Очарование жертвы, или Не дождётесь!

Зима заметно сдавала позиции. Устала. Сугробы отползли в тень кустов, солнце высушило парковые дорожки, на них пышно расцвело детское творчество. Я раздала цветные мелки всем желающим и теперь любовалась розовыми рожицами с жёлтыми косицами, автомобилями с квадратными колёсами, семиглавыми драконами и рогатыми пони. Разнообразные картинки, как и умытое небо, удивлявшее полным отсутствием облаков, внушали оптимизм, позволяя на время забыть печаль нашей жизни.

Уловив движение слева, скосила глаза. На мою скамью опустился незнакомец. Я вернулась к наблюдению за детьми. Большие, осенью в школу. Мамы, занятые субботней уборкой, охотно отпускали Данечкиных друзей с нами, зная, что с чадом всё будет в порядке, я присмотрю.

— Хотите помочь племяннику? — заговорил незнакомец.

Я дёрнулась от неожиданности и резко повернулась к нему:

— Что, простите?

Седеющий некрупный мужчина в элегантном тёмно-синем пальто с ярким шейным платком и без головного убора пристально изучал меня. Видела я его впервые. Как он догадался, что Даня — племянник? Обычно все принимали меня за его маму.

— Я знаю, как снять порчу.

Сказанная незнакомцем фраза всколыхнула муть притаившихся переживаний. Я порывисто встала и даже сделала шаг к детям:

— Даня! Ребята, уходим!

Слишком много обещаний мы с Викой выслушали за два года. После окончательного вердикта докторов сестра обратилась к нетрадиционным и даже оккультным методикам, спустила астрономические суммы за одни только цветистые посулы.

— Постойте, — мужчина тоже поднялся, — я неудачно выразился. Прошу прощения, — низкий вкрадчивый голос звучал убедительно. — Мне известна истинная причина нарушения развития мальчика. Её можно устранить!

Подопечные, увлечённые созданием на асфальте фантастического города, не реагировали на мои призывы. Лишь Даня замер, сидя на корточках с зелёным мелком в руке, поднял умоляющий взгляд:

— Мам Галь, ещё чуть-чуть!

Он никогда не называл меня тётей, мы были мама Вика и мама Галя. Ответить не успела. Данилка стал спешно дорисовывать парящий над домами дирижабль, оторвать его от этого было бы кощунством. Уже сейчас племянник ниже сверстников на голову. Совсем скоро они так перерастут его, что не будут воспринимать всерьёз. Канут в прошлое совместные прогулки. Останутся только соцсети, видеоконференции, компьютерные онлайн-игры.

— Хорошо, малыш, — прошептала и одёрнула себя: вредное слово, нельзя говорить «малыш»!

Слёзы сдавили горло, я замерла, делая вид, что рассматриваю рисунки.

Незнакомец встал рядом и тихо сказал:

— Не пугайтесь так. Я действительно могу помочь.

— Что для этого нужно сделать? — по-змеиному прошипела. — Продать квартиру? Почку? Родину?

— Родину, — просто согласился он. Это не было похоже на шутку. Не дождавшись моей реакции, твёрдо предупредил: — Второй раз не приду. А вы… вы никогда не простите себе того, что не использовали единственный шанс, Галина.

«Единственный шанс… единственный шанс…» — пульсировало в мозгу.

Противоречивые чувства охватили меня. Что если приличный с виду мужчина — мошенник, владеющий лингвистическим программированием или гипнозом? Заболтает, запутает, уведёт Данечку в неизвестном направлении… Нельзя его слушать! А что если мои опасения лишь паранойя? Как можно отказаться от помощи ребёнку, пусть и за непомерную цену? Незнакомец почувствовал моё смятение, отступил в сторону и терпеливо ждал. Я тянула время. Подошла к племяннику, присела рядом. Потрогала нос — не холодный? Запустила пальцы за шиворот — не вспотел?

— Всё хорошо, мам Галь, — отреагировал Даня, продолжая закрашивать зелёный овал. — Там грузы можно перевозить, даже танки, трактора и комбайны...

— Танки? — машинально переспросила.

Другие ребята наперебой стали объяснять смысл меловых линий и значков, я кивала, поддакивала, чувствуя между лопатками холод от взгляда незнакомца.

Данькины приятели вырастут. Уже через год будут смотреть на него как на малявку. И что с того, что интеллектом он превосходит любого из них? Подростковая жестокость не знает пощады к непохожим, странным, особенным.

Слёзы навернулись на глаза, я зажмурилась, прогоняя их, шмыгнула носом. Не помогло, пришлось смахивать холодные дорожки с щёк ладонью. Обняла племянника за плечи, привлекая его к себе, и зашептала:

— Я поговорю с дядей. Если он после этого позовёт тебя с собой, не соглашайся. Сразу беги домой, хорошо?

— А ты? — Даня, широко распахнув глаза, посмотрел на маячившего за нашими спинами мужчину.

— Даже если он меня одурманит и поведёт куда-то, убегай. Обещаешь? И ребят уведи по домам.

— Он колдун? — шепнул племянник.

Я кивнула и встала, обращаясь к мужчине:

— Отойдём в сторону.

Решительно пошагала вдоль длинной клумбы, ещё укрытой рыхлой ледяной коркой, мимо соседней скамьи, миновала ещё одну и остановилась так, чтобы видеть детей, но достаточно далеко для прямого контакта с ними. Незнакомец кивнул, принимая мою предосторожность, и широким жестом пригласил присесть.

— Галина, я не причиню вреда детям. Искренне хочу помочь вашему племяннику.

— Говорите, — буркнула, не глядя на него, хотя и не была уверена, что отсутствие зрительного контакта гарантировало безопасность. — Как, по-вашему, можно спасти Даню?

Мы сели на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я слушала неторопливую речь, плотно сжав зубы и не отводя взгляда от рисующих детей. Начал он с того, что нашего мальчика принесли в жертву. Вот так, оказывается, можно. Выбор жертвы был случаен, Дане банально не повезло родиться именно в эту минуту.

— Хотите сказать, он был обречён с самого рождения?

— Именно так.

Всё верно. Задержки в развитии были заметны с первых месяцев жизни. Нам советовали какой-то особенный массаж, пичкали кроху витаминами и биодобавками. Всё впустую. В пять лет рост прекратился, и диагноз подтвердили окончательно. Разумеется, Вика не сдавалась, искала способы лечения за границей, но и там не помогли. После фиаско экстрасенсорики метнулась в противоположную крайность. Крестилась сама, крестила ребёнка, моталась по монастырям и старцам, жертвовала на храмы... теперь иначе как «мой Крестик» Даню не называет. Решила, что болезнь сына — крест, посланный за грех внебрачного зачатия. Зла не хватает! Она грешила, почему ребёнок расплачивается?

— А? — очнулась я, собеседник пододвинулся и тронул меня за плечо, сомневаясь, что слушаю.

— Одну жертву можно заменить другой. Если вы согласитесь…

— В смысле? — Я поморщилась, представляя себя лилипуткой. — Каким образом заменить?

— Вы не слушали, — с укором вздохнул мужчина. — Галина, прошу вас, сосредоточьтесь.

— Да. — Я до боли сжала кулаки и тряхнула головой. — Говорите.

— Прежде ответьте: готовы ради ребёнка уйти в другой мир?

— Я должна… — голос дрогнул. Проглотив комок, застрявший в горле, я с усилием продолжила: — Я должна умереть?

— Нет же! — мужчина отшатнулся и посмотрел на меня как на безнадёжную тупицу. — Вы будете жить, но не здесь! — он обвёл взглядом пространство вокруг.

Вспомнились слова о продаже Родины.

— Придётся покинуть страну? Зачем?

Подвигав бровями, мой собеседник продолжил совершенно спокойным тоном:

— Понимаю. Земляне считают себя одинокими во вселенной. Это не так. Существует великое множество миров. Весьма разнообразных, хотя некоторые похожи.

Всё понятно. Это городской сумасшедший, а я повелась на его байки! Хотела встать, уйти к ребятам, но не смогла даже пошевелиться.

— Что со мной?

— Простите, Галина. Я применил магическое воздействие. Это не опасно. Просто дослушайте.

Сделав ещё несколько попыток подняться или хотя бы закричать, я смирилась:

— Говорите, только без этих штучек.

Магические путы исчезли, а визави располагающе улыбнулся:

— Всё равно нужно было проверить, нет ли у вас аллергии на чужеродную магию.

— Нет?

Он кивнул и пустился «вешать лапшу» о других мирах. Поверить в россказни было выше моих сил, хотя врал он складно.

Миры, как утверждал незнакомец, изначально разделились в своём развитии. Такие как наш выбрали путь технического прогресса и науки, альтернативные используют как основу существования магическую энергию. Нам суждено маяться в одиночестве, поскольку преодолеть астрономические расстояния физически невозможно. Высокое развитие магии в тех мирах, что не заперли себя в материальные рамки, позволяет активно взаимодействовать между собой.

Я сделала попытку уличить его:

— Как же вы попали сюда, если это невозможно?

Он снова улыбнулся, прикрыл глаза и посидел так с полминуты. Похоже, я утомила товарища мага своей непрошибаемостью.

— Возможно, но запрещено. Правила путешествий между мирами оговорены особой конвенцией. Земляне её не подписывали, потому…

— Сидят за «железным занавесом», — продолжила я мысль.

— Вот-вот. Я, некоторым образом, нарушитель.

— Ради чего вы нарушаете эту замечательную конвенцию? — хмыкнула я. — Не говорите, что ради Данечки.

— Не скажу. О том, что в жертву принесли невинное дитя, я узнал не так давно. И раз уж я здесь, попытаюсь исправить это.

Экскурс в недалёкое прошлое прояснил ситуацию окончательно. Из магического мира в наш перебежала девушка по имени Каролина. Моего собеседника — успешного в том мире детектива — наняли её родители. Больше шести лет Заливан Зур — так его зовут — скитался по различным мирам, пока не попал сюда. По косвенным признакам сумел установить, что преступница спряталась на Земле. Однако разыскать её отчаялся.

— Я-то вам зачем? Уж не хотите ли выдать меня за сбежавшую Каролину?

Зур кивнул:

— Именно так. Родители девушки согласны на замену.

Вот уж этого я категорически не понимала.

— Разве им безразлично, кто вернётся домой — родная дочь или самозванка?

— Дочь они потеряли — это свершившийся факт. Однако не хотят, чтобы её считали преступницей. Выдав за Каролину вас, они скроют факт её исчезновения. Соглашайтесь. Это совсем неплохо! Семья состоятельная, нуждаться не будете…

— А Даня? Как быть с ним?

Заливан в очередной раз прикрыл веки, помолчал и продолжил объяснения:

— Путешествия между мирами предполагают возвращение домой. Если же человек решит остаться за пределами привычного мира, он ищет того, кто согласится его заменить. Равновесие сохраняется. Каролина по понятным причинам не могла найти замену на Земле, поэтому выбрала путь жертвы. Если вы согласитесь уйти в наш мир, жертва будет компенсирована. Ваш племянник станет обычным ребёнком. Он довольно скоро догонит сверстников. Не сомневайтесь.

Легко сказать «Не сомневайтесь».

— Знаете что… м-м-м… — я замялась.

— Магистр. Обращайтесь так, как привычно.

Не сказала бы, что это привычно, вздохнула, но спорить не стала.

— Я очень хочу, чтобы Даня стал таким, как другие дети. Рос, мужал в обычном темпе… Только вот, гражданин магистр, я вам не верю. Увезёте меня за тридевять земель, распродадите по кусочкам и племяннику не поможете.

 — Справедливо, — покивал мой собеседник, — опасения вполне оправданы, — он достал из кармана кольцо — золотое, нереально отполированное — и протянул мне: — Наденьте. Это поможет рассмотреть магические силовые линии.

Всё-таки этот Зур владел гипнозом. Чем ещё можно объяснить, что я послушно надвинула колечко на палец? Воздух вокруг будто уплотнился и расслоился на туманные полосы. Они неторопливо текли каждая в своём направлении, поблёскивали микроскопическими звёздочками и пели. Не могу сказать, что я слышала мелодию как обычно, она звучала внутри меня… даже не звучала — жила. Мне стало невыразимо хорошо и спокойно.

Немного попривыкнув к приподнятому состоянию духа, я осмотрелась. Меня, почти соприкасаясь с одеждой, окружала золотистая дымка. Такая же, только заметно плотнее, повторяла силуэт магистра Заливана. Продефилировавшую мимо нас дамочку с тигровым боксёром на поводке преследовал шлейф сиреневого тумана. Пёс остановился около детей и принялся обнюхивать их рисунки. Дама натянула поводок и визгливо скомандовала:

— Фу! Фу, Доротти!

В другое время я бы рассердилась на эту тётку, а сейчас только расхохоталась. Так было весело, хорошо и тепло! Дамочка поволокла своего Доротти дальше, а я стала рассматривать ребят. Вокруг каждого серебрилось сияние. Нежное, приятное, доброе. И только Данилку окружала чёрная сеть. Эта мрачная паутина так плотно облепила сияющий контур, что дымка казалась застывшей, а не живой и сверкающей, как у других детей. Бедный мальчик! Как ему, наверное, тяжело с этим жить!

— Да, — откликнулся на мои мысли Заливан. Он скользнул взглядом по моему, искажённому мукой лицу: — Мальчику тесно и душно. И только вы можете ему помочь.

Созерцание магического фона убедило меня скорее пространных рассуждений. Остро захотелось избавить Даню от жутких чёрных пелёнок и чем скорее, тем лучше.

— Что я должна делать? – спросила, с сожалением снимая и возвращая магистру кольцо. Не хотелось прерывать ощущение причастности к волшебству, и вместе с тем трудно было видеть, каково состояние племянника в этом прекрасном мире.

— Подписать договор.

Заливан выудил из кармана сложенные вчетверо листы, разгладил и передал мне. Стоило прикоснуться к бумаге, как следы сгибов исчезли, зато проступил чёткий шрифт. Написано было, что называется, русским по белому: «Я, Карпова Галина Викторовна…» Далее всё как обычно в сколько-нибудь важных документах: число, месяц, год рождения, адрес проживания. Стоило бы удивиться, каким образом магистр всё это разведал, но я уже ничему не удивлялась. Углубилась в чтение. Сестра, пока Даня был на грудном вскармливании, частенько притаскивала работу на дом. Трудилась она в юридической фирме, грамотно составленные договора я повидала, больше того, помогала Вике вычитывать их тексты, выискивая несогласованные фразы. Теперь углубилась в изучение судьбоносного для Данечки документа, не забывая поглядывать в сторону детей. Они уже забросили мелки и устроили беготню по нарисованным дорожкам.

За избавление моего племянника от известного недуга я обязалась покинуть Землю, переселиться в мир, называемый в документе Эльлир, в качестве двадцатилетней дочери Марианны и Мирамира Дотт. Мне было обещано проживание в их доме на полном содержании до замужества или другого события, позволяющего жить самостоятельно.

— Что за событие? — поинтересовалась я.

— Найдёте работу, например, или поступите учиться.

Учиться. Интересно, чему можно учиться в Эльлире? Здесь я собиралась поступать в педагогический, продолжая династию — бабушка, с которой мы росли, тридцать лет работала директором интерната. Планы мои нарушила сестра, убедив переключиться на воспитание племянника. «Учиться можешь заочно, если хочешь, — говорила она, — никому, кроме тебя, я сына не доверю». Будь жива бабушка, она бы не допустила этого. К сожалению, она погибла в аварии вскоре после рождения правнука, до того, как я сдала ЕГЭ.

— И ещё… — заметила я, — хотелось бы убедиться, что выполнена ваша часть договора.

— Я уберу порчу на ваших глазах, — магистр потёр ладони, изобразил пас одной рукой, — магическим образом.

— Хорошо, — кивнула я, — допустим, я увижу, как исчезла чёрная сеть. Но будет ли Даня расти после этого? Я должна верить на слово?

— Справедливо, — согласился Зур. Он улыбнулся и провёл ладонью над листом. — Обещаю переместить вас на Землю через год. На экскурсию, так сказать. Взглянем на вашего Даниила, убедимся, что он догнал сверстников.

Я с удивлением уставилась на изменившийся текст. Добавились обязательства магистра Заливана Зура представить мне доказательства в марте следующего года.

— Это что же, — возмутилась я, — подпишу эту филькину грамоту, а смысл по мановению руки поменяется на противоположный?

— Как только завизируем бумагу, текст закрепится. Потом… — он в задумчивости покачал головой, — я использую привычный землянам способ, но это лишь часть сделки. Куда важнее магический договор, за его выполнением следят высшие аудиторы, так что обмануть вас у меня не получится.

— Много слов, — вздохнула я и потянулась за ручкой. Вывела обычное «Г.Карп» и спросила: — Что теперь?

— Завтра в девять утра жду вас на этом месте. Оставьте сестре письмо, чтобы она не беспокоилась и не искала вас. Соберите небольшой чемодан в дорогу, чтобы ваш отъезд выглядел правдоподобно.

— А Даня? Когда вы снимите с него порчу?

Магистр поднялся и быстрым шагом направился к ребятам, я побежала за ним. Волнение зашкаливало. Не глупость ли я совершила, доверившись незнакомцу? Что он собирается делать? Зур оглянулся и подал мне кольцо:

— Хотите понаблюдать?

Конечно, я хотела понаблюдать!

Едва надела кольцо и справилась с восторгом от окружившего меня сияния, как магистр начал действовать: сложил в замысловатую фигуру пальцы правой руки, осенил размашистым жестом ребятишек. Те замерли. Весь окружающий мир заснул в одно мгновение. Лишь мы с Зуром шевелились. Он ухватился за чёрную нить запеленавшей Даню сетки. Дрожь прошла по телу мужчины, словно острая боль пронзила его от макушки до пят. Потом полились слова. Совершенно непонятные, мелодичные и тягучие. Заклинание — догадалась я. Завершив первую тираду, магистр с усилием потянул нить в разные стороны и порвал! Один конец протянул мне, второй начал сматывать в клубок, продолжая бормотать свою абракадабру. Подчиняясь безмолвной команде, я тоже стала сматывать нить. Это было трудно. Паутина сопротивлялась, вырываясь из рук, жгла пальцы, мне казалось, что кожа моя содрана до самого мяса, такая была боль. Нет, я не сдавалась, тянула и мотала, тянула и мотала, мой клубок рос медленнее, чем у Заливана, но я старалась.

Не представляю, сколько прошло времени. Последние сантиметры давались с такими усилиями, что мой лоб покрылся испариной, когда Зур выхватил из моих ладоней клубок, я вздохнула с облегчением. Всё? Подула на пальцы, не отводя взгляда от племянника. Он стоял неподвижно, как и остальные ребята, но в глазах я увидела слёзы, а из прокушенной губы тоненько сочилась кровь. О! Ему тоже было больно?

Серебристая дымка вокруг моего мальчика всё ещё хранила вмятины от убранных оков, но постепенно стала расширяться и переливаться, словно пробуя силы.

— Совсем скоро он придёт в норму, — заверил меня магистр.

Спрятал чёрные клубки в бездонном кармане пальто и хлопнул в ладоши, прогоняя магический сон.

В ту же секунду ребята очнулись и продолжили игру, лишь Даня выбрался из этой круговерти и подбежал ко мне:

— Мам Галь, что это было? — он обнял меня за бёдра, прижавшись щекой к животу, и исподлобья покосился на Заливана.

Я расцепила его руки, присела и сама обняла:

— Как ты себя чувствуешь, Данечка?

— Ничего-ничего, — с доброжелательной улыбкой сказал магистр, — он пока не привык к новым ощущениям.

Изобразив лёгкий полупоклон, мужчина повернулся и пошёл прочь лёгкой пружинистой походкой. Я лишь буркнула «до свиданья» и снова занялась племянником. Объяснить, что с ним не так, Даня не мог. На мои расспросы лишь пожимал плечами. Наконец, признался:

— Да, очень проголодался.

Наверное, это хороший признак. Аппетитом Данечка не мог похвастать, приходилось пичкать с уговорами. А тут — проголодался! И слова-то такого в его лексиконе не было!

— Идём скорее домой. На обед суп с фрикадельками.

— Ура! — закричал племянник и первым побежал к выходу из парка.

Друзья с гомоном и хохотом бросились за ним. Я шла следом, всё ещё не веря, что случившееся — реальность. Уж не привиделся ли мне магистр Заливан Зур из мира Эльлир? Пальцы с покрасневшей исцарапанной кожей зудящей болью напоминали о чёрных нитях и не позволяли спрятаться от правды: я пописала какую-то хрень.

За месяц в Эльлире я всё ещё не смогла принять безвозвратность сделанного шага. Будь здесь битвы, драконы, вампиры и прочие приметы книжных фантастических миров, не осталось бы времени на тоску о потерянной жизни, а вот размеренное бессмысленное существование питало уверенность в совершённой глупости. Разумеется, я утешала себя тем, что жертва не напрасна, любимый племянник вырастет в красивого и умного мужчину, но как же я скучала!..

Да что там драконы и оборотни?! Новая судьба не предполагала даже элементарных происшествий. Теперь мне стало понятно, почему Каролина сбежала из родительского дома. Это была тюрьма. Комфортабельная, современная кутузка. Как выяснилось, девушка с подросткового возраста находилась под домашним арестом, а всё потому, что её рука была обещана какому-то влиятельному денежному мешку. Помолвка пока не состоялось — была намечена на восемнадцатилетние Каролины, и девушка не стала дожидаться своего счастья, улизнула на Землю. Что ж, я одобряла её поступок. Слабо представляла мужчину, выбравшего в жёны девчушку лишь потому, что она обладает магическим даром. Ни внешность, ни характер, ни воспитание не имели значения. Не странно ли?

Снова и снова я прокручивала в мозгу момент знакомства с новой семьёй. Чувствовала себя невольницей, выставленной перед клиентами ушлым работорговцем. Отсутствие приязни на лицах «мамаши» и «папаши» не удивило, но здорово задела гадливая улыбка Марианны и откровенное презрение во взгляде Мирамира. Что, собственно, я совершила такого уж непотребного? Впрочем, разглядывали они меня недолго, переключились на «коробейника»:

— У неё точно есть дар? — с сомнением покачивал головой «папаша».

— Разумеется! — изобразил обиду магистр. — Я помню условия сделки. Дар у девочки сильный, но не развит. Это, признайте, даже лучше. Меньше возни.

— Лучше! — с энтузиазмом воскликнула Марианна. — Не нужно тратиться на сдерживающие артефакты.

По её тону чувствовалось, что именно отсутствие такой предусмотрительности позволило доченьке раньше срока покинуть родительское гнездо. Разговор свернул в финансовую сторону, мужчины принялись обсуждать непредвиденные расходы. Зур настаивал на компенсации, наниматель, оказавшийся тем ещё скупердяем, утверждал, что первоначальной суммы вполне достаточно. Я ощущала себя предметом мебели скучно обставленного хозяйского кабинета, стояла в стороне и думала о том, как сестра отреагировала на моё письмо. Марианна пыталась встрять в мужской диалог с вопросами о чужой примитивной реальности, не пропадёт ли там их ненаглядная доченька.

— Она превосходно устроилась, — бросил ей Заливан и вернулся к препирательствам о деньгах.

Фраза эта меня взбудоражила: что это, попытка отвязаться от въедливой женщины или правда, случайно сорвавшаяся с языка? Мне-то Зур говорил, что не нашёл Каролину, следовательно, не мог знать, как она устроилась. Расспросить магистра не удалось — получив треть желаемой компенсации, он удовлетворился этим и быстренько ретировался, даже не взглянув в мою сторону.

С того памятного дня я не покидала особняк. Дотты жили на широкую ногу. Что можно было выставить напоказ, выставлялось: огромный дом в четыре этажа, построенный буквой «П», гараж на четыре автомобиля, крытый бассейн, зона отдыха с беседкой, качелями, спортивными снарядами, в дальнем углу сада конюшня с тремя чистокровными скакунами. Всё это я изучила за неделю, а вот за периметр поместья мне выходить не позволяли. Попытка очаровать охранников провалилась. Хотя молодые парни с удовольствием со мной любезничали, выпустить за барьер категорически отказывались. Даже «взглянуть одним глазком» не давали. Единственной отрадой в череде печальных дней оказалась Лилечка — моя теперешняя племянница. В первый день новоявленная родня организовала торжественный обед в мою честь. Выйдя в столовую, я была несказанно удивлена, когда услышала топот быстрых детских ножек и визг.

— Ура! Ура! Она вернулась! — широко раскинув руки, нёсся ко мне белокурый пятилетний пострелёнок.

Я обрадовалась девочке — привыкла возиться с детишками и не представляла, как буду жить без их общества. Тем не менее недоумевала: Лилечка обожала Кару, хотя никак не могла помнить тётку, покинувшую дом ещё до рождения племянницы. Она и не помнила — не заметила подмены — при этом любила со всей искренней детской страстью. Не удивительно ли?

Строго говоря, Каролину не помнил никто. Мной не заинтересовался ни один человек. Не заглянули в гости подруги, не наведался брат и невестка — студенты выпускного курса магической академии. Хотя, насколько я могла судить по разговорам за столом, о возвращении Каролины оповестили всех заинтересованных людей. Можно было только гадать, кто эти люди. Да! Три года назад Дотты сменили всю прислугу. Слова Заливана о том, что Марианна и Мирамир смирились с исчезновением дочери, подтверждались как-то криво. Эта парочка явно темнила, и мне следовало поскорее разобраться с их целями.

Всё осложнялось тем, что имела я только одного информатора — племянницу. Горничные сторонились меня и поглядывали косо. Няня Лили казалась приветливой, но расспросы встречала однообразным пожиманием плеч. «Отец» ходил с озабоченным видом и хмурился при малейшей попытке его потревожить, «мать» каждый раз делала круглые глаза, стоило мне попасться ей на пути. Они откровенно ждали момента, когда я исчезну из их жизни, то ли боялись привыкнуть и вскоре потерять, то ли чувствовали вину.

Время моего отъезда неумолимо приближалось. В ближайшие выходные Дотты ждали посыльного, которому было поручено отвезти меня к жениху. Вот когда всплыл пункт подписанного мной договора! Приёмные родители обязались содержать меня до свадьбы — вот она! Не прошло и пары месяцев. Предстоящая помолвка не вписывалась в моё представление о счастье. Как такое вообще возможно? Берут человека, выдёргивают из привычной обстановки и заставляют выполнять обязательства, данные кем-то другим! Разве это справедливо? Видя, что тянуть дальше нельзя, я отправилась на поиски «мамаши». Надеялась, что с женщиной проще договориться.

Марианна прогуливалась в саду. Здесь тоже была весна. Заливан не врал, когда утверждал, что наши миры похожи. Это вполне объяснимо, Каролина выбирала для жительства что-то более-менее привычное.

В Эльлире, как и у нас в Подмосковье, случились тёплые дни. Вишнёвые деревья нацепили свадебные наряды, воздух благоухал и звенел. Марианна неспешно двигалась по широкой аллее с книгой в руке, заложенной указательным пальцем приблизительно посередине. «Мамуля» любила поэзию. Не было сомнений, что в эту минуту она что-то декламировала про себя, прикрыв глаза и поглядывая под ноги из-под ресниц.

Не представляю, как выглядела моя предшественница — в доме не нашлось ни одного её изображения, но если Каролина похожа на мать, ей повезло. В свои сорок пять Марианна была не то что ягодкой — цветочком! Светлое приталенное платье сидело на ней превосходно, густые русые волосы, собранные в высокий пучок, были закреплены коралловым гребешком с украшениями в виде экзотических цветов. Смотрелось это почти как корона. Услышав шаги, Марианна оглянулась и, как всегда, вытаращила на меня глаза:

— Кара?!

Ужасное имя! Как надоело, что при моём появлении все каркают, словно испуганные вороны! Привычно поморщившись, я постаралась придать голосу молящие интонации:

— Простите, что опять тревожу вас, Марианна, но я бы хотела прояснить вопрос о свадьбе.

— А! Ты об этом, — «мамуля» кивнула, предлагая продолжить путь вместе, и принялась обмахиваться раскрытой книгой. — Не тревожься, никто тебя против воли под венец не потащит.

— Зачем тогда эта поездка?

— Необходимость. Видишь ли, Кара, Родиус Брокх помог нашей семье в своё время, — она посмотрела на меня со значением, — не случись этого тогда, мы бы не имели того, что имеем.

Эффектно взмахнув рукой с захлопнувшейся книгой, она указала на цветущие деревья и замолчала, будто такое объяснение могло меня удовлетворить.

— Другими словами, продали дочь за сытую жизнь? — зло уточнила я.

— Что ты?! Кара! — округлила глаза «мамаша». — Мы всего лишь обязались беречь девочку до момента знакомства с господином Родиусом. Что всполошилась? Съездишь, посмотришь. Может, он тебе понравится! А нет, так не согласишься на обручение. Дело пустяковое!

Почему я не верила ей?

***

Обсуждать было нечего, мы с Марианной хоть и говорили на одном языке, совершенно не понимали друг друга. Не скажу, что для меня это в новинку. Отношения с собственными родителями не сложились, видела их редко и воспринимала как заезжий цирк, врывавшийся в размеренную жизнь подарками, сюрпризами, шумом и суетой. Яркий праздник быстро заканчивался, мама и папа отправлялись в очередную страну в Африке, Латинской Америке или Юго-восточной Азии. С трёх лет я жила с бабушкой и старшей сестрой, обе меня считали ветреной и наперебой воспитывали. Это притом что училась я на одни пятёрки. Не столько из-за способностей, сколько из упрямства: стремилась доказать свою полноценность. Не доказала. Теперь, когда исчезла из дома, оставив не слишком вразумительное письмо, Вика окончательно убедилась, что у младшей сестрицы в голове конфетти вместо мозгов. Представляю, что она наговорит мне через год, когда я появлюсь проведать Даню!

Весёлый детский вопль вернул меня к действительности. По боковой аллее наперерез неслась Лилечка. Няня едва поспевала за ней, пытаясь на ходу схватить ребёнка за руку и перейти на шаг. Где там! Лиля выскальзывала и неслась дальше. Марианна остановилась, задрав подбородок, с неудовольствием воззрилась на служанку. Я даже посочувствовала несчастной женщине. Чтобы как-то разрядить обстановку, побежала навстречу племяшке. Мы встретились через пять шагов, я подхватила Лилю и закружила, она залилась счастливым смехом.

— Бабушка, — бросилась она к Марианне сразу, как только оказалась на земле, — можно я с тётей погуляю? А няня путь комнату украшает!

Не слишком разобравшись в её лепете, хозяйка обратила взор к служанке, та объяснила, что звала подопечную украсить комнату к приезду гостей, но Лилия не соглашается идти в дом.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — певуче клянчила девочка, сморщив носик и сведя брови, отчего мордашка стала на удивление жалобной.

— Пусть ребёнок погуляет с Карой, — велела служанке Марианна, — а ты покажи мне комнату. Что ещё за праздник придумали? — договаривала уже на ходу.

Лилечка показала няне язык и, схватив меня за руку, потянула в глубину сада:

— Пойдём-ка, Лина, покажу тебе свой секрет!

Мне послышалось «Галина».

— Как ты меня назвала? — Не могла же девочка узнать моё имя! Я никому в доме не говорила его.

— Лина! Не нравится «Кара». Можно?

— Можно, — вздохнула я с облегчением, — мне тоже Лина нравится больше.

А я уж готова была подумать, что Даня каким-то волшебным образом переселился в тело этого белокурого чертёнка! Нет. Мой любимый племянник далеко-далеко, а здесь мне в утешение дали чудесную племянницу. Улыбнувшись, я спросила:

— Кого ждёшь в гости?

— Другие бабушка и дедушка приедут. Они хотят меня к себе забрать, но Мирамир не отдаст, — прозвучало это с сожалением.

— Ты хотела бы у них пожить?

— Конечно! — Лиля посмотрела с укором: можно ли не понимать такую простую вещь? — Они же преподают в академии! А там мама и папа. Я бы видела их хоть каждый день!

— Преподают? — Меня это удивило. Насколько я успела разобраться в магическом устройстве Эльлира, дар передавался через поколение, причём по женской линии. Соответственно, если бабушка Лилии владела магией, её дочери она не досталась, а только внучке. Мама моей племянницы не могла учиться в академии.

— Ну… — потянула девочка, делая скучное лицо, — дедушка профессор, а бабушка библиотекарь.

Понятно. Значит, бабушка — бездарь, устроилась в академии благодаря мужу.

— А куда ты меня ведёшь? — мы успели свернуть с аллеи и пробирались по узкой тропе, заросшей нестриженными кустами боярышника. — Заброшенное какое-то место.

— Заброшенное! — Лиля засмеялась. — Садовники боятся сюда лезть. Папа тренировался, пока готовился к поступлению, и наставил ловушек. Многие до сих пор действуют.

Я нервно оглянулась: не хотелось бы провалиться сквозь землю или взлететь в воздух, болтаясь в аркане.

— А ты не боишься?

— Не-е-ет… — девочка с подозрением покосилась на меня, — на родню не действует, забыла, что ли?

Не скажу, что это меня успокоило. Шла я, стараясь держаться рядом с Лилей, принюхивалась, прислушивалась, всматривалась в траву и кусты. Майские жуки проносились мимо с басовитым гулом, пахло ландышами, хотя я не заметила ни белых чашечек цветов, ни широких ладоней листьев. Молодая трава пробивалась сквозь прошлогодний мох, превращая землю в подобие шкуры неизвестного науке животного. Я ощутила острую тоску: как бы хорошо было сейчас найти за ближайшими кустами Даню! Он, конечно старше Лилечки, но с удовольствием побегал бы с ней по зелёной травке, поиграл в прятки или пятнашки. Интересно, подрос он за это время? Увидеть бы хоть на одну секундочку!

Мне пришлось ещё раз крепко пожалеть о том, что племянника нет рядом, когда мы остановились около дуба в три обхвата, на нижнем ярусе ветвей которого был устроен дом. К площадке перед дверцей вела верёвочная лестница, привязанная внизу к вбитому в землю чугунному столбику.

— Вот это да! — восхитилась я, представляя, как обрадовались бы такому «штабу» Даня и его друзья.

— Полезли? — Лилечка первая ловко забралась наверх. Уже из домика выглянула, перегнувшись через подоконник распахнутого окна: — Чего ждёшь? Не была здесь ни разу? Крепко сделано, не бойся.

Домик выглядел основательным. Не удивлюсь, если при его строительстве использовалась магия. Марианна и Мирамир не владели ей, скорее всего, оборудовал секретное гнездо мой «братец» в те ещё времена, когда тренировался здесь при подготовке к поступлению в академию.

Внутри всё выглядело аскетично. Дощатая кушетка с набитым соломой матрацем, откидной стол под окном, две грубо сколоченные табуретки, сундук в ногах лежанки. Здесь можно было пересидеть дождь, например, а для длительного пребывания пришлось бы приносить еду и питьё с собой. У нас ничего такого не было.

— Что будем делать? — спросила я Лилечку.

Та подбежала к сундуку, отбросила крышку и с гордым видом вытащила из тёмного угла стеклянную банку с полупрозрачными разноцветными шариками. Что-то типа наших попрыгунчиков.

— Видела? Мне папа подарил. — На моём лице не отразилось ни удивления, ни восторга, Лиля изумлённо подняла бровки и учительским тоном пояснила: — Они открывают портал в академию.

— Портал? — не поверила я. — Хочешь сказать, ты в любой момент можешь навестить родителей? Только в академию или ещё куда-то? — Мне подумалось, нет ли таких мячиков для путешествий между мирами?

Девочка кивнула. Деловито покопалась, выбирая самый тусклый шарик, и протянула мне.

— Дарю!

— Спасибо… — взяла шершавый на ощупь попрыгунчик и покатала в ладони. — Как он работает?

— Просто бросаешь оземь, — Лиля спрятала своё богатство обратно в сундук и с громким стуком захлопнула крышку. — Только не здесь. Папа сказал, что след от портала держится два часа. Найдут.

— И часто ты навещаешь академию? — поинтересовалась я, пряча подарок в карман джинсовой жилетки.

— Пока не получалось. Это ведь на крайний случай.

Я с пониманием кивнула: разумеется, у девочки нет возможности воспользоваться порталом, ведь её ни на минуту не выпускают из виду. Мы спустились на землю и отправились к дому. По пути я ломала голову: зачем ребёнок подарил мне такой замечательный артефакт? Выяснилось это уже у самого порога. Прежде чем подняться на крыльцо, Лиля остановилась и задрала голову, глядя мне в лицо:

— Только ты пока не сбегай. Ведь найдут и вернут. Лучше потом, когда тебя повезут к жениху. Если открыть портал в чистом поле, его след трудно будет обнаружить.

У меня не нашлось слов для ответа. Комок в горле встал, и слёзы на глаза навернулись. Племяшка не ждала благодарности. Подмигнула мне и с весёлым гиканьем побежала к дверям.

Чета Умэн и чета Дотт недолюбливали друг друга с одинаковой нескрываемой охотой. Причина была банальной: Дотты рассчитывали женить сына на бездарной девице, чтобы с большей вероятностью иметь одарённых внуков. Роберт, дерзнувший влюбиться в сокурсницу, не пожелал следовать советам родителей. За это Мирамир отсудил у сына и невестки право опеки над Лилией. Всё, что имели Умэны — возможность раз в месяц навещать внучку. Обиженный на предков Роберт в поместье не появлялся, хотя все подозревали, что они с женой каким-то хитрым образом видятся с дочкой. Каким — никто не знал, а если кто и знал, делал вид, что не знает.

Другие бабушка и дедушка, как их называла Лилия, не отказывались от визитов, ужасно нервируя Марианну. Появляясь в доме, родственнички неизменно награждали её мигренью. В качестве компромисса пришлось выбрать прогулку по окрестностям. Внучку отпускали за периметр в обществе няни и двух охранников. Как я успела заметить, сопровождающие любили прогулки не меньше подопечной. Однако в этот раз встреча должна была состояться в доме, что создало невыносимую обстановку. Идея с украшением детской комнаты ради гостей лишь усилила напряжение: можно подумать приезд Умэнов — праздник. За ужином Марианна высказала мужу претензии, нисколько не смущаясь посторонних — то есть моих — ушей.

Мирамир нахмурился:

— Ничего не поделаешь, придётся потерпеть.

— Зачем? Зачем они явятся сюда? — плаксиво спорила Марианна. — Будто им нужны мы, а не внучка!

«Папаша» пожал плечами:

— Завтра всё узнаем. — Он поднял равнодушный взгляд на супругу, со звоном бросившую в тарелку приборы. — Не стоит принимать это близко к сердцу.

— Разумеется, не стоит! Ведь не у тебя голова от них раскалывается!

— Пока у нас нет причин отваживать Томаса и Тамилу от дома. Профессор академии и его супруга — уважаемые люди. Головную боль к делу не пришпилишь.

Слушая перепалку вновь обретённых родителей, я составила нелицеприятное мнение о незваных гостях и была приятно удивлена, увидев скромно одетого мужчину со смешинками в прищуренных глазах и приветливо улыбавшуюся женщину. Тамила Умэн обняла меня, коснулась губами щеки и снова улыбнулась:

— Наконец-то нам представили сестру нашего Роберта!

После этой фразы лицо у стоявшей рядом Марианны вытянулось, а глаза гневно сверкнули. Мирамир выступил вперёд, оттесняя меня от гостей:

— Лилия ждёт в своей комнате!

— Да-да, — продолжая смотреть на меня, отозвалась Тамила, — сейчас я иду к внучке, но надеюсь, мы ещё увидимся и сможем поговорить.

Я с готовностью кивнула — женщина мне нравилась. Однако «мамаша», выглянув из-за плеча супруга, сварливо крикнула:

— Это ещё зачем? Недостаточно того, что сына нашего заполучили, ещё и дочь собираетесь переманить?

Улыбка сползла с лица гостьи:

— О чём вы, Мари?

— Только не Мари! Не смейте так меня называть! — взвизгнула Марианна и со словами «сил моих нет это терпеть» выбежала из гостиной.

Мирамир не шевельнулся. Словно дебаркадер, защищающий берег от волн, стоял он передо мной. Видя лишь побагровевшее ухо и часть скулы с напрягшимся желваком, я всё-таки чувствовала едва сдерживаемый гнев. Да что ж такое произошло между этими приличными на первый взгляд людьми?

К счастью, в комнату впорхнула Лилечка и звонко, поприветствовав «других» бабушку и дедушку, потянула Тамилу к дверям:

— Пойдём! Пойдём, что я тебе покажу!

Томас, вопреки ожиданиям, не вышел следом за ними. Продолжая хитро поглядывать на меня, он спросил сердитого родственника:

— Надеюсь, позволите побеседовать с Каролиной?

— Это ещё зачем? — с вызовом поинтересовался Мирамир.

— Роберт беспокоится за сестру.

— Мог бы сам приехать и повидаться с ней!

Эти фразы меня удивили. Уж кто-кто, а родной брат должен быть в курсе подмены. Выйдя из-за спины «папаши», я обратилась к профессору:

— О чём вы хотели побеседовать?

— О поступлении, конечно! В среду традиционно приглашаем будущих абитуриентов для знакомства с академией. Будут встречи на кафедрах с преподавателями и старшекурсниками. Программа интересная, разнообразная.

— Кара! — не дал мне и рта раскрыть Мирамир. — Прошу тебя, иди в свою комнату!

Тон его не предполагал возражений, но мной овладело дикое упрямство. Что за деспотизм? Положим, я обязалась покинуть Землю, переместиться в Эльлир как Каролина Дотт и находиться в её семье до замужества или другой возможности жить самостоятельно, но не соглашалась превращаться в бессловесное создание!

— Прости, папа, — сказала я с нажимом, — мне хотелось бы послушать профессора Умэна.

Указав на стоявшие вокруг овального стола кресла, я первой села, поджидая собеседника. Томас расположился напротив, а Мирамир, не пожелавший оставить нас, опустился по правую руку от меня. Он же и начал разговор:

— Не вижу смысла в посещении академии Каролиной. Полагаю, Роберт не скрывал, что она просватана и не собирается учиться.

Профессор положил перед собой сцепленные в замок руки и, навалившись на стол, внимательно вгляделся в моё лицо:

— Помолвка пока не состоялась, насколько мне известно. Ещё есть возможность отказаться от опасного для девушки шага.

Я кожей чувствовала электричество, невидимо искрящее между мужчинами. Ещё немного — и будет короткое замыкание!

— Это вас не касается, Томас! — привстал «папаша». — Попрошу не совать свой длинный нос в наши семейные дела!

Нос профессора не отличался особой длинной: тонкий, с едва приметной горбинкой, с изящными узкими ноздрями, которые дрогнули, выдав волнение мужчины:

— Напомню, мы теперь одна семья. Судьба Каролины тревожит меня ничуть не меньше, чем вас.

— Ах! Послушайте его! — картинно всплеснул руками Мирамир, и мне подумалось, что жест этот, скорее, подошёл бы «мамаше», чем ему. — Судьба нашей дочери его интересует! Свистите об этом кому другому! Академию свою хотите удержать на плаву, вот и бегаете за каждым перспективным абитуриентом! Вернее, абитуриенткой.

Игнорируя его выпад, Умэн уставился на меня гипнотическим взглядом:

— Каролина, подумайте хорошенько, прежде чем откажетесь поступать в академию.

— Я и не отказываюсь… — начала я, но Мирамир подался ко мне и схватил за руку:

— Молчи, Кара! Ты не должна ничего обещать ему! Ты уже обещана Родиусу Броксу!

Мне пришлось с усилием вытягивать локоть из цепких пальцев «папули»:

— Пока я ничего никому не обещала! Мама сказала, что право отказаться от замужества у меня есть.

Взгляд Мирамира стал вороватым и шмыгнул с меня на гостя и обратно. Опустившись в кресло, «папаша» сипло выдавил:

— Разумеется. Но ты должна навестить жениха и подписать отказные бумаги. Хотя я бы тебе советовал…

— Ни в коем случае ничего не подписывай! — подался ко мне профессор. — Ничего не подписывай, слышишь, девочка?

Я испуганно кивнула, а Мирамир вскочил, шагнул к оппоненту и, схватив за грудки, приподнял:

— Не сметь распоряжаться в моём доме! Тут вам не кафедра!

— Послушайте, — спокойным голосом пропел Томас, отстраняя Мирамира и усаживаясь поудобнее: — Родиус Брокс ещё не выпустил из когтей ни одну из ста одиннадцати невест. Неужели вы хотите отдать единственную дочь в его лапы?

— Ста одиннадцати? — не сдержала я удивлённого возгласа.

— Это грязные слухи! — зарычал Мирамир. Он встал и рывком выдернул меня из кресла. — Идём, Кара!

Как я не вырывалась, меня утянули из гостиной силой. Пока не захлопнулись двери за спиной, я ещё могла слышать профессора, он снова просил ничего не подписывать у Родиуса в замке. В замке? Мой жених живёт в настоящем замке? Пыталась расспросить «папашу», пока тот волок меня по коридорам и, набычившись, молчал. Втолкнул в комнату и запер дверь. Вот дела! Интуитивно я чувствовала, что гость вёл себя по отношению ко мне честнее. Хотя можно ли быть в этом уверенной? Не всегда первое впечатление о человеке точное. Я не сомневалась, что «родители» постараются объяснить его попытку помешать помолвке каким-то корыстным интересом, но доверять им полностью я уже не могла.

***

Меня заперли. Я даже не сразу поверила, услышав щелчок замка. Кинулась к двери, потянула за ручку. Постучала кулаком, позвала Мирамира, прислушалась: его шаги удалялись. Возмущение закипело в груди: ладно бы он так с дочерью обращался, хотя и это некрасиво, но иномерянку, явившуюся в Эльлир по его просьбе, уж точно не стоило держать как пленницу! Пометавшись по комнате, остановилась около окна. С третьего этажа открывался прекрасный вид на сад. Солнце заливало дорожки, лёгкий ветерок покачивал опушённые молодой листвой верхушки деревьев, до моих ушей доносилась птичья многоголосица. Погулять бы! Приоткрыв створку, я выглянула и вдохнула пряный воздух. Изучила карниз, опоясывающий здание в метре ниже окон. Узковат. Пройти по нему без специального снаряжения не получится даже у альпиниста. Интересно, как настоящая Каролина сбежала отсюда? Её тоже удерживали в поместье силой?

Оставив окно открытым, пересекла комнату, замерла у книжного шкафа. Его содержимое удивляло меня и раньше. Из пяти полок три пустовали, на двух верхних, не занятых и на половину, стояли школьные учебники. Некоторые из них я просмотрела, как только попала в дом — интересно было узнать, чем Эльлир отличается от привычного мне мира. Тогда показалось, что местная программа слишком упрощена. Грамматика схожа с нашей, но её изучение не было глубоким. Математика вообще замерла на квадратных уравнениях. История походила на сборник мифов для младших классов. Химия... Химию я недолюбливала, поэтому даже не заглянула. Теперь, за неимением других развлечений, решила раскрыть учебник.

Листала, мельком просматривая знакомые формулы и таблицы. Выскользнувшая с очередного разворота записка привлекла внимание. Закладка? Подняла с пола тонкий форматом с сигаретную пачку листок. Буквы на нём были настолько мелкими, что прочесть не получалось. Тут лупа нужна, а лучше микроскоп! Обшарила шкаф в поиске увеличительного стекла. Ничего похожего не нашлось. Как Каролина пользовалась этими шпаргалками? Больше того, я не верила, что можно так мелко написать хотя бы слово, о тут довольно объёмный текст уместился! Вернулась за письменный стол, пролистала учебник ещё немного. Ожидания подтвердилось, почти через страницу в книге лежали исписанные микроскопическим почерком листочки. Я методично складывала их в стопку, сама не зная зачем. Со скуки чем только не займёшься!

Предполагала, что шпаргалки не так просто были спрятаны прежней хозяйкой комнаты. Вряд ли она пользовалась ими для сдачи экзамена, тогда бы нечто похожее нашлось и в других учебниках. Как бы прочесть?! В сердцах потрясла раскрытый учебник над столешницей. Выпал ещё один листок меньшего размера.

— Ура! — воскликнула я, увидев нормальные строки, и тут же протянула: — У-у-упс...

Фраза была написана на незнакомом языке. Привычные буквы складывались в бессмыслицу. В сердцах я бросила листок на стол. Он скользнул по полированной поверхности и замер около стопки шпаргалок.

Они должны быть связаны! Не может быть, чтобы Каролина хранила таким образом упражнения в чистописании. Умная ведь девушка: умудрилась сбежать не только из дома, но вообще в другой мир, да ещё запрещённый для путешествий.

Склонившись над запиской, я постаралась прочесть: «Бумелокси тарамату промпалодус мелионто шу ла турто». Запомнить эту шараду я бы не смогла, прочла-то с запинками. Только вдохнула, чтобы повторить, как услышала лёгкое потрескивание, похожее на разряды статического электричества. Воздух в комнате стал менее прозрачным и приобрёл сиреневый оттенок. Что происходит? Я невольно отступила от стола и огляделась. Никаких изменений не заметила, хотя... Вместо стопки крошечных записок на столе высилась кипа листов альбомного формата, и буквы на них стали вполне читаемыми, даже крупными — почерк у Каролины оказался размашистым, твёрдым и вполне разборчивым.

Углубившись в чтение, я не заметила, как наступил вечер. Моя предшественница законспектировала порядка пяти статей по перемещениям между мирами. Сходу усвоить материал не получалось — слишком часто встречались незнакомые термины, а словаря под рукой не было. Судя по стилю изложения, Каролина подошла к теме основательно — тщательность изучения предмета свидетельствовала о личной заинтересованности девушки в результате. Она тщательно готовилась к побегу, и у неё получилось. Есть надежда, что я тоже сумею покинуть Эльлир и переместиться домой.

Даже дух захватило от этой мысли. Попасть на Землю, увидеть Даню, Вику... Жаль, времени мало, уже завтра жених пришлёт за мной. Смогу ли я продолжить изучение записей Каролины в замке, я не представляла, но в любом случае нужно взять их с собой.

Куда бы спрятать? Собрала листы в пачку, взвесила в руках. Да... незаметно не пронесёшь, понятно, почему хозяйка уменьшила чуть не в десять раз.

Услышав шаги за дверью, я испугалась: вдруг мою добычу кто-нибудь отнимет?! Выдвинула ящик стола, поспешно сунула туда и большие листы, и записку с заклинанием. Стоило попробовать произнести его ещё раз — может сработать наоборот, но я не успевала — ключ в замке уже повернулся.

В комнату вошла Марианна. Она с подозрением посмотрела на меня. Я стояла спиной к столу, загораживая ящик с бумагами. Хотя это и было лишим, вряд ли Дотты примутся обыскивать комнату. Она наверняка сделали это ещё до моего попадания сюда. Теперь я была уверена, что у Каролины имелись учебники по магии, но после её бегства их унесли.

— Пойдём ужинать, Кара, — сохраняя недовольное выражение лица, сказала вошедшая.

Меня удивил её визит. Обычно к ужину приглашала горничная, а тут сама хозяйка соизволила подняться!

— Спасибо, я иду, — сделав три шага к двери, я остановилась. Марианна загораживала мне путь. — Что-то ещё?

— Да. Попрошу тебя зайти перед сном к Лилии. Она отказалась от еды. Мы беспокоимся.

Я кивнула, стараясь не показать своей радости. Навестить племянницу Каролины очень хотелось, ведь совсем скоро нам придётся расстаться.

Тягостная обстановка за ужином заставляла быстрее работать вилкой и ножом. Подали отбивную из индейки с брусничным соусом, зелёный чай и апельсиновый кекс. Аппетита у меня не было, «родители» тоже ели без удовольствия. Марианна прятала покрасневшие глаза, Мирамир переводил тусклый взгляд с тарелки на меня, потом на жену. Положив приборы и кивнув служанке, забиравшей посуду, он сухо произнёс:

— Завтра уезжаешь, Кара, я приказал собрать вещи. Всё принесённое из твоего мира уложат в чемодан. Если хочешь взять что-то из имущества нашей дочери — не стесняйся.

— Спасибо, — я поднялась, так и не доев, — пойду к Лилечке, с вашего позволения.

«Папаша» опустил глаза в знак согласия, и я вылетела из столовой. Как хорошо, что мне больше не придётся играть роль их дочурки! Хотя с Лилей я расставалась с сожалением.

Девочка сидела на кушетке в игровой комнате, поджав ноги и уткнувшись лбом в ладошки. Здесь ещё сохранилась атмосфера праздника: под потолком висели яркие воздушные шары, стены украшали гирлянды, паркетный пол укрыл слой конфетти, пахло бенгальскими огнями. Присев рядом, я притянула Лилечку к себе и провела ладонью по её лёгким волосам:

— Как ты, солнышко?

Она всхлипнула и прижалась ко мне, обвив руками талию:

— Грустно. Очень-очень.

— Расстроилась, что другие бабушка и дедушка уехали? Они ещё приедут. Время летит быстро, не успеешь оглянуться…

— Нет, — покрутила головой Лиля, — не из-за них. Деда сказал, что ты больше не вернёшься домой. — Она подняла лицо и посмотрела светлыми подёрнутыми влагой глазами: — Не уезжай, пожалуйста. Я так ждала тебя! Так радовалась, что ты вернулась!

— Не хочу расставаться с тобой, звёздочка моя, но ничего не поделаешь, родители заключили договор и должны его выполнить, иначе им будет очень плохо.

— Это я понимаю, — быстро закивала Лилечка, — придётся поехать, но не оставайся там, пожалуйста!

Я улыбнулась:

— Давай надеяться, что у этой сказки будет счастливый конец.

— Что такое сказка? — подняла бровки Лиля.

— Э-э-э-э, — удивилась я, — тебе не читали сказок?

Племянница задумалась, перечисляя:

— Мифы… былины… сказания… Сказания?

— Нет. Сказания это немного другое. В сказках много волшебства…

— Что такое волшебства?

— Волшебство… ну… — я запнулась. Как объяснить малышке, родившейся в мире магии, что такое волшебство? Для неё это вполне привычная штука. — Давай, расскажу тебе одну сказку. Её очень любил… м-м-м… мой знакомый мальчик из другого мира.

— Там, где ты путешествовала? — Лиля отстранилась, усаживаясь удобнее, и с восторгом посмотрела на меня: — Расскажи!

Даня — мой родной племянник — научился читать года в четыре. К шести одолел десятки книг: Волкова, Носова, Крапивина, Линдгрен. Меня же просил читать ему Льюиса Кэрролла. Обожал «Алису в стране чудес». Я так часто брала в руки эту книгу, что могла пересказать её близко к тексту. Лилечка слушала внимательно, не удивлялась чудесам, но смеялась над каламбурами, переживала за героиню и, молитвенно складывая руки, торопила меня, стоило немного задуматься. А было над чем задуматься, я впервые поняла, почему Данилка любил историю Алисы: стоила девочке съесть или выпить что-то, как с ней случались превращения. Мой милый мальчик хотел вырасти! Надеюсь, я помогла ему в этом.

— Папа показывал мне такое волшебство, — Лиля вывела меня из задумчивости, — но сказал, что людей нельзя так увеличивать и уменьшать, они могу заболеть.

— Что он увеличивал?

— Конфеты! — засмеялась девочка.  — Подарил мне маленькую, а увидев, как я огорчилась, увеличил.

— Ты запомнила заклинание?

— Ага! Но не всё, только конец. Папа объяснил, чем отличается заклинание увеличения от такого же уменьшающего. Чтобы я случайно не перепутала.

— Чем же?

— Когда увеличиваешь, говоришь: «шу ла турто», а когда уменьшаешь: «… уш та лурто».

— Ты правильно запомнила? — усомнилась я.

Лиля активно закивала:

— Там просто. Надо только буквы переставить. — Девочка вздохнула: — Жаль, что у меня дара нет, магия такая интересная!

— Не огорчайся, на свете много интересного и без магии. — Вспомнив, что ребёнок отказался от ужина, предложила: — Хочешь, научу тебя делать сэндвичи?

Из любопытства я успела побывать на кухне и знала, что для сложных бутербродов там всё найдётся. В доме их не подавали, похоже, этот способ приготовления в Эльлире не распространён.

Кухарка встретила нас ликующим возгласом:

— Лилечка! Детка, ты всё-таки согласилась поесть? Сейчас-сейчас, принесу, моя хорошая. — Она засуетилась, доставая из холодильника земляничный мусс, но Лиля её остановила, заявив, что мы будем готовить ужин сами. Добрая женщина чуть не выронила блюдо из рук: — Что значит «сами»? Разве ты не любишь мусс, ягодка моя?

Пришлось усиленно подмигивать, призывая кухарку поддержать мою игру:

— Я обещала племяннице научить её делать сэндвичи. Это игра такая!

— А-а-а… игра, — расстроенным голосом протянула женщина, — сэе… сангвичи? Никогда не слышала о таком блюде. Можно с вами поиграть?

— Можно! — великодушно разрешила Лилечка.

Последний раз я готовила сэндвичи с Даней ко дню его рождения. Вика тогда заказала в ресторане детское меню, а маленьким гостям больше всего понравились наши сложные бутерброды. Племянник, помнится, был страшно горд, что его кулинарные способности оценили друзья. Лилечка не только никогда ничего не готовила сама, но и не видела, как это делают другие, она с восторгом следила за моими действиями и старательно выполняла всё, о чём я просила, хотя главной помощницей всё-таки оказалась кухарка. Мы разрезали пополам и подсушили на тостере три булочки, уложили на одну часть листья салата, поджаренные котлетки, дольки помидора и огурца, приправили сырным соусом, накрыли вторыми частями булок. Выглядели сэндвичи очень симпатично, Лиля захлопала в ладошки и закричала:

— Мне жалко их есть!

— Они очень хотят, чтобы их съели, — засмеялась я, — и обидятся, если ты этого не сделаешь.

— Обидятся? — удивлённо округлила глаза девочка.

— Обязательно! — поддержала меня кухарка.

Уже через минуту мы все жевали с довольным видом. Трапезе немного помешала заглянувшая в кухню Марианна. Кухарка поперхнулась от испуга, увидев хозяйку. Я тоже замерла с не донесённым до рта бутербродом. Только Лиля ничего не заметила. К счастью, её бабушка быстро ретировалась довольная тем, что ребёнок не уляжется голодным. Выслушав благодарности за вкусную и необычную еду, а особенно за науку, я скомандовала:

— А теперь чистить зубки и в спаленку!

Лилечка не хотела расставаться, пришлось провожать её до кровати. Мы ещё немного поболтали, а потом я побежала к себе. Очень хотелось испытать заклинание уменьшения. Правильно ли его запомнила девочка? Так ли оно действует? На лестнице столкнулась с «мамашей». Уж не знаю, зачем она меня поджидала, но вид у неё был виноватый.

— Доброй ночи, — попыталась я её обойти.

— Кара, детка…

Почувствовав, как меня схватили за локоть, я с удивлением остановилась:

— Что?

— Прости нас. Вижу, тебе не хочется ехать, и с Лилечкой вы подружились, но отказаться никак нельзя!

— Я в курсе, — выдернув локоть, я поднялась на ступеньку и обернулась: — Ваш договор подразумевает приезд дочери в замок? Правильно я поняла?

— Да-да, если не захочешь выходить за Родиуса, можешь отказаться, это никак не повлияет на наше положение.

Я кивнула и побежала дальше. За спиной послышался тягучий вздох то ли облегчения, то ли сожаления. В любом случае возвращаться в поместье Доттов мне не придётся — это я усвоила.

Лилию не пустили проститься со мной. Марианна объяснила это заботой о внучке, мол, не стоит устраивать малышке стресс. Я и сама была в подавленном состоянии, поэтому спорить не стала. С Даней тоже рассталась не по-человечески. Вечером, целуя перед сном, шепнула, что собираюсь уехать, но обязательно навещу его через год. Посмотрел он тогда настороженно и спросил:

— Это из-за колдуна?

Хотела бы всё объяснить, но побоялась перегрузить психику ребёнка чувством вины, поэтому соврала:

— Меня пригласили пожить в удивительном месте, не смогла отказаться.

Он кивнул с таким понимающим видом, словно догадался, в чём настоящая причина моего исчезновения. Утром Вика увела сына в храм на раннюю. Я ещё спала. Услышала шорох и тихий разговор в прихожей, но не вышла, опасаясь разреветься. Сестра с некоторых пор любила церковь, ходила на литургию каждое воскресенье. Меня тоже пыталась привлечь, но я ограничивалась посещением храма по большим праздникам, ссылаясь на заботы по дому. Впрочем, Вика не слишком настаивала, ей хватало общества Дани, с восторгом воспринимавшего возможность побыть с мамой.

Собираться в пустом доме было проще, за ночь я хорошенько продумала, что возьму с собой. Письмо написала, словно под диктовку. Подозревала, что меня-таки заколдовали, ведь малейшее сомнение в правильности поступка мгновенно улетучивалось, и действовала я как по заложенной программе.

В утро расставания с поместьем Доттов у меня возникло схожее чувство. Я двигалась как марионетка. Возможно, именно так действовала договорная магия. О ней упоминал Заливан Зур ещё на Земле. Никому не понравится состояние обречённости, сопутствующее исполнению обязательств, но противиться я не могла физически, даже мысли о бунте исчезали, едва успев возникнуть.

Немного ободрилась, увидев, кто за мной приехал. Симпатичный парень с обаятельной печальной улыбкой, сочувствующим взглядом серых глаз и взлохмаченными волосами — осветлёнными до желтизны и тёмными у корней. Одет он был вполне по-земному: в чёрные джинсы и короткий пиджак стального цвета с белой футболкой. Играючи подхватив громоздкий чемодан, посланец жениха понёс его к запряжённой парой белогривых лошадей карете. Я поплелась за ним, сдерживая желание обернуться. Что ни говори, а уезжать из привычного уже поместья было страшновато. До этих пор нигде не бывала, и Эльлир оставался для меня загадкой. Пыталась отыскать в эмоциях любопытство, тягу к путешествиям и новым впечатлениям — ничего не получалось, мной овладела обречённая тупость.

Сопровождающий ловко забросил чемодан в багажный отсек позади кузова и распахнул передо мной дверцу:

— Прошу… Позволишь ехать с тобой?

Я замерла, не успев ступить на подножку. Растерянно осмотрелась:

— А кто будет править?

Кучера поблизости не наблюдалось.

— Лошади найдут дорогу домой, — повёл бровями парень. — Могу сидеть на козлах, если ты против, но это вторая поездка подряд, признаться, надоело торчать там. И я мог бы рассказать о замке, если тебе интересно.

О замке я хотела послушать, морально подготовиться к тому, что там ждёт. Отогнала опасения и кивнула, позволяя сопровождающему ехать «в салоне». Он дождался, когда усядусь, и забрался в карету, расположившись на противоположном диване. Едва захлопнулась дверца, как лошади тронули, уверенно ступая по брусчатке подъездной аллеи. Я высунулась в окно, провожая взглядом удалявшийся дом. Проехали фонтан, мимо потянулись деревья парка. Провожать меня никто не вышел. Впрочем, я этому не удивилась.

Солнце, успевшее подняться довольно высоко, заливало пространство мягким светом, дарило тепло и надежду. Ещё ночью я решила, что ничего страшного не произойдёт, если я подпишу документ от имени Каролины. Договор не будет действительным. Как работает магия? Что важнее — имя человека или подпись? Спросить об этом было не у кого, приходилось принимать решения на свой страх и риск.

Спутник откинулся на спинку и прикрыл глаза. Ну вот! А обещал беседу!

— Как тебя зовут? — спросила.

На лице его мелькнуло мученическое выражение. Понятно, устал, хотел вздремнуть, а тут девчонка со своими глупыми вопросами. Но отступать я не собиралась. В конце концов, не просила за мной приезжать, так что пусть претензии предъявляет работодателю.

— Рич.

— Я Лина.

Он открыл глаза:

— Сокращение от Каролина? Необычное.

— Ты сказал, что уже отвёз сегодня кого-то. Ночью, что ли?

— Да. Далековато пришлось ехать.

— Ещё одна невеста?

— Сто двенадцатая.

— Ага… — я в задумчивости почесала нос, — получается…

— Ты сто тринадцатая.

— А эта, что только приехала, уже отказалась выходить замуж?

— Пока не успела, — Рич поднял брови, наморщив лоб. — Откажется. Все отказываются.

— Почему?

— Сама увидишь.

Разговор мне не нравился. Парень обманул, пообещав рассказ о замке. Увидев, как я нахмурилась, он вздохнул и отвернулся, будто заинтересовавшись проплывавшим мимо пейзажем. Я тоже посмотрела в окно. Может быть, отпроситься «в кустики»? Могу я со страху захотеть в туалет? А там отбежать подальше и швырнуть мячик, подаренный Лилей. Заклинание уменьшения, которому она меня научила, сработало, есть надежда, что попрыгунчик тоже не игрушка, а ключ от портала. Хотя… сомнения всё-таки оставались. Я не успела принять решение, Рич заговорил:

— Извини. Я действительно утомился. Предыдущая невеста не разрешила ехать с ней. Пришлось трястись на козлах. Дождь моросил, не уснёшь.

— А почему бы не доставлять невест через порталы? Или в замке они не действуют? — решила окольным путём выяснить, нет ли запретов на перемещения там, куда меня везут.

— Порталы дороги, — с сожалением вздохнул спутник, — хозяин тратиться не любит.

— Но ведь лошадей надо кормить, поить… Разве удобно совершать дальние поездки в карете?

Рич криво усмехнулся, давая понять, что я сморозила глупость.

— Это иллюзии, им не требуется ни еда, ни отдых. Достаточно минимальной магической подпитки. Они более совершенны, чем мы.

Где-то в районе желудка заворочался холодный комок. В моём мире тоже начиналась эра беспилотников. Пашут землю трактора, собирают урожай комбайны, управляемые компьютером, на улицах Москвы и других городов появились трамваи без вагоновожатых, но сознание обывателя ещё не перестроилось — как-то неуютно становится, когда не видишь, кому доверяешь жизнь. Конечно, карета еле тащилась, на такой скорости смертельного ДТП не будет, но с моста свалиться, к примеру, не хотелось бы. Я снова уставилась в окно. Мы выбрались на широкую трассу. По соседней полосе двигался почтовый дилижанс, мы его обогнали, навстречу один за другим мчались автомобили незнакомых марок. Судя по всему, ими тоже управляла магия, люди беседовали, не обращая внимания на дорожную обстановку.

— Ты обещал рассказать про замок, — напомнила я успевшему опять задремать спутнику.

Он встрепенулся, потряс головой и кивнул:

— Помню. Что тебя интересует?

— О чём тебя обычно спрашивают? Правда, что замок нельзя покинуть?

—Можно… Почему нельзя? — удивлённо вскинул брови Рич. — Никто не хочет, но это другое дело. В замке удобно жить. Полное обеспечение, не надо ни о чём заботиться.

— Хочешь сказать, хозяин печётся о невестах, даже если они ему отказали?

— Это взаимовыгодное сотрудничество.

— Девушки работают на него? Что делают?

— Артефакты. Ты же наверняка слышала о гигантской корпорации Родиуса Брокса? Мирамир Дотт её дилер.

— Ну да, ну да-а-а… — протянула я, догадываясь, наконец, чем родители Каролины обязаны её женишку. — Жизнь состоит не только из работы. Женщине нужна семья. Отставные невесты Брокса остаются вековушками?

— Кем? — засмеялся парень. — Вековушками? Что это значит?

— Одинокими, — сердито буркнула я.

— Есть мы, — посерьёзнел Рич. — любой из нас готов скрасить девушке часы отдыха.

Вот, значит, как: Родиус Брокс ищет одарённых девушек, заваливает работой в своей корпорации, а в качестве утешения поставляет красавчиков, готовых на всё ради удобной жизни. У меня пропала всякая охота разговаривать. Муторно стало, почувствовала себя племенной кобылкой, перевозимой к новому хозяину для участия в скачках. Накормят, почистят, а если понадобится, то и приведут доброго жеребца… Фу! Сбегу любым способом!

Беседа увяла. Рич снова закрыл глаза, прислонившись затылком к стенке кузова. Лошади бежали неспешной рысцой, на удивление ровная дорога радовала отсутствием тряски, рессоры мягко покачивали карету, убаюкивая путников. Пейзаж почти не менялся: ярко зеленели всходами просторные поля, их разделяли шеренги берёз. Побродить бы там часок-другой, надышаться, насмотреться вдаль…

Тёмное пятно на горизонте привлекло внимание: будто грозовая туча опустилась на траву и задремала. Замок? Я всматривалась в неторопливо приближавшийся и разраставшийся объект. Чуть не упёрлась носом в холодное стекло. Так и есть! Из-за высоченных каменных стен, окутанных бурым туманом, виднелись шпили крыш, похожих на колпаки мультяшных гномов. Постепенно замок увеличился, заняв половину видимого из окна пространства. Теперь можно было разглядеть реку, широким рукавом обхватившую крепостной вал — меня ждала крепость, а не гостеприимный дом. В груди противно заныло, я невольно потянулась к боковому карману жилетки, где прятался подаренный Лилей мячик. У меня оставалась одна надежда: портал в академию. Главное, что я уяснила по совету профессора Умэна, оставаться здесь не стоит.

Как только копыта лошадей застучали по доскам моста, ведущего к запертым воротам, мой сопровождающий встрепенулся, повёл плечами, резко оттолкнувшись от спинки дивана, и бросил взгляд в окно:

— Наконец-то!

Его восторгов я не разделяла. Мощная решётка, преграждавшая путь за распахнувшимися воротами, со скрипом поползла вверх.

— Можно подумать, здесь готовятся к осаде, — ядовито заметила я.

Подождав с минуту, лошади тронулись, мимо окна потянулась выложенная тёмно-красными камнями стена длинной арки. Вот карета выкатилась на площадь и остановилась. Рич, словно и не спал, резко выскочил на брусчатку и подал мне руку, помогая спуститься.

— Подожди, я достану багаж.

Пока парень вытаскивал чемодан, я огляделась. Впереди высилась цитадель — гигантская башня, казавшаяся неприступной. Окна начинались приблизительно на уровне третьего этажа, а внизу к опоясывающей здание мощной кладке лепилась башенка, закрывавшая вход, и выглядела она уродливой бородавкой, повисшей на бугристой коже. С площади по одну и по другую сторону от цитадели уходили две аллеи с голубыми елями. Позади нас арку уже закрыла опустившаяся решётка. Всё происходило само собой, я не заметила ни одного человека. Ни охраны, ни слуг, ни работниц.

— Где люди? — не удержалась от вопроса.

Словно в ответ из-за ёлочек показался одетый в робу молодой человек. Тоже, кстати, симпатичный. Я бы приняла его за нашедшего подработку студента. Не взглянув ни на меня, ни на Рича, он взял ближайшую лошадку под уздцы и повёл пару к видневшемуся за еловыми лапами невысокому строению. Конюшня, наверное. Хотя… Раз это иллюзорные создания, нуждавшиеся лишь в магической подпитке, их пристанище стоило назвать гаражом или зарядной станцией.

Жестом пригласив меня следовать за ним, Рич пошёл к другой аллее. Он, как и прежде, игнорировал наличие колёсиков и тащил чемодан на весу.

Обогнув громаду башни, мы попали в парк с ухоженными газонами, цветущими клумбами, мраморными статуями, миниатюрными фонтанами. Вдалеке между стволами вековых лип виднелся пруд.

— Где все? — повторилась я.

— Рабочий день, — бросил мне Рич, не оглянувшись. — Вечером, если погода позволит, здесь будет многолюдно.

— Все сто тринадцать невест с кавалерами выйдут на прогулку? — язвительно поинтересовалась я.

— Не только невесты, вольнонаёмные тоже. Те, кто из дальних мест.

Я поджала губы, обдумывая новую инфу. Провожатый откровенно торопился. Быть может, у него здесь зазноба? Соскучился? Спрашивать не стала, слишком отрешённое лицо было у парня. Он довёл меня до двухэтажного здания с крыльцом посередине и распахнул дверь, приглашая войти.

— Что это?

— Гостиница. Ты расположишься здесь. Комнаты на двоих, правда, вторая койка в твоём номере пока свободна. Завтра привезу сто четырнадцатую невесту, подселим её к тебе.

— Какая же это гостиница? — разочарованно спросила я, оказавшись в длинном плохо освещённом коридоре. — Общага общагой!

Рич, игнорируя мои слова, двинулся вперёд и замер у двери с табличкой «№13». Суеверной я никогда не была, но обилие числа тринадцать стало меня раздражать. Что ж, буду надеяться, что это принесёт неудачу моему жениху, а не мне.

Рич водрузил чемодан на табурет, стоявший у стены за дверью и, не дожидаясь, когда я зайду и осмотрюсь, сообщил:

— Через четверть часа принесут обед. Располагайся.

— А когда…

Я не успела договорить, парень обернулся на пороге:

— Вечером тебя представят господину Родиусу Броксу, — едва договорив, он продолжил путь, мне оставалось только любоваться закрытой дверью и прислушиваться к удалявшимся шагам.

Из распахнутой форточки доносилась соловьиная трель. Больше никаких звуков не было.

— Все на работе, — сообщила я самой себе. — Что-то это мне напоминает!

На ум пришли сюжеты о гастарбайтерах, вынужденных жить в невыносимых условиях и за копейки работать от темна до темна. Условия здесь были вполне приемлемые на первый взгляд, но застрять в этой «гостинице» надолго мне бы не хотелось.

Одно окно, по сторонам от него у каждой стены полуторная кровать с тумбочкой, в центре — круглый стол и два стула на гнутых ножках, радом с входной дверью — стенные шкафы, этажерка для обуви, табуретка с моим чемоданом и дверца в санузел.

Как первая заселившаяся сюда жиличка, я могла выбирать себе место, но настроения обустраиваться не было. Обошла комнату, заглянула в туалет и уселась за стол с потерянным чувством. Поминутно проверяла портальный шарик, едва сдерживаясь, чтобы не применить его. Разумеется, делать этого не стоило. Меня слишком быстро найдут.

***

Обедала в одиночестве. Парень, чем-то похожий на Рича, но ещё менее разговорчивый, прикатил тележку, выставил на стол тарелки, наполнил одну рассольником, зачерпнув половником из супницы, на вторую шлёпнул пару ложек картофельного пюре и бросил котлетку. В стакане, накрытом ломтиком хлеба, оказался компот из сухофруктов. Мне вспомнилась школьная столовка. Не хватало только вечно там витавшего запаха мокрых тряпок.

Кивнув в ответ на моё спасибо, молчун укатил. Судя по стопке чистых тарелок, в общаге обедали ещё четыре человека. Пройтись по этажу? Поговорить с народом… Я активно заработала ложкой.

Увы, навестить соседей не получилось, не успели у меня забрать посуду, как явился Рич. Он выглядел отдохнувшим и весёлым. Будто подменили человека! Так быстро успел выспаться, или он на «колёсах»?

— Ты не переоделась? — удивлённо поднял бровь доверенный моего жениха.

Я всё ещё была в дорожном — привычные джинсы с потёртостями на бёдрах, трикотажная кофточка и жилетка с десятком карманов. Расставаться с этим нарядом не хотелось: тут и мячик, и записки Каролины. Мало ли как повернётся ситуация, надо быть во всеоружии.

— Должна была?

Рич сморщил лоб и зарылся пальцами в волосах на затылке, демонстративно раздумывая:

— Обычно девушки наряжаются перед первым свиданием.

— Сам же сказал, что все невесты отказываются от своего счастья, — усмехнулась я. — Зачем же тогда?

— Идём. Действительно незачем.

Мы проделали обратный путь к цитадели. В ответ на мои расспросы Рич махнул в сторону видневшейся вдалеке крепостной стены:

— Производство там. Но ты не сразу приступишь, придётся пройти обучение.

— Разве нельзя просто уехать? — недоумевала я. — Родители не обещали Броксу, что я стану здесь работать.

— Этот выбор за самой девушкой. До сих пор все с готовностью соглашались. Трудиться в корпорации — большая честь и…

Не дав ему договорить, я фыркнула:

— Если работа здесь такое выгодное предложение, к чему тогда фиктивные договора и обман родителей? Тогда девушки сами стремились бы получить профессию и приезжали без всяких там уловок.

— Разумеется, стремятся и приезжают. Те, кто из низов. Жизнь в замке — лучшее, что может случиться с малоодарённой девушкой в Эльлире. Господин Брокс не удовлетворяется этим, ему нужны сильные магини, а они, как правило, из состоятельных семей.

Что ж, понятно. Ушлый капиталист подлавливает амбициозных отцов на каком-нибудь выгодном кредите или обещает сотрудничество, а взамен получает согласие на помолвку с их дочерью. Обещание не принуждать невесту кого угодно введёт в заблуждение.

Башня, проглотившая нас, оглушила сумерками и затхлостью. Рич вёл меня за локоть мимо тёмных провалов в мраморном полу, мрачных ответвлений коридора и кованых винтовых лестниц. Отовсюду тянуло сыростью как из подвала с подтекающими трубами. Ещё мне показалось, что пахнет кошками. К счастью, мы довольно скоро миновали неприятные места и оказались в холле с лифтами. Вполне современная кабинка с зеркальными стенами понесла нас наверх. По ощущениям, достигли мы этажа пятого, двери плавно разъехались, показав комнату с задрапированными шёлком стенами, на них висели десятки картин в золочённых багетах. Рассмотреть я ничего не успела, Рич потянул дальше. Не спрашивая позволения у невидимого хозяина, шагнул в смежную комнату, отгороженную портьерами из тёмно-зелёного велюра.

— Кара Дотт собственной персоной! — звонкий голос был высоковат для мужчины крупного телосложения.

Остолбенела, пялясь на стоявшего напротив жениха — а это был он: Рич назвал его господином Броксом, сообщая, что сейчас же отправляется за сто четырнадцатой невестой. Разумеется, я не возражала, прекрасно понимая девушек, прежде меня отказавшихся отдать руку и сердце этому уроду.

«Блин, — думала я, — как Мирамир и Марианна могли пообещать дочь этому чудовищу?» Вспомнила виноватые глаза «мамаши» и её лепет о том, что я могу отказаться от помолвки. Никаких сомнений в том, что откажусь, в это мгновение не возникло.

Первое желание — отвернуться, не смотреть, выйти… Сдвинуться с места я не могла. Даже взгляд отвести не получалось. Что-то похожее со мной сотворил магистр Заливан ещё на Земле, лишив возможности встать со скамьи и уйти к племяннику. Знать бы тогда, чем всё обернётся! Хотя… разве не пошла бы я на эту жертву ради Данечки?

Шумно вздохнула, сказав себе мысленно: «Это ради моего любимого мальчика». Помогло. Успокоилась и стала рассматривать богатейшего и влиятельнейшего мужчину Эльлира.

Большая голова его лежала на широких плечах. Короткую шею скрывал воротник-стоечка. Зря Брокс носил френч. Уж лучше бы надел рубашку с расстёгнутым воротом, так бы хоть визуально удлинил шею… Но короткая шея не самый главный недостаток. У господина Брокса не было подбородка. Врождённый это дефект, или ребёнком он получил в челюсть, я не поняла, но впечатление это производило жуткое: прямо от тонкой нижней губы начинался провал. А ещё нос — «пуговка» с несоразмерно огромными ноздрями. Две заросшие волосами чёрные дыры вели прямо в глубину черепа. Нависшие брови не позволяли рассмотреть глаза — на них лежала тень. Полагаю, глаза всё же были, поскольку жених меня видел.

— Времени у меня немного, — сообщил он, — прочти договор и подпиши. Сразу после этого сможешь вернуться в гостиницу.

Проследив за его жестом, я заметила лежавшую на столе бумагу. Давая мне возможность ознакомиться с документом, Брокс уселся в кресло и замер.

Читала я, помня совет профессора Умэна: ничего не подписывать.

— Здесь говорится, что прошу принять меня на работу в корпорацию…

— Так и есть, — качнул большой головой «жених».

— Но я не собираюсь у вас работать!

— Боюсь, выбор у тебя невелик. — Тонкие губы растянулись в улыбку, выглядело это зловеще. — Либо ты выходишь за меня, либо в качестве компенсации за моральный ущерб соглашаешься работать здесь.

Я отвернулась и перечитала первые строки документа. Увы, моя уловка не прокатывала, видимо, Дотты не первые, кто вместо собственной дочери присылают подставную девушку, и жених подготовился.

«Я, сто тринадцатая невеста, приехавшая в замок под именем Каролины Дотт…» — эта фраза не давала возможности обойти договорную магию. Моя подпись будет иметь силу, нельзя её ставить ни в коем случае.

Мной овладело желание рвануть к дверям, увы, даже шага не могла сделать в том направлении.

— Это насилие! — закричала я. — Выпустите меня сейчас же!

Такая злость бушевала в груди, что дай мне этот урод возможность пошевелиться, кинулась бы к нему и вцепилась в волосы. Понятно, что справиться с таким громилой не смогла бы, но хоть расцарапала его самодовольную физиономию.

— Какая темпераментная! Сколько экспрессии! Я прямо-таки жалею, что ты не станешь моей.

Меня отпустило. Выдохнула, разжала кулаки, поправила волосы. Главное сейчас: тянуть время. Не может быть, чтобы я не нашла выход!

— Ну почему же? — постаралась придать голосу мягкость, примерно так уговаривала племянника выпить горькую микстуру. — Я ведь ещё не отказалась выходить замуж.

Лохматые брови взметнулись, показывая наконец-то глаза Брокса.

— Ты не шутишь?

— Какие шутки? — жеманно повела я плечом. — Ничего не имею против замужества.

— Пойдёшь за такого монстра? — недоверчиво спросил он.

— Кто называл вас монстром? Внешность необычная — не спорю, но…

Брокс встал довольно резко. На глаза снова легли тени:

— В таком случае прикажу готовиться к помолвке. Завтра. Завтра дашь окончательный ответ.

Он звонко щёлкнул пальцами, портьеры на входе разошлись, впуская парня, похожего на Рича. Хотя это был не он и не тот, что приносил еду, и не тот, что забирал лошадей. Они тут все на одно лицо?

Не успела я удивиться, как почувствовал крепкую хватку на плече. Парень увёл меня из кабинета хозяина. Шла и радовалась ощущению свободы — магические путы ослабли.