Одержим тобой

Я терпеть не могла эти вечеринки.

Но статус «королевы журфака» обязывал появляться на каждом сборище, улыбаться, принимать комплименты и делать вид, что мне не скучно до одури. Впрочем, сегодня я просто устала — день выдался адским: три пары, дедлайн по репортажу, потом ещё редактура для университетского журнала. Но пропускать нельзя — репутация штука хрупкая.

Музыка грохотала так, что вибрировали стены старой квартиры на Ленинском — кто‑то из старшекурсников снял её на вечер. Толпа студентов колыхалась в такт басам, воздух пропитался запахом алкоголя, пота и дешёвого парфюма. Я пробиралась между телами, целенаправленно, улыбаясь знакомым лицам, чувствуя, как каблуки тонут в потрёпанном ковре. Я знала эту игру наизусть: улыбаться, кивать, шутить, не теряя контроля. Усталость не повод терять лицо.

— Алиса, детка, иди сюда! — махал рукой Стас с юридического, держа в руке два пластиковых стакана. — Тебе коктейль!

Я улыбнулась, взяла один, сделала глоток — приторно‑сладкий, с привкусом чего‑то явно крепкого. Но я не собиралась напиваться — просто поддерживала атмосферу. Вокруг сразу собрались ребята: кто‑то шутил, кто‑то пытался перекричать музыку, кто‑то уже танцевал, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Ну что, королева, признавайся, — подмигнул мне Макс, толкая в плечо, — когда будешь брать интервью у ректора? Он же от тебя без ума!

— Отстань, — рассмеялась я, отпивая ещё. — Он просто вежливый.

— Да-да, — подхватил Игорь. — Как и все мы. Потому что ты, Алиска, слишком хороша для этого мира.

Они смеялись, я смеялась вместе с ними, но где‑то внутри, глубоко, под слоем веселья и алкоголя, шевельнулось странное чувство. Напряжение. Не страх, нет. Что‑то другое. Будто кто‑то смотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно.

Я обернулась, скользя взглядом по толпе. Лица, лица, лица…

И вот снова…

— Опять скучаешь? — Алла появилась сбоку, как всегда вовремя.

Она тряхнула рыжими кудрями, поправила кожаную куртку. Подруга умела выглядеть эффектно даже в толпе модных столичных студентов.

— Как будто ты не знаешь, — я вздохнула, но тут же выпрямилась, расправила плечи. — Эти «элитные тусовки» — просто выставка тщеславия.

— Зато посмотри, кто пришёл, — Алла подмигнула и кивнула в сторону входа. — Все уже тут. Даже он.

Я повернула голову — и замерла.

Он. Александр Яковлев. Мой лучший друг. Тот, кто два года назад пропал с радаров, а теперь — вернулся. Восстановился на журфак. И, судя по всему, уже успел стать местной звездой.

Он стоял у окна, окружённый толпой. Синеглазый брюнет, высокий, с этой его фирменной ухмылкой — будто весь мир принадлежит ему, а он просто позволяет остальным в нём жить. Он что‑то рассказывал, жестикулировал, и все вокруг хохотали. Когда он смеялся, на щеке появлялась ямочка — я помнила её с детства.

— Ну что, — Алла толкнула меня локтем, — идём покорять?

Я закатила глаза, но не потому, что боялась — просто не хотела тратить силы. Однако отказать Алле было невозможно. Я пошла.

— О, вот и наша звезда! — кто‑то из парней заметил меня первым. — Алька, детка, ты как всегда на высоте!

Они все так со мной общались — по-пацански, без намёков на флирт, как со своей. Макс хлопнул меня по плечу, Денис подмигнул, Игорь протянул стакан:

— Держи, блонди. Без этого тут никак.

Я взяла, сделала глоток. Во рту стало горько, но я улыбнулась. Не из вежливости — я действительно ценила этих ребят. Просто сегодня мне хотелось тишины.

— Где пропадала? — Макс ткнул пальцем в сторону Яковлева. — А этот тип только о тебе и болтал.

— Врёшь, — я рассмеялась, но посмотрела на него.

Брюнет поймал мой взгляд. Его улыбка стала шире. Он кивнул мне — коротко, почти незаметно, — и тут же отвернулся к кому‑то, продолжая разговор. Но я почувствовала: он заметил.

— Да ладно тебе, — Денис толкнул Макса в плечо. — Саня два года молчал как рыба, а тут вдруг — бац! — и про Алиску вспомнил.

— Заткнитесь, — Саша наконец подошёл ближе. — Я всегда про неё помнил.

Голос у него был низкий, чуть хриплый — будто он только что смеялся, но уже готов был говорить серьёзно. Он встал рядом, слишком близко, чтобы это было просто дружеским жестом. Его локоть почти касался моего.

— Привет, — он посмотрел на меня сверху вниз. — Выглядишь… хорошо.

«Хорошо». Просто «хорошо». Ни комплиментов, ни восхищения. Но в его глазах что-то мелькнуло — не то насмешка, не то… что-то ещё. Что-то, от чего по спине пробежал холодок. Впрочем, я быстро взяла себя в руки — усталость не повод терять бдительность.

— Ты тоже, — я пожала плечами. — Для человека, который два года прятался от мира.

Он рассмеялся — громко, искренне. Но рука, которой он взял стакан со стола, чуть дрогнула. Или мне показалось?

— Прятался? — он сделал глоток, не сводя с меня взгляда. — Скорее, готовился. К возвращению.

— И что, оно того стоило? — я приподняла бровь. — Все эти восторженные взгляды?

— Только если один из них — твой, — бросил он и тут же отвернулся к Максу:

— Эй, где ещё выпивка?

Я замерла. Это было сказано так легко, так небрежно — но прозвучало слишком чётко. Будто он хотел, чтобы я услышала. Будто проверял, как я отреагирую.

Парни заржали, кто‑то хлопнул его по спине:

— Саня, да ты не изменился! Всё так же умеешь ввернуть!

— А зачем меняться? — он пожал плечами. — Если и так всё работает.

Но сейчас…

Он не улыбался. Просто смотрел. И от этого взгляда по спине пробежал холодок. Он снова посмотрел на меня — быстро, почти незаметно. И снова эта ухмылка. Но теперь я её почувствовала. Что-то изменилось. Что-то было не так.

На секунду мне показалось, что музыка стихла, голоса затихли, а в комнате остались только мы двое. Его взгляд — тяжёлый, цепкий — скользил по моему лицу, спускался ниже, задерживался на губах, на шее, на вырезе платья.

Я вдруг осознала, что одета слишком откровенно для обычной тусовки — но это был мой выбор. Чёрное платье — короткое, облегающее, с глубоким декольте. Волосы распущены, падают на плечи светлыми волнами. Голубые глаза, подчёркнутые дымчатым макияжем, кажутся ещё ярче. 

Я хотела выглядеть стильно, соблазнительно — но не для него. А для себя. Чтобы напомнить себе: я — это я, и мне не нужны чужие оценки.

Раньше это не имело значения. Раньше он был просто другом.

А теперь…

Что‑то было не так.

Я поймала себя на том, что слишком часто ловлю его взгляд. Слишком остро реагирую на случайные прикосновения — когда он ставил стакан рядом с моим, когда слегка задевал плечом. Его рука на моей спине, когда он пропускал меня вперёд, — всего на секунду, но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

«Успокойся, — одёрнула я себя. — Он твой друг. Лучший друг. Просто ты соскучилась. И да, ты устала — вот и реагируешь острее обычного».

— Пойдём на балкон, — вдруг сказал он, когда музыка сменилась на что-то медленное. — Тут душно.

Я на мгновение задумалась — взвешивала, стоит ли. Но потом кивнула. Не потому, что испугалась или поддалась его влиянию. Просто хотела глотнуть свежего воздуха и привести мысли в порядок.

На улице было прохладно. Ветер подхватил мои волосы, бросил прядь в лицо. Я попыталась убрать, но Саша вдруг сделал шаг ближе и сам заправил локон за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на моей щеке.

— Ты правда выглядишь потрясающе, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но ты это и так знаешь, да?

Его глаза были слишком близко. Слишком тёмные. Слишком внимательные.

Я выдержала его взгляд, не отводя глаз. В этом не было вызова — просто я не собиралась прятаться. Пусть видит: я не трепещу перед его харизмой, как остальные. Просто… что‑то в нём изменилось. И это будило любопытство.

— Спасибо, — я чуть склонила голову, оценивающе его разглядывая. — Ты тоже… в форме.

Он усмехнулся:

— Пытаешься сказать, что я поправился?

— Пытаюсь сказать, что ты выглядишь… — я сделала паузу, взвешивая каждое слово, — опаснее.

Яковлев замер. Потом медленно улыбнулся — не насмешливо, как раньше, а как‑то… по-другому.

— Опаснее? — он чуть приподнял бровь, будто оценивая мою реакцию. — Или интереснее?

Я не отступила, хотя внутри всё сжалось. Вместо того чтобы растеряться, я мысленно отметила: он проверяет границы. Прощупывает почву. И мне стало даже любопытно — что будет дальше?

— И то, и другое, — ответила я ровно, чуть приподняв подбородок. — Ты изменился.

— В лучшую или худшую сторону? — его голос стал чуть ниже, но в нём не было угрозы — только вызов.

— Пока не решила, — я улыбнулась уголком губ. — Но стало… интереснее.

Музыка за стеной грохотала, голоса друзей доносились приглушённо, а я стояла на этом балконе, вдыхая холодный воздух, и чётко осознавала: что‑то действительно изменилось. Не во мне — в нём. И я не боялась этого. Я хотела понять.

А Саша просто смотрел на меня. И улыбался.

На секунду мне показалось, что он сейчас сделает что‑то. Что‑то, что изменит всё. Но он просто поднял стакан:

— За возвращение, — произнёс он.

— За возвращение, — повторила я, выпрямляя спину и расправляя плечи. Дрожь в пальцах я подавила усилием воли — не время показывать слабость.

Но когда он положил руку мне на спину, провожая через толпу к бару, я снова вздрогнула. И на этот раз он заметил.

Его пальцы на мгновение замерли. Потом скользнули чуть ниже, почти незаметно. Будто случайно.

— Холодная? — спросил он буднично.

— Что? — я быстро моргнула, возвращая себе контроль над ситуацией.

— Рука, — он слегка сжал моё предплечье. — У тебя руки холодные. Замёрзла?

— Нет, просто… — я на секунду задумалась, потом посмотрела ему прямо в глаза. — Просто ты стал непредсказуем. Раньше я могла предугадать твои шутки. Теперь — нет.

Он замер на долю секунды, потом тихо рассмеялся.

— Так интереснее, правда?

— Возможно, — я слегка пожала плечами. — Но предупреждай в следующий раз.

Он снова рассмеялся — искренне, без тени напряжения.

А потом он снова отвернулся, чтобы ответить кому‑то из друзей.

Я сделала ещё глоток виски, но уже не для того, чтобы унять дрожь — просто для вкуса. Усталость никуда не делась, но теперь она отступила на второй план. Любопытство оказалось сильнее.

Вечеринка продолжалась. Музыка гремела. Люди смеялись.

А я всё думала: что же за игру ты начал?

Сентябрь в Москве всегда был промозглым: утра — сырые, в воздухе висел запах опавших листьев, а вокруг царила вечная спешка. Я натянула кашемировое пальто, поправила шарф — тот самый, синий, который так шёл к моим голубым глазам, — и вышла из подъезда. Ветер тут же попытался растрепать светлые волосы, и я машинально убрала прядь за ухо.

По спине пополз знакомый холодок.

Опять.

Я замерла на секунду, будто статуя посреди тротуара. Ладони невольно сжались, ногти впились в ладони — попытка вернуть себя в реальность. Оглянулась через плечо — ничего необычного. Пара студентов с рюкзаками, женщина с собакой, курьер на велосипеде. Но ощущение, что за мной следят, не проходило. 

Оно появилось дней пять назад, ещё до той вечеринки, где я снова встретила Сашу. Сначала я думала — показалось. Потом — может, кто‑то из знакомых? Но никто не подходил, не здоровался, не пытался заговорить. Просто… взгляд. Всегда в спину.

«Паранойя, Степанова, — прошептала я себе под нос. — Ты просто перенервничала с этими дедлайнами».

До моего корпуса идти было тридцать минут. Обычно я любила этот маршрут: старые липы, кирпичные корпуса, шум города за спиной. Но сегодня каждый шаг давался с трудом. Асфальт казался вязким, будто я шла по песку. Сердце стучало слишком часто, отсчитывая шаги: раз, два, три… 

Я то и дело ловила себя на том, что оборачивалась. Пусто. Только тени от деревьев шевелились на асфальте, будто кто‑то играл со мной, создавая иллюзию движения.

В университете стало немного легче. Знакомые лица, гул голосов, запах кофе из автомата. Алла уже ждала меня у аудитории.

— Ты сегодня бледная, — нахмурилась она, разглядывая меня. — Опять не спала?

— Не в этом дело, — я понизила голос. — Мне кажется, за мной кто‑то следит.

Алла закатила глаза:

— Опять? Алис, ты уже неделю об этом твердишь. Может, это просто… совпадение?

— Нет, — я помотала головой. — Это не совпадение. Я чувствовала. Каждый день. На улице, в метро, даже возле дома. Как будто кто‑то дышал мне в затылок, даже когда я одна.

— Может, тебе стоит сходить в полицию?

— И что я им скажу? «Мне кажется»? — я горько усмехнулась. — Они только посмеются.

Мы зашли в кафетерий на перерыве после пары, взяли кофе. Алла всё ещё хмурилась, но уже меньше — она из тех, кто верил только фактам. А у меня фактов не было. Только ощущение, будто кто‑то держал руку у меня на плече, даже когда я одна.

— Ладно, — Алла сделала глоток латте. — Давай так: пока ты не увидишь этого «кого‑то» — я не буду паниковать. Договорились?

Я кивнула, но внутри всё сжалось. Потому что я почти была уверена: скоро увижу.

Яковлев появился, когда мы уже почти допивали кофе. Он, как всегда, выглядел безупречно: небрежно расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, тёмные волосы слегка растрёпаны — будто он только что вышел с обложки журнала с этой его фирменной ухмылкой, от которой у половины факультета замирало сердце.

— О чём шепчетесь, красавицы? — он поставил поднос рядом с нами и плюхнулся на стул. — Надеюсь, не обо мне?

— Конечно о тебе, — фыркнула Алла. — Алиска как раз рассказывала, какой ты идеальный.

— Правда? — брюнет поднял бровь, глядя на меня. В глазах — смешинки. — Ну наконец‑то хоть кто‑то оценил.

Я невольно улыбнулась. С ним всегда так: даже в самые мрачные моменты он умел выдернуть тебя из тревожных мыслей. Но сейчас улыбка получилась натянутой.

— Саш, — я решилась. — А ты… ничего странного не замечал? Вокруг меня?

Он замер с кружкой у рта:

— Странного?

— Ну… Может, кто‑то ходил за мной? Или смотрел? 

Я не знала, как объяснить. Просто ощущение. Такое, будто за мной шла тень, которая не отражалась в зеркалах.

Саша сделал глоток, поставил кружку. Его лицо на секунду стало серьёзным, глаза сузились, будто он что‑то припоминал, но тут же расслабилось.

— Лиска, — он наклонился вперёд, и его голос звучал мягко, почти по‑дружески. — Ты слишком много работала. Устала, вот и мерещилось всякое.

— Но…

— Никаких «но», — Яковлев хлопнул меня по плечу. — Если хочешь, я мог тебя до дома проводить сегодня. Будешь под охраной самого надёжного телохранителя.

Алла фыркнула. Я тоже не смогла сдержать улыбку, хотя внутри всё ещё зудело это противное чувство.

— Спасибо, но я справлюсь, — я отвела взгляд. — Просто… будь начеку, ладно?

— Всегда, — он подмигнул. — Но ты всё равно не накручивай себя. Ладно?

Мы перешли к другим темам: расписание, новый преподаватель по медиаэтике, вечеринка на выходных. Саша шутил, Алла смеялась, я пыталась влиться в разговор. Но краем глаза я поймала, как он бросил на меня быстрый взгляд — короткий, изучающий. Будто проверял, насколько я на самом деле напугана. 

И в этот момент я заметила: его пальцы на краю стола слегка подрагивали — едва заметно, но для меня, знавшей его с детства, это был тревожный знак.

И от этого взгляда по спине снова побежал холодок.

После пары мы вышли во двор университета. Солнце пробилось сквозь облака, осветило жёлтые листья под ногами. Алла убежала на следующую лекцию, а я осталась на крыльце, достала телефон. Надо было написать маме, что всё в порядке.

— Степанова!

Я вздрогнула. Голос за спиной — низкий, знакомый. Резко обернулась: рядом стоял парень из параллельной группы. Максим, кажется.

— Ты забыла конспект, — он протянул мне тетрадь. — Мы же на одном семинаре.

— А, да, спасибо, — я взяла тетрадь, улыбнулась. — Извини, задумалась.

— Да ничего, — он помялся. — Слушай, а может, сходим куда‑нибудь? В кино или…

— Извини, — я покачала головой. — Не сегодня. Болит голова.

— Ладно, понял, — он улыбнулся, но как‑то натянуто. На секунду его глаза потемнели, будто он хотел что‑то добавить, но передумал.

Я посмотрела ему вслед и вдруг поняла: вот он, момент. Тот самый, когда я должна была почувствовать облегчение — мне помогли, со мной заговорили, всё нормально. Но вместо этого внутри всё сжалось ещё сильнее.

Потому что пока Максим стоял передо мной, я не чувствовала взгляда на спине. А как только он отошёл — он вернулся.

Тот самый взгляд. Тяжёлый, липкий, неотступный.

Воздух стал густым, почти осязаемым. Я задержала дыхание, пытаясь уловить звук шагов позади, но слышала только стук собственного сердца.

Я резко обернулась.

Никого.

Только ветер гнал листья по асфальту. 

А у меня в груди — ледяной ком. Потому что ощущение не проходило.

Оно становилось сильнее. И теперь я была уверена: это не паранойя. Кто‑то действительно следил за мной. И, кажется, он был близко.