Очиститель. Последнее спасение

Как бы ни хотелось сбежать от реальности, но порой она настигает очень быстро. Можно даже не успеть понять, что происходит, а привычная рутина разрушится, как разбитая чашка с утренним кофе, звон которой станет будто предзнаменованием новых перемен.

— Доктор Сальтерн, вы уж получили отчет о результатах эксперимента с препаратом номер 876403? — спросил подходящий к главе лаборатории аспирант, который был при нем ассистентом. — Нам скоро начинать новый эксперимент, по продлению жизни.

— Смотрел. Повысьте концентрацию Ларианума, — вздохнул мужчина. — Нужно взять ещё образцов у подопытного.

— Она в плохом состоянии после последнего сбора крови, — вздохнул аспирант.

— Дайте ей восстанавливающий эликсир, — отмахнулся доктор. — Тебе, Лирник, лучше не привязываться к ней. Мы уже ищем ей пару, чтобы получить потомство с теми же характеристиками, что и у нее.

— Вы уверены, что это не затормозит эксперименты? Она ведь не сможет выдерживать такое же количество…

— Это не имеет значения. Важнее продлить и увеличить количество возможных экспериментов в целом.

Резкий звук прервал диалог. Сирена визжала со всех углов, где были установлены артефакты звука, извещая о необходимости активировать систему защиты четвертого уровня.

— Где-то учетка? — спросил артефакт.

— А я говорил этому совету и главе института, что нужно улучшить защиту зоны хранения артефактов. Как можно требовать, не понимая специфику! Ларианум слишком нестабилен! — возмущался доктор, впопыхах активируя систему защиты.

— Утечка рядом с главной подопытной! — закричала и подбежала к ним женщина в белом халате лаборанта.

— Черт! — крикнул доктор и выбежал из комнаты управления. Через несколько минут он уже пробежал несколько коридоров и остановился у карцера с подопытной. В зоне смотрителей стояли сотрудники лаборатории, что присматривали за подопытной. Все будто застыли в тех позах, в которых были в момент утечки препарата. Медбрат и медсестра стояли возле стекла, за которым была специальная палата, что преграждала использованию в ней способностей девушки, что была там. Подопытная стояла, опустив голову у стекла, а за ее волосами не было видно ее лица. Следящий врач застыл, сидя в кресле с карточкой пациента. В комнате повисла странная тишина.

— Она буйствовала? — спросил аспирант, едва поспевший за доктором.

— Вы слышите? Докладывайте! — настаивал доктор Сальтерн. Поскольку ответа не было он подошел ближе и стоило ему одернуть медбрата за плечо, то медленно развернулся и посмотрел на доктора выцветшими глазами, белок которых приобрел желтоватый цвет.

— Они инфицированы! — крикнул аспирант и стал вести голосовую запись происходящего. — Трое инфицированных в комнате наблюдения при палате номер 694. Двигательная дисфункция, напоминающая частичный паралич. Потеря пигмента глаз. Синдром пожелтевших глаз, как у подопытных с отторжением на ранних стадиях заражения препаратом. У зрачков нет реакции на свет. Пульс слабый. Дыхание есть, но медленное. Реакция на звуки отсутствует. При физическом контакте есть реакция на раздражитель.

— Добавь ещё потемневшую кровь, — сказал доктор после того, как взял образец анализа крови. — Сильное заражение может помешать нашим экспериментам в ближайшее время. Нужно проверить как подопытная. Мы использовали ее кровь как основу. Она должна быть устойчива к препарату, но мы не можем знать наверняка. Судя по тому, как она стоит, скорее всего, она в том же состоянии, что и остальные.

— Я проверю ее, — сказал аспирант и подошел к двери. Он со своим ключом доступа открыл дверь и вошел, а после этого дверь закрылась. В палате была звуковая связь с комнатой смотрителя, но не был видно кто там и что желает. Стекло там было укреплено магическими символами, а благодаря химическому составу, которым его покрыли прозрачным, было только с одной стороны, а вторая была просто белой.

— Скажи, если заметишь что-то, — сказал доктор через аппарат, передающий голос из комнаты наблюдения.

— Я буду вести голосовой отчет.

— Хорошо, — ответил его начальник и

— Подопытная в палате 694. Двигательная дисфункция, напоминающая частичный паралич. Глаза в норме. Реакция на свет присутствует пульс норма, рефлексы норма, дыхание норма. Реакция на звуки отсутствует. Состояние похоже на потерю сознания, но в нетипичном положении, — сказал мужчина и попробовал то же самое, что и с сотрудниками в комнате наблюдения. Девушка просто рухнула и закрыла глаза. Выглядела как спящая, ее длинные выцветшие от экспериментов волосы напоминали седину и ручьями струились по плечам. — После попытки привести в чувства подопытная пришла в себя. Возможно они спят, необходимо обследование, поскольку возможна кома.

Неожиданно прозвучал необычный звук из динамиков, связанных с соседней комнатой и аспирант поспешил туда, но стоило открыть двери палаты, как на него напал доктор, который был не в себе. Его бешеные глаза напоминали тех, кто был в комнате слежения, такие же выцветшие и пустые с желтоватыми белками. Он двигался подобно бешеному зверю, а на его шее была пугающего размера рана от вырванного куска кожи, судя по краям раны нанесено это увечье было зубами, но рассматривать его было некогда. Аспирант со всей силы, держась руками за дверной проем, вытолкнул обезумевшего начальника ногами в живот. Тот потерял равновесие и упал на других двоих из комнаты наблюдения. Будучи в здравом уме, но не зная, что делать, мужчина в форме аспиранта решил закрыться в комнате с подопытной и придумать план побега.

— Да что происходит? — ошарашено сказал мужчина сам себе, опустившись на землю и подперев двери, за которыми была угроза спиной.

Сложно сохранять спокойствие, а не то что смотреть на вещи положительно, если мир рушится на глазах. Девушка спешила на работу и знала, что рискует попасть в «Час смерти», раз опаздывает. Если не поторопиться могут быть проблемы. Она спешила на работу в медицинский центр городка, где жила. Большинство людей уже перебрались в ближайшие большие города, но были и те, кто не решался бросить привычную жизнь в поселениях «за стеной». Тем более что попасть в город может далеко не каждый. Даже пройдя проверки и просидев в карантине больше недели, есть велика вероятность так и не попасть в большой и защищённый город. А в столицу континента Гранцил пускают только по пропуску и по рекомендации или тех, кто является приглашенными. К последним чаще всего относят специалистов или родственников жителей.

«Стена» — это сооружение, за которым жили люди, прошедшие фильтрацию и множество проверок. Изначально это были небольшие поселения, но больше чем за десятилетие они обросли высотными зданиями и увеличивались в населении. Таких стен по континенту разбросано достаточно много, но намного меньше, чем нужно, чтобы вместить все население. Потому были и другие города без стены, которые привыкли жить по иным законам.

— Давия, ты опять опаздываешь! Я через десять минут должна закрыть двери. Мы за час до первой волны закрываемся и проходим карантинную зону! — послышался голос с коммуникатора, который носили при себе все сотрудники клиники.

— Знаю! Нам нужно быть готовыми оказывать первую помощь после волны. Я уже почти на месте, если не успею, то пережду волну, а потом сменю кого-то со второй смены.

— Ты где?

— В автобусе. Если не будет пробки, то приеду в притык с временем, ─ вздохнув сказала девушка, рассматривая свое отражение в стеклянной поверхности. Свои темные круги под глазами от постоянных недосыпов она не привыкла скрывать за макияжем, как это делали ее коллеги, потому они привлекали взгляд зелено-карих глаз. Многие говорили, что в ее глазах горит огонь в прямом смысле. По сути каризна проявлялась, как темно-рыжие прожилки на фоне темно-зеленой радужки. Почему-то сейчас, наблюдая за пейзажами полуразваленого города, она вспомнила о матери, которая покинула этот мир ещё когда она была ребенком. Не так давно девушка поняла, что это произошло не просто так. Осознание, что она очень на нее похожа, пришло внезапно и заставило о многом задуматься, осознавая то что не могла понять в детстве. Такие же белоснежные волосы и также неумело выкрашенные в цвет темнее, отчего казались скорее болотно-зелеными, чем черными. Такие же пухлые губы и аккуратный слегка вздернутый нос. Может, кто-то посчитал бы ее красивой, если бы не уже отпечатавшаяся со временем усталость на лице и чрезмерная худоба, которая появилась из-за недостатка времени даже на обед.

— Надеюсь.

«В последнее время уменьшился интервал между Часами смерти. Ученые рекомендуют находить безопасную зону заранее. Если видите кого-то, кто может представлять опасность, сообщайте в службу защиты здоровья. Напоминаем, что потенциально инфицированные люди чувствуют лихорадку, усталость и зуд по всему телу, могут жаловаться на ухудшение зрения и боли в сердце. Отличить можно по агрессивности и эмоциональности. Если заметили симптомы за собой, обратитесь как можно скорее…» — излагали по радиосвязи. Такие информационные сообщения звучали постоянно, но даже так, редко находились те, кто сообщал о подозрительных людях. Скорее всего, дело в том, что в страхе многие привыкли себя контролировать, не желая стать потенциальным инфицированным.

— Лучше бы вместо этого сообщения, что все знают наизусть, нашли бы способ вылечить это! Тогда и сообщать никуда не надо, — ворчала старушка на соседнем месте с Давией.

— И то верно, — поддержал ее мужчина с заднего сидения.

— Вот-вот, а в наше время… — начала поддакивать еще одна старушка, но поодаль от девушки, которая спешила на работу. Но закончить фразу ей не дал громогласный звук сирены.

— Быть не может еще целый час, — перепугано сказала одна из женщин в автобусе.

— Я остановлю у ближайшей безопасной зоны!

— сказал водитель и ускорил автобус.

— А если среди нас инфицированный? — задрожал мальчишка.

— Не паникуйте. Я работаю в медицинском центре в безопасной зоне есть карантинный зал. Мы все его пройдем и проблем не будет.

— А если зараженный до тех пор начнет буйствовать?

— Все помнят, как отличить потенциально инфицированного, — констатировала факт Давия, пытаясь успокоить пассажиров.

— Судя по всему, среди нас таких нет, — сказал кто-то, осмотрев остальных пассажиров.

— Да кто вообще сказал, что волна начнется раньше?

Автобус резко остановился возле двухэтажного здания, в котором была развернута безопасная зона. А после этого послышался выстрел.

— Неужели водитель? — ужасаясь, предположил кто-то из сидящих сзади. — Герой, который из последних сил себя сдерживал, а довезя в безопасную зону, лишил себя жизни ради нас.

— Нужно закрыться здесь и дождаться Перегорания!

— И почему на зарядку кристалла нужно столько времени.

— Нам и так повезло, что в нашем городе есть такой кристалл. И что, что он заряжается более пяти часов под прямыми солнечными лучами? Некоторые города вымерли, потому-то его не имели!

— Давайте следовать инструкциям! — предложила Давия. — Если нас увидят здесь или учуют, то могут разбить стекло, а тогда мы станем легкой добычей.

— Да. Давайте. Даже если двери не открыть из-за водителя, здесь есть аварийное открытие, — сказал кто-то из мужчин и нашел рычаг, снимающий блокировку дверей.

— Первой пусть идет медик, ей активировать карантинную систему. А мы пойдем за ней по несколько человек. Раз у нас нет симптомов, то скорее всего, мы в безопасности, но опасаться тех, кто вокруг все-таки стоит, — сказала женщина с рыжими волосами. Она была среднего возраста и выглядела достаточно рассудительной.

— Под задними сидениями есть вещи первой необходимости. Раздайте оружие тем, кто более стойкий морально. Остальным дайте успокоительное и распределите припасы.

— Это новый автобус. Здесь сухпаек у каждого под сидением прикреплен и набор ампул, что защищают от инфекции, — сказала Давия. — Я машинально проверяю, свой я забрала. Там же индивидуальные средства защиты и аптечка. Под задними сиденьями более громоздкое оружие. Скорее всего, ружья и кислотные патроны.

— Забирайте свои наборы и выходим за медиком.

— Я, Давия! Следуйте за мной, — сказала девушка и вышла из автобуса. Они жили в то время, когда даже школьников обучали, как пользоваться оружием и защищать себя, а взрослые знали алгоритм действий как базу, необходимую для выживания.

Чаще всего безопасные зоны в Брикфурде были почти пустыми, ведь в отличие от многих других городов здесь был защитный солнечный кристалл. Потому в этот город не вымирал полностью даже спустя года. Жители работали и время волн пережидали на рабочих местах, ведь везде были карантинные зоны и даже индикаторы опасных бактерий.

Давия использовала свой медицинский пропуск и запустила карантинный зал, который был пуст, судя по лампочкам на входе, в соседних залах были люди, которых еще проверяли на инфекцию. Девушка открыла вход в запечатанный карантин и туда по одному стали заходить люди из автобуса. Каждый становился на длинную движущеюся платформу и первым делом снимал всю одежду. По мере движения платформы с человеком по коридору всех проверяли, обрабатывали раны и диверсифицировали. При обнаружении простуд или других болезней это вписывалось в личное дело через магический кристалл, который вживляли всем после рождения. В карантине была аптечка и на такие случаи, потому из нее выделялись лекарства вместе со стерильной одеждой.

— Все нормально? — спросила Давия, пройдя проверку последней. — Я закрыла нас по инструкции. Опыт у меня в этом есть, так что проблемы быть не должно́.

— Конечно. Мы тут уже успели познакомиться. Дети оккупировали один из телевизоров. Другой выделили старикам.

— Вижу, мультики и старые фильмы смотрят не только дети и пожилые люди, — улыбнулась Давия.

— Я Раш, — сказал единственный мужчина со смуглой кожей. — Там мой сын Летин.

— Суф, — представилась рыжая женщина.

— Дагив, — сказал светловолосый парень.

— Ровок, — назвал свое имя мужчина средних лет и с залысинами на висках.

— Палира, — вздохнула девушка примерно того же возраста, что и Дария.

— Ваше рвение знакомится похвально, но я не вижу смысла в этом, — возмутился парень лет двадцати с

— Тогда не порти настроение остальным, — вздохнул мужчина тридцати лет с давним шрамом на ключице. — Я Ширвир. Не смотрите так на шрам. Я работа на металлургическом заводе в пригороде. Єто производственная травма, не разминулся с крюком крана.

— Ого. Вам очень повезло, что вы пережили такое ранение, — сказал парень, который представился как Дагив.

— Да, но в этом мире никогда не знаешь, в какой момент тебе суждено умереть, — вздохнула женщина, с печалью осматривая окружающих. — Меня зовут Лакрина. Зовите Лаки или Рина… Мне все равно. Нас сидеть здесь несколько часов не вижу смысла показывать враждебность.

— Давайте сыграем в карты? Кто проиграл, отвечает на один вопрос от каждого, кто хочет его задать? — предложила Давия.

— А если ответ будет ложью? — спросил Раш, доставая из тумбы настольные игры. — А здесь хороший набор развлечений если не ссорится, то можно время хорошо провести.

— А как мы узнаем? В этом и суть игры мы можем быть теми, кем хотим перед глазами других, — вздохнула Лаки.

— Хорошо, я согласен, — вздохнул Ровок.

— Тогда давайте начнем? Все играют? Надо колоду больше, — задумался Раш. Кто какие игры знает?

На довольно положительной ноте компания незнакомцев провела время. В итоге старики стали обсуждать разное и вспоминали времена без этих инфекции и рассказывали детям сказки о древности и магии, которая покинула мир и древней империи, где правили самые сильные волшебники континента. Но с тех прошло уже тысячелетие, а от эпохи, что осталась в сказках, теперь мало что дошло до нынешнего времени.

— Хотите, я расскажу вам одну легенду, ребятки? — спросила старушка, которая едва видела перед собой. Она была здесь с дочерью и внуком, которому было около тридцати, он играл в карты и назвался Верном. У него и у матери были одинаково серые глаза, которые у его бабушки казались уже почти бесцветными.

— Да! — завторили детишки почти в один голос.

— Вот и чу́дно. История будет о тех далеких временах, когда магия была такой же естественной, как и воздух вокруг. В те времена каждый мог освоить магию, которая даже при слабых способностях могла скрасить мир и упростить жизнь. Тогда сильнейших в империи уважали и считали детьми богов, но даже это не могло длиться вечно. В один день человеческая жадность начала поглощать магию, пока не осталось всего девять семей, что призвали служить народу империи ради защиты от тьмы, напастей и других несчастий.

— Матушка, ну что вы опять. Вам не надоело эту сказку детишкам рассказывать? Зачем опять начали? — посмеиваясь сказала женщина с добротой, застывшей морщинками на лице.

— Помолчи Ринала, детям же нравится, а в каждой сказке прячется истина, которая может подарить надежду даже в самой тяжкой ситуации.

— А кто был этими Сильнейшими магами? — спросил кто-то из детей.

— Они были очень сильными? — спросил кто-то другой из детишек.

— Они были настолько сильными, что могли спасти людей от катастроф. Каждый был сильнейшим в своем таланте. Один властвовал над землей и мог остановить или начать землетрясение, другой мог обрушить дождь в засуху, третий мог остановить любой пожар. Был и тот, кто мог по воздуху распространять звук и летал как боги. Иной мог метать молнии, истребляя демонических тварей, но было ещё двое, которые были детьми света и тьмы. Свет в душе́ одного из них мог очистить мир от болезней и проклятий, а тьма второго была щитом, о который разбивались все угрозы.

— А свет мог бы избавить мир от зомби? — спросила одна девочка, которая слушала старушку с блестящими восторгом глазами.

— Скорее всего, только тот свет на это и способен, — вздохнула старушка. — Спустя века их силы угасали, а достойные обладатели этих сил погибали на благо людей и потому теперь их почти не осталось.

— А есть кто-то, кто выжил? — спросила девочка, сидящая возле бабушки, которая рассказывала историю.

— А у них могут появляться эти способности? Вот было бы хорошо, если бы этих зомби больше не было, — сказал кто-то из детишек.

— Обладателей сил света называли в дань богини древности по имени Вифрэи. По той традиции потомков, унаследовавших силу света, узнавали имени, что заканчивалось на слог -вий или -вия, но сейчас эта традиция утеряна, хоть имена и остались. Хоть магия была подвластна не всем, но во многих текла кровь тех же предков так, что есть вероятность, что у любого может проснуться древняя магия.

— Ба, ну не начинай ты эти россказни. Магов не рождалось уже больше пяти или шести веков! Хоть в то, что они были верить приходиться из-за того, что дед нынешнего главы города Раитон был магом и погиб около века назад.

— Вот же ж молодежь! Все вам не так. Я тут детишкам рассказываю истории, чтобы скоротать время, а вы ворчите! — возмутилась женщина. — Сегодня только у потомков тех великих чародеев продолжительность жизни превышает две сотни лет, как и в былые времена, потому их можно вычислить по биометрическому кристаллу, но магию он не отслеживает. Правда, вопрос в том и стоит, что с пробужденной магией человек мог жить от пятисот до нескольких тысяч лет.

— Бабуль, а если они столько жили, то может и сейчас прячутся где-то?

— Может, — улыбнулась старушка, обросшая мудростью лет.

Неожиданно комнату наполнил свет артефакта из окна, которое было почти под потолком комнаты и занимало половину стены.

— Пора уходить. Я даже не заметил, как время пролетело. Хорошая компания собралась в этот раз, — сказал Раш улыбаясь.

— Лампочка над дверью еще горит. Значит, карантинный зал закрыт. Может, система обнаружила зараженных и теперь нужно время… — начала Давия, но ей договорить не дали.

— Я ждать не буду. И так просидел здесь несколько часов! — сказал тот парень, что отказался называть имя. У него было несколько пирсингов в ушах, а половина головы была окрашена в красный.

— Сядь, — грузно упала ему на плече рука мужчины со шрамом. — Если там зомби, то выйдешь один, а под угрозу поставишь всех.

— Нужно как минимум проверить, как там дела обстоят, — согласилась с парнем девушка, которая представилась именем Палира. Она была крепкого телосложения и привлекательными женскими изгибами. Ее волосы были собраны в высокий хвост и заплетены в косу, которая доходила ей до поясницы.

— Здесь есть запасной выход, но он односторонний. Открыть можно только изнутри и зная, как. Если закрыть, то снаружи, его не откроешь. Он рассчитан, чтобы при входе обратно нужно было опять проходить карантин. Я могу открыть двери и показать кому-то, как открывать двери, но пойду в разведывательную группу. Медик может пригодиться при оказании первой помощи. У меня в аптечке есть вакцина, которая на ранней стадии заражения может приглушить инфекцию, — сказала Давия.

— Кто-то еще пойдет? — спросил парень поднявшись.

— Я, — поднял руку Ширвир. — Мне совесть не позволить отправить туда горстку молодежи.

— Тогда мы ждем вашего возвращения, — сказал Раш. Думаю, нам не понадобится выходи́ть, но я посмотрю на всякий случай, как вы открываете ту дверь.

— Я покажу и тем, кто со мной, как открыть карантинный зал и пройти опять проверку, — сказала кивнув Давия.

Несколько рычагов и цифровой ключ, который соответствует регистрационному номеру паспорта того, кто открыл зал изначально. Эта схема оказалась за годы проверок самым оптимальным вариантом. Прежде чем открывать, они заглянули в окно и увидели, что там пусто. Это говорило о том, что было достаточно времени, чтобы выйти и закрыть дверь.