Ричард переключился на неё.
Обида с новой силой кольнула в сердце.
Досадливо покачав головой, тяжело вздохнула.
В дверь постучали. Я повернулась и устремила взгляд на вход.
-- Мисс, вас ожидает, господин, – тоненьким голоском произнесла служанка, заглянув в приоткрытую дверь.
– Где?
– В кабинете.
Выпрямив спину, я направилась к отцу.
Он восседал в кожаном кресле, напоминающем трон. Одарив меня хмурым взглядом, кивнул на стоящий около него массивный стул.
– Сядь, – рявкнул он.
Приблизившись, села на край деревянного стула.
– Оливия, я одобряю твоё решение поехать к Мэри. Но у меня есть к тебе вопрос.
Я, догадываясь, о чём будет расспрашивать меня папа, отвела глаза в сторону.
– Почему ты решила именно сейчас поехать? Уверен, на Зимнем балу, Ричард планировал сделать тебе предложение.
Я промолчала.
– Его устраивает твоё приданное, если до сих пор не сбежал, – злобно усмехнулся отец. – А мне бы вас побыстрее замуж отдать. Но, хотелось бы сначала старшую спровадить. Она в девках засиделась…
Оскалившись, он шумно втянул воздух носом. Хмыкнув, добавил:
– Перевешу ярмо на другого, а то ваши наряды мне дорого обходятся.
Сощурив глаза, я мысленно добавила к своему сроку пребывания у тётушки ещё пару месяцев.
Пусть папа отдохнёт от забот обо мне.
Яростно сверкнув глазами, отчеканила вопрос:
– Позвольте мне вернуться в комнату и продолжить сборы?
– Иди, но не забудь взять на столе конверт, – небрежно поморщившись, сказал отец. И на выдохе, едва слышно пробубнил: – Решилась поехать, вот и принимай свою судьбу.
Я встала и приблизилась к столу.
– Для кого предназначается послание? – поинтересовалась я, разглядывая запечатанный конверт.
– Сестре моей отдай, – пренебрежительно произнёс лорд Эрнли. Затем резко поднялся и подошёл к камину. – К матери подойди за благословением.
Воззрившись на его спину, промямлила:
– Конечно, милорд. Я обязательно увижусь с матушкой перед отъездом, чтобы...
– Ступай, – отрезал отец, недослушав меня.
Проглотив обиду, молча вышла из кабинета.
 

Ко мне тут же подбежал рыжеволосый мальчонка.
– Мисс Оливия, кучер велел сказать, что можно отправляться.
Я растерянно посмотрела по сторонам и произнесла:
– Найди госпожу и скажи ей, что я скоро уезжаю.
– Ага, – кивнул довольный отрок, – а мне можно с вами?
– Куда? – удивилась я.
– В замок, который спрятан в горах. Место есть рядом с кучером, я узнавал. Кроме него, с вами никто не едет, – протараторил он.
– Господин не выделил мне сопровождающего? – нахмурилась я.
– Он сказал, что вам некого бояться. Денег же не везёте.
С грустью усмехнувшись, обернулась на дверь, ведущую в отцовский кабинет.
– Ну что ж… Тогда я не буду возражать, если ты поедешь со мной.
– Побегу матери скажу, – обрадовался мальчонка. – Я быстро.
Взъерошив его кудри, напомнила:
– Найди сначала госпожу.
Подпрыгнув, отрок побежал по коридору.
Глядя ему вслед, подумала, что волноваться действительно не о чем. Ну что со мной в пути может случиться? Разбойников давно разогнали королевские стражники. И, разъезжающие по дорогам вояки, распугали всех негодяев.
Приободрившись, зашагала в свою комнату.
Из неё вышли две служанки. Увидев меня, затараторили:
– Госпожа, давайте мы вам поможем переодеться в дорожное платье.
– Госпожа, кучер уже ожидает вас.
– Да-да, давайте поспешим, – с волнением произнесла я, входя в покои.
Переодевшись, я вышла из комнаты и остановилась в коридоре.
– Нола, – я посмотрела на юную служанку, – найди мою маму и скажи, что я во дворе.
– Да, госпожа, – отозвалась она и поспешила выполнять моё поручение.
Я, подобрав платье, направилась к лестнице. Вторая служанка зашагала рядом.
Спустившись, оглядела каминный зал.
– Все спят? – полушепотом поинтересовалась я у женщины.
– Да, госпожа. Ваш отец не позволяет ходить ночью по дому без особой надобности.
Мои губы искривились в горькой усмешке.
-- Понятно, – сухо сказала я.
Вздёрнув подбородок, пошла к выходу.
Ночная прохлада обняла мои плечи, отчего я слегка повела плечами.
– Оливия! – позвали меня.
Вздрогнув, посмотрела направо, откуда донёсся голос.
– Мама! – отозвалась я и побежала к ней навстречу.
Обнявшись, она вымолвила:
– Доченька… Моя маленькая белочка, как же я без тебя так долго…?
Услышав своё прозвище, я улыбнулась.
– Ты меня давно не называла так, – сказала я, выпустив маму из объятий.
– Ты же уже взрослая, – пожала плечами она, – а когда была малышкой, мне нравилось тебя так называть.
– Я всегда буду твоей малышкой, – проговорила я, убирая с её лица выбившуюся прядь волос. – Не грусти, мамочка. Я вернусь…
– Конечно, моя белочка. Как иначе? – с грустью произнесла она. И, приобняв меня, кивнула в сторону ожидающей экипажа. – Тебе пора.
– Да, пора… – едва слышно произнесла я.
Мы подошли к карете. Кучер сидел на своём месте, переговариваясь со стражником. Увидев нас, мужчины замолчали. Вояка, откланявшись, пошёл к воротам, чтобы выпустить экипаж.
– Дженс, береги мою дочь, – сурово сказала моя мама.
– Конечно, миледи.
Из-за спины выскочил рыжеволосый мальчонка.
– Меня мамка отпустила, – гордо заявил он, открывая мне дверцу.
– Ты сын кузнеца? – спросила мама, разглядывая его лицо, – ну-ка, подойди поближе.
Он сделал шаг в нашу сторону, чтобы мягкий свет от фонаря лучше осветил его лицо.
– Да, я сын Лохматого Генри, Ромун, – представился отрок.
– А сколько тебе лет? – поинтересовалась мама.
– Отец говорит, что мне не больше тринадцати, – широко улыбнулся мальчонка.
– Маловат ты для такого путешествия, – покачала головой миледи.
– Не-е-е, – отмахнулся Ромун, – в самый раз.
– Госпожа, пусть едет, – вступился кучер, – мне хоть поговорить будет с кем.
– Хорошо, – согласилась мама и повернулась ко мне, – я буду молиться за тебя, моя белочка.
– Благодарю, – я склонила голову.
Она провела ладонью по моей голове.
– Оливия, нет ничего важнее твоей жизни. Береги себя, белочка.
Улыбнувшись, ещё раз обняла её и подошла к карете.
Взобравшись внутрь, посмотрела на маму. Она стояла, прижав ладони к груди. Такая худенькая, маленькая. Сердце сжалось от жалости.
– Мама, я скоро приеду! – выкрикнула я, когда карета дёрнулась и покатилась.
 

Укутавшись в плед, я откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза.
Я не уснула. Нет. Я начала думать о коварстве сестры, о предательстве Ричарда, о чёрствости отца...
И вновь возник вопрос:
Почему? Почему они так со мной?
Распахнув глаза, посмотрела в окно. В нём вспыхивал свет от фонарей, мимо которых мы проезжали.
Выставленные вдоль дороги фонари, позволяли ехать ночью. Это сокращало время, которое приходилось провести в пути. Нужно было лишь сменить лошадей на постоялом дворе.
Когда мы остановились около первого двора, я выпрямила спину и пригладила волосы.
Спрыгнувший с к0зел Ромун, заглянул внутрь кареты.
– Госпожа, вы можете выйти и походить рядышком.
Кутаясь в плед, я отрицательно покачала головой.
– Нет, я не выйду.
– А-а-а, ну ладно.
Шмыгнув носом, побежал к позвавшему его кучеру.
Пока они распрягали лошадей, я невольно начала прислушиваться к разговору стоящих чуть поодаль мужчин.
– Вам придётся ехать дальше без меня, – прохрипел незнакомец.
– А ты найдёшь дорогу обратно? – задал вопрос его собеседник низким голосом, от которого сладкой патокой наполнилось сердце.
– Да. Доберусь до замка и буду вас ждать дома.
После непродолжительной паузы произнёс:
– Господин, может, одумайтесь? Не поедете?
– Я давно должен был с ней встретиться. А тебе нужно подлечиться, взять коня и скакать в замок.
– Как скажете, милорд, – послышался тяжёлый вздох, – но вы поосторожнее там. Как выясните всё, не задерживайтесь…
– Не учи меня, – смешливым голосом отозвался мужчина. – Всё, мне пора, Девис.
– Милорд… Знаете, чтобы ваш отец сказал вам…?
– Что? – хмыкнул незнакомец.
– Аскер, одумайся.
– Но его нет! – рыкнул мужчина.
Послышались удаляющиеся шаги, ржание лошади и мягкий стук копыт.
– Ох, милорд… – еле слышно вымолвил тот, кто остался.
– Аскер… – прошептала я. – Редкое имя.
Когда новые лошади были впряжены, мы продолжили путь.
Мне удалось уснуть. Проснулась лишь на рассвете, когда нас окружили вояки, патрулирующие дорогу.
-- Кто такие?!
Я резко открыла глаза.
– Так, мы из владений лорда Эрнли, – протянул кучер.
– Кто в карете?
– Юная мисс Эрнли, – робко сказал Ромун.
– Куда направляетесь?
– В замок миссис Воулсен, – ответил Дженс.
– Далековато.
– Угу, – согласился кучер.
– Мне нужно осмотреть карету, – пробасил вояка.
Ко мне заглянул Ромун.
– Мисс, вас хотят побеспокоить, – проговорил мальчонка.
Я провела ладонями по ткани, расправляя складки на юбке, и произнесла:
– Пусть проверяют.
Дверца экипажа распахнулась, и, стоявший около неё незнакомец объявил:
– Нет его.
Остальные мужчины поочерёдно выругались. Незнакомец, не сводя с меня плотоядного взгляда, закрыл дверцу.
Нервно сглотнув, я вжалась в диван.
Карета дёрнулась и медленно покатилась.
Я выглянула в окно и увидела пятерых всадников.
Они смотрели по сторонам, будто кого-то высматривали.
Нахмурившись, вернулась внутрь.
– Кого они ищут? – едва слышно произнесла я.
Не хотела бы я оказаться тем, кого они вылавливают по дорогам королевства. От взгляда одного из них меня обдало липким холодом. Жуткий тип.
Я, поджав губы, тряхнула головой, желая избавиться от неприятных ощущений.
Уснуть больше не получилось. Я, скрестив руки на груди, смотрела на светлеющее небо. Новый день разгонял тревоги ночи.
Мы ещё четыре раза сменили лошадей, прежде чем кучер возвестил:
– Мисс, подъезжаем!
С облегчением выдохнув, провела ладонями по голове, приглаживая волосы.
– Ура! Доехали! – выкрикнул Ромун.
Устало улыбнувшись, выглянула в окно.
Возвышающиеся вдоль дороги горы напоминали каменное ограждение. Редкие кустарники, которым удалось прорасти между валунами, тянули свои веточки к восходящему солнцу. Будто вымаливая спасение.
Оставшиеся на них листочки, всё ещё сопротивлялись наступающим холодам. А упавшие на землю жёлтые листья, словно золото, принесённое на откуп.
Природа готовилась к жестокой зиме.
Вдохнув горный воздух, я блаженно закрыла глаза. Вспомнилось, как в детстве выходила на террасу и любовалась восходом солнца.
Тишина, словно белый туман, позёмкой тянулась по земле.
Где-то вдалеке радовалась первым лучам малиновка.
А я, будучи ребёнком, заслушивалась её пением.
– Открывай! – выкрикнул Дженс, вырвав меня из воспоминаний.
Вздрогнув, прижала ладонь к груди.
– Приехала…
 

Перед экипажем открылись массивные ворота. Несколько стражников вышли к нам навстречу.
– Посторонись! – прокричал им мальчонка, сидя на к0злах.
Мужчины молча расступились и встали по обе стороны дороги.
Проезжая мимо них, я всматривалась в их хмурые лица. Видимо, нанимая этих мужчин, мой отец хотел, чтобы они только своим видом распугивали людей.
Ну что ж… Мне до жути стало страшно.
Сложив губы трубочкой, я протяжно выдохнула, пытаясь совладать с волнением. Ведь мне придётся жить здесь несколько месяцев и нужно научиться контролировать эмоции, сталкиваясь с мрачными вояками.
Карета остановилась, и кучер, спрыгнув со своего места, открыл дверцу.
– Выходите мисс, – пробурчал он, озираясь по сторонам.
Было видно, что ему самому неуютно здесь находиться. Подобрав юбки, я выбралась из кареты.
– Мисс, вы же знаете, что я вскорости уеду? – вкрадчиво поинтересовался он.
Я кивнула.
– Вы останетесь без моего присмотра. И я хочу предупредить вас… По-отечески, – кучер свёл брови на переносице, – не прогуливайтесь здесь в одиночестве.
– Дженс, я благодарна вам за беспокойство.
– Вы себя в обиду не дадите, знаю. Но уж больно тут много одичавших мужиков.
Обхватив себя за плечи, рвано выдохнула.
– Мисс Оливия, – позвал меня кучер.
– М? – я вскинула голову.
– Мне когда приехать за вами?
Задумавшись на мгновение, произнесла:
– Через четыре месяца.
Краем глаза я увидела, как отвисла челюсть у Дженса.
Горько усмехнувшись, направилась к главному входу. На пороге меня уже ожидала тётушка.
– Оливия! – она приветственно помахала рукой, – как я рада, что ты так скоро откликнулась на моё письмо.
Женщина зашагала ко мне навстречу.
Я шла к ней, широко улыбаясь.
Она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Те же кудряшки, тот же чепчик и та же добродушная улыбка.
Мы с ней виделись около года назад, когда она приезжала к нам в гости. Но тот визит был промежуточным пунктом между её замком и королевским дворцом.
Помню, она тогда хвасталась, что едет к королю по его просьбе.
Отец, после слов сестры, попросил её показать королевское письмо. Несколько раз перечитал и был настолько озадачен тем, с каким почтением Его Величество обращался к вдове, что онемел на несколько минут.
Обеспокоенная его бледностью, мама ещё послала служанку за лекарем.
А всё объяснялось очень просто.
Зависть.
– Оливия, деточка, – тётя обняла меня. – Как же я рада тебя видеть.
– И я рада вас видеть, – вымолвила я.
Отпрянув, она заглянула в моё лицо.
– Осунулась… Нужно отдохнуть от дороги и потом пообщаемся.
Повернувшись к прислуге, оставшейся стоять на пороге, выкрикнула:
– Бегом несите сундуки в комнату Оливии и готовьте ей бадью с горячей водой!
Затем счастливо вздохнула и произнесла:
– Теперь у меня всё наладится… – спохватившись, добавила: – у нас всё наладится.
Я не придала значение тому, что она сказала. А надо было…
Миссис Воулсен приобняла меня за плечи, и мы пошли в замок.
Слуги пробежали мимо нас, стащили с крыши кареты мой дорожный сундук и понесли его в дом.
– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли вина и козий сыр, – сказала тётушка, – а утром проведу тебя по замку.
– Хорошо, – я подняла голову, чтобы рассмотреть гаргульи, сидевшие на выступах, – жуткие какие…
– Это наследие от прежнего хозяина, – отмахнулась миссис Воулсен, – внутри много подобной ерунды.
– А что вам известно о них? – поинтересовалась я.
– Немного… – протянула тётушка. – Когда мне вручили бумагу, в которую был вписан этот замок, горы, лес и река, я так обрадовалась, что не расспросила о тех, у кого отобрали это добро.
– Отобрали? – удивилась я.
– Да, – кивнула миссис, – повариха поведала мне, что старый герцог отрёкся от сына и подарил свои владения королю.
– Почему отрёкся?
– Вот этого я не знаю, – миссис Воулсен первая вошла внутрь замка и бросила через плечо: – но это и к лучшему… Для меня.
Хмыкнув, остановилась и указала на широкую лестницу:
– Подымайся по ней, – к нам подошла юная служанка. Тётушка строго обратилась к ней: – будешь помогать моей племяннице. Ты теперь к ней приставлена.
– Как скажете, госпожа, – девушка опустила руки вдоль туловища и склонила голову.
– Оливия, – продолжила миссис, – я пойду дам кое-какие распоряжения, а ты иди в свои покои.
Оглядывая внутреннее убранство, я едва слышно произнесла:
– Благодарю, тётушка.
Подобрав подол платья, она зашагала в сторону коридора.
Взглянув ей вслед, вздохнула и посмотрела на служанку.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Агата.
– А меня зовут Оливия.
Одарив меня изучающим взглядом, служанка задала вопрос, который меня озадачил:
– Вы наша новая госпожа?
 

Вскинув брови, я слегка склонила голову набок.
– Кто? – выдохнула я.
Смутившись, Агата опустила глаза.
– Агата, с чего ты так решила…?
– Простите. Я, видимо, что-то напутала… – робко пробормотала она.
– Видимо…
Нахмурившись, я направилась к лестнице.
Поднимаясь по ней, оглядела каминный зал. Мрачный, наводящий смутную тоску. Даже пробивающиеся сквозь витражные окна солнечные лучи, не спасали от тягостных мыслей. А развешанное на стенах оружие напоминало о прежних хозяевах, которые, по-видимому, с большой любовью коллекционировали военные трофеи.
Войдя в комнату, я невольно улыбнулась.
– Мило… – прошептала я, проведя ладонью по шершавой стене.
Над кроватью, стоящей посередине, висел тёмно-зелёный балдахин. Покрывало, многочисленные подушки тоже были зелёные.
Массивный комод, шкаф, два кресла и стол, были придвинуты к стене. На противоположной стороне была дверь в купальню и окно во всю стену.
Уютная комната, и куда больше, чем в отчим доме.
В интерьер лишь не вписывался мой дорожный сундук, стоящий около двери. Заметив, куда направлен мой взор, служанка проговорила:
– Когда я ваши вещи разложу по ящикам, а платья повешу в шкаф, то сундук отнесут в подвал.
– Хорошо, – согласилась я и подошла к окну. Устремив взор на горы, поинтересовалась: – а что за ними?
– Вы о Чёрных горах? – Агата подошла ко мне и кивнула в сторону скалистых гор, – там земли другого герцогства.
– Ещё тётушка рассказывала, что рядом течёт река…
– Да… Мы её называем Коварная Дейра… – вздохнула девушка.
– Почему?
– Она кажется спокойной, а как только входишь в неё, подводное течение тянет на дно.
– А в лесу опасно? – спросила я, разглядывая золотые кромки деревьев.
– Вглубь леса никто не ходит. А в тот, что находится за оврагом, даже мужики боятся наведываться.
– А до оврага безопасно прогуливаться?
– Да… – нехотя согласилась служанка. – Но одной так далеко ходить не стоит.
– Почему?
Девушка поджала губы. Но после непродолжительной паузы добавила:
– Там бродит дух прежнего хозяина.
– Его видели?
– Угу, – Агата активно закивала головой. Затем указала куда-то вдаль и продолжила говорить: – Пройдя по полю, можно упереться в реку. Там наёмники намывают камни для госпожи. И живут там же. Понастроили себе лачуг…
Я взглянула на девушку.
– А овраг дальше?
– Да, он находится за рекой, – переведя дыхание, принялась пояснять: – Нужно пройти по мосту, который расположен выше по течению. Но мы туда не ходим. Мы собираем ягоды и грибы вдоль дороги. Там лес не такой дремучий.
– А о прежнем владельце замка, что расскажешь?
Агата замерла, уставившись в окно, затем пожала плечами. И нехотя произнесла:
– Это был старик, выживший из ума.
– И всё?
Служанка закатила глаза, припоминая прежнего господина.
– Жадный, странный и злой.
Я нахмурилась.
– Тётушка упомянула однажды, что у него был сын, -- вспомнила я. – Почему он не унаследовал эту землю?
Агата бросила опасливый взгляд на дверь и протараторила:
– Он пропал… Поговаривают, он погиб, и его неупокоенный дух бродит по лесу.
– Так, ты же сказала, что видели дух хозяина, – удивлённо сказала я.
– Ну он же унаследовал бы замок, – пожала она плечами, – просто помер рано. А так бы командовал здесь вместо госпожи.
Служанка подошла к сундуку.
– Старый милорд умер во дворце, – проговорила Агата, откинув крышку сундука, – сюда привезли его кости.
– А где он похоронен?
– На фамильном кладбище, – девушка достала сложенные юбки и подошла к комоду, – этот замок построил прадед лорда Блэквуда. Начиная с него, там все и лежат. Но их род прервался, когда юный лорд уехал на войну.
Я обняла себя за плечи и с грустью посмотрела в окно.
– Да и у госпожи детей нет и не будет, – продолжила вслух размышлять служанка, раскладывая мои вещи на полке. – У нас поговаривают, что она вас вознамерилась сделать своей наследницей.
– Она так говорила?
– При мне не говорила, – Агата вернулась к сундуку и достала платье, – о, миленькая вышивка.
– Погоди, – я тряхнула головой, – а что она говорила?
– Так откуда ж я знаю? – вперилась в меня служанка, – я миледи не прислуживала ни разу.
– Та-а-а-к, – протянула я, – а кто тебе рассказал?
– Да так… Болтают… – хмыкнула Агата. – Я уже не помню кто сказал.
Девушка повесила моё платье в шкаф и вновь подошла к сундуку.
– Вы надолго? – поинтересовалась служанка, вынимая следующий наряд.
– На несколько месяцев.
– Маловато вы с собой взяли платьев, – она цокнула языком, разглядывая мои вещи, – а из дорогих тканей где?
– Зачем они мне? – усмехнулась я. – Разве тётушка куда-то выезжает?
Досадливо покачав головой, Агата вымолвила:
– С вами планировала…
 

– Куда? – ахнула я, устремив ошеломлённый взгляд на девушку.
– Во дворец, – служанка слегка повела плечом, – на кухне говорили, что госпоже пошили три платья. И они не хуже, чем у королевы.
Зная возможности леди Воулсен, у меня не возникло сомнений в том, что она будет замечательно смотреться рядом с королевой.
А вот я, в своих нарядах сойду лишь за её прислужницу.
Взглянув на свои платья, которые перекочевали из сундука в шкаф, я разочарованно простонала:
– Я опозорюсь…
– Госпожа что-нибудь придумает, – обнадёжила меня служанка, – вы, главное, ей пожальтесь.
Нахмурившись, я покачала головой.
– Нет, выпрашивать новые вещи не буду.
– Тю… Мисс Оливия, женщина должна уметь просить для себя, – подбоченившись, Агата широко улыбнулась, – В семейной жизни такой навык точно пригодится.
Поджав губы, я подошла к креслу, села на самый краешек и опустила голову.
– Вы не переживайте. Госпожа не допустит, чтобы с ней рядом стояла… – девушка одарила меня оценивающим взглядом и добавила: – бедная родственница. Она приоденет вас.
– Она не должна… – выдохнула я.
– А чего вы с собой не взяли красивых нарядов? – задала вопрос служанка, продолжив аккуратно раскладывать по полкам мои скромные пожитки.
– Даже те, что я считаю самыми красивыми, померкнут рядом с теми нарядами, которое тётушка надевала к обеду. Когда гостила у нас… А тут пошитые для аудиенции во дворце…
Агата сочувствующе вздохнула и вынула из сундука вязаную шаль.
Разглядывая её, произнесла:
– Мисс, лучше уж опозориться перед родственницей, чем во дворце. Поговорите с госпожой, – скрутив шаль, воззрилась на меня, – она не допустит вашего посрамления.
– Скорее своего… – буркнула я себе под нос.
– Ась?
– Ничего, – отмахнулась я, задумавшись над словами Агаты. И едва слышно сказала: – придётся поговорить…
Отдохнув и приведя себя в порядок, я спустилась в трапезную. Ко мне подошла полная женщина. И, вытирая руки о фартук, поинтересовалась:
– Вы гостья госпожи?
– Да. Мисс Оливия Эрнли, – представилась я.
– Понятно, – буркнула незнакомка. Повернувшись, выкрикнула: – Тревис, неси ещё приборы!
Из соседнего помещения выглянул юноша. Увидев меня, смущённо пролепетал:
– Это тебе, что ли?
– Ты ей не тыкай! – взревела женщина. – Ишь! Тыкалка ещё не выросла, чтобы юной леди тыкать.
Побледнев, Тревис скрылся.
Незнакомка обратилась ко мне:
– Вы не серчайте на него, – она махнула рукой и продолжила: – увидел ровесницу… И ляпнул…
Улыбнувшись, я произнесла:
– Хорошо, э…
– Гретта, – спохватилась женщина. – Я повариха леди Воулсен. И покойному господину прислуживала.
– Так вы давно здесь живёте?
– Покойный милорд принял меня в услужение, когда мне было пятнадцать лет, – повариха подошла к овальному столу и провела ладонью по скатерти, – уже тридцать лет кашеварю.
– А этот юноша ваш…
– Сын, – Гретта закатила глаза. – Шалопай, каких свет не видывал. Только и знает, что бегает на конюшню.
– А там что интересного?
– Кони, – развела руками женщина. – Он мечтает стать конюхом. А мне кто будет помогать? А?
Повариха выдвинула стул, затем положила в плетёное блюдо выпавшее из него яблоко, продолжая ворчать:
– Мне нужен на кухне помощник, а никто не хочет идти на службу к госпоже… Видите ли, им не нравятся наёмники. А они нормальные мужики. Главное-не приближаться к ним.
– Это те, кто вышли встречать мою карету?
– Ага. – Гретта быстро посмотрела по сторонам и заговорщическим голосом продолжила: – эти вояки сами боятся навредить местным, иначе их выгонят. Госпожа же им очень хорошо платит. Я как узнала, какое они получают жалование…
Повариха покачала головой, и приблизившись ко мне, добавила:
– Я их не боюсь, и вы их не бойтесь, мисс.
Женщина упёрлась руками в бока и, повернувшись к входу в кухню, выкрикнула:
– Тревис, где приборы?!
Юноша выбежал, держа в руках тарелки. Остановившись, бросил на меня испуганный взгляд.
– Ставь на стол и скройся! – гаркнула Гретта. Затем передвинула тарелки, оставленные сыном. – Так лучше…
С кухни донёсся звон разбившейся посуды. Повариха часто заморгала и, набрав полную грудь воздуха, завопила:
– Тревис!
Развернувшись, она быстро зашагала в свои владения.
Я же, подобрав юбки, направилась к выходу.
 

Переступив порог, посмотрела по сторонам. Вояки, собравшись около дозорной башни, о чём-то оживлённо переговаривались.
На противоположной стороне, около колодца, толпились жители ближайшей деревни. Они тоже о чём-то увлечённо беседовали.
Лишь разновозрастные дети оголтело бегали по двору. Их визгливые крики заглушали пение птиц, облюбовавших молодые деревья.
Две дюжины клёнов были высажены вдоль каменного забора и слегка покачивали ветками. Оставшиеся на них листья, горели багряными всполохами. Осень…
Глубоко вдохнув холодный воздух, я улыбнулась новому дню, новой жизни… Пусть на несколько месяцев, но всё же… Я словно начала новую жизнь, вдали от интриг сестры и предательства Ричарда.
Следом за мной, на улицу вышла Агата.
– Мисс Оливия, одной лучше не выходите, – озираясь по сторонам, проговорила девушка.
– А чего мне боятся? – я недоумённо посмотрела на неё, – людей полон двор.
– Да… – закивала служанка, кутаясь в вязаную шаль, – но вы всё равно зовите меня, если надумаете прогуляться.
– Почему? – я свела брови на переносице.
Агата чуть замялась, подбирая слова. После непродолжительной паузы вымолвила:
– Вы больно красивы… И мужики, видевшие вас, треплются за вашей спиной…
– О чём? – усмехнулась я.
– Что, обрюхатив вас, можно заполучить алмаз, с хорошим приданым.
– Они вознамерились обесчестить меня? – возмущённо выдохнула я.
Пожав плечами, служанка пробормотала:
– Девицы, живущие в этом замке, привыкшие осторожничать. Меня бог уберёг, – нервно сглотнув, продолжила: – Даже госпожа ходит в сопровождении слуг.
– Тётушка их боится? – опешила я.
Агата поджала губы и, слегка схватив меня за локоть, потащила к поленнице.
– В наших краях девиц на выданье мало вот мужики совсем озверели, – пояснила Агата, – да вы не переживайте. К нашей жизни легко привыкните. Только меня зовите, если надумаете выйти во двор или за его пределы.
Я обернулась и посмотрела на стражников, которые рассматривали нас плотоядным взглядом.
Поёжившись, резко отвернулась.
– А в ваших краях иначе? – полюбопытствовала служанка.
– Иначе… – пробормотала я.
Остановившись, обняла себя за плечи.
– Да вы не переживайте так, – отмахнулась служанка, – госпожа приставила меня к вам, а это значит, вы вправе распоряжаться мной как пожелаете.
Я устремила недоумённый взгляд на неё.
– Буду всегда подле вас, и как только пожелаете выйти из замка, я готова буду сопроводить куда угодно, – проговорила Агата. И, кивнув в сторону беседки, сказала: – давайте там присядем.
Безропотно проследовав за Агатой, села на скамью.
– Ваш отец не особо был избирателен, нанимая этих вояк, – девушка села рядом и повернулась спиной к мужчинам, – вон как глазеют на вас.
Я невольно посмотрела на мужчин, и мне стало дурно от их похотливых взглядов. Дёрнув плечом, отвела глаза в сторону.
– Вы словно королевских кровей, – с восхищением продолжила служанка, – вот глянешь на вас, вся такая ладненькая, хорошенькая… Осанка царственная, взгляд чистый… Точно королева.
Хмыкнув, я вспомнила, как в детстве дразнилась Милена:
– Ты лягушка! Холодная и мерзкая!
Только мама, поглаживая мою голову перед сном, нашёптывала:
– Оливия, доченька, какая же ты у меня красавица… Прекрасный цветочек… Подарок Боженьки…
Агата огладила юбку и, вздохнув, добавила:
– А я похожа на зажаренный хлеб, на который накинулись голуби.
Я удивлённо воззрилась на девушку.
– Ты чудесная, – я покачала головой, – не наговаривай на себя…
Натянуто улыбнувшись, Агата вымолвила:
– Мисс Оливия, вы не обижайтесь на то, что я сейчас скажу… – служанка встала и, глядя куда-то вдаль, произнесла: – красота не помогает обрести счастье…
Я мысленно согласилась с ней, и с горечью сказала:
– Уповаю на то, что бог ниспошлёт мне замечательного супруга…
– А тут как повезёт, – сокрушённо проговорила Агата, – что мой папенька, что ваш, может одобрить в мужья редкостного ублюдка. И нам потом всю жизнь с таким муженьком мучиться.
– Я так не хочу, – нахмурилась я.
– А кто нас будет спрашивать? – хмыкнула моя прислужница. И, заведя руки за спину, спросила: – может, вернёмся в замок? Госпожа поди уже спустилась к обеду?
Кивнув, соглашаясь, я встала, и мы направились в дом.
 

За большим столом уже восседала тётушка. Ей, с двух сторон прислуживали юные девушки. Одарив меня встревоженным взглядом, она протараторила:
– Оливия, тебе не следовало покидать замок, – нахмурилась миледи, – некоторые из моих подданных могут навредить тебе…
– Агата уже поведала мне об этом, – отозвалась я, садясь на стул, – очень жаль, что их присутствие так осложняет вам жизнь.
– Я вынуждена была их нанять, ты же знаешь, – недовольно проворчала миледи. – Мой братец заверил, что эти вояки способны отразить любые посягательства на мои земли. После того как я начала добывать драгоценные камни, мои соседи всё чаще и чаще велят своим людям вторгаться на мои территории. А это неприемлемо.
Тётушка поднесла бокал ко рту, замерла на мгновение и, стукнув им по столу, добавила:
– Я хочу дожить свой век в этом замке и в достатке!
– Вы имеете на это полное право, – растерянно пробормотала я.
Уголки губ миссис Воулсен дрогнули, она откинулась на спинку стула и степенно произнесла:
– Хорошо, что ты это понимаешь… – подозвав жестом прислужницу, тётушка указательным пальцем дотронулась до пустого бокала. И, вздохнув, продолжила говорить: – Оливия, увы, бог не вознаградил меня детьми.
Подбежавшая девушка, схватила со стола кувшин и наполнила бокал водой.
Одобряюще кивнув, миледи отогнала её от себя взмахом руки.
– Но братец разбогател двумя дочерьми, – продолжила тётушка. Затем опустошила бокал и, уставившись на него, задумчиво произнесла: – из вас двоих я выбрала тебя.
-- Для чего? – я нервно сглотнула, обескураженно воззрившись на миледи.
Она перевела на меня свой тёмный взгляд.
– Замуж тебя отдам, – отчеканила она.
Моргнув несколько раз, я выдохнула:
– За кого?
– За моего соседа.
– Но я не хочу замуж, – возмутилась я. – Да и вы не имеете права… Только отец… А он далеко… Пока он не одобрит кандидатуру…
– Оливия! – выкрикнула тётушка, прервав мой словесный поток, – угомонись.
Опешив, я замолчала.
– Ты не понимаешь… – миледи поджала губы и отвела взгляд в сторону.
– Что я должна понять? – просипела я, глядя на то, как родственница нервно покусывает губы.
Миссис Воулсен, стараясь не смотреть на меня, заговорила:
– Из достоверных источников я узнала, что король хочет отобрать мой замок, – качнув головой, усмехнулась и чуть тише продолжила: – я не намерена возвращаться в полуразрушенный дом, и существовать на подачки. В письме братец благословил меня на то, чтобы я устроила твою судьбу.
– Но… – я растерянно посмотрела по сторонам. – Но я хотела выйти замуж за…
– Оливия, где это видано, чтобы девицу спрашивали, за кого она хочет выйти замуж? – теряя терпение, протараторила тётя, – к твоему сведению, я увидела покойного мужа за три дня до свадьбы. Наш союз был договорным, и прожили мы в согласии одиннадцать лет.
– Но не в любви… – едва слышно произнесла я.
– О чём ты говоришь?! – воскликнула миледи, видимо, услышав меня. – Никогда женщина не будет выбирать своим сердцем. И жить не будет так, как хочет…
– Но вы… У вас же получается… – промямлила я, потупив взор.
Тётушка недовольно цокнула языком.
– Пока пополняются мои запасы драгоценными камнями, я могу спокойно жить, – шумно вздохнув, продолжила говорить: – а если король вернёт себе подаренные владения, моей судьбе не позавидуешь…
– А что может случиться с вами?
– Меня сошлют в монастырь, понимаешь? – прошипела тётушка, вытянув шею, – а я не хочу доживать с крысами в каменном мешке.
– А как же моя жизнь? – я сморгнула выступившие слёзы.
– Будешь жить в достатке, не переживай, – отмахнулась миледи, – может, детей родишь герцогу Боварни.
– Боварни? – по слогам произнесла я. – Но он же старый…
– Ты же его не варить будешь, – усмехнулась тётушка. Поёрзав на стуле, елейным голосом прошептала: – Он вдовец и приятный во всех отношениях мужчина.
– А почему вы не выйдете за него? – задала я вопрос, затаив дыхание.
– Он хочет наследников, – брезгливо поморщилась миссис Воулсен, – а я не смогу родить.
– Но почему он? – дрожащим голосом задала вопрос.
-- Он имеет влияние при дворце. Король не будет отбирать земли у любимого родственника, – пояснила тётушка. – А как только ты станешь герцогиней, и мои владения присоединятся к его землям, король оставит меня в покое.
– То есть, я буду жить в замке Боварни, а вы здесь?
– Да! – улыбнулась миссис и приступила к трапезе.
💜