Общество по защите обесчещенных эльфов

— Хочешь посмотреть всех мужчин? — спросила хозяйка публичного дома, высокая и ослепительно рыжая мадам Пим-глоу.

В ответ я часто-часто заморгала, мечтая провалиться сквозь землю.

Два дня в чужом теле. Два дня в незнакомом мире. На новой должности. И какой? Смотрительницы борделя!

— Да, конечно, госпожа, — я опустила голову, пытаясь скрыть смятение во взгляде. Меня еще только вводили в курс дел, а мне уже хотелось сбежать в темную ночь без оглядки. Безумие. Какой-то бредовый сон.

То, что я мельком увидела за эти два дня, заставило мое сердце мучительно сжаться от жалости. И от гнева! От возмущения!

Сколько сильных, красивых, удивительных мужчин, а их здесь ломали, использовали, превращали в постельных рабов! Как так можно? Какие в этом мире царят законы, раз позволяют творить такое?

— Пойдем, милочка, ступай за мной. По дороге я немного расскажу о твоих обязанностях.

И мы пошли. По узким коридорам вдоль стен, обитых алым бархатом, по крутым лестницам с резными перилами и скрипящими на каждом шагу ступеньками.

Мы поднимались, и мадам Пим-глоу рассказывала:

— Не смотри, что с нашими курто так обращаются.

Курто. Насколько я успела понять, в Имании так называли людей, торгующих своим телом.

— Все эти мужчины отбросы общества.

Отбросы? Отбросы общества?

От изумления и гнева я аж остановилась, не в силах справиться с чувствами. Благо, хозяйка борделя шла впереди и не заметила моей заминки.

— Да, отбросы, — кивнула мадам Пим-глоу сама себе.

Я не верила. Да на лице каждого пленника «Шипов» читалась порода. Укажи на любого мужчину в «Гостиной встреч» — и у него будет гордая, если не царственная осанка, манеры аристократа и непокорность во взгляде.

«Я рожден не для этого», — вот что я видела в глазах местных курто, даже послушных, смирившихся с пленом.

От бунта их удерживали только магические ошейники и татуировки заклинаний, выбитые на запястьях. Было ясно как божий день, что в публичный дом эти благородные господа попали не по собственной воле. Так как же они здесь оказались?

— Поверь, они заслужили свою участь, — продолжала мадам Пим-глоу, не замечая моего волнения. — Им даже повезло, что они попали сюда, а не в… — она взмахнула рукой и резко перескочила на другую тему: — Ты должна будешь следить за ними, Дис.

Дис. Никак не привыкну к этому имени. И к этой легкости во всем теле: мое родное было килограммов на двадцать тяжелее. По ощущениям, попав в другой мир, я скинула не только десять сантиметров в талии, но и столько же прожитых лет. Помолодела, похорошела. Каждое утро из зеркала на меня смотрела хорошенькая шатенка с идеальной кожей и без единой морщинки. Мне бы радоваться, тем более на родине я не оставила ничего, дорогого сердцу, да только… Смотрительница борделя! Неужели судьба не могла подкинуть мне работу поприличнее!

— …принимать оплату от клиенток, — тем временем перечисляла владелица «Шипов», загибая пальцы, — осматривать товар после использования. Сама понимаешь, если мальчиков повредят, то должны будут за это заплатить. Отправлять курто на медицинские осмотры согласно графику. Раз в неделю! У нас серьезное заведение. Следить за поставками продуктов, поварами. Некоторые подворовывают! Руководить слугами, официантами и другим персоналом. В мое отсутствие ты здесь главная. Укрощать непокорных новеньких.

Что?

От неожиданности я чуть не запуталась в длинной юбке. К фасону местной одежды привыкнуть тоже оказалось непросто: неудобный кринолин, корсет-я-тебя-задушу и панталоны-парашюты вместо нормального нижнего белья. Вот и сейчас громоздкий наряд сыграл со мной злую шутку. Наступив на подол платья, я споткнулась и больно подвернула лодыжку.

— Укрощать… новеньких?

— Ну да, — пожала плечами мадам Пим-глоу, а затем прищурилась с подозрением: — Если верить твоим рекомендательным письмам, ты уже занималась этим в женском доме терпимости в Охре. У вас там, насколько я знаю, мужских борделей нет, но принцип тот же. — Она свела брови к переносице, еще сильнее нахмурившись. — Ты же не обманула меня, девочка? Не подделала почерк Беатрис? Твое рекомендательное письмо не фальшивка?

Испуганная, я усиленно замотала головой. Как бы мне ни хотелось сбежать из этого гнезда разврата, податься без денег в чужом незнакомом мире было некуда.

— Вот и славненько, — мадам Пим-глоу тряхнула высокой пышной прической. Ее круглое рябое лицо, похожее на огромную веснушку, расплылось в улыбке. — В «Шипах» мне нужна профессионалка. Здесь попадаются очень непростые экземпляры. Например, вчера привезли совершенно буйного, неуправляемого типа. Я бы отказалась, да уж больно хорош. Укротить его — отбоя от клиенток не будет. Золото рекой польется. Но пока…

Из ее груди, приподнятой корсетом, вырвался тяжелый вздох. Вся печаль вселенной слышалась в этом вздохе.

— Товар злой, агрессивный, кидается на охранников. Да еще маг, — она понизила голос до шепота. — Хорошо, что привезли его к нам сразу в ошейнике-блокаторе, иначе…

От слов мадам Пим-глоу в горле пересохло и засосало под ложечкой. Не хочет же она меня… к нему… как к тигру в клетку?

Я ведь не укротительница бешеных зверей!

— Словом, красавец невозможный, да пускать к нему клиенток пока нельзя. Пойдем, Дис, посмотришь на новенького. Видела когда-нибудь настоящих эльфов?

Она поманила меня за собой пальцем с красным маникюром.

— Говорят, дракона приручить сложно. Ничего подобного! Древний народ самый свирепый. Видела бы ты этого строптивца! Синие глазищи горят, ноздри раздуваются, на губах оскал. Жуть.

Да уж, жуть. Такая, что от каждого нового слова мадам ноги дрожат и колени подгибаются.

— Идем, идем. — Она засмеялась, заметив мою реакцию. — Смелее. Тебе предстоит превратить это дикое чудовище в милого и послушного зайку.

Мне? Ой мамочки. Вот я влипла!

* * *

Лязг и грохот я услышала, еще находясь перед закрытой дверью. Звуки из комнаты доносились пугающие, словно кто-то снова и снова с тупым упорством бросался всем телом в металлическую стену.

— Беснуется, — сказала мадам Пим-глоу с нотками страха и восхищения в голосе.

Открывать дверь, тем более заходить внутрь расхотелось категорически.

Взволнованная, я сделала глубокий вдох, и жесткие вставки корсета болезненно впились в ребра.

— Пытались его успокоить, да без толку. Ну ладно, милочка, пошли знакомиться, — и сухая рука, вся в золотых кольцах с камнями, опустилась на дверную ручку.

В комнате было холодно и царил полумрак. На дворе стояла поздняя осень, а помещение, где держали новенького, не отапливалось. Открытая кожа — шея, ладони, зона декольте — сразу же покрылась мурашками.

С опаской я переступила порог — и подскочила на месте, едва не заверещав: впереди, в темноте, оглушительно громыхнуло.

— Ну, тихо, тихо, — погрозила пальцем во мрак моя спутница. — Можешь не стараться — решетка выдержит.

Договорив, мадам ударила в ладоши, и под потолком вспыхнули магические шары-светильники. Внутри стеклянных сфер, парящих в воздухе, извивалось самое настоящее живое пламя, которое можно увидеть в очаге.

Тьма рассеялась, свернувшись клубами по углам, и я посмотрела туда, откуда недавно доносился лязг металла.

Половину комнаты занимала гигантская клетка. Больше, чем те, в которых держали медведей. А внутри этой клетки, сжимая в кулаках прутья решетки, стоял полуголый человек. Нет, не человек. Эльф. Растрепанный, прикрывающий наготу лохмотьями.

Он выглядел абсолютно диким. Зверем, а не разумным существом.

Прищуренные глаза, синие-синие, сверкали из-под упавших на лицо волос ярчайшими сапфирами, лезвиями острых бритв. Мышцы под белой кожей вздулись, вены набухли, ноздри точеного носа раздувались от ярости. Я видела, как дрожит могучая выпуклая грудь пленника, прижатая к решетке. Видела побелевшие костяшки пальцев, стиснувших прутья клетки, верхнюю губу, приподнятую в оскале.

Все, как описывала мадам Пим-глоу, только во сто крат ужаснее, потому что одно дело — услышать и совсем другое — узреть самой.

— Твой подопечный, — с мрачным весельем хлопнула меня по спине владелица борделя, заставив судорожно вздохнуть. — Без понятия, как его звали раньше, но теперь его имя — Десятый. Временное, конечно. Позже подберу красавчику профессиональный псевдоним. — И она коротко хохотнула.

Зарычав, эльф изо всех сил ударил плечом в прутья решетки, словно зверь, рвущийся на свободу.

— Он не ест, — сокрушенно покачала головой владелица «Шипов». — Не пьет. С таким успехом протянет ноги раньше, чем я успею отбить деньги, которые за него заплатила. У-у-у, неблагодарный ублюдок, — она погрозила пленнику кулаком. — Два мешка золотых за него выложила. От смерти спасла, а он выпендривается. Одежду ему принесла, красивую, шелковую, — всю порвал!

— Я лучше глотку себе перегрызу, чем облачусь в одежду для шлюх. — Когда эльф заговорил, ответив на слова хозяйки борделя, я дернулась, как от щелчка плети, настолько это было неожиданно — услышать его голос. Низкий, чуть хрипловатый, мелодично-мужской, сейчас он дрожал от злости и ненависти, кислотой разъедая уши.

— Или перегрызу глотку всем вам, — добавил пленник и протянул руку между прутьями решетки, словно действительно надеялся достать кого-нибудь из нас и исполнить свою угрозу.

— Или просто станешь ходить голым, раз одежда моя тебе не нравится.

В отличие от меня, испуганно отступившей назад, мадам Пим-глоу оказалась не робкого десятка и, наоборот, шагнула вперед, к клетке, словно намеренно дразня опасного хищника.

Запертый за решеткой эльф наблюдал за ней с мрачной сосредоточенностью, будто готовился к смертоносному броску.

«Ну давай, подойди ближе, — читалось в его хмуром взгляде и на неподвижном лице. — Дай только шанс до тебя дотянуться».

Мадам дурой не была — остановилась в сантиметре от царапающих воздух эльфийских пальцев.

— Все мои мальчики ходят в таких нарядах. Клиенткам нравится, когда штаны обтягивают крепкую мужскую задницу, как вторая кожа. И ты тоже, как миленький, наденешь эти штанишки для потаскух. Забудь, кем ты был раньше, сладкий. Теперь ты шлюха дома «Шипов» и одеваться будешь, как шлюха.

Глаза эльфа сузились, ноздри раздулись. На мгновение мне показалось, что его ярости хватит на то, чтобы погнуть прутья клетки. Жажда крови, жажда смерти читались в остром взгляде, направленном на мадам Пим-глоу.

— Я — Древний, — медленно, дрожащим от гнева голосом процедил эльф. — Твое счастье, что на мне эта побрякушка, — он коротко задел пальцем ошейник, блокирующий магию. — Но надолго ли? Молись, чтобы надолго. Как только я сниму с себя эту дрянь, от твоего гнилого заведения не останется камня на камне.

Эльф говорил, и от его зловещего тона, от уверенности, звучащей в голосе, по моим рукам бежали мурашки.

Я ощущала себя напуганной, а вот мадам только расхохоталась.

— Сколько подобных угроз я слышала в своей жизни! Не счесть. А сколько исполнилось? Ни одной. Твоя магия, милый, надежно запечатана. И физическая сила тоже под контролем ошейника. Дернешься — будешь скулить от боли, как побитая собака. Древний? — она усмехнулась. — У меня в «Шипах» уже есть один Древний. Тоже поначалу скалился, угрожал, а теперь посмотрите на него — старательная и послушная шлюха.

Меня затошнило. От этого неприятного разговора, от оскорблений, летящих в сторону бесправного пленника, от всей ситуации в целом, от моей собственной роли. Уйти бы! Да куда?

— Не нравится ходить в одежде, — продолжила мадам Пим-глоу и громко щелкнула пальцами над головой. — Ходи без нее.

О боже, что это? После щелчка в воздухе возникли черные ленты из дыма. Все они устремились к эльфу, оплели его высокую крепкую фигуру, а затем рассеялись, оставив пленника полностью голым, будто сожрали на нем одежду.

Осознав, что случилось, Древний взвыл. В бешенстве бросился грудью на прутья клетки, сыпля проклятиями. Его щеки горели. От ярости или от стыда — не знаю. Широкой ладонью он прикрывал пах, но между пальцами все равно проглядывали светлая поросль и кусочек расслабленной мужской плоти, слишком большой, чтобы поместиться в одной руке.

— Ладно, Дис, — не обращая внимания на пленника, хозяйка борделя повернулась ко мне. — Твое первое задание: накорми этого буйного, заставь его поесть хотя бы немного. Слуги сейчас принесут завтрак. А мне пора. Счастливо оставаться.

И она ушла. Взяла, открыла дверь и вышла из комнаты как ни в чем не бывало, оставив меня наедине со взбешенным Древним. С очень злым и абсолютно голым мужчиной.

И мне надо было его накормить! Как? Да легче сунуть руку в клетку с голодным тигром!

Эльф не сводил с меня взгляда. Даже не знаю, что смущало больше, — этот взгляд или его нагота.

Скулы Древнего, острые и высокие, пылали румянцем. Одна ладонь прикрывала пах, вторая — изо всех сил сжимала металлический прут решетки.

В ожидании служанки с завтраком я ходила вдоль клетки, и эльф поворачивал голову, следя за каждым моим движением. Это действовало на нервы. Его пристальный взгляд. Ощущение опасности, исходящее от мощной фигуры. Красота обнаженного тела, на которое я нет-нет да посматривала — искоса, украдкой, надеясь, что мое неприличное внимание останется незамеченным.

— Нравлюсь? — поджал губы эльф, когда мой взгляд в очередной раз практически против воли скользнул по гладкой мускулистой груди.

Вспыхнув, я отвернулась, притворившись, что не расслышала вопроса.

— Нравлюсь, — кивнул эльф сам себе, и мне показалось, что в наступившем молчании отчетливо раздался скрежет зубов.

— Хочешь? — теперь его тон был мягким, вкрадчивым, соблазняющим.

Удивленная, я даже повернула голову в сторону пленника, хотя секунду назад мысленно запретила себе на него смотреть.

Но этот голос… Эта сексуальная хрипотца, эти чарующие интонации.

— Хочешь меня, человеческая женщина? — Поколебавшись, он с явной неохотой отнял руку от паха и коснулся груди. Прижался красивым лицом к решетке и — мое сердце заколотилось как ненормальное! — скользнул приоткрытыми губами по одному из металлических прутьев.

Эмоции захлестнули, оглушили. То, что творил пленник, выглядело невыносимо интимно, откровенно, порочно. Кончиком языка эльф коснулся решетки — нежно, дразня, словно пробуя на вкус не железо, а женское лоно.

— Хочешь? — продолжал шептать он, не отпуская мой взгляд. — Возьми. Подойди и возьми. Я не буду сопротивляться. Ну же.

Своими великолепными грудными мышцами он вжимался в прутья клетки. Сильно, так, что на коже обязательно должны были остаться красные следы. Соски, затвердевшие от холода, вызывающе торчали. Обнаженное мужское достоинство, более не прикрытое ничем, покачивалось между ног.

— Иди, иди сюда, — шептал и шептал эльф, протягивая ко мне руку.

— Шею мне хочешь свернуть? — разгадала я его замысел.

На красивых чувственных губах мелькнула улыбка хищника. Вся мягкость, вся томность мгновенно исчезли из его черт. Древний отступил от решетки и опустил руку к паху.

— Сверну, — пообещал он. — Это вопрос времени.

Дверь открылась, и в комнату вошла служанка с подносом. С ее появлением в тесную камеру будто хлынул поток свежего воздуха, и я поймала себя на том, что жадно глотаю его губами.

Находиться наедине с Древним было невыносимо. Он будто заполнял собой все пространство. Своей тяжелой угрожающей аурой. Своим мужским запахом, низким и словно вибрирующим голосом. Мощной энергетикой. Его было слишком много.

Я почувствовала облегчение, когда нашу компанию наконец разбавили. Жаль, ненадолго. Служанка опустила поднос на стол и поспешила удалиться. Сбежала — так это выглядело. Трусливым бегством.

И я осталась один на один со своей проблемой. Накормить. Накормить эту гранату с выдернутой чекой.

В глиняной миске лежали куски жареного мяса. Рядом с миской на подносе стоял кувшин с водой. Столовые приборы, судя по тому, что их не было, пленнику не полагались.

И почему я не удивилась? В руках Древнего вилка и даже ложка легко могли превратиться в опасное оружие.

Почуяв запах еды, эльф незаметно принюхался. Точеные ноздри затрепетали, кадык дернулся под кожей.

Голоден, но продолжает свой упрямый протест. Ни за что не примет подачку от тюремщиков. Гордый.

— Станешь кормить меня с рук, как домашнего песика? — Эльф прищурился и склонил голову к плечу.

— Вот еще, — я взяла миску и опустилась на стул — единственный в комнате.

— Что тогда? — он разглядывал меня из-под опущенных ресниц. Волосы на голове белые, как снег, а ресницы — черные и длиннющие, будто накрашенные.

— Сама съем, а мадам скажу, что смогла тебя накормить. — Я решила, что уговорами ничего не добьюсь и выбрала другую тактику.

— И со мной не поделишься? — улыбнулся эльф краешком рта.

— Ну, не зна-а-аю. А ты хочешь?

Кончик языка вновь мелькнул между раздвинутых губ. Древний подошел к решетке и прижался к ней лбом.

— Хочу.

Неужели так просто? Я с трудом подавила вспыхнувшее в груди ликование, приказав себе не радоваться раньше времени.

— Ладно. Один кусочек.

Поднявшись на ноги, я двинулась к Древнему, наблюдающему за мной, словно тигр из засады. Я приближалась к клетке медленно, шаг за шагом, и старалась не разрывать зрительный контакт. Мне казалось, что так безопаснее, что пока пленник на меня смотрит, то ничего плохого не сделает.

— Ди-и-ис, — выдохнул эльф, и затылок закололи щекотные иголочки мурашек.

Надо же, запомнил имя. От этой мысли сердце в груди заколотилось еще отчаяннее. И это при том, что по-настоящему меня звали Дианой. Ну, в той, другой жизни, которую я оставила и к которой не хотела возвращаться.

Прижимаясь лбом и носом к решетке, эльф сверкал глазами из-под опущенных ресниц. Его порочный рот был приоткрыт. Пальцы одной руки гладили прутья клетки, другой — небрежно прикрывали наготу ниже пояса.

Красивый гад. Само совершенство.

— Ди-и-ис.

Чувствуя себя бабочкой, летящей на огонь, я остановилась напротив клетки и протянула пленнику миску, чтобы тот взял себе кусочек мяса.

И сразу же, перекрыв кислород, мое горло сдавили жесткие пальцы.

Тарелка выпала из рук, с грохотом разбившись о каменный пол.

— Попалась, — с ненавистью прошипел эльф, пытаясь задушить меня одной ладонью.

Дышать! Нечем дышать!

Я захрипела, задергалась, впилась ногтями в душившую меня руку, раздирая чужую плоть до крови, — тщетно. Проклятый Древний плевал на боль, которую ему причиняли.

Пальцы мертвой хваткой сжимались на моем горле. Все крепче и крепче.

Паника. Ужасная паника захлестнула с головой.

Больно. Страшно.

Сердце ломало ребра. Губы в отчаяние хватали воздух, но тот не поступал в легкие.

Я задыхалась.

О господи, я сейчас умру! Меня задушат!

Нет-нет-нет-нет!

Я не могу умереть. Не сегодня. Не так. Рано.

Сквозь слезы, брызнувшие из глаз, я увидела, как ошейник на горле Древнего загорелся багровым светом. Мне показалось, что он даже стал немного туже. А потом я поняла: не немного. Пока эльф душил меня, зачарованный рабский ошейник душил его. Потому что пленник представлял опасность. Потому что причинял боль хозяйке.

Вспомнились слова владелицы борделя: «Твоя магия, милый, надежно запечатана. И физическая сила тоже под контролем. Дернешься — будешь скулить от боли, как побитая собака».

В душе вспыхнула надежда. Отпустит. Он должен меня отпустить, но…

Эльф терпел. Кусал губы до крови, но не разжимал убийственную хватку на моем горле. А ошейник светился все ярче, сжимался все больше. Под сияющей стальной полосой вздулись вены. От напряжения по вискам, по острым высоким скулам бежал пот.

Хватит! Отпусти меня! Сдайся! Умоляю!

Древний не отпускал, будто вознамерился погибнуть вместе со мной. От боли он так сильно стиснул челюсти, что я услышала хруст зубов.

В панике, отчаявшись, я пыталась достать ногтями до его лица. Расцарапать, оттолкнуть. Грудь горела огнем. Все перед глазами начало расплываться, темнеть. Я уже готовилась потерять сознание, как вдруг благословенный воздух хлынул в сухие, сжавшиеся легкие.

Рухнув на колени, я кашляла и кашляла, пыталась отдышаться. В голове звенело. До шеи было не дотронуться — больно. Наверняка от синяков горло стало фиолетовым.

Постепенно зрение прояснилось, и я увидела перед собой каменный пол в сколах и трещинах, ощутила ладонями его холодную шероховатую текстуру.

Чуть не убили! О боже… Ну ты и дура! Зачем подошла к решетке так близко?

Спохватившись, я отползла от клетки как можно дальше — прямо так, на коленях, путаясь в длинном платье, — и уже оттуда, добравшись до стены, взглянула на своего душителя.

Первое, что бросилось в глаза, — бледное до синевы лицо, затем — растрепанные волосы и ходящая ходуном грудная клетка.

Эльф лежал на полу. Его тело били крупные судороги, которые распространялись волной сверху вниз. Сначала от боли выгибалась спина, потом руки на секунду отрывались от пола и падали обратно, после дергались ноги. Жуткое зрелище.

— Эй, что с тобой? — зашептала я, напуганная происходящим. — Это ошейник? Как мне тебе помочь? Позвать мадам?

Наверное, я должна была ненавидеть своего несостоявшегося убийцу и желать ему страданий, но, вероятно, и правда оказалась еще той дурочкой, потому что вместо злорадства ощутила жалость.

— Не надо, — прохрипел эльф между приступами. — Не надо… мадам.

Напрягшись, он крепко сжал зубы, чтобы не застонать, и я увидела, как заиграли желваки на его челюсти.

Спустя какое-то время приступ прекратился, и тело Древнего обмякло на каменном полу. Едва придя в себя, эльф поспешил прикрыть рукой пах, а потом прошипел со злостью и обреченностью в голосе:

— Ладно, неси сюда свои штаны для потаскух.

Одеться! Он согласился одеться! Пусть накормить остроухого упрямца не удалось, зато он снизошел до того, чтобы примерить униформу местных курто — маленькая, но победа. Мадам Пим-глоу будет довольна и не вышвырнет меня на улицу без гроша в кармане.

Пока пленник не передумал, я подскочила к сундуку, на котором хозяйка борделя оставила тряпку из черной кожи, по недоразумению гордо именуемую штанами. Покрутила ее в руках. Н-да. Тут явно проблема с размером. Если статный, брутальный мужчина за решеткой сможет втиснуть сюда свой зад, иначе как чудом это не назовешь.

— Зря отказался от еды, — я посмотрела на глиняные осколки и кусочки мяса, разбросанные по каменным плитам.

После случившегося меня ощутимо трясло, но я старалась не думать о том, что побывала на краю смерти. Если заострить внимание на этой мысли, можно и в истерику впасть. Тут как с лошадью: свалился на землю — скорее поднимайся и лезь в седло, иначе страх верховой езды останется с тобой на всю жизнь. А Древнего еще укротить как-то надо. Тут не до рефлексии.

— Не поел — теперь жди ужина.

Эльф не ответил. С трудом он перекатился на бок. Чтобы подняться на ноги, ему сначала пришлось встать на четвереньки и собраться с силами. Минуты три Древний не шевелился — застыл, опустив голову и упершись ладонями и коленями в пол. Вытянутые руки были напряжены до вздувшихся вен и заметно подрагивали. Длинные белые волосы закрывали лицо.

— Если не будешь хорошо питаться — совсем обессилишь, — сказала я, и эльф фыркнул.

— Обессилишь от голода — не сможешь и дальше так же злобно на всех рычать.

Из-под завесы волос раздался самодовольный смешок.

Пришло время вытащить из рукава главный козырь.

— Останешься без сил — не сможешь сбежать отсюда.

Пленник резко повернул ко мне голову и впился в мое лицо острым взглядом.

— Сбежать, — прошептал он, будто пробуя это слово на вкус, смакуя его с наслаждением и толикой недоверия.

Судя по закушенной губе, над тем, что я сказала, эльф крепко задумался.

Разминая пострадавшую шею, я с опаской — стоит заметить, вполне обоснованной — приблизилась к клетке и положила рядом с прутьями кожаные штаны. Затем под мрачным взглядом Древнего быстро отскочила назад.

— Правильно, бойся, — произнес он с неприкрытой угрозой и потянулся к моему подношению.

Одевался эльф, повернувшись ко мне спиной. Широкой спиной с развитыми мышцами, которые перекатывались под гладкой кожей.

Какой же он все-таки высокий!

Я и сама не была Дюймовочкой, но Древнему в лучшем случае доставала до плеча.

— Это не одежда, — проворчал пленник, брезгливо разглаживая на себе штаны, в которые с трудом влез. — Одежда выглядит по-другому. А это — извращение, пыточный инструмент. Убожество. Как в этом ходить?

Кожаная тряпка и правда облегала бедра так плотно, что наверняка сковывала движения, а когда эльф обернулся, я догадалась, что и спереди она ему все пережала. Эльф безуспешно попытался подтянуть штаны, пояс которых заканчивался аккурат на середине ягодиц, так что я невольно успела полюбоваться и двумя ямочками на пояснице, и вертикальной ложбинкой задницы.

Мадам Пим-глоу явно знала, что делает, а ее «Шипы» недаром снискали славу самого популярного мужского борделя в Имании: одетый эльф выглядел сексуальнее и порочнее, чем полностью голый.

Взгляд то и дело соскальзывал к тазовым косточкам, к верху обнаженного лобка. К своему стыду, я никак не могла перестать думать о том, что граница ткани проходит у самого основания члена, сдавленного штанами. Если пленник вдруг каким-то чудом испытает возбуждение, то в такой одежде оно причинит ему даже не дискомфорт — настоящую боль.

— Смотришь. Нравится, — скривился эльф, сложив мускулистые руки на груди. Ошейник на его горле тускло сверкнул в полумраке.

— А вот и нет, не нравишься. Предпочитаю брюнетов.

Я не соврала. После того, как Древний попытался меня задушить, в его присутствии я испытывала тревогу, а не сексуальный интерес. Что, впрочем, не помешало мне отметить привлекательность нового экзотичного курто.

Пленник недоверчиво прищурился и едва заметно повел бедрами, пытаясь ослабить давление в паху. Очень неудобные штаны. Очень. Я ему искренне сочувствовала.

За спиной скрипнула, открываясь дверь, и, к моему удивлению, в комнату вошла мадам Пим-глоу, увидеть которую я ожидала не раньше вечера.

— О, да у тебя получилось его одеть! — воскликнула хозяйка борделя. — Молодец, милочка! Делаешь успехи.

Я чуть наклонила голову, благодаря за похвалу.

— Планы изменились, — продолжила мадам, пристально разглядывая пленника за решеткой. — Появилась клиентка, любящая объезжать таких вот строптивцев. Ей чем горячее нрав, тем лучше. Хочет оценить нашего зайчика.

В наступившей тишине раздался отчетливый скрежет зубов. Брови эльфа сошлись на переносице. Ноздри раздулись. Синие глаза полыхнули яростью.

А я… запаниковала. Ну нельзя же так с живым существом! Нельзя! Это же насилие!

Древнего мадам Пим-глоу упорно называла Десятый, потому что он стал десятым по счету мужчиной в ее элитном борделе. В общем, Десятого с энной попытки удалось обездвижить с помощью какого-то хитрого заклинания, а затем доставить в спальню для свиданий на втором этаже.

Там несчастного пленника приковали цепями к кровати. Изголовье, видимо, специально сделали таким, чтобы было где закрепить наручи. Его железный орнамент в виде цветов подходил для этого идеально, так что вскоре бедняга-эльф оказался распят на постели в позе морской звезды. Бедра пленника насильно развели в стороны и привязали щиколотки к столбикам в изножье.

— Хорош, — заключила мадам Пим-глоу, с удовлетворением разглядывая свою добычу.

Обездвиженному, неспособному пошевелиться эльфу оставалось только гневно сверкать глазами из-под прядей упавших на лицо волос.

Смотреть на него униженного, беспомощного было больно, но что я могла поделать? Стояла себе тихо в уголочке, не отсвечивая, и наблюдала за пленником.

Скоро явится клиентка, чтобы оценить живой товар. Понравится — закажет его на ночь. Нет — мадам предложит кого-нибудь другого. Вот только я сомневалась, что этот буйный остроухий красавец, от которого так и веет мужской силой и опасностью, может кому-то не приглянуться.

И что тогда? Его изнасилуют? И я это допущу? Просто отойду в сторону, как сейчас, и даже не попытаюсь помочь?

«Не суй нос в чужие дела, Диана, — сказала я себе мысленно. — У тебя своих проблем выше крыши. Выжить бы в незнакомом мире и устроиться с максимальным комфортом».

Действие заклинания постепенно сходило на нет, и Древний начал дергать связанными ногами, выкручивать руки, сдавленные широкими зачарованными браслетами. От напряженных попыток освободиться вены на его шее вздулись, из носа с шумом вырывался воздух.

Подумав, хозяйка «Шипов» подошла к кровати и убрала с лица пленника растрепавшиеся волосы — открыла взгляду чистый высокий лоб, острые скулы и изящную линию бровей.

Лязгнули зубы: извернувшись, Древний попытался укусить свою тюремщицу.

— У-у-у, злюка, — расхохоталась мадам, вовремя успевшая отдернуть ладонь. — Ну давай, зайка, заработай мне сегодня три золотых дракона.

Поняв, что вырываться бесполезно, эльф откинул голову на подушку, его мышцы расслабились, тело на кровати обмякло, будто лишившись костей.

— Ты просто не знаешь, кто я, — сказал Древний на удивление спокойным, даже снисходительным тоном. —Знала бы — в ужасе бежала бы в другое королевство, чтобы спрятаться в самой глухой и темной дыре.

— Я знаю, кто ты. — Мадам подошла к окну и слегка отдернула штору, высматривая кого-то на улице. — Ты — моя собственность, которая должна приносить доход. А вот и покупательница подъехала.

Слова хозяйки заставили эльфа напрячься, а меня — судорожно скомкать в кулаках ткань шелковой юбки. Не прошло и десяти минут, как за дверью, на лестнице, раздались приближающиеся шаги.

«Ну вот и все», — подумала я, отчего-то почувствовав себя соучастницей гнусного преступления.

Взгляд невольно скользнул по мужскому телу, распятому на кровати, упал на мускулистые руки, прикованные к изголовью, и остановился на угрюмом скуластом лице.

Эльф смотрел на меня. Лежал, привязанный к постели, и смотрел прямо мне в глаза. Для этого ему приходилось неудобно выкручивать шею и приподнимать голову, поскольку я специально встала так, чтобы не попадать в поле зрения пленника.

Но он все равно извернулся, чтобы найти мой взгляд. И нет, в этом взгляде, направленном в мою сторону, не было мольбы о спасении. Эльф смотрел пристально, требовательно, словно я была его должницей, словно помочь ему было моей прямой обязанностью.

Дверь в комнату начала открываться, и Древний наконец отвернулся от меня, чтобы взглянуть на вошедшую. Я заметила, как дернулся под ошейником его кадык, как заходили желваки на челюсти, как тяжело приподнялась грудная клетка.

Порог переступила женщина средних лет, но очень ухоженная и стройная и оттого казавшаяся моложе. Возраст ее выдавали только руки с выпирающими венами и чуть дряблая шея, прикрытая атласным платком.

Я легко могла представить незнакомку женой какого-нибудь чопорного аристократа. Стоя в дверях, клиентка выглядела утонченной добропорядочной леди, но вот она шагнула в спальню, и весь налет благопристойности слетел с нее, как сорванный ветром осенний лист. Словно волк снял овечью шкуру.

При виде беззащитного полуголого мужчины на постели, глаза ее загорелись, язык скользнул по губам. Древний впечатлил клиентку своей экзотической внешностью — это стало понятно всем присутствующим в комнате.

— Где ты нашла такого потрясающего красавца? — с дрожью в голосе прошептала женщина и, будто зачарованная, шагнула к кровати.

— Где нашла — там больше нет, — самодовольно ухмыльнулась хозяйка «Шипов», явно подсчитывая в уме будущую прибыль. — Учти, он дорого стоит. Необъезженный жеребец.

Руки, прикованные к изголовью постели, сжались в кулаки. Наблюдая за приближением клиентки, эльф забился в своих путах. На его лице появилось брезгливое и затравленное выражение.

— Любые деньги, — выдохнула женщина, тяжело дыша от возбуждения. — За такого любые деньги.

Я поняла, что не могу на это смотреть, и отвернулась, но, как назло, в зеркале за своей спиной увидела клиентку, склонившуюся над пленником. Отражение показало мне все в мельчайших деталях.

Кусая губы, женщина провела ладонью по обнаженной груди эльфа. Тот попытался уйти от неприятных прикосновений, но клиентку эти трепыхания только раззадорили. С алчной улыбкой она дотронулась до его ребер, проступивших под кожей, до напряженного живота, пробежалась пальцами по светлым волоскам в паху, что выбивались из-под пояса низко сидящих штанов. Когда ее рука огладила эльфа между ног, Древний зарычал и дернулся так сильно, что изголовье кровати, к которому приковали его запястья, затряслось и погнулось. От неожиданности клиентка даже отпрянула.

Я очень надеялась, что предложенный курто покажется ей слишком норовистым, опасным, но, отдышавшись, женщина восхищенно присвистнула.

— Ого, какой! — сказала она. — То, что нужно. Беру!

— Ты должна мне помочь! — заявил эльф, когда мадам Пим-глоу увела клиентку в свой кабинет, чтобы обсудить условия сделки.

Древнего так и оставили лежать прикованным к кровати, и сейчас он выворачивал шею, чтобы смотреть мне в глаза. Смотреть тем самым требовательным взглядом.

Изумленная наглостью пленника, я не сразу нашла, что ответить.

— Должна? С чего вдруг? Я тебе что — Общество по защите обесчещенных эльфов?

— Не обесчещенных, — с ненавистью возразил Древний и добавил, процедив сквозь зубы: — Пока. Пока не обесчещенного.

Разумеется, мне было его жалко, этого красивого, гордого мужчину, попавшего в беду, но инстинкт самосохранения никто не отменял. В прошлом я и так слишком часто попадала в неприятности из-за того, что изображала из себя мать Терезу. Жизнь себе сломала из-за похожего красавчика, которого по доброте душевной пыталась вытащить из болота.

Нет, дудки! Хватит с меня альтруизма. Судьба подарила мне второй шанс, и я буду полной идиоткой, если им не воспользуюсь.

Поработаю смотрительницей борделя, освоюсь в новом мире, накоплю деньжат, а потом сменю род деятельности. Может, даже мужа себе найду. Нормального, адекватного мужчину, а не такого подонка, как мой бывший.

— Я не буду тебе помогать, — я старалась говорить твердо, но в душе скребли кошки из-за чувства вины. Проклятые угрызения совести!

Ну ведь ничем хорошим мои попытки спасти этого эльфа не кончатся! Меня просто вышвырнут на улицу без средств к существованию, а то и вовсе посадят за решетку. Кто знает, какие законы царят в Имании?

Да и хватит ли у меня знаний и умений, чтобы устроить пленнику побег? Все, что я могу, — немного облегчить его участь.

— Я заплачу тебе, — зашептал Древний, покосившись на закрытую дверь. — Помоги снять ошейник — и я осыплю тебя золотом. До конца жизни не будешь ни в чем нуждаться.

— Золотом? Откуда у постельного раба золото?

— Я не раб.

Вспомнились угрозы, которыми он сыпал в адрес владелицы борделя.

Кто же ты такой, а? Как оказался в доме терпимости? Обещаешь озолотить за спасение — значит, богат. Или просто вешаешь лапшу на уши?

— Нет, — поколебавшись, ответила я. — Слишком рискованно. К тому же я не знаю, как снять этот ошейник.

Да и где гарантия, что на мою помощь не ответят черной неблагодарностью? Освободится Древний от оков — и задушит меня вот этими самими цепями, которыми его сковали. Или вообще голыми руками. Вон какие они у него сильные. До сих пор шея болит. Приходится прикрывать синяки платком.

— Штука на твоем горле, скорее всего, какой-нибудь хитрый артефакт, — предположила я. — И расстегивается с помощью заклинания или чего-то в этом роде. Не вижу замка, куда можно было бы вставить ключ.

— Разумеется, замок магический, — закатил глаза эльф и напрягся, услышав шаги за дверью.

Я тоже насторожилась — по коридору кто-то шел. Шаги прозвучали ближе, затем начали удаляться.

— Тем более, — продолжила я на всякий случай шепотом. — Раз ошейник расстегивается с помощью магии, снять его у меня не получится.

Какое облегчение. Нет, правда. Можно не мучиться угрызениями совести: все равно в этой ситуации я бессильна что-либо сделать.

В ответ на мои слова эльф шумно выдохнул, как мне показалось, с раздражением.

— У тебя нет дара? Даже самого слабого? — недоверчиво спросил он.

Я кивнула, почему-то почувствовав себя неловко. Ну да, нет. Не всем же быть колдуньями и волшебниками.

— Исключено, — категорично заявил пленник. — Только дура могла поставить присматривать за мной пустышку, а та рыжая лиса дурой не выглядит. Не знаю, зачем ты мне лжешь, но делаешь это зря, уж поверь. — И он недовольно откинулся на подушку, я же растерянно захлопала ресницами.

Магия? Вот те раз. Неужели хозяйка тела, в которое я переместилась, действительно обладала колдовскими способностями? Опустив голову, я посмотрела на свои руки, будто ожидая, что на кончиках пальцев тут же, как по заказу, заискрят молнии. Молнии, конечно, не заискрили, да и никакой особой силы я в себе не почувствовала.

— Подумай над моим предложением, Дис. — Теперь эльф смотрел в потолок. Блондинистый локон упал на его левый глаз, причиняя неудобства и мешая обзору, но из-за связанных рук эльф не мог убрать с лица волосы. — Я выберусь отсюда. Рано или поздно. И все, кто не был на моей стороне, пожалеют о том, что меня заковали в кандалы. Будь на моей стороне, Дис. Я позабочусь о тебе, я сделаю тебя самой богатой женщиной Имании. Защити меня сейчас, и потом, когда силы ко мне вернутся, я стану защищать тебя. Никто и никогда не посмеет тебя обидеть. Только помоги снять ошейник.

Полная сомнений, я переступила с ноги на ногу.

— Если ты такой могущественный, как говоришь, то почему себя защитить не смог?

Цепи звякнули, Древний стиснул зубы.

— Это долгая история. Тебе будет скучно ее слушать.

— Нет уж, расскажи. — Я все-таки подошла и отвела в сторону непослушную прядь волос, заставлявшую эльфа щурить глаз.

За моей рукой, мимолетно коснувшейся его лица, Древний следил, как за ядовитой коброй.

— Прошу, будь снисходительна. Позволь мне воздержаться от подробностей моего унижения.

— Но как тогда мне тебе верить?

— Просто верь. — Его мягкий голос подействовал на меня странным образом — успокоил и заставил расслабиться. Мне показалось или ошейник на горле пленника замерцал и стал туже, совсем как в тот раз, когда Древний пытался меня задушить?

«Два дня, — подумала я. — Клиентка сказала, что придет за ним через два дня. Слишком мало времени, чтобы вытащить беднягу из борделя. Но можно хотя бы попробовать спасти его от изнасилования. Что ж, Диана, у тебя двадцать четыре часа, чтобы найти способ это сделать».