Обуза для невыносимого

Ее красные губы продолжают что-то говорить, но я никак не могу сосредоточиться. Одна лишь мысль о том, как она целует меня, отстреливает вниз и у меня начинает дымиться в паху.

— Жаркий секс — единственное, что ты можешь дать, — наконец, что-то интересное рождает ее манящий ротик. — А в целом? В целом, Леш, ты мудак мудаком!

— А я и не отрицаю, Лар. Я такой! Но ты же не для нотаций ко мне пришла? К чему такая прелюдия? Давай я попрошу нас не беспокоить, и ты выплеснешь весь свой гнев на меня, — похлопав по столешнице рукой, я раздеваю эту стерву взглядом, — прямо на этом столе.

Тонкие пальчики быстро утопают в небольшой дамской сумочке. Но, судя по тому, как сосредоточенно смотрит на меня Лариса, в ее клатче или как там называется эта женская дребедень, кипит своя сумбурная жизнь.

— Держи.

Бежевый конверт, который ей, наконец, удаётся выудить, с тихим хлопком приземляется на мой рабочий стол. Вслед за ним в руке Лары появляется ядреная красная помада, которая через пару ловких штрихов ложится ярким манящим вызовом на её губы.

Нарочно она напялила эту кожаную юбку болотного цвета, чтобы как можно аппетитнее смотрелись её бедра и выразительней — зеленые глаза. А эти алые губы... Да еще и вся эта красота на фоне моего скучного кабинета... Лариса — сплошной призыв к действиям, которым сложно не поддаться и устоять.

— Ла-а-ра...— я поднимаюсь с кресла, но ее ладонь уверенно вдавливает меня обратно.

— Читай! — сухо приказывает она.

Мой взгляд падает на стол точно также как и эрекция после холодного тона этой стервозины. Ну вот, запорола такое многообещающее завершение рабочего дня!

Какое-то время я перевожу взгляд то на Ларису, то на ее губы, то на этот сраный конверт. Что там? Тест на беременность? Список анализов? Вот что?

— Читай, читай, — подбадривает она.

Нехотя я беру его в руку, переворачивая к себе «лицом». Плотный картон с изображенными на нем голубями не вяжется ни с одной из промелькнувших в моем мозгу гипотез. Будь в нем положительный тест с двумя полосками, Лара бы уже целовала меня во все неприличные места. Но эта стерва смотрит на меня как Цербер*. Только вот есть загвоздка — в ад я не мечу, да и предохранялись мы всегда. Собственно, поэтому и об анализах не может идти никакой речи.

Небольшая черно-белая фотокарточка, сделанная под стиль семидесятых годов с надписью: «Приглашаем на торжество…» бьет меня сначала в челюсть, а потом между ног.

— Это, блять, еще что?

— Приглашение на мою свадьбу, Леш. Я детей хочу и семью, — начинает тараторить она. — И Паша для этого отличный кандидат.

— Павлентий, блять!

— Павел, Леша. Его зовут Павел. А ты, как я сказала, мудак, от которого кольца не дождешься. Могу поспорить, ты никогда не женишься!

Во-от сучка! Вот оно что! Замуж все-таки собралась после всех намеков на ЗАГС и детей… И только поэтому я мудак? Потому что мне и без всего этого прицепа и семейной идиллии живется хорошо?

— П-ф, вот еще! А я вот тоже возьму да женюсь! Вот кто сейчас ко мне войдет, ту и позову.

Конечно, я это просто так: подыграть, поддержать заведомо проигранный мною спор, осмыслить случившееся. Да и посмотреть на ее реакцию.

— Ну-ну. В таком случае я останусь на кофе. Заодно и расторгнем наш договор.

Один звонок секретарше, просьба принести нам по чашке американо через десять минут, и я вновь не могу оторвать от этой стервы своих глаз. Уговаривать ее не выходить замуж — затея неинтересная и бестолковая. Между нами был просто секс и никаких обязательств. Ну, да, привязался я к ней, но совсем чуть-чуть. И даже больше не по самой Ларисе я буду скучать, а по ее сладким стонам и выкрикам: «Да, Леша, да!»

Обвожу взглядом ее длинные ноги, в паху опять начинает гореть. Ну, неужели перед ЗАГС-ом Лара не захочет со мной попрощаться? Я, вообще-то, только для этого взял десятиминутный перерыв.

— Ты же понимаешь, что теперь мы не сможем сотрудничать? Я найму какой-нибудь другой ЧОП для своих салонов, — не унимается Лара, разбивая все мои похабные мечты. — О! А вот и твоя кандидатка в ЗАГС.

Громкий уверенный стук в дверь и пухлая рожа моего зама, втиснувшаяся в дверной проем вызывает у Ларисы звонкий смех.

— Как жаль, что гомосексуальные браки у нас запрещены, — прыскает она, перебирая длинными бордовыми ногтями в воздухе. — Давай документы на расторжение.

— Не сейчас, Максим, — рукой я останавливаю заместителя, пока он не переступил порог моего кабинета. Но даже за эту секунду он успевает облизать мою уже бывшую взглядом.

По ходу, секс с этой конфеткой мне и в правду уже не обломится… Лара, конечно, не единственная, с кем я сплю. Спал… ладно уж. Но теперь ее спортивное загорелое тело переходит в графу «Недоступное», отчего мое желание трахнуть ее только растет.

Страницы договора, не задерживаясь под ее пальчиками, перелистываются и подписываются, не глядя на цифры с неустойкой, процентами и прочей лабудой. В моей фирме очень лояльные условия, которые создавались мной в самом начале этого пути.

Когда мне пришлось уйти из ментуры, я открыл свое охранное предприятие. А так как конкуренции в столице до хрена и больше, я сглаживал все углы, уменьшал проценты при досрочном завершении сотрудничества с моей фирмой и даже услуги предоставлял в первый месяц бесплатно, как благотворительное, а не охранное ООО. И парням, что работали, выплачивал эту зарплату из своего кармана.

И уже столько лет прошло, база клиентов огромная, а я все никак не дошел до графы «Расторжение». Да потому что не нужно было! Но вот сейчас я полностью соглашусь с Ларой — я реально мудак. Сейчас бы всадил ей пятьдесят процентов, сославшись на досрочное прерывание соглашения при том, что договор заключался на пять лет. Но ни неустойку за оставшиеся три года, ни ей самой, увы, я уже не всажу.

Поставив свою красивую закорючку на последнем листке, Лара протягивает мне руку, чтобы пожать на прощание мою. Ее белоснежная улыбка и красная помада как оскал победителя шепчут мне: «Смотри, кого потерял».

А вот мою закорючку на последней попытке пристроить ее в тело Лары, обрубает на корню стук в дверь. Клавдия Сергеевна, мой бухгалтер, не смотря на свои шестьдесят, очень энергичная и шустрая женщина. Получив от меня запрос на расторжение, собственноручно принесла готовый для Лары экземпляр, заверенный печатью и подписью главбуха. Следом за ней появляется и поднос с кофе в руках Анфисы.

Стрельнув в часы взглядом, я подмечаю: прошло ровно десять минут. Не секретарша — подарок!

— О! А я уж думала, что не дождусь, — наигранно хлопает в ладоши Лара. — Но мне пора, Леш. Попьем что-нибудь покрепче на моей свадьбе.

— Или на моей, — подмигиваю ей я.— Клавдия Сергеевна, вы же первой вошли? — опускаюсь на одно колено. — Выходите за меня замуж!

Чашка с горячим американо под «Батюшки!» схватившегося за сердце главбуха делает «бзынь» о блюдце в руках ошарашенной секретарши и летит прямо на мой пиджак.

— Анфи-и-с-са! Ну, еб твою мать! — рычу, подскочив на ноги, и стягиваю с себя одежду.

Красное пятнище на пол грудака и плечо нереально жжет! Секретарша с визгом выбегает из кабинета, за ней, пятясь назад, и главбух.

— Дай поцелую, — шепчет Лариса и чмокает меня горячими губами в ожог. — До моей свадьбы все заживет.

Прим.автора:

Цербер*— трёхголовый пёс, охраняющий выход из царства мёртвых в Аиде. Он не позволяет умершим возвращаться в мир живых, а живым посещать мёртвых.

Анфиса, поскуливая и всхлипывая, наносит тонким слоем на мою свежую рану какой-то белый пенистый спрей, забрызгивая попутно и шею, и мое злое лицо. Вероятно, какой-нибудь очередной «Бла-бла-бла-пантенол» из аптечки. Ее бесконечное: «Простите, я не хотела» как пластинка, которую заело и ты слушаешь этот фрагмент в сотый раз.

Под рассказы Макса о том, что новый ТЦ сорвался с крючка и не будет заключать с нами договор на охрану, я еще больше краснею и бешусь.

Что мы сегодня имеем? Минус договор с Ларой и сетью салонов красоты, минус Торговый Центр, минус отменная любовница. Но еще и прибавилось счастье, блять, один на хер не сдавшийся огромный, сука, плюс — пиздецовый ожог. Какую черную кошку я сегодня так смачно на колесо намотал?

Настроение с высшей точки «Еще утром все было заебись» катится вниз до «Хочу набухаться и забить на спортзал». Ладно, припаркую тачку у дома и, если еще будет желание, отправлюсь в бар.

— Короче, прошерсти тех, с кем администрация ТЦ собирается заключить договор. Какие условия, цены, сроки, сколько предоставят человек. Напряги все извилины и каналы, Максон. Еще не время раскисать. Тем более, когда вся сеть «Афродиты» уходит от нас.

— Оп-па! А че это вдруг? — разводит руками мой зам. — Плохо трахал Лариску? Так я бы помог…

От услышанного моя секретарша больно царапает и без того поврежденную кожу своим ногтем.

— А то я не знаю! — цежу через боль. — Ты даже во сне дрочишь на Лару.

— Что есть, то есть, — даже не отрицает Максон.

— Так, Анфиса, — перевожу на нее взгляд. — С завтрашнего дня чтобы у всех моих сотрудниц не было вот этих вот острых граблей, — указываю на ее треугольный маникюр.

Через пять минут, выпроводив всех из кабинета, напяливаю единственное, что у меня есть с собой из свободной одежды — майку, которую я захватил на тренировку. Сменный комплект выглаженного костюма на подобные случаи в офисе есть, но при попытке втиснуться в рубашку ожог начинает жечь.

Черт с ним, пойду как чмо. С белым пятном, которое почти впиталось, в широкой майке, с волдырями, брюках и туфлях.

Оценив свой видон в зеркале и шумно выдохнув, я хватаю ключи и направляюсь к лифту. Оказавшись в подземной парковке, встречаю какого-то паренька.

— Привет, у тебя, случаем, не будет сигаретки?

К моему счастью, это дерьмо у него есть. Вообще, я не курю уже лет пять или шесть. Ладно, кого я хочу обмануть — четыре года, три месяца и пару дней. Это болезненная тема, поэтому я знаю эту цифру вплоть до минут. С сигарет я давно слез, но иногда очень, о-очень хочется себя побаловать. Или же бывают моменты, когда нервная система упрямо требует никотиновой разрядки. Вот как сейчас!

— Тре-бу-ет… — успокаиваю я себя, прикуривая.

Оказавшись в своем авто и не открывая окон, я жадно вдыхаю в себя отраву. Еще не хватало опять на эту гадость подсесть. А взглянув в зеркало на свое невеселое небритое лицо, я делаю один вывод: сегодня я эту сигарету заслужил.

У меня все стабильно. Три затяжки. И все. Сигарета выбрасывается. Я почему-то уверен, что сделай я один лишний вдох и пиздец… Я попал и пополнил ряды курильщиков вновь.

Вот и сейчас, отлипая от сигареты с трудом, я вручаю себе медаль настоящего мужика. Ну, типо, ты молодец, ты смог! Му-у-жи-ик! Молодцом! Так держать!

Выруливая из-под шлагбаума, врубаю музон погромче. Выезжая из арки здания, ведущей к центральной улице, притормаживаю. Тут редко шастают пешеходы, но осторожность лишней не бывает никогда. Слева и справа никого. Проезжаю немного вперед и «БАМ»!

— Да еб твою мать! — бью в руль ладонью, задевая сигнал.

Выскочив из тачки, оглядываю урон и без двух минут мертвеца. Сука, если камикадзе выжил, я сам его угандошу!

Обхожу тачку. Мятое крыло, долбаный электросамокат и свернувшийся на асфальте паренек в черной шапке и темных очках.

— Ты, блять, глаза свои открывать не пробовал, урод? А очки снимать? Гайцов сразу вызывать или будешь по родственникам бабки на ремонт собирать?

Парнишка усердно трет вокруг разбитого колена. Сквозь бесформенные и продранные джинсы течет кровь. Сука, гаишники приедут и мне тоже попадет. Все же, у пешехода здесь приоритет, а вот как дела обстоят с электроколесами, я хз. Эти поправки в ПДД я не читал.

— Че молчишь? Решать как будем? — ору на него, тыча в свою машину.

Сейчас главное не сдавать назад, иначе паренек оклемается, отойдет от ужаса и будет гнуть свою правоту. И, кажется, правда сейчас на моей стороне, потому что тот суматошно снимает рюкзак, запутавшись в рукаве своей серой толстовки. Вот что за мода пошла? Все огромное, висит балахоном. Шмотье больше чем затерявшийся в нем человек в несколько раз.

Расстегнув свой черный спортивный портфель, парнишка запускает руку и достает то, при виде чего моя челюсть катится вниз.

— Вот так, — пищит он как девка, протягивая мне сверток бабла. — Отдам все, если поеду с тобой. Прямо сейчас!

А вот это уже другой разговор! Посмотрев в ту сторону, откуда прилетел мне в крыло паренек, я протягиваю ему руку.

Господи! Что за поколение растет? Его мягкая тонкая ладонь буквально потрескивает в моих сильных мужских руках. Вот таким должен быть мужик! Крепким, коренастым… А вот это что передо мной? Дрищ, который весит пятьдесят пять килограмм? Глист в объемном скафандре, прячущий в одежде свою худобу?

Доковыляв до тачки, он садится на заднее сидение. Сверток новеньких хрустящих пятитысячных купюр остается у меня в руке. Подкинув его в воздухе, ловлю. «Была не была!» Тут приличная сумма, могу и подвезти, раз он так спешит.

— Ну? Куда тебя? В травмпункт? — усаживаясь в кресло, я смотрю в зеркало заднего вида.

— Нет, — выпаливает он.

До чего ж противный писклявый голосок для пацана! Так, моя попойка окончательно переносится на потом. Тачка важней.

— Тогда поедем в автосервис. А там и аптека есть. У меня с этим делом косяк. Свою автоаптечку я где-то просрал.

Достаю из бардачка пару стопок слегка мятых салфеток, оставшихся после поедания фаст-фуда, подаю ему. Рядом в подстаканнике стоит бутылочка воды, ее тоже протягиваю.

— Пока только вот так.

Парнишка берет у меня их молча и стягивает джинсы, пока те не прилипли к окровавленному колену. Я тут же перевожу взгляд. Не хватало еще пялиться на полураздетого мужика.

Подъехав к сервису, я останавливаюсь на парковке. До аптеки рукой подать.

— Ладно, посиди пока. Я сейчас что-нибудь принесу.

На всякий случай, глушу тачку и забираю ключи. Черт его знает, что у пацана на уме. Из ценного в машине все равно ничего нет, но где гарантия, что он не «выкинет» что-нибудь и не захочет на ней укатить? Все ж, я в эту тачку денег вложил ого-го! Это ж не Солярис какой-нибудь, а Инфинити!

Набрав целый пакет пластырей, зеленки и всякого заживляющего дерьма и уже подойдя к машине, я лопаю охлаждающий «Снежок»* и тяну дверь на себя.

— Не понял… А где паренек?

Прим.автора:

Снежок* —Пакетик для оказания первой помощи, сделанный из двух частей. Предназначен как холодный компресс. Принцип действия: ударили по нему, внутренний мешочек лопнул, содержимое смешалось и вот вам ледяная водичка для ушиба, синяка и т. д., и т. п.

— Знаешь, что, а выходи за него сам!

Громко хлопнув дверью перед лицом отчима, я со слезами валюсь на кровать. Да что он о себе возомнил? Хочет сбагрить меня первому нарисовавшемуся жениху!

«Мансур — выгодная пассия…» Да засунь ты себе его!

Залив подушку слезами, строчу в чат с лучшей подругой и парнем сообщение о том, что мой отчим — козел! С Дамиром мы всего пару месяцев вместе, но за это время он стал мне как самый родной в этом мире человек, не считая Жени. С ней мы дружим уже очень давно.

Психотерапия в лице лучшей подруги и «Зайка, я тебя очень люблю» от Дамира дают мне волшебный пинок. Надо действовать! Что-то решать, причем срочно! Иначе Петр отправит меня прямиком к алтарю.

Всю ночь не могу сомкнуть глаз, переворачиваясь с одного бока на другой. Мне нужно бежать! Решено! Залечь на какое-то время на дно. А когда мои поиски прекратятся, скинуть Дамиру свои координаты. Он все бросит ради меня и приедет. И мы будем жить вместе. А вот на что?

Моей зарплаты хватит, чтобы пожить пару месяцев и снять жилье. А потом что делать? Дамир приедет, будет искать работу… К тому моменту я только вылезу из тени и тоже начну искать. Нужно что-то неприметное, где платят наличкой. Никаких паспортов, данных и пластиковых карт. Кто из нас первым найдет работу при таком раскладе, неизвестно.

Уже к семи утра, услышав шаги отчима, я лениво поднимаю свое неспавшее тело с постели и иду умываться. А позже спускаюсь на запах ванили и сырников вниз.

— Доброе утро, Роза, — нарочно здороваюсь с домработницей, игнорируя присутствие Петра.

— Все как ты любишь, Варюша! И сгущенка, и сырнички. И черный чай с молоком, — выставляет мой аппетитный завтрак на стол. — Ты что, плохо спала?

Отмазавшись от разговора и уплетая еду богов, я все больше ощущаю, как сон на сытый желудок начинает меня одолевать. Моя заторможенная реакция на слова отчима заставляет его повторить.

— Варвара?

— Ну, что еще?

— Мне кажется, ты не услышала. С сегодняшнего дня не надо приходить в офис. Но ты можешь выбрать: или работаешь удаленно, не покидая этот дом, или я подпишу приказ о твоем увольнении.

— Да что я тебе сделала? Почему ты так со мной? — вскакивая со стула, роняю вилку на пол. — Сначала замуж, теперь увольнение! А дальше что?

— Спасибо, Роза, — не обращая на меня никакого внимания, совершенно спокойно обращается к домработнице Петр. — Как всегда, вкусно! — он тоже встает, стягивая белоснежную салфетку с воротника.

— Петр Григорьевич, вы все?

— Да. Хорошего дня.

Стоит ему уйти с кухни, Роза тут же обнимает меня. Мои трясущиеся губы и руки не унимаются, несмотря на все ее ласковые слова.

— Он не со зла, ты же знаешь, Варюша. У Петра ничего не бывает просто так. Он очень умный мужчина. Видимо, сейчас нужно, чтобы вот так. Ты от работы-то не отказывайся. Так у тебя есть хоть какая-то свобода. А то будешь полностью зависеть от отчима. И тогда придется играть по его правилам. А в его правилах этот, как его, Абдулов…

— Мансур, — хлюпаю носом я.

— Давай, иди в постель. Поспи. На свежую голову всегда мысли хорошие. Я же вижу, ты и часу не поспала.

Проводив меня в комнату, Роза мягко закрывает за собой дверь, чтобы не шуметь. Убедившись, что женщина ушла, я встаю с кровати и какое-то время, припав к двери ухом, вслушиваюсь в каждый шорох по ту сторону. Когда все признаки жизни на втором этаже смолкают, на цыпочках отправляюсь в гардеробную, которую с моей комнатой разделяет раздвижная панель. К моему счастью, она открыта и никакого лишнего шума не создаст.

Быстро я достаю из шкафа свой спортивный рюкзак, засовываю в него прокладки, несколько пар трусов, бюстгальтер и черное свободное платье в пол, напоминающее длинную футболку с вырезами по бокам. Кроме него и пары джинсов неприметной одежды у меня нет. Все яркое сочное. Если платья — то обязательно короткие, если брюки — то с декоративными вставками, молниями или с какой-нибудь вышивкой, или еще какой притягивающей внимание чепухой.

Я вообще люблю выделиться. Чтобы отличаться от серой массы, на совершеннолетие я набила себе тату на бедре. Черную сантиметровую полосу, опоясывающую ногу и напоминающую резинку чулка. Петр был в бешенстве, но даже слова мне не сказал. Он слишком сдержан и жаден на эмоции. Но если он что-то решил, знай — все будет только так!

Поэтому мне нужно как можно быстрей собраться и незаметно уйти.

Сложив на полку широкие джинсы-унисекс по последнему писку моды, я долго фокусирую взгляд на миллионе маек и блуз. Футболки с принтом, обтягивающие водолазки, топики до пупка.... Все не то!

Пакет с подарком для Дамира, который я успела прикупить во время последнего шоппинга, сам бросается мне в глаза. Вынув из него худи и приложив к телу, я киваю сама себе. Вот, что спасет меня! Объемная, темно-серая толстовка до середины бедра, плюс ко всему капюшон... Так меня точно не узнают. Положив ее на джинсы, туда же кладу солнцезащитные очки и шапку. Задвинув одежду подальше, прикрываю на всякий случай свернутым халатом.

Идея спуститься в кабинет отчима сама приходит на ум. Пароль от сейфа я знаю давно — это мамин день рождения. Именно в этот день девять лет назад Петр заявился к нам на порог с огромным букетом маминых любимых цветов и с бархатной коробочкой в руках. День, который для нас с мамой стал роковым. Это тогда она восхищалась нежными красивыми пионами и плакала от счастья, что скоро станет его женой... А через шесть лет ее убили из-за политических взглядов Петра и каких-то темных дел. А у меня началась новая жизнь.

Хватит с меня жить по его указке! Никакого замужества, никакой тирании в его лице. За все эти годы мы ни на сантиметр не стали ближе друг к другу. Забота Петра обо мне больше как дань женщине, которую он любил.

Закончив университет, я начала искать себе работу, но даже тут он помог, устроив к себе. Под видом помощи падчерице, скрывалась основная задача Петра — контролировать каждый мой шаг. А с первой зарплатой я, наконец, почувствовала себя свободной. Я и до этого не просила у отчима деньги по пустякам. Только самое необходимое — гигиена, уход и одежда. А с появлением работы и вовсе стала жить сама по себе, пусть и под крышей его дома. В нашу с мамой квартиру, которую не стали продавать, он меня почему-то не отпустил. Сказал, что я ему не чужая и он относится ко мне как к дочери. Но клетка в которой я живу, говорит об обратном.

Приготовив все необходимое, украдкой я выползаю из своей комнаты. Не дыша, дохожу до сейфа. К счастью, Петр всегда держит в нем много налички на непредвиденные расходы. Тут такие суммы, что мне хватит на новую жизнь.

Схватив пару пачек тысячных и несколько «рулонов» свернутых пятитысячных купюр, я долго смотрю на его пистолет. Услышав шорох в коридоре, тут же возвращаюсь к себе. Закинув все в рюкзак, довольная, но нервная, я ложусь в постель. Поставив будильник за час до возвращения отчима, проваливаюсь в сон.

Проснувшись от вибрации телефона и нарастающего сигнала будильника, первым делом я выглядываю в окно. За стеклянной стеной гаража очень хорошо просматривается пустующее место, на котором обычно паркует машину Петр. Значит, никаких форс-мажоров — мой отчем еще не приехал.

Тщательно засунув всю приготовленную одежду в рюкзак, надеваю леггинсы и разноцветную футболку. Охранник запомнит, в чем я уехала на тренировку и по этой одежде меня будут искать. Выхожу из дома, оглядев комнату в последний раз.

— Я на фитнес, Олег, — подкатываю с гаража электросамокат.

Охранник без проблем открывает мне ворота. Так, главное, сохранять спокойствие даже сейчас!

Петр не сообщил Олегу о моем заточении в четырех стенах. Значит, к моей вылазке он не был готов. Или же просто оставить меня без работы — вот, каким был его незамысловатый план.

Перед моим исчезновением нужно сделать самое главное — рассказать обо всем маме. Дамиру я записала несколько голосовых еще утром. Так что, он меня уже ждет.

Мой парень работает в цветочном магазине недалеко от кладбища. Собственно, навещая маму раз в месяц, а то и два, я с ним и познакомилась. Каждый раз я заходила туда за букетом роскошных пионов и, как по волшебству, на смене всегда был он. Красивый, обходительный, с пышными ресницами и большими карими глазами, Дамир практически сразу меня покорил. Свою симпатию он проявлял аккуратно, мягко прокладывая к моему сердцу уверенный путь.

Чтобы не выдать себя, я медлю. Сначала достаю телефон, долго перелистываю список песен. А вставив наушники, я улыбаюсь охраннику и медленно выезжаю за пределы двора.

— Здравствуй, зайчонок, — он встречает меня как всегда теплой улыбкой. — Я так по тебе скучал!

Нежные объятия и чуткие поцелуи заставляют мой рассудок полностью раствориться на какое-то время. Дамиру не нравится идея с побегом, но он все равно поддерживает меня. Открыв дверь в небольшую подсобку, он дает мне возможность переодеться в неприметную одежду.

— Ты прелесть, Дам! Когда все устаканится, я скину тебе адрес. А пока будем просто поддерживать связь. Как только я сменю номер, я тут же тебе напишу. Только ты и Женя будете знать, где я нахожусь.

— Это очень опасно, зайка. Но у меня для тебя кое-что есть. Считай, что это твой оберег.

Вынув из кармана небольшую квадратную подвеску на шнурке в виде сверкающего зелёного камушка, он надевает ее мне на шею.

Мужчины еще никогда не дарили мне подарков без повода, разве что на день рождения или открытку на Валентинов день. Поблагодарив Дамира и попрощавшись, я долгое время не могу прогнать себя из цветочного магазина. Но время надо беречь.

— До встречи, зайчонок, — он дарит мне поцелуй, после которого я возвращаюсь к самокату. — Я буду переживать…

Букет цветов уже через пару минут опускается на могилу. Моя история и рассказы маме о том, что она выбрала для себя совсем недостойного ее мужчину, уже скоро обрываются резким свистом тормозов. Видимо, это за мной.

— Пока, мам. Я не знаю, когда я приду к тебе в следующий раз. Надеюсь, к тому моменту мне будет, чем тебя удивить.

Пригнувшись, быстро я отправляюсь к сторожке, возле которой припарковала свой электросамокат.

— Варвара! Мы знаем, что ты здесь! — узнаю голос телохранителя своего отчима.

Добравшись до самоката, я присаживаюсь. Петр размашистой походкой направляется к могиле с пионами.

— Варя, давай поговорим еще раз и все обсудим, — взяв букет в руки, он оглядывается по сторонам.

Или сейчас, или никогда... Рывком я срываюсь с места, уводя самокат ко второму въезду на кладбище. Выкрики мужчин в мою сторону стихают, когда я выезжаю за территорию. Не оборачиваясь, я гоню вперед. Чтобы попасть на эту дорогу, машине отца придется сделать круг. Это даст мне фору.

От кладбища до станции на пригородные автобусы минут тридцать быстрой езды. Если я буду петлять по улочкам, меня не найдут.

Въехав в город, я продолжаю гнать, боясь остановиться и посмотреть назад. Моя паранойя, что Петр дышит мне в спину, заставляет резко свернуть направо. Убедившись, что спереди никого нет, я всматриваюсь в круглое зеркало заднего вида на руле, сбавляя ход.

Сильный удар, мое падение и гул в ушах... Боль в спине и жжение в колене на какое-то время лишают меня способности здраво мыслить. Мой самокат лежит возле черного седана, на крыле которого зияет вмятина размером с арбуз.

Взбешенный мужчина, выскочивший из машины, кажется, вот-вот сотрет меня в порошок: плечистый, высокий, небритый и глаза, налитые яростью… Его вид подталкивает меня лишь к одной мысли: Все, мне трындец! Или Петр сейчас догонит, или этот орущий бордовый от злости бабуин по асфальту размажет...

Поглядев на сломанный самокат и отвалившееся колесо, я понимаю, что все… Я приехала. Даже если сейчас мне удастся решить этот «щепетильный» и очень мятый вопрос, то транспорта для дальнейшего передвижения у меня больше нет.

Сжавшись, сижу на асфальте. Жду, когда он поднимет меня как котенка за шкирку и будет тыкать носом в помятое крыло его далеко не дешевой машины, а он все орет и орет.

— Чего молчишь? Решать как будем? — шипит он.

Вот мне и пригодились пачки сворованных купюр...

Мое колено саднит не по-детски. Кровь начинает засыхать и отдирать джинсы от раны становится все сложней и больней. Спасибо, что бабуин, почуяв запах денег, стал шелковым и больше не орет.

Взяв у него салфетки и смочив их водой, я тут же снимаю с себя джинсы. И начинаю промокать ссадину, чтобы элементарно удалить грязь. Специально сгибаюсь в три погибели, чтобы Петр, проезжая мимо, не увидел меня в чужом авто. Так и еду до тех пор, пока мужчина не останавливается рядом с аптекой.

Я не люблю вид крови, раны и все, что связано с травмами. От одного вида красного пятна на разорванных джинсах меня начинает тошнить. Остается лишь ждать, когда бабуин принесет мне какую-нибудь экстренную заживляющую мазь.

Интересно, что это за мужчина? Взглянув в сторону аптеки и убедившись, что бабуин не идет к машине, я подаюсь вперед и открываю бардачок. Пара каких-то удостоверений, немного налички и разные пропуска на имя Алексея Воронцова. Вроде какой-то охранник или что-то вроде того. В общем, не преступник. Со скрипом, но доверять ему можно. А в моем положении это уже победа своего рода.

Откинувшись на спинку сидения и сняв очки, я дую на колено. Надо же было так не вовремя отвлечься на зеркало и влететь в эту машину! Теперь мою ногу скорей всего будет украшать шрам. Надо будет придумать, какой татуировкой я смогу это перекрыть. Возможно, сделаю ее сама. Ну, а что?

Правильно говорят, что тату — это наркотик. И даже если ты не забиваешь себе ими все тело, то постепенно начинаешь разрисовывать других. Вот и я, сделав на бедре свою пока еще единственную татуировку, втянулась.

Я даже после занятий в универе ходила к тату-мастеру, чтобы тот меня обучил — настолько мне все было интересно! Правда, спустя пару месяцев Петр пресек все мои начинания, когда прознал об этом. Я помню это суровое лицо! От воспоминаний даже сейчас сердце чаще бьется.

— Не понял... — внезапно мое уединение нарушает вернувшийся бабуин. — А где паренек?

Оглядев кровавое колено и толстовку до середины бедра, которая скрывает мои трусики от посторонних глаз, он тянет руку к моей голове. Когда этот мужчина не раздувает от ярости лицо в приступе гнева, он все же куда симпатичнее, чем обезьяна. Но одет как чмо. Брюки с майкой — еще куда ни шли, но туфли... Единственное, что украшает его тело — выглядывающее тату. Ой! А это еще что у него от плеча до груди? Волдыри в каком-то белом налете. Псориаз что ли? Бу-э!

— Эй! — отбиваюсь я от его загребущих рук.

Но мой водитель явно не джентльмен. Нагло стянув с моей головы шапку, он долго стоит, разинув рот.

— Деваха… — констатирует обнаруженный только что сюрприз. — Вот те на! Ну-ка подвинься, — слегка бьет тыльной стороной ладони меня в бедро.

Усевшись рядом, он закрывает за собой дверь. Пристально смотрит в мои глаза и кладет на ногу какой-то холодный пакет.

— А-ай! — от леденяще-жгучих ощущений у меня проступает слеза.

— Терпи, коза...* — осекается он, не договорив цитату из книги Корнея Чуковского, испохабленную на современный манер, и приступая к осмотру моего колена. — Просто терпи…

— Угу, — выжимаю я.

— Я че-то не понял, а что к чему?

— О чем вы? — сглатывая подступивший к горлу ком, я пытаюсь отодвинуться от него.

— Да про твой маскарад. Колись, у кого деньги украла? Не признаешься, сдам ментам.

— Чего? Да вы... Ну-ка выпустите меня! Вот еще! Сначала сбиваете, а потом еще и обвиняете в воровстве! А я, между прочим, на вас должна была вызвать ГИБДД!

— Так! Ты мне давай тут слюной не брызгай. Я только вчера отпидорил салон. На вот тебе половину аптеки: мажь, клей, бинтуй и пойдем поговорим...

Пересев на место водителя, он заезжает в какой-то навороченный гараж. Оставив меня в машине, подходит к рабочему в комбинезоне и с грязной тряпкой в руках. Спустя пару взмахов ладонью под закатывание глаза в сторону мятого автомобиля бабуин вновь направляется ко мне.

— Оделась? — не церемонясь, открывает дверь.

Заправив волосы под шапку и нацепив очки, я киваю. Из одежды у меня мало что есть, поэтому я опять влезла в свои окровавленные джинсы. Брать платье при том, что я выдаю себя за мужчину было ошибкой.

— Выходи.

Пробираясь через работающих здесь людей по выделенной дорожке между подъемниками, мы утыкаемся в стеклянную дверь. Запах кофе и цитрусового ароматизатора, висящего на стене, приятно щекочут в носу, стоит нам войти внутрь.

— Кофе? — усаживая меня за свободный столик, он достает бумажник.

— Чай, если можно с молоком…

Через минуту чашка опускается передо мной.

— На! — протягивает мне еще и какой-то кекс.

— А это еще зачем?

— Недовольство твое подсластить.

Глядя на то, как щедро мой собеседник засыпает сахар в свой капучино, я зависаю на несколько минут. Доверия к «себорейному» или что это за красные пятна у него на плече и груди, у меня уже нет. Но идея пустить это знакомство в оборот то и дело выстреливает в моем встревоженном мозгу.

На данный момент мужчина мне ничего плохого не сделал, а мог дать по голове, ограбить и увезти в лес. К слову о доверии — еще и этот внезапный кекс… В желудке и в самом деле урчит.

— Ну, рассказывай, — он делает первый глоток.

Врать, не краснея, получается как-то само. Не успеваю придумать про то, что сбежала от мужа, как в дело идет миф о небольшом семейном бизнесе. А иначе, как мне объяснить количество наличных в своем рюкзаке? Скривившись, он делает вид, что лгунья из меня так себе, но молчит.

— Алексей, — перехожу на официальный разговор. — Я подсмотрела ваши документы. Вы охранник или кто?

— Так и знал, что тебя не нужно было в тачиле оставлять. Я или кто… С какой целью ты интересуешься?

— Хочу предложить вам сделку. Я уверена, муж меня уже ищет. И если я останусь одна, то найдет. Сопроводите меня в соседний город. Я заплачу.

На его громкий смех оборачиваются все, кто ожидают свои автомобили в кафе. Рабочий в комбинезоне все с той же тряпкой в руках, появившись в дверях, сразу идет к нашему столу.

— Все! Мы все исправили, выправили, даже полернули… Пойдем, примешь работу, Лех,— окинув взглядом мой внешний вид и кровь на дырявых джинсах, он переводит взгляд к Алексею. — Это что ли тот самый криворукий и слепой пацан?

— Ага. Он еще и шутник!

— Располагайся, — закидывая рюкзак девушки в свободную комнату и подождав, когда она доковыляет сама, я закрываю за ней дверь.

Дойдя до кухни, сразу открываю бар. Налив себе вискаря и плюхнув пару кубиков льда, усаживаю свое туловище за стол. Зачем я согласился, я еще могу себе объяснить — бабки лишними не бывают никогда. Хотя, не скажу, что я в них пипец как нуждаюсь. Скорее всего, что-то внутри подсказало, что девушке стоит помочь… А вот на кой хер домой ее приволок — загадка.

Сто процентов у этой мелкой под толстовкой спрятан ствол. Без оружия за поясом на месте девчонки к левому мужику я бы домой не поперся. Но с другой стороны, мне нужно было отвезти ее в больничку. Вдруг она так сильно приложилась, что заработала сотрясение и вообще не соображает, что творит.

— Меня Лиза зовут.

Девчонка появляется на кухне и садится напротив меня. Голос у нее какой-то не очень уверенный. Опять врет? Точно так же как и про мужа, от которого бежит? Чутье мента мне подсказывает, что история ее лишена криминала, но там явно что-то поинтереснее, чем супруг-абьюзер. У такой милашки явно другие секретики водятся в закромах.

Сняв шапку и очки, она собрала свои волосы в хвост. Или другого шмотья с собой нет, или все же побаивается меня, поэтому не переоделась. Я бы тоже так поступил. Если уж бежать из квартиры незнакомого мужика, то лучше делать это при полном параде, чем в атласной пижамке. Ну, или в чем там сейчас по дому разгуливает молодежь.

Рассматриваю ее, не стесняясь. Даже вырядившись как бомж, девушка ничего такая, симпатичная. Аккуратный носик, маленькие естественные губы, зеленые глаза. Глаза, сука, как я люблю — глубокие бездонные под цвет океана. Даже голос приятный, когда она не пытается басить как мужик. Только с прической какая-то херь. Одинокая белая прядь у виска на фоне кофейных волос как не пришей рукав.

— А можно и мне, — вскидывает подбородком в сторону моего стакана, — немного налить?

— Еще чего… Тебе лет-то сколько, мелкая?

— Если я от мужа у вас прячусь, значит, достаточно.

— Тьфу, — прыскаю я, а девица и бровью не ведет. — Чайник поставь. Молока нет, зато сливок жопой жуй.

— Чай не успокаивает. В отличие от алкоголя.

— Вот доберемся до… как там.. Ну, куда там тебе надо?

— В Подольск, — уверенно чеканит она.

— Так вот, когда прибудем в твой Подольск, тогда и расслабишься. А пока только чай. Кстати, а кто у тебя там? Родители что ли живут? Если ты домой сбежать собралась, то затея — херня, первый делом благоверный к родакам твоим поедет.

— Нет. Это я так, запутать следы. Гостиница там неприметная есть. «Олимп» называется. Я номер забронировала. А оттуда дальше поеду.

— Во-от оно как…

В целом, есть в этом смысл, если у девушки реально муж идиот, то пару таких остановок в разных городах, и он ее не найдет. Да и мелкая тоже молодец, мыслит здраво. Я бы даже сказал, разумно. Значит, сотрясения у нее точно нет. Мозг все еще при ней. А раз так, сто процентов, у нее с собой пистолет.

— Выезжаем в семь утра. И вот еще что, — допив содержимое, я ставлю стакан. — У тебя что, пушка с собой?

Испуганный взгляд как у котенка, которого спалили, когда он хозяину в тапки ссал. Ротик девицы вроде приоткрывается, но она ни слова не говорит.

— Значит, есть… Ладно, если очкуешь, что ломиться к тебе буду, закройся на ключ. Но это лишнее, я не обижаю малышей. И вот еще, не по делу — это что, такая мода сейчас?

— Это не краска, а седина, — машинально проводит рукой по волосам, натыкаясь на мой заинтересованный взгляд в ее белесую прядь. — Стресс. А у вас что, псориаз?

—Че-его? Где?

Я сразу представляю себе худшее в завершение этого говеного дня, еле сдерживаю порыв сорваться с места и подскочить к зеркалу. Какой псориаз? Але? Где?

— Ну, вот, — тычет в мой ожог.

— На тебя что, никогда горячий кофе не проливали? — рявкаю я. — А псориаз ты в глаза вообще видела, дурында?

— М-м… нет.

Налив себе еще на пару глотков вискаря и оставив свою гостью на кухне, я отправляюсь в ванную. Залив после душа ожог какой-то противовоспалительной херотой, валю спать.

Утром первым делом пишу Максону, что меня сегодня можно не ждать. А покрутив в руках сверток заработанного мной за вчерашний день бабла из пятитысячных купюр, отправляю их обратно в карман. Налик мне дома на фиг не сдался, на обратном пути заеду в банкомат.

Лиза, к моему удивлению, к моменту, когда я отрываю свой ебальник от раковины и захожу на кухню, уже не спит. Вертит выключенный телефон в руках и пьет чай. Чай, блять, со сливками, в семь ссаных утра!

— На, — протягиваю ей подвеску, которую она оставила на полочке в ванной.

— Ой, спасибо. Еще не привыкла, слегка тяжелый кулон. Мне его только вчера подарили… Не муж, — зачем-то уточняет она. — Мне нужно купить по пути сим-карту. А где ее можно без паспорта взять?

— Мы можем заехать на рынок по пути. Там, по-любому, какой-нибудь «чебурек»* продает паленые симки.

— Отлично! Это аванс, — Лиза продолжает пить чай, пододвигая ко мне стопку тысячных купюр. — Остальное, когда я окажусь в «Олимпе».

Через час мы выезжаем со двора. Я в свободной желтой футболке, чтобы как можно меньше ткань терла ожог и салатовых шортах. Лиза — в длинном черном платье, темной шапке и солнцезащитных очках. Выглядит это все со стороны так, словно я не скрываю радости, увозя младшую сестру в монастырь. У меня веселья полные штаны, у девушки — траур. Конспирация, хули…

После рынка, где местный Ашот впарил девчонке какой-то дебильный тариф за семь сотен, мы едем дальше. Разумеется, все не может быть просто, и мы встреваем в самую жопную пробку. Прекрасно все: и ремонт дороги, за счет которого мэр отмывает свое бабло, и два притершихся отожравшихся пидораса на крузаках*. Встретились, блять, на трассе два пузатых одиночества…

Через четыре часа мы, наконец, сворачиваем с центральной улицы в какой-то отросток. Навигатор ведет нас куда-то вглубь частных домов. Кругом херова туча орущих собак, спрятанных за воротами. Что странно, асфальт не угондошен.

Как по приказу с навигаторовским «Вы прибыли», Лиза, уснувшая от силы десять минут назад, просыпается.

— Приехали, — говорю я и выхожу первым.

Видимо, трехэтажное здание без опознавателей и выставленной на крыльцо рекламой «Кафе», здесь с советских времен. Уже войдя внутрь, я жду, когда девушке выдадут ключи, подтвердив ее бронь.

Мне надо было заранее рассказать Лизе, что регистрируясь по паспорту, ты заведомо проваливаешь свой план запутать следы. Но моя задача — доставить, а что дальше — не мое дело. Как бы сказал мой зам: «пахую».

Пока ее данные вбивают, с шумом в гостиницу заходит куча ребят от двенадцати лет и чуть старше и поднимается по лестнице вверх.

— А это у вас что? — обращаюсь к администратору.

— А-а, юношеская команда по хоккею приехала на матч. У нас соглашение с их клубом.

— А-а...

— Проводите? — звенит ключами Лиза, прерывая рассказ админши. — Как раз выложу ваше, — хлопает ресницами она, намекая, что бабки отдавать пора, но не при свидетелях.

Оказавшись в понуром номере без телика и холодильника с дешевой деревянной кроватью, которая на ладан дышет, я ловлю себя на единственной мысли: «Имея под рукой бабосы, согласиться на это? Кажется, Лиза маленько того… отбитая!»

Вторая часть хрустящих косарей* приятно оседает в моей ладони.

— Спасибо вам, Алексей, — в первый раз за все время улыбается мне малая дурында.

А я смотрю на нее, а про себя думаю: «Ну, и куда ты дальше поедешь, мелкая? Тебя же, такую хрупкую и беззащитную сожрет этот мир и даже не поморщится». Но… моя работа выполнена, АДЬЕ!

Сев в машину, буквально пять минут я перевариваю такую легкую, но, сука, прибыльную сделку. Эта дорога принесла мне бабла как самому охеренному комфортабельному такси на всей планете.

Включив погромче музон и вспомнив улыбку мелкой, я отъезжаю. И уже через двадцать минут мчу по скоростной, перебирая в памяти тех людей, с кем сегодня могу прибухнуть. Лиза со своим самокатом лишь отсрочила момент запивания горя утраты моей любовницы Лары. А душа и член так и просят, чтобы этой ночью мы пустились во все тяжкие.

Чтобы заправиться и купить что-нибудь пожрать, я сворачиваю на АЗС. Невкусный пережженный кофе и абсолютно пресный французский хот-дог оставляют в моем желудке такую тяжесть, как если бы я сожрал пару булыжников со старых улиц Парижа.

Едва я успеваю отъехать от заправки, мой телефон начинает вибрировать. Сами по себе незнакомые цифры на экране ни о чем не говорят. У меня нет привычки вносить всех в список контактов. Поэтому это вполне обычное дело. Администраторы, директора и прочие сотрудники фирм меняются как перчатки. К тому же, у всех есть номер моего зама, поэтому я редко отвечаю на подобные звонки. Но вот чуйка на уровне подсознания говорит о том, что этот принять надо.

— Воронцов Алексей Викторович? — сухой тон, раздающийся из динамика громкоговорителя, намекает на то, что разговор выдастся не из легких.

— Я. Слушаю вас.

— Разворачивайте свой «Финик»* обратно. И как можно быстрей. У вас есть ровно час, чтобы добраться до «Олимпа» первым.

— Не понял…

— Теперь вы работаете на меня. И если хотя бы один волос упадет с головы моей дочери, я вас живьем у себя в палисаднике закопаю.

— Так. Сразу внесу кое-какую ясность, — охереваю от такой наглости и угроз я. — Я работаю сам на себя.

— Проверьте баланс своего счета, Алексей. Я думаю, после увиденного вы поймете, что на сегодня и завтра ваш работодатель — я. У вас час на то, чтобы забрать Варвару из гостиницы. Дальнейшее наше сотрудничество мы обговорим при личной встрече.

Блять! Вот тебе и легкая нажива. Игнорируя сообщение о пополнении счета, я вхожу в приложение, чтобы кое в чем убедиться. Неприличная сумма, на которую увеличился мой счет, намекает, что мужик-то не врет… Меня только что купили как заправскую шлюшку.

— Алексей. Сейчас вы единственный, на кого я могу положиться, — говорит уже более просто. — Потому что мои люди не доберутся в «Олимп» быстрее вас. А жизнь Вари под угрозой. Я знаю, что у вас нет детей. Поэтому на минутку представьте, что в гостинице остался близкий вам человек. И он как никогда нуждается в вашей помощи…

О-ой, с-сука! Я с радостью перевел бы бабки этому типу, если бы не вот это… Резко разворачивая авто на светофоре, я гоню обратно в Подольск. Во что же ты там вляпалась, мелкая?

— Я рад, что вы сделали правильный выбор, — услышав свист шин, он кладет трубку.

Варя, значит… От мужика своего бежит… Ну-ну…

Припарковав тачку недалеко от гостишки, я беру пистолет. Засунув его за пояс, выхожу из машины.

— Я кое-что забыл, — говорю администратору и нагло прохожу вглубь фойе.

Прошерстив взглядом первый этаж и не обнаружив ничего подозрительного, поднимаюсь наверх. На втором этаже очень оживленно. Пройдя вдоль коридора до открытых дверей, из которых доносятся крики и шум, я натыкаюсь на тех же ребят с хоккейного клуба. Парни облюбовали конференц-зал, который переделали под огромную комнату отдыха. Бильярд, пинг-понг, небольшие диваны... Суровых мужиков, которые могли приехать по Варину душу, я здесь не вижу.

Вернувшись назад, я аккуратно открываю дверь нужного номера. Мягко веду ручку вниз и тяну на себя как можно медленней, чтобы не делать резких движений. Сейчас важно не создавать лишнего шума. Девушка в одном полотенце застывает на месте, когда замечает в проеме мое туловище.

Даже этой доли секунды мне хватает, чтобы оценить ее стройные ноги, округлые плечики и длинные влажные волосы, с которых все еще лениво стекают капельки воды. А на бедре так вообще что-то дико сексуальное. Что это? Татуха?

— Вы что-то забы…

— Тш-ш, — осматриваясь, я прикладываю к губам палец. — Одна?

— Алексей, что происходит? — прижимая полотенце к груди, она по наитию говорит тише.

На всякий случай я открываю дверь ванной — никого. Отражение в зеркале показывает, что и под кроватью никто не прячется. Остается лишь шкаф.

Жестом я показываю на него и вскидываю голову: «А там? Есть кто?»

Варя смотрит на меня с широко раскрытыми глазами. Схватив ствол, я распахиваю дверцу. Пусто.

На фоне шума, доносящегося из конференц-зала, стук в дверь едва различим.

— Обслуга… — доносится женский голосок. — К вам можно?

Машинально я заныриваю в шкаф и прикрываю дверцы, оставляя себе щель в сантиметр для обзора. Варя все так же стоит как статуя, когда в номер врываются двое.

— Одевайся, принцесса! Карета подана, — гаркает первый.

— А может быть, развлечемся, Боря? — приставляет нож к щеке оцепеневшей девчонки вторая.

Варя бледнеет и делает шаг назад. Баба делает так же и становится ко мне спиной.

— Одевайся, давай, — кудрявый брюнет бросает в девчонку платье, которое взял со стула. — Следи за ней, Ань. Я поссать.

Мужик отходит по маленькому и не закрывает за собой дверь в туалет. Я пользуюсь такой удачей и тихо толкаю створку шкафа. Всего один точный удар по голове дамочке, которая любит развлечения и ее обмякшее тело виснет на моих руках. Под шум застегиваемой ширинки я затаскиваю ее в свои гардеробные апартаменты.

— Аня где? — выходит с толчка тот.

— Вышла, — говорит растерянно мелкая.

— Куда вышла? — басит мужик и направляется к двери.

Оставив свою спящую мадемуазель в шкафу, я быстро подлетаю к ее напарнику.

— Боря, — я чуть ли не в ухо ему произношу, и он резко разворачивается.

Мощный удар под дых и тот загибается, скрючившись от боли. Пока парень лишен возможности дышать и пребывает в прострации, ему тоже прилетает от меня по башке. Второе «уснувшее» тело я засовываю туда же, к подружке.

Варя, вцепившись в полотенце и платье, следит за всеми моими действиями, но не спешит одеваться.

— Ну? — утрамбовывая непослушные ноги парня, которые постоянно вываливаются, я щелкаю пальцами, чтобы добудиться до мелкой.

Закинув его ботинки подружке на плечи и вставив гостиничное тонкое полотенце меж дверцами, со всей дури толкаю их. Наконец, шкаф закрывается. А мелкая все еще стоит как манекен и не шевелится.

— Отомри, красавица, — я дарю Варе короткий невинный поцелуй в губы и тут же получаю по морде. — Да ты охренела?

Зачем я этот сделал? Сам не пойму. Адреналин, видимо, разыгрался. Но оказавшись так близко, я учуял, как она божественно пахнет. Нежный запах персика, который моментально дурманит… Не влепи она мне пощечину, я бы остановился?

— Это вы… Это что сейчас было? Вы вообще, что здесь делаете и кто это? — Варя как пулемет, слово за словом…

— Скажем так, тебе пора собираться…

Первым из номера выхожу я, следом за мной появляется мелкая. Стоит завернуть к лестничному пролету, разворачиваюсь и вжимаю ее дрожащее тело в стену. Заслонив собой, делаю вид, что целую .В ухо шепчу ей: «У него пистон в кобуре, не делай глупостей».

Рыжий парень лет тридцати проходит мимо, озвучивая вслух озабоченную ухмылку тискающейся парочке. Выглянув на лестницы, где никого больше нет, я оставляю Варю и следую за ним мягкой поступью. Обхватываю рукой его шею и начинаю душить. Тот сопротивляется, но в атаке подобных приемов у него явно маловато опыта.

Дверь с надписью «Арендатор» по правую сторону от нас как нельзя кстати оказывается открытой. Что ж, хозяина по приходу будет ждать сюрприз в лице этого рыжего типа.

Вернувшись к Варе, хватаю ее под руку и тащу вниз. Охранник лежит на полу и тяжело дышит, а админша, по ходу, просто в отключке.

— Ищи нашатырь, — приказываю Варваре, указывая на белый металлический бокс аптечки, закрепленный на стене.

Та не противится и тут же приступает к заданию. Сам же я подхожу к окну и отодвигаю створку жалюзи. На территории гостиницы стоит черный внедорожник. Стекла темные и сколько в нем осталось людей непонятно. Но чисто по логике, раз мерс* заведен и фары горят, внутри должен сидеть как минимум один человек — водитель. Не думаю, что эти товарищи ездят как шпроты в банке, так что к водиле может быть максимум плюс один головорез. И то, при раскладе, что на заднем сидении приехало трое.

— Нашла, — говорит неуверенно Варя.

— Бабу давай оклемай мне и пусть звонит в скорую. Но сама не вздумай, еще не хватало засветить твой голос. Не то время сейчас, везде запись.

Стащив со стойки охраны пачку сигарет, иду в соседнюю дверь, ведущую в кафе с отдельным выходом на террасу. Тут пусто, только скучающая кассирша за прилавком. Зал допотопной столовой с колоннами и плиткой застрял все в том же времени расцвета Советского союза, как и все здание.

Судя по виду престарелой женщины, в холле все происходило без особой шумихи. Пройдя мимо ее скучающей физиономии, я выхожу на улицу. А вытащив из пачку единственную сигарету и вставив в зубы, делаю вид, что ищу зажигалку по карманам. Сказать, что я иду к машине для виду — враки, я иду целенаправленно, чтобы поддаться никотиновой слабости.

Внезапное возвращение к старой работе — борьба с уродами, и этот запах молочного персика, исходящий от мелкой и застрявший в носу будоражат… Вот с-сука, как тут не закурить, когда кругом одни искушения?

Постучав костяшкой пальца в окно водителя, я сразу приступаю к объяснениям: «Братан, мне бы зажигалку». Но вместо приветствия я получаю по роже дверью. Высунувшемуся громиле явно по хер кто я и зачем его потревожил.

— Вот ты гандон, — вытирая кровь, хлещущую из носа, я достаю пистолет.

Но тот, сука, резвый! Один удар и мой ствол отлетает в траву, а по моей роже вновь прилетает, но уже тяжелым кулаком. Наша драка со стороны выглядит как нападение мопса на слона. Слон и Моська, не иначе.

Пропустив пару очередных ударов в ребра и в мой кофейный ожог и поймав тот самый критический момент, когда удача явно не на твоей стороне, я собираю оставшийся рассудок и ищу то, что мне хоть как-то поможет одолеть взбесившуюся слоняру.

Зацепившись взглядом за отломанный кусок трубы, подпирающий дышащий на ладан шлагбаум, я делаю резкий выпад вбок. И уже через секунду наношу несколько хаотичных ударов по амбалу. И если с теми, что лежат в отключке в здании я нежничал, сохраняя головорезам жизнь, тот теперь меня вообще не заботит вопрос — окажется ли последний мой ход для громилы смертельным.

Сплюнув кровь в сторону тела и заметив у тачки сломанную сигарету, я тащу себя в гостиницу. Варвара, зависнув над охранником, делает тугую перевязку в попытке остановить кровь. А администраторша, приведенная в чувства, общается со скорой помощью по телефону, передавая девушке подсказки оператора.

— Все, пошли, — поднимаю с пола рюкзак девушки.

Испуганный взгляд Вари, когда она натыкается на мою избитую рожу надо видеть. Делая ко мне навстречу шаг, ноги мелкой подкашиваются, и она, закатывая глаза, падает в обморок.

— Блять! — рявкаю я и перевожу взгляд на админшу, которая отложила в сторону трубку. — А вы как, нормально?

— Д-да… с-спасибо.

Стоит мне перевести дух, я подхожу к Варваре поближе. Все кости болят, как будто я вылез из дробильни. Подхватив дурынду, которая испугалась моего вида и перекинув ее тело через плечо, я вспоминаю слова Лары: «Ты мудак, Леша!» А все почему? Потому что только мудак, которому нехило намяли бока, мог так далеко припарковаться!

Есть ли смысл ехать домой? Если отец Вари так легко меня нашел, значит, где-то на камерах я прилично светанул хлебалом. Вполне может быть, что в квартире меня уже поджидают. Черт, во что же я влез и кто эта девушка?

Кое-как запарковав в одном из дворов Подольска свое авто, я усиленно привожу в божеский вид свою небритую морду. Засохшая кровь неприятно стягивает кожу.

Очень хочется покурить, но как назло ни единой живой души рядом нет. Только две мамашки мелькают в песочнице с малышами возле другого конца дома. Если я в таком виде к ним подгребу за сигареткой, единственное, что я отхвачу — детской лопатой по разбитому хайлу.

Незнакомый номер опять всплывает на экране мобилы. Чтобы не будить Варю и оглядеться вокруг, выхожу из машины. Если увижу табачку, по хер на все! Я запру девку в тачке, а сам попрусь за сигаретами. А сбежит — ну и хер с ней, не велика потеря.

— Алексей Викторович, где вы сейчас? Что с Варварой?

— Рядом она. Спит. Мы где-то в центре Подольска.

— Скиньте мне точные координаты и оставайтесь на месте.

Все коротко и по делу. Судя по голосу, мужчине на там конце около пятидесяти пяти лет. Ну, может, года четыре — плюс, минус. Акцента нет, говора тоже. Разговаривает спокойно, уверенно. Не смотря на то, что прекрасно знает, что к его дочери подоспели головорезы, экономит эмоции. Короче, сухарь какой-то.

Через пятнадцать минут после нашего чрезвычайно «содержательного» диалога во дворе появляется еще один внедорожник. При виде него, я конкретно напрягаюсь. Кто подъехал — враг или мой навязанный работодатель? Что-то нет у меня желания опять получать по роже.

Очередной звонок и короткое: «Это мои люди» немного расслабляет.

Невысокий коренастый мужичок лет сорока со сломанным носом медленно вышагивает в мою сторону. Впалые глаза, острые уши. Ему б еще одежду зеленую и… вылитый гоблин!

— Здесь? — указывает на заднее сидение вместо приветствия. — Нехило тебя… — очень любезно с его стороны оценить мою расквашенную физиономию. — Чего она там, дрыхнет, что ли?

Приложив руки и лицо к стеклу, он пытается разглядеть Варю. Как таковой тонировки у меня на окнах нет, но есть эффект затемнения. И что там происходит на заднем сидении, будет видно, только если хорошо постараться.

— В обморок упала.

— А-а, ну это у нее практикуется при виде крови… Это нормально. Бывает.

— И? — перехожу сразу к делу. — Дальше что?

— А дальше, друг мой, ты откладываешь все свои дела и сопровождаешь ее куда хочешь. Никаких самолетов, никаких поездов. Только машина. И желательно не светиться.

— Стопэ. Я свою работу выполнил и я свободен. Жахаться в десна не будем. Забирайте девчонку и всего вам хорошего.

— Леша, Леша… — гоблин запускает руки в карманы. — Ничему тебя жизнь не учит. Однажды твоя карьера в ментуре закончилась благодаря высокопоставленным лицам. Ну, сейчас-то все иначе. Бизнес, любимое прибыльное дело, бабки приличные… Доверие к тебе вон какое, раз так раскрутился.

Глядя на его искривленный в левую сторону нос, у меня возникает желание двинуть вправо. Ударить под видом благого дела. Но тип ведет себя слишком открыто и твердо. Как будто припас в рукаве какой-то козырь. И мне это очень не нравится.

Помолчав, он достает пачку сигарет из кармана и протягивает мне. Смачно чиркает зажигалкой, когда одна из них предательски оказывается в моих губах. О-ох, с-сука, вот это кайф…

— Вот это у тебя там, — указывает он скрещенными вокруг своей сигареты пальцами в стекло, — сопит дочь Петра Соломатина. Знаешь такого? Он продажных ментов порядочно посадил в свое время. Вот и пораскинь мозгами… Стоит Петру Георгиевичу указать нужным людям в твою сторону и сказать: «Фас» и все, уедет наш Леша жрать свою парашу на зону. Ради нее Соломатин не побрезгует даже подставой.. А я, будем знакомы, Константин Юрьевич Гудков, правая рука Петра Георгиевича.

— С-с-сука…

Новая информация как каток, ебашит меня по асфальту. Сомкнув руки на затылке, я усиленно думаю, что же делать дальше. С Соломатиным я как-то имел дело. Две третьи моего отдела по его наводке поймали на грязных делах с наркопритоном, который крышевал мой начальник. Тогда я еще был зеленый, ни о чем не догадывался — ни о продажных полицейских, ни о процентах, которые они получали. Будь я к тому времени более матерым, думаю, меня бы тоже на это подбили. И я бы согласился. Один в поле не воин, как говорится. Но меня и еще десяток человек отпустили. Все те, кто не попал под подозрение были такими же, как и я салагами.

— Возьми отпуск, скинь все дела на своего Максима. Скажи, что заебался. И хочешь пережить расставание с Потаповой. Видишь, как все складненько получилось. Мне даже историю тебе придумывать не нужно. У тебя и так все схвачено, — падла кривоносая ржет и выпускает дым практически в мое лицо.

Фамилия Ларисы и имя заместителя говорят лишь об одном — люди Соломатина прилично покопались в моем досье. Могу поспорить, они знают даже цвет и фирму моих трусов, скрывающихся под залитыми кровью и грязными шортами.

— Покатай девочку пару месяцочков где-нибудь подальше отсюда. Покажи достопримечательности. Свози на море, в конце концов. Ну, ты же взрослый мужик. Придумай вам развлечения. Ей сейчас нужно быть на приличном расстоянии от столицы и компаньонов Петра Георгиевича. Врагов много. Есть подозрение, что в его компании завелась крыса, — сбросив пепел, он подвисает на какое-то время. — Но есть одно «но».

— Интересно, какое.

— Член свой в штанах держи. Она-то девочка хорошая, не распутная. А вот твой послужной список женских имен меня не устраивает.

— Завидно? — ухмыляюсь, глядя в его лицо.

Я делаю последнюю третью затяжку с особым удовольствием, смотрю в его маленькие глубоко посаженные глазки. А самого не покидает надежда, что вот-вот я найду какую-то нестыковку и смогу отмазаться.

— Держи, — он протягивает мне объемный конверт. — Тут ее новые документы, полис, паспорт... В общем, разберешься. Домой ездить не надо. Твой видон привлечет к вам много ненужного внимания.

— А гостиница?

— Там за тобой уже все прибрали. Камеры почистили. Варино имя с базы удалили.

— Персонал, — не сдаюсь до последнего. — Сотрудники все видели. Тем более мою небритую морду. Вот что-что, а она всегда бросается в глаза. Я слишком узнаваем. Так что админша, а за ней еще и охранник…

— Не выжил, — перебивает меня. — А тетку мы на время отправили в искусственную кому. Единственный сын у нее и тот за бугром живет, так что все будет нормально.

Подняв руку, он отдает какое-то указание. И пара парней выдвигается к нам, прихватив с багажника чемоданы. И чем ближе они к нам, тем ниже опускается шанс слинять со всего этого.

— Еще вопросы?

— А почему бы такому правильному и честному депутату как Соломатин не забрать свою дочь и не приставить к ней херову тьму охранников? — с болью в сердце, я гашу сигарету о бордюр. — Я вам зачем?

— Через пятнадцать минут он вылетает из страны. С ним девушка, которая временно будет играть роль Вари, рискуя своей жизнью. На семью Соломатиных объявили охоту. Ты же понимаешь, что Петр Георгиевич не просто так в Думу подался. Это лишь прикрытие. Какие у него на самом деле дела и с кем — отдельная история. И любой урод, имея при себе его дочку, сможет шантажировать сколько захочет.

Кривонос смачно делает затяжку, ядовито улыбаясь. А парни по-хозяйски открывают мой багажник и засовывают в него чемоданы.

— Зашибись…

— Там кое-какая одежда для Варьки, новый телефон. Только выход в интернет заблокирован. А то нынешняя молодежь жить не может без соцсетей. Номер, кстати, с которого тебе звонили, одноразовый, он уже заблокирован. А в конверте будет визитка с моим. Паленый, на какого-то мигранта Дзынь Пиня. Ну, это так, на экстренный случай.

— Для конспирации, — недовольно произношу я после окончательно свалившегося на меня счастья.

— Люблю я эти ваши словечки… Конспирация… Так, ладно. Что делаешь дальше, Воронцов: уезжаешь из города, катишь в другую часть столицы. А пока катишь, гугли отель «Пятый сезон». Для вас там снят номер. Со вчерашней ночи, между прочим. Приведи себя в порядок, ее тоже. Все, — хлопает меня по плечу как старого друга, — бывай, Леша.

Один из бравых ребят гоблина протягивает мне пакет. На мое: «А тут что?» он ничего не говорит и спешит вслед удаляющемуся хозяину. Блять, ну вот что, так сложно ответить?

Сначала я швыряю на пассажирское сидение пакет, а потом погружаю в тачку и свою тушу. Заглянув внутрь презента от немого парнишки, к своему счастью, я нахожу чистую новую одежду примерно моего размера. Толстовка с капюшоном вроде в самый раз. А спортивки, даже если немного малы, должны налезть на мою жопу.

Сев в машину, громко хлопаю дверью. Если еще пять минут назад будить спящую красавицу я не собирался, то сейчас есть лишь одно желание — ей все высказать.

Как назло, Варя не просыпается, и я медленно выкатываю машину из города. Оказавшись на скоростной дороге, вдавливаю «тапку» в пол. Сначала сто двадцать, потом сто пятьдесят километров. Если верить навигатору и его подсказкам, камер на скорость еще долго не предвидится. Значит, обойдемся без штрафов.

В последний момент замечаю подставу и оттормаживаю на участке, где рабочие срезали половину дороги, а новый асфальт уложить не потрудились. И навигатор на редкость молчит. А вот когда не нужен, хрен заткнешь.

— А знак о ремонтных работах где? Что, кто-то спиздил? — выражаю свои мысли вслух и чертыхаюсь.

Мое резкое торможение будит Варю.

— Наконец-то, — смотрю в зеркало заднего вида. — Ну что, Лиза… Ничего рассказать мне не хочешь?

— Куда мы едем? — она трет заспанные глазки.

— Серьезно? Нас чуть не угробили и все, что ты можешь сказать: «Куда мы едем»? Говори, кто эти люди и что от тебя хотели. Признавайся, во что ты меня втянула.

Варя опускает голову в ладошки и молчит. Н-да, поиграть в детектива и жертву, чувствую, не получится.

— Ну? — смотрю на нее пристально и жду, лишь изредка поглядывая на дорогу.

— Я не от мужа бегу, — бубнит, не поднимая головы. — От свадьбы. От меня отчим решил отделаться и выдать замуж. Кто были те люди, я понятия не имею.

— А что тут думать? Он их и подослал. Очевидно же.

Мне очень хочется выведать из девчонки хоть немного информации. Кто, что, с кем имею дело. Как далеко могут зайти эти головорезы. Информация о том, что у Соломатина объявилась крыса ни хрена не облегчает задачу. Если ее вовремя не обнаружат, рано или поздно, те выйдут на мое имя. Я не думаю, что трое подосланных в гостиницу работали на мелких сошек.

— Не стал бы. Убивать и запугивать точно. Не его методы. Обычно Петр решает все мирным путем и отправляет свою правую руку. Константина. А это были на все сто процентов не его люди.

— Откуда такая уверенность, Лиза?

— Алексей. Куда вы меня везете? — мелкая нагло игнорирует мой вопрос. — Зачем вы вернулись в номер?

Судя по виду девчонки, она вот-вот догадается. А тот факт, что Варя отступила от своей лжи, уже радует. Вот теперь можно будет выстраивать хоть какие-то доверительные отношения с этой мелкой засранкой! Насколько вообще между нами это возможно в сложившейся ситуации.

— Так. Ладно. У меня для тебя несколько новостей. Первая: все позади и нас не преследуют. А вторая тебе точно понравится, я это чувствую.

В зеркале только что отражалась миловидная девушка, а сейчас напряженное побледневшее нечто с расширяющимися глазами. Наконец-то! Доперло!

— Да-да. Правильно ты насторожилась. Вторая звучит так: Ты втянула меня в нереальное дерьмо. И теперь я работаю на твоего отчима. Низкий поклон тебе, Варвара. И охуенное человеческое спасибо.

Еще секунду, другую она переваривает информацию, нервно сминая лямку рюкзака. Рывком вытаскивает из него пистолет и тычет им мне в шею.

— Ты давай, бросай эту затею, дурында! Опускай его вниз!

— Вы сейчас же остановитесь и выпустите меня! — посильнее вжимает дуло ствола для убеждения.

— У тебя совесть есть? Я здесь по твоей вине, между прочим. Если б не ты и самокат, уже в кабаке бухал бы!

— Не лгите! Вы все заранее спланировали! — орет мне в ухо.

К моей удаче, мы все еще едем в лесополосе. И все на той же «срезанной» середине дороги. Глянув в зеркало повнимательней, я замечаю важную деталь — пистолет не снят с предохранителя.

— Ты стрелять-то хоть умеешь, малая?

— А вы хотите проверить?

Уже все проверил. Поэтому резко веду машину в правый пустующий ряд. Машина подскакивает, выезжая на остатки асфальта и Варю подкидывает. Ударившись головой, он роняет пистолет. Я тут же выруливаю на обочину и останавливаюсь, выиграв время, пока она занята поиском. Рывком отстегиваю ремень и выскакиваю из машины.

— Еще не хватало, чтобы меня пристрелила в собственной тачке какая-то писюха! — ору я, дергая ручку. — Открывай, Варя. Тебе же хуже будет!

Мелкая в это время тянется ко второй двери.

— Вот сучка!

Заблокировав тачку изнутри, она как загнанный зверь зарится по сторонам. Подняв пистолет с пола, ликует.

— Ну и? Что скажете теперь, Алексей? Все еще хотите пулю в лоб или отпустите?

— Тво-ою мать!

Прислонившись к капоту пятой точкой, я усиленно думаю, что делать дальше. Еще и жрать охота! И заправка с кафешкой недалеко. Только вот не в моем виде туда переться.

— Все. Твоя взяла. Только кинь мне одежду с сидения. И я свалю в закат.

— Угу. Чтобы вы воспользовались моментом?

— Да на, смотри. Отхожу.

Пячусь назад медленно. Вдруг получится, и я все же ухвачусь за дверь до того, как Варя ее закроет.

— Еще дальше. Раз пакет вам так нужен, — говорит она, осматривая содержимое.

Отойдя на три метра, я готов закатить глаза на ее очередное: «Дальше!»

— Ну, я же не супермен! Я при всем желании не успею метнуться. Бросай, давай. Задолбала!

Быстрым движением открыв дверь, Варя выбрасывает пакет и тут же запирается. Интересно, а она умеет водить? Почему, заполучив тачку с ключом в зажигании не сматывается?

Вернувшись и подобрав одежду, я отхожу ближе к краю обочины, чтобы у меня была возможность спрятаться за машиной. На хер свидетелей. Я парень нескромный, но сверкать труханами на шоссе — занятие слишком подозрительное.

Мелкая пристально наблюдает за каждым моим движением. Даже сейчас, вытурив меня из «финика», она не чувствует себя в безопасности. Я маячу вокруг тачки как голодная акула возле дайверов, которые спустились на глубину моря в закрытой клетке.

Стоит мне стянуть шорты, Варя, раскрыв рот, начинает на меня пялится. А заметив мой взгляд, быстро отворачивается. Пользуясь моментом, я тут же опускаюсь на землю и подкатываюсь под машину. Спасибо, что у меня не низкое корыто, цепляющее дном все на свете. Со скрипом, но я умещаюсь.

— Где ты? — доносится сверху через какое-то время.

Хах! Смотри-ка! А девочка-то не для вида отвернулась, а чтоб реально не видеть полураздетого мужика в боксерах. Минуту, наверное, она смотрела в другую сторону. У меня даже шея затекла за это время.

— Алексей! Хватит играть со мною! Вы сами уверяете, что не рады нашему знакомству. Тогда отпустите меня и дело с концом. Я уеду на попутке. А отчиму скажете, что я сбежала. Алексей!

Нет, мелкая. В игры, чтоб с меня потом шкуру содрали и в тюрягу отправили с подставой, я не играю. Я еще не нажил таких друзей, чтобы воевать с Соломатиным. Я больше работаю и кручусь с бизнесменами, но никак не с депутатами.

А между тем начинает холодать. И пыль с дороги летит прямо в лицо. Еще несколько раз Варя пыталась развести меня на разговор, но выйти или нажать на педаль газа даже не старалась.

Почувствовав в салоне движение, я начинаю прощаться с машиной и матерю себя за такую затею. Сейчас она свалит и оставит меня здесь без тачки, телефона и денег. Надо было переодеться, выклянчить карту или телефон и сходить на заправку. Уже и умылся бы, и пожрал. А если бы уехала, всегда есть такси и каршеринг.

Но движение в салоне не связано с попыткой уехать. Раздается тихий щелчок блокировки справа и медленно появляется мысок ее кроссовка. Затем опускается и вторая нога.

Надо действовать, Леха! Или валить ее и крутить ко всем чертям или дать по башке и отобрать ствол. Нет, рукоприкладство сейчас неуместно. Уверен, мелкая не стала бы стрелять. Так, покрутила им чисто для устрашения. А дать по голове — это уже самооборона или вынужденная мера…

Хватаю ее сразу за обе щиколотки, когда Варя делает шаг. Она валится с ног и кубарем катится в сторону леса. Вылезая из-под машины, я тоже не осторожничаю ни хрена и соскальзываю с оврага. Приземляясь, нависаю над ее телом.

— Отпустите меня! — бьет руками наотмашь.

— Живо в машину! — командую я. — Сейчас кто-нибудь заметит мою жопу в трусах и подумает, что я тебя насилую!

— А вот и хорошо! — пытается выкарабкаться из-под меня и кусает в плечо.

— А-ах ты!

Будь на ее месте мужик, уже размозжил бы черепушку урода о пол. Эта пигалица меня добьет! Бесит!

Продев руку под Вариными плечиками, хватаю ее за тонкую шею и вдавливаю пальцы, чтобы она ослабила хватку челюсти. Ведь вижу же, что ей больно. Уже даже слезы, а девчонка все терпит! Но даже сейчас она делает шаг конем и коленом угождает мне в яйца. Благо, размахнуться и влепить мне со всей дури, у нее не получается — недостаточно места. Поэтому боль не такая резкая.

— Варя! Не зли! — ору на нее. — Оцени свои силы трезво. И хватит сопротивляться! Хватит! Мне надоело!

Ловко скручиваю ее запястья и веду вверх. Как можно сильней прижимаюсь к ее бедрам, чтобы она больше не била меня ногами. Расцепив зубы, она всхлипывает.

— Ненавижу вас всех! Ненавижу!

— Зато я, прям пиздец, как люблю! Тоже мне!

— Эй! — вмешивается какой-то мужик, которого привлекла моя пятая точка.

— У вас там что? Все в порядке?

— Лучше всех! — не сводя взгляд с Вариного лица, отвечаю ему в надежде, что тот провалит.

Только сейчас, отвлекшись от нашей «драки» я вновь ощущаю этот запах персика, который источает ее кожа. И могу разглядеть девушку как можно лучше. Светлая кожа, нарумяненные от нашей возни щечки и невообразимые глаза.

Мне всегда было плевать на цвет волос, форму губ женщин. Никогда не было пунктика, что мне нравятся только блондинки с осиной талией или только брюнетки, у которых ноги растут от ушей. Но к зеленым глазам я питаю особую слабость. У Вари они яркие, выразительные. Внешний слой радужки темно-синий, от силы два миллиметра в толщину, а потом разливается бесконечный океан до самого центра. И даже нет оранжевых или желтых вкраплений как у большинства зеленоглазых. Только бескрайнее изумрудное море бушует вокруг черного зрачка, который готов засверлить меня до смерти. Дебилом быть не надо, чтобы понять, насколько я ей отвратителен.

— А девушка что скажет? — не унимается мужик.

— Ну? — шепчу я. — Ментов привлечешь, и они тебя быстрей моего домой доставят. А со мной рядом ты еще пару месяцев покатаешься. Вот такая у нас с тобой развлекательная программа. Что скажешь?

— Нормально! — выкрикивает она, не мешкая. — Спасибо за беспокойство! Люблю бесить в дороге своего жениха. Как видите, у меня это очень хорошо получается.

Мужик все еще стоит на обочине, судя по отсутствию характерных звуков удаляющихся шагов по гравию. И лишь когда мелкая лгунья поднимает руку и тянет большой палец вверх, он успокаивается.

— Все супер! Счастливого вам пути!

Могу отметить, что мелкая-то молодец. Хоть и бесит по-страшному. Но головешка у нее работает как надо. Вот так взяла и прямым текстом отправила мужика на три буквы, завуалировав под прощание.

— Дело молодое, как говорится, — выпустив смешок, он разворачивается к машине.

Наш собеседник уже ушел, сел в авто и даже уехал. Но я все еще нависаю над Варей. Девчонка-то очень красивая. Но ее выходки… блять!

— Так, ладно, — помогаю ей встать. — Мне надо одеться. А ты дуй в машину. И чтобы без глупостей мне тут!

Нацепив капюшон, я отдаю Варе наши паспорта и отправляю ее в отель. Когда мелкая получает ключи и выходит за мной, беру ее чемоданы. Сейчас в номере гляну, что ей там передали. Качественная ревизия и наглый шмон еще никогда не мешали.

К моему удивлению, у нас разные номера. С одной стороны, чего ожидать от Варвары, если она не под боком — вот, что настораживает. Но с другой стороны — это даже отлично. Можно спокойно посидеть на толчке, развалиться в ванной и не слышать под дверью скулеж, что кому-то очень нужно по-маленькому… Вот сколько у меня было баб, такое у них практикуется всегда. Да и кровать отдавать девчонке не хотелось бы, укладывая себя на диван или, что хуже, на пол.

— Открывай, — командую я, когда мы останавливаемся у первой комнаты. — Не тяни кота за яйца.

Возмущаясь, мелкая тянет к замку ключи. Затолкав нерешительную дурынду вперед, я заваливаюсь следом. Осмотрев чемоданы от и до, я не нахожу ничего криминального в их содержимом.

— Ладно, пойду на поиски аптеки. А ты сиди тут. Только рюкзак свой дай-ка.

— У меня там личные вещи, — повыше задирает подбородок. — Что вам в нем нужно, Алексей?

Сучка! А держится как высокомерно, как будто я ей что-то должен! Не церемонясь, без предупреждения я тяну тот за лямку к себе, заодно и подтаскиваю Варю, которая вцепилась в свое достояние мертвой хваткой.

— Вы невоспитанный хам, Алексей! — заявляет она мне в лицо, оказавшись совсем близко. — Я бы не очень хотела, чтобы кто-то рылся грязными руками в моих прокладках.

— Я тоже много чего не хочу, — расстегиваю молнию и достаю пистолет. — Например, чтобы ты отстрелила мне ухо. Не умеешь пользоваться, не берись. Что еще у тебя там есть из оружия?

Спрятав ствол за пояс спортивных штанов и не дождавшись ответа, переворачиваю рюкзак над столом. Все содержимое валится на поверхность. Прокладки, телефон, кружевные трусики, черный гладкий лифак, оставшиеся бабки… И опять этот кулон, который кто-то ей там подарил. В общем, без сюрпризов.

Подняв на девушку взгляд, я натыкаюсь на ее красное от смущения лицо.

— Ой, что я, трусов женских не видел? — протягиваю ей рюкзак. — Ты давай тут, тише травы или как там…

— Ниже! — рявкает Варя и быстро сгребает свое добро обратно.

— Свой телефон можешь выкинуть. А тебе вон, новый смартфон привезли. Никакого общения со знакомыми, с друзьями. Ни с кем, пока все это не закончится. Как включишь его, сделай мне прозвон.

Подняв шариковую ручку со стола и выудив квадратный листочек из стопочки бумаг для заметок, я размашисто пишу свой номер. И иду на выход.

Оказавшись в коридоре, не сразу ухожу вниз. Все-таки есть шанс, что Варя захочет сбежать. Взглянув на ключ в руке и нумерацию комнат, открываю дверь напротив — наши номера расположены очень удачно! Поэтому, зайдя к себе, я просто оставляю дверь открытой.

Оглядев свое мятое хайло и оценив видон в целом, вспоминаю, что у меня с собой нет ни то, что чемодана, даже целлофанового пакета с запасными труханами! Так, мне тоже нужно прикупить шмотье, бритву и так далее. Но сначала в аптеку.

Список из мази после ожогов, тканевого лейкопластыря и всякой хрени вроде зеленки придумывается на ходу. И уже поднося карту к терминалу, я слышу здравую мысль.

— Еще вот это возьмите, — фармацевт показывает мне какой-то крем. — Отлично рассасывает кровоподтеки и синяки. Два-три дня и даже желтого следа не останется.

— Отлично! Две штуки! И еще, где у вас тут можно поесть?

Захватив из кафе неподалеку кучу всякой жратвы в контейнерах и пару стаканчиков с кофе, уже на выходе я вспоминаю про чай с молоком.

«Блять, вот тебе не по хер? Ванильный капучино пусть пьет. Ты и так для нее уже постарался. Даже вон, корицы бахнул сверху»…

— И один черный час с молоком, — разворачиваюсь и иду опять к бару.

Вернувшись в гостиницу, прямиком иду к Варе. На короткий стук мелкая не открывает. Та-ак… Уже более настойчиво и громко долблюсь в ее номер. Твою мать! Сбежала, что ли?

— Кто там?

— Сто грамм, блять. Открывай!

— Вы что так стучите?

Девушка распахивает дверь в короткой пижамке и с полотенцем, повязанным на голову. Загородив мне проход, смотрит как на врага народа . Отодвинув помеху, я направляюсь к столу, игнорируя ее возмущение.

— Где прозвон?

— Не успела! Я в душ ходила, чтобы смыть с себя траву и песок. Вы же сами меня по земле поваляли!

Раскидав все, что принес, достаю из крафтового пакета приборы, завернутые в салфетку. Варя, видимо, тоже проголодалась. Потому что при виде еды она молча садится напротив. Даже в лице подобрела.

— А мы еще кого-то ждем? — спрашивает, поглядывая на третий бумажный стаканчик с опаской.

— Нет. Это мне. Тебе чай. С молоком.

— Спасибо… — говорит она совсем тихо.

После ужина я еле сдерживаю зевоту. Варя тоже клюет носом и трет глазки. Даже смотрит на меня иначе, без озлобленности. Видимо, поела и окончательно раздобрела.

— Ты же вроде выспалась в машине?

— Не очень. Я всю ночь не спала. Готовила план побега, который провалился...

Это был очень трудный день. Чертовски убийственный. Сейчас бы Лару перед сном со всеми ее стонами и томными выдохами, и баиньки… Но нет.

Попрощавшись с Варей и оглядев напоследок ее короткие шорты и длинные ножки с татушой, я отправляюсь к себе. Мне еще нужно набрать Максону, уйти в отпуск и загуглить магазины мужской одежды как можно ближе к отелю. И самое главное — я понятия не имею, что мне делать дальше … Но вместо того, чтобы обдумать эту задачу как следует, я проваливаюсь в сон, стоит мне прислонить щеку к подушке.

Проснувшись ближе к обеду, первым делом я иду к Варе. Все ванные процедуры будут после. Если мелкая сдриснула, придушу ее!

— Я. Открывай, — отвечаю на банальное: «Кто там?»

Но войдя в номер, останавливаюсь на проходе. Это еще что за шуточки? Что за?

— Это кто? — стараюсь не показывать свое замешательство, граничащее с яростью быка, увидевшего красную тряпку в виде миловидной мордашки.

— Женя. Моя подруга. Приехала попрощаться, — кривит личиком мелкая.

Ну, вот не дура?!

Меня чуть не грохнули, ее чуть не похитили. Мы, с-сука, скрываемся у черта на куличках! А у нее тут хихоньки с подругой!

— Очень приятно, — улыбается, пялясь на меня слишком откровенно, Женя.

— Просто отлично! — выпустив воздух из легких, держу себя в руках, чтобы обеих не прикончить. — Я иду умываться. И чтобы через десять минут тебя здесь не было. И никому ни слова, что вы виделись. Понятно? А ты, — перевожу на Варю взгляд, — собирайся!

Вот мелкая дурында! Если сама не сбегает, так приключения на жопу сюда, к нам подтаскивает! Как же она меня выводит! Просто выбешивает! Вот вроде вчера все было нормально и я размечтался, что задачка будет легче легкого… И… На, на хер!

Это же надо было догадаться и позвать в отель одного из первых людей, кого прижучат к стене, и будут допрашивать головорезы при первом же удобном случае!

Покончив с душем и вымазав все синяки кремом, приклеиваю пару мелких пластырей на свою харю. И еще один самый большой, что был в аптеке, на ожог. Волдыри уже рассосались, но красная кожа нет-нет да ноет. Выглядит в целом куда лучше. Думаю, обойдется без последствий и шрама не будет. Но вот по возвращению по-любому штрафану Анфису. Ну ее на хер, криворукую! Столько возни и боли из-за одной пролитой чашки.