Обрученные смертью, или Звезда и Смерть Найджела Астона

Акт первый, или Всем встать! Цессерийский суд грядёт!

Сцена первая «вступительная»

К нежданному удивлению Адарта ехали они недолго. И всё равно он не мог какое-то время понять, что же они делали именно в Лондоне? Почему телепортировались в довольно странное для этого место, а не, скажем, в один из ведомственных Палатиумов Цессеры, где и располагались под мощнейшей защитой главные следственные изоляторы судебных магистратур. И почему этим местом оказалась станция зарядки электромобилей в здании Казначейства Её Величества, а не тот же Верховный Суд Великобритании рядом с Парламентской Площадью, расположенный буквально в нескольких шагах от самого Казначейства (и даже легендарного Биг Бена)?

Естественно, цессерийцы не использовали никаких земных и тем более человеческих судов для проведения собственных следственных разбирательств. Но вот в качестве символизма (или же откровенной иронии на данный символизм) вполне могли ими воспользоваться.

Правда, Адарт перестал ломать над этим голову, когда по ощущениям выехавшего со стоянки автозака понял, что они только что проехали и Верховный Суд, и Вестминстерское Аббатство, свернув на Виктория-Стрит на юго-запад британской столицы. После чего всё же ненадолго потерялся в пространстве, больше не пытаясь напрягаться и изводиться над вопросом, куда на самом деле они направлялись. А, главное, почему они оказались в Лондоне?

Какая теперь была, в сущности, разница? После того, что он сделал, как правило, в живых не оставляют. А даже если по каким-то исключительным причинам и попытаются, то об этом обязательно прознают на стороне и сделают всё возможное (как и невозможное, к слову, тоже), чтобы лишить головы предателя в максимально кратчайшие сроки. Он подписал себе смертный приговор в ту самую секунду, когда поднял руку на Аэллу. Ну, а после того, как отделил её жизненно важную часть цессерийской сущности от общего тела, грубо говоря, стал уже автоматом числиться официально ходячим трупом.

Основной вопрос теперь заключался лишь в том, как долго он продержится в относительно живом состоянии. Сколько ему отмерено и… Кто станет его личным судьёй?

По цессерийским законам – им назначают старейшего представителя из тех кланов, кто никак и никогда ранее не пересекался с другими кастами или племенными гильдиями священной Колыбели. Лицо, во всех смыслах, незаинтересованное и не имеющее к случившемуся никакого даже отдалённо косвенного отношения. Ведь вердикт осуждённому убийце обязан быть выдвинут абсолютно беспристрастным, как и полностью соответствовать масштабам совершённого тем преступления.

Хотя, Адарт и без того знал, какой ему светил окончательный приговор. Поэтому неважно, кто будет его судьёй. Поэтому ему было на это плевать даже сейчас. Даже после того, как автозак заехал во внутренний двор пока ещё неизвестного ему места и здания, так банально предсказуемо остановившись и полностью заглушив мотор.

Двери, на удивление, прохладной и совсем не душной металлической коробки, раскрылись, и Астону непроизвольно пришлось прищуриться. Особенно в тот момент, когда слишком яркий поток солнечного (и очень вредного для цессерийцев) света ударил ослепляющей вспышкой по глазам, увы, ничем не защищённым. Знал бы заранее, обязательно прихватил бы с собой солнцезащитные очки. Тем более, что за пределами бронированного кузова машины его всё равно ничего хорошего не ждало.

К слову, оба пристава, заглядывавших в это время внутрь автозака, о своих глазах додумались позаботиться заранее. Третьего, кто зачитывал Адарту не так давно, выписанный ордер на арест, видимо, здесь уже не было. Возможно, он вообще не телепортировался со всеми в данную часть Лондона, как и на поверхность Земли.

- На выход, Варилиус! И следуйте за нами. Желательно без глупостей. – один из беспристрастных конвоиров лишь слегка повёл подбородком, вроде как указывая или напоминая подследственному об ошейнике-восьмёрке, в нижней петле которого находились оба запястья Адарта. Обязательный атрибут для каждого осуждённого за самое страшное для любого цессерийца преступление – кандалы с высокотехнологичным механизмом и скрытым в нём сюрпризом. При самой незначительной попытке обратиться из человека в боевую ипостась арахонта* тебя шарахнет таким мощным зарядом «тока», что не успеешь даже хотя бы просто рефлекторно дёрнуться, ну, а после – вспомнить, как тебя вообще зовут. В каком виде, когда и где именно ты потом очнёшься? – тут уже как повезёт.

Естественно, у Адарта и в мыслях не было проверять на себе возможности данного чудо-механизма. Поэтому он ничего не стал говорить в ответ, выполняя чёткие приказы без резких движений и с абсолютно апатичным лицом бесчувственного пофигиста.

Единственное, от чего он не смог удержаться, так это от вполне простительного для него жеста – приподнять руки чуть повыше и временно заслонить раскрытыми ладонями лицо от слишком ярких лучей беспощадного светила при выходе из тёмного нутра пассажирского кузова.

К сожалению, в человеческом обличье, их глаза слишком долго привыкали к дневному свету, а к солнечному так и подавно. Поэтому он не сразу сумел определиться в окружавшей их локации, как и вычислить в каком конкретном районе Лондона они сейчас находились.

Правда, к его нежданному удивлению, он не испытал в глазах привычной для цессерийцев рези при прямом контакте с местным солнцем, а изначальный дискомфорт и вовсе продлился как-то совсем уж недолго. Что, само собой, не могло не задеть его хваткого внимания, а после в какой-то степени даже малость озадачить.

Так что теперь он больше хмурился вовсе не от солнечных лучей, а от искреннего изумления. Разве что вслух по сделанному им только что открытию так ничего и не сказал.

К тому же, ему пришлось отвлечься на окружавший их внутренний двор очень знакомого строения, являвшегося одной из старинных почти дворцовых построек столицы в самом престижном районе Найтсбриджа. Не такого, правда, огромного, как Вестминстерское Аббатство, но и далеко не маленького – в пять нестандартных этажей, не считая цокольных уровней и пентхауса.

И это не говоря о враз нахлынувших воспоминаниях об этом месте, напомнивших Астону буквально о его тысячелетней истории, так бережно сохранённой самими британцами спустя столько столетий. Жаль, он уже не успеет проверить сегодняшние цены на здешнюю недвижимость, чтобы убедиться, что они, как и прежде, самые бешеные во всём мире. Как и имена проживающих тут нынешних знаменитостей. Аву Гарднер** в расцвете лет он здесь едва ли уже встретит… Как когда-то.

Да, бывали в своё время особо запоминающиеся годы (а то и целые десятилетия) и личные знакомства.

- Это что, Александра Палас?

- Когда вам будет разрешено задавать вопросы, тогда вы и узнаете обо всём, что вам положено знать.

Очень даже доходчиво. Хотя Адарду и пришлось кое-как сдержаться, чтобы не скривить губы в ироничной усмешке.

Что-то его всё чаще стало пробирать на несвойственные для цессерийцев эмоции, ещё и не в самом подходящем для этого месте. Может поэтому он и решил сосредоточиться на предстоящем переходе через двор, к одному из входов во внушительное здание, в которое, если ему не изменяла память, он не заглядывал уже где-то с полвека.

К тому же, его не переставала удивлять его новая физическая реакция на солнце. Да, оно всё ещё слепило и раздражало зрительный нерв, но уже без острого желания буквально прикрыть глаза рукой или сильно зажмуриться. Без специальных солнцезащитных очков при столь ярком дневном свете ни один цессериец не способен продержаться и двух минут, чтобы не поискать спасительной тени или вовсе не обратиться в арахонта (поскольку только в рептилоидной ипостаси можно было спокойно смотреть прямо на дневное светило и тот же огонь). Сейчас же он реагировал на залитый едва не белыми пятнами солнечного света внутренний двор старинного строения, как если бы был простым человеком. То есть, мог спокойно обходиться без очков!

И это состояние никуда не делось, пока они не дошли до нужных дверей и не вошли в очень тёмное помещение небольшого вестибюля, возможно используемого в качестве служебного входа. Хотя главный сюрприз их ждал чуть погодя, как раз за следующими дверными створками, ведущими из полностью облицованного лакированными дубовыми панелями классического холла в смежный коридор.

Адарт тогда интуитивно поднял глаза к потолку, подметив несвойственную для человеческого интерьера рамку вокруг дверного косяка всё из того неземного материала и украшенную очень знакомыми цессерийскими знаками и символами. А когда двери перед ними раскрылись и все трое переступили через незримую границу между двумя смежными помещениями, он сразу понял (точнее, увидел), что же здесь было не так.

___________________________________

áрахонт* - боевая ипостась цессерийцев

Ава Гарднер** (24 декабря 1922 — 25 января 1990) — американская актриса и певица, одна из ярчайших звёзд Голливуда 1940-х и 1950-х годов. Проживала в Найтсбридже с 1968 по 1990гг.

Вообще-то очень сложно не увидеть, как ты перешагиваешь из одной пространственной перспективы в совершенно противоположную, находящуюся немного в ином «измерении» или физическом восприятии. Вместо обычного коридора в классическом викторианском стиле с высотой потолков в пять метров ты неожиданно оказываешься…

- Мы в Палатиуме? – в этот раз он просто не мог сдержаться от изумления, поскольку раньше это было невозможно в принципе. Тем более, когда на твоих глазах тот самый коридор разрастается, как вширь, так и ввысь до неохватных размеров, наполняясь смешанными элементами, как земного, так и цессерийского интерьера. Про паркет и говорить даже нечего. Такие возможны только в Палатиумах. Буквально литые из глянцевого «гранита» с почти «живым» объёмным рисунком.

- Но… как? – да, вопросов в тот момент перевалило уже практически за тысячу. Ещё немного и точно прорвёт, если вовсе не забьёт фонтаном.

- За то время, которое вы потратили на добровольный анабиоз, успело произойти много чего интересного, арон*** Варилиус. В том числе и в научных прорывах. – как ни странно, но в этот раз его личные приставы не стали затыкать ему рта и напоминать о его нынешнем незавидном для любого цессерийца положении.

- Хотите сказать, что за последние двадцать лет вам удалось сделать то, что мы не могли сделать за последние двадцать тысяч лет? И под нами сейчас находится… термоядерный реактор одного из Палатиумов? Но почему мы сразу сюда не телепортировались?

- Потому, что это возможно сделать только отсюда, и то далеко не всем. Для этого нужно иметь особое разрешение или допуск максимально высшего ранга. Это Палатиум с ведомственными функциями государственного значения. Его защита должна быть безупречной во всех смыслах.

- И что же я здесь делаю? – кажется, до Адарта стало доходить только сейчас, что это был далеко не следственно-судебный магистрат, а нечто более… крупное.

- Скоро всё узнаете, арон Варилиус. Как раз для этого вы здесь сейчас и находитесь.

Пристав не обманул. Поскольку «скоро» не заняло на преодолении всего нужного пути и двух минут, несмотря на бесконечную галерею огромного тёмного коридора с бесчисленными разветвлениями и поворотами (не всегда прямыми и геометрически ровными) на другие уровни Палатиума. Они и свернули где-то не более двух раз, пока не приостановились ненадолго перед створками высоченных и невероятно массивных дверей из особого «дерева», на чьих неподъёмных панелях красовался искуснейший барельеф из… Колыбели Цессеры и её великой Праматери в образе возрождающейся Королевы всего сущего.

Адарту снова пришлось мысленно себя одёрнуть, чтобы не поморщиться и не пропустить по своему лицу слишком заметной эмоциональной мимики, граничащей с ироничной брезгливостью. Что-то ему подсказывало, что подобные места должны кишмя кишеть видео-датчиками. И не только ими.

Ни один из его сопровождающих так ничего и не сделал. Даже не нажал на служебном браслете на сенсорную «кнопку», чтобы подать нужный сигнал в нужное место. Двери сами, будто по своей личной прихоти начали открываться вовнутрь ещё более огромного помещения. К слову, тоже плохо освещённого изнутри.

- Можете войти. – один из приставов снова совсем слегка повёл подбородком, указывая на открывшуюся перед ними комнату.

Точнее, кабинет, обставленный неподъёмными для людей предметами цессерийской мебели. В том числе и огромным рабочим столом нестандартной формы с гранитной столешницей под цвет золотистого ореха и волнообразными стеллажами, больше схожими на декоративные соты неземного происхождения. Хотя не это самое первое, что притягивало внимание вошедших в нежилое помещение едва ли желанных гостей.

Адарт смотрел всё это время вовсе не на окружавшую их мебель и не на наличие скрытого в тенях и углах предполагаемого местного «врага». Всё его внимание было сосредоточенно на одном единственном «человеке», стоявшего в тот момент между рабочим столом и зоной кабинета, где располагалось нечто вроде центра связи, наблюдения и управления со всеми служебными отделами Палатиума. Нет, там не наблюдалось привычных для любого смертного прямоходящего примата мониторов или плазменных экранов, но это не значило, что они не представляли из себя несколько иную форму и даже содержание.

К тому же, хозяин кабинета (как понял сам Астон) занимался в те минуты вовсе не своими прямыми обязанностями. Не просматривал никаких сверхсекретных «документов», не изучал чьи-то особо важные дела. Похоже он… Рисовал?

Если это так можно было назвать в человеческом понимании. Хотя, со стороны это, в каком-то смысле, так и выглядело. Разве что вместо кисти и палитры он держал в одной руке сенсорный стилус, а в другой – импульсный проводник Палатиума. Кажется, он вообще не заметил или не обратил никакого внимания на вошедших в его кабинет цессерийцев. Он и вправду выглядел полностью поглощённым своим буквально ювелирным занятием, поскольку в этот самый момент что-то размещал тончайшим наконечником стилуса внутри золотистой «голограммы» трёхмерного рисунка, висящего, в прямом смысле слова, в воздухе над схожим импульсным экраном.

Когда Адард и сопровождающие его приставы остановились где-то по центру комнаты, даже тогда высокопоставленный представитель внеземной высшей расы, чей точный возраст не смогли бы определить сами цессерийцы, так и не соизволил обратить своего царского взора на застывших перед ним гостей.

- Снимите с него ошейник. – более того, он также не взглянул на них, когда спокойно и совершенно неожиданно произнёс безэмоциональным баритоном свой очень даже чёткий приказ. Не взглянул в первую очередь потому, что в то мгновение приподнял руку со стилусом где-то на несколько миллиметров, чтобы соединить новую линию рисунка с выделенным им недавно участком в композиции. После чего перевёл взгляд на «палитру» и коснулся её остриём грифеля в определённом месте, тут же, буквально через секунду перенеся выбранную им «частичку» нового элемента к создаваемому им практически вручную визуального шедевра.

Не то, чтобы Адарт не совсем понимал, что же делал этот «человек», но зато прекрасно осознавал, почему тот так себя вёл перед терпеливо ожидающими его личной аудиенции гостями.

Надо отметить, что внешность данного соплеменника тоже показалось Астону знакомой, хотя в этом тоже не было ничего особенного или необъяснимого. Поскольку за последние тысячелетия, все прибывшие на Землю цессерийцы рано или поздно где-то да пересекались. Тем более, если учитывать их законсервированную в определённом количестве популяцию, которая очень и очень медленно шла на убыль, а не наоборот.

Это как с комбинацией случайных чисел. Когда-нибудь обязательно выпадет та цифра, которую ты мысленно загадал. А, поскольку, Земля круглая, а ты практически бессмертен и тебе ничего не остаётся делать от вековой скуки, как разгуливать по всем странам и континентам чужой планеты снова, снова и снова из века в век, поэтому когда-нибудь, неважно, где и как, ты обязательно хотя бы раз (но, скорей всего даже несколько) пресечёшься с любым из своих «соотечественников».

Правда, напрягать свою память у Адарта не было никакого желания. Как и гадать, к какому из древнейших родовых кланов принадлежал этот импозантный тип. К слову, тоже, как и большинство цессерийцев, высокий, статный, но с весьма развитой мускулатурой, что могло указывать на его более древнее происхождение. Это как с кольцами в стволе дерева, да и в самом его обхвате. Чем больше и крепче, значит, старше и практически неуязвимей остальных. Можно сказать, абсолютно бессмертный. Но это неточно.

- Простите, мессир, но это противоречит протоколу… - один из приставов так и не успел закончить начатого им почти удивлённого предложения.

- Я сам автор всех этих протоколов. И, насколько мне известно, вы тоже это прекрасно об этом осведомлены, Кастер.

Хозяин кабинета впервые за столько времени соизволил лишь немного приподнять голову, а вместе с ней и взгляд тёмно-серых (отражающих свет золотистой голограммы рисунка) глаз на своего взбрыкнувшего подчинённого. Хотя на его весьма симпатичном (как и у подавляющего большинства цессерийцев) лице, так и не промелькнуло не единой человеческой эмоции.

- Прошу меня извинить, мой мессир. Я определённо позволил себе лишнего.

 Мессир? Выходит, ко всему прочему, он имел один из высших жреческих титулов, доставшихся ему ещё на Цессере?

Как интересно.

Хотя Адарт испытал очень даже искреннее удивление. Ведь он едва ли не впервые столкнулся с подобным родом раболепия, выказанным одним из сильнейших цессерийцев. Очень сомнительно, чтобы на данную должность могли взять кого попало без соответствующих навыков и тысячелетней сноровки. Но, естественно, ничего по этому поводу произнести не рискнул. Так и простояв, не шелохнувшись, всё то время, пока с него снимали кандалы со смертельным для любого человека ошейником. Зато успел чуть более внимательней рассмотреть лицо мессира, определённо не подпадающее под черты большинства выходцев из хорошо известных ему родовых кланов.

Он бы его назвал, скорее, немного мясистыми, а не утончённым или породисто аристократическими. Хорошо развитая челюсть (и не удивительно!) с изящной и буквально точёной линией квадратного подбородка и широких скул; весьма чувственный изгиб небольшого, но и не маленького рта; фактурный и при этом относительно прямой нос. Ну, и ко всему прочему, густые тёмные брови, подчёркивающие брутальность прямолинейного взгляда более светлых и очень даже выразительных глаз. Как правило, от подобного исподлобья взгляда у большинства землян начинает непроизвольно повышаться артериальное давление и неслабо так расшатываться эмоциональный фон. Причём связано это отнюдь не со способностью данного цессерийца вызывать в ком-то своим безупречным видом и пристальным взором бурю естественной симпатии на его импозантную внешность. Поскольку он мог в буквальном смысле подчинить волю абсолютно любого человека, а, возможно даже, и более слабого соплеменника, без какого-либо дополнительного усилия со своей стороны. Только поэтому подобные ему мессиры и занимали столь высокие должности в самых древних ведомостях и министерствах Цессерийской Колыбели. Ведь именно такие, как он, и являлись их создателями.

- Определённо, Кастер. – он бы мог и не отвечать своему совсем немного зарвавшемуся подчинённому, но всё же предпочёл ответить. Коротко, без единого грамма эмоций в идеально поставленном голосе, тем самым подчёркивая или указывая истинное место тому, кто попытался ему напомнить, кем он тут являлся в действительности и чем на самом деле привык здесь заниматься (отнюдь не одним лишь созданием изобразительных шедевров с помощью высокоточных технологий управляемого им Палатиума).

Адарт даже сперва не поверил, когда увидел, что Кастер и в самом деле после брошенного ему боссом замечания пусть и не густо, но всё же заметно покраснел (тем более, при наличии светлой и крайне чувствительной к солнцу кожи у цессерийцев, подобные «мелочи» довольно сложно не замечать, ещё и буквально в упор). Но опять же ничего не стал делать или говорить со своей стороны. Хотя мог теперь позволить себе что угодно, учитывая и своё незавидное положение и вполне определённое будущее с запредельно худшим исходом. А может он просто пока ещё присматривался и пытался понять, что ему вообще было позволено, а что нет?

- Теперь можете нас оставить. Я обязательно с вами свяжусь, когда мне понадобятся ваши услуги.

Тут уже одновременно ошалели все трое, а не один только Астон, потирающий в тот момент чуть затёкшие запястья и шею, после не совсем ожидаемого им освобождения от массивного ошейника и наручей.

- И очень вас прошу избавить меня от неуместного напоминания о правилах и многоуровневых протоколах судебного магистрата. Я прекрасно осознаю все риски и нисколько не переживаю за свою безопасность. Надеюсь, мне не нужно вам объяснять почему?

Адарт не совсем знал почему, но после такого убедительного довода поверил мессиру на слово и без возникновения каких-либо дополнительных по данному поводу вопросов.

- Да, мессир. Как прикажете!
_______________________________________________

арон*** - вежливое обращение к цессерийцам с высокими военными заслугами

Оба пристава без излишних уточнений и голосовых звуков покинули пределы кабинета, и, скорей всего, двери за ними закрылись по желанию самого хозяина данного места. Плавно, изящно и очень плотно. Возможно на внутренний и невидимый человеческому глазу замок, который при большом желании того же Адарта так просто не вскроешь ни снаружи, ни, тем более, изнутри.

- Как-то малость… беспечно и, в какой-то степени, даже легкомысленно. Вы не находите? – вот теперь он позволил себе заговорить едва не первым. Особенно после того, как только Астон окончательно осознал, что никого в кабинете, кроме него и мессира, больше не было. Даже в ментальном понимании этого слова.

Он снова посмотрел на судебного магистра после того, как проводил безучастным взглядом уход своих приставов до закрывшихся дверей и за пределы оных. И, само собой, так и не сдвинулся с занятого ранее места. Хотя бы поначалу. Пока присматривался к окружающему их пространству, нерукотворному интерьеру и единственному в нём собеседнику.

- Я похож на того, кто способен бояться подобных вам преступников, арон Варилиус? Поверьте мне слово… - мессир совсем недолго смотрел на будущего приговорённого к смертной казни особо опасного убийцу, вновь переведя совершенно апатичный взгляд на создаваемый им голографический макет пока ещё не совсем понятного шедевра. После чего, где-то на пару минут, опять вернулся к прерванной над «рисунком» работе. – Мне приходилось беседовать в этом самом кабинете с более безумными и совершенно неуправляемыми чудовищами. На них даже не могли надеть сдерживающего ошейника, потому что они утратили способность возвращать себе мирную оболочку. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных.

- Могу только позавидовать вашей впечатляющей выдержке или же… Тем способностям, благодаря которым вы можете совершенно не переживать за свою жизнь и будущее в этом месте. Заранее извиняюсь за свою слишком избирательную память, но… С кем имею честь или даже удовольствие провести этот вечер не за самой приятной в моей жизни беседой? Я ведь сюда попал не в качестве вашего личного художественного эксперта или критика?

- Не переживайте, Адарт. – впервые на лице магистра появилось на удивление приятная и вполне себе искренняя усмешка. И он снова поднял свой кристально чистый взгляд чарующих светлых глаз на едва ли желанного гостя. – Это не самое страшное или ужасное, чего вам придётся здесь бояться в действительности. Поскольку, я тот ещё зануда и циник. Ах, да. Я опять не представился.

Правда, в тот самый момент, когда мессир решил это сделать, то снова перевёл взгляд на голограмму, с явной задумчивостью, неожиданно вдруг нахмурившись перед тем, как отложить в сторону на край рабочего стола стилус и взять импульсную панель «палитры» в обе руки.

- Дариус Грэнвилл, он же Азрауф Эфраим из третьего колена Ларсгардов, к вашим услугам, сэр. Надеюсь, данной (максимально скромной) части имён для вас будет достаточно?

- В свете нынешних событий, мне бы, наверное, с лихвой хватило и одного. Например, Ларсгарда.

Адарту всё же хватило внутреннего самоконтроля и тех же сил, чтобы не вскинуть голову от удивления и не проявить хоть какой-то восхищённый (или даже раболепный) жест со своей стороны. Ведь не каждый день встречаешься с древнейшими из древнейших. Буквально с теми, кто был свидетелем прихода самой Праматери и кто, впоследствии, получил от неё личное благословение. Впрочем, как и все нынешние титулы с высокопоставленными должностями на самых недосягаемых уровнях в классовой иерархии цессерийцев.

- Не стоит его переоценивать. – в этот раз Дариус Грэнвилл не только улыбнулся, но и даже блеснул идеальным белозубым оскалом. – Думаю, не мне вам рассказывать, как те или иные личности (а, главное, благодаря кому и чему) обрастают непомерными слухами и небылицами, именуемыми среди смертных людей легендами и даже мифами. Как правило, реальность более прозаична и до смешного проста. А местами даже до неприличия банальна.

- Не стану с этим спорить, но, в любом случае, вашему жизненному опыту, накопленным способностям, власти и практически неограниченным возможностям можно только позавидовать. По крайней мере, теперь мне есть чем оправдать ваше завидное бесстрашие и пренебрежение нормами личной безопасности.

К тому же, Адарт ещё ни разу не видел в боевой ипостаси ни одного из представителей уже практически тайных кланов «доисторической» Колыбели. И, надо отметить, не рвался увидеть её даже сейчас. А уж ежели опираться всё на те же вековые слухи, подобные Ларсгардам древнейшие цессерийцы очень редко когда её используют. Им с лихвой хватает и запредельно развитых мегаментальных способностей, благодаря которым (если опять же верить гуляющим о них мифам) они с необычайной лёгкостью могут убить любого более молодого соплеменника одним лишь взглядом.

- Я нисколько не сомневался в вашем благоразумии и до нашего неизбежного знакомства, Адарт. Только поэтому вы сейчас и здесь, а не в тщательно охраняемых катакомбах тюремной колонии, на глубине пяти миль под землёй.

- Но это не значит, что я не попаду туда в самое ближайшее время?

Как бы долго и заранее морально Астон не готовился к своему неизбежному приговору, его всё же резануло изнутри по диафрагме (а может даже и по сердцу) тягучим спазмом болезненной безысходности. Если и вовсе не самым обыкновенным страхом.

Что-то некоторые эмоции и вправду начали как-то совсем уж явственно выплёскиваться через край и ничем при этом не сдерживаться. Хорошо, что они не лезли наружу в виде соответствующих гримас и совершенно неуместной мимики. Правда, сейчас это не значило ровным счётом ничего. Ведь такие, как Ларсгарды, могли видеть любого цессирица буквально насквозь и считывать чужое эмоциональное поле подобно живым (ещё и разумным!) сканерам и полиграфам.

- Это нам и предстоит выяснить в ближайшие часы, не так ли, арон Варилиус?

- Неужели вы недостаточно осведомлены о степени совершённого мною преступления или даже в чём-то не уверены на мой счёт?

- Вы задаёте очень правильные вопросы, Адарт. Хотя, в свете нынешних событий, они составляют лишь ничтожнейшую каплю в море. И чтобы до конца понять главную суть вашего здесь появления, для этого нужно видеть всю картину в целом и далеко не в одной лишь двухмерной плоскости.

Будто подтверждая собственные слова в чисто визуальном аспекте, магистр Грэнвилл что-то нажал на пульте своей рабочей «палитры» и… Недавняя голограмма из бесчисленных золотистых линий, точек и переплетённых между собой микроскопических сеточек в одно мгновение ока преобразилось в уменьшенное дерево с раскидистой зелёной кроной и такой же буйно «разросшейся» корневой системой. И, судя по фактуре, спроецированного в режиме реального времени именно живого «дуба», это было вовсе не карликовое древо, а уменьшенный в масштабе «оригинал»…

- Это-о?.. Иггдрасиль?

Адарт тоже нахмурился от неожиданного удивления, поскольку даже спустя десятки тысяч лет не мог не восхищаться безграничными возможностями Палатиумов. Особенно при создании подобных шедевров. Ведь он сейчас смотрел не на виртуальную иллюзию, а практически на оживший, в буквальном смысле этого слова, мифический образ из ведических легенд древних людей, где даже дымка с радугой и летающие вокруг пышной кроны мирового древа мистические птицы выглядели настоящими и осязаемыми.

- Что-то вроде того. Хотя… я ещё не определился с нужным мне вариантом окончательно. – Дариус опять что-то «подкрутил» кончиком пальца на панели сенсорного пульта, и цветная картинка невероятно детального дуба вдруг сменилась почти схожим древом. Разве что на этот раз полностью однотонным, без листвы и прочей кишащей в её ветвях и корнях мифической живности. Более того, теперь оно больше напоминало сферу с полупрозрачным стволом, по цвету близкому к молочному оттенку. Именно из его пульсирующего и чуть подсвеченного изнутри центра растекались по бесчисленным жилам обоих «крон» красноватые потоки.

Даже при виде совершенно нового, но очень близкого к первому образу варианта, удивление Адарта не поубавилось.

- Реконструкция Колыбели?

- С чего вы вдруг решили, что это Колыбель? Ведь никто не видел, как она выглядела на самом деле. – тем не менее, в голосе Грэнвилла слышалась чуть ли не насмешливая ирония.

- И вы тоже? – Астон перевёл прямой и совершенно невозмутимый взгляд на лицо судебного исполнителя. Не самый разумный порыв, потому что забраться в голову древнему цессерийцу – это равносильно детским потугам понять, как работает вселенная и кто такие боги. Правда, он и не собирался зондировать Дариуса, поскольку прекрасно понимал, чем это могло в итоге для него закончиться. Просто хотел лишь слегка и поверхностно считать его психосоматическую ауру и заодно выяснить, как ему дальше вести себя с этим недосягаемым уникумом.

Магистр ненадолго поджал губы, вроде как в попытке подавить снисходительную улыбку на адресованный ему вопрос.

Сукин сын! Что же это за тип такой и чем подобные ему сверх «люди», на самом деле занимались в подобных местах?

- Если мне не изменяет память… Колыбель находилась в сердце Цессеры. Так что её физически никак нельзя было увидеть. В те времена (впрочем, как и в эти) создать сканер невероятно огромных размеров было вообще никому не под силу. Всё, нам было доступно (и сейчас, к слову, тоже) – это строить банальные теории и гипотетические предположения.

- А теперь ещё и масштабированные макеты? – это был даже не вопрос, а самая обыкновенная констатация факта. – Но стоит отметить, работа воистину ювелирная. Буквально ручная.

- Обыкновенное баловство, очень далёкое от настоящей ручной работы. Ещё и с таким надёжным подстраховщиком.

Дариус манерно отмахнулся от искреннего комплимента, который, к слову, всё же задел нужную струну тщеславия в его неприступной эмоциональной броне.

- Чем ещё тут можно заняться в перерывах между обедом и следственными разбирательствами? Или коротая монотонные будни вечности? К слову… - он снова нажал что-то на пульте, и ещё не до конца готовый «макет» то ли Колыбели, то ли мифического Иггдрасиля вначале вернулся в прежний голографический рисунок из золотистых линий, а потом и вовсе свернулся в трёхмерный куб графического файла. – В своё время приходилось и вправду от скуки ради осваивать человеческие навыки в изобразительном искусстве. Например, такие, как резьба по слоновой кости. Если вдруг выпадет случай, могу даже похвастаться несколькими Шарами Дьявола собственного изготовления. Вы даже представить себе не сможете, сколько же я когда-то запорол столь бесценных для тех времён бивней.

- Вы и вправду этим занимались? Хотя… действительно очень сложно представить, чтобы древний цессериец так долго осваивал резьбу.

- По слоновой кости. – поспешил уточнить Дариус уже полностью отключив свой художественный «мольберт» и отложив пульт на край стола рядом со стилусом (которые уже через секунду «расщепились» на голограммную сетку и тут же исчезли вслед за макетом Колыбели). – Китайские мастера тратили на свои шедевры чуть ли не весь отмеренный им век, а до этого им ещё тоже нужно было научиться данной технике.

- Боюсь, мне бы в жизни не хватило ни терпения, ни, тем более, усидчивости, чтобы заняться нечто схожим. Уверен, ваши Шары превосходят все известные миру шедевры, как Пекинской, так и Кантонской школы.