Обрывая нити

Ветер развевал седые волосы, но старик не пытался спрятаться от непогоды. Наоборот, он подставлял старое, покрытое глубокими морщинами лицо невидимым потокам и казался окаменевшей статуей. Его глаза были прикрыты, а руки расслабленно лежали на коленях, которые служанка заботливо обернула теплым пледом. Можно было подумать, что старик спит, но это не так, и тот, кто приблизился к креслу с высокой спинкой, отлично это знал.

— Все сидишь? — сиплым голосом спросил пришедший, тяжело опускаясь в стоящее рядом второе кресло.

— Можно подумать, мне остается что-то еще. — Голос старика был тихим, а в открывшихся глазах мелькнула затаенная тоска.

— Мог бы приехать ко мне в гости, — откидывая не менее седую прядь, горько усмехнулся пришедший. — Помнится, я тебя вызывал высочайшим указом.

— Зачем? Позлить твою молодую супругу тем, что не в состоянии сделать придворный поклон.

— Ну, не такая уж она и молодая, — скривился незваный гость.

— Ну да, — старик внезапно расхохотался, — всего лишь на тридцать четыре года моложе тебя.

— А, — махнул рукой гость и сделал жест слуге, жмущемуся у дверей балкона. Тот мигом подскочил и услужливо наполнил гостю бокал густой бордовой жидкостью.

— Вот, — многозначительно покачал пальцем старик, — вот именно поэтому я не отвечаю на твои приглашения с указами и не приезжаю больше во дворец. В противном случае у тебя просто не будет повода навестить меня.

— И дать наконец женушке возможность поиграть в королеву, — пригубив вино, договорил за хозяина гость. — Знаешь, как я тебе завидую?

— Чему именно? — снова подставляя лицо ветру, спросил старик.

— Тому, что ты так и не женился.

— Просто на моих плечах не лежит бремя королевства, и я так и не встретил ТУ САМУЮ женщину.

Старик замолчал и прикрыл глаза, а я невольно потянулась к нему, желая поправить прядь волос, упавшую на покрытый глубокими морщинами лоб. Сейчас я была в своей истинной ангельской сущности и никто из присутствующих не мог меня заметить. А убраную прядь восприняли бы за результат порыва ветра.

— Ты не прошла запланированное слияние с душой, — раздалось за моей спиной, и я резко отдернула руку, так и не коснувшись до боли родных волос.

— Зачем ты пришел? — спросила я, и поразилась тому, насколько глухо прозвучал мой голос.

— Варахиил беспокоится о тебе. — Отец сел на перила балкона рядом со мной, — ему не нравится, что ты постоянно приходишь сюда. Это чужой мир, нам здесь не место.

— Вам здесь действительно не место, — безразлично ответила я, замечая, что Альберт все же начал засыпать, и служанке пора уводить его в помещение. Да и ветер усиливался…

— Аэлина, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь…

— Понимаешь? — взвилась я, вскакивая с перил и разворачиваясь к отцу лицом. — Не ты ли каждый раз, вторя Варахиилу, говоришь, что ангел не может испытывать к смертному реальных чувств? Не ты ли твердил мне, что скоро все пройдет? Что мне просто нужно набраться опыта. Посмотри на меня! — Я раскрыла свои огромные крылья, демонстрируя отцу их безупречную белизну. — Через сколько человеческих жизней ты заставил меня пройти, чтобы доказать, что я не права? Сколько чужих чувств, сколько боли и страданий! Вот только ты вместе со своим хваленым архангелом Варахиилом ошибся. Никакая чужая боль не может заглушить мою. Мою собственную боль! Мою и его! — я указала рукой на Альберта, которого служанка вместе со старым королем аккуратно уводили с балкона. — Посмотри на него. Меня не было в его жизни. Я сделала все, чтобы Яна не попала сюда, но разве это сделало его счастливым?

— Ты не можешь уйти, — спокойно сказал отец, прекрасно понимая, что я собралась сделать. — Они не отпустят тебя. Не повторяй моих ошибок.

— Ошибок? — усмехнулась я. — Так вот кем ты меня считаешь.

— Не передергивай, — нахмурился отец, сердито складывая руки на груди, — ты прекрасно меня поняла. Это чужой мир. И магия, которая здесь заменяет нас, рано или поздно уничтожит тебя.

— Этот мир — мой, — твердо сказала я, глядя ангелу прямо в глаза. — И вы не сможете мне помешать. Я буду бороться за него до последнего. И ты либо со мной, либо против меня, но больше я на ваши ангельские уговоры не ведусь.

Отец тяжело вздохнул и отвел глаза.

— Хорошо, я постараюсь тебя прикрыть. Но ты же знаешь, что они за тобой все равно придут. Подумай хорошенько, пока еще есть время. Если ты проиграешь, тебя могут лишить крыльев. Ты же понимаешь, что это означает?

В ответ я лишь хмыкнула:

— Уж лучше без крыльев, чем без души.

Светящиеся нити времени скручивались, переплетались и изгибались, ослепляя меня вспышками ключевых событий. По-хорошему мне бы замедлиться, рассмотреть, что и где именно изменялось и какие линии приводили к поворотным точкам, но я спешила. Сейчас для меня было важно затеряться в хаосе чужих времен, а не разбираться в них.

Ангелы не могли не знать, куда я уйду, но вряд ли догадались в «когда». Затеряться во времени было моим единственным шансом. И я им воспользовалась, петляя как заяц, то ныряя чуть ли не в доисторические дебри, то возвращаясь в еще не произошедшее. Время этого мира было не такое, как земное. Если дома мы практически властвовали над ним, то здесь всем управляла магия. Как и предупреждал отец, она вытягивала из меня силы, но я была непреклонна. Даже если останусь совсем беспомощной, не вернусь назад.

Сделав последнюю петлю, я решила, что этого достаточно, и нырнула в пространство.

Снег оказался глубже, чем я предполагала, и вместо грациозного приземления у меня получилось «ой», а моя ангельская попа второй после ног поздоровалась с промерзшей почвой.

А ведь я рассчитывала на лето.

Ну, хоть с местом не промахнулась, подумала я, видя перед собой замершие струи воды, спускающиеся со скалы. Водопад Кай-Рий определенно спал. И это было еще одной сложностью.

К тому же проблемой стало то, что я слишком глубоко провалилась в снег и наружу у меня торчали только руки-ноги-голова, ну и крылья. И как отсюда выбираться? Сугробу явно очень понравилась моя пятая точка, и он никак не хотел с ней расставаться. До такой степени, что я, кряхтя, как столетняя человеческая бабка, раз пять почти выбравшись, проваливалась обратно.

— Да что же это такое?! — взвыла я, понимая, что даже ангельские силы не в состоянии справиться с коварным сугробом. Пришлось руками разгребать снег, чтобы была возможность хотя бы повернуться и попытаться по-другому выбраться из коварной ловушки. Минут через пять усердного копания мне удалось перевернуться набок и подтянуть к себе колени. Так, полдела сделано. Вот только я опять застряла и потому решила не пытаться встать, а выползать из сугроба на карачках, задом наперед.

Неимоверными усилиями мне наконец удалось выбраться, чтобы, обернувшись, тут же столкнуться взглядом с незнакомым мужиком.

Угу, мужиком. А я на карачках. Задом наперед. И тога моя ангельская чуть ли не на голову задралась. А под тогой-то ничего нет.

Вот как, даже будучи ангелом, я умудряюсь попадать в такие ситуации, а? Спрашивается, что он тут делает? Зимой, в лесу, возле замерзшего водопада.

Поднявшись, я царственным жестом расправила тогу и, вновь взглянув на так и сидящего истуканом мужика, тоже слегка опешила. Незнакомец в толстой, явно крестьянской шубе сидел над лункой и, видимо, ловил рыбу. Вот только, насколько я знала, таковой в Кай-Рий не водилось.

— Ты что здесь делаешь? — грозно спросила я мужика, помня, что вежливость в этом мире имеет определенные статусные различия.

— Э, — задумчиво выдал тот, почесав спутанную бороду. Затем, посмотрев на свои руки, словно опомнился и, тыкнув в мою сторону неким подобием удочки, все же ответил:

— Дык как бы рыбу ловлю.

— И как? — спросила я, одновременно пытаясь вспомнить, что забыла сделать. Было у меня такое чувство, что я о чем-то запамятовала. О чем-то очень важном. — Много наловил?

— Пока ничего, — хлопнул глазами рыбак, продолжая глазеть на меня с открытым ртом.

— Что ж так? Только начал, что ли?

Что же я забыла?

Мужик своим присутствием сбивал с мысли, и я никак не могла сосредоточиться. Еще и уставшей была, как зебра после дружеских посиделок со львами.

— Дык с утра как бы сижу, — ответил рыбак.

— Плохой, видать, из тебя рыбак, — кивнула я мужику, опять мысленно пробегаясь по своему квесту и проверяя, насколько хорошо затирала свои следы во времени и пространстве.

— Не-е, — протянул мужик довольно. Видимо, он уже успел отойти от моего эпического появления. — Просто тут рыбы отродясь не бывало.

— Что? — вот теперь я уставилась на мужика с открытым ртом. — Так зачем же ты здесь сидишь?

— Жена сказала, — пожал плечами странный рыбак.

Ой, дурак. Мысленно хлопнула я себя ладошкой по лбу. Я, конечно, разных идиотов за множество своих жизней встречала, но что бы такого!

— Беги домой, — шепнула я бедняге ангельским нашептыванием.

Глаза мужика расширились, и он, бросив удочку, как лось, ломанулся через сугробы.

Ангельское нашептывание — один из наших основных инструментов. Мы не можем заставить человека что-то сделать, вложить в его голову какую-либо мысль и вынудить действовать так, как нужно нам. Свобода воли превыше всего. Но мы вполне способны нашептать. Дать лишь отголосок мысли, заставить обратить внимание на какую-либо вещь или деталь, позволить человеку почувствовать, что что-то идет не так, зародить сомнение или, наоборот, уверенность.

Дождавшись, когда сверкающие пятки только что обнаружившего у себя рога мужика скроются за деревьями, я направилась к водопаду. Как буду разговаривать с ним, я еще не представляла, но больше добыть нужную мне информацию было не у кого.

Кай-Рий спал. Ступив на толстый лед, припорошенный снегом, я четко ощутила, что в этом странном природно-магическом существе спрятаны огромные силы. Вот только они были очень глубоко и словно прикрыты чем-то. От льда веяло холодом, одиночеством и тоской.

— Проснись! — приказала я водопаду, но в ответ получила лишь крики встревоженных птиц.

Времени было мало, поэтому, не получив мгновенного отклика, я сразу же приступила к следующей попытке. Пару раз взмахнув крыльями, очистила лед от снега и, сев прямо на холодную гладкую поверхность, сосредоточилась.

— Проснись, — шепнула я водопаду. — Ты нужна.

Что-то на секунду всколыхнулось в глубине вод, но тут же пропало. Кай-Рий по-прежнему спал.

Я шептала снова и снова, но все было бесполезно. Водопад так и остался скованным льдом.

Пробовала вливать в него силу, хотя после побега у меня ее почти не осталось, и требовалось немало времени на восстановление. Но снова тщетно.

Когда-то я уже пробуждала Кай-Рий, но обладая совершенно другими возможностями, случайно данными мне земными богами. Сейчас же сил во мне крылось не меньше, но они были совершенно другие, и хоть я часто посещала этот мир, уже будучи ангелом, никогда не пыталась взаимодействовать с ним. Я приходила сюда с совершенно другой целью.

Неужели все зря? Червячок сомнения медленно заползал в мой мозг, потому как, планируя весь свой побег, я никак не ожидала, что споткнусь на первом же препятствии. Если я не смогу сейчас получить информацию, все остальные мои действия будут бессмысленными. Говоря, что этот мир чужой, отец был прав. На Земле практически все принадлежало нам, ангелам. Здесь же всем управляет магия. Вот только она умирает, и я уже сейчас чувствовала, как этот мир тянет из меня силы. По чуть-чуть, но безостановочно. Один раз мне удалось возродить магию этого мира, как и пробудить водопад. Но плата была слишком высока. И поэтому я сейчас здесь, за много лет до начала тех страшных событий. Пророчество изменить нельзя, и если не я, то кто-нибудь другой воплотит его в жизнь. Поэтому, хоть моя душа и рвалась к одному-единственному человеку в этом мире, я отправилась не к нему, а к этому долбаному водопаду!

В гневе я с силой треснула кулаками по льду и тут же ухнула под него.

— Кто ты? — зашелестела вода вокруг. — Чужая. Зачем пришла?

— Почему магия умирает? — сразу же приступила я к допросу, чувствуя, что водопад еще не проснулся полностью, но уже способен идти на контакт.

— Чужачка, что тебе до этого мира?

— Какая разница, — зло ответила я, помня, что характер у водопада далек от покладистого и по-хорошему от него мало чего можно добиться. — Отвечай. Ты ведь и сама страдаешь от этого.

— Страдаю, — согласилась Кай-Рий. — С тех пор как равновесие нарушилось, меня душит, мне плохо.

— Когда равновесие нарушилось? — не унималась я, понимая, что двигаюсь по верному пути. Может, Кай-Рий и не знает точный ответ, но я хотя бы пойму, где и что искать. А найдя причину постепенного угасания магии, остановлю этот процесс и только после этого смогу спокойно устраиваться в этом мире, не боясь за дорогих мне существ.

— Не знаю, — прошелестел голос, затухая, а я почувствовала, что вода вокруг меня снова становится холодной. Подняв голову, я увидела, как проделанная мною дыра во люду стремительно начинает покрываться новой коркой.

— Не спать! — прокричала я, одновременно вкладывая в голос ангельскую силу, отчего вода в озере разом вздрогнула.

Сила голоса — еще один наш инструмент. Правда, отец говорит, что им не пользовались уже несколько тысячелетий. Он был нужен, когда боги еще пытались отстоять свое право распоряжаться жизнями людей. И именно голосом ангелы показывали, кто на Земле хозяин.

Вода вновь зашелестела, и на секунду передо мной мелькнуло женское лицо. На человеческое оно было похоже лишь отдаленно, но теперь я хотя бы могла представить, как выглядит моя собеседница.

— А ты сильная, — послышался задумчивый голос. — Но я действительно не знаю. Когда-то слышала, как люди говорят о времени. Оно почему-то их очень волнует. Но я не знаю, что это такое.

— Как ты поняла, что равновесие нарушилось? — задала я новый вопрос, понимая, что такая сущность, как водопад, действительно может не понимать, что такое время. Ей ведь даже нечем его отмерять. Все дни для нее одинаковы, и вряд ли она их считает. Как и зимы. Люди придумали календарь для удобства, но на самом деле любое время отмеряется ключевыми событиями. Теми, что приносят в жизнь изменения. — Что произошло до того?

— Смерть. Много смерти пришло в первый раз.

Я ощутила, что водопад снова начал засыпать. Надежды выведать у него что-то еще у меня не осталось. Зато теперь появилось хоть какое-то направление для дальнейших поисков.

Решив оставить водопад в покое, я поплыла к поверхности.

Вот только там меня ждал сюрприз. Лунка успела затянуться льдом, и при этом он был совсем не тонким, как следовало ожидать. Я ударила по его поверхности, но та, как ни удивительно, выдержала.

Ангелы имеют много преимуществ перед людьми. Мы намного сильнее физически, у нас более острый слух, зрение и обоняние. Даже вкусовые рецепторы способны различить больше, чем человеческие, несмотря на то, что материя не служит нам пищей. В воздухе мы тоже не испытываем потребности. Поэтому я не боялась задохнуться, но и оставаться подо льдом не собиралась.

А вода становилась все холоднее и… гуще?

— Ты что это надумала? — спросила я Кай-Рий, чувствуя, что она еще не полностью уснула.

— Ты сильная, — еле слышно шепнул водопад. — Поделишься.

Моему удивлению не было предела. Я тут, понимаете ли, мир спасать решила, а меня в плен взяли? Вот недаром эта сущность водяная мне еще в тот раз не понравилась.

— Открывай! — приказала я, но ответом мне была лишь еще более сгустившаяся вода.

Вот же неразумная, подумала я, расправляя крылья.

Они не просто так нам даны. Именно крылья переносят нас по нитям времени и пространства. Они являются сутью ангела и при этом обладают огромной физической силой.

Пары взмахов оказалось достаточно, чтобы вода внутри озера всколыхнулась и сама сломала лед. Еще один взмах — и я взлетела, сделав глубокий вдох. Хоть воздух нам и не нужен, без него несколько некомфортно. Хотела было сделать еще пару взмахов, чтобы Кай-Рий неповадно было идти против меня, но, уловив посторонний звук, обернулась.

На берегу стояли двое мальчишек.

— Ничего себе! — таращась на меня во все глаза, произнес тот, что похудее. Каштановые волосы вылезли из-под шапки, но его, казалось, это совершенно не заботило.

— Ведьма, — важно кивнул второй. Он был заметно выше своего товарища и подозрительно знакомые голубые глаза заставили меня поперхнуться.

Это в какое же время я попала? С ужасом задалась я вопросом, понимая, кто именно сейчас передо мной стоит.

Альберт моргнул, в том, что это был он, я ни секунды не сомневалась и я тут же бросилась в сторону, что есть силы набирая скорость и улетая прочь. Сейчас нам встречаться было еще слишком рано.

Крылья ломило от усталости, небо заволакивало тяжелыми, свинцовыми тучами, погружая мир во тьму предстоящей холодной ночи, а я все никак не могла остановиться. Если передвижение по нитям пространства и времени, хоть и с трудом, но можно отследить, то физическое перемещение в пространстве — нет. Именно поэтому я стремилась улететь как можно дальше. Если ангелы и выйдут на мой след у водопада Кай-Рий, все равно им меня уже не найти. А еще я хотела оказаться как можно дальше от Альберта. Пусть в этом времени он совсем ребенок, спокойно смотреть на него я не могла. Пока мне нельзя вмешиваться в его жизнь, ведь этим я и его подставлю под удар.

Постепенно снижая скорость, я летела, выбирая место для ночлега. Обычно мне не требовалась такая вещь, как сон, но сейчас я была практически без сил, и для их восстановления необходимо было найти укромное местечко, где бы меня никто не потревожил. Узкая расщелина показалась вполне подходящим вариантом, и я начала спуск. Помня свое недавнее не совсем удачное приземление, я старалась выбрать пятачок, где снега поменьше, но все равно провалилась по колено. Определенно, с этим нужно было что-то делать, подумала я, задирая тогу повыше, чтобы иметь возможность нормально идти. Можно было, конечно, преобразовать свою одежду, но тратить на это последние крохи силы у меня не было ни малейшего желания.

Место для ночлега я выбрала шикарное. Оказалось, что расщелина в скале переходила в небольшую пещеру. Правда, там уже кто-то жил, но я была настолько уставшей, что не придумала ничего лучше, как за шкирку выволочь хозяина наружу. Он честно сопротивлялся и даже попытался меня не менее честно укусить, но это ему мало помогло. Зато теперь у меня был не просто уголок для сна, а место повышенной комфортности с довольно большой подстилкой из сухой травы. Свернувшись калачиком и прикрывшись крыльями, я провалилась в спасительный сон.

Ангелы не видят сны. Но я нефилим, ангел лишь наполовину. Моя мать — обычная земная женщина, сумевшая обмануть весь мир, а отец — ангел, поддавшийся чужим чувствам. Тайна моего рождения покрыта мраком, который никто так и не сумел развеять, но когда-нибудь я доберусь до истины. И все же я не считаю себя проигравшей стороной. Человеческая суть дала мне то, чем ангелы никогда не обладали, — душу. У меня есть собственные чувства и желания. Мои личные эмоции только мои и не находятся на уровне морской свинки, хоть ангельская братия и считает это изъяном. Но это уже их проблемы…

Мне снилась мама. Ее веселый смех разливался по саду, наполненному ароматом жасмина.

— Никогда, — весело щелкнула она меня по носу, — слышишь, никогда не предавай себя. Всегда иди до конца. В мире слишком много чудес, которые не происходят только из-за того, что человек отказывается от своей сути.

Еще раз улыбнувшись мне, мама растаяла в набежавшем неизвестно откуда тумане.

— Аэлина, — Варахиил, как всегда, в ангельском свете вышел мне навстречу. — Ты немедленно должна вернуться.

— А то что? — скрестив руки на груди, спросила я. Родительский сад исчез, и я поняла, что мы находимся на Небесах, в пристанище ангелов, где они отдыхали от человеческих жизней.

— Ты погибнешь в чужом мире, а я не могу этого допустить. Жизнь ангела слишком ценна, чтобы так рисковать.

— Я не ангел, и ты прекрасно это знаешь, — глядя прямо в глаза архангела, заявила я.

Разговаривать с Варахиилом было сложно. Он давил меня своей мощью, вот только и я оказалась далеко не слабачкой. Иметь смешанную кровь не означало быть слабее других. Хотя в мире ангелов мне многое прощалось как получеловеку, а я активно этим пользовалась. Не потому что была наглой и беспринципной, а потому что жизнь научила меня использовать любой шанс.

— Аэлина, — Варахиил попытался улыбнуться, но у него, как всегда, это вышло слишком криво и наиграно. — Мы беспокоимся о тебе. Ты ангел, пусть и не совсем такой, как мы. Если тебе тяжело вести людей, мы можем это обговорить и найти решение, которое тебя устроит.

Вот же прицепился. Знает ведь, что больше я на его уговоры не поведусь. Но стоило об этом подумать, как новая идея озарила мою неспокойную голову.

— Я чуть позже тебе отвечу, — покорно склонила я голову. — Мне просто нужно время, чтобы разобраться в себе.

— Хорошо, — поджал губы архангел. — Даю тебе три человеческих дня. После этого приду за ответом.

Я смиренно кивнула, и Варахиил растаял, а сон начал рассеиваться.

То, что архангел смог добраться до меня во сне, плохо. Значит, не такая уж я и вольная пташка. Никто не знает предела его сил, как и умений. Но достучаться до меня во сне еще не значит найти меня физически. А сны с его постной физиономией я как-нибудь перетерплю.

До полного восстановления сил было еще очень далеко, но все же после сна я чувствовала себя более-менее бодро, а потому решила вставать. Вот только сразу сделать это у меня не получилось. Сверху что-то лежало.

Я свободно могла распахнуть крылья и избавиться от неожиданной ноши, но мне совершенно не хотелось быть слоном в посудной лавке. Мало ли что там. Я и так на водопаде излишнее внимание к себе привлекла. Да, проснувшись, я наконец вспомнила, что так беспокоило меня в первые минуты пребывания у водопада. Я забыла спрятать крылья! А учитывая, что меня видел человек, это непозволительная промашка. Теперь он наверняка не станет молчать, а пойдет рассказывать всем подряд, какое чудо перед ним предстало. Еще и Альберту с Одуэлом я умудрилась на глаза попасться. Но если детям, пусть даже высокотитулованым, могут не поверить, то когда те же слухи пойдут по окружающим водопад деревням… В общем, вместо того чтобы спрятаться, я только наследила.

Слегка отодвинув крыло, я попыталась рассмотреть, а где вообще нахожусь? Вчера я была настолько уставшей, что все делала практически на автоматизме, не задумываясь и не глядя.

К моему удивлению, что-либо рассмотреть не получилось. Мое зрение хоть и острое, но даже оно не способно что-либо видеть в абсолютной темноте. Зажигать огни, как местные маги, я не умела, а земных спичек или фонарика, само собой, не захватила. Оставалось только одно.

Ангельское сияние, как и голос, давно никто не использовал в материальном мире. Люди Земли в своем техническом прогрессе настолько шагнули вперед, что даже боги не решались попадаться им не глаза. Да и смысла в прямом управлении человеком больше не было, ангелы немало сил положили на это и добились своего.

Сильно сверкать я не стала. Не фонарик. Да и самой за сильным сиянием много не рассмотреть, в глаза бьет. Потому раскрыла сияние лишь чуть-чуть, на уровне флюорисцентных грибов. Но как бы ни выравнивала его, все равно что-то мешало обзору. Не выдержав, я махнула рукой и поняла, что это что-то материальное, а не странный пещерный эффект. Преграда оказалась довольно мягкой и приятной на ощупь. А еще какой-то длинной. В общем, я не удержалась и слегка дернула.

— Мура-а-ау! — оглушительный вопль раздался прямо над ухом, а потом меня попытались укусить.

— Ой, — отозвалась я, сообразив наконец, что то, за что дернула, было чьим-то хвостом. Неужели хозяин пещеры рискнул вернуться, после того как я довольно бесцеремонно выволокла его наружу?

Пока я удивленно хлопала глазами, бедное животное пыталось прогрызть мое крыло. Причем то, с каким остервенением оно это делало, меня уже пугало. Поранится же!

Зверь рычал, выл, шипел и фыркал, но не сдавался. И это при том, что края у моих перьев невероятно острые, и порезаться о них ничего не стоит. Мне и так было стыдно, что я выгнала посреди ночи на мороз несчастную животинку, а если он себе еще и пасть об меня порежет, вообще же сдохнет. Попыталась достать пещеровладельца, но куда там. Грот был маленький, узкий, с низким потолком и больше напоминал нору. Нормально развернуться я не могла, а стряхнуть взбесившееся животное никак не получалось. Я могла спрятать крылья, но в этот момент можно было поранить животное еще сильнее. Пришлось выбираться наружу, где, нормально раскрыв крылья, я имела хоть какой-то шанс избавиться от храбреца, не побоявшегося напасть на заведомо более сильного противника. Или глупца…

Оказавшись на свежем воздухе, я наконец дотянулась до крыльегрыза и тут же замерла от удивления. Животное было не больше сенбернара. Оно отчаянно махало лапами, пытаясь добраться до меня, длинный хвост с силой бил по моим рукам, вся морда зверя была в крови, но главное не это. Каждое темное пятнышко на серой шкуре оказалось до боли мне знакомо.

— Бас, — не веря собственным глазам, охнула я. — Басик!

Не обращая внимания на грозный и одновременно отчаянный рык, я прижала Баса к себе. Бедный кот не понимал, что происходит, и упорно пытался вырваться, но я была просто не в силах отпустить его.

Бас!

Уж кого-кого, а его я совершенно не ожидала встретить в этом времени. Я не знала, сколько живут горные чаурские коты, даже не задумывалась об этом, но столкновение с Басом здесь в первый же день было просто чудом.

И это меня отрезвило.

Нет, я не отпустила кота и по-прежнему крепко прижимала к себе теплую серую кусучую шубу, но радость от встречи уже не мешала мне думать. Чудес не бывает. Как и озарений с интуицией. На Земле всем этим являемся мы, ангелы. Ведем человека к нужным местам и людям, нашептываем о предстоящей опасности и даем подсказки. Но здесь. Кто здесь настолько могуществен, чтобы привести меня прямо к Басу? Существу, за которое я готова порвать весь мир. Существу, по которому скучала не меньше, чем по Альберту. К тому, кто был для меня опорой и вернейшим помощником. К тому, кому я доверяла всегда и без остатка.

Бас продолжал шипеть и вырываться, меня же больше беспокоило состояние его пасти и когтей. Этот остолоп, судя по размеру и абрису морды, на данный момент весьма малолетний, все-таки серьезно поранился.

—Тш-ш, — шепнула я, не зная, как еще успокоить разбушевавшегося кота. — Не обижу.

Бас на секунду замер, но рычать и скалиться не перестал.

— Дурашка ты, — усмехнулась я, зарываясь лицом в кошачий мех. — Идем морду тебе лечить.

Вообще-то мне было очень стыдно. Ведь как бы там ни было, получается, что я вчера вышвырнула лучшего друга на мороз. И если бы не его знаменитое упрямство и наглость, неизвестно, чем бы эта ночь закончилась. Ночи в горах всегда опасные, а для молодых особей особенно.

Бас лежал у меня на коленях, время от времени вздрагивая. Мне пришлось приспать его, чтобы он не навредил себе еще больше.

Н-да, наделала я делов. Не успела прилететь, а уже вся ошибками обвешалась, как новогодняя елка. Сейчас мне надолго оставаться на одном месте нельзя. Варахиил, конечно, свое слово сдержит и будет три дня ждать от меня ответа, но я окажусь полной дурой, если не воспользуюсь новым шансом. А еще мне следовало разобраться, что Кай-Рий имела в виду, говоря, что равновесие нарушилось и этому предшествовало много смертей, еще и в первый раз. Время жизни таких существ, как Кай-Рий, и обычных людей несопоставимо. А это значит, что мне, скорее всего, придется или нырять во времени очень далеко, или пытаться найти следы здесь. Событие, нарушившее магическое равновесие целой планеты, не могло быть незначительным. Значит, оно обязательно должно отразиться в легендах или мифах.

Бас дернулся и тихонько завыл, привлекая к себе мое внимание. Простые раны я бы легко залечила, но порезы от ангельских крыльев были особыми и даже с моей помощью затягивались с трудом. Земные люди часто представляют ангелов воплощением добра и благодати, даже не представляя, какая мощь в них заключена. Это сейчас они проводники душ, а изначально ангелы были оружием. И мощи их никто не лишал.

Сложности добавляло то, что у Баса была ранена именно пасть. Порезы на передних подушечках лап оказались неглубокие и через день должны были полностью затянуться, но пасть — это отдельная проблема.

— Еда, — устало выдохнула я. — Для нормального оздоровления и восстановления сил Басу нужна еда, а самостоятельно он охотиться сейчас не сможет.

Осознание потребностей друга перечеркнуло все мои недавние планы, и я, осторожно переложив голову кота на подстилку, направилась к выходу из пещеры. Вот и пришел мой черед рассчитываться за все те случаи, когда он кормил меня.

Солнце уже достаточно поднялось, чтобы я могла осмотреться. Пещера Баса находилась на крутом уступе скалы, с которого открывался прекрасный вид на заснеженную горную долину. И, крыло на плаху, но я ни за что не поверю, что в таком месте не водится крупная дичь.

В паре своих человеческих жизней мне приходилось охотиться, но голыми руками провернуть сие действо мне предстояло впервые.

Несколько взмахов крыльев, и я уже была над долиной. Одного круга оказалось достаточно, чтобы заметить стадо диких кабанов. Молодняк с матками, как и вожака, я трогать не стала. А вот довольно крупный, но держащийся чуть в стороне самец показался мне отличной добычей.

— Пуся, готовься, — предупредила я будущую добычу. — Сейчас буду тебя ловить.

Кабан поднял голову и удивленно на меня посмотрел. Ну да, еще бы, с каких это пор птички на кабанов охотиться начали.

Когда я пошла на снижение, стадо бросилось в рассыпную, и выбранная мною цель не отставала от остальных. Но это было бы нестрашно, если бы этот паршивец не ломанулся в кусты. Я за ним. Вот только кабан бежал по низу, где ветки пусть и толще, но реже. Я же пыталась достать его сверху, где щетка крон так и норовила выколоть мне глаз. Сделать этого она, конечно, не могла, физическое тело ангела имеет повышенную плотность, меня и атомная бомба не взорвет, но приятного в попытке куста позариться на мою зрительную остроту было мало. А кабан, сволочь клыкастая, уже успел ускакать далеко вперед. И как только умудряется так лихо по снегу бежать?

Снова бросившись за улепетывающим со всех копыт свином, я не заметила очередного дерева и лихо впечаталась в него крылом. Больно не было, но от неожиданности я потеряла управление и, кувыркнувшись, плюхнулась в сугроб.

Надоело.

— СТОЯТЬ! — гаркнула я во всю ангельскую глотку.

Лес затих. Кабан, замерший от меня в десяти метрах, икнул. А мне прямо на голову свалилась птичка. Тоже икающая. Затем на соседнем дереве икнула белочка. Через минуту вся долина напоминала жуткий оркестр, пытающийся сыграть икоточный марш а-ля Аэлина-дура.

Определенно, пребывание в физическом теле ангела как-то неправильно на мне сказывается. На Земле было проще.

Выбравшись из сугроба, я, проваливаясь по колено, все-таки добралась до смотрящего на меня невероятно большими глазами кабана. За что его хватать, я не знала, поэтому решила выбрать самым безопасным местом заднюю ногу.

Свин верещал и был категорически не согласен с моим выбором, но я уже взлетала, продираясь сквозь ветви исполинских деревьев.

До логова Баса было не очень далеко, но добраться без приключений я не смогла. Уже на самом подлете к скале мне прямо в лицо впечаталось что-то белое, но лишь частично мягкое. Пока я «это» отдирала, забыла, что кабан не умеет самостоятельно держаться в воздухе. И громкое «уиииии, шмяк!» стало мне красноречивым напоминанием.

Сова, а это именно она решила, что ангел в небе не препятствие, посмотрела на меня с осуждением. Я на нее с сомнением. Затем, устало вздохнув, мы решили расстаться без претензий. Я направилась вниз за свежей отбивной, а сова к скале, приводить в порядок свою нервную систему. Сомневаюсь, что после сегодняшней встречи она еще когда-нибудь решится на дневной перелет.

Клыкастый блинчик не подавал признаков жизни, намекая на то, что его не мешало бы разделать. Толку, что я притяну Басу дичь, откусить он все равно не сможет. Поэтому, доставив все-таки добычу в пещеру, я приняла новое решение — срочно раздобыть нож.

Ближайшее человеческое жилье нашлось за три горы. Это было довольно странное поселение из пяти небольших домиков, но из труб вился дымок, что являлось явным признаком наличия человеческой деятельности. А большего мне и не нужно было.

На этот раз я вспомнила, что представать перед незнакомыми людьми в образе ангела не следует, а потому приземлилась прямо в лес, за пару сотен метров до домов. Если бы не боялась выдать своего присутствия, я бы перешла в истинную ангельскую сущность, которую не способны ощутить люди. Взяла бы нужный мне предмет и спокойно переместилась к Басу. Но проблема в том, что в этом состоянии все ангелы хорошо ощущают друг друга. И любому, даже самому слабому крылатому не составит труда перенестись ко мне. Так меня находил отец, когда я, незримая, являлась к Альберту, таким же способом он нашел меня когда умерла Яна, в жизни которой мне довелось пройти свой первый путь.

Какая одежда в ходу в этом времени, я не знала, поэтому не придумала ничего лучше, как принять облик мужика-недотепы, которого встретила на водопаде. И тут же очень удивилась. В огромных лохматых подобиях валенок было весьма удобно идти по снегу. Не то что босиком.

Дабы не напугать жителей горного хутора, я шла, не скрываясь, и даже несколько шумно. Расчищенных тропинок к домам не было, поэтому пришлось пробираться по снежной целине, время от времени изучая подснежное пространство. Причина такого любопытства была весьма банальна: никакое ангельское чутье не способно не дать мне споткнуться о спрятанные под снегом коряги. Их было так много, что в какой-то момент у меня закралось подозрение, что пути подхода к домам кто-то специально заминировал.

Добравшись наконец до дверей самого большого дома, я весьма деликатно постучала. А то мало ли кто здесь живет, еще обидятся, а искать новую деревню у меня не было ни малейшего желания.

На стук никто не ответил, но моего слуха было достаточно, чтобы угадать, что за дверью кто-то притаился.

— Хозяева, — крикнула я. — Откройте доброму человеку. Обещаю никого не обидеть.

Не успела я договорить, как створка резко распахнулась, а мне в лицо полетело что-то белое. Неужели опять сова?

Пока я пыталась понять что к чему, на голову мне опустилось нечто весьма твердое, а, судя по звуку, еще и звонкое.

— Ты че так слабо бьешь? — послышался шепот из-за двери. — Смотри, как стоял, так и стоит.

— Да где же слабо? — возмутился второй голос. — Вон, лопату даже сломала.

Получается, то, что свалилось мне на голову, было лопатой. А то, что мне сейчас закрывает обзор, по-видимому, простыня.

— Дай-ка я, — снова послышался шепот, и вместе с громким «э-эх» мне на голову снова что-то опустилось. — Ой! Кочергу погнула.

— Дура. Топор неси. Пока не убег.

Ломать топор я не хотела. Мне же у этих «добрых» женщин еще нож просить. Но и пугать я их тоже не собиралась. А самое главное, мне стало безумно интересно, зачем они пытаются привести меня в бессознательное состояние. Поэтому, недолго думая, я решила немного им подыграть и, прикрыв глаза, качнулась, а затем весьма красиво (надеюсь) грохнулась в не слишком утоптанный снег позади себя.

Гостеприимные хозяйки тут же облегченно вздохнули, а затем забегали и затопали вокруг меня.

Волокли меня очень волнительно. Вперед ногами. При этом хозяек абсолютно не заботило, что они пару раз на меня наступили, три раза грохнули о ступеньки и один раз что-то на меня уронили. Впрочем, чего еще можно было ожидать после лопаты и кочерги.

— Беги за Омелькой, — пытаясь прислонить меня к чему-то, шепнула почитательница топора. — Остальные тоже пусть готовятся.

Любопытство продолжало раздирать меня на кусочки. К чему готовятся? Навредить они мне точно не смогут, как и задержать. В любой момент я могла встать и просто уйти, но желание проникнуться чужими помыслами было сильнее. К тому же мне по-прежнему нужен был нож.

Через некоторое время вокруг снова зашумели, зашушукались и затопали, а потом с моей головы сдернули уже успевшую надоесть мне простыню.

Шесть деревенских красавиц стояли передо мной постойке смирно. При этом все они были в длинных домотканых рубахах, расшитых непонятными бусинами разного размера и совершенно невероятных форм. Вышивка отчаянно кричала: «Я растительный орнамент», — но цвет нитей намекал, что изображенные там растения уже прошли через чей-то пищеварительный тракт. На головах девиц были венки, готовые посоперничать с вороньими гнездами, а местами выглядывающие перья заставляли подозревать, что в процессе их создания пострадала не одна птичка. И не факт, что эти страдания были связаны с созиданием. Скорее всего, венки были банально отняты у ничего не подозревающих каркающих носителей удобрений.

Подозрительно счастливые лица представительниц захолустной горной деревни сверкали боевым раскрасом. Последний наверняка был нанесен при помощи весьма экстравагантного, но не менее действенного метода из серии, что было на столе, в то и шмякнулась лицом. Во всяком случае, теперь я точно знала, что у местных модниц есть в запасе свекла и морковка, а еще, по-видимому, сажа и луковая шелуха.

— Какой-то он старый и страшный, — шепнула одна из самых молоденьких «красавиц», дернув за рукав натужно улыбающуюся соседку. — Может, подождем следующего?

— Дура, — не прекращая напрягать щеки, рыкнула та в ответ. — Следующий может только лет через пять сюда забрести, а то и через все десять. И еще неизвестно, будет ли он в рабочем состоянии и не окажется ли при этом еще более страшным. Бери что дают. А если обидит, так у Яроки топор есть. К тому же, сама знаешь, что рука у нее тяжелая.

Я перевела взгляд туда, куда покосилась говорившая, и действительно заметила в углу комнаты старуху. У ее ног лежал здоровенный топор, а в руках был не менее внушительный нож, которым она очень сосредоточенно водила по точильному камню.

Пока я обдумывала, стоит ли мне просто попросить нож и затем уйти, девицы приступили к действию.

— Кхм, — прокашлялась самая старшая после бабки с топором. На вид ей уже перевалило за пятьдесят, и сорочка была ей откровенно мала, но, похоже, «красавицу» это нисколько не смущало. — Приветствуем тебя, дорогой гость, в нашей обители.

Все девицы разом подтянулись и замерли в ожидании. Знать бы еще почему.

— Э-э? — постаралась я придать своему образу естественного колорита, помня, что примерно так мужик реагировал на странное в его жизни явление, а именно на меня.

Девчули всех возрастов похлопали глазами, но продолжали стоять по стойке смирно.

— Ярока, — шепнула в сторону бабки та, что торжественно приветствовала меня. — А ты не сильно его лопатой двинула, а? Что-то он немного тогось, не реагирует.

Старуха медленно подняла на меня глаза, шмыгнула длинным горбатым носом и так же медленно отложила в сторону нож с точильным камнем. Затем, кряхтя, подняла топор и направилась ко мне. И вот странное дело, я хоть и понимала, что сделать мне она ничего не может, но суровый взгляд хранительницы девичьего благосостояния начал внушать странный трепет.

Подойдя вплотную, бабка с глухим стуком опустила на пол прямо передо мной топорище, еще раз шмыгнула носом и, ткнув пальцем куда-то в сторону, произнесла каркающим голосом:

— Кровать там, — затем выпрямилась и, махнув в сторону девиц, продолжила: — Для начала выбирай любую. Откажешься — отрублю отказывалку.

И вот как-то после этих слов я вдруг осознала, что в комнате только женщины, и все они чего-то ждут, а ныряли лицами в винегрет наверняка не просто так. А я, хоть и сижу прямо на полу в облике мужика, таковым на деле не являюсь. А женский народ определенно ждет от меня совсем не девичьих действий. От таких размышлений в мою полуангельскую головушку сразу забралась мысль о том, что любопытство до добра не доведет, а Бас скоро проснется, да и засиделась я в вынужденных гостях непозволительно долго.

— А мужики ваши где? — поднимаясь на ноги, спросила я.

— А не приживаются у нас мужики, — как-то подозрительно мерзко ухмыльнулась старуха, закидывая топор на плечо. — Ты дело-то свое делай, болтать тебе никто не разрешал.

Вот уж никак не думала, что в этом мире мне доведется столкнуться с неким подобием сектантства. Я и на Земле старалась не связываться с душами, тяготеющими к подобным искажениям реальности, что уж говорить про местных. Хотела шепнуть им, чтобы вручили мне нож и отпустили, но тут же одумалась. Неизвестно, как повлияет ангельский шепот на их мировоззрение. Вдруг в божество вздумают меня записать. А я исчезну. Они ж расстроятся. И от расстроенных чувств могут новую религию придумать. И хорошо, если с ней же и останутся в своей пятидомной деревне. А если надумают нести ее в массы?

Но и задерживаться надолго мне было нельзя.

Чем дольше я раздумывала, тем быстрее улыбки покидали лица «красавиц», превращая их в суровых женщин, готовых добиваться необходимого любой ценой. Не желая вступать в споры, я протянула руку к самой младшей и, на мой взгляд, самой безопасной обладательнице вороньего гнезда на голове.

Девчушка шарахнулась было в сторону, но крепкая рука стоящей рядом боевой подруги не дала ей убежать далеко.

В комнату, указанную бабкой, ее сопроводили торжественно, что-то с важным видом нашептывая и поглаживая по спине. Меня вели не менее пафосно, толкая в спину топором и бурча, что если хотя бы посмею обидеть девочку… В общем, в том, каким именно образом в этом странном месте мужики выходят из строя, я уже не сомневалась и даже была посвящена в подробности.

Как только тяжелая дверь, сколоченная из грубых досок, за нами захлопнулась, девчушка тут же вся сжалась и замерла тихой мышкой посреди комнаты. Мне было ее откровенно жаль, но вмешиваться в жизнь простых смертных я не имела права. Даже если в этом мире нет ангелов, это не значит, что я могу нарушать свободу чужой воли. Я и без того немало чего здесь изменить собиралась.

— Почему ты здесь? — спросила я, подходя ближе к девчушечке и стараясь произносить слова так, чтобы мой мужицкий голос звучал мягко, но в тоже время не приторно.

— Сестры сказали, что так нужно, — пискнула девушка, еще больше вжимая голову в плечи. На вид ей было не больше пятнадцати, но, кто его знает, какие в этих местах нравы.

— Нет, я не это имел в виду, — я осторожно коснулась волос девушки. Поскольку не хотела рисковать с шепотом, мне нужно было добраться до ее шеи, но не напугать при этом еще больше. — Как ты оказалась в этом месте? Твои так называемые сестры не являются родными тебе по крови.

Родственных связей между женщинами я действительно не ощущала. Разве что где-то весьма отдаленно чувствовалась единая кровь у старухи с топором и приветствовавшей меня дамы.

— Я не помню, — хлюпнула носом девушка, и что-то меня в ее словах насторожило. Сразу понять, что именно, я не смогла, потому как мысль о том, что Бас скоро может проснуться, надоедливой мухой жужжала в мозгу и отчаянно подталкивала к ускорению действий. В конце концов я всегда смогу вернуться сюда и разобраться в тонкостях построения этого странного сообщества.

— Посмотри на меня, — строго приказала я.

Девушка испуганно подняла голову, а я быстро протянула руки к ее шее, пережимая сонную артерию. Надеюсь, у людей этого мира физиология такая же, как у землян, и девчушка просто потеряет сознание на пару минут.

Легко подхватив мигом обмякшее тело, я тут же направилась к кровати. Довольно вольготно расположившегося на ней здоровенного кота я заметила еще при входе в комнату. Присутствие животного было мне только на руку. Положив девчушку на кровать, я приказала коту:

— Приспать.

Зверюга посмотрел на меня возмущенно, но перечить не рискнул. В отличие от людей, животные намного лучше ощущают нашу сущность и редко пытаются сопротивляться навязываемой воле.

Пока кот послушно мурчал под боком спящей красавицы, я прижалась ухом к двери. В комнате, которая, по-видимому, была общей и служила одновременно и столовой, и кухней, и залом, находились трое: бабка, приветствующая и та самая мадам, которая держала лежащую сейчас на кровати девчушку. Разговаривали они тихо, но меня в данный момент смысл слов не очень интересовал. Главное, что я смогла уловить, — направление голосов. Так что теперь точно знала, что так называемые «сестры» не столпились кучкой прямо под дверью.

Осторожно, так, чтобы створка не скрипнула, я приоткрыла дверь и, еще раз убедившись, что выбрала верный момент, протиснулась в образовавшуюся щель. Прикрывала я створку еще осторожней, тем более что лапы кота были не очень приспособлены к подобным действиям.

Принимать облик животных я никогда не любила. Сплошные неудобства. Мало того что центр тяжести меняется, так еще и с непривычки в лапах запутаться ничего не стоит. Я уж молчу за вечно отдавленный хвост.

Сделав пару пробных шагов и убедившись, что могу более-менее грациозно двигаться, я поспешила к столу, за которым как раз и уселись «сестры».

— Старый хряк, — что-то нарезая ножом, сказала старуха. За высотой стола мне было не видно что именно, но нос отчетливо угадывал запахи сырых корнеплодов и вяленого мяса. — Не осилит всех.

— Может, тогда жребий бросим? — отозвалась другая, тоже что-то нарезающая. — Чего это ему самому выбирать? Он же хоть и двинутый лопатой да кочергой, а первой младшенькую выбрал. Так что не думайте, что совсем дурак. Кстати, Люшка, ты б пошла, послушала бы что там.

— Если закричит, все равно услышим, — фыркнула третья, — а так нечего душу травить.

— А я бы пошла, — вздохнула снова засылающая на подслушивание. — Да ты ж знаешь, что у меня и так одно ухо не слышит, а второе работает, только когда Дынка орет, если я ему на хвост наступлю.

Слова говорившей заставили меня мигом подскочить и кинуться к другому краю стола. Я, конечно, ангел, но это не значит, что совсем не ощущаю боли. Тем более орать по-кошачьи мне совершенно не хотелось.

С другой стороны стола нашелся свободный колченогий табурет, на который я решила запрыгнуть, улучшив таким образом себе обзор.

Эх, недаром я не люблю быть животным.

Попа кота показалась мне излишне тяжелой, поэтому, боясь не дотянуть до верха свободного табурета я решила, что перебор лучше, чем недобор, и оттолкнулась посильнее. К моему удивлению, способности к прыжкам у местного представителя кошачьих оказались просто великолепные, а вот тормозные не очень. Воздух отчаянно отказывался выдавать сопротивление, и даже растопыренные лапы не смогли создать достаточный спойлер. Остановил меня потолок. Он же задал направление обратно. Прямо в тазик с нашинкованной капустой.

Не успела я стряхнуть с морды растительный серпантин, как мне на голову что-то плюхнулось, заставляя нырнуть обратно, а следом меня оглушил дикий вопль, вполне способный посоперничать с «белым лебедем» на взлете:

— Дынка! Что б на тебя сель сошел! Ану пошел вон отсюда!

От следующего удара какой-то тряпкой я увернулась и даже успела выскочить из тазика, но предательские кошачьи лапы разъехались на мокром, и я плюхнулась мордой во что-то странным образом напоминающее соленые огурцы. Следующий удар боевой тряпкой сам по себе оказался косым, и миска с припасами взлетела к потолку не хуже меня. Один из реактивных огурцов шмякнулся мне на морду, но я уже не обращала на это внимания, потому что меня абсолютно и бесповоротно увлек нож, бесхозно брошенный на столе.

Кто-то попытался схватить меня за шкирку, но я была быстрее. Длинные полосы вяленого мяса подобно ковровой бомбардировке посыпались на моих потенциальных захватчиц. Следом в них полетели яйца. Кто ж знал, что они были сырыми. Зато «сестры» обзавелись очень питательными масками. Говорят, для волос полезно. И неважно, что основная их масса пришлась на одежду, я ж не профессиональный парикмахер. А вот морковка оказалась предательницей и коварным препятствием для кошачьих лап. Но даже она не смогла меня остановить, и я, с боем добравшись до ножа, схватила его зубами и рванула к двери. Однако там вынуждена была отступить.

Нет, препятствием стала не закрытая створка, а банальный чеснок. У меня же нюх повышенный, а топористая бабка, которая как раз таки до этого держала этот нож в своих руках, чистила им ранее чеснок! О том, что иногда нож нужно мыть, старуха, видимо, не догадывалась.

Глядя на кинувшихся следом за мной «сестриц», я уже представляла, какие вскоре пойдут слухи в этих горах, потому что, как и в случае с кабанами, мое терпение лопнуло. Правда, сделать я ничего не успела. Дверь, ведущая в комнату, в которую меня отправили ранее, с грохотом распахнулась, и на пороге появилась приспанная мною девчушка. С котом на руках.

Пока «сестры» удивленно хлопали глазами, я зажала одной лапой нос, а другой попыталась подхватить нож и на задних лапках поковыляла к входной двери.

Чтобы открыть ее, пришлось приложить немало усилий. Увы, лишь после того как мне на голову чуть не шмякнулся засов, я поняла, что не просто вынесла дверь вместе с засовом, а вообще открыла ее в другую сторону. Но поскольку местные жительницы уже отошли от шока и бросились в погоню, исправлять ситуацию было некогда. Потом как-нибудь возмещу им убытки.

С этой мыслью я и нырнула со ступенек прямо в снег.

В отличие от полетных, копательные свойства представителя кошачьих были так себе. Поэтому мне срочно пришлось вспоминать, как выглядит крыса, принимать ее облик и, пытаясь удержать хвостом нож, осваивать туннелекопательную технику.

Определенно, на Земле все было проще.