Очаровательная и уплетательная

Я с предвкушением смотрела на два симпатичных пирожных, лежащих на моей тарелке. Нет, ни за какие блага мира я не откажусь от такого счастья! Оторвавшись от созерцания кондитерского чуда и бросив взгляд в окно кафе, заметила фигуру Лильки, которая как раз взбиралась на крыльцо этого заведения. А через минуту Лилька уже появилась в зале кафе, приковав к себе взгляды всех посетителей. И было на что посмотреть. Грудь пятого размера, шикарные бедра в полтора моих обхвата - и вся эта красота плотно упакована в алое платье - тунику, которое нисколько не скрывало «королевский» размер.

Плюхнувшись на диванчик рядом со мной, подруга обдала  приторным ароматом своих духов и смачно чмокнула в щеку.

- Привет, Маруська! Как жизнь молодая?

Оттирая со щеки отпечаток бордовой помады, я как можно беззаботней ответила:

- Жизнь бьет ключом.

- Главное, чтобы не по голове. Сейчас пойду, возьму себе чего-нибудь перекусить.

Вернулась Лилька к нашему столику с блюдом, на котором кроме большого куска торта лежала "картошка" и две корзиночки. О, это действительно для подруги лишь перекусить.

Я уже разлила чай по чашкам и наслаждалась кондитерским шедевром.

- Ну, чего  у тебя с Романчиком?- Лилька начала с корзиночек.

Я как-то замялась, подбирая слова, чтобы сообщить, что мы с Ромкой расстались. Точнее, он от меня ушел. Но Лилька, заметив, как я мнусь, припечатала:

- Бросил все-таки? Вот же, гад.

- Да ладно, Лиль. Чего сразу гад? К этому все и шло.

- Ладно, не страдай. Я чего тебя вызвонила-то? Иринку Чащину помнишь? Так вот, встретила её - не узнала. Похудела, прямо похорошела заметно. Ну, я её к стенке приперла, мол, колись, давай. Она и рассказала, что вычитала в одной местной газетенке объявление: целитель поможет избавиться от вредных привычек и все такое. Вот она к нему два месяца ездила на сеансы и теперь прямо красотка. Я эту газету нашла, объявление все еще печатают, значит, принимает. Вот я и подумала, Марусь. Ну чего мы с тобой только не пробовали: и ягоды эти, и обертывания, и сокодиету - фигня все это. Не для нашего это организма. Давай, махнем к целителю! Глядишь, и Ромка твой вернется, а?

Вот знает подруга, как меня уговорить даже на самую опасную авантюру! Стоит сказать, что это ради Ромки, и я уже на все согласная.

- А что хоть за целитель? Где он живет?

Лилька вытащила из своего баула сложенную вчетверо газету и протянула мне:

- Вон, я маркером обвела.

 Чудо-целитель обитал в селе под названием Макаровка. Где это село находится, я понятия не имела. Но как оказалось, подруга все уже разузнала:

- На автовокзале каждый день автобус туда ходит. Бери на работе отгулы или отпуск, и рванем. Сил уже нет слушать вопли мужа: "Хватит жрать, корова!". Ну, какая я корова, Марусь? Я всегда такая была - справная. Кровь с молоком. Видели глаза, чего брали, правильно я говорю?

Я согласна покивала. Да, Лилька всегда была видной девушкой. Только со студенческой поры она увеличила свою «видность» раза в два. Но кто я такая, чтобы осуждать? Я и сама одежду покупаю в "Пышечке", потому как в обычных магазинах на мой пятидесятый с плюсом в бесконечность размер ничего приличного нет.

- В общем, решено! В пятницу и рванем!

Дома я с недавних пор старалась быть как можно незаметнее и не отсвечивать лишний раз. Вообще-то, еще недавно мы с Ромкой снимали квартиру, но после нашего расставания мне пришлось вернуться к родителям, что вызвало недовольство новообретенного родственника в лице зятя, то есть мужа сестры. Сестра была младшая и горячо любимая, а вот зять у меня ничего кроме изжоги не вызывал. Я вообще не понимаю, за что Катюшка полюбила своего Шурика. Но, как известно, любовь зла.

Стоило мне появиться на кухне, как сидевший за столом зять тут же не удержался от комментария:

- А вот и самая большая родня пришла.

Я хоть и не хотела вступать с ним в перепалку, но не удержалась:

- Хороша Маша, да не ваша. У нас в родне, таких худосочных, как ты, Шурик, отродясь не водилось.

- Сколько можно говорить: я Александр!- в голосе зятя послышалась неприкрытая неприязнь. Я проигнорировала это замечание и обратилась к сестре:

- Катюш, ты бы откормила, что ли, его. Того и гляди, об коленки обрежешься.

Катюшка, которая в это время меланхолично размешивала сахар в чашке чая, вздохнула:

- Когда вы уже перестанете ругаться? Чего вы постоянно цепляетесь друг к другу?

Её серые глаза были полны вселенской тоски, да и голос дрожал. Мое сердце не выдержало. Я подошла к сестре и чмокнула её в макушку, погладила по плечу. Заправила выбившую прядь темно-русых волос ей за ухо:

- Да это мы так, не всерьёз. Не переживай,- при этом я выразительно продемонстрировала зятю свой кулак за спиной сестры. Тот фыркнул, закатил глаза и искривил губы в презрительной ухмылке. Меня аж передернуло от неприязни.

И что сестра в нём нашла? Высокий, худой. Шпала шпалой. Правда, на свадьбе одна из Катюшкиных подруг восторженно пропищала, что Шурик похож на какого-то голливудского актёра, но я так и не поняла на какого. Из всех голливудских звезд мне нравится только Николас Кейдж, а Шурику до него, как мне до Майи Плисецкой. Я вообще не люблю ярко выраженных блондинов с голубыми глазами. А тут еще и длинные ресницы на огромных глазах. Но зять, видимо, считал себя образцом мужской красоты. Правда, чтобы быть справедливой, нужно заметить, что он не был алкоголиком и наркоманом. Не питал пристрастия к азартным играм и табакокурению. Свободное время проводил с женой, а не с друзьями. Имел профессию и неплохо зарабатывал.  Ну и Катюшка, видимо, что-то разглядела в нем, если пошла под венец. И если бы они жили отдельно, я возможно бы и закрывала глаза на его подначки.

Отец как-то завёл разговор с молодожёнами по поводу квартирного вопроса. Но, судя по долгим и путаным объяснениям, вопрос остается открытым и в ближайшем времени решить его не представляется возможным. Вот и приходится нам впятером уживаться в трехкомнатной квартире.

Вечером, собираясь укладываться спать, я по привычке встала перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Задрала ночнушку, чтобы оценить размер животика, попиных ушек и масштабы катастрофы в целом. Да, без чуда здесь не обойтись. И как Лилька не стесняется своего «королевского» размера?

Я никогда не была худышкой. В нашей семье по женской линии вообще худышек не водилось. Все мамины сестры в количестве трех человек поражали роскошными объемами. Все мои двоюродные сестры тоже обещали со временем догнать своих матушек. И мне и в голову никогда не приходило, что с моим весом что-то не то. Грудь третьего размера привлекала мужские взгляды и вызывала завистливые вздохи некоторых подружек. Да и с Ромкой я стала встречаться, будучи обладательницей сорок восьмого размера одежды, маленького животика и аппетитной попы. Потом мы стали жить вместе и как-то всё закрутилось.  На работе после слияния двух филиалов царил форменный дурдом. Вместо полноценного обеда постоянные перекусы и чай со сладостями.  Поздний ужин дома за компанию с Ромкой, у которого такой обмен веществ, что мне оставалось только завистливо вздыхать. Да и без строгого контроля Катюшки я совсем забросила себя и постепенно «доросла» до размера пятьдесят плюс, который больше напоминал жирный крест на моей личной жизни.

Надо сказать, что Катюшка единственная смогла победить лишние килограммы, которыми так богата наша родословная. Она, конечно, не была моделью, но на моем фоне выглядела, как трепетная лань рядом с беременным бегемотом.

Утром на работу я отправилась без какого-либо энтузиазма. Настроение было отвратным, и предстоящий разговор с начальницей  о вожделенном отпуске или хотя бы нескольких отгулах был тому причиной. Затея была заведомо провальной, но слова Лильки, которая ярко нарисовала мне картину сногсшибательного похудения и возвращения Ромки, побуждали меня барахтаться, как та самая лягушка в кувшине с молоком.

Уже садясь в маршрутку, я вспомнила, что с сегодняшнего дня собиралась добираться на работу пешком. В целях похудения, конечно же. Ну, значит, с завтрашнего дня начну. И вообще, если получится найти этого целителя, может, и не придётся пешком топать?

Две пассажирки напротив меня громко обсуждали местные новости. Я невольно прислушалась к их разговору, местное телевидение я не смотрю, как оказалось - зря.

- Да, вчера уже точно сказали - маньяк!- громким шепотом вещала женщина лет пятидесяти, эдакая молодящаяся особа, все еще носящая мини.

- Две жертвы! Изнасиловал, наверняка, извращенным способом.

Её собеседница, дама лет семидесяти, испуганно ахала после каждой реплики. Но тут, наконец, маршрутка остановилась, и я поспешила покинуть душный салон.

Едва я вошла в кабинет своей родной бухгалтерии, как кто-то из коллег бросил мне на стол свежий номер местной газеты, где на первой полосе крупными кроваво-красными буквами выделялся заголовок о маньяке. Я не стала сдерживать любопытства и прочитала статью.

И откуда берутся такие мрази? Два нападения на молодых женщин, как правило, в темное время суток, в подворотнях. На то, что это маньяк, а не два несвязанных между собой преступления указывал тот факт, что насильник, сделав свое мерзкое дело, оставлял на шее жертвы сильный засос. Фильмов он, что ли, про вампиров насмотрелся? И заканчивалась статья, разумеется, призывом быть осторожнее, не ходить в одиночестве поздно вечером и все в этом духе. Настроение, которое и без того было не на высоте, упало ниже плинтуса. Да, только маньяка  для полного счастья мне и не хватало!

Разумеется, мои коллеги не могли обойти вниманием такую животрепещущую тему. Кристина, крашеная блондинка, косящая под Мэрилин Монро, помешивая утренний кофе, грустно вздохнула:

- А у нас во дворе, как назло, ни одного фонаря. Убивать будут - никто не заметит.

Ей робко возразила кассир Валентина:

- Ну причем тут убивать? Он же насилует, а не убивает,- Валентина сильно покраснела, будто сказала что-то неприличное, но тут снова вступила Кристина.

- А я где-то читала, что если на тебя напал маньяк, его надо чем-то сильно удивить, чтобы он растерялся, а жертва под шумок бы и смылась.

- Чем ты его удивишь? Трусами в горошек?- хохотнула наша замглавбуха Елена, и я тоже не сдержала улыбки.

- Надо что-то неожиданное закричать или громко запеть. Что-то очень оригинальное.

Все замолчали, то ли обдумывая сказанное Кристиной, то ли потеряв интерес к этой теме. А мне подумалось, что в критической ситуации я никогда и ни за что не смогу воспользоваться этим советом. У меня начисто отрубаются мозги от страха. Да и что нужно заорать, чтобы повернутый маньяк удивился?

- Дырокол.

Мы все, как по команде, удивленно посмотрели на Валю, а она, заметив наше недоумение, пояснила:

- У меня на столе стоит дырокол, самое неожиданное слово, что пришло в голову.

Кристина фыркнула, а Елена покачала головой:

- Нет, настоящего маньяка одним дыроколом не проймешь. О! Кажется, я придумала...

Елена вдруг прищурилась, громко и угрожающе зашипела:

- Я зомби....

И именно в этот момент в кабинет вплыла Инесса Давидовна, царица всея бухгалтерии.

Характер у нашего главбуха был сложный. Настолько, что далеко не все сотрудники выдерживали и «выживали» самые стойкие. При этом каждый из «выживших» пытался найти свой подход к нашей Горгоне Сколопендровне, как окрестила начальницу Елена.

Кристина, например, выбрала лесть. Она не скупилась на комплименты и пела чуть ли не оды уму и профессионализму Инессы Давидовны. Валентина выбрала роль виноватой простушки и выслушивала нотации и ехидные выпады в свой адрес с виноватой улыбкой и понурой головой. Елене, заму Сколопендровны, было тяжелее всех. Она оказалась между молотом и наковальней, и выполняла неблагодарную роль посредника между коллективом бухгалтерии и начальством. А я в последнее время была слишком погружена в перипетии своей личной жизни, и не реагировала на выходки главбуха в силу природной лени.

- Веселитесь?- острый прищур Инессы Давидовны заставил нас замолчать и потупить взгляды. Главбух остановилась возле моего стола, и я чувствовала тяжелый смешанный аромат духов и лака для волос, щедро сдобренный сигаретным дымом.

- Если у вас слишком мало работы, и вам заняться нечем, то я исправлю это упущение. Елена, зайди ко мне.

Инесса величаво вплыла в свой кабинет, который был смежным с общим кабинетом бухгалтерии. Стоило лишь начальнице скрыться из вида, как Кристина тут же сгримасничала, состроив козью морду. А Елена, напевая под нос «Вихри враждебные воют над нами…», отправилась на экзекуцию к главбуху.

- Не воют, а веют над нами, - поправила Валентина. Но я в данный момент была согласна с Еленой, потому что вопли Сколопендровны больше напоминали вой.

Выждав некоторое время, я и сама направилась к главбуху. Я знала, что выцарапать свой законный отгул задача не из простых. Но я должна хотя бы попытаться. Постучав в дверной косяк открытой двери и услышав дозволение явиться пред очи главбуха, я вошла.

- Инесса Давидовна, мне завтра нужен отгул. Очень нужен.

Главбух, оторвав взгляд от монитора, посмотрела на меня с возмущением:

- Мария, какой еще отгул? Ты сначала наведи порядок на своём участке!

Я возразила, внутренне ежась от неприятного предчувствия:

- Инесса Давидовна, на моём участке полный порядок. И недавняя инвентаризация это показала. Данные бухгалтерии соответствуют данным складского учета, недостачи нет. Вся документация оформлена надлежащим образом и обрабатывается в установленные сроки.

 Инесса откинулась на спинку  кресла и посмотрела на меня цепким взглядом. Словно видела меня впервые и пыталась понять, что это такое перед ней. Я едва не скопировала роль Валентины. Под взглядом начальницы и впрямь хотелось съежиться и, виновато кланяясь, ретироваться. Но если я сейчас сдамся, то не попаду к целителю и не смогу вернуть Ромку. Задержав взгляд на крашенных в смоляно-черный цвет локонах Инессы, которые красиво ложились на плечи начальницы, я ждала вердикта.

- Ну и зачем тебе понадобился этот отгул?

- По семейным обстоятельствам.

Вдаваться в подробности я не собиралась, хотя Инесса явно ожидала продолжения. Но я хранила молчание.

- Давай сделаем так, Мария. Подойдешь после обеда, я посмотрю, что у тебя творится на участке. И потом уже решу, получишь ты свой отгул или нет. А сейчас я очень занята. Иди.

Что и требовалось доказать. Вроде и не отказала, будто бы даря надежду. Но я слишком хорошо знала повадки начальницы, чтобы наивно радоваться. Дождемся обеда.

Время до обеда пролетело в трудах и заботах. Периодически из своего кабинета выплывала Инесса и оглядывала свою вотчину придирчивым взглядом. В такие моменты я чувствовала себя рабом на тростниковой плантации, за которым наблюдает надсмотрщик.

Вернувшись после обеда в бухгалтерию и кивнув на закрытую дверь в кабинет главбуха, я поинтересовалась у Елены:

- У себя?

Та махнула рукой:

- Расслабься. Горгона отбыла, и сегодня её больше не будет.

- Как не будет? Она же мне велела после обеда зайти по поводу отгула!- вот же Сколопендра Горгульевна! Специально отправила меня, знала, что после обеда уедет!

Елена покачала головой, удивляясь моей наивности. Выцарапать свой законный отгул у нашей начальницы  это квест в квесте!

Я умоляюще посмотрела на зама:

- Лен, подпиши заявление на отгул, а? Вопрос жизни и смерти!

Но Елена покачала головой:

- Даже не проси. Иначе меня Горгона живьем сожрет. Если уж так нужно, сходи к финансовому. Она подпишет. Только предупреждаю, что в таком случае в понедельник на своем рабочем месте ты обнаружишь надгробный камень с эпитафией по собственному желанию.

Тут Елена не преувеличивала. Наша Горгона терпеть не могла, когда мы, минуя её, обращались к финансовому директору. Надежда Борисовна, наш финансовый директор, по сравнению с главбухом была ангелом во плоти. Давно уже пенсионерка, она продолжала работать. В том, что она подпишет заявление на отгул я и не сомневалась. Но перспектива писать в понедельник заявление по собственному не радовала. А выбор не велик. На одной чаше весов работа и финансовая независимость. А на другой - счастье в личной жизни, которое я обязательно обрету после визита к целителю. И то и другое было для меня важным.

Вспомнились вдруг сюжеты женских романов, в которых героиня в борьбе за личное счастье проходила испытания всякими лишениями и трудностями. Неужели я хуже? Если представить наихудший вариант, то Сколопендровна в понедельник всего лишь проорётся громче прежнего и уволит. Но не я первая, не я последняя. Работу я другую пусть и не сразу, но найду. А вот Ромка ждать не будет. Он у меня такой красавец, сразу к рукам приберут. Тут, вспомнив, что Ромка уже не у меня, я тяжело вздохнула. Даже от мыслей, что он будет обнимать другую девушку, целовать её и говорить всё то, что говорил мне в наши лучшие времена, становилось физически больно. И эта боль сработала как спусковой крючок. Да гори синим пламенем эта работа! Схватив своё заявление, я отправилась к финансовому директору.

Белесые разводы в подъезде, ведущие в квартиру по-соседству, возвестили о том, что новые жильцы все-таки явились и уже готовы наполнить нашу размеренную жизнь звучанием дрели и перфоратора. Но я была сейчас в таком приподнятом настроении, что ничто не могло омрачить его. Я чувствовала себя стойким оловянным солдатиком, готового храбро сражаться за свою любовь и даже пасть в неравной схватке с Инессой Давидовной.

Я заперлась в своей комнате и, напевая и пританцовывая, распахнула гардероб, дабы подобрать подходящую одежду для завтрашней судьбоносной поездки к целителю. Не знаю почему, но я всей душой чувствовала, что завтра всё изменится. Завтра начнется новый этап в моей жизни. Я не просто так возлагала большие надежды на этого неведомого целителя. Мы с Лилькой, действительно, перепробовали массу способов похудения. И вовсе не были теми девицами, которые, лежа на диване и наслаждаясь сдобной булочкой, гадают, чтобы такое съесть, чтобы похудеть. Свою проблему мы осознавали и пытались с ней бороться. Но каждый раз терпели неудачу. То ли делали что-то не так, то ли быстро «сходили с дистанции», но факт был налицо. А точнее, на животе и бедрах. Нам обеим нужен был волшебный пендель, и целитель как раз и станет тем, кто его отвесит.

Когда мне хорошо, я пою. А сейчас мне было не просто хорошо, я была наполнена сладким предвкушением скорого преображения. И я запела то, что ассоциировалось у меня с самым светлым периодом моей жизни. С детством. Когда пухлые щечки с ямочками вызывали умиление у всех окружающих. Когда никто не тыкал пальцем в мой пышный бок, а бабуля, наблюдая, как я тянусь за очередным пирожком, ласково гладила меня по голове. Запела я что-то про облака и белогривых лошадок. Громко, звонко, от души. Затем репертуар сменился, и я попыталась исполнить что-то из заграничной попсы, по принципу «как слышу, так и пою». И даже перед зеркалом изобразила что-то среднее между лунной походкой и танцем маленьких утят.

- Отлично поёте, - приглушенный мужской голос остановил мои кривляния перед зеркалом.  Я оглянулась. В комнате никого. Дожила. Уже голоса слышу.

- А вы кто?- спросила я настороженно.

- А я ваш новый сосед. Меня Константином зовут. Слышимость здесь, конечно, потрясающая.

 Я со вздохом облегчения покосилась на стену, за которой и поселился наш новый сосед. Это ничего, главное, что не померещилось. А петь, в конце концов, и в ванной можно.

*****

Лилькина фигура в сарафане с алыми маками ярким пятном выделялась возле окошка кассы автовокзала. Белоснежная шляпа с широкими полями и веер в руках подруги придавали облику Лилии некоторую долю аристократизма. Я в который раз восхитилась смелостью подруги. Я бы никогда не осмелилась одеться так ярко. Бледной молью я не была, но выставлять напоказ все свои округлости и выпуклости так откровенно… А вот моя подруга не понимала такой ложной скромности, она так и заявила мне однажды:

- Меня все равно не спрячешь. Значит, надо нести гордо свои роскошества.

И видимо к целителю Лилька решила явиться при полном параде, о чем свидетельствовал не только яркий наряд, но и завитые в локоны темно-русые волосы. Я невольно сравнила себя с подругой. Я посчитала, что раз едем мы в сельскую местность, гораздо удобнее будет надеть джинсы и футболку навыпуск. И свои рыжие, благодаря хне, волосы, я закрутила в подобие узла. Позаимствовав у сестры прикольную панамку, украшенную свиными пятачками, прикрыла ею безобразие на голове. Мда, мы с подругой рядышком будем выглядеть парой сумасшедших  дев.

Заметив меня, подруга призывно махнула веером. Что-то в выражении лица Лильки меня встревожило. За годы дружбы я прекрасно изучила мимику и жесты подруги. И вот эта глубокая складка между изящных и тонких бровей свидетельствовала о том, что Лилия сильно не в духе, можно сказать, она очень зла. Надеюсь, не на меня.

- Марусь, тут такое дело. Наш рейс отменили, то ли сломался автобус, то ли сам водитель. У нас два варианта: или брать такси или ехать на попутном рейсе. Так как?

Я прикинула свои финансовые активы. Если учесть, что в понедельник меня уволят, то нужно бы урезать статью расходов. На автобусе выходит в разы дешевле.

- А что там с попутными рейсами?- задала я вопрос, предполагая, что именно подруга и выяснит это. И Лилька не подвела.  Она протиснулась к окошку кассы, громко оповещая всех:

- Я занимала, вот подругу ждала!

Оттеснив от окошка тщедушного мужичка с рюкзаком за спиной, Лилька уперлась широко расставленными руками в стойку, захватывая всё пространство вокруг. Мужичок возмущенно раскрыл рот, да так и застыл, заворожено глядя на роскошную пятую точку моей подруги, которая оказалась в опасной близи.

- Девушка, а попутный до Макаровки рейс есть?

Из окошка донесся капризно-ленивый голос кассирши. Я расслышала что-то про «я не обязана всё знать». Но Лильку этим не смутишь. Она обернулась к очереди жаждущих получить билет и громко спросила:

- Граждане, кто знает, какой рейс мимо Макаровки идёт? – её фигура, загораживающая кассу, как бы намекала, что пока ответ она не получит, никто к кассе не пройдёт.

В очереди загалдели, заворчали. И, наконец, одна старушка бойко протараторила:

- На сто восьмой до Зуевки бери. У Зуевки сойдешь, там через мост только перейти, вот тебе и Макаровка!

Рядом стоявший старичок, попытался что-то возразить, но старушка сварливо перебила его:

- У меня в Зуевке сватья жила, Царствие ей Небесное! Я из Зуевки в Макаровку в сельмаг бегала! Уж мне ли не знать! На сто восьмой бери, дочка!

Сто восьмой рейс пришлось еще подождать. Мы устроились под навесом автовокзала на одной из скамеек. По тому, как нетерпеливо Лилька посматривала в сторону пустых автобусов на стоянке и слишком резко откидывала пряди волос за спину, я сделала вывод, что мои подозрения не беспочвенны.

- Лиль, что случилось?

- Да ничего такого, о чем хотелось бы говорить. Просто опять с Васькой полаялись.

Ну понятно, супруг моей подруги скорее всего был против её поездки, вот и поскандалили. Я прямо представила, как Васька, в своей грубоватой и категоричной манере высказал всё, что думает по поводу всех целителей вместе взятых. А мне вдруг подумалось, что возможно не так уж он и неправ. Просто всё происходящее совсем не вязалось с той радужной картинкой, которую обрисовала Лилька в прошлую нашу встречу. Она поругалась с мужем, я навлекла на себя угрозу увольнения. И рейс до Макаровки отменили. Может, это знаки судьбы, которые мы упорно игнорируем?

- Лиль, а может и  вправду не надо нам никуда ехать? Ну посмотрит этот целитель на нас с тобой и скажет: «Жрать надо на полведра меньше». Вдруг рейс отменили неспроста, и это нам мироздание сигнализирует, а?

Лилька бросила на меня испепеляющий взгляд:

- Марусь, вот не начинай, ладно? Без труда, сама знаешь, и рыбка не без греха или как там.

Да, да, всё понятно, умолкаю. Возможно, подруга и права. Мне и Ромка частенько говорил что-то про зону комфорта, из которой мне нужно выйти. И, кажется, что из этой зоны комфорта меня кто-то упорно выдавливает. Потому что даже в родительской квартире, в моей родной комнате уже нет покоя. Сегодня утром, например, я проснулась от жужжания дрели. Это новый сосед пожелал мне доброго утра.

Автобус выплюнул нас с подругой из душного салона и, чихнув на прощанье, покатил дальше. Я огляделась. Дорожный указатель в грязных разводах и подтеках гласил, что населенный пункт, возле которого мы высадились, называется Зуевкой. От указателя вниз с пригорка вела дорога, первые несколько метров даже заасфальтированная. По бокам от вьющейся и виляющей из стороны в сторону дороги рос высокий бурьян, наверное, когда-то сочного зеленого цвета, но сейчас густо покрытый пылью и пожухлый от жары.

Солнце и впрямь стояло высоко. Я натянула поглубже панамку и невольно позавидовала Лильке: ей в сарафане явно было комфортнее, чем мне в джинсах. В который раз приложилась к бутылке с минералкой, с грустью заметив, что вода нагрелась, и осталось её на два глотка.

- Ну что, пойдем?- преувеличенно бодрый голос подруги, сочащийся ложным позитивом, вызвал досаду. Надо было все-таки на такси ехать. Неизвестно, где этот мост, и что вообще ждёт нас в этой Макаровке. Но умная мысля приходит опосля, а у меня после расставания с Ромкой мозг вообще функционировал через раз. Но Лилька-то о чем думала?

По обе стороны от дороги из зарослей бурьяна выглядывали обломки цивилизации. Стихийная свалка, остов сгоревшего дома, заброшенные участки, с обветшавшей и местами порушенной оградой.

Правда, чем дальше мы шли, тем пасторальней становился пейзаж. Коровы и козы, пасущиеся на лугу. Чуть поодаль стройный ряд домов с палисадниками. И стая гусей, которым вздумалось разгуливать вблизи от дороги. Гусак, при нашем приближении распахнул крылья и с угрожающим шипением, вытянув вперед шею, посеменил нам наперерез. Только этого еще не хватало! Я, наслышанная о том, как больно щипаются гуси, взвизгнула и чисто инстинктивно спряталась за Лильку. Подруга не растерялась. Она взялась за края своего сарафана и, растянув его в стороны, с не менее угрожающим шипением прыгнула в сторону гусака. Тот удивился. Наверняка в своей гусиной жизни он никогда не видел такой крупной птицы. Поэтому, подозрительно покосившись на нас, он счел за благо развернуться и посеменить в обратную сторону, крыльями закрывая от нас своих гусынь.

- Куда же вы?- Лилька картинно простерла руки в сторону удаляющихся гусей.

Первым строением, попавшемся нам на пути, был местный магазин, с игривой вывеской «Дуняша». Не сговариваясь, мы с подругой вместе шагнули на высокое крыльцо.

В магазине было не намного прохладней, чем на улице. Распахнутые окна и жужжащий вентилятор не в силах были побороть жару. Сонная продавщица при нашем появлении вынырнула из дремоты и посмотрела на нас с любопытством. Видимо не часто тут заезжие туристы бывают. Лилька остановилась возле холодильника и выбирала из небогатого ассортимента мороженое. Я же соблазнилась на холодную минералку. Сладкое мороженое в такую жару? Фу.

- А вы не подскажете, как к мосту пройти?- расплатившись и тем самым задобрив продавщицу, я решила уже самой принять активное участие в нашей экспедиции.

- Это, смотря к какому мосту. Если в Нефёдовке, так это вам от поворота влево ехать надо. А если в Золотарёвке, то направо повернуть.

- Нет, нам здешний мост нужен. Нам чтобы в Макаровку попасть.

Продавщица, уперев руки в бока, удивленно протянула:

- Так это… Нет моста-то. Уж года два.

- Как нет? Куда же он делся?- Лилька скопировала позу продавщицы и не желала принимать очередной удар судьбы.

- Так понятно куда. Сваи прогнили, он и упал. А позатой весной его и унесло в половодье.

Как же мне сейчас хотелось сказать: «А ведь я предупреждала! Знаки судьбы!». Но вместо этого я обреченно поинтересовалась:

- А как же вы в Макаровку попадаете?

- Да на кой нам эта Макаровка сдалась? Чего я там не видала?

Лилька, бросив на меня хмурый взгляд, не отступала:

- Может, у вас тут лодочная станция имеется? Река все-таки?        

Продавщица рассмеялась:

- Лодочная станция? Ну это вы хватанули! У нас лодка только у Егор Матвеича имеется. Но он раньше, чем через неделю, вряд ли вам поможет.

- А почему? Мы же не бесплатно, мы заплатим! Нам в Макаровку надо!

Владелица магазина отмахнулась:

- Да причем тут заплатим! У Егор Матвеича вчера внук родился, он с мужиками теперь неделю будет пяточки обмывать. А если вам в Макаровку надо, то езжайте до Нефёдовки, там мост новый построили.

- Не на чем нам ехать. Мы сюда на автобусе добирались.

Продавщица окинула наши с Лилькой фигуры и взгляд смягчился:

- А вы идите напрямки, тут недалече будет. За полчаса доберетесь. Идёмте, я покажу.

Она вышла вместе с нами на крыльцо и показала на тропку между домов:

- Вы идите до конца улицы, вон там, где забор завалился, там тропка на зады поворачивает. Вы по ней и идите. Вдоль овражка, прямо к старому пчельнику. А там мостки через овраг. Вы по ним пройдете, и там луг будет. Вот за лугом и Нефёдовка. А там спросите у кого-нибудь про мост.

Молчание между нами прерывало лишь грозное сопение Лильки. Она не желала слушать про знаки судьбы, которые упрямо не пускали нас в Макаровку.  От пота, стекающего по лицу, у меня начало щипать над губой. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это залезть в ванну и смыть с себя липкую субстанцию.

- Марусь, ну воспринимай всё происходящее, как приключение! Опять же, природа! Давно ты была на свежих воздусях? То-то же!

Мы шли вдоль оврага, и я высматривала единственный ориентир, который дала нам продавщица в «Дуняше». Мост через овраг. Что-то сегодня сплошь одни мосты, которые нужно найти, а они всё не находятся! Но мостки через овраг все же отыскались, когда мы с Лилькой обе взопрели так, что мои джинсы можно было выжимать. Два гладких бревнышка выдержали вес наших тушек, уже хорошо. Хотя желание окунуться хоть в какой-нибудь водоем было настолько сильным, что я не слишком бы расстроилась, если бы свалилась в овраг.

За оврагом простирался огромный луг. Огромным он мне показался потому, что в какую сторону ни посмотри, ничего похожего на человеческое жилье не было видно. Ну и в какой стороне находится эта Нефёдовка? Еще только плутать по этому лугу не хватало! Да еще в самую жару!

Я смочила остатками минералки носовой платок и вытерла им лицо. Чтобы я еще раз согласилась участвовать в очередной идее подруги? Да никогда! Лилька и сама помалкивала, ей видимо, тоже в такую жару не горело искать эту Нефёдовку.

Я огляделась в поисках тени и, отступив к деревьям, росшим на кромке луга, уселась под старую березу.

- Всё, Лиль, как хочешь. А я никуда не пойду, пока мне точно не скажут, в какую сторону идти.

Подруга примостилась рядом и, покопавшись в своем бауле, вытащила баклажку с квасом. Примирительно протянула мне бутылку:

- Держи, знаю, что любишь. В такую жару тем более.

Я сделала большой глоток и с наслаждением выдохнула.

- Ну и что делать будем? - спросила меня подруга, когда бутылка с квасом опустела наполовину.

- Надо найти местного аборигена и уточнить, сколько вешать в граммах. Только неизвестно, сколько нам тут этого аборигена ждать придётся. А я еще чуть-чуть и расплавлюсь. Искупаться бы.

Лилька вдруг хлопнула меня по коленке:

- Точно! Нам же мост нужен, а мост же через реку! Значит, нужно идти к реке.

- И в какой стороне здесь река?

- Понятно, в какой! Куда овраг ведет. Вода в овраге в реку и течет. Пойдем!

Для своей комплекции Лилька слишком уж шустро вскочила на ноги, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Мы снова шли вдоль оврага, только уже со стороны луга и старались проходить в тени деревьев. Да, не так, совсем не так я представляла себе эту поездку.

Лилькина идея оказалась на этот раз удачной. Мы действительно вышли к реке. С пологого берега, густо заросшего борщевиком, вид открывался удивительный. Только удивление наше было вызвано вовсе не красотами реки.

На том берегу высился палаточный городок. Ряды палаток поднимались по берегу и скрывались то ли в лесу, то ли в посадке. Обитатели этого городка совершенно не обращали на нас внимания, а нам только и оставалось, что смотреть на них с другого берега и завистливо вздыхать.

На том берегу было что-то вроде пляжа, и наспех сооруженных кабинок для купания, для тех, кто, как я поняла, купался нагишом. А еще горел костер, вокруг которого суетились дамы в повязанных платках и длинных платьях. Мужчин было заметно меньше. И они или отдыхали в тени или с важным видом прохаживались по городку, словно в их обязанности входило следить за порядком.

Ну и что это? Группа эко туристов местного разлива? Хотя, какая нам разница? Лодки у них не наблюдается, значит, и перевезти на тот берег они нас не могут. Зато, мы увидели в отдалении, выше по течению нужный нам мост. Не знаю, сколько до него придётся нам идти, но точно не пять минут. Продавщица из «Дуняши» или сильно переоценила наши с Лилькой способности или мы пошли не самым коротким путем к заветной мечте похудеть.

Теперь, когда цель маячила впереди, словно и сил прибавилось. Мы с подругой, как могли, ускорились и шли вдоль реки, наслаждаясь легким ветерком, который смягчал полуденный зной влажным дыханием реки.

Уже подходя к вожделенному мосту, мы заметили спешащую нам наперерез пожилую женщину. Она, судя по всему, тоже шла к мосту. В руках она тащила тяжеловатые для её возраста сумки. Заметив нас, она остановилась и призывно замахала руками, поставив сумки на землю. Женщина тяжело дышала, и было видно, что жара сказалась на её самочувствии не лучшим образом.

Мы с Лилькой поспешили на помощь, которую от нас ожидала незнакомка.

- Вы как себя чувствуете? Может, квасу? Он, правда, совсем теплый, но всё лучше, чем совсем без воды?

Женщина, отдышавшись, благодарно кивнула:

- Не откажусь. Ну и жара нынче, так и марит!

Выпив квасу и вернув Лильке пустую баклажку, дама попросила:

- Девоньки, милые, помогите сумки донести! Переоценила я свои силы, еле иду. Мне недалече, тут вот, за мостом.

Мы с подругой подхватили сумки, как тут откажешь? А наша нежданная попутчица, чуть нас обогнав, первой ступила на подвесной мост. Стальные канаты заскрипели, мост чуть качнулся и я, расставляя ноги шире и стараясь не глядеть за металлические перила, пошла по мосту.

- Меня Натальей Петровной зовут. Как вы вовремя-то мне попались, сами небеса вас мне послали! Я думала, не дойду. А вы уж не к отцу ли Севастьяну идёте? Новенькие, да? Я вас раньше не видела. Своих-то уж всех на лицо помню. А вы приметные, я бы запомнила.

Голос у Натальи Петровны был мягкий и певучий. И лицо приятное, располагающее. Светлый платок на голове чуть сполз назад, открывая темные густые волосы с заметной сединой. На вид я бы ей дала не больше шестидесяти лет. Не отличавшаяся полнотой, наша попутчица шагала тяжело, будто к ногам  гири привязаны.

- Нет, мы в Макаровку идём. Далеко отсюда до неё?- позади меня спросила Лилька.

- Макаровка-то? Да вроде недалече. Я сама-то из Выселок, за Нефёдовкой живу. А сюда вот к отцу Севастьяну иду. Гостинцев несу.

Я покосилась на тяжелую сумку, которая тянула руку. Ничего себе, гостинцы. Не многовато ли для одного человека?

- А вы не слышали про целителя из Макаровки? – Лилька пыхтела позади.

- Целитель в Макаровке? Нет, не слышала. Да я и не бываю там. У меня ноги болят, ходить тяжело. Вот только к отцу Севастьяну и выбираюсь. А вы, значит, к целителю идёте?- тут Наталья обернулась и с нескрываемым любопытством спросила:

- А зачем вам целитель? На больных вроде не похожи? Или вы по женскому делу, да? Ну тогда вам точно надо к отцу Севастьяну идти! Я ведь сама как о нем узнала? Соседка моя десять лет в браке, а никак она забеременеть не могла. Они с супругом и по врачам и по бабкам. Не получалось! А потом она к отцу Севастьяну поехала, аж в саму обитель. Жила там, работала. А потом вернулась, и все у них с супругом получилось! Сейчас уж мальчонке полгодика. А я вот с ногами мучаюсь. Врачи только руками разводят, мол, в вашем возрасте это естественно. И только отец Севастьян мне помогает! У него ведь взгляд, лучше, чем рентген! Сразу скажет, что с тобой. Духовная у тебя болячка за грехи тяжкие или физическая немощь. И как лечить и исправлять содеянное, всё скажет!

Я поморщилась. Подобные рассказы не внушают мне доверия. Мой отец любит смотреть всякие криминальные новости, и там иногда рассказывают вот про таких батюшек и отцов, которые вокруг себя собирают излишне доверчивых людей.

А Лилька вдруг проявила интерес:

- А чем ваша соседка лечилась, чтобы забеременеть получилось?- мы как раз сошли с моста и остановились передохнуть, поставив сумки.

- Да откуда же я знаю? Разве о таком спрашивают? Да и ведь у каждого всё индивидуально.  Если вам надо, пойдемте со мной. Я как раз к отцу Севастьяну иду. Он вас выслушает и всё вам скажет.

Я покачала головой:

- Нет, нам не надо. Как-нибудь в другой раз. Нам в Макаровку.

Наталья всплеснула руками:

- Ну какой другой раз? Отец Севастьян через два дня назад в обитель возвращается! А Макаровка ваша никуда не денется! Я ж говорю вам, не просто так я вас встретила! Сами небеса вас ко мне привели, чтобы я вам помогла!

Мы с Лилькой переглянулись.

Я даже удивилась, заметив в глазах подруги нерешительность. С чего вдруг? Но на эту тему я потом подумаю, а сейчас было бы не лишним избавиться от Натальи, которая сбивала нас с пути.

- Были рады вам помочь, но мы спешим. Пойдём, Лиль.

Подруга кивнула, и уже сделав движение уйти, остановилась и вновь спросила Наталью Петровну:

- А ваш отец Севастьян, он многим с бесплодием помог?

Наталья махнула рукой и добродушно улыбнулась:

- Милая моя, что ты у меня спрашиваешь? Подойди к самому отцу, он тебе всё расскажет, даже то, что ты сама о себе забыла. Он ведь для того из обители и выезжает в народ, чтобы людям помогать и исцелять их. Сами небеса вам дорогу открыли! Пойдемте!

Мне всё это сильно не нравилось. Я бы с радостью унесла ноги подальше от этой сладкоголосой Натальи, но вот Лильку словно что-то держало. Я потянула её за руку, но подруга вдруг выдернула ладонь и шикнула на меня:

- Да подожди, Марусь! А отец Севастьян, он что, траву какую-нибудь пить советует или что? Какие манипуляции он проводит с теми, у кого бесплодие?

- Лиль, я чего-то не знаю?- я развернула подругу к себе лицом и пытливо посмотрела прямо в её карие глаза. Лилька раздраженно ответила:

- Да, не знаешь. Это же я у тебя роль бесплатной жилетки для слёз играю. А ты даже и не задумывалась, почему у нас с Васькой детей нет?

Я растерянно моргнула:

- Я думала, пока для себя пожить хотите. Всякие обстоятельства бывают. Ты же никогда не говорила…

- О чем? О том, что я безуспешно три года пытаюсь залететь? О том, что свекровь уже в глаза меня бракованной называет и Ваську против меня настраивает? О том, что я всех врачей обошла, и они понятия не имеют, почему я забеременеть не могу? Только и слышу от них: «Надо сначала похудеть!». А я может и толстею от того, что стресс заедаю!- Лилька перешла на крик и вдруг расплакалась. Уселась прямо на траву и, уткнувшись в ладони, громко всхлипывала.

Я плюхнулась рядом и обняла подругу.

- Лиль, ну ты чего? Да я же всегда тебя поддержу! Я же не знала. Ты даже и полслова об этом не сказала. Ну не плачь, ты же знаешь, я всегда с тобой.

Я чувствовала, что и у меня по щекам льются слёзы. Я прижимала к себе подругу, и она доверчиво уткнулась носом мне в футболку.

- Марусь, мы обязательно пойдём в Макаровку. Только сначала, давай, заглянем к отцу Севастьяну? Я просто спрошу у него, вдруг, он что-то дельное скажет. Травку какую посоветует попить нам с Васькой, еще что. Ладно?

Я кивнула и шмыгнула носом. Наталья Петровна, которая все это время наблюдала за нами, тут же подхватила:

- Вот и правильно! Отец Севастьян, он всё, как есть скажет! К нему все идут! Я вот тоже только у него облегчение и чувствую. Ноги прямо легкими становятся, как в молодости. Давайте, девчата, берите сумки и айда.

Кто бы знал, как мне не хотелось идти в этот палаточный городок. Но чувство вины заставляло молчать и покорно шагать вслед за Натальей. Как же так получилось, что я, по праву считавшая себя лучшей подругой Лильки, проморгала трагедию в её жизни? Почему она не рассказала мне? Я знала, что у неё не самые лучшие отношения со свекровью и в последнее время с мужем она стала ссориться все чаще, но никак не связывала это с отсутствием детей. Я не из тех женщин, которые пристают ко всем замужним подругам и приятельницам с вопросом о прибавлении. Работая в женском коллективе, была наслышана о том, что такие вопросы могут больно ранить. Или я, действительно, эгоистично не хотела замечать очевидного? Погруженная в свои личные проблемы, не думала о том, что моя позитивная и сильная духом подруга, скрывает собственную драму?

В палаточном городке нас встретили доброжелательно, что ничуть не уменьшило мои подозрения. Наталья расцеловалась с некоторыми «эко туристками» и, передав сумки некоему Алексею Григорьевичу, подтолкнула нас с Лилькой в сторону реки.

- Давайте, девчата, скупнемся. Негоже к отцу Севастьяну в дорожной пыли являться.

Вот тут я была только за. Мое тело просто изнывало и требовало окунуть его в живительный водоем. В некоем подобии раздевалки, обустроенной тут же, мы скинули с себя одежду. Теперь я оценила наличие странного сооружения, напоминающего кабинку для купания из целомудренного прошлого. Купальники мы с Лилькой, разумеется, не захватили. Кто же знал, что наше путешествие к целителю сделает такой головокружительный вираж. Окунувшись в воду, я с наслаждением вздохнула. Как же хорошо. Рядом бултыхалась Лилька, которая тоже выглядела умиротворенной. Наталья плескала себе на грудь воду и тоненько вскрикивала.

А вот когда мы вылезли из воды, тут меня и поджидал первый неприятный сюрприз. Наталья Петровна, кивнув на мои джинсы, покачала головой:

- Нельзя тебе так к отцу Севастьяну идти. Не любит он, когда женщины в штанах ходят. Рассердится.

Она выглянула из раздевалки, подозвала одну из обитательниц городка и что-то коротко ей сказала. И через минуту мне в руки сунули нечто бесформенное, болотного цвета. Это оказалась длинная юбка с резинкой вместо пояса. Которая, как ни странно, не только налезла на мои бедра, но даже не трещала по швам. Лилькин сарафан в алых маках ни у кого претензий не вызвал, как и её шляпа.

Едва мы вышли из раздевалки, как нас окутал аромат ухи. Наталья, взявшая над нами шефство, на Лилькин вопрос, где же отец Севастьян, ответила:

- Вот пообедаем, и будет вам отец Севастьян. У него тоже обед. Он отдельно трапезничает, дабы нас не смущать.

Я  со значением посмотрела на подругу, вкладывая в свой взгляд и предостережение и пожелание поскорее уйти отсюда. Но Лилька проигнорировала мою пантомиму.

Пришлось набраться терпения. Но, будто бы назло, встреча с отцом Севастьяном всё откладывалась. Мы пообедали. Потом Наталья ушла узнать, когда нас отец примет и пропала. Я разрывалась между желанием схватить Лильку в охапку и убежать отсюда и все-таки дождаться встречи с отцом Севастьяном, чтобы подруга уже успокоилась и поняла, что это точно не вариант.

Мы сидели на бревнышке, которое здесь играло роль скамейки, в тени высоких ив. Суета в городке утихла, и можно было внимательнее присмотреться к его обитателям. И если женщины вели себя доброжелательно и не надоедали вниманием и вопросами, то вот некоторым мужчинам не помешало бы пройти курс этикета. Я чувствовала на себе прилипчивые взгляды, которые беззастенчиво исследовали мою фигуру. И что-то подсказывало мне, наверное, инстинкт самосохранения, что вступать в перепалку с этими представителями гомо сапиенс не стоит. Лучше сдержать рвущееся наружу раздражение.

Наталья явилась с многозначительной улыбкой:

- Пойдемте, девчата. Отец Севастьян готов вас принять.                

Мы прошли через весь палаточный городок, который растянулся до самой линии березняка. Чуть углубившись в ряды стройных берез, мы увидели небольшой дом, то ли сторожку какую-то, то ли чей-то охотничий домик. Та вот, значит, где принимает отец Севастьян. С удобствами устроился. Мое недоверие переросло в неприязнь и я, даже еще не увидев этого самого Севастьяна, была настроена против него.

Рядом с домиком притулилась покосившаяся беседка. Вот в ней мы и устроились, поджидая своей очереди. Лично мне от этого отца ничего не надо. Но раз уж подруге так приспичило, придётся составить ей компанию.

Наталья, которая сопровождала нас, с благостной улыбкой что-то рассказывала Лильке. А я не могла сосредоточиться на словах нашей знакомой. Меня всё раздражало. Очень хотелось поскорее уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Наконец, дверь  открылась и на крыльцо вышла совсем молоденькая девушка. Тонкая, худая, на вид ей не больше восемнадцати. Светлые волосы заправлены под шифоновый платок, васильковые глаза испугано смотрят.                                                                                                                                                                                           Следом за ней вышел и сам отец Севастьян, судя по тому, как подобострастно подскочила Наталья. У меня при взгляде на этого человека засосало под ложечкой. Высокий, худощавый, русые с проседью волосы затянуты в хвост. На вид лет пятьдесят. Острые черты, жесткий взгляд, если не сказать жестокий. Я-то представляла себе старичка-боровичка, а тут… Да и одежда вполне обычная, а не монашеское одеяние. Еще один неприятный сюрприз.

- Отец Севастьян, вот они, - Наталья попыталась легонько меня подтолкнуть в спину, но я дернула плечом и осталась на месте. Что за манеры? А вот Лилька, судя по всему, не испугалась мужика. Она приблизилась и поздоровалась:

- Здравствуйте, отец Севастьян.

«Отче» смерил нас обеих пристальным взглядом. Не знаю, какими способностями он обладает, но взгляд пробрал до мурашек. Я отвела глаза и сложила руки на груди.

- Идём, - голос у Севастьяна был соответствующий внешнему облику: резкий, грубый. Лилька беспрекословно шагнула к крыльцу, и я тоже уже занесла ногу над ступенькой, когда услышала:

- А ты здесь останься. Она одна пойдёт.

Мне хоть и было не по себе, но я возразила:

- Мы вместе. Мы подруги, вообще-то.

- Я сказал, останься здесь, - голос Севастьян не повысил, но стальные нотки заставили меня вопросительно посмотреть на Лильку. Та кивнула:

- Я одна пойду.

Я вернулась в беседку, а Наталья подошла к той девчонке, что вышла от Севастьяна и спросила:

- Ну что, голубушка?

Девчонка вздохнула и покачала головой:

- Не помнит он её. Говорит, не было такой в обители.

Наталья Петровна тоже вздохнула:

- Раз не вспомнил, значит, и впрямь не было. Может, собиралась, да не добралась. Мало ли, что произойти могло. Что тебе отец Севастьян посоветовал?

- Сказал, чтобы не искала. Всё равно не найду. Но как же не искать, Наталья Петровна?

Та прижала девчонку к груди и погладила по спине:

- Ты, Настюш, слушай, что отец Севастьян говорит. Он лучше нас с тобой знает. Изведешься вся, а толку-то?

Так, обнимая девчонку, Наталья и ушла вместе с ней. Я осталась одна. Что с людьми происходит? Почему они ищут помощи у совершенно незнакомых людей, чью репутацию не помешало бы сначала хорошенько проверить? Кого ищет эта Настя? Кого-то из родных? Почему тогда не в полицию обращается, а к какому-то отцу Севастьяну? Она что-то про обитель говорила. Видать, пропавшая из числа подопечных отца Севастьяна была. Вот, еще один повод бежать отсюда без оглядки. Я зябко поёжилась. На небе, наконец, показались облака. Я в который раз взглянула на мобильный. Связь плохая, одна палочка. Надеюсь, звонить и звать на помощь не придётся. Да и кому звонить, случись что?

Прошло около часа. Когда Лилька вышла от Севастьяна, я пытливо посмотрела на подругу. Глаза заплаканные, на лице разводы. Ревела. Я поднялась навстречу, но Лилька тяжело опустилась на край скамейки в беседке и я села обратно.

- Лиль, всё хорошо?- я коснулась руки подруги. Она как-то неопределенно пожала плечами и продолжала смотреть в пространство, пугая меня. Я схватила Лильку за плечи и встряхнула её, как смогла.

- Лиль!

Она встрепенулась.

- Да нормально всё.

- Что он тебе сказал? Можем мы теперь идти в Макаровку?

Лилька посмотрела на меня и как-то неуверенно начала:

- Марусь, тут такое дело… В общем, не поможет нам целитель.

Я чуть не выругалась. Начинается.

- Лиль, это тебе вот этот Севастьян сказал? Ты его видишь в первый раз, ты о нем ничего не знаешь, но почему-то поверила ему. Включи мозг уже. Что он сказал?

Лилька резко развернулась ко мне, схватила за руку и быстро заговорила:

- Марусь, да ты не понимаешь! Он реально всё про меня знает! Даже то, о чем я никому не рассказывала, даже тебе! Несколько дней назад мне сон приснился. Такой необычный. Я вдруг оказалась в каком-то помещении, в котором было очень много детей. Самых разных возрастов. Кто-то на горке катался, кто-то на качелях, прямо внутри большой комнаты. Детский смех, голоса. А в стороне стоит маленькая девочка и плачет. Хорошенькая такая, светленькая, кудрявая. Я к ней подошла, присела на корточки и спрашиваю: «Ты чего плачешь?». А она посмотрела на меня, а у неё глаза зеленые-зеленые. И говорит мне: «Я маму жду». Я её стала успокаивать, ну как обычно деток успокаивают. Мол, скоро мама придёт и все такое. А она вдруг спрашивает: «А разве не ты моя мама?». А я смотрю на неё и молчу. Так и проснулась, ничего не ответив. А знаешь, почему я ничего ей не ответила? Потому что она светленькая и кудрявая. А мы с Васькой оба темноволосые и кудрявых среди родни нет. Дура я, да? А отец Севастьян так и спросил: «Чадо снилось?».

- Лиль, сон, конечно, загадочный. Но это сон. А отец Севастьян хороший психолог. Разумеется, женщине, которая мечтает иметь детей и пока не может забеременеть, снятся дети. Это нормально. О чем думаем, то и снится. Мне вот снится, что я стройная и красивая, и Ромка мне предложение сделал.

- Нет, Марусь! Она ждёт, понимаешь? Ждёт, когда я похудею и смогу забеременеть. А отец Севастьян сказал, что дома я не смогу похудеть, потому что слишком много вокруг соблазнов. И ведь он прав! Сколько раз мы с тобой на диету садились? Сколько разных тренингов и марафонов похудения начинали? И каждый раз бросали, потому что соблазнов много, они везде, вот куда ни посмотри! А пока я соблазняюсь направо и налево, там моя деточка плачет!- тут Лилька захлюпала носом.

- Лиль, да успокойся уже! Сама же сказала, она светленькая и кудрявая. Значит, это не твоя деточка! У тебя другая родится, ничуть не хуже этой.

Лилька как-то зло посмотрела на меня:

- Моя! И я сделаю всё, чтобы она поскорее родилась. Я поеду в обитель, там нет соблазнов и там я смогу похудеть!

Я готова была взвыть от злости и отчаяния. Зная упёртость подруги, я и не сомневалась, что она поедет ради своей мечты не только в обитель, но и на край света.

- Лиль, давай не будем спешить, ладно? В обитель ты всегда успеешь. Сама знаешь, поспешишь – людей насмешишь. Давай сделаем так. Сейчас вернемся домой, поищем информацию об этой обители, что там, да как. Отзывы почитаем. Если это не развод, то во всемирной паутине точно что-то об этом найдём.

Я говорила спокойно, неторопливо, словно усыпляя бдительность подруги. Но Лилькина бдительность не усыплялась:

- Марусь, ну ты же сама говорила утром! Знаки судьбы, всё такое. А что, если это и впрямь знаки судьбы и мы не просто так вместо Макаровки сюда попали? Что, если само провидение нас сюда привело?

- Вполне возможно. Но все-таки, прежде чем отправляться неизвестно куда, хорошенько про это место узнать как можно больше. И знаешь, что? А давай вместе поедем? – нет, я не сошла с ума. Но что-то подсказывало мне, что спорить и убеждать подругу в опасности её затеи не имеет смысла. Я только разозлю её, и мы поссоримся. Я подыграю ей. Если человек сошел с ума нельзя говорить ему, что он сумасшедший. Главное сейчас, увезти её отсюда. А дома она, глядишь, и придет в себя. Вдруг этот Севастьян гипнозом владеет или еще каким-то даром убеждения.

Лилька вытерла мокрые щеки и недоверчиво спросила:

- Что, прямо вместе со мной в обитель поедешь?

- А почему нет? Ты же сама сказала, вокруг много соблазнов. Я себя знаю, я точно сорвусь, наемся чего-нибудь. Мы же обещали друг другу, что всегда вместе и друг за друга горой. Ну? Возьмешь меня с собой?

Лилька обняла меня, прижимая к своей роскошной груди.

- Только Лиль, давай поскорее выберемся отсюда. Мне очень хочется помыться в нормальной ванне. И опять же, собраться надо, информацию изучить. Где хоть эта обитель находится?- я старалась говорить нарочито беззаботно, оптимистично. Надеюсь, Лилька не догадалась, что внутри у меня все дрожит от тревоги и страха.

- Не знаю. Отец Севастьян сказал только к кому обратиться, номер телефона дал. Какая-то Раиса Николаевна. Вот ей надо позвонить и она всё скажет.

Точно секта! Цепочка посредников, чтобы в случае чего, самого главного не отыскали.

Мы вернулись в палаточный городок. И пока я переодевалась обратно в свои джинсы, Лилька беседовала с Натальей. Когда я присоединилась к ним, еще и эта девушка Настя подошла.

- Вот вместе с Настюшей до Нефёдовки и ступайте. А там легко уехать. Там и частники стоят, и такси можно вызвать. И мне спокойней будет, одну Настеньку страшно отпускать, вечереет уже. А сама я здесь заночую, трудно мне в один день туда и обратно добираться.

Я готова была мчаться со всех ног подальше от всех этих Наталий и Севастьянов. До моста я бежала, чуть ли не вприпрыжку, подгоняя Лильку и расписывая ей, как я мечтаю смыть с себя пот и пыль. Настя шла чуть позади.

Но вот когда мост остался позади, я ощутила всю усталость. Я чувствовала себя не только физически изможденной, но и морально опустошенной. Сегодняшнее приключение пошло точно не на пользу. Сейчас родительская квартира представлялась мне чем-то вроде крепости, надежным оплотом спокойной жизни. И я готова была отдать все содержимое кошелька, лишь бы поскорее очутиться дома.

Лилька шла чуть впереди, демонстрируя желание побыть в одиночестве. И я решила воспользоваться этим моментом. Когда Настя поравнялась со мной, я осторожно, вполголоса спросила:

- Насть, можно тебя кое о чем спросить? По поводу вот всего этого, - и я кивнула головой в сторону реки, намекая на палаточный городок. Настя взглянула на меня и растеряно и испуганно:

- Я ничего не знаю, если что. Сама первый раз здесь была и надеюсь больше никогда этих людей не встретить.

- И правильно. Я и сама не в восторге от того, что здесь побывала. Но понимаешь, какое дело, - тут я доверительно подхватила Настю под руку и понизила голос до шёпота.

- Моя подруга попалась на их удочку и собирается ехать в какую-то обитель, которая даже неизвестно, где находится. Ты что-то знаешь об этом месте?

Настя покачала головой:

- Нет. У меня мама пропала, и мне кажется, это связано с обителью. Но где она, мне неизвестно.

- А что случилось с мамой? Я не из любопытства спрашиваю. Мне нужно подругу из всего этого вытащить. Чем больше информации, тем лучше.

Настя помолчала, но потом все-таки ответила:

- Я расскажу. Но то, что я знаю, вам никак не поможет. Мои родители развелись, когда я еще в школу ходила. У мамы после развода начались проблемы с алкоголем и отец забрал меня к себе. Маму я видела редко, отец запретил ей приходить ко мне пьяной. А в прошлом году, осенью, она  пришла, и я заметила, как она изменилась. Она перестала пить и была такой окрыленной, что ли. Говорила, что скоро всё станет как и раньше. Она смогла победить зависимость, но чтобы исцелиться окончательно, ей нужно поехать в обитель. Там ей помогут, она вернется, и мы заживем как раньше. У нее были грандиозные планы. Она прямо светилась! Я была так рада, ждала её возвращения. Но она ни разу не позвонила, а когда я набирала ей, то автоответчик отвечал, что она вне зоны доступа. А весной вдруг позвонила мамина соседка и сказала, что в её квартире хозяйничают посторонние. Мы с отцом поехали туда, но человек показал бумаги, по которым значилось, что он купил эту квартиру. Имя продавца нам ничего не сказало. Мы обратились в полицию. Заявление они приняли, но сказали, что дело безнадежное. И скорее всего, моей мамы уже нет в живых. Но я чувствую, что она жива. И с ней случилось что-то плохое. Она не собиралась продавать квартиру! Я не знала, где её искать, и позвонила Наталье Петровне. Она мамина родственница и помогала ей избавиться от зависимости. Вот она мне и сказала, что мама ходила к отцу Севастьяну, и что он должен знать, где она. Но отец Севастьян ответил, что не помнит мою маму и что её не было в обители. И искать её мне не нужно.

- Так. Значит, Наталья Петровна знает, где обитель?

- Нет. Наталья Петровна по этому поводу говорит, что отец Севастьян зовет туда только тех, кто самостоятельно не справится с недугом. Она там никогда не была.

Всё интереснее и интереснее. То, что рассказала Настя, подтвердило мои подозрения. Но и впрямь ничем не помогло.

В Нефёдовке нам удалось быстро вызвать такси. Я так устала, что даже пропустила мимо ушей обидную шутку таксиста по поводу наших с Лилькой роскошеств и Настиной худобы. Когда мы выехали на трассу, я услышала, как мой мобильный разродился долгой переливчатой трелью. Оповещение о пропущенных. Оказалось, что в течение дня, до меня поочередно пытались дозвониться Горгона, её зам и моя мама. Вот маме я и набрала и узнала, что моя семья в полном составе уехала загород, потому что на выходных обещали сильную жару, а кондиционером мы так и не обзавелись. Неужели я на все выходные останусь одна? Вот счастье-то! Но тут же меня посетила гениальная мысль:

- Лиль, а поехали ко мне? Мои все смылись на дачу к родственникам, пережидать жару. А то тебе сейчас опять выслушивать Васькины нотации. Если хочешь, я ему сама позвоню, отпрошу тебя. Ну?

Но подруга покачала головой:

- Марусь, я тебя очень люблю, но мне нужно немного отойти от всего этого. Не обижайся.

- Ладно. Но ты мне обещала, что торопиться не будешь и мы вместе, да?

- Да, Марусь.

Настя вышла из такси возле вокзала. Я на всякий случай записала её телефон и оставила ей свой номер. Мало ли.

Дома я первым делом залезла в ванну. В голове был такой сумбур и хаос, что я поняла -  нужно отдохнуть. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Вот утром и начну поиски информации о секте отца Севастьяна. А сейчас – спать.

Утро я начинаю с ритуала. Сняв сорочку, встала перед зеркалом, чтобы в очередной раз «полюбоваться» на себя любимую. В этот раз меня ждал маленький, но приятный сюрприз. Талия в области живота обозначилась чуть заметнее. Но вспомнив, что этому предшествовало, я насупилась. Не время подсчитывать складки на спине, у меня подруга пропадает. Наскоро позавтракав, я умостилась в кресле с ноутом.

Как только я не терзала поисковую строку, результат оставался плачевным. Ни про отца Севастьяна, ни про его секту во всемирной сети ничего не нашлось. Если бы знать, где именно находится его обитель или что там на самом деле. А так, все равно, что искать иголку в стоге сена.

Что теперь делать, я не знала. И знакомых, таких, которые бы имели опыт борьбы с сектантами, у меня в наличие не было. Я даже список контактов в телефоне пролистала, чтобы убедиться, что никого не забыла. И когда дошла до номера Ромки, я задумалась. Как же хочется ему позвонить! Услышать его чуть хрипловатое «Да». Но что я ему скажу? Вспомнив его отстраненный взгляд, когда я собирала вещи на съемной квартире, невольно вздохнула. Не хочу услышать холодный и недовольный голос. Хочу, чтобы всё стало, как раньше. Поцелуи по поводу и без, прикосновения, когда просто невозможно пройти мимо человека и не коснуться его. Прижаться, обнять, прикусить мочку уха. Как же мне всего этого не хватает.

А что, если позвонить и все рассказать про Лильку? Это ведь серьезный повод. Я не просто так позвоню, а с просьбой о помощи. Вдруг, эта ситуация поможет нам с Ромкой вновь сблизиться? К Лильке он хорошо относится, всегда ставил её в пример.

Я замерла, гипнотизируя взглядом экран смартфона. Позвонить? Или всё-таки нет? Во мне боролись глупость и благоразумие. Благоразумие – потому что глупо надеяться, что проблема моей подруги вернет мне Ромку. Если бы я была ему нужна, он бы не завел разговор на тему «Наши отношения себя исчерпали». Но глупость для того и существует, чтобы на все доводы разума отвечать: «Ну и что! А вдруг всё получится?».

И когда мой палец уже почти коснулся клавиши «Позвонить», раздалось громкое и требовательное «Мяв!».

Я дернулась. Какое еще «мяв»? В нашем доме эти звуки отсутствуют, по причине папиной аллергии на кошек и собак. Но звук повторился. Я вышла на балкон, дверь на который была распахнута, как и все окна в квартире, по причине сильной жары.

Балкон наших прежних соседей не был застеклен. Соседи съехали, продав квартиру, а незастекленный балкон остался. И вот сейчас, на перилах этого балкона стоял сиамский кот и смотрел на меня сквозь застекленную раму нашего балкона. Я громко шикнула на него:

- Свалиться хочешь? Куда залез?

Но в ответ раздалось капризное «Мяв». А если он и впрямь свалится? И куда только соседи смотрят? Придётся спасать котика.

Кинув взгляд в зеркало, я решила, что домашние шорты и футболка вполне себе приличная одежда для визита. Кому не нравится, пусть не смотрит.

Я вышла на площадку и позвонила соседям. Дверь открыл незнакомый мужчина. Машинально отметила высокий рост и хорошую фигуру с широким разворотом плеч. Короткий ёжик русых волос и внимательный взгляд серых глаз. На меня нашло секундное замешательство. Как в одну фразу вместить и объяснение, кто я такая и по какому поводу явилась?

- Ммм… Там, на балконе, ваш кот мечтает стать бабочкой.

Судя по тому, что сосед метнулся от двери, слова я подобрала правильные. Я и сама поспешила к себе на балкон, чтобы удостовериться, что котейка находится в надежных руках своего хозяина, а не лежит распластанный под окнами.

С котом было все в порядке. Он действительно находился на руках соседа и довольно жмурился, подставляя свою голову для поглаживания.

- Вы бы не оставляли его на открытом балконе. И жарко тут и сигануть может.

Сосед, перегнувшись через перила, кивнул:

- Спасибо, что предупредили. Я его специально здесь закрыл, чтобы он не надышался чем-нибудь. Ремонт у меня. Кто же знал, что он начнет так активно осваивать новое пространство.

Я кивнула, мол, с каждым может случиться и собиралась уйти с балкона, как вслед мне раздался вопрос:

- А это вы в прошлый раз про белогривых лошадок пели?

Вопрос был задан так непринужденно и непосредственно, что я невольно улыбнулась:

- Так вы Константин?

Сосед тоже улыбнулся:

- Да. А вы?

- Мару… То есть, Мария.

Я всё-таки ушла с балкона. На губах продолжала играть улыбка, что я с удивлением и отметила, посмотрев в зеркало.  Нашла время улыбаться! Я же Ромке хотела позвонить. Потянулась к своему мобильному, ощущая, как в груди поднимается волнение. На задворках сознания раздался придушенный голос благоразумия: «Может, все-таки не надо?». Но я все-таки нажала на кнопку вызова.