Обречённый быть обручённым

«Каждая женщина клана Ирби в полночь накануне своего совершеннолетия должна посетить Древнее капище», – так гласило главное правило нашей семьи. На протяжении многих веков мои родственницы отправлялись на заброшенное кладбище, чтобы найти на надгробии пророчество, предназначенное только им.

Не очень приятная традиция, но с тех пор, как одна из моих прародительниц оказалась ведьмой, мы должны были неукоснительно следовать правилам. Иначе вся жизнь пойдет кувырком.

– Давай, Френ, не тяни время! – сестра подтолкнула меня в спину, мама сунула фонарь, а бабушка, щелкнув четками, зашептала молитву.

– Боже, сохрани нашу малышку, дай ей просветление ума и хорошего мужа...

Да–да, главная цель – это муж. Просветление – это уже от бабушки, которая считает меня слишком непоседливой, упрямой и любопытной, отчего вечно попадающей в нелепые ситуации.

– У тебя получится, Френсис, – напутствовала мама. Она знала, как это непросто. Сама наткнулась на нужную могилу перед самым рассветом и едва успела прочесть предсказание.

Самое ужасное, что с первыми лучами солнца выбитое на мраморе пророчестве исчезало. Оно стиралось, уступая место обычной эпитафии. Все это лишний раз подтверждало, что нами руководит чудо. Но здесь же ждала ловушка: женщинам рода Ирби нужно обладать хорошей памятью и добрым здравием, чтобы правильно запомнить пророчество, поскольку подсказать будет некому. Ну и вообще, находиться в ладах с головой, чтобы оценить угрозу, если вдруг решишься пренебречь традициями.

Бабушкина родная сестра наотрез отказалась следовать правилу, влюбившись в сына нашего соседа. Зря кладбище ждало ее. И что? В замужестве она оказалась несчастна, ее дети погибали еще в утробе, и в итоге она рано ушла из жизни. Все. Эта ветвь нашего рода зачахла, хотя остальные обильно плодоносили. Ни одной из нас не хотелось, подобно несчастной родственнице, испытывать судьбу, поэтому мы ждали и готовились к «той самой» ночи.

Три года назад моя сестра тоже посетила на кладбище. Сделав все правильно, вернулась с полным убеждением, что скоро встретит свою судьбу. Словами пророчества делиться нельзя, иначе не исполнится, поэтому мы с нетерпением ждали развития событий. Встреча на бале дебютанток с красивым юношей, пара танцев, и ее будущий жених не мог оторвать от нее глаз. Уже через месяц Алекс сделал ей предложение. А через год счастливые супруги ждали первенца. Вот так работает наше правило.

– Иди уже! – Эммелин скрестила руки на большом животе. Скоро у них с Алексом будет еще один малыш. Ей бы в кровати нежиться, а она таскается со мной по погостам. А все потому, что переживает за непутевую сестру.

Я выдохнула и, перехватив лампу в другую руку, потянула за скрипучую калитку кладбищенской ограды. Здорово, что я родилась летом, иначе, как бабушка, ходила бы по кладбищу с метлой, очищая надгробные плиты от снега.

Если повезет, пророчество даст знак, где его искать. Нужно быть очень внимательной и не отвлекаться по пустякам, чего мне определенно не хватает. Моя голова никогда не бывает свободной. Мысли, идеи, желания теснятся, словно рой пчел в улье, и за их жужжанием я упускаю намеки, что подкидывает судьба.

Вот и сейчас, нет, чтобы прислушиваться к каждому шороху, я брела по центральной аллее и вспоминала, как меня несправедливо выгнали из пансиона при монастыре. Пришлось переводиться в другой, еще более строгий. Если бы я тогда так увлеченно не целовалась с симпатичным сыном молочника, я бы услышала шаркающие шаги настоятельницы.

Было весьма непросто объяснить монахиням, что в объятия пятнадцатилетнего парня меня толкнул не плотский порок, а желание выяснить, как люди целуются и не задыхаются. Да, я сама предложила эксперимент, и Дик с радостью согласился. Выяснилось, что люди все–таки задыхаются, поэтому вынуждены прерываться, чтобы глотнуть воздуха.

Мы мысленно считали до ста, желая узнать, как долго продержимся, но все испортил Дик, засунув руку мне под ворот. На этом нас и застукали: у меня до пупа расстегнуто платье, у Дика нарисовалась проблема со штанами. Иначе почему, завидев наставницу, он схватился за ширинку и убежал, оставив меня одну объяснять суть эксперимента.

От размышлений отвлек неясный гул и последовавшее за ним сотрясение земли. Я вскрикнула и остановилась. Неужели мне был дан знак? Ну да, для меня нужен именно такой, чтобы напугать до смерти и выгнать из головы дурацкие мысли.

– Хорошо–хорошо, – прошептала я. – Не надо сердиться. Я иду.

Центральная аллея разделялась на три тропинки, и я застыла у мраморного ангела, стоящего на перепутье. Он широко раскинул руки, будто запрещал идти дальше. Его взгляд выражал упрек. Мол, нечего тревожить умерших.

Я свернула налево, но не успела сделать и десяти шагов, как с крестов сорвалось воронье. Стая безмолвно кружила надо мной, и от этой жути замирало сердце. Шелест крыльев вызвал непреодолимое желание бежать. Я поняла, что зловещие птицы – тоже знак, и бегом вернулась к ангелу.

Он по–прежнему пялился на меня с неприязнью. Уняв дыхание, я посмотрела на тропку за ним, поросшую по пояс бурьяном. Сразу было понятно, по ней много лет никто не ходил. Я не любитель неприступных мест, поэтому свернула направо. Вдруг повезет?

Ну да. Повезет кому угодно, но не мне: я тут же провалилась в старую могилу. С трудом выбравшись из нее и стряхнув с подола прицепившуюся костлявую руку, я с прищуром посмотрела на ангела.

– Не мог предупредить, что туда тоже нельзя?

Показалось или нет, но пальцы на обеих руках ангела медленно сложились в фиги.

– Я потом с тобой разберусь, – пригрозила я, и в этот же миг вновь сотряслась земля, а в заброшенном храме гулко ударил колокол. Полночь.

Шипя и ругаясь на все лады, я полезла напролом за скульптуру ангела. Бурьян, репей и крапива будто задались целью обглодать меня до костей. Они цеплялись за юбку, путались под ногами, обжигали и царапали кожу. Но мое стремление быть счастливой ничто не могло остановить.

Чем дальше я продиралась, тем старее и величественнее выглядели памятники. Я остановилась перед одним из них, любуясь скорбящей женщиной. Она показалась мне невероятно красивой. Длинные, такие же, как у меня, волосы рассыпались по обнаженным плечам. Во взоре царила неугасимая печаль.

Игра света и тени оживляла фигуру, и я уже видела себя, склонившуюся над могилой, где с удовольствием похоронила бы все промахи и ошибки, которые совершила в жизни. «Начать бы все с чистого листа».

Проведению надоело, что я пялюсь на памятник, поэтому оно вновь поторопило меня. Раздался громкий лязг, и земля снова дрогнула.

– Да кто же такой нетерпеливый? – прошипела я и, оценив высоту зарослей, за которыми могла прятаться та самая могила, забралась на постамент. Сверху видно гораздо лучше, да и дело пойдет быстрее. Задрав юбку, я перепрыгнула с одного могильного камня на другой, а с него на третий.

Очень скоро я доскакала до рыцаря из черного гранита. Облаченный в латы, он сложил руки на рукоятке огромного меча, острым концом упиравшегося в каменное основание. И только я хотела перепрыгнуть на следующий постамент, как меч поднялся и со все силы саданул по надгробию. Искры полетели в разные стороны.

Если бы не этот нетерпеливый жест изваяния, я так и скакала бы белкой по кладбищу до самого рассвета.

– Ох, простите за бестактность и бестолковость, – прошептала я, спрыгивая с надгробия в траву. Смахнув с гранита пыль, поднесла ближе лампу, чтобы прочесть слова пророчества.

«Его красой не обаять, он крепок, как кремень.

Тут хитрость надо применять, тогда сразишь мишень.

Висит проклятие над ним, и сути не понять,

Пока дрожит завесой дым. Сумей завесу снять.

Граф Теодор тебе знаком,

Вполне в мужья годится он».

Я там и села, где стояла. Единственного Теодора, которого я знала, ненавидела вся моя семья. За высокомерие, за нежелание общаться, за презрительное «нет» на любое приглашение.

Когда лорд Лавкрафт появился в нашем краю, все свахи и девицы на выданье приободрились. У стряпчего, оформившего договор купли–продажи замка, за приличную взятку удалось выяснить, что нынешний владелец полон сил, неженат и хорош собой. Началась гонка, победитель которой надеялся получить в награду руку и сердце нового хозяина замка и богатых угодий вокруг него.

Но как бы не так.

Ретивые сводни первые получили от ворот поворот: их попросту не пустили в замок. Но общественность на этом не успокоилась.

– Возьмем осадой! – протрубил призыв лорд Хатчинг – отец пяти незамужних дочерей.

В замок полетели приглашения на балы, музыкальные вечера, театральные премьеры и прочие светские развлечения, в надежде, что Его Светлость явится хотя бы на одно из них и вынужден будет сделать ответный ход. Но... граф даже не соизволил ответить.

Через месяц осады его слуга вынес на мост целую корзину приятно пахнущих визиток, приглашений и дружественных писем и показательно сжег.

– Его Светлость просили не беспокоить, – объявил он и с достоинством удалился.

И вот этот бирюк, чертов отшельник и злой женоненавистник предназначен мне в мужья? У меня просто не будет возможности показать ему себя, чтобы он влюбился, как это обычно бывает с жертвами предсказаний. Граф ни разу не покинул замок!

Бог знает, чем он там занимался, но, видимо, ему в компании с самим с собой не было скучно. Наши даже выставили дозор, чтобы понять, сосед принципиально не общается с местными дворянами или так же неприветлив к остальным гостям. Столица не так далеко, могли бы наведаться старые приятели. И что? За год ни одного визита.

Как в таких условиях он сможет оценить чарующий цвет моих зеленых глаз, ямочку на подбородке и ослепительную улыбку? Про шелк каштановых волос и точеную фигуру я вообще молчу. Вся эта красота останется при мне и со временем зачахнет, если я не найду способ пробраться к нему в замок. Иного варианта не дано: или граф женится мне, или я останусь старой девой. Ну не штурмом же его брать!

Я подняла глаза на каменного рыцаря. Его взгляд был непроницаем. Небрежно наброшенный на руку плащ раздувался невидимым ветром и под определенным углом походил на фигуру дракона, пикирующего с высоты. Драконы в нашем мире редки. Счастье, если повезет встретить хотя бы одного из них.

– Нет, показалось, – поднявшись с земли, я больше не видела дракона. Плащ как плащ, просто край сильно оборван, а доспехи погнуты и в некоторых местах даже пробиты.

Скульптору удалось показать, как сильно рыцаря потрепали в последнем бою. Но мне нравилось, что он не сдался, не упал, заняв горизонтальную плоскость, а остался твердо стоять на ногах. Гордый и непобедимый.

Я присела перед каменным изваянием в низком поклоне, отдавая честь погибшему воину. Железный меч блеснул под светом лампы. Этот же свет озарил глаза рыцаря, прячущиеся в прорези шлема. В них светилась доброта. Но стоило мне повернуться спиной к памятнику, как раздался ужасающий скрежет. Я в страхе оглянулась и увидела, как рыцарь несколькими взмахами меча уничтожает могилу и написанное на ней пророчество. Не было больше монолитного камня, лишь смешанная с кусками гранита земля.

Теперь осталось надеется только на собственную память. Имя я запомнила твердо, а остальное... А остальное не обещало легкой жизни. Сестре еще повезло: ей просто пришлось сходить на бал, чтобы там покорить своего суженого, а мне выпала сплошная головоломка.

Назад я шла, не разбирая дороги. В моем «улье» теперь билась одна мысль: как увидеться с графом? Волшебство не сработает, если мы не встретимся и не перекинемся парой слов, поэтому мне предстояло найти способ выманить его из замка.

Я вздохнула.

Может, написать графу честное письмо? Мол, я предназначена вам в жены. Против проведения не пойдешь, поэтому лучше сдавайтесь сразу, чтобы не терять наши лучшие годы. Но он же даже читать не будет. Наша кухарка лично видела, как огонь пожирал нераспечатанные письма.

А может, прийти под стены замка и протрубить в рог, вызывая его на поединок? Мне самой стало смешно, но я записала в уголок памяти, что такой способ вполне годен. Граф хотя бы посмотрит на ту сумасшедшую, что осмелилась назвать его не джентльменом. Жаль, что с высоты крепостной стены я буду смотреться жалкой мухой, и он не увидит гладкость моей кожи и изящество рук.

Придется еще кричать, чтобы обозначить причину дуэли, а это вовсе может отвратить от меня жениха. Так–то у меня голос приятный, даже нежный, но стоит его повысить, как я начинаю пищать. Папа в такие моменты затыкает пальцами уши. Да, дома приходится напоминать о себе. Я младшая из шестерых детей. Не напомнишь – обделят.

Я знала, что для осуществления предсказания нужен близкий контакт с объектом вожделения. Очень близкий. Чтобы лицо в лицо, чтобы аромат тел смешался и по жилам понеслась горячая кровь. Чтобы появилось влечение, которое неминуемо перерастет в любовь. Пророчество еще ни разу не подвело. Все, кто его исполнил, счастливы.

– Позвольте вас осчастливить, – произнесла я вслух слова, предназначенные для ушей графа.

Ангел, до которого я, наконец, добралась, послал мне злую ухмылку. Ну–ну.

– Ты еще не знаешь, на что я способна, если хочу добиться своего, – огрызнулась я ему. Пожар в замке, который заставит выскочить всех обитателей, я оставила на крайний случай. Негоже жечь имущество, которое вскоре станет моим.

– Почему так долго? – встретила меня укором сестра. – Рассвет близко.

– Ах вот почему рыцарь так усердно махал своим мечом! – я обернулась на восток, где над лесом появилась малиновая полоса. А вроде совсем недолго скакала по могилам.

– Предсказание запомнила? Имя появилось? Оно тебе знакомо? Еще успеешь вернуться и убедиться лишний раз, если есть сомнения, – мама пыталась рассмотреть ответы в моих глазах.

– Не успею. Предсказание уже уничтожено. Я же говорю: рыцарь слишком усердно махал мечом.

– Вечно у нее не все, как у людей, – скривила лицо сестра.

– Живая выбралась и ладно, – урезонила всех бабушка.

– А что? Были случаи, что кто–то из наших не выбирался? – всполошилась я.

Неужели я опять пропустила что–то важное из хроник клана Ирби? Чтение – скучное занятие, и я по большей части перелистывала страницы, останавливая взор на картинках. Надо бы заново просмотреть летописи. Иногда они посылают подсказку. Там скоплен опыт многих поколений женщин, проведших «ту самую ночь» на Древнем капище. Вдруг я найду способ явить себя затворнику?

– Бывали, – печально вздохнула бабушка. – На кладбище нужно быть почтительным по отношению к мертвым. Духи не прощают дерзости. Видела ангела на схождении трех дорог?

Я кивнула.

– Одна из наших. Окаменела, навсегда став символом Перепутья.

О, так вот почему ангел корчил рожи и крутил фиги. Сестра!

Я поежилась, представив, как рыцарь, не обратись я к нему с почтением, «нечаянно» снес бы мне голову огромным мечом. Повезло!

Весь день я провалялась в постели: сказалась бессонная ночь. Папа несколько раз заглядывал в комнату, переживая за меня, но я делала вид, что сплю. А на самом деле я готовила план. Когда мысли сформировались, кинулась к бюро, где быстро набросала несколько пунктов, которые мне предстояло осуществить.

Почерк у меня так себе. Сколько в пансионе не бились, буквы на разлинованном листе плясали в хороводе, взявшись за руки, а к концу строки вовсе взлетали.

– Хорошо хоть устремляются вверх, – вздыхала преподавательница каллиграфии, изучая мою контрольную работу. – Это говорит о Френсис, как о натуре, полной оптимизма. Все было бы гораздо хуже, если при ее энергии они скатывались вниз.

Я? Вниз? Никогда. Я по жизни иду, высоко задрав нос.

Итак, первый пункт: «Посетить городской архив». Там я надеялась найти план замка, чтобы понять, как можно в него попасть, минуя главные ворота крепости, которые мне никто не откроет.

Графский замок стоял в живописном месте. С севера его подпирали скалы. Оттуда срывалась пенистым водопадом река, которая тут же ныряла под крепостную стену. Во время осады жители замка имели прямой доступ к воде, что делало их непобедимыми.

С юга и востока шли деревни и бесконечные поля, возделываемые подданными графа. С западной стороны крепость окутывал лес. Он зеленой волной простирался до самой границы с соседним королевством. Прежний владелец разрешал охотиться в своих угодьях, но при нынешнем никто не смел туда сунуть нос. Раз дозволение от бирюка не получено, значит, охотиться запрещено. И это сильно злило законопослушную часть моей семьи.

Папа и три брата любовно перебирали–смазывали ружья, точили ножи и вновь возвращали их в арсенальную комнату. Считали неприемлемым трястись трое суток, чтобы поохотиться в дальнем лесу, когда под боком есть родной, где с детства знакомо каждое дерево. Мужчины нашей семьи сильно надеялись, что однажды случится чудо, и им разрешат вернуться в любимые угодья.

Теперь я знала, что этим чудом буду я. Если я стану хозяйкой замка и примыкающих к нему земель, то безмерно осчастливлю их. Осталось дело за малым – влюбить в себя графа.

Пункт два: «Наведаться в королевскую библиотеку». Там я намеревалась поднять газеты за предыдущие годы, чтобы понять, откуда к нам явился лорд Теодор и какой жизнью жил прежде. Он явно от кого–то или от чего–то бежал. И об этом должны остаться следы в бульварных изданиях, пишущих сплетни. А раскопав его прошлое, можно наткнуться на причину проклятия. Мужчин за многое можно проклясть. Иногда они напрашиваются сами.

Пункт три: «Пробраться в замок и сделать все, чтобы меня оттуда не выперли». Для этого я должна притвориться больной. Не выкинут же они на улицу беспомощную девушку? Поправка: красивую беспомощную девушку. А чтобы слуги не вызвали моего отца с требованием забрать свою дочь, придется еще и потерять память.

Подробные детали еще предстояло продумать. Желательно, чтобы я не выглядела, как умирающая от какой–то заразной болезни, иначе граф близко ко мне не подойдет. Придется придумать легкое и трудно доказуемое увечье. Например, подвернула ногу. Или обе ноги. И при этом как следует ударилась головой.

Пусть один раз, но граф придет посмотреть на меня. Хотя бы для того, чтобы оценить, пора меня выставлять за ворота или еще рано. Вот тогда–то и произойдет волшебство. А после он уже передумает расставаться со мной, и мой отец с братьями в этот же день славно поохотятся в лесу будущего зятя. А я, наконец, смогу насладиться любовным трепетом.

– Ой, нет, не смогу пока...

Макнув перо в чернильницу, я вывела важный четвертый пункт, о котором забыла: «Снять с любимого проклятие».

– И тогда уж точно грянет свадьба! – радостно пообещала я самой себе.

– Как ты, дочь? – папе все же удалось застать мне вне постели.

– Мне достался крепкий орешек, – я помахала исписанным листом, чтобы чернила быстрее высохли. – Но я не сдамся.

– Хотя бы намекни, кто этот загадочный мистер Альфа? Вдруг я смогу помочь?

Папа прекрасно знал, что имени называть нельзя, пока не приведу суженого в дом в качестве жениха и не представлю родным. Но иносказательно объяснить можно. Мы издавна называли всех женихов Альфами, чтобы до поры до времени он не остался безымянным, и все понимали, о ком идет речь.

Старшая сестра лишь после свадьбы призналась, какое нашла предсказание и почему не могла даже намекнуть, кто в нем был указан. Она сама не знала.

«На бал отправившись, поймешь: он в списке номер третий.

В его петлице будет брошь, а взгляд умен и светел.

В инициалах слово «АД»,

но А.Д. тебе душевно рад!»

Моя сестра едва не потеряла сознание, когда на балу, расписывая танцы, она пообещала вальс светлоглазому красавцу Алексу Драммод. Вернулась Эмма домой с его брошью в виде букетика ландышей, которую он сам приколол к ее платью.

С тех пор он зачастил к нам, а сразу после свадьбы купил имение в часе пешего пути от нас, так что мы виделись чуть ли не каждый день. Отец и братья питали страсть еще и к рыбалке, а у Алекса рядом с домом раскинулся огромный пруд, где изобиловала всякая рыба. Алекс разводил ее специально для удовольствия тестя и деверей. Так что лорд Теодор еще не подозревает, какое многочисленное счастье его ждет, когда семья приедет «погостить» у него в сезон охоты.

Свернув план покорения графа в несколько раз, я сунула листок в карман халата. Отец ждал намека. Что ж, пусть поломает голову.

– Оно висит без толка на каменной стене,

Но рог заслышав только, окажется в руке.

Один заряд по лани, другой – по кабану:

Охота будет славной! Но больше ни гу–гу.

Отец почесал голову. Невысокий, крепкий, с вечно взлохмаченной седой гривой, он походил на льва – гордого предводителя прайда. Но мы–то знали, что он только походил. Нашей стаей заправляла мама.

Я видела, как к отцу пришло озарение: его глаза загорелись, а улыбка растянула поросшие щетиной щеки. Меланхолия, терзающая его последний год, моментально улетучилась.

Отец стремительно вылетел из моей комнаты. Полы его халата развевались, как крылья у пикирующего филина.

– Оливер, Джордж, Майкл, быстро в оружейную! – гаркнул он на весь дом. – Нас ждет славная охота во владениях некоего соседа!

– Не так быстро, папа. Мне еще нужно его покорить! – крикнула я вслед.

– Ты справишься, малышка. Я в тебя верю! – он помахал мне рукой, даже не оборачиваясь. Его ждал арсенал, который он срочно должен был привести в порядок.

На шум явилась мама.

– Раздаешь намеки? – она опустилась в кресло.

Маме не удалось выспаться, поэтому под ее глазами пролегли тени. Но она все равно была прекрасна – сумела сохранить стройность, произведя на свет шестерых детей. Белокожая, с правильными чертами лица, она всегда привлекала к себе внимание. Каштановые вьющиеся волосы по обыкновению были заплетены в пушистую косу и наверчены на голове в виде короны.

Бабушка рассказывала, что маме прочили королевского сына. Он даже оказывал ей знаки внимания, но... пророчество решило иначе. Хотя все в его строках указывало на то, что мамин суженный – наследник королевства.

Столкнешься с мужем во дворце,

Он бросит мир к твоим ногам.

Прочтешь на золотом кольце:

«Любовь и горе пополам».

Как и в случае с сестрой, имя суженого в мамином предсказании не указывалось.

Вместо высокого статного принца маме достался крепыш с широкими плечами и немеряной силой. Уверена, что ее сразу покорили его белоснежные волосы и невероятно синие глаза. К слову, моя сестра пошла в отца, тогда как я была копией мамы.

Барон Яков Быховский случайно столкнулся с мамой в коридорах дворца. Она спешила в парк на прогулку с наследником, а он торопился на прием к королю. Они влетели друг в друга с такой силой, что с его пальца сорвалось кольцо и, описав по полу полукруг, замерло у ног мамы. Она подняла его и все поняла.

– Любовь и горе пополам, – прочла она вслух и подняла глаза на белогривого крепыша.

Их встреча оказалась роковой... для принца. Мама больше не замечала ни его красивой улыбки, ни любовного томления в глазах, ни желания сделать своей. И поныне она не смотрела ни на одного мужчину, кроме супруга, пусть он сделался широким в талии, а глаза его выцвели до легкой голубизны.

Я не раз убеждалась, что предсказания, найденные на Древнем капище, творят волшебство. В книгах это чудо называлось «истинной любовью», а в реальности древняя ведьмовская магия безошибочно находила своим кровинушкам вторую половинку. Главное, чтобы эта половинка узнала, в чьих глазах должна утонуть.

– А мне скажешь, кого ждать в зятья? – мама склонила голову к плечу.

Я подняла взор к потолку, мысленно складывая строфы. Стихоплет из меня так себе, но мама простит.

– Он нелюдим, как злая бука,

И жизнь его сплошная скука.

Но я украшу его быт,

И месяца не пролетит.

– Надо же! Какая непростая тебе досталась задача, – она сразу поняла, о ком говорится в загадке. – Боюсь, месяца будет мало. Мы всей округой осаждали его год, а он так и не сдался.

– Вы бестолково завалили его письмами и приглашениями, а тут надо действовать с умом, – я помахала своим планом.

– Я верю в тебя, – мама поднялась и поцеловала меня в лоб. – Только, пожалуйста, не переусердствуй. Не задуши графа в объятиях.

– Мам, мы ведьмы или нет? Все получится.

– Потому и предупреждаю. Все у нас чрезмерно. Ненависть – до зубовного скрежета, любовь – до потемнения в глазах. Это пугает людей.

– Разве любовью можно испугать?

Мама улыбнулась

– Пришли весточку, если придется исчезнуть, чтобы мы не волновались.

Мама знала, о чем говорит. Сама уехала с отцом на следующий же день после знакомства. Он увез ее к себе, и пока она не забеременела первенцем, домой – сюда, в округ Рок, не отпустил.

Сейчас первенец стал взрослым и вот уже пятый год грызет гранит науки в университете соседнего королевства. Средние братья не захотели уезжать так далеко от семьи. Они получали образование в столичной академии, поэтому приезжали домой не два раза в год, как Леон, а на каждые выходные.

Но скоро он вернется навсегда, и тогда настанет его черед обзавестись семьей. Жаль, что найти ему невесту с помощью предсказания не удастся, поэтому есть риск ошибиться с выбором. Традиция ходить на кладбище касалась только женской линии ведьмовского клана Ирби.

У нас есть один очень серьезный секрет. Нам, ведьмам, нельзя надолго отлучаться от спрятанного в скалах колдовского источника. В его воде вся наша сила и здоровье. Поэтому я обрадовалась, когда поняла, что мне достался жених, живущий по соседству. Не надо будет уговаривать перебраться к родительскому дому поближе.

Маме и сестре пришлось объяснить своим избранникам, что жить они будут только в Роке. Истинная любовь – страшная сила. Даже папа, у которого в округе Маунт были богатые рудники, безропотно продал их и перебрался в Рок. Лишь бы быть рядом с любимой Мари.

Бабушка частенько напоминала нам с сестрой: «Какую бы вы не носили фамилию, все равно останетесь Ирби». Она свято верила, что, только благодаря ведьмам, наши земли плодородны, а живущие здесь люди плодовиты. Ни один мужчина, что влюбился в Ирби, не отказался переехать в Рок, даже если жил в другом королевстве.

– Мне будут нужны деньги, – я дала маме почитать план. – Сама знаешь, если в архиве не заплатить, то чертежи замка я получу в лучшем случае через полгода.

– Тебе так не терпится выйти замуж?

– Зачем тянуть, если все предопределено?

– Тебя не страшит, что над ним висит проклятие?

– Кто–то же должен спасти его от этой напасти?

Перед тем, как уйти, мама заключила меня в объятия и прошептала на ухо:

– Иногда я думаю, почему у нас все, не как у людей? А потом понимаю: любовь надо заслужить, тогда она будет слаще.

Не успела я переодеться, как ко мне заглянула бабушка.

– Я маме уже все рассказала, – я не хотела начинать все заново. Складывать намекающие стишки не так просто.

– Я знаю. Мама объяснила мне твой план. Чтобы ты не теряла напрасно время, я принесла тебе подсказку, – бабушка вытащила из кармана свернутый в несколько раз газетный листок.

– Что это?

– Объявление о расторжении помолвки некоего графа Теодора Лавкрафта и девицы Аннели Крауз. Тебе не надо ехать в нашу столицу. Граф перебрался к нам из соседнего королевства. Поэтому тебе следует поискать сведения о нем в Тоненберге.

Тоненберг – как раз то королевство, куда ведет тропка через графский лес. В Тоненбергском университете учился мой старший брат. При крайней необходимости я всегда смогу к нему обратиться за помощью.

– Откуда у тебя газета?

– От подруги. Она живет в Дальгере – это город на той стороне границы.

Я кивнула. Я знала и не раз бывала в нем с отцом и братьями. Там продавались лучшие ружья.

– Лаура прислала, когда мы наводили справки, женат наш сосед или нет. Правда, сведения за год устарели, но ты умная девочка, разберешься. Вот адрес, – бабушка сунула мне в руку конверт. – Остановишься у Лауры, если понадобится задержаться.

– Так вот почему к нему никто не ходит! – воскликнула я, испытав озарение. – Для всех лорд Лавкрафт уехал в другую страну. Знали бы они, что его берлога так близко от границы Тоненберга!

– Я думаю, тебе стоит встретиться с Аннели Крауз. Обиженные невесты полны желания предупредить следующую жертву.

– Интересно, кто из них был инициатором разрыва помолвки? Может, все наоборот, и это граф страдает по утраченной любви, поэтому всех ненавидит?

– Он просто не знает, что ты его лекарство.

– Я завтра же, как закончу дела в архиве, отправлюсь в Дальгер.

– Возьмешь с собой одного из братьев?

– Нет, я сама пройду весь путь. Ведьма я или не ведьма?

Я сунула газетную вырезку и конверт в мешочек, где уже лежал план. Сначала заскочу в архив и оставлю запрос. Пока Управа будет готовить чертежи, разберусь с обстоятельствами разрыва с девицей Крауз.

– А сейчас одевайся и выходи к столу. Все уже собрались. Сегодня твой день рождения. Ты не забыла?

Несмотря на праздник, который продлился до глубокой ночи, на рассвете я была уже на ногах. Я велела оседлать лошадь, быстро набила седельную сумку вещами, что могли пригодиться в ближайшие два дня, и отправилась в путь. Родной дом проводил меня тишиной. Все еще спали.

Я пренебрегла запретами нынешней морали не носить бриджи и не пользоваться мужским седлом. Заправив волосы под плотно обтягивающий голову чепец, напялила сверху широкополую шляпу, которая надежно скрывала лицо. В сумку спрятала юбку под цвет остальной одежды. Благодаря фасону, ее легко можно завязать на талии, а длина не позволит увидеть штаны. В Управу я войду благопристойной леди.

Город Вальд являлся центром округа Рок и находился на равном удалении от моего дома и от замка будущего мужа. Если бы я на карте соединила все три точки линий, получился бы равносторонний треугольник.

Два часа неспешной езды, и я въехала в пригород. Чем ближе я была к Вальду, тем меньше попадалось низкорослых и откровенно бедных развалюх. Вскоре пошли улицы, сплошь состоящие из лавок, постоялых дворов и трактиров. Зазывали кричали до хрипоты, предлагая путнику остановиться в их заведении. В воздухе витали вкусные ароматы, и мой желудок требовал, что я слезла с коня и перекусила.

Но до первой цели моего путешествия оставалось совсем немного, поэтому я, наоборот, коня пришпорила. Чем ближе я продвигалась к центру, тем богаче встречались особняки и выше становились кованные ограды, за которыми те прятались.

Краевая Управа, где восседал мэр Вальда лорд Хаус, городская библиотека, архив, полицейский участок и ратуша с колокольней находились в самом центре города. Чтобы попасть к ним, нужно было пересечь страшно крикливую даже в столь ранний час базарную площадь и более благородную торговую улочку, где располагались модные салоны.

Здесь я немного сбавила темп. Как и всякая женщина, я не могла не засмотреться на выставленные на витрины платья, туфли и шляпки. Салоны манили рулонами разноцветной ткани, блеском мишуры и нежностью кружева.

– Дайте только увлечь графа Теодора, и я вся ваша, – обещала я шелковым туфелькам, корсетам, отделанным атласной лентой, и кружевным панталонам.

Заехав за здание Управы, где было принято оставлять лошадей и повозки, за которыми присматривал шустрый паренек, я надела юбку. Сняв шляпу и чепец, распустила волосы и собрала их на затылке под заколку. Бросила мальчишке мелкую серебряную монету, чтобы присмотрел еще и за сумками, я направилась к главному входу.

Узнав у дежурного, что работники архива еще не явились, я прошла в комнату ожидания, представлявшую собой узкий коридор, на одной стороне которого стояла парочка диванов для посетителей, на другой шла череда арочных окон без занавесок.

Я не одна стремилась с утра пораньше попасть в архив. У подоконника спиной ко мне стоял мужчина. Чтобы занять себя, он читал. Страницы карманной книги перелистывались быстро, и этот шелест был единственным, что нарушало тишину. Незнакомец никак не дал понять, что знает о моем присутствии. То ли был увлечен книгой, то ли не считал нужным вести беседу с незнакомыми людьми.

Сняв верхнюю курточку, я села на диван и уставилась мужчине в спину. От нечего делать принялась придирчиво осматривать его. Высокий, очень высокий. Широкие плечи, узкая талия, подчеркнутая идеальным кроем шерстяного сюртука, сапоги до колен. Чистые, что говорило о том, что он приехал верхом, а не шел по пыльным городским улицам.

Судя по качеству одежды и обуви, недостатка в деньгах он не испытывал. Все шилось по меркам, а не покупалось в лавке. Уж на это у меня глаз был наметан. Трудно иметь четырех братьев–студентов и не знать, что сейчас предпочитают носить городские щеголи.

Густые темные волосы были взлохмачены ветром, поэтому лежали в беспорядке. Упрямые пряди падали на лицо, и незнакомец откидывал их назад растопыренной пятерней. Я залюбовалась, наблюдая, как волосы, будто шелк, скользили между пальцами и упрямо возвращались на лоб.

Седины я не заметила, да и сама осанка ясно указывала, что мужчина молод. Не сказать, что студент, но и не благородный отец большого семейства. У тех уже и спина не такая прямая, и книжечку без очков не прочтут, да и штаны так плотно не обтянут ягодицы. По папе знаю. Ему бы все посвободнее. А у этого бедра что надо. Сразу видно, не брезгает физическими упражнениями.

– Вы скоро прожжете мне дыру между лопаток, – не поворачивая головы, раздраженно произнес незнакомец.

Я хмыкнула.

– Не угадали. Я смотрела гораздо ниже. Там еще не дымится?

Я всегда на дерзость отвечала дерзостью. За что не раз была бита братьями, но никогда не сдавалась. Плевалась, если была скручена и не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Благодаря тяжелому детству, когда все старались меня обмануть и поскорей отделаться, лишь бы я не таскалась хвостом, я многому научилась.

Я реально не побоялась бы вызвать графа Теодора на поединок, так как школа, которую я прошла с четырьмя старшими братьями, многому научила. Я не нежная Эммелин, до пятнадцати лет игравшая с куклами. Я – Френсис и никогда и никому не давала спуска. Младшие должны уметь выживать в большой семье, и я до блеска развила в себе эту способность.

Услышав издевку в моих словах, мужчина медленно развернулся. Встретившись со мной взглядом, захлопнул книгу и оставил ее на подоконнике. Сейчас он полностью был сосредоточен на мне. А я зорко следила за ним, чтобы не пропустить ответных действий.

Передо мной стоял хищник, изучающий мелкую букашку, позволившую себе повысить голос. Он раздумывал, придавить ее лапой или попробовать на зуб. Его пальцы медленно сжались в кулак.

Я, хмыкнув, поднялась с дивана и гордо расправила плечи. Тряхнула головой, послав волосы назад.

– Хотите потрепать меня за грудки?

Он оторопело моргнул и перевел взгляд на мои «грудки». Потрепать было бы сложно, поскольку я сняла куртку, а шелковую сорочку с достаточно глубоким вырезом в кулак не соберешь.

– Что вы о себе возомнили? Кто вы вообще такая? – он сделал шаг вперед, не спуская с меня прищуренного взгляда. Из–за того, что я была ниже на целую голову, он слегка наклонился.

Я зеркально повторила его движение, помня, что перед сильными нельзя пасовать: я тоже сделала шаг вперед. Но чтобы компенсировать разницу в росте, вытянулась в струнку и подняла подбородок.

– А вы? Вы кто такой? – для убедительности я ткнула пальцем его в грудь.

Наши носы – его опущенный и мой вздернутый, разделяло настолько незначительное расстояние, что, войди сюда посторонний, он решил бы, что мы собираемся целоваться.

Почему мы не начали знакомство иначе? Я смотрела в его лицо и видела, что мужчина красив. Смуглый, темноглазый, с классической формой носа и выразительными губами, он был воплощением мечты любой женщины. Я была в этом уверена. А еще эти длинные ресницы, густые брови и ямочка на волевом подбородке. Пусть сегодня он не брился, но щетина лишь добавляла мужественности к и без того потрясающему образу.

А как он пах!

Я закрыла глаза и потянула аромат носом. Лес, дым костра, нагретые солнцем камни и свежесть горного ручья...

– Вы сумасшедшая?

Его вопрос заставил меня очнуться, и я обнаружила, что едва не прижимаюсь щекой к его груди. Это было непозволительно близко.

Неловкий момент разрушил вошедший в коридор сухонький старичок. Нам пришлось разойтись, сделав шаги назад, чтобы пропустить его. Погремев ключами, архивариус открыл тяжелую дверь.

– Кто первый? – спросил он, проходя к огромному столу, заваленному бумагами.

Незнакомец, назвавший меня сумасшедшей, рукой показал, что уступает очередь. Я вспыхнула, поняв его желание как можно быстрее избавиться от меня. Схватив курточку, я прошла к столу и села на стоящий перед ним стул.

– Слушаю, – сказал архивариус, снимая с себя длинный сюртук и вешая его на плечики.

Оставшись в рубашке и шерстяной жилетке, он достал из стола нарукавники и натянул их до локтя. Сев за стол, открыл огромную канцелярскую книгу и, макнув перо в чернильницу, поднял на меня глаза.

Покосившись на открытую дверь, я придвинулась ближе к архивариусу и негромко произнесла:

– Мне нужен подробный план графского замка.

Заскрипело перо, и старичок аккуратным почерком вписал в одну из граф разлинованной книги «Чертежи замка Лавкрафт».

– С какой целью? – спросил он, передвинув руку к следующей колонке.

– С исторической, – ответила я, мысленно ругая себя за то, что плохо подготовилась. Но кто же знал, что придется пояснять? – То есть с целью изучения древнего архитектурного строения. Замок – достопримечательность нашего края, он не раз был осажден, но выстоял...

Архивариус перебил меня.

– Имя.

Я спиной чувствовала взгляд незнакомца. Мы плохо начали, и я не хотела, чтобы он знал мое имя. Еще дойдет до семьи, что я и в Управе успела отличиться: устроила скандал на ровном месте.

– Леди... эм... Эбигейл Харли, – я назвалась именем подруги, с которой в пансионе сидела за одной партой.

Старик записал.

– С вас пять золотых, – произнес он, вытащив из стола жестяную коробку, в центре которой зияла прорезь для монет.

– Почему так дорого? – шепотом спросила я.

Мое лицо моментально сделалось пунцовым. Мне придется возвращаться домой, так как я думала, что услуга архивариуса будет стоить намного дешевле. Пять золотых, когда их у меня всего десять! Я не могу отправиться в Тоненберг со столь малым запасом денег, даже если остановлюсь у бабушкиной подруги.

– Вам никто не даст оригиналы чертежей замка, – старик повысил голос, недовольный заминкой и предчувствуя, что я откажусь. Он жалел, что напрасно потратил время и чернила. – Для вас будут делать копию на нескольких листах. А это кропотливый труд. В замке семь этажей и два подземных уровня, и каждый имеет свои особенности.

– Я заплачу, – вдруг вызвался незнакомец, назвавший меня сумасшедшей. Он шагнул к столу и, вывалив из кошеля на ладонь кучку золотых монет, отсчитал пять и опустил в коробку. Они упали туда с веселым звоном. Это произошло так быстро, что я не успела возразить.

– Что вы делаете? – запоздало возмутилась я.

– Я тороплюсь, а вы собрались торговаться. Мне проще заплатить, чтобы вы поскорее уб... – он поморщился, будто от зубной боли, – освободили место.

– Оплачено! Приходите через неделю, – равнодушно произнес старик и, подышав на печать, бабахнул ею напротив «моего» имени. – Следующий!

Я поднялась, не зная, как быть. Я еще никогда не была должницей. Нельзя уйти, не вернув деньги или хотя бы не поблагодарив за желание помочь. Пусть даже порыв был сделан не от чистого сердца.

Занятая думами, я дошла до двери. В коридоре на диванах уже не было ни одного свободного места. Люди терпеливо ждали своей очереди. Я оглянулась.

– С какой целью? – спросил архивариус у незнакомца, горой возвышающегося над старичком.

– С целью изучения подземных вод.

– Имя? – старик скрипел пером.

И в этот момент незнакомец обернулся на дверь. Увидев, что я не ушла, недовольно стиснул зубы.

– Имя! – повторил архивариус.

– Лорд Габриэль Рош.

Я вышла на улицу, решив дождаться его там. Вести разговоры при людях, когда не знаешь, какую получишь реакцию от злюки, опасно. Я ведь не выдержу, если он проявит ко мне неуважение или отмахнется, как от назойливой мухи.

Как я боялась, так и случилось. Он вышел из здания, на ходу надевая перчатки. К нему тут же подбежал малый и сунул ему в руку хлыст. Из–за угла вывели лошадь.

– Лорд Рош! – я шагнула ему на встречу, но он даже не посмотрел на меня!

Обошел, словно я кочка, внезапно выросшая на его пути.

– Да подождите же вы! – я кинулась следом, понимая, что сейчас нахожусь в совсем не выгодной позиции – в роли просителя. Это я, которая всегда гордо задирала нос!

Пока я догнала стремительно идущего мужчину, он уже был возле коня. Вложив ногу в стремена, он закинул на черного, под стать хозяину, монстра, свое сильное тело.

Я уцепилась за поводья.

– Стойте! Я должна вернуть вам деньги! – я судорожно пыталась второй рукой открыть кошелек, висевший у меня на поясе. Я боялась отпустить поводья, чувствуя, что Рош тут же стукнет коня каблуками по бокам и умчится.

– Купите себе что–нибудь сладкое, леди. Маленьким, говорят, полезно, – процедил он, не глядя на меня и... кинул коня вперед. Если бы я не отпустила поводья, то мощный конь понес бы меня, как цирковую обезьянку, исполняющую трюки на скачущей по кругу лошади.

– Чтобы вы были прокляты! – кинула я ему в спину, не забыв скрестить пальцы, чтобы на самом деле мое проклятие его не догнало. Было бы черной неблагодарностью отплатить ему чесоткой за пять золотых.

Пока я шла в стойло, меня трясло.

– Я, что, нищая?! Да как он посмел?

Взлетев на Красотку – так звали мою лошадь, я погнала ее на ту же улицу, куда ускакал Габриэль Рош. Меня так задело его пренебрежение, что я решила проследить, где он живет, чтобы кинуть ему в лицо эти пять золотых. Ничего, что придется вернуться домой за деньгами. Мой жених подождет. Я должна постоять за себя. Мое слово будет последним.

На улицах появился народ, поэтому мне пришлось сбавить ход. Нехорошо, если я кого–то собью и упущу наглеца. Нет, конечно, я могла выяснить в Управе, где находится дом лорда Роша, но бюрократическая возня лишь задержит меня, а мне хотелось закрыть должок сегодня же.

Хорошо, что улица Мастеров была прямой, и мне не стоило бояться потерять Роша. Здесь располагались мастерские, где продавалось абсолютно все, что интересовало мужчин: оружие, конская упряжь, рыболовные снасти и прочие вещи, на которые женщина не взглянула бы. Конец улицы выводил за город, но благодаря тому, что Вальд стоял на холме, все дороги были как на ладони. 

Продвигаясь по улице Мастеров, я зорко следила, не привязан ли где черный конь, чтобы не проскочить мимо. Когда, наконец, я выехала за пределы Вальда, то сразу заметила черного монстра и его хозяина. Я улыбнулась и погнала туда же Красотку. Рош ехал в нужном мне направлении, что не могло не порадовать. Не придется терять на крюк много времени.

Я держалась на некотором отдалении, чтобы Габриэль не заметил преследования. Надвинутая на лицо шляпа и мужская одежда надежно скрывали меня, даже если бы я столкнулась с ним нос к носу. Нежаркий день, свежий ветерок и красивые просторы скрашивали долгий путь.

Я жалела, что не остановилась в каком–нибудь трактире и не поела до того, как отправилась в Управу. Сейчас мой живот не урчал бы, да и я не столкнулась бы в архиве с Рошем. А все от желания, как можно быстрее встретиться с дорогим женихом. Я сгорала от нетерпения узнать его прошлое, а сама теряла время, преследуя наглеца, которому не нужна была даром.

Через полтора часа пути я с удивлением обнаружила, что Рош свернул на дорогу, ведущую к графскому замку. Конечно, кроме замка, на холмах располагалось несколько деревушек, но вряд ли Габриэль проживал в одной из них. Слишком дорого и современно одет для сельского жителя. Закралось подозрение, что я преследую одного из друзей моего будущего мужа или даже его самого. Для него было бы весьма умно спрятаться под чужим именем.

Я рассмеялась. Многие из моих знакомых уверены, что никогда не видели графа Лавкрафта, но вполне могло случиться, что они сидели с ним в одном трактире и даже за одним столом. Наверняка он еще посмеивался, когда его проклинали за утраченную возможность охотиться в графском лесу.

Я прислушалась к своим чувствам. Ничего не подсказывало мне, что я встретила в архиве суженого.

Предсказание надежно связывало два сердца, но у всех ведьм озарение происходило по–разному. Мама столкнулась с папой, и выпавшее у него кольцо не оставило сомнений, что он тот самый. Сестра записала в книжечку для танцев имя Алекса и уже точно знала, что проведет с ним всю жизнь. Но ощущали ли они всепоглощающую любовь с первых минут, или она пришла к ним позже – через слова, взгляды и прикосновения? Должна ли я при встрече с будущим мужем вспыхнуть, словно меня объял жар, или достаточно звона в ушах?

Да, между мной и Рошем проскочила искра, но она была сродни пули, посланной врагом. Слова ранили, а прикосновения вызывали возмущение. Я помнила, как тыкала пальцем ему в грудь. Надо сознаться, Рош очень хорош собой. И если бы не ссора, мы могли бы стать добрыми друзьями. А если бы он оказался Теодором, то и отличной парой.

Вполне вероятно, что я была права, и Рош – это Теодор, так как замок приближался, а Габриэль никуда не сворачивал. Окрыленная этим обстоятельством, я уже видела себя в храме, произносящей слова верности влюбленному в меня графу.

Но я ошиблась. Рош не свернул к замку, а погнал коня в сторону леса. Неужели собрался охотиться? А где тогда оружие? И тут я вспомнила, для чего Габриэль мог направиться в лес: через него ведет дорога к одной из пограничных застав Тоненберга, а оттуда в Дальгер.

Я остановила лошадь. Не знала, как поступить дальше. Продолжить гонку за Габриэлем и отдать ему деньги на заставе? Но тогда мне придется вернуться домой, так как с оставшимися пятью монетами за границей делать нечего.

А может, перестать его преследовать и заняться тем, ради чего я отправилась в Тоненберг? Деньги можно передать через архивариуса, ведь Габриэль придет к нему за заказом. Плохо, что я сразу до этого не додумалась. Не потеряла бы столько времени.

– Интересно–интересно, – произнесла я вслух, вспомнив, что заказал в архиве Рош. Ему нужна была карта подземных вод нашего края. Но жителю Тоненберга она ни к чему, а значит... А значит, он не едет на заставу!

Но зачем тогда он свернул в лес? И тут мне стало понятно, что произошло в архиве. Заметив, что прыткая девица – одна из тех, кто жаждет выйти замуж за строптивого графа, подслушивает его разговор с архивариусом, он назвал другое имя! А в лес заехал, чтобы едущий по пятам всадник не догадался, что его конечная цель – замок!

Я стегнула лошадь и погнала ее в лес. Если на заставе Роша не окажется, значит, я видела и даже успела поссориться со своим суженым. А если он там, то все мои рассуждения неверны, и я зря трачу на него силы.

Я рассмеялась в голос, когда не обнаружила Роша на границе. Эх, надо было взять графа за руку, а не тыкать пальцем в грудь. Глядишь, нас обоих опалил бы огонь неугасимой любви, и мне не пришлось бы брать замок хитростью.

– С какой целью пересекаете границу? – спросил у меня офицер у шлагбаума. Его смутило, что я смеялась без видимой причины. Пришлось показать документы, чтобы удостоверить личность.

– По личным. Навещаю подругу бабушки.

Он поднял на меня глаза и потребовал снять шляпу. Оно понятно: в документах значилась девица, а он видел перед собой безусого юношу, сидящего в мужском седле.

Я не стала артачиться. С пограничниками не спорят, иначе пришлось бы разворачиваться, а завтра заезжать в Тоненберг через другой пост. Офицер же не попросил меня явить другие признаки женственности, хотя его взгляд скользнул по груди, зажатой плотной тканью куртки. Увидев чепец и туго скрученные под ним волосы, мужчина осуждающе покачал головой.

– Причина маскировки?

– Удобство в долгой поездке.

– Надеюсь, не из дома бежите?

– Завтра же назад, – пообещала я.

Попав в Дальгер, я отправилась в трактир. Солнце перевалило за полдень, а у меня со вчерашнего дня не было во рту ни крошки.

Выбрав заведение посолиднее и почище, я отдала лошадь подскочившему мальчишке, а сама поднялась в трактир. Внутри было многолюдно, но радушный хозяин отвел меня к свободному столу, а раздатчица бойко перечислила «молодому господину», чем богата местная кухня. Мужская одежда, может, и не ввела служанку в заблуждение, но работникам таких заведений обычно все равно, кого обслуживать, лишь бы хорошо платили.

В «Гусь и гусыня» – так назывался трактир, порадовали не только гостеприимные люди, но и запахи: свежего хлеба и жареного мяса, густо приправленного чесноком. Еда не для девиц с утонченными манерами, за которыми следует шлейф из аромата роз, но на мне сейчас не было юбки, а потому не стоило воротить нос от вкусной еды.

Разносчица все–таки заметила, что «молодой господин» не совсем господин. Наклонившись, она шепнула, что имбирный квас с веточкой мяты легко отобьет любой запах. Я взглядом поблагодарила ее за заботу и заказала целый кувшин.

В ожидании заказа я от нечего делать разглядывала посетителей. Большинство из них прибыло из других государств. Это легко определялось по одежде и говору. Дальгер находился на пересечении торговых путей, связывающих север с югом. И если я не найду ответы в Дальгерской библиотеке, то поеду в столицу Тоненберга, присоединившись к одному из торговых обозов. Обычная местная практика.

Я не боялась отправиться так далеко без сопровождения братьев. Во–первых, король Тоненберга получал немалую прибыль за проезд обозов по своей территории, поэтому заботился о безопасности дорог и без промедления расправлялся с лихими людьми. А во–вторых, я сама прекрасно могла постоять за себя. Я ведьма и обучена всяким заклинаниям. Убить не убью, но подойти ко мне второй раз не захочется.

Первым на моем столе появился кувшин с ароматным напитком. Налив его в кружку, я с удовольствием глотнула освежающей жидкости. Закрыв глаза, вызвала в памяти лицо суженого, назвавшегося для конспирации Габриэлем Рош. Чем больше я думала о нем, тем больше он мне нравился. Все–таки я счастливая ведьма. Проведение никогда не ошибается: не пройдет и дня, как я буду любить будущего мужа всем сердцем. Да что говорить, я уже влюблена в него!

Я не знала, сколько мне придется потратить времени, чтобы он полюбил в ответ, успокаивало одно: предсказание не имело срока давности. Пусть мне не удастся проникнуть в замок, и наша встреча отложится на года, ничего не изменится. Мы будем вместе. Он даже может жениться и не раз, и не на мне, но ни с одной из своих жен он не найдет покоя, пока не поймет, что я та единственная, которая сделает его счастливым. Вот такая сила у ведьмовского предсказания.

– Рош, а ты здесь какими судьбами?

Я открыла глаза и стерла с лица счастливую улыбку. За соседним столом спиной ко мне сидел Габриэль. Как давно он был здесь, пришел до или после, я не знала. К нему, широко расставив руки, шел приятель.

– А, Тео! Рад тебя видеть! – Рош поднялся. – Как живется на новом месте?

У меня упало сердце, и я перевела взгляд на Тео. Не так уж молод и совсем не хорош собой. Роста невысокого, с животиком, на лице оспины, отчего оно казался рябым. Плюс ко всему он был рыжим – волосы того оттенка, который кажется выжженным солнцем.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по спинам и сели за один стол.

– Мяса, да побольше! – крикнул Тео подавальщице, которая опрометью кинулась исполнять заказ.

А у меня пропал аппетит. Я не знаю, был ли рыжий Тео тем самым графом Теодором, но еще больше меня расстроило, что Рош оказался не Лавкрафтом. А я ведь в него почти влюбилась!

Вот тут и пришла на память бабушкина сестра, которая предпочла не искать пророчество с именем суженого. Ее сердце уже было занято соседом, и она не хотела знать никакого другого мужчину. Пусть бы даже он подарил ей весь мир.

Я хлюпала носом и совала в рот кусочки хлеба, которые отщипывала от горбушки. Как же так? Почему? За что? И спросить не у кого, что за Тео. Как же я ошиблась, уверовав, что Рош свернул к замку через лес! Он просто прошел пограничный пост без задержки, поэтому я его не застала. Еще смеялась в голос, дура! 

– Не понравилось жаркое? – подавальщица чутко уловила смену настроения.

– Нет, все хорошо, – вяло ответила я.

– Да вы даже не пробовали! Не бойтесь! После имбиря и мяты дыхание будет таким свежим, что можно будет целоваться! – она решила, что меня смущает чеснок.

– Не с кем целоваться. В этом все дело, – печально вздохнула я. 

Только посмотрев на губы Тео, который шумно обсасывал кость, отчего по подбородку и пальцам тек жир, я отказалась бы целоваться с ним навсегда. А вот с Рошем... Он ел неторопливо, даже как–то лениво, больше уделяя времени разговору с приятелем. Его движения были несуетливы и точны. Он знал, что такое застольный этикет. Против него Тео казался животным.

Я вздохнула. Жаль, что с Рошем не судьба. Ну почему я такая несчастная? Впору разворачиваться и ехать домой. Лучше уж старой девой, чем с таким Тео...

Поманив пальцем разносчицу, чтобы та наклонилась ниже, я зашептала:

– Скажите, а кто этот Тео? Вы его знаете?

Я осторожно показала глазами на соседний стол.

– Конечно! – так же тихо ответила мне женщина. – Он торгует свининой. Она у него самая лучшая во всем Тоненберге. Если хотите заключить торговую сделку, его контора в конце улицы.

– Он граф?

– Да что вы! Отродясь в Дальгере графы не водились! Баронесса есть, только она уже старенькая.

Я придвинула к себе тарелку с мясом и сунула в рот сочный кусок. Закатила глаза от удовольствия.

– И правда, вкусно!

– Ну вот, а вы не хотели! – обрадовалась разносчица и, обернувшись на зов, побежала к другому столу.

Да, настроение поднялось, но не до прежнего уровня. Пусть Тео оказался не «тем самым», меня больше расстроило, что Рош тоже оказался не «тем самым».

Быстро поев и рассчитавшись, я заторопилась покинуть трактир. У двери обернулась и заметила, что меня провожает взглядом Рош. Вряд ли он в молодом человеке узнал вздорную девицу из архива. Скорее всего, он просто глазел на незнакомца. Как я поняла, городок маленький и все друг друга знают. Я видела, как с ним и главным свинопасом Тоненберга раскланивались посетители «Гуся и Гусыни».

Забрав коня, повела его под уздцы. Мой путь лежал совсем недалеко – на почту. Туда приходили газеты из столицы, и там же можно было узнать последние сплетни. Библиотека потом. В ней особо не поговоришь. Она нужна была мне на тот случай, если придется покопаться в подшивках старых изданий.

Почта – небольшое здание в центре этой же улицы, была полна посетителями и шумна. Я пробилась к конторке, где продавались конверты и марки и, заплатив, купила целую пачку. Не потому, что собиралась писать письма. Человеку, выложившему золотой, больше доверяют и охотнее отвечают на вопросы. Сделав вид, что мне срочно нужно наклеить марки, я расположилась здесь же, у окошка.

Как я поняла, почта была одним из тех заведений, куда стекался люд, жаждущий новостей. Но не тех, которыми жила страна, а местными, животрепещущими. Я прислушалась. Народ обсуждал высыхающее озеро. Все было очень печально: единственный ручей, который его питал, заболотился. И сколько бы его ни чистили, вода поступала грязная и дурно пахнущая. Нужен был новый источник.

В разговорах часто упоминалась баронесса. Как я поняла, она была хозяйкой города, и все, что происходило в нем, было сделано или с ее согласия, или на ее деньги. Ее Благородие не могли не беспокоить умирающее озеро и судьба города.

Я досадливо выдохнула. Выходит, Рош был тем самым человеком, кто занялся главной проблемой Дальгера. Вот для каких целей он просил в архиве соседнего государства исследования по подземным водам. Без озера и поливной воды земля в течение года покрылась бы трещинами и перестала быть плодородной. Сам город превратился бы в пыльное царство перекати–поля, а караваны торговцев перестали бы останавливаться здесь, чтобы передохнуть и пополнить запасы. Дальгеру грозило вымирание.

Седовласый господин, как я вскоре поняла, представитель власти этого города, объяснил взволнованным жителям, что существующие в округе источники пополнить озеро, увы, не способны. Это сообщение вызвало всеобщее уныние, но дядечка с благородной сединой поднял указательный палец, чтобы донести до народа более радостное сообщение.

– Скажем спасибо графу Лавкрафту, чьи владения граничат с нашим городом. Он был настолько любезен, что выделил средства на канал, который доставит воду в озеро. Сейчас разрабатывается его проект.

Раздались аплодисменты и возбужденные возгласы благодарности, будто лорд Теодор собственной персоной пожаловал в провинциальную почту и принимает заслуженную похвалу.

Я отреагировала на имя жениха, как старый боевой конь, услышавший до боли знакомый горн, зовущий к бою. Замерла с прилепленной к языку маркой, одной из тех, что уже украшали конверты, и медленно развернулась.

Среди толпы памятником самому себе возвышался Габриэль Рош, а вокруг него толпились люди, дружески хлопающие его по плечам и спине. Я встретилась с ним взглядом. В его глазах плясали искорки смеха.

А я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть: «Ага! Все–таки граф Лавкрафт!», но помешала почтовая марка на языке. Пока я ее убирала, краснея от неловкости и восторга, что не зря подозревала красавчика Габриэля в обмане, седовласый представитель власти, в приветствии тряся руку графу, громогласно объявил:

– Господин Рош полагает, что озеро можно спасти, выведя наружу подземные воды.

Я скисла. Смяла влажную марку и, досадливо скрутив из нее комочек, пульнула куда–то под ноги. Я устала от резкой перемены эмоций, бушующих во мне: то радуюсь, что Габриэль и есть Теодор, то разочаровываюсь, что опять обманулась. Нельзя так издеваться над девушкой, жаждущей счастья и любви.

Поняв, что сейчас не время задавать почтовым служащим вопросы, я покинула почту.

– Поеду–ка я лучше в библиотеку, – буркнула я себе под нос, забираясь на лошадь.

Меня так сильно расстроила правда, что Габриэль не имеет никакого отношения к графу (а надежда до последнего теплилась), что хотелось плакать. Я чувствовала себя ребенком, которого поманили конфетой, а фантик оказался пустым.

В библиотеке, расположенной на соседней улице – там же, где стояла мэрия, мне тоже не повезло. На двери висела табличка, что она закрыта. Проходящий мимо мужчина подсказал, что библиотекарь уехал в столицу и появится только завтра.

Мне ничего не оставалось делать, как достать бабушкино письмо подруге и отправиться по указанному адресу. Прежде чем постучаться в дверь красивого особняка, я надела юбку и сняла мужскую шляпу. Тряхнув головой, чтобы расправились волосы, смело взялась за молоток.

Бабушка забыла упомянуть, что ее старая подруга – леди Лаура Бентош, как раз и была той самой баронессой, о которой говорили на почте. О ее титуле я узнала только благодаря слуге, который, расспросив меня о причине визита к баронессе, крикнул во всю глотку:

– Ваше Благородие! Вам принесли письмо из Рока. Леди Френсис Быховская–Ирби!

– Остолоп! И чего так орать?! Сколько можно учить.

В просторном холле появилась изящная старушка в старомодном парике с буклями. Она опиралась на трость, хотя спину держала прямо, отчего смотрелась величественно. Парик ей дарил не меньше двух ладоней роста. Я присела в глубоком реверансе.

– Проходи, деточка! Как поживает милая Магда?

Про мою бабушку трудно сказать милая. Высокая ростом, грубая голосом, с крупными чертами лица и в вечной черной одежде после смерти деда, она смотрелась бы рядом со своей подругой, похожей на постаревшую, но все еще нежную фею, гренадером. Ни мне, ни маме не достались ее рост и крупная кость. Тут скорее повезло братьям и сестре. Мы с мамой, как и баронесса, были легкими феями.

Я протянула леди Лауре письмо, и она заторопилась в гостиную, где света было гораздо больше, чем в холле. Вскрыв конверт, она достала из него пару густо исписанных листов и развернулась к окну. Я осмотрелась. Баронесса была хрупка и мебель подбирала себе под стать. Диваны, серванты, кушетки и столы – все на тоненьких ножках, шелковая обшивка стен и мебели в мелкий цветочек, подушечки с золотыми кистями. Если бы бабушка была здесь и села в кресло, то непременно его развалила бы.

Утолив любопытство интерьером, я перевела взгляд на баронессу. Хорошее освещение позволило увидеть все ее морщинки. Я не знала, сколько Лауре лет, но однозначно моя бабушка выглядела моложе. Оно и понятно: нас, ведьм, старость берет только после пересечения столетней отметки. Дольше живут только драконы. Чуть меньше ликаны. Баронесса как раз была из оборотней, но в силу возраста давно перестала обращаться.

Закончив читать, леди Лаура отложила письмо на столик, стоящий перед диваном.

– Я помогу тебе всем, чем смогу. Магда не написала имя твоего суженого, но указала, что у тебя есть газетная заметка, где он упоминается.

– Эту заметка вам знакома. Бабушка получила ее от вас, – я торопливо полезла в сумочку, болтающуюся на локте, и вытащила объявление о расторжении помолвки графа.

Бровки леди Лауры подскочили вверх.

– Ох и задачка!

– Вы его когда–нибудь видели?

– Откуда? Где мы, а где столица Тоненберга. Он жил в Пралансе до того, как перебрался в Рок.

– Но на почте я слышала разговоры о нем. Граф помогает вашему городу вернуть воду в озеро. Значит, с ним кто–то виделся, когда договаривался?

– Милая, достаточно списаться. Раз уж он такой затворник.

– Но он не читает письма!

– Получается, что не все, – леди Лаура улыбнулась. – Боюсь, тебе придется отправиться в столицу. До разрыва помолвки он не был нелюдим, а значит, кто–то о нем может рассказать.

– Я хочу навестить его бывшую невесту.

– Ваше Благородие! – заорал слуга, появившись на пороге комнаты. – Лорд Габриэль Рош!

– Зови!

Но звать не пришлось. Габриэль отодвинул слугу в сторону и вошел в гостиную. Приник к руке баронессы с поцелуем. У меня вспотели ладони. Он, что, преследует меня?

 – О, Габриэль! Как мило, что ты заглянул ко мне. Познакомься, – она перевела взгляд на меня, – это Френсис, внучка моей подруги из Рока. А это, Габриэль, племянник моей подруги из Праланса. Он в нашем городе проездом. И если тебе нужно в столицу, то лучшего попутчика не найти.

– Леди, – Габриэль кивнул, сделав вид, что никогда меня не видел. А у меня щеки загорелись от стыда, когда я вспомнила, что в архиве представилась совсем другим именем.

– Сожалею, но в столицу я собираюсь дня через два, – ответила я, отказываясь от компании Роша. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от него подальше. Еще толком не знакомы, а я уже столько лжи нагородила. Что он обо мне подумает?

– А я хотел выразить сожаление, что уезжаю не завтра, – он смотрел прямо мне в глаза. У меня пошел мороз по коже. Такое случается, когда сердце чувствует, что я неотвратимо влипаю в неприятности. – Как раз через два дня.