Община

Телефон продолжал транслировать длинные беспощадные гудки.

Я со злостью сбросила вызов, давясь судорожным всхлипом и вытирая слёзы со щёк тыльной стороной ладони. Снова в очередной раз упрямо нажала на сенсорную кнопку...

Уже не стала прислонять мобильник к уху, ибо держать руль одной рукой становилось всё сложнее - сквозь бьющий в лобовое стекло ливень, от которого не спасали даже дворники, просматривалась слишком ухабистая грунтовая дорога. Господи, куда меня вообще занесло? Плевать, потом навигатор включу...

Не отрывала взгляд от экрана, мысленно проклиная Глеба и одновременно умоляя его всё-таки ответить на звонок. Ну как можно быть таким... таким мудаком?! Да, выпила, да, села за руль, да, хотела поговорить... А ему сложно? Мы развелись всего два месяца назад! Это у него уже вовсю отношения, которые начались задолго до того, как мы расстались! А я... Я даже думать не могу в эту сторону... Как он не понимает, насколько же мне одиноко?! Как... Как вообще...

Заревела взахлёб, ощущая полную и абсолютную беспомощность. Взвыла зверем, со всей дури ударяя кулаками по оплётке руля...

Хорошо там без меня, да?! Отлично просто - засунуть почти двадцать лет брака в задницу и весело шагать в новую прекрасную жизнь со свой Оксаной! А я?! Мне что делать?! Я же любила... До последнего любила... Я бы простила всё! И измену, и предательство, и всю ту боль, которая душила меня эти несколько месяцев...

...Колесо ухнуло в яму, и сердце на миг остановилось... Через секунду машина подпрыгнула, снова возобновила движение...

Сука! Ну какая же он сука... Я же просто хочу поболтать! Как раньше... Когда мы ещё были мужем и женой, когда между нами всё было хорошо... Ведь было же?! Как можно забыть всё, что мы пережили вместе... Ну как?! Да, дочь уже выросла и сама вышла замуж, но ведь именно сейчас у нас появилось время друг на друга! Так почему же Глеб нашёл другую вместо того, чтобы...

...На этот раз машину занесло.

В первый момент я была уверена, что справлюсь с управлением, потом внезапно запаниковала... После и вовсе бросила руль и закрыла ладонями лицо, чтобы не видеть стремительно приближающиеся кусты, завизжала так, что оглохла сама...

Всего пара секунд неистовой тряски и пронизывающего нутро ужаса.

Киа встала поперёк дороги, уйдя передними колесами в какую-то низкую канаву. Заглохла...

Я в сердцах прижала пальцы ко лбу. Рвано выдохнула, с опозданием понимая, что мне чертовски повезло на самом деле - лететь под сотню на этой тропинке, где и колеи-то толком нет, было абсолютнейшим безрассудством...

Дура, да.

Подняла с коврика упавший телефон, лелея крошечную надежду... Нет. Не ответил, не перезвонил, не счёл нужным даже отправить смс-ку, чтобы я не беспокоила его больше. Таких сообщений за два месяца скопилось около пятидесяти штук в памяти моего мобильника, и их все я знала наизусть. Чувствовала, видела наяву, с какой интонацией они были написаны Глебом, в каком настроении... Господи, двадцать лет?! Ну как я теперь...

Как вообще жить дальше?

И надо ли...

Закрыла глаза, кусая губы и глотая бесконечные слёзы. Эти мысли не первый раз приходили в голову, да...

Конечно, легко рассуждать о том, что надо жить ради себя, что пришла пора ждать внуков, что рано или поздно всё будет хорошо... А если жить для себя - это не для таких, как я?! Я не умею одна! Не могу, не хочу, мне страшно, холодно, больно! Я хочу семью, своего мужика, хочу знать, что в моей жизни есть стабильность и близкий человек, который всегда рядом и поможет... Согреет, приласкает, наругает, посоветует, просто обнимет...

Заорала со всей мочи, стискивая голову ладонями и задыхаясь бессилием и этой агонией...

Я не могу так!

Господи, пожалуйста! Ну помоги мне! Ну сделай что-нибудь!

Пусть Глеб возьмёт трубку... Два слова! Просто услышать его голос... Мне не надо больше, честно! Мне станет легче...

Врала. Даже шепча эту короткую молитву, врала. Ибо два слова никак не получится - меня снова сорвёт с тормозов и разговор превратится в скандальную ругань... Чёрт побери, да! Да, я не из тех женщин, которые уходят гордо и красиво! Которые улыбаются, когда им говорят "прощай"! Я... Я просто не могу одна...

В упрямом отчаянии снова набрала номер бывшего мужа. Вновь расплакалась от монотонных гудков, на этот раз тихо и беззвучно...

Глеб, ну пожалуйста...

...Дождь зарядил с такой силой, что в радиусе двух метров сливались воедино высокие деревья и какие-то редкие деревенские постройки, стали неразличимы серое небо и клубившийся над землей мокрый туман. По крыше будто застучал град, оглушая этой какофонией беспрерывной дроби...

Выдохнула. Откинулась на спинку кресла, глядя в потолок машины и пытаясь подавить очередной приступ отчаяния. На ощупь нашарила между кресел пачку сигарет и зажигалку, прикурила...

От знакомого тёплого дыма стало чуточку легче. Роднее что ли...

За эти два месяца я выкурила сигарет больше, чем за всю предыдущую жизнь. И ни дня не провела трезвой... Потому что мне больно, чёрт побери! Потому что я не хочу так! Не хочу принимать эту реальность, где у меня больше нет семьи, нет мужа, нет понимания смысла жизни...

Втянула носом горьковатый дым. Стиснула зубы, не позволяя себе снова скатиться в истерику.

Нужно выбраться отсюда, доехать до города, купить коньяка, забиться в угол на кухне, выпить столько, чтобы получилось заснуть. Типичный сценарий последних недель...

Затушила окурок в пепельницу, поражаясь тому, насколько сильно дрожат мои собственные руки. Глубоко вздохнула, сдавливая пальцами ключ зажигания и настраиваясь на лучшее...

Осторожно попыталась завести машину. С третьего раза получилось...

Спасибо хоть на этом, Господи.

Переключила передачу, аккуратно и медленно вырулила из канавы - Киа не подвела, хоть и не сразу поймала сцепление с грунтом. Колёса тяжело заурчали, меся размокшую глину...

Крепко вцепилась в руль, медленно тронулась по дороге, с удивлением осматривая окрестности - очередную деревеньку, весьма колоритную и частично заброшенную. Поймала взглядом табличку с названием, но прочитать не успела...

Лишь через время поняла, что после после вынужденной остановки я выбрала не то направление - впереди тянулась нескончаемая просека. Чёрт побери, ну надо же было так встрять...

Не без труда развернулась на узком пятачке, снова умудрившись пару раз заглушить двигатель. Водитель со стажем, ага...

Двинулась в обратный путь, опасаясь даже переключать передачу. Мало ли...

Не доезжая до той самой таблички с названием населённого пункта, машина внезапно дёрнулась. Задрожала всем корпусом. Но вроде выровнялась...

На небольшом подъёме Киа внезапно заглохла с противным бульканьем.

И почему-то больше не завелась... Никак.

Господи?! Ну услышь меня! Ну хоть раз в жизни!

Плача уже от досады на саму себя, на дождь и на всю эту дурацкую ситуацию, безрезультатно давила на ключ, пытаясь провернуть его в замке. Наконец бросила взгляд на приборную панель...

Волосы на загривке зашевелились от какого-то фантомного ледяного холода - бензина не было. Вообще. И эта дурацкая лампочка, которую не видно из-под руля, если специально не смотреть на топливный датчик, по всей видимости давно уже пыталась просигнализировать об этом, но мне было не до неё...

Докаталась, мать вашу...

Ну за что?!

В порыве слепой надежды на то, что это и есть тот самый знак свыше, и сейчас Глеб точно возьмёт трубку, снова схватила телефон и нажала вызов...

Дура, блять! Возьмёт он, как же! Идиотка клиническая...

Отбросила мобильник на пассажирское кресло. Закрыла лицо руками, снова срываясь в слёзы, завывая от ощущения острой беспомощности...

Как оказалось, рыдать за рулём автомобиля удобно лишь в одном случае - когда абсолютно исправная машина летит по идеально ровной дороге, из динамиков орёт надрывная песня, а в душе помимо нестерпимого отчаяния и боли есть полное понимание контроля над собственной жизнью и смерью и стабильное ощущение относительной свободы. А когда это всё вдруг заканчивается вынужденной остановкой в какой-то жопе мира под проливным дождём - хочется отложить процесс самобичевания и сделать хоть что-нибудь для спасения собственной шкуры. Ибо статус брошенной и преданной мужем разведёнки воспринимается намного трагичнее и возвышеннее, чем диагноз беспросветной глупой дуры, способной лишь попадать в неприятности по собственной вине...

Прикурила очередную сигарету. Включила навигатор на телефоне, тяжело вздохнула, со спутника разглядывая унылую окружающую местность... Красиво - кругом лес. Переключилась в режим карты... Поблизости целая группа небольших населённых пунктов, через сотню километров какой-то крошечный городок, он же районный центр, до родного города около четырёх часов езды. Всё не так и плохо...

Осталось решить что делать дальше. Эвакуатор? Деньги, нервы, время... Долго я тут просижу в одиночестве? Всё равно вылезу из машины и попробую хотя бы магазин какой-то найти - пить хочется... Может, проще как раз сунуться в деревню и попросить пару литров бензина? Заправка будет буквально в тридцати километрах отсюда, мне бы только до неё доехать... Ну не откажут же мне мужики, правда?! В деревнях все добрые обычно. Наверное... Но это всяко лучше, чем сидеть и бесконечно ждать. Ну а если не найдётся отзывчивых людей - тогда уж и эвакуатор можно...

Протёрла пальцами виски. Открыла бардачок, достала влажные салфетки, расчёску, освежающие конфеты... Вытерла опухшее от слёз лицо, стянула с немытых два дня волос резинку, расчесалась, сделала аккуратный хвост. Закинула в рот сразу три пастилки... Нет, хмель от пары бокалов вина уже давно выветрился, но запах вполне мог остаться - нехорошо как-то...

Накинула лёгкую куртку, ибо больше в арсенале у меня ничего не было. Оглядела салон... Привычно сгребла брелок, мобильник, бумажник с правами и картами, пачку сигарет и зажигалку, затолкала это всё в небольшую спортивную сумку, перекинула ремень через плечо. Набросила капюшон, решительно толкнула дверцу...

Опешила от шума и влажности воздуха.

Побыстрее вылезти из машины меня заставила единственная мысль - если долго держать дверь открытой, падающая с неба вода просто зальёт и коврик, и кресло, и вообще всё...

Туфли мгновенно ушли каблуками в глинистое месиво, затопленное огромными лужами, стекающими стремительными грязными потоками в разные стороны с небольшого пригорка, где заглохла моя машина. Дождь обрушился сверху ледяной лавиной, буквально за долю секунды вымочив всю одежду вплоть до трусов...

Наверное, я сошла с ума, но мне вдруг захотелось рассмеяться. Ну или хотя бы просто улыбнуться дрожащими и посиневшими в момент губами - наконец-то и в моей жизни хоть что-то произошло. Пусть всего лишь ливень на лесной дороге, нелепая вынужденная стоянка в какой-то глухомани, но даже это лучше, чем несколько месяцев беззвучной пустоты и ощущения бетонной плиты, необратимо сомкнувшейся над головой... Сейчас кажется, что мир видит меня, слышит, помнит о моём существовании. Пусть проявляет себя враждебно, но он воспринимает меня как живой организм, а не как выработавшее последний ресурс существо, уже не нуждающееся ни в чём, кроме покоя...

Скинула капюшон - смысла в нём всё равно не осталось, только обзору мешает. С раздражением задрала повыше подол узкой юбки - она совсем прилипла к капроновым чулкам и мешала сделать нормальный шаг. Чертыхаясь и то и дело рискуя застрять каблуками в грязи и потерять туфлю, с трудом двинулась в сторону деревни...

Вода местами закрывала щиколотки. Это были не стоячие лужи, это были натуральные журчащие реки, своим течением размывающие глину, землю и щебень. Неудивительно, что колеи здесь нет...

Руки замёрзли больше всего, и согреть их никак не получалось - ни в мокрых карманах куртки, ни подмышками. Зубы стучали друг об друга, но по большей части это сказывалось пережитое напряжение, ибо по спине уже катился пот от натуги и бесконечной необходимости удерживать равновесие на этой дурацкой дороге. Казалось бы - несколько сотен метров, которые по хорошему покрытию можно преодолеть за пару минут...

Я уже видела сквозь деревья ближайший домик. К нему вёл небольшой спуск с дороги. Дальше, по всей видимости, деревенька уходила вглубь рощи, а за ней вроде как открывалось поле, но из-за пелены дождя я могла ошибаться...

Почему-то я прошла мимо этого дома. То ли дорога здесь на удивление стала лучше, превратившись в старый, но вполне сносный асфальт, то ли мне было банально любопытно заглянуть за завесу деревьев, то ли просто хотелось отсрочить момент встречи с людьми...

Неожиданно для себя улыбнулась, увидев в ближайших кустах стаю птиц - воробьи и синицы резво летали вокруг десятка деревянных кормушек, развешенных на разной высоте, абсолютно не обращая внимания на дождь. Весело чирикали, радуясь своей воробьиной жизни...

Я вообще рассматривала деревню как какую-то диковину - одно дело проезжать мимо подобных населённых пунктов на машине, и совсем другое - оказаться здесь вот так, лицом к лицу. Прочувствовать эту особую тишину, относительную, конечно, но совершенно не сравнимую даже со спальным районом родного мегаполиса. Вдохнуть непривычный нежный густой аромат набирающей силу листвы и плотный тяжёлый запах мокрой земли. Ощутить странную робость от близости величественного массивного леса, будто вплетённого природой в здешние дворы и участки, в привычную жизнь людей - то колесо на мощной ветви дуба, имитирующее детские качели, то прочно сколоченные доски между кленовыми сучьями на манер домика на дереве или смотровой площадки, то скворечники и кормушки на тонких стволах берёзы, то разбитые пёстрые клумбы вокруг молодых ещё елей, едва переросших фонарные столбы...

Сами дома, казалось, жили своей отдельной жизнью. Иногда встречались совсем неприглядные покосившиеся лачужки, даже не огороженные забором, но имеющие приусадебное хозяйство в виде ухоженного огорода и жирных... гусей?!

Остановилась, разглядывая неуклюжих домашних птиц, до нитки вымокших, как и я, под неутихающим ливнем, с той лишь разницей, что их это, похоже, совершенно не смущало. Определённо не лебеди - тех полно в нашем городском парке, как и уток. Значит, точно гуси...

Достала телефон, сделала пару снимков. Ну а что, одно дело их в кино увидеть, а совсем другое - вот так, в паре метров от себя...

Я всё-таки обошла этих водоплавающих стороной, хоть и глазела на них с реальным любопытством - мало ли...

Заковыляла дальше, вертя головой по сторонам. Как параллельный мир, честное слово...

Иногда попадались не просто добротные коттеджи, а настоящие современные дворцы, с трудом различимые за высокими каменными оградами, утопающими в зелени клематисов и дикого винограда. Но и там нередко можно было заметить высокие теплицы, какие-то загоны для домашнего скота...

Периодически то тут, то там лаяли собаки, но на глаза не показывались, прячась за заборами. Гавкали совсем не агрессивно, скорее для порядка. Понятное дело - какой животине хочется в такую погоду вылезать из уютной будки и идти глазеть на какую-то странную мокрую тётку, проходящую мимо...

На пути довольно часто встречались перекрёстки, раза четыре точно, но я лишь провожала взглядом точно такие же дома, расходившиеся в разные стороны по обоим направлениям - нужно идти прямо, чтобы без проблем вернуться к брошеной на пригорке машине.

Чёрт, машина...

От мысли о бедной Киа, оставленной ветрам на забаву, во рту появился горький привкус разочарования - да, нужно возвращаться. Не просто к своему автомобилю, а в город, в привычную жизнь, в очередной приступ депрессии, в сознательную кому. Моё место там...

Я почти дошла до конца улицы. Оглянулась, прикидывая расстояние... Не меньше километра, да.

Здесь дворы располагались гораздо реже и на большем расстоянии друг от друга. Типичные деревенские домики, крепкие и почему-то кажущиеся по-своему уютными... Это как листать скрытые за невзрачной обложкой красочные яркие иллюстрации в интересной доброй сказке - мило, трепетно и немного завидно, хочется оказаться там на денёк, погостить, пройти путь Красной шапочки или усадить задницу на пресловутую горошину под матрасом, но потом - сразу домой. В привычный современный мир, в родную квартиру, к любимым проблемам и знакомой до боли повседневности. Просто небольшое приключение...

Чуть дальше вела уже не асфальтированная дорога, а грунтовая, хоть и достаточно твёрдая - то тут, то там из-под земли торчали гладкие булыжники, между которых быстро уходила вода... Деревенская мостовая что ли?! Круто... Со стороны.

Подняла голову, вглядываясь между деревьев - там тоже начиналась какая-то деревушка. Или продолжалась эта, чёрт их тут разберёт...

- А Вы тут чего потеряли-то? - чужой и явно не молодой голос звенел плохо скрываемым любопытством без тени враждебности.

Вздрогнула, будто меня застали на месте преступления...

Тьфу, это же не частная территория, верно?!

Выдохнула, поворачиваясь к небольшому теремку из белого кирпича с рубероидной крышей, окружённому невысокой рабицей, за которой раскинулся довольно шикарный сад плодовых деревьев.

На сером от времени деревянном крыльце стояла бабулька. Вот точно как на советских открытках - цветастый платок на голове, серая юбка ниже колен, резиновые калоши, бежевая кофта на пуговицах... Правда, дутая стёганая жилетка поверх кофты была вполне современная, но тоже весьма заношенная, хоть и чистая...

Ну, была не была.

Сделала неуверенный шаг к выкрашенной в жёлтый цвет калитке, сваренной из десятка металлических прутьев. Попыталась улыбнуться как можно искреннее и честнее - не дай Бог примут ещё за аферистку какую-нибудь...
- Здравствуйте! У меня машина неподалёку застряла...

Бабуля смотрела на меня, чуть склонив голову, вся сухая и тёплая под своим большим козырьком, нависающим над довольно высоким крыльцом. Смотрела долго, целых несколько секунд, давая мне возможность продолжить...

Набрала в грудь побольше воздуха, ибо из-за шелеста дождя я уже сама практически перестала нормально воспринимать звуки...

- У меня там... бензин закончился! Думала, может кто сольёт хоть литровую бутылку... - я растерянно пожала плечами. - Я заплачу, если что! - перевела дыхание, не зная что ещё добавить, ибо совершенно очевидно, что помочь мне пожилая женщина ничем не сможет - вряд ли у неё имеется в пользовании личный автомобиль или трактор. - Может, посоветуете, кто бы мог продать... - я многозначительно обвела взглядом соседние дома, стоявшие достаточно далеко.

- Да найдём, кто продаст... - бабулька махнула рукой, наконец придя в движение и перестав опираться на перила, сделанные из тонкого стёсаного ствола дерева. - Ну вы хоть зайдите! А то совсем замочились... - она легко толкнула крашеную входную дверь, приглашая меня в дом как само собой разумеещееся. - А я и печку-то не топила ещё, гостей не ждала... - она сокрушённо покачала головой, словно говорила не мне, а просто рассуждала вслух. - Ну сейчас быстренько растопим...

Бабуля направилась вглубь дома, не дожидаясь меня, будто не сомневалась, что я непременно приму гостеприимное приглашение и обязательно последую за ней.

Впрочем, именно так я и поступила. В конце концов, вряд ли тут каждый день застревают случайные путники, и жители специально стерегут их, чтобы обворовать или, Господи прости, умертвить и съесть...

Где-то вдали пророкотал слабый раскат грома. Вот грозы только не хватало, ага...

- Васька, негодник, что б тебя... - в негоромком голосе хозяйки послышалось натуральное обожание. - Слазь со стола! Гости у нас...

Глубоко вздохнула, замешкавшись на круглом половичке перед входом. Но из приоткрытой двери пахло так... по-домашнему что ли, что я всё-таки пересилила робость и неловко перешагнула порог...

Непривычный запах прямо-таки щекотал нос - чуть прокисшего теста, простокваши, какого-то тягучего варенья, немножко чеснока... Ещё, кажется, яблок, мятного чая, медового воска, ладана... Нет, я не была уверена в том, что правильно определила ароматы, но ассоциировались они у меня именно с этим.

В желудке заурчало, пока я снимала куртку и скидывала туфли в тесной прихожей. Мокрое всё, неудобно-то как...

- Вот! Тапки надень! - хозяйка, чуть наклонившись, бросила мне под ноги самодельные тапочки, пошитые из коричневой кожи и голубенькой в цветочек ткани, украшенной чуть пожелтевшим хлопковым кружевом. Мы похожие на уроках труда кроили лет тридцать назад...

- Спасибо... - я послушно сунула ноги в тапки, надеясь, что никто не заметил мои мокрые чулки. Посеменила следом за бабулькой в большую белёную кухню, по пути погладив упитанного серого котяру, совершенно не возражавшего против присутствия посторонних...

В глаза бросилась печка по правой стороне. Не старая русская, как в сказках, а скорее большая плита на пол кухни, по бокам выложенная местами отколовшимися простеньким изразцами. На широкой железной поверхности стройными рядочками стояли какие-то кастрюльки, тазики, чугунки... А напротив печи, почти над окном, располагался настоящий красный угол - красивая резная угловая полочка в несколько ярусов, заставленная иконками. Маленькими, большими, в рамочках и без, на деревянной основе и на картонной, обычными по толщине, как любые картины, и толстыми, похожими на поставленные на ребро коробки. Вот такое точно только в кино увидишь...

- Вот тут садись, - бабуля торопливо выдвинула из-под стола, укрытого до самого пола почти новой клеёнчатой скатертью, грузную дубовую табуретку, пожелтевшую и отполированную до блеска от многочисленных сидений. - Сейчас, погоди, положу чего... - она посеменила к заставленному подушками и какой-то вышивкой сундуку, выбрала тонкую синюю подушечку, аккуратно водрузила её на сиденье. - Вот теперь садись, - она чинно прижала руки к груди, любуясь натюрмортом. - Так-то оно помягче, да потеплее...

- Ага... - я благодарно улыбнулась, тушуясь от такой заботы. - Спасибо ещё раз...

Стараясь не сдвинуть подушку ни на миллиметр и не огорчить этим хозяйку, осторожно села. Стиснула руки на коленях...

- Сейчас чайку горячего налью... - бабулька тут же отвернулась к маленькой двухкомфорочной плите, принялась ставить чайник... - Меня Марией Михайловной кличут по батюшке. Можно просто баб Маша. А тебя как звать? Гости-то у нас тут нечасто бывают... Всё мимо едут...

Я дождалась секундной тишины, не рискуя перебивать щедрую старушку.

- Меня просто Снежана...

Бабулька аж оглянулась. Обвела меня с ног до головы юрким взглядом, кажется усмехнулась даже...

- Редкое имя. У нас таких нету...

Стало отчего-то неловко... Так-то я всегда гордилась своим именем, ещё со школы - я одна была такая среди Свет, Кать, Юль и прочих...

- Да в наше время не очень-то и редкое... - пробормотала просто чтобы не молчать. Или чтобы на всякий случай оправдаться...

- Хорошее имя, - Мария Михайловна уже полоскала забавный расписной заварник. - Как Снегурочка, только лучше.

Аааа?!

Ну да...

- Ты руки-то там помой, - она кивнула на примитивную алюминиевую раковину, на которой красовался абсолютно новый блестящий смеситель. - Горячей воды-то нету, не грела я ещё... Не думала, что до вечера понадобится...

Я тут же поднялась с места.

- У Вас бойлер? - тупой вопрос ради поддержания разговора.

- Ага, он самый...

Вымыла руки с кусочком розового мыла, вытерла висевшим на крючке чистым полотенечком, белым с милейшей вышивкой по краям и небольшой протёртой дырочкой по центру...

- Вот! - хозяйка неторопливо поставила на стол большую фарфоровую чашку, от которой поднимался густой пар. - Вместо сахару медок бери. Сейчас печенье достану... И ватрушки вчерашние есть... - она, будто встрепенувшись, поспешила к печке. Сдвинула железную перегородку, достала противень с двумя булками... - Холодные, правда, но с чаем оно хорошо! Бери, девонька, бери... Я пока печку-то растоплю...

Чёрт, когда я последний раз ела? Вчера вечером ковыряла какой-то салат из ближайшего супермаркета, да. А ватрушки я вообще с детства люблю...

- Угу, спасибо... - я жадно сглотнула слюну, "нечаянно" выбирая булочку побольше.

Господи, я за последние полгода столько раз не произносила благодарности. Но тут, кажется, без вариантов...

Вообще, мне нравилось тут, в гостях у этой милейшей бабулечки. Ощущение - будто я столкнулась с чем-то необычным, непознанным, с чем в принципе можно и вовсе не столкнуться ни разу в жизни... Но сейчас во мне проснулось настоящее и какое-то детское непосредственное любопытство - если уж есть возможность узнать что-то новое, то надо прожить эти моменты с распахнутыми глазами и открытыми ушами.
Мария Михайловна несколько минут сидела на низкой скамеечке, с добродушной улыбкой любуясь тем, как я хомячу ватрушку.
- Очень вкусно... - я вежливо улыбнулась с набитым ртом. - Я тоже печь люблю, но так у меня не получится...
- Кушай-кушай! - баб Маша спохватилась, тяжело поднимаясь с лавки. - Я с печкой тут пока... - она пересела на ещё меньший колченогий стульчик, взяла кочергу, открыла скрипучую печную дверцу, принялась громыхать железом о железо...
Я отхлебнула глоток горячего мятно-смородинового чая. Ещё раз обвела взглядом помещение - как в каком-нибудь краеведческом музее, ей-Богу. Чисто, уютно, чувствуется дух времени.
Интересно, как оно - жить вот так? Деревня, воздух свежий, молоко наверное домашнее, творог и масло... Роса на траве поутру, гомон птиц, грядки и цветы... И я в ситцевом сарафане бегу босиком по лужайке, плету венки и пугаю бабочек... А зимой сугробы по пояс, дрова в печке, домашнее малиновое варенье... Чёрт, я бы не смогла. Помечтать об этом здорово и забавно, конечно, но жить... Бррр. Я слишком городская и телом, и душой, чтобы даже фантазировать на эту тему. Невозможно. Да и не нужно...
- Вот, пошла гореть, родимая... - баб Маша отклонилась от печки, и до меня долетел горковато-смолянистый запах горящих щепок.
Дожевала кусок, прокашлялась.
- Мария Михайловна, а Вы что, одна вот это всё... Ну... Справляетесь? - наверное, мне стало бы неудобно за свои глупые вопросы там, в привычном мире, ибо я же умная и всё знаю по умолчанию. А здесь можно расслабиться, всё равно никто не узнает... - Дрова наколоть, например... Или снег вот зимой...
- Тю, да как одна?! - хозяйка бросила на меня недоумённо-насмешливый взгляд, и её лицо на миг помолодело. - Ко мне сын каждые выходные приезжает, у меня соседи все рядом, завсегда помогут, да и много ли мне надо? Чурки вон и колотые привезут, коли надобно. А нет, так любой из местных тебе за поллитра или десяток яичек свеженьких наколет... А то и за доброе слово. Или вон за пироги, - баб Маша улыбнулась и кивнула на ватрушку. - Благодарить всегда надобно... - она снова пошерудила кочергой в печке. - Сейчас... Вот разгорится хорошо, и я Валентине позвоню. Соседке. У ней сын на машине. Бензина даст...
- Ага, хорошо! - я даже приосанилась, вдруг вспомнив о цели своего визита в деревню. Нет, я по факту ни на секунду не забывала о своей Киа, торчащей посреди дороги, но я тоже человек, мне тоже погреться хочется... - Спасибо...
Мария Михайловна прикрыла заслонку. Поднялась, прошествовала в соседнюю комнату, дверь прикрывать не стала. Завозилась...
Я даже заулыбалась от умиления, поглядывая в широкую щель - как бабулька важно надевает очки, садится, открывает толстую тетрадку и, сверяясь с записью, набирает номер... Старый добрый дисковый телефон! Бордовый, на маленьком журнальном столике, покрытом беленькой вязаной салфеточкой. И кресло рядом - явно специальное место для того, чтобы томными зимними вечерами часами болтать с соседками и обсуждать журнал "ЗОЖ"...
- Валентина, привет! - лицо бабы Маши стало совсем серьёзным, будто она звонила по государственным делам, а не по такой ерунде, как какая-то заблудшая тётка из чужих краёв. - ...Да-да, это я тебе вечером перезвоню... - она сделала какую-то пометочку в своей тетради. - ...Да поняла, поняла... Я тебе чего звоню-то, Валя! Пришли ко мне Павла. Свободен он у тебя? - она помолчала немного, сосредоточенно слушая. - Да гости у меня, помощь требуется... Из города! - Мария Михайловна гордо выпрямилась. - В общем, потом поговорим! Ты мне Пашу только отправь... Ага, давай... - она наконец торжественно положила трубку на рычаг. Сняла очки, аккуратно захлопнула тетрадь, поднялась с кресла... - Сейчас прибежит! - это уже предназначалось мне. - А уж тут вместе решим, что дальше делать...

Я только улыбнулась, допивая чай и окончательно соловея от тепла уже вовсю потрескивающей печки. Хорошо тут у них всё-таки...

Стук в окно раздался меньше чем через десять минут. Формальная дробь, резкая и короткая, просто предупреждение. Буквально через несколько секунд в крошечной прихожей послышался шум, дверь распахнулась...

- Баб Ма-а-аш! Это я! - на пороге возник молодой парень лет двадцати пяти. Первым делом хмуро исподлобья оглядел меня, лишь потом воззрился на повернувшуюся к нему хозяйку. - Чего случилось? Мамка сказала - помощь требуется... - он снова мрачно покосился на меня. - Говори, чего делать?

- Здравствуй, Пашенька! - Мария Михайловна засеменила к нему навстречу, совершенно не обращая внимания на недовоьный вид гостя. - Проходи, садись, - она ласково похлопал парня по спине. - Чайку сейчас налью...

Пашенька ещё раз зло зыркнул на меня. Но тут же отвёл взгляд...

- Здрасте... - бросил нехотя, явно с большим одолжением.

- Здравствуйте, - я честно скромно улыбнулась, двигая свой стул поближе к окну, пока парень прошёл мимо стола к... иконам. Перекрестился, быстро поклонился образам... Прошел к раковине, помыл руки. И лишь после этого сел на указанное Марией Михайловной место.

- Вот познакомься, Паша, это гостья моя, - баб Маша важно кивнула в мою сторону. - Снегурочка городская... - она лукаво улыбнулась, явно уже позабав моё имя. - Бензин у неё закончился, подсобить надобно.

Павлик резко поднял глаза. Сейчас брошенный в мой адрес взгляд стал не просто колючим и недружелюбным, а прямо-таки сочился насмешливым презрением - ну конечно, баба за рулём, что ещё ждать...

- Снежана, - я подала парню руку. - Я впервые в этих местах, не дотянула до заправки. Хотела попросить пару литров, естественно не бесплатно...

Молодой человек с каким-то удивлением покосился на мою кисть. Кажется, рассердился ещё больше, отворачиваясь и почему-то краснея...

- Бывает, - буркнул, прихлёбывая чай из протянутой баб Машей чашки, так и проигнорировав мою ладонь.

Ничуть не смутившись, опустила руку. Ну мало ли что у них тут за порядки? В каждой избушке, как говорится...

Пашка шмыгнула носом.

- Видел я Вашу машину. Из-за неё пришлось в обход деревни ехать... - он снова приложился к кружке, очевидно поборов своё раздражение хотя бы немного. - Там уже не бензин нужен, а трактор... Не проедете.

- Ну Вы же проехали, - я холодно улыбнулась.

Он посмотрел на меня как на душевно больную.

- Я на полноприводной Ниве ехал вообще-то. И то еле вылез...

Поджала губы. Блять, и что теперь?! Помогать мне никто не будет что ли?!

- Паш, ну значит надо что-то сделать, - баб Маша проворно поставила перед парнем вазочку с вареньем, плетёнку с конфетами и печеньем. Ласково погладила его по плечу. - Ты кушай-кушай... Похудел совсем...

- А чего я сделаю?! - Паша сердито вскинулся, но печенье исправно обмакнул в варенье. - Это надо технику, чтоб дёрнуть... Кто это будет делать? - он честно посмотрел в глаза бабуле. - Я не буду, мне нельзя, - он развёл руками. - Так что ничем помочь не могу...

- Ну ты найди кого, Паш! - Мария Михайловна села напротив него, сложила сухонькие ладошки перед собой, кротко глядя на годящегося ей во внуки паренька. - Позови кого из мужиков...

- Да кого я позову? - Павел снова вышел из себя. - Все на работе! Рабочий день так-то ещё не закончился...

- Ну Николая позови, он точно дома сегодня с дочкой - видела, как они из магазина шли, - баб Маша важно кивнула, загибая палец. - Ваньку тоже попробуй приобщить к делу - он хоть и в гипсе, но руки у него крепкие и голова рабочая... - она задумчиво загнулся второй палец. - Ну к Луке сходи, недалече вроде...

Парень аж прыснул невесёлым смехом.

- Так Лука и пойдёт помогать какой-то... - он резко замолчал, бросив на меня быстрый взгляд. - Какой-то незнакомой... женщине...

- Ну женщинам помогать в любом случае надо, а знакомых у него не водится, - бабуля насмешливо подпёрла щёку ладонью. - Ты ему скажи, Мария Михайловна лично просила! Пусть не берёт грех на душу...

Паша в два глотка допил чай. С сожалением покосился на недоеденное варенье...

- Ладно. Пойду я... Спрошу у мужиков, а там пусть сами решают... - он резко поднялся из-за стола.

- Давай, Пашенька, - баб Маша согласно покивала, убирая за гостем чашку. - На тебя вся надежда...

Тот снова будто мельком поклонился иконам. Заторопился к выходу...

- Хороший парень, - я улыбнулась Марии Михайловне. - Верующий, смотрю...

- Кто? Пашка-то? - та лишь кивнула на выход. - Так конечно! У нас тут много верующих-то...

Некоторое время просидели в тишине. Хозяйка погрузилась в свои мысли, я тихонечко прихлёбывала свой чай...

Наконец не выдержала молчания. Скромно потупила глаза, испытывая вполне реальное чувство вины.

- Мария Михайловна, мне очень неудобно... Столько людей из-за меня беспокоить...

Баб Маша только покряхтела, вставая с места и вновь пересаживаясь к печке.

- Ну если машина ходу мешает, как Паша говорит, то пусть убирают, - она махнула рукой. - У нас случай был годков десять назад - скорая не доехала, тоже в глине увязла... Так её потоком потом в лес утянуло, метров двадцать аж... Так и бросили - никому дела не было. Уже сгнила почти...

Оу...

Промолчала. Взяла без приглашения печеньку, по примеру Паши аккуратно ложечкой положила сверху варенья, отправила в рот...

- Ты ноги-то поди вымочила все? Ты обувку-то давай сюда, к печке вот поставим, она и высохнет...

- Ой, я и куртку тогда... - я живо поднялась с места. - И это... Я чулки сниму, можно? - глупо хихикнула, слегка краснея, но прекрасно зная, что хозяйка не откажет. - Мне бы тапки...

- Так ты что, вся вымочилась?! - Мария Михайловна аж схватилась за сердце, тоже поднимаясь с табуреточки. - Ну-ка сымай всё! Я сейчас посмотрю чего-нить...

- Не-не-не! Всё не надо! - я почему-то совсем расслабилась. Задрала юбку, принялась скатывать чулки. - Высохну...

- Сымай, говорю! - баб Маша неожиданно грозно посмотрела на меня. - Рубаху дам! Чистую! - она живо засеменила к двери, но уже к другой. - Потому и не согрелась до сих пор... Я-то со слепу не вижу...

От мысли о том, чтобы надеть одежду с чужого плеча, стало противно. И раньше я бы ни за что этого не сделала, да. А сейчас... Сейчас я любую ситуацию подсознательно сравнивала с последними месяцами своей жизни - с непрекращающейся душевной болью, с тоской по мужу, с невозможным одиночеством... Разве может что-то быть хуже?! В сравнении с этим какая-то чужая рубаха - просто пустяк, на котором даже не стоит заострять внимание...

Почему-то покосилась в угол с иконами. Вздохнула. Принялась стаскивать через ноги мокрую юбку, потом водолазку...

Входная дверь отворилась на удивление почти бесшумно, напугав меня до остановки сердца.

Но ещё больше меня ужаснул огромный бородатый мужик, внезапно возникший на пороге... А за ним ещё один... И ещё...

Наверное, я бы заорала, если бы не была настолько поражена их внезапным появлением...

Судя по виду вошедших, я их напугала не меньше. А то и больше - угрюмые вытянутые лица, повисшее в воздухе гробовое молчание, кто-то даже осенил себя крёстным знамением...

Впрочем, с учётом того, что они все были по крайней мере одеты, а я стояла посреди кухни в трусах и расстегнутом лифчике, такая реакция неудивительна. Интересно только, как я должна реагировать? Ступор какой-то...

- На-ка вот... - из спальни показалась Мария Михайловна с какой-то тряпкой в руках. Тоже в шоке остановилась, обозревая открывшуюся картину... - Ах вы ж, окаянные! Ну-ка пошли отсюда! Быстро пошли! - она замахала на них рубахой. - Ишь ты, вылупились... Стучать-то не учили...

Мужики будто ожили. Как по команде мгновенно отвернулись, толпой вывалились из кухни, едва не устроив давку в дверях...

- От это ж надо... Ни раньше, ни позже... - Мария Михайловна запричитала, запоздало запирая дверь на хлипенький засов. - Прости, Господи, души грешные... - она тоже перекрестилась, выдохнула с каким-то вселенским облегчением. - А ты сюда ходь! - она сердито зыркнула на меня, вновь направляясь к спальне. - До чего ж неразумные девки городские пошли...

Только закусила губу, пряча улыбку, и послушно зашагала следом за хозяйкой, поддерживая ладонями чашки расстегнутого бюстгальтера.

На миг промелькнула мысль о том, что кто-то из мужиков может сейчас подсматривать в окно...

Подавила желание повернуть голову и проверить. Но на всякий случай выпрямила спину, втянула живот, расправила плечи, подняла подбородок... Ну а что? Забавно же...

Почему-то здесь, в этой глухой деревушке, в странном необычном мирке, мне не страдалось так, как в обыденной жизни. Было ощущение, что я нахожусь в каком-то кармане, куда нет доступа ни прошлому, ни бывшему мужу, ни привычным мукам одиночества и самобичеванию по несложившейся семье. Это нечто такое, только моё, личное и недолговечное...

С интересом рассматривала спальню хозяйки - простенькие выцветшие обои в цветочек, узкая кровать в углу, аккуратно застеленная тяжёлым покрывалом, сверху несколько подушек, накрытых разномастными вязаными салфетками, высокое зеркало с тумбой, которое во времена моего детства стояло в каждом доме, монолитный потёртый комод, лакированный раздвижной стол перед окном, занавешенным чуть пожелтевшим хлопковым тюлем и вполне современными синими бархатными занавесками, массивное раскладное кресло рядом, по другую сторону громоздкий древний гибридный шкаф... И тоже красный угол, но чуть поменьше, чем в кухне.

Чёрт, да они... Тьфу, в смысле, Господи, да они тут реально походу верующие все. И не просто на словах, а вполне серьёзно...

- Вот тут встань! - баб Маша совсем по-свойски схватила меня под локоть и подвела к пустому углу между входной дверью и боком шкафа. - Теперича раздевайся! Вот я рубаху тут повешу... - она закинула тряпку на приоткрытую дверцу платяного отделения. - Можешь подпоясаться, коли в балахоне ходить не хочешь... - она добавила к рубахе тонкий плетёный из тесьмы кушак, сама снова нырнула куда-то между полками, заваленными вещами. - И кофту сейчас подыщу... Вот! Сама носила в твоём возрасте! Стиранная перед Пасхой, не думай! - несмотря на ворчание, бабульке явно доставляло удовольствие наряжать меня. - И носки вот надень... Как оденешься - выходи! Мужики ждут... А у них своих дел, думаешь, нету?! Так что быстрее давай, не копайся... - Мария Михайловна уже засеменила прочь из спальни. А потом, судя по хлопку двери, и вовсе ушла из дома...

Выдохнула. Сбросила наконец лифчик, покрываясь мурашками по всему телу. Кружева в виде трусов снимать не рискнула, помня лица мужиков... Взяла так называемую рубаху, встряхнула, пытаясь определить где у данного одеяния зад, а где перед... Впрочем, и рубахой этот балахон можно было назвать с натягом - безразмерная серая фланелевая ночная сорочка. Почти до середины икры, с длинными рукавами и узкой круглой горловиной, прерывающейся аккуратным разрезом с трогательной пуговкой, расположенной, по всей видимости, на спине, и нужной лишь для того, чтобы полезла голова... Моя пролезла и так.

В нос ударил тонкий травяной запах... Сено? Полевые цветы? Мох? Мёд? Чёрт его разберёт, но пахнет приятно, едва уловимо...

Не задумываясь, приоткрыла пошире дверцу шкафа, любуясь на себя в небольшое зеркало, расположенное с внутренней стороны. Едва не рассмеялась... Боже, это кошмар.

Перетянула балахон кушаком на талии. Скривилась в фейспалме - ещё хуже, особенно без лифчика. Нафиг...

Накинула на плечи огромную вязанную кофту, немного вытянутую, светло-бежевую с красной вышивкой по воротнику и манжетам. Вот, так гораздо лучше, ибо если нет возможности подчеркнуть достоинства фигуры, то лучше спрятать вообще всё.

Натянула на ноги колючие шерстяные носки, на удивление пришедшиеся мне по размеру. Ещё раз осмотрела себя в зеркале...

Грустно улыбнулась - видел бы меня сейчас Глеб... Наверное, долго шутил бы потом и подначивал по-доброму... Раньше по-доброму. А теперь... Он бы даже не заметил, во что я одета. Ибо ему плевать...

Шмыгнула носом, зажимая пальцами переносицу, чтобы не разреветься. Стянула с волос резинку, назло самой себе растрепала волосы - если я разонравилась собственному мужу, разве я могу понравиться кому-то из местных? Вот и нефиг...

Захватила свой лифчик, вышла в кухню. Повесила его на натянутую над печкой верёвку, где уже висели остальные вещи - водолазка, юбка, куртка... Только чулки баб Маша не стала трогать, просто переложила их комочком на маленькую табуреточку поближе к огню... Развесила их тоже - конечно, я сразу выкину этот порванный капрон по приезду домой, но пока замены нет, и ехать обратно с голыми ногами как-то не хочется.

Наконец тоже шагнула к входной двери. Приоткрыла её, тут же натыкаясь взглядом на огромные чёрные резиновые сапоги, выставленные баб Машей прямо посреди крошечной прихожей и явно предназначенные для меня. Едва не рассмеялась, поймав себя на привычной мысли "Господи, помоги", на автомате произносимой перед любым важным делом... Сейчас эта фраза вдруг показалась почти уместной, да. Я бы и перекрестилась на всякий случай, но времени как-то нет...

Слегка опешила, открывая дверь на улицу. Чуть не шагнула назад в дом, ибо сейчас мне вдруг стало реально стрёмно и за свой нынешний внешний вид, и за недавний казус...

Во дворе находилось не меньше десятка людей. Как мужчин, так и женщин... Мария Михайловна явно чувствовала себя в этой толпе вполне привычно и спокойно, зная каждого из присутствующих. А вот мне захотелось спрятаться...

- Иди сюда, иди! - баб Маша махнула мне рукой, отделяясь от компании двух кумушек неопределённого возраста, смотревших на меня скорее с интересом, чем враждебно. В отличие от тех же мужиков...

Приветливо улыбнулась дамам на всякий случай, чувствуя на себе чужие взгляды и в свою очередь разглядывая их внешность - длинные юбки ниже колен, испачканные по подолу брызгами мокрой дорожной грязи, какие-то косынки на головах, прячущие волосы, всё равно выбивающиеся из-под головного убора, у одной типичная лёгонькая стёганая фуфайка, у другой большая непромокаемая куртка с закатанными рукавами явно с мужского плеча... Нет, безусловно, в деревнях так и ходят обычно, но всё равно как-то тягостно смотреть на них. Особенно на ту чернявую - она явно не старая, стройная даже, ей бы наряд посимпатичнее, макияж хоть какой-нибудь, рассмешить ещё, чтоб расхохоталась и перестала понуро горбить плечи - и настоящая Алёнушка из сказки "Морозко" получится...

- Здравствуйте... - поздоровалась первая, ибо женщины молчали будто воды в рот набрали.

- Добрый день, - обе ответили почти синхронно, тут же потупились в землю...

Ой всё, с ними подружиться явно не получится. Впрочем, как и с насупившейся мадам, стоявшей у калитки, уперевшей руки в бока и провожающей меня неприветливым взглядом исподлобья...

Бабы везде одинаковые, да.

Быстро покосилась на мужиков...

Если сначала те трое показались мне на одно лицо - высокие, бородатые, широкоплечие, то сейчас я мельком разглядела каждого из них. Один совсем зарос чёрной курчавой растительностью как на лице, так и на голове, только глаза видно. Руки как лопаты, однотонная спортивная куртка на груди явно не сходится... Нога в гипсе - замотана пакетами... Второй рыжий. Не огненный, но медный, конопатый весь, с довольно ухоженной бородкой и почти молодёжной причёской, чем-то напоминающей усовершенствованный "под горшок", только с бритым затылком. Глаза вроде масленые, но недобрые что ли... Третий стоял спиной. Массивной такой спиной, загораживающей вид на половину двора. Куртка рабочая, тонкая, мокрая насквозь. Того и гляди треснет по швам на могучих плечах... Стрижка вроде обычная - банальный короткий ёжик. На ногах - заношенные армейские ботинки, грязные до самых щиколоток, очевидно используемые в качестве галош...

Аж вздрогнула, когда этот третий резко повернулся, как-то сходу полосуя по мне мрачным горящим взглядом. Отчего-то невольно устыдилась не столько собственного внешнего вида или произошедшей недавно пикантной случайности, а вообще своего присутствия в этой деревне... Да что там присутствия! Проще сказать вообще своего существования как такового. Ибо я одна виновата во всех грехах и скорбях человеческих...

- Ты поподробнее-то расскажи, где машинку-то побросала? - баб Маша схватила меня за руку, выставляя перед этими местными богатырями. - В миг достанут! И бензина дадут...

- Да ты, Мария Михайловна, не наговаривай! - заросший мужик бодро сделал шаг вперёд, тяжело опираясь на примитивный деревянный костыль. - В миг достанем... - пробурчал, имитируя мягкий голос бабы Маши. Тут же закатил глаза к небу... - Может, и не достанем, если совсем там худо дело обстоит. Так что раньше времени-то не суетись... Разберемся...

Машинально отступила на шаг назад, остро чувствуя себя сейчас чужой среди всех этих людей, вроде и готовых мне помочь, но вместе с тем слишком чуждых, навязчивых, странных. В какой-то миг едва не заплакала от собственного бессилия, ощущая острую потребность в уединении...

Быстро взяла себя в руки.

Залопотала что-то о дороге, о доме, который просматривался с пригорка, о раздвоенной сосне неподалёку, которую почему-то запомнила...

- Да я знаю где! - к нам суетливо подскочил Павлик. - Я там хотел проехать... Я сам покажу! Дядь Лука, хватит время терять! Надо трактор выгонять... - он демонстративно сделал вид, что меня здесь нет. - А эта... пусть тут сидит. Ещё не хватало...

Испытала даже облегчение от его вроде необидных, но каких-то грубоватых слов. Сжалась в комок, мечтая стать совсем маленькой и бесполезной, когда мужчины согласно переглянулись...

- Пусть сидит, - согласно кивнул третий мужик, с презрением отворачиваясь от меня. Если мне не изменяет память, запёрся без стука он как раз первым... - Я сразу сказал - сами справимся...

Сами, да! У меня там, вроде ничего ценного нет...

- Я сейчас ключи принесу... - я тихо выдохнула, всем видом изображая вежливое покорное согласие с мнением большинства.

Едва ли не бегом бросилась обратно в дом...

Вынесла брелок. Внимательно оглядела ожидавших меня мужчин... Отдала ключ тому, что в гипсе - он казался наиболее дружелюбным. Рыжий мне просто не нравился. А третий и вовсе вызывал стойкое неприятие из-за этого обвинительного и пристального взгляда...

Они ушли сразу. Грузно и тяжело ступая по мокрой земле, не прощаясь ни с кем и больше не интересуясь мною. Тот, что с костылём, шёл первым - неторопливо, ровно, спокойно. Сам открыл калитку, не ожидая ничьей помощи. Впрочем, никто и не торопился помогать - зачем, если человек сам может справиться? В их ситуации это выглядело даже каким-то уважением что ли...

Рыжий то и дело оглядывался. Вроде как на всех, но я ощущала его взгляд на себе... Мужской взгляд. Заинтересованный, оценивающий, не таящийся. Но вместе с тем колючий и какой-то наглый... Ни разу не подняла голову в его сторону - неприятно почему-то.

Третий... Просто ушёл. Ни разу не оглянувшись, не сбавив степенный шаг, лишь на пару секунд притормозив у калитки и терпеливо пропуская товарища вперёд. Уже на дороге обогнал его, свернул в другую сторону, что-то крикнув двоим оставшимся... Совсем пропал из виду...

- Чего забыла-то тут?

Я даже не заметила, как ко мне подошла дородная тётка, до этого стоявшая у ворот. Руки с боков она до сих пор не убрала, смотрела всё так же недружелюбно.

Вскинула голову. Смерила женщину примерно таким же ответным взглядом, равнодушно пожала плечами.

- Ничего. Застряла, сказала же.

- Ну-ну, - тётка насмешливо фыркнула. - Ещё скажи "сам Бог привёл"...

Пффффф.

- Может и привёл, - я тоже усмехнулась. - Пути Господни неисповедимы...

- Тьфу! - женщина демонстративно плюнула в мою сторону. - Понаедут... - она отвернулась. Пошла прочь со двора...

- Марфа это, - баб Маша потянула меня за рукав. - Она не злая, не думай... Мужика у неё городская увела лет пять поди назад. Да как увела, так и сгинул он... Дети сиротами остались... - Мария Михайловна тяжко вздохнула. - Сейчас-то она вон к Вовке, электрику нашенскому, всё бегает... Думает, замуж позовёт...

- Не позовёт? - осторожно спросила ради поддержания разговора.

- Да куда он позовёт?!. - баб Маша в сердцах махнула рукой. - Он если и женится, то только на бутылке своей. Дом-то - стыдоба одна! Крыша обвалилась, пол прогнил! Как туда детей вести? Старшенькой восемь, малому пять давеча было...

Растерялась почему-то.

- Так может это... Женится и как раз за ум возьмётся... - я уже другим взглядом посмотрела вслед Марфе. - А жить-то и у неё можно...

- Ой... - Мария Михайловна махнула на меня рукой как на неразумного ребёнка. - Неможно. Пусть сначала ремонт сделает, потом уж отец Ануфрий подумает, венчать их или нет... - она вдруг дернулась, будто что-то вспомнила... - Ох ты ж... Ты сходи печку закрой, а?! Перегорят дрова-то совсем... Чегой-то я заболталась тут...

Печку?!

- Ааааа... - спесь слетела мгновенно. - А я не умею... - я виновато развела руками.

- Да что ж ты будешь делать... - баб Маша зашоркала к крыльцу. - И ты в дом иди! Нечего тут делать уже... Ничем не поможешь...

Поджала губы, напоминая себе о том, что к чужим традициям надо относиться с уважением. Да. С уважением... С уважением, блять! Ыыыыыыы...

Нет, они все тут, конечно, очень милые и... своеобразные, вопросов нет. Но я уже домой хочу...

Понуро потопала за хозяйкой, краем глаза замечая, что, едва Мария Михайловна ступила на крыльцо с явным намерением войти в дом, как все собравшиеся тоже внезапно заторопились со двора на улицу. Кто-то прощался, кто-то просто уходил... Тоже "неможно" торчать в чужом дворе без особой необходимости, когда хозяйки нет? Вот это хорошая традиция, прям уважаю...

Выдохнула, с каким-то мысленным сарказмом прося у Бога терпения. Поплелась в дом...

Скинула на веранде сапоги. Аккуратно поставила их в уголок, косясь на остальную обувь Марии Михайловны, составленную по линеечке. Вот есть же осмотрительные и организованные люди на свете... Не то что я. Но, как говорится, какой Господь сделал...

Едва не расхохоталась над собственными выводами. Надела обратно тапочки, зашла в жарко натопленную кухню...

Баба Маша уже вовсю суетилась у печки. Подкладывала дрова, зачем-то хваталась за кастрюли, полезла в буфет за мукой...

- Давай, Снегурка, помогай! Мужики-то сейчас с машиной намучаются, голодные будут... Надо хоть чегось на стол накрыть!

Слегка опешила. Какой стол?! Я бы лучше банально денег дала...

- Мария Михайловна... - я прокашлялась, стоя в нерешительности на пороге. - Так может, заплатить им просто? У меня деньги есть...

Баб Маша только закатила глаза, проворно высыпая из увестстого мешка сразу пару килограммов муки в огромное сито, установленное в большом пластиковом тазу.

- Просеять надо, иди давай! - она безапелляционно кивнула на таз. - Заплатит она... Не принято у нас так, поняла? Платить - пусть мужики платят! А ты вот сюды вставай и муку сей! Как следовает сей!

Улыбнулась, глядя на её раскрасневшееся от жара печи лицо. Господи, как же домой-то хочется...

- Покурю во двор схожу, - я вытряхнула из сумочки пачку и зажигалку. - Приду - сразу начну!

- Ох ты ж Господи! - баб Маша аж руками всплеснула. - Она ещё и смолит как мужик! Тьфу! Быстро давай, пять минут и обратно! Вдвоём мы с тобой скоренько управимся... - она уже отвернулась к кастрюле, парившей закипающей водой. - Ты хоть за дом сверни, с глаз людских уйди! Покурить ей надо, ишь ты... - её добродушное ворчание слышалось даже в прихожей, пока я снова натягивала сапоги...

Вышла на крыльцо. Народ уже разошёлся, и теперь деревня снова казалась пустынной, если не считать нескольких мокрых куриц, гуляющих за дальним соседским забором...

Помня о просьбе бабы Маши, спустилась со ступенек, обогнула дом и немного прошла вдоль стены по старой бетонной дорожке. Остановилась, прикурила сигарету, обозревая владения Марии Михайловны...

Цветы. Много и разных. И низенькие, стелющиеся по земле смешных самодельных клумб из подручных материалов, и высокие пионы, бережно подвязанные ленточкой... Кусты. Кустища... Смородина, крыжовник, что-то ещё... Заросли малины, тоже красиво огороженные какими-то плетеными заборчиками... Яблони, вишни, больше всего слив... Теплица. Настоящая, высокая, в полтора человеческих роста, стеклянная, на деревянном каркасе, крашеном в милый жёлтый цвет. Уже даже зеленеет там внутри что-то... Грядки вдоль сараев. Не то чтобы полноценный огород, но вот тот пустующий квадрат явно под картошку. Остальное уже засажено. Всё такое милое, уютное, хаотично-аккуратное...

Листья на деревьях вовсю переливались дождём. Мокрый чернозём пропитался влагой, кое-где на дорожках стояли лужи. А там, за забором, качались от ветерка высокие шумные берёзы, ещё дальше темнели ели...

Кругом стоял такой птичий гомон, что можно было оглохнуть. А ещё говорят, что в деревне тихо...

Выпустила струю дыма, разглядывая крышу одного из низеньких строений - там примостились два кота. Один огромный, серый в полоску, взирающий на всё вокруг равнодушно-презрительным взглядом, в том числе на меня. Второй - почти такого же цвета, но гораздо меньше и явно не такой охреневший, ибо он поглядывал в мою сторону с опаской.

Отвернулась от них, дабы не спугнуть. Замерла, увидев крупную разноцветную бабочку, пропорхавшую прямо перед моим носом...

Невольно улыбнулась. Господи, хорошо же...

Почему мы с Глебом не купили домик в такой вот деревне?! Конечно, ни он, ни я нихрена не умеем делать на своём участке, но ведь всегда можно научиться... Возможно, это могло бы помочь спасти наш брак - мы всегда были бы чем-то заняты, помогали бы друг другу, сажали дурацкую картошку и огурцы, я бы ходила в красивом купальнике, загорелая и стройная, он бы колол дрова по торс голый, и я бы постоянно пошло шутила на эту тему...

Вздохнула, делая глубокую затяжку. Нихрена бы у нас не вышло. Я давно не чувствую себя стройной и красивой, я не представляю жизни без городской суеты и магазинов. Глеб и вовсе вечно психует по каждому пустяку, и виды природы не смогли бы успокоить расшатанные нервы. Да и голый торс его сильно отличается от того рельефа, что был ещё лет десять назад... Я бы скорее не любовалась, гордясь мужем перед соседками, а стыдливо отводила глаза, постоянно заставляя его надеть футболку. На что он бы обязательно огрызался и бросал начатое дело на половине, чтобы уже никогда к нему не вернуться...

Другое дело - местные мужики. Не все, конечно, но есть очень даже ничего. Сразу видно - всю жизнь в деревне прожили, привыкли работать руками. Такие, наверное, не станут срывать злость на жене по каждому поводу... Но и ласки от них небось хрен дождёшься. И поскандалить с таким вряд ли получится... Короче, со стороны посмотреть хорошо, как на плакат харизматичного актёра, но жить с таким - точно нет. Бррррр...

Прямо над головой стукнула оконная рама...

- Ну ты там не накурилась ещё, Снегурочка? - баб Маша нетерпеливо вздохнула. - Туши уже, в дом иди! Закваска поднялась, а муки ты так и не насеяла...

Захотелось выматериться. Но я сдержалась. Затушила окурок о серый фундамент дома, оглянулась в поисках того, куда бы выкинуть несчастный хабарик... Тьфу! Тут и покурить спокойно нельзя - красота ж кругом, фиг намусоришь!

Прикопала окурок под шатающийся кирпичик клумбы - в земле быстрее сгниёт.

Заторопилась в дом.

Ничего, ещё немного, и я утоплю педаль пол, буду ехать всю ночь и к утру вернусь наконец в город. Уже нетерпится...

Время летело просто невозможно быстро. И это было почему-то обидно - будто вся жизнь проходит мимо. Ни тебе новости в ленте полистать, ни порыдать, глядя в окно и непрерывно набирая номер бывшего мужа, ни настрочить ему же пару десятков слезливых сообщений, ни покурить толком, ни позвонить и пожалиться кому-то из подруг...

Да как, блять, так вообще можно жить?!

Я за целый день так не уставала никогда, как за эти три часа у жаркой плиты, бегая от одного угла кухни к другому... Есть же доставка, в конце концов! Каменный век какой-то...

Нет, когда-то я тоже любила готовить, делала это с удовольствием, стараясь порадовать мужа новыми рецептами. Но то были необычные блюда итальянской или мексиканской кухни, какие-то заковыристые варианты меню обязательно в изысканной изящной подаче... Но никак не тонна пирогов с разными начинками, начиная от замороженного индюшачьего фарша и заканчивая прошлогодним малиновым вареньем, томленая тыквенная каша, казан тушёной капусты, чёрный хлеб (это оказалось действительно необычно и интересно, нужно будет повторить как-нибудь... потом), огромный таз салата из вареной свеклы с чесноком, солью, зеленью и нерафинированым маслом...

- А ты молодец, лепить умеешь, - баб Маша, упревшая и уже явно уставшая, одобрительно косилась на то, как я уверенно заворачиваю очередной пирожок в форме красивого треугольничка, на автомате делаю надрез и выворачиваю тесто в форме лепестков клевера в качестве украшения. Сама она закручивала пирожки споро, намного шустрее меня - на один мой успевала три завернуть, но простенькие, обычные. - Хоть руки из нужного места растут, и то хорошо...

Большой пирог с вареньем она тоже доверила мне. И из какого-то желания доказать своё умение, я действительно старалась, украшая его не простой решёткой, а витыми веточками, листиками и цветочками. Ну просто потому что... потому что покрасоваться хотелось, да. Не столько перед бабой Машей, сколько перед этими... гостями...

Сами гости явились скопом. Слава Богу, на этот раз громко и показательно простучали, прежде чем войти молчаливой толпой в кухню, хотя их приход было слышно ещё со двора. Пять человек - Пашка, три богатыря и какой-то невысокий мужичок, когда-то тоже явно пребывавший в нормальной физической форме, но сейчас сильно осунувшийся и слегка обрюзгший, зато живенький и бодрый, в отличие от товарищей.

- Всё, Мария Михайловна! Справились! - мужичок первым подал голос, глядя не на хозяйку, а на меня. - Оттащили в гараж - завтра уже глушитель на место поставим, сегодня поздно... - он выразительно покосился на заставленный угощениями стол, явно ожидая приглашения. - А ты, Мария Михайловна... родственнице-то своей нас представь...

Как завтра?! Какой глушитель? Господи, помоги...

Кто-то в толпе высокомерно фыркнул, походу Пашка. Вот мудак-то растёт, а...

- Та какая родственница? - баб Маша отмахнулась. - Гостья это! Снегурка...

Скромно улыбнулась, расправляя плечи и кокетливо утирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони - пусть видят, какие городские женщины бывают. Красивые, ухоженные, холёные. По крайней мере, я считала себя таковой буквально несколько лет назад, пока отношения с Глебом ещё хоть как-то держались на плаву...

- Снежана меня зовут, - я подняла подбородок, произнося своё имя с нажимом, так, чтобы все запомнили. Ибо ладно баб Маша - ей можно в силу возраста и проявленного гостеприимства, но остальные пусть выучат наконец!

- Уууууу... - мужичок сощурился, без стеснения разглядывая меня со всех сторон. - Вот оно как... То-то бабы наши переполох устроили...

- Ты бабам-то рты позакрывай, - Мария Михайловна грозно нахмурилась. - И нашенским, и остальным. Неча тут языки распускать! - она упёрла руки в бока, и мужичок торопливо кивнул. - Председатель, твою мать... Тьфу одним словом... - она повернулась ко мне. - А ты чего встала как на смотринах? Тарелки неси! Полотенце гостям подай...

Чего?!

- К-какое полотенце? - я растерянно подняла брови.

- Ой, иди уже! Там, в комнате в серванте тарелки возьми, с окантовочкой такие... Тут сама справлюсь! - баб Маша обречённо махнула на меня рукой. Тут же повернулась к мужчинам. - Проходите-проходите! Лука, может, по стопочке, м? Наливочки моей?

Не знаю, зачем оглянулась уже на пороге комнаты. Наверное, просто чтобы знать, кого из них зовут Лука...

Как-то сразу поняла, к кому она обращалась, ибо мужик в этот момент тоже вскинул взгляд на меня... Недобро посмотрел, с осуждением. Неторопливо оглядел с головы до ног, встретился со мной глазами... Отвернулся.

- Нет, - ответил просто, но так, что уговаривать желания явно ни у кого не возникло.

Я тоже опустила голову. Прошла в комнату...

- Ну нет, так нет, - баба Маша тут же согласилась, гремя ложками. - На нет и дела нет. Проходите, ну! Паша, сюда сядешь. Ты, Вить, к окну пойдёшь. Ванюш, ты со своей ногой давай на стул...

Я слушала всю эту суету, осторожно сдвигая стекло в серванте и выуживая оттуда по одной тарелке с каёмочкой.

Лука... Взгляд такой, будто я не свою, а его машину в глину посадила. Чем я ему, спрашивается, не нравлюсь?! Конечно, можно было бы подумать, что они тут все с прибабахом и просто не любят женщин, но вон рыжий, Николай, кажется, смотрит вполне дружелюбно и заинтересовано... Да и этот, Ваня со сломанной ногой, тоже враждебности явно не проявляет. С Пашкой вообще всё на возраст спихнуть можно... А с этим что не так?! Тоже мне...

Вернулась в кухню. Водрузила стопку тарелок на стол, отошла на пару шагов...

- Так разложи тарелки-то... - баб Маша в качестве примера взяла одну и поставила её перед Иваном. - Ой, бестолковые девки нынче пошли... Дома-то мужу поди со всем уважением... А как чужие мужики, так сразу можно и сфилонить...

Я могла бы промолчать. Но что-то такое, горячечно-мстительное в отношении Глеба вспыхнуло яркой жаркой искрой в душе...

- Нет у меня мужа, - прошипела сквозь зубы, послушно расставляя дурацкие тарелки каждому из гостей. - В разводе я.

Почему-то наступила тишина.

- Тююю... - баб Маша неожиданно перехватила моё запястье. - Ладная девка-то вроде... Эх... - она зачем-то повела меня к двери в комнату. - Иди тогда... отдохни. Мы тут сами...

В смысле отдохни?! А машина?

- А что с машиной-то? - я оглянулась на председателя, тормозя и аккуратно вытаскивая свою руку из цепких баб Машиных пальцев. - Что там с глушителем? Я уехать сейчас хотела...

- А машина, деточка, до завтра не поедет, - Витя виновато развёл руками. - Завтра поедешь.

Да что за...

- Иди давай! - Мария Михайловна будто рассердилась на мою медлительность, подталкивая в плечо. - Там посиди!

- Да не хочу я! - я тоже распсиховалась, кусая губы. - Покурить лучше схожу...

Хозяйка с тяжёлым вздохом отпустила меня. Бурча что-то под нос, вернулась к столу, принялась нарезать пироги...

Поймала уже более радушный и прямой взгляд рыжего. Демонстративно отвернулась, доставая из сумки сигареты. Уверенно прошагала к выходу. Хлопнула дверью, выходя из дома в вечернюю прохладу двора...

Да они все тут чокнутые! А я... я домой хочууу...

На улице пахло сыростью и лесом. И ещё костром. И чем-то медово-сладким, будто из детства...

Всхлипнула, утирая сорвавшуюся с ресниц слезу. Чиркнула зажигалкой, прикуривая сигарету...

Чёрт, я устала! Я за неделю не общаюсь с людьми столько, сколько за один сегодняшний день! И физически я просто замоталась, у меня ноги гудят так, что завтра будут ныть все мышцы! Меня достала и эта деревня, и эти мужики, и вся эта идиотская ситуация! Это уже перебор...

Вытерла ещё одну слезу. И ещё...

Завтра! Да как завтра?! Мне сегодня надо!

Накрыло знакомой злорадной мыслью, до сих пор режущей по живому - а надо ли, если дома никто не ждёт?.. Если бы Глеб был со мной, я бы сорвалась отсюда ещё несколько часов назад. На такси, на автобусе, пешком блять даже! А так...

Меня тянет в город исключительно привычка, да. До боли хочется, чтобы всё в данный момент было так, как я привыкла - нудный плаксивый вечер, бутылка алкоголя, сигареты, какая-нибудь вредная еда из супермаркета, душераздирающая музыка в колонке, телефон, слёзы, сопли, попытки поговорить с бывшим мужем, крохотная неистребимая надежда на то, что однажды всё станет как раньше...

От мыслей о Глебе защемило под рёбрами - если бы он знал, что я застряла так далеко от родного дома, он бы наверняка переживал за меня... Переживал бы, правда же?

Хлюпнула носом, доставая мобильник из широкого кармана своего одеяния. Дрожащей рукой смахнула блокировку, едва не разревелась, глядя на номер бывшего мужа...

Решительно нажала кнопку вызова. Замерла, почти не дыша и слушая знакомые гудки...

Да мать вашу! Ну что же ты, Глеб...

Всхлипнула, торопливо добивая сигарету и прикуривая ещё одну. Открыла мессенджер...

Глеб, привет! Представляешь, я застряла в какой-то деревне чёрт знает где! Останусь тут ночевать похоже

Поджала губы, ладонью вытирая ставшее совсем мокрым лицо. Сделала пару затяжек...

Убрала часть теста. Исправила, дописала.

Перечитала ещё раз...

Привет. Я застряла в какой-то деревне посреди леса, ехала по пригородной трассе. Придётся тут ночевать. Не теряй меня в случае чего

Да блять! Зачем я про трассу?! Чтоб он знал направление поиска, если вдруг решит броситься на помощь?! Он не решит. И раньше бы не решил, а теперь и подавно...

Снова стёрла. Хотела переписать...

Удалила всё.

Разревелась, тихо всхлипывая...

- Мммм, слёзы? - сальный насмешливый мужской голос, раздавшийся от угла дома, по всей видимости должен был выразить заботу. - Что вдруг случилось у такой очаровательной женщины?

Рыжий. Николай.

Терпеть не могу такие наигранные подкаты.

- Ничего. Домой надо.

Мужчина приблизился не спеша, будто не очень-то и хотел.

- А что дома? Ждёт кто-то? Такая красивая девушка точно не может быть одна, даже если в разводе... - в его тоне мне почему-то послышалось что-то оскорбительно-высокомерное, режущее слух.

Послать сходу? Или всё-таки побыть вежливой дурочкой, пока машину не вернули...

- Дома хорошо, - я натянуто улыбнулась. - Просто хорошо. Загостилась я и так...

- Ммм... А у нас-то чем плохо? - Николай немного помолчал, тоже прикуривая сигарету. - Воздух свежий, птицы поют, природа... Неужели не нравится? - он подступил ещё ближе, почти вплотную.

Где-то на задворках сознания промелькнула дурацкая мысль о том, чтобы вот прямо здесь и сейчас переспать с этим незнакомым мужиком... Не ради удовольствия или в угоду желанию. Просто для того, чтобы показать самой себе, что я могу. Чтобы хоть так отомстить бывшему мужу...

Сглотнула слюну, на миг представив, как чужие руки прикасаются ко мне. Как ладони торопливо задирают балахон, как чисто мужской запах доносится не со стороны, а обволакивает всё тело, как член проникает внутрь...

Заманчиво, но я ещё не дошла до такой степени отчаяния, да. Тем более здесь, во владениях Марии Михайловны, где на каждом углу висят иконы...

- Нравится. Но дома всегда лучше, - я сделала шаг назад и в сторону, не поднимая голову и не глядя мужчине в лицо.

Не симпатичен он мне просто. От слова совсем. Не возбуждает. Но с другой стороны, тут и лица-то его не разглядеть...

- Ну дома да... Лучше. Но раз уж приехала, то, может, хочешь погулять? Туда не пойдём конечно, - Николай почему-то насмешливо кивнул на небольшой лесок, за которым ещё при свете дня виднелись очертания продолжения деревушки. - Но можем сходить в клуб... Там даже ресторан есть! Не как у вас... в городе вашем, но хоть что-то, - в его словах просквозила какая-то горечь. Впрочем, мне могло померещиться. - Чего вечеру пропадать? Такая... милая и красивая девушка... наверняка привыкла... хорошо проводить время... - он наступал медленно, почти сливаясь с окружающей темнотой. Не страшно, но волнительно...

Наверное, если бы он продолжил в том же духе, я бы не отказала. Да потому что пошло оно всё... Когда ещё мне кто-то сам будет намекать на секс без обязательств?! Тем более, я этого человека больше никогда не увижу...

Даже пожалела, когда за углом хлопнула входная дверь. Послышались шаги - кто-то из мужиков тоже вышел на воздух...

- Тихо... - Николай приложил палец к губам.

И я зачем-то действительно притаилась...

Вздрогнула, когда тихий низкий голос разрезал плотную сырую тишину:

- Накурились? В дом.

Николай отшатнулся. Прошипел сквозь зубы, но так, чтобы я слышала:

- Вот гнида...

Чувствовала его недовольство, заражаясь таким же глухим раздражением. Что, не видно, что пара занята своими делами? Обязательно надо помешать?! О личном пространстве и элементарной толерантности и вежливости здесь вообще не слышали?!

- Ну чего ты выперся, Лука? - Николай в сердцах отвернулся от меня, делая глубокую затяжку. - Ты ж вроде у нас курить бросил?

- Как бросил, так и начал, - приблизившийся мужик тоже чиркнул зажигалкой, огонёк которой на миг осветил его суровое бородатое лицо... - Колян, иди, а... От греха...

- Да сам от греха иди! - Николай неожиданно разозлился, отшвыривая от себя сигарету прямо в баб Машины цветы. - Не лезь ты уже, понял?! Если она не против, то почему нет? - внезапно разговор перескочил на меня, и это стало жутко неприятно... - Не все, блять, такие святые, как ты! Иди в церкви своей проповеди читай...

Тонко охнула, распахивая глаза и цепенея от нахлынувшего панического страха, когда Лука каким-то лёгким молниеносным движением схватил товарища за грудки и притянул к себе...

- В дом пошёл, - он говорил почти спокойно, но мне в его словах слышалась слишком очевидная предупреждающая угроза. - Марию Михайловну уважь для начала. А с бабой потом разберёшься, - он повернул голову в мою сторону, но в темноте я не могла видеть выражение его лица. - Раз уж она согласна... - сказал как плюнул...

Не сомневалась в том, что по силе эти двое не уступают друг другу. Но что-то было в голосе Луки такое, что заставляло по умолчанию признавать силу за ним. И эта сила реально пугала...

Николай, шумно дыша, наконец кивнул. Выматерился сквозь зубы, когда Лука чуть толкнул его в грудь, выпуская одежду... Направился вдоль стены прочь отсюда, оставляя нас вдвоём...

Выдохнула, почему-то дрожа всем телом. Сама попятилась от оставшегося мужчины, чувствуя себя конкретно не в своей тарелке, ибо сейчас мощная мужская энергетика била наотмашь, и от неё подсознательно хотелось избавиться, отмыться, заблокироваться, очиститься...

- Я, вообще-то, была против, - зачем-то пискнула в своё оправдание, приседая на корточки и наощупь закапывая окурок под кирпич к уже погребенному десятку таких же хабариков.

Почему-то думала, что он не ответит, просто проигнорирует моё присутствие как таковое...

- Значит, мне показалось. Как и ему. Что ты не против.

Лука насмешливо-брезгливо сплюнул в тот же несчастный куст пионов, куда Николай зашвырнул окурок, заставляя меня искренне посочувствовать бабе Маше. За три коротких вдоха затянулся дымом...

Вспыхнула, почувствовав себя реальной грешницей. Причём ни разу не каявшейся.

- Значит - да, показалось, - я выпрямилась, демонстративно глядя на стоявшего в трёх метрах от меня мужика. - Когда кажется - креститься надо, - не смогла не съязвить, проходя мимо него в дом...

На этот раз он действительно промолчал, но не обиделся. Скорее мысленно опустил меня ещё на пару ступеней ниже, хотя до этого момента я была уверена, что это и так дно, и глубже уже некуда...

Гости просидели за столом недолго. Разошлись буквально через час, молчаливой толпой покидая кухню. Наконец-то, мать их...

Вышла из комнаты, где честно проскучала последние сорок минут, бесцельно копаясь в телефоне. Отчего-то поморщилась, вдыхая остаточный мужской запах, витающий в перетопленном помещении - пота, соли, машинного масла, опилок и ещё хрен пойми чего... Непривычно, да.

С некоторым удивлением покосилась на тарелки и блюда - да они реально практически всё опустошили! То есть приходили поесть, как баб Маша и говорила, а не праздно провести время...

- Давайте я помогу... - я со вздохом кинулась к Марии Михайловне, заметно упарившейся и выдохшейся за день, но уже собирающей пустые тарелки со стола. - Куда их?..

- А в раковину неси... - та лишь рукой махнула, счастливо улыбаясь и присаживаясь на свою любимую табуреточку. - Нет, ну хорошо же посидели, да?! - она мечтательно закатила глаза. - То в гости никого не дозовёшься, а то вона как...

Покачала головой - мне не понять этих житейских деревенских радостей, когда визитёры молча (ну не молча, конечно, но за какими-то скучными разговорами) сожрали столько еды и свалили восвояси, и это всем за счастье. Принялась стаскивать посуду в кучу, ощущая, как желудок периодически сводит спазмом - нет, я не брезгливая, но я как-то не привыкла убирать за абсолютно чужими людьми...

Включила кран - воду за вечер мы использовали всю, но баба Маша категорически не разрешала прибавить температуру в бойлере, ибо сын запретил - вдруг напряжение случится, и половина деревни без света останется, или пожар не дай Бог от замыкания проводов, или квитанция за электричество придёт такая, что пенсии не хватит...

Тьфу.

Помыться, видимо, тоже не удастся...

- Ты окно открой! Душно... - Мария Михайловна подпёрла щёку морщинистой сухонькой ладошкой. - Хорошо как, да?..

Исподлобья посмотрела на замечтавшуюся старушку, дёргая на себя крашеную в десяток слоёв деревянную раму. Задержалась у толстого, сделанного из бруса подоконника, ощутив на разгорячённом лице порыв прохладного ночного ветерка... Глубоко вдохнула наполненный ароматами трав воздух, необычный и свежий, моментально ударяющий в голову хмельным мёдом...

Оглянулась на хозяйку.

- Баб Маш, а... почему столько икон? - я закатала рукава своего балахона, мужественно сдерживая рвотные позывы и мысленно готовясь перемыть эту гору тарелок, салатников, кастрюль и столовых приборов. - Нет, Вы не подумайте... Я тоже верующая, правда! Но у вас тут...

- Тююю... - Мария Михайловна скептически оглядела меня с ног до головы. - Та разве ж это много?! Был бы Родион жив, тут бы ступить некуда было, - она махнула рукой. - Муж-то мой покойный...

Я и так поняла, что она про него - видела в комнате висящие на стенах старые фотографии. И на всех люди запечатлены либо под образами, либо с иконками в руках, да. Стало неловко - зря, я наверное, об этом спросила...

- Простите... - сдержанно пробормотала, соображая, надо ли выражать соболезнования, или в данной ситуации это будет не слишком уместно.

- Та за что? - баб Маша усмехнулась, тяжело поднимаясь на ноги. - Он-то у меня одним из них был... - она кивнула куда-то в пространство. - Из общины, я имею ввиду. Ну и мне пришлось...

С удивлением покосилась на Марию Михайловну, оттирая блюдце и тихо радуясь тому, что хотя бы средство для мытья посуды у хозяйки приличное и дорогое - наверняка тоже сын покупает...

- А... что за община? - осторожно спросила, сдувая со лба прядку прилипших волос.

- Так наша, местная, - баба Маша пожала плечами, как само собой разумеещееся. Взяла тряпочку с раковины, принялась вытирать стол. - Тут все про нас знают... Не слыхала что ли?

- Неа... - стало не по себе...

- Нуууу... Ты это, поищи потом в интернете своём. Мы тут с шестнадцатого веку стоим, - она гордо распрямила плечи. - Раньше-то большое поселение было, лет сто назад... Я ещё помню, как в детстве бегала к ним в село, всё глазела, как тамошние ребятишки грамоту учат... Нас-то тут не учили, а у них обучали и чтению, и письму...

Затаилась, слушая рассказ. Обычно я не люблю все эти экскурсы в прошлое, но сейчас почему-то было интересно...

- Так где она есть? Община-то ваша? - я задала вопрос, который вертелся на языке. - Прямо здесь?

- Вон, за леском, - баб Маша снова кивнула в пустоту, и только сейчас до меня дошло, что она имеет ввиду продолжение деревни, которое я видела в глубине леса. - Нынче там народу немного, - она тяжело вздохнула. - Вроде как при последней... этой... переписи, чуть больше двух тысяч человек насчитали. А раньше, до войны ещё, пятьдесят тысяч было...

- Ммммм... - я шмыгнула носом, ибо запах кухонного средства почему-то вызывал першение в горле - отвыкла я руками посуду мыть, да. - То есть Вы не в общине родились?

- Я?! Неее, - Мария Михайловна махнула рукой, снова присаживаясь на табуретку. - Это мне шестнадцать было, когда с Родионом сдружились... Родители наши не против были, я крестилась заново в их согласии, замуж пошла... Двоих детей Бог послал - дочку и сына. Светка-то заграницей живёт, не приезжает... А Славка тут, неподалече. Очень Родион огорчался, что дети из согласия ушли, сначала дочка, едва восемнадцать стукнуло, а потом и сын, - она всхлипнула, глядя в одну точку. - Всё говорил, что мои бесовские гены виноваты... - она грустно улыбнулась. - Не всерьёз говорил, но я всё думала, может и правда...

- А сами они... дети, что говорили?

- Да что-что... Знамо что - уехать хотелось, нет перспектив тут. Они вроде и от веры не отказались, но и молитвы не читают... - баб Маша виновато глянула в красный угол. - Да что там, я сама через раз уже... Не смогла я, как Родион, всю душу вложить... Да и как вложить? Хозяйство большое было, дети один за другим подрастали, да и новое что-то узнавать хотелось... Но он хоть и ворчал, но не сердился, говорил - каждому своё. А вот дети его разочаровали... Нет, Славка кланяется, конечно, когда приезжает! - она снова бросила взгляд на иконы. - И крест носит! Но это так... Чтоб меня не огорчать... И жена его совсем неверующая, аборт уже два раза делала - не хотят они деток пока, говорят - сначала надо на ноги встать, денег заработать, а уж потом о детях думать... А как мы-то жили?! В поле рожали... И ничего... И когда потом? Это кажется, что жизнь длинная да долгая, а самом деле моргнуть не успеешь, а уже и всё... - Мария Михайловна быстро смахнула со щёки слезу. - Ну да Бог им судья. Что ж теперь...

- Ну да... Не заставлять же их... - я уставилась в грязную кастрюлю, борясь с отвращением. - А Вы... Почему не там живёте? - мне хотелось продолжения рассказа, но без лишних подробностей, ибо чужая жизнь - это всегда горько...

- А чего там? Там дом был большой, участок, огород, хлев на половину двора... Куда мне? Продала. Тут вот купила... А в детстве я жила на соседней улице! Я тут всё знаю... И всех...

- А кому продали? Разве кто-то захочет жить в религиозной общине?! - я действительно удивилась. - Или своим и продали?

- А ты думаешь, приезжих мало? - Мария Михайловна насмешливо вздохнула. - Каждый год приезжают. Кто по одиночке, кто семьями сразу... То нагрешат чего и замаливать едут, то душа чего-то там у них просит, то к корням и природе вернуться приспичит... Ну кого-то на год даже хватает, да. Иные и на пару месяцев не задержатся... Остаются совсем мало. Кто готов и молиться, и обряды блюсти, и трудиться, и по-настоящему осесть здесь...

По спине пробежала дрожь - я понимаю, да. Это надо быть совсем отчаянным или отбитым, ну или реально натворить в жизни что-то такое, что либо тюрьма, либо жизнь в общине. Каторга какая-то...

Поскребла ногтями дно казана, соскабливая пригоревшую капусту. Стиснула зубы, пытаясь мысленно отвлечься от процесса...

- И чего там, в общине? Свет-то есть у людей? Или только молитвами путь освещают... - хмыкнула, задавая тупые вопросы исключительно с целью порадоваться за себя и прочувствовать собственное благополучие.

- Да всё там есть, скажешь тоже, - баб Маша махнула на меня рукой, приподнимаясь и хватая со стола чистую тарелку и сложенное полотенце - собралась вытирать вымытую посуду. - Не пещерные же люди. Им вон в том году столб поставили... Высокий такой... Чтоб интернет был...

Прыснула со смеху - ну тогда да, не так уж всё и запущено.

- Ааааа... Ну и слава Богу... - закусила губу, чтобы не заулыбаться открыто. - А они сюда, в деревню, ходят?

- Та как же не ходят? - Мария Михайловна округлила глаза. - Там жеж не резервация. Вон трое только ушли от нас...

Аж застыла с намыленной губкой в руке. Сглотнула слюну...

- В смысле... Они - общинники?!

- Ну так конечно! - хозяйка вздохнула от моей непробиваемой глупости. - Колька, конечно, всё уйти порывается, но так и не уходит... Хотя туда ему и дорога - нет в нём истинной веры. Всё кривлянья одни. Лука скоро сменит отца Пантелеймона, наверное... Не то чтоб вера в нём от сердца жила, всё ж жену похоронил, тяжко это принять, но упорства ему не занимать, детей в строгости растит. Ванька вообще молодец - и невесту из своих взял, и ребятишки хорошие, там вера глубокая, ещё дедами и отцом воспитанная...

Блять... Прости Господи... А на вид вроде нормальные мужики... Я даже переспать вот думала с одним...

- Мдаааа...

- Пашка тоже оттудова. Молодой, горячий... В городе учился. Вернулся - думали тоже уйдёт. А он ничего, сопротивляется внутренне, но держится... Женится скоро на своей... Хороший парень.

- Угу...

- Ну ты совсем засыпаешь на ходу! - баб Маша отложила полотенце на стол. - Бросай! Утром доделаю... - она безапелляционно закрутила кран и схватила меня за локоть. - Пошли, постелю тебе в кресле. Лука сказал, рано разбудить тебя... Дождя на завтра вроде не обещают...

На этом самом кресле моя выдержка сломалась окончательно. Я ещё как-то держалась, пока Мария Михайловна раскладывала эту грузную квадратную совдеповскую конструкцию, в реальности действительно оказавшуюся вполне вместительной кроватью. Вместительной от словосочетания "можно вместиться", да... Стойко помогала взбивать слежавшуюся перьевую подушку, вдевать в пододеяльник тяжеленное ватное одеяло и расстилать простынь. Но когда я переоделась в выделенную бабой Машей ситцевую ночнушку с огромными пышными воланами на груди и по краю длинного подола, сила воли покинула меня окончательно и бесповоротно...

В глазах стояли слёзы. Да я и не прятала их в темноте, лёжа на жёстком ложе и задыхаясь под весом чужого одеяла. Почти не слушала, что Мария Михайловна тихонько рассказывает об этой дурацкой общине, о каких-то там староверах, об отличиях между другими толками и согласиями... Какая мне разница по сути? Меня это вообще никаким боком не касается. Я просто хочу домой, в свою постель! Вместо того, чтобы находиться здесь и делить спальню с хозяйкой этого жилища...

Чуждость и чужеродность. Эти ощущения захватили сознание и подсознание, разум и чувства. Это не мой мир, не мои люди, не моя обстановка! И на этом фоне самым родным на свете казался муж...

Мне отчаянно, до боли в грудине, до тошноты хотелось к нему... К самому близкому, самому лучшему, самому дорогому человеку... Просто уткнуться в его плечо, почувствовать знакомый до дрожи запах, просто знать, что он рядом...

- Ну ты чего, деточка? - баб Маша давно замолчала, прислушиваясь к моим беззвучным всхлипам, и только сейчас снова заговорила. - Чего сырость разводишь? Спать надобно...

- Домой хочется... - выдавила из себя, огромным усилием сдерживая рыдания.

- Так завтра поедешь, ну! Лука сказал - утром, значит так и будет! Надо-то ночь одну поспать...

- Д-да, з-знаю... - я всё-таки сорвалась, тихо шмыгнула носом. - Пр-росто не привыкла я... т-так...

Баб Маша помолчала немного. Несколько раз тяжко вздохнула, ворочаясь на своей кровати.

- А ты чего с мужем-то не живёшь, Снегурка? - её голос в относительной тишине ночи звучал участливо и почему-то душевно. - Бог дал мужа - надо женой быть...

Тонко взвыла, кусая губы...

- Другая у него, баб Маш... Бросил он меня... А я... я хочу женой быть... О-очень х-хочу... - я почти заревела, поворачивая голову и утыкаясь лицом в подушку. - Он сам не хочет... Двадцать лет прожили...

- Ох ты ж горюшко... - Мария Михайловна вполне искренне посочувствовала. - Так, может, сейчас не хочет, а потом захочет... Примешь?

- Приму, - я лихорадочно втянула носом воздух. - И сейчас приму, и потом... Пусть только вернётся...

- Ой бедовая ты девка, Снегурка... - баб Маша протяжно зевнула. - Ну коли не вернётся, так Бог другого мужа пошлёт, чего убиваться-то так...

- Не хочу! Не хочу другого... - разревелась всё-таки... - Ему вон послал... Оксаночку эту! А мне нет! Одну оставил...

- А дети-то есть? Нажили деточек-то?

- Есть... Дочка... Сама скоро замуж пойдёт...

Мария Михайловна шумно выдохнула. Замолчала под мои всхлипы и стрекотание кузнечиков за окном...

- Ты послушай меня, деточка, - она снова подала голос. - Не поверишь, знаю... Но даст Бог мужа, коли замуж хочешь. Только ты этого-то прости... Вернётся, не вернётся, всё одно - прости, не суди...

- Да простила я его! - заскулила в ответ, натягивая одеяло на голову и жмурясь до кровавой рези в глазах, ибо от всколыхнувшейся боли хотелось сдохнуть на месте. - Простила-а...

- Ну да... Не плачь попусту. Глупая ты... Поймёшь потом. Попомнишь мои слова... Спи давай. Как вставать рано будешь? Спи...

Проснулась от того, что Мария Михайловна, уже полностью одетая для улицы, тихонько теребила меня за плечо.

- Вставай... Поднимайся, хорошая моя...

Распахнула глаза. Сонно села на постели, пытаясь проморгаться...

В окне яркой голубизной сияло небо. Где-то справа явно светило солнце, но сюда оно не попадало... Жёлтые теплые лучи стелились невысоко, только набирая силу - рассвет. Ветви деревьев легонько скрипели об оконную раму, цепляя зеленью сочной листвы стекло и собирая нежные блики подобно хрусталикам ловца солнца. Вовсю голосили птицы, их гомон слышался даже здесь, в доме, безумной звонкой мелодией. Погода угадывалась сразу - впереди будет ясный погожий день. От вчерашнего дождя не осталось и следа...

- Вот одёжка твоя, - баб Маша говорила тихо, монотонно, не нарушая эту гармонию утра. - Надевай. Потом сходишь умоешься, поешь... Лука уже ждёт...

Ждёт?! Мать вашу...

Проворно откинула одеяло. Быстро стянула безразмерную ночнушку, торопясь нацепить привычные вещи - лифчик, чулки, юбку-карандаш, обтягивающую водолазку с вырезом в районе декольте...

Мария Михайловна неторопливо вышла.

Закусила губу, глядя ей вслед. Схватила сумку, достала кошелёк, сунулась в карман для налички, ибо вариант с картой я мысленно сразу отвергла, выгребла все деньги... Положила на стол пару пятитысячных купюр - этого ведь хватит, чтобы покрыть затраченные на меня расходы? В любом случае у меня больше нет, только мелочь осталась...

Разодрала спутанные волосы тонким чужим гребнем. Бросила взгляд в зеркало - наконец-то я стала похожа на себя прежнюю!

Выскочила из спальни вслед за вышедшей хозяйкой...

В протопленной кухне пахло кипячёным молоком и дрожжевым тестом. Под потолком клубился влажный пар как в бане, из открытой настежь форточки лились птичьи переливы. На подоконнике лениво развалился кот, где-то тихо жужжала муха, слегка натужно звенел холодильник... Идиллия.

Если бы не единственное "но"...

За кухонным столом сидел один из вчерашних бородатых мужиков. Лука, да... Что там баб Маша про него говорила? Вдовец, кажется...

Сглотнула слюну, когда мужчина поднял на меня тяжёлый взгляд исподлобья. Поспешно отвела глаза...

- Доброе утро, - поздоровалась первая, приглаживая юбку.

- Доброе, - тот ответил нехотя, будто одолжение сделал.

Подумаешь...

Мне не хотелось умываться, но Мария Михайловна строго кивнула на кран, разливая по чашкам чай. Пришлось протопать к раковине, включить кран и плеснуть в лицо холодной водой...

На столе уже стояла тарелка с овсяной кашей. Настоящей геркулесовой кашей крупного помола, а не мелкими хлопьями, которые я предпочитала запаривать кипятком, когда пыталась перейти на здоровое питание. Ещё на блюдечке лежала булка с маслом, рядом расположилась крошечная хрустальная розетка с вареньем, тут же стоял стеклянный кувшин с каким-то морсом... Это ж во сколько надо было встать, чтобы всё это приготовить?! Боже...

Я не привыкла так завтракать. Обычно утром у меня нет ни времени, ни желания заталкивать в себя хоть что-то, кроме кофе... Но и отказываться от заботливого угощения явно не вариант - обижать добрую бабульку перед отъездом желания не было никакого. Поэтому я лишь благодарно улыбнулась бабе Маше, усаживаясь на стул как можно дальше от сидящего за столом мужика...

- Кушай-кушай! - Мария Михайловна даже украдкой погладила меня по голове, когда я взялась за ложку. - Сил набирайся перед дорогой...

Судя по отставленной в сторону грязной тарелке, гостя Мария Михайловна тоже успела накормить. Что ж, остаётся надеяться, что ей это правда в радость...

- Подожду на улице, - Лука с грохотом отодвинул массивную табуретку, поднимаясь на ноги. - Спасибо, хозяйка!

- На здоровье, мой хороший! - баб Маша просияла, убирая со скатерти опустевшую посуду. - С Богом... Сейчас, пусть она доест, не торопи... Чего они там, в городе своём, едят-то?.. Пусть покушает хоть каши...

Мужчина быстро перекрестился перед иконами, решительно вышел из кухни под тихие причитания Марии Михайловны...

Честно доела всё, что было предложено. Нетерпелось уехать, да... Но сейчас я отлично понимала, что момент уже настал, всё в моих руках, и торопиться бессмысленно. Через полдня я в любом случае буду дома...

- Всё, Мария Михайловна! - я встала из-за стола. - Очень вкусно! Спасибо большое! Теперь точно с голоду не помру! Даже останавливаться не придётся, чтоб перекусить где-то! Спасибо!

Та почему-то даже прослезилась, вдруг вскидывая руки и обнимая меня как родную...

- Ну ты береги себя, Снегурка... Я-то уже старая, коли что не так - не серчай... Захочешь - приезжай в гости-то... Чай не чужая уже...

Хотела было по привычке вежливо ответить, что обязательно заеду как-нибудь, но... Я не вернусь сюда, это и ежу понятно. Я вообще сомневаюсь, что сумею отыскать на карте это место, даже если захочу когда-нибудь... Но я не захочу. Просто приключение, которое неизбежно подошло к концу.

- Х-хорошо... - мой голос тоже почему-то дрогнул, когда я обняла старушку за худенькие плечи. - И Вы не болейте... И меня простите, если что не так было... - я вдруг поймала себя на том, что глаза защипало солью. - Спасибо Вам за всё-за всё...

- Ну иди, иди уже... - баб Маша легонько похлопала меня по спине. - Лука ждёт... А у него и так работы хватает... Иди...

Послушно отвернулась, схватила куртку, накинула её на плечи, взяла сумку, обула туфли...

- До свидания, Мария Михайловна! - я махнула хозяйке рукой, взялась за ручку двери, бросила последний взгляд на знакомую кухню, на красный угол... Улыбнулась, когда баб Маша торопливо перекрестила меня в воздухе... - Ушла.

Я решительно вышла в крошечный коридор, потом на улицу. Закрыла за собой дверь. Всё...

Спустилась с крыльца, радостно созерцая всю машину, стоявшую за забором. Заторопилась к ней...

- Ничего не забыла? - грубый мужской голос со стороны неприятно резанул по ушам. - Примета дурная - забыть что-то, вернуться придётся, - теперь в тоне Луки, шедшему мне наперерез по двору, слышалась колючая ирония. - Проверь лучше...

- Не забыла, - я кокетливо подняла подбородок. - Решили меня проводить? Очень мило, но не стоит...

Тот только презрительно отвернулся.

- Ты не проедешь. Я поведу до трассы.

Опешила слегка, с удивлением косясь на обогнавшего меня мужика. Остановилась, будто в стену врезалась...

Они тут все странные, да. Общинники. Связываться смысла нет.

Сдержала поток матов, вертевшихся на языке. Снова двинулась вперёд, наблюдая за тем, как этот наглый старообрядец уверенно и спокойно садится за руль моей Киа, заводит двигатель...

Просто ещё немного потерпеть. Возможно, он действительно прав, и я не смогу здесь выехать. До нормальной дороги тут всего ничего - километров семь, не больше...

Да блять! Я отлично вожу машину! Что за предрассудки вообще?!.

Глубоко втянула носом воздух, перебарывая раздражение. Резко распахнула пассажирскую дверь собственного автомобиля, плюхнулась в кресло...

- Ну поехали, - я поджала губы, не в силах справиться с неприязнью к этому излишне суровому типу.

Лука ничего не ответил. Выжал педаль, вывернул руль, стартуя с узкого заезда, будто сидел за рулём моей машины сотню раз...

В воздухе витало густое, плотное, вязкое напряжение. Интересно, я одна его так чувствовала и остро воспринимала? Или этот... кхм... хороший человек тоже?..

Украдкой покосилась на мужской профиль.

Почему-то невольно содрогнулась - мужик реально огромный. Борода не длинная, но густая, пополам с проседью, совсем не модная... Кожа на лице грубая, загорелая, обветренная, с глубокими складками морщин... Скучная серая тонкая трикотажная футболка с длинными рукавами, подтянутыми почти до локтей и открывающими крепкие мощные запястья, покрытые какими-то мелкими ссадинами и царапинами... Он вообще когда-нибудь улыбается?! Или только хмурится?

Поджала губы, отводя взгляд в окно.

Что там Мария Михайловна говорила? Вдовец вроде... Дети на нём остались...

Вздохнула, пытаясь представить жизнь молодёжи в деревенской общине - у них хоть школа-то есть? А потом куда? Судя по рассказам баб Маши - в город...

Под ложечкой неприятно засосало - я думала, это мне в жизни не повезло...

Снова покосилась на провожатого, уже мечтая побыстрее избавиться от его общества. Вдовец, надо же...

- Не смотри, - Лука внезапно процедил сквозь зубы.

Аж подпрыгнула от его злого резкого голоса. Поспешно отвела глаза, чувствуя себя вдруг уменьшившейся до размеров дюймовочки под натиском дикой подавляющей энергии, клубившейся вокруг этого человека...

- Не буду, - тихо ответила, ощущая, как по спине волной разливаются какие-то неприятные липкие мурашки, лёгкие схлопываются от нехватки кислорода, но сделать вдох почему-то не получается.

Страх?! Я б оценила это ощущение, как паническую истерику.

Господи, помоги...

Сколько тут ехать? Я надеялась, минут десять, не больше, но дорогу реально размыло так, что нередко приходилось объезжать по обочине, иногда даже между редких стволов деревьев...

- Далеко ещё? - облизала пересохшие губы, пытаясь контролировать каждый вдох и не поддаваться на чужое ментальное давление.

- Нет.

Выдохнула.

- Давайте сразу рассчитаемся... Сколько я Вам должна за ремонт машины? - говорить с ним было тяжело, как тащить камень в гору. - Сразу предупреждаю - могу только перевести на карту, налички нету...

Лука стиснул челюсти так, что по щекам прокатились желваки. Помолчал, объезжая поваленное поперёк дороги дерево...

- Мне не надо. Марию Михайловну отблагодари лучше.

- Я... - взметнувшийся было внутренний протест погас за долю секунды под его тяжёлыми, просто неподъемными из-за тона голоса словами. - Я отблагодарила, - опустила голову, почему-то понимая, что Лука имеет ввиду не только деньги. - Может, как-нибудь в гости приеду...

Лука внезапно бросил на меня короткий взгляд.

Отпрянула, чувствуя, как наотмашь бьёт паническая атака - столько в его глазах было сдерживаемой ярости, злобы, мечущегося огня...

Он уже отвернулся, угрюмо глядя в лобовое стекло на ужасную дорогу и стискивая оплётку руля одной рукой. Вторую руку расположил на подлокотнике, сжал пальцы в кулак, тут же выпрямил...

- Упаси Бог.

От резкой обиды вспыхнули щёки. Вот сейчас внутри взыграла женская сучность, перевесившая сковывающее нутро напряжение...

- Почему?

Он снова хотел посмотреть на меня, но не стал, ограничился лишь взглядом на мои бёдра, обтянутые юбкой. Сгрёб огромной лапищей рычаг скоростей, дёрнул его, чуть сдавая назад, чтобы обогнуть наполненную мутной водой яму...

- Как тебя вообще сюда занесло?

Покусала губу, обдумывая ответ. Чуть улыбнулась.

- Пути Господни неисповедимы...

Снова резкий поворот головы, прожигающий насквозь презрительный взгляд исподлобья...

- Надеюсь, всё-таки случайность, - Лука прибавил газу, на этот раз не объезжая лужу, а ныряя прямо в неё и разбрызгивая по сторонам фонтаны воды...

- Нет в мире случайностей, - упрямо поджала губы, сама напрашиваясь на грубость, ибо плотная эмоциональная пелена, с каждой секундой нагнетающаяся внутри салона, сковала не только тело, но и разум. - Кто, как не Вы...

- Приехали, - он резко ударил по тормозам. Машина как вкопанная встала посреди дороги, продолжая ритмично гудеть работающим двигателем... Лука тут же распахнул свою дверь, обернулся, глядя куда-то поверх моей головы... - Дальше сама. Не вздумай возвращаться. Ничего хорошего из этого не будет. От таких, как ты, вообще не бывает хорошего... - он недобро сощурил глаза. - Я передам Марии Михайловне твою благодарность, - его тонкие, почти бесцветные губы насмешливо скривились. - Уезжай и не возвращайся. Тебе здесь делать нечего.

В открытую дверцу уже вовсю ворвался свежий воздух, принося ароматы тёплого леса, гомон птичьих трелей, шум листвы где-то в вышине...

- Это мне решать... - я тоже открыто усмехнулась ему в спину, нетерпеливо перелезая на водительское кресло. - Или Господу... - язвительно добавила, пока за ним не успела с грохотом закрыться дверь...

Бросила взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как мужчина широким шагом удаляется от моей машины. Невольно залюбовалась ровной осанкой, мощным как скала торсом, уверенной походкой...

Почему-то ждала, что он оглянётся...

Но Лука лишь прикурил на ходу сигарету, ускоряя шаг.

Почти назло утопила педаль в пол, заставив автомобиль зарычать. Сорвалась с места, считая для себя очень важным первой уехать из этой точки невозврата, ещё до того, как мужская фигура скроется за кустами ближайшего поворота...

Успела.

Впереди, среди редких сосен, блеснула гладь асфальтированной дороги.

Наконец-то! Домой...