Одержимость. Его пленница

Я недоуменно оглядела пустую платформу, и до меня медленно начало доходить, что я вышла не там. Так давно не была на бабушкиной даче, что совсем забыла о том, что станция у нее называлась «Железнодорожная 2», а не просто «Железнодорожная».

Стукнув себя по лбу, я посмотрела расписание электричек, и выяснилось, что следующую нужно было ждать почти сорок минут. Сама бабушкина станция была не так уж и далеко, по путям можно было дойти минут за пятнадцать. А если пойти через лес, то и вовсе можно было выйти прямиком к дачному поселку.

В детстве я часто там гуляла, но с тех пор прошло много времени, и я уже не так хорошо ориентировалась в этой местности. И все же я решила рискнуть, потому что стоять на платформе сорок минут в конце ноября не очень хотелось. Уж лучше прогуляться по лесочку.

Я крепче подхватила пакет с провизией, который несла бабушке, и спустилась с платформы прямиком в лес. Сразу стало понятно, что так делала не только я, потому что за первыми кустами показалась протоптанная тропинка. Воодушевившись, я пошла прямиком по ней, нисколько не сомневаясь, что она ведет к дачному поселку.

Несмотря на холод, я начала получать удовольствие от прогулки. Давно не выбиралась на природу, а лес, хоть и был уже не красочно-осенним и еще не заснеженным, а скорее голым — все равно радовал глаз. Я медленно шагала, наслаждаясь свежим воздухом, пока внезапно не услышала вдалеке выстрел.

Вздрогнула и начала оглядываться. Насколько я помнила, в этом лесу не водились звери, а значит и охотников быть не должно. Максимум грибники. Так кто тогда стрелял?

Раздался еще один выстрел, на этот раз громче, будто источник приближался. Мне стало не по себе, и я ускорила шаг. Оставалась еще примерно половина пути, и мне хотелось как можно скорее выйти туда, где жили люди.

Но я не прошла и сотни метров, как выстрелы раздались уже совсем рядом. Я перешла на бег, ничего не различая перед собой, и закричала, когда внезапно врезалась в огромный и голый торс откуда-то взявшегося мужчины.

Он выругался, когда я очень болезненно ударилась об него, но на удивление удержался на ногах. Мне пришла в голову странная мысль, что я где-то его уже видела. Слишком знакомое лицо, будто мелькало в телевизоре или газетах. Я уже успела немного успокоиться, решив, что он актер и я видела его в фильме. Хотела извиниться, что вмешалась в съемку, но запоздало осознала, что вокруг не было ни персонала, ни камер.

Лишь глухой лес. Выстрелы. И странный полуголый мужчина.

Он схватил меня за плечи и удивленно оглядел, но уже через мгновение оттолкнул меня. Я отшатнулась и застыла в полном ужасе, когда он поднял руку с пистолетом.

Я зажмурилась и услышала оглушающий выстрел. Забыла, как дышать, и стояла, не пошевелившись, пока осознание того, что я еще жива, не привело меня в чувство. Я открыла глаза, резко обернулась и увидела на земле тело еще одного мужчины с простреленной головой.

Крик застыл в горле. Я отшатнулась. Перед глазами все скакало, ноги подгибались, и я бы, наверное, упала, если бы мои плечи не схватили сильные руки.

Я замерла, поняв, что убийца стоял за моей спиной. Резко дернулась, услышав прямо возле уха сначала грязную ругань, а потом разъяренное шипение.

— Твою мать! Откуда ты здесь взялась?

Сердце забилось как бешеное от страха. Губы пересохли, и я ничего не могла выговорить. Он резко развернул меня к себе, и я оказалась лицом к лицу с тем, кто только что хладнокровно убил человека.

А через мгновение я почувствовала у своего виска еще теплое дуло его пистолета.

— П-пожалуйста, — еле слышно пробормотала я. — Я никому… ничего… не скажу.

Его холодные синие глаза смотрели на меня изучающе, и я не могла пошевелиться под их пристальным взглядом. Чувствовала, как он сильнее прижал дуло к моему виску, и испуганно зажмурилась. Даже не успела ни о чем подумать, ни о чем вспомнить. Понимала, что вот-вот умру, а в голове — пустота.

Но шли секунды, а выстрела все не было. Медленно я открыла глаза и встретилась все с тем же пристальным взглядом. Он, не отрываясь, изучал мое лицо. Я и представить не могла, о чем он думал в тот момент, но боялась, что, если скажу хоть слово — он меня пристрелит.

— На кого ты работаешь? — наконец спросил он.

— Ни на кого… — пробормотала я. — Я просто шла мимо. Я клянусь. Я никому не скажу! Отпустите меня…

Он сжал губы, все еще глядя мне в глаза, а потом отвел дуло от моего виска.

— Без глупостей, — сказал он.

Я лишь испуганно кивнула, а он, продолжая удерживать в одной руке направленный на меня пистолет, второй принялся шарить по моему телу.

— Разворачивай карманы, — приказал он.

Трясущимися руками я вывернула карманы куртки. Мой телефон, ключи от квартиры, билет на электричку и всякая мелочь вывалились на землю. Он нахмурился и кивнул на мою сумку.

— Открывай.

Пальцы у меня так дрожали, что я только с третьей попытки смогла расстегнуть молнию сумки. Открыла ее и показала ему содержимое: бутылка с водой, книжка, кошелек и документы. Ничего подозрительного.

Я надеялась, что это убедит его и он наконец меня отпустит, но он лишь выхватил из сумки мой паспорт и, продолжая удерживать меня на прицеле, открыл его.

— Елена… — пробормотал он, сверяя мое лицо с фотографией. — И куда ты идешь, Леночка?

— К бабушке… — пробормотала я.

— К какой нахуй бабушке?! — зарычал он.

Трясущимся пальцем я показала в сторону выхода из леса.

— Там дача… бабушки…

— Хочешь, чтобы я поверил, что кто-то еще живет на даче в ноябре?

— Она там круглый год… У нее печь… отопление, — сглотнув я сложила руки в мольбе. — Пожалуйста… Я ничего не видела, ничего не скажу никому. Я не пойду в полицию, я клянусь! Пожалуйста!

С минуту он прожигал меня странным взглядом, а потом кивнул на валявшиеся на земле вещи.

— Собирай.

Я судорожно все подняла и рассовала по карманам. После этого мужчина схватил меня за руку и потащил за собой. Я уперлась ступнями о землю, сопротивляясь, но он вновь пригрозил мне пистолетом.

— Или ты идешь со мной или уже никуда не пойдешь. Прямо как он.

Убийца кивнул в сторону трупа, и желание сопротивляться сразу же отпало. Я позволила ему утащить меня.

Только тогда заметила, что бок у него был окровавлен, будто его царапнула пуля. А еще увидела, что из обуви на нем были лишь сланцы. Такое ощущение, что его внезапно выдернули из дома, иначе я не понимала, как он мог решиться выйти на улицу в минусовую температуру будучи практически голым.

Он придвинул меня к себе, крепко придерживая одной рукой, а второй ткнул пистолетом мне в живот.

— Быстрее шагай, — сказал он.

Я подчинилась и зашагала быстрее, хоть это и было сложно, потому что он слишком крепко меня держал. Наконец мы вышли из леса, и я с облегчением выдохнула, поняв, что мы все же попали в дачный поселок. Вот только не в ту его часть, где жила бабушка, а на самый край, граничивший с лесом. Там, на отшибе, было несколько заброшенных домов, и именно к одному из них меня и привел убийца.

— Заходи, — прорычал он, толкая меня внутрь старого деревянного дома. Он захлопнул дверь, из-за чего внутри стало гораздо темнее, но я все еще могла разглядеть обстановку под светом огня, горевшем в огромном железном баке прямо посреди комнаты.

Убийца сделал шаг вперед, и, вздрогнув, я отступила.

— Раздевайся, — грубо приказал он. — Полностью.

-----------------------------------------------

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую книгу!

График прод 3 раза в неделю (пн, ср, пт) в 9 утра по мск

Я вцепилась в свою куртку и в страхе уставилась на него, а он вновь навел на меня пистолет.

— Я сказал раздевайся!

— З-зачем? — пробормотала я.

Вместо ответа он только дернул пистолетом, и я сглотнула. Сняла с себя куртку и бросила ее прямо на пол. Не отрывая от меня взгляда, он взял мою куртку и тщательно ее ощупал.

— Дальше, — приказал он. — Все снимай.

Я стянула свитер, потом обувь и джинсы. Все это он так же тщательно осмотрел, а потом вновь повторил:

— Я сказал все.

Я стояла перед ним в одном только белье и как могла закрывалась руками. Из-за горевшего огня в комнате было довольно тепло, но я все равно вся дрожала.

— Ну, — зарычал он. — Живее!

Я отвернулась, чтобы не видеть его лица и медленно сняла с себя сначала бюстгальтер, потом и трусы. В наступившей тишине отчетливо слышала свое сердцебиение. Мне было страшно даже представить, что он собирался со мной сделать. Ожидала, что он схватит меня, но он все так же стоял в нескольких шагах и не двигался.

Осмелев, я повернулась к нему и удивленно застыла, увидев странный блеск в его глазах. Он смотрел на меня не так, как раньше. Его безжалостные синие глаза потемнели и были уже не такими холодными. Наоборот, их взгляд обжигал.

— Признавайся сама, — хрипло сказал он. — На кого ты работаешь?

Мне показалось, что я вот-вот заплачу, и я отчаянно замотала головой.

— Да ни на кого я не работаю! Я просто шла к бабушке!

Я не знала, что сделать, чтобы он мне поверил. Как еще доказать, что я просто случайный прохожий? Как убедить его отпустить меня?

— Ты кому-нибудь говорила, что едешь сюда? — спросил он.

— Только бабушке… Она меня ждет. Я просто должна была привезти ей продукты, я клянусь!

Он нахмурился.

— Как ты добралась сюда?

— На электричке…

— По дороге с тобой никто не разговаривал? Ничего не передавал?

— Нет…

— Ты уверена?

— Да…

— Никто к тебе не прикасался? Не обещал вознаграждение?

— Нет… Я клянусь, ничего такого…

— Отслеживающие или прослушивающие устройства никуда не засовывали?

Он красноречиво посмотрел мне ниже пояса, и почувствовала, как краснею.

— Нет!

— А если найду?

Я в ужасе отшатнулась и скрестила ноги, а он неожиданно усмехнулся.

— Ладно, Леночка. Одевайся.

Он бросил мне обратно мою одежду, и я сразу же ухватилась за нее. Принялась рывком натягивать ее на себя под его немигающим взглядом.

— Можно я пойду? — спросила я, обувшись и подхватив куртку.

— Не так быстро.

Он нахмурился, бесцеремонно взял мою сумку и снова вытащил паспорт. Достал из кармана кнопочный телефон и принялся что-то печатать. По тому, как он заглядывал в мой паспорт, я догадалась, что он кому-то отправлял данные. Ноги еще сильнее ослабели, и я села на старый табурет в углу.

Закончив, он вернул паспорт в мою сумку и вновь взглянул на меня.

— Медицинское образование есть? — спросил он.

Я покачала головой.

На самом деле, какое-никакое медицинское образование у меня было, ведь я закончила ветеринарный колледж, но говорить я ему об этом не стала. Неизвестно, что он заставит меня сделать, если выяснится, что я умею орудовать скальпелем.

— А выглядишь как медсестра, — хмыкнул он. — Ладно, сам справлюсь.

Он отложил мои вещи, выдвинул ящик тумбы и достал оттуда аптечку. Щедро облил свою рану перекисью, а потом принялся медленно разматывать бинт.

Я как завороженная смотрела за его движениями, пока не осознала, что он использовал обе руки. Взгляд устремился к пистолету, который он оставил на тумбе. Я сглотнула. Быть может, если я сделаю это быстро, то смогу его выхватить. Дверь как раз рядом, я выстрелю ему в ногу и убегу. Пистолет ведь заряжен?

Сердце забилось чаще. Я еще никогда не стреляла. Я даже пистолет никогда не держала в руках. Там ведь нужно нажать на курок и все? Или нет? Ох…

Пока я раздумывала, он обмотал бинтом свой торс и принялся искать ножницы в ящике. Повернувшись, он сбил локтем аптечку. Она упала на пол, и он потянулся, чтобы поднять, а меня словно током ударило.

Сейчас.

Другого шанса не будет.

Откуда-то взялась сила в ногах. Я резко дернулась, схватила пистолет с тумбы и сразу же бросилась к входной двери. Услышала за спиной грубую ругань, а затем почувствовала, что он бросился мне вслед. Сердце от страха колотилось, как бешеное, и я действовала машинально. Распахнула дверь, выбежала на холод и не глядя выстрелила внутрь.

Не ожидала, что отдача от выстрела будет такой сильной. Я отшатнулась на несколько шагов и чуть не выронила пистолет.

Пуля пролетело мимо мужчины, а он уставился на меня разъяренным взглядом.

— Что ты, блять, творишь?! — зарычал он.

Я испуганно выдохнула, развернулась и что есть мочи бросилась бежать. Легкие горели, ноги гудели, но я не останавливалась. Бежала изо всех сил, пока что-то тяжелое не придавило меня к земле.

— Набегалась? — прорычал он над самым ухом.

Он всем своим весом прижимал меня к земле, не давая пошевелиться. Я убрала руку с пистолетом, чтобы он не смог до нее дотянуться. Боялась, что он отберет у меня оружие, а вместе с ним и единственный шанс на свободу.

Он слегка приподнялся, рывком развернул меня лицом к себе, а я, дрожащими от страха руками, направила пистолет ему в грудь.

— Стрелять хоть умеешь? — злобно спросил он.

— Один раз получилось…

— Если бы получилось, не пришлось бы повторять. — Он наклонился ближе, и дуло уткнулось ему в плечо. — Отдай сюда, Леночка. Это не детская игрушка.

— Я выстрелю…

— Не выстрелишь. Стрелять в воздух не то же самое, что стрелять по живому. Разве ты убийца?

Его глубокие синие глаза смотрели в упор на меня. Он нависал так низко, что я чувствовала на лице его дыхание. Я знала, что он злился, но голос был ровным. Ни намека на страх. Я крепче сжала пальцы на рукоятке пистолета, боясь уронить его.

— Не дури, — сказал он, наклоняясь еще ближе. — Ты сама себя закапываешь.

— Отпустите меня. Дайте уйти.

— Я уже сказал. Не так быстро.

— Тогда я выстрелю…

Он обхватил меня за лицо, наклонился еще ближе и практически прошипел мне в губы:

— Да? Стреляй.

Рука задрожала. Не думая, я зажмурилась и нажала на курок.

А что бы вы почувствовали, встретив в лесу такого мужчину?)

— Твою мать!!!

Он зарычал от боли и схватился за окровавленное плечо, а я сначала застыла, а потом отпихнула его ногой. С трудом выползла из-под него и встала, но он вцепился рукой в мою щиколотку, чуть снова не повалив на землю.

— Не умеешь ты стрелять, — прошипел он. — Я же сказал, только глубже себя закопаешь.

Я дернула ногой, стараясь высвободиться, но он держал слишком крепко. Разъяренно дышал сквозь стиснутые зубы, как раненный зверь. И взгляд его глаз был пугающе решительным.

Терять мне было нечего. Я сильнее сжала рукоятку и ударила его пистолетом по окровавленному плечу.  Он вновь зарычал. Его хватка ослабела, и я смогла вырваться, но от неожиданности упала. Отползла от него, а потом рывком вскочила и бросилась оттуда со всех ног.

Найти бабушку, сообщить в полицию и уматывать отсюда как можно скорее!

Это все, о чем я думала, пока бежала вдоль ровных построек. На мне не было куртки, но разгоряченная кровь скакала по венам, и холода я не чувствовала.

Добежав до бабулиной дачи, я влетела туда, даже не постучав. Повезло, что дверь оказалась открытой. Грудь у меня болела от долгого бега и проглоченного холодного воздуха. Я остановилась в прихожей и прислонилась к стене, тяжело переводя дыхание. Из комнаты доносился звук работающего телевизора.

— Кто там? — закричала бабушка. — Лена, ты?

Я не ответила. Отдышалась, а потом прямо в обуви прошла в комнату. Бабуля сидела на диване и читала какой-то журнал под кулек семечек, при этом еще параллельно поглядывая на экран телевизора.

— Ну вот, а я все в окно выглядывала, ждала тебя, — сказала она, когда я показалась на пороге. — А ты чего не разулась? Слякоть же на улице, Лена!

— Бабуль, собирайся. Нам уезжать надо. Срочно.

— Куда уезжать, ты о чем?

Сердце все еще колотилось от страха. Спохватившись, я подбежала к окну и задернула шторы. Запоздало осознала, что все мои вещи остались в том заброшенном доме: и куртка, и документы, и телефон и даже ключи от квартиры. Мысленно выругалась и начала кусать пальцы, пытаясь придумать, что делать. В первую очередь нужно было сообщить в полицию. Быть может, они подскажут, как быть и помогут вернуть вещи.

— Дай телефон, — сказала я.

Бабушка удивленно протянула мне свой мобильный в потрепанном стареньком чехле.

Пока я судорожно набирала 102 и вслушивалась в гудки, мысленно умоляя оператора ответить быстрее, по телевизору показывали репортаж о скорых губернаторских выборах. Основным кандидатом был молодой успешный бизнесмен, построивший миллиардное предприятие и полюбившийся народу за крупные пожертвования в благотворительные фонды.

— За него голосовать буду, — уверенно сказала бабушка. — Такого губернатора нам надо. Родился в простой семье рабочих и сам всего добился, своим умом. И голодал, и за копейки трудился. Через все в жизни прошел, хоть и молодой. И тридцати пяти нет еще, а людей так хорошо понимает. И сердце у него большое. Больницу, говорят, построил. Больным деткам миллионы выделил, представляешь? Золото, а не человек.

Трубка выпала из моих рук.

«Полиция. Чем можем помочь?» — послышался оттуда голос диспетчера.

Я медленно наклонилась и нажала на кнопку отбоя, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Холодные синие глаза на красивом лице. Дорогой костюм, легкая улыбка, уверенные движения. Вкрадчивый голос, раздававший предвыборные обещания, заставляя довериться, поверить в лучшую жизнь для всех. А внизу сдержанным шрифтом фамилия и имя, которые всплывали во всех заголовках новостей за последние несколько месяцев.

 Дмитрий Ледовский.

— О Господи… — пробормотала я, садясь прямо на пол.

Вот откуда я знала его лицо… Известный бизнесмен и политик. Тот, кому пророчили легкую победу на выборах. Будущий губернатор нашего региона. Но как?

Почему он оказался в лесу с пистолетом? Почему стрелял в того человека? Что вообще происходит?

Я ничего не понимала кроме того, что полиция мне не поможет. Если этот убийца и в самом деле Дмитрий Ледовский, это значило лишь то, что при его деньгах и влиянии, он наверняка останется безнаказанным. А вот у меня вырисовывались очень большие проблемы...

Вспомнив, что он отправлял кому-то мои паспортные данные, я обреченно прикрыла глаза и очень грязно выругалась.

— Лена! — возмущенно сказала бабушка. — Что это за слова такие? И вообще, чего это ты побледнела? Замерзла, небось?

— Бабуль…

Я даже не знала, что ей сказать. Даже не знала, как именно поступить теперь. Бежать, но куда? Просить помощи, но у кого? Ведь он найдет меня везде…

Схватилась за голову, отчаянно пытаясь хоть что-то придумать, но вздрогнула, услышав громкий, требовательный стук в дверь.

— Странно, соседи все разъехались давно, — сказала бабушка. — Пойду гляну, кто там.

Она встала с дивана, но я вскочила, схватила ее за плечи и усадила обратно.

— Нет! — закричала так нервно, что у бабушки округлились глаза.

— Леночка, ты меня пугаешь. Что происходит?

— Сиди здесь. Я сама посмотрю.

Она лишь растерянно проводила меня взглядом, а я на цыпочках вернулась в прихожую. Сердце было готово выскочить из груди. Я боялась в любую минуту услышать выстрел, хоть и знала, что пистолет я у него забрала. А вдруг у него есть запасной? Или еще что похуже?

Я взяла пистолет с тумбочки, на которой оставила его, когда прибежала в дом. Сжала в руках холодный металл и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Вот только я понимала, что, даже если смогу убить его — мои проблемы от этого только увеличатся. Ледовского, может, и не посадят за убийство, зато меня — еще как.

Нерешительно застыла в прихожей, но вскоре вздрогнула, когда в дверь с новой силой застучали.

— Открывай или будет только хуже, — приказал властный голос, и я почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь. Подошла к двери и сжалась.

— Пожалуйста, — взволнованно сказала я в скважину. — Я никому ничего не скажу. Я не знала, кто вы. Клянусь, я больше никогда не создам вам проблем, только отпустите меня. Я буду молчать.

Напряглась, со страхом ожидая его ответа, но он не говорил ни слова. Я крепче стиснула рукоятку пистолета. Услышала позади шаркающие шаги бабушки, спрятала оружие за спину и закричала:

— Не подходи!

— Лена, да что с тобой такое?

— Ничего. Иди в гостиную, я прошу тебя!

— Кто приходил-то?

— Никто, дверью ошиблись. Иди!!!

Видя, что бабушка не двигается, я сорвалась на крик. Она покачала головой, явно недоумевая, но, к счастью, подчинилась. Ушла обратно, хоть и не без ворчания, что в ее время молодые не позволяли себе повышать голос на старших. Когда она скрылась, я немного успокоилась и вновь повернулась к двери.

— Открывай, — раздалось с той стороны. — Если будешь делать все, как я скажу, никто не пострадает. Это в твоих же интересах.

Я прикусила губу. Не верила его словам, но понимала, что другого выхода у меня все равно не было. Не дыша, повернула замок, отворяя дверь. И сразу же почувствовала сильный толчок. Не успела ничего понять, как Ледовский ворвался внутрь, рывком потянул меня на себя, скрутил меня и отобрал пистолет. И все это только одной рукой. Вторая, с окровавленным плечом, висела без движения.

Он разрядил пистолет и, убрав его в задний карман, притянул меня к себе за ворот свитера. Краем глаза я увидела, что с его плеча прямо на деревянный бабушкин пол капали крупные капли крови.

— Значит так, — тихим, но не терпящим возражения тоном заговорил он, наклонившись ближе к моему лицу. — Если ты еще хоть раз взбрыкнешь, я прикончу старуху. Ты поняла меня?

Я испуганно кивнула и почувствовала на щеке его горячее дыхание.

— Вот так-то лучше. А теперь слушай меня, Леночка. Ты пойдешь, извинишься перед своей бабулей и скажешь, что тебе срочно нужно ехать. Спокойно и с улыбкой. Без резких движений.

Он развернул меня и подтолкнул в спину. Я сделала несколько нетвердых шагов, но потом остановилась.

— Она не отпустит. Я должна была привезти ей еды, а пакет остался в том заброшенном доме. Пожалуйста, можно мне сходить туда-обратно за своими вещами?

— Ты за идиота меня держишь?

— Нет…

— Скажи, что закажешь ей доставку.

— Сюда не приезжают курьеры…

Я чувствовала его раздражение и застыла, боясь, что он сорвется. Но вместо этого он долго смотрел на меня в упор, а потом достал телефон и, не сводя с меня взгляда, позвонил кому-то.

— Привези продуктов по адресу, который я тебе скину, — процедил он в трубку. — Скажи, что по благотворительной программе. И буклет ей оставь, пусть за меня голосует.

В трубке что-то ответили, и Ледовский, удовлетворенно хмыкнув, отвел телефон от уха.

— Адрес, — требовательно спросил он.

Я продиктовала, и, отправив сообщение, он вновь кивнул мне на дверь в гостиную.

— А теперь иди и сделай, что от тебя требуется. Мое время очень дорого стоит, Леночка. Потом ведь не расплатишься.

В его взгляде промелькнуло что-то очень странное, что заставило напрячься еще сильнее. Без слов я отвернулась и прошла в гостиную.

Бабуля сидела на диване и демонстративно игнорировала меня. Обиделась…

Я вздохнула.

— Бабуль, ну извини, пожалуйста. У меня сейчас проблемы в личной жизни, вот и нервы сдали.

Присела на корточки рядом с ней, но бабуля скорчила мину и отвернулась. Как ребенок, ей-богу…

Я сжала ее руку и заглянула в чистые голубые глаза. Бабуля для меня — единственный родной человек, ведь мой отец погиб, а мать давно жила за границей с новым мужем. 

Нельзя было допустить, чтобы мои проблемы как-либо навредили бабушке. А я нисколько не сомневалась, что Ледовский сдержит свое слово и убьет ее так же хладнокровно, как и того мужчину в лесу. Я не могла рисковать, поэтому изо всех сил старалась не показывать своего состояния.

— Мне надо уехать, но я обязательно позвоню тебе, слышишь?

— Как хочешь, — буркнула она. — Я всего лишь в пять утра встала, чтобы твою комнату растопить и прибрать все к твоему приходу. Внучка называется. Могла и на ночь остаться, знаешь ли. Не каждый день видимся.

— Я знаю… В следующий раз я обязательно останусь с тобой подольше. Мне правда надо ехать, бабуль. Меня на собеседование приглашают, не хочу терять такую возможность.

Соврала, но с облегчением отметила, что это сработало. Бабуля улыбнулась.

— Ох, Лена, а чего же ты раньше не сказала? Это же замечательная новость! Куда хоть позвали?

— Администратором в ветеринарную клинику.

— Так это же прекрасно! Беги, конечно, девочка моя! Дай бог, все у тебя наладится и на работу хорошую устроишься.

Она поцеловала меня в щеку, а я обняла ее. Слишком крепко, потому что не знала, когда еще увижу ее, если вообще увижу. Будущее пугало меня. Но я не хотела, чтобы бабушка чувствовала мою тревогу.

Выдавила улыбку. Встала и пошла к выходу, но, к моему ужасу, бабуля пошла за мной. Я уже хотела остановить ее, но заметила, что Ледовского в прихожей не было — должно быть, догадался и вышел, чтобы дождаться меня снаружи.

Я попрощалась с бабушкой, сказав, что оставила верхнюю одежду на веранде, потому что слишком торопилась снять ее из-за духоты в электричке. Боялась, что она заметит следы крови на полу, поэтому, притворившись, будто поправляю шнурки на ботинках, присела и вытерла пятна собственными джинсами. Повезло, что бабуля плохо видела и ни о чем не догадалась. Отпустила меня с радостными надеждами, взяв обещание перезвонить после собеседования.

А потом я лишилась ее теплых объятий. Вышла, закрыв за собой дверь, прямо в ноябрьскую стужу. И первое, что увидела — холодные синие глаза того, в чьих руках теперь была моя судьба.

Он держал меня на прицеле все время, пока мы шли. Хоть Ледовский то и дело поторапливал меня, сам он шел довольно медленно. Левой рукой, плечо которой было ранено, он не мог шевелить вообще. Мне пришла в голову мысль попытаться вновь отобрать у него оружие и сбежать, но я сразу же отмела ее. Боялась, что ничего не выйдет, и он не только убьет меня, но еще и вернется и застрелит бабушку.

По крайней мере повезло, что он повел меня обратно в заброшенный дом, и я смогла наконец вернуть свои вещи. Накинула куртку, потому что успела уже не на шутку продрогнуть на улице, и вновь покосилась на его голый торс, недоумевая, как ему удавалось столько времени противостоять холоду, да еще и с кровоточащей раной на боку и на плече.

Правда, приглядевшись, я поняла, что выглядел он неважно. Лицо побледнело, дыхание участилось и при этом он слишком сильно стискивал зубы. За всю дорогу он почти ничего не говорил.

Когда мы вошли в дом, он первым делом выудил из аптечки обезболивающие таблетки и проглотил сразу пять, даже не запив водой. М-да, все-таки даже знаменитые политики и по совместительству хладнокровные убийцы не защищены от слабостей человеческого организма…

— Опасно так оставлять рану, — пробормотала я. — Нужно хотя бы обработать, а то мало ли… инфекция…

Я осеклась, увидев, как ожесточился его взгляд.

— Думаешь, я сделаю тебе милость и сдохну от инфекции? Даже не надейся.

— Я ничего такого не думала.

Он только хмыкнул и вновь принялся вытаскивать из аптечки все необходимое, но из-за того, что плечо у него явно сильно болело, ему было неудобно пользоваться левой рукой, а одной только правой не получалось замотать бинт.

Я вздохнула, понимая, что скорее всего пожалею об этом, но мне и правда не было смысла надеяться, что он сам возьмет и умрет от инфекции. А значит, был шанс, что если я ему помогу, то смогу задобрить, и, возможно, тогда он меня отпустит.

— Давайте я…

Подошла и села рядом с ним на корточки. Опрыснула антисептиком сначала свои руки, потом его рану. Представила, какое жжение он ощутил в тот момент, но Ледовский даже не дрогнул. Лишь напрягся чуть сильнее обычного.

— А говоришь, не медсестра, — сказал он.

Его глаза неотрывно следили за каждым моим движением, и мне стало неловко под их пристальным взглядом.

— Я и не медсестра… — пробормотала, очищая его рану. — Просто училась в ветеринарном колледже.

— Люди — те же животные. Не правда ли, Леночка?

— Не все, — сказала я. — Но некоторые даже хуже животных.

Я слишком сильно натянула бинт, и только тогда прикусила язык, понимая, что сказала лишнего. Но Ледовский, казалось, не злился. Наоборот, его губы тронула легкая улыбка.

— Вот как? — обманчиво ласково прошептал он. — Так хорошо успела меня узнать?

— Я не про вас.

— Тебя.

— Что?

— Я не люблю формальности там, где они не нужны. А между нами они не нужны, уж поверь. Так что обращайся ко мне на «ты».

Я лишь слегка приоткрыла рот, не зная, что на это сказать. Боялась даже представить, какие у него были планы на меня, но спросить пока не решалась. А он хмыкнул и вновь потянулся к телефону.

— Водить умеешь? — спросил он.

— Что?

Ледовский закатил глаза.

— Машину, — сказал он. — Я спрашиваю, умеешь ли ты водить машину. Хотя, судя по тому, что прав я у тебя не нашел…

Я покачала головой.

— Не умею. Никогда за рулем не сидела.

— Ясно.

Он отправил кому-то сообщение, а потом встал, вытащил из моей сумки паспорт и, подойдя к баку с горящим огнем, бросил его прямиком в пламя.

Я испуганно выдохнула, глядя на то, как страницы моего паспорта пожухли, а потом и вовсе исчезли в огне. Перевела ошарашенный взгляд на Ледовского.

— Зачем вы это сделали? Я же сказала, что не буду пытаться сбежать!

Он нахмурился.

— Не «вы», а «ты». Последнее предупреждение, Леночка. Я не люблю повторяться дважды. Уяснила?

Я кивнула, а он вернулся на табуретку.

— Документы тебе в ближайшее время не понадобятся. Скоро за нами заедут и отвезут ко мне домой. Какое-то время будешь жить там. Как ты уже догадалась, так просто я тебя не отпущу. По крайней мере пока не закончатся выборы. Не хватало еще, чтобы ты испортила мне кампанию своим длинным языком.

— Я же сказала, что буду молчать.

— Конечно будешь молчать. Под моим надзором.

— А потом? Что будет после выборов?

— Посмотрим.

— Вы же… — Я поймала на себе его недовольный взгляд и исправилась. — То есть, ты же понимаешь, что я в любом случае никому ничего не скажу! Какой мне смысл навлекать на себя такие проблемы? Я прекрасно осознаю, что ничего не смогу сделать против ва… тебя. Я буду молчать, я клянусь! Почему просто не отпустить меня? Пожалуйста!

— Я слишком долго в бизнесе и в политике, чтобы знать, чего стоят вот такие «клятвы». Если выяснится, что ты работаешь на тех, о ком я думаю…

— Да ни на кого я не работаю!

— Если так, то тебе нечего бояться. Давай без этой санта-барбары. Про «отпустить» больше не заикайся, этого не будет. Что будет, я пока не решил, но в твоих же интересах меня не бесить. Если будешь четко выполнять все, что я потребую — не пострадаешь. Даю слово.

— Слово? — выдохнула я. — И чего стоит это слово? Ты только что сам сказал, что не веришь чужим клятвам!

Он усмехнулся.

— А ты не так глупа, как кажешься. Правильно делаешь, что не веришь. Вот только других гарантий я тебе не дам, и никто не даст. А выбора у тебя нет. Я могу пристрелить тебя, а потом и твою бабулю, и поверь мне, никто об этом никогда не узнает.

— Тогда почему не убил? — еле слышно спросила я.

Сердце забилось в страхе, но я выдержала его долгий взгляд. Он хмыкнул.

— Я никогда не тороплюсь с решениями, которые невозможно будет повернуть вспять. Убить человека просто, Леночка. Не сомневайся, твоя жизнь — в моих руках.

 Он подошел ближе. Его губы изогнулись в улыбке, от которой по телу прошла дрожь. Глядя мне в глаза, он добавил:

 — И пока я не решил, что с ней делать, ты у меня в плену.

Примерно через полчаса во дворе остановился черный тонированный автомобиль. Я подхватила свои вещи, оставив лишь пакет с продуктами, который собиралась отнести бабушке. Вряд ли он мне теперь пригодится. Во всяком случае я надеялась, что Ледовский не станет морить меня голодом. Ведь он и сам сказала, что если бы захотел убить — уже убил бы. Одним выстрелом, без лишней суеты.

Когда я была готова, Ледовский залил водой бак и потушил горевшее в нем пламя. А потом повернулся и подтолкнул меня к выходу. Молча кивнул мне на машину и сел вместе со мной на заднее сиденье. Водитель был за ширмой, и я не видела его лица. Ледовский сухо приказал ему трогать, и мы поехали.

Я нервничала и не могла перестать разглядывать салон и самого Ледовского. Он успел одеться в черный свитер и брюки, которые нашлись в дорожной сумке в заброшенном доме. Я все не могла понять, каким образом известный бизнесмен и политик очутился в этом полумертвом дачном поселке, особенно накануне зимы, когда там уже никто не жил, кроме одной моей бабушки. Почему держал там запасные вещи? Неужели прятался от кого-то? И кто был тот человек, которого он застрелил?

Конечно же, я не стала задавать ему никаких вопросов. Не хватало еще проявлять интерес к его мутным делам, чтобы он точно решил от меня избавиться. Поэтому я лишь молча выполняла его команды, как он и велел. Напряженная до предела сидела в комфортном салоне автомобиля, а Ледовский, нисколько не стесняясь, полез в мою сумку, выудил мой телефон и принялся в нем лазить.

Он прочитал мои переписки с друзьями, изучил банковские переводы, пролистал весь список контактов, а потом, к моему смущению, еще и зашел в галерею и принялся смотреть фотографии. Я покраснела, вспомнив, что недавно фотографировала себя в примерочной, когда выбирала купальники для поездки с подругой в Турцию. Поездка, к слову, отменилась, потому что я не смогла накопить нужную сумму. Зато фотографии остались, и теперь Ледовский изучал их с каким-то уж очень излишним вниманием.

Мне было стыдно, и я опустила взгляд, но краем глаза все равно заметила, как он приближал фотографии, будто хотел рассмотреть в деталях, как именно сидит на мне очередное бикини.

— Можно мне уже мой телефон? — пробормотала я, не выдержав. — Думаю, ты уже и так понял, что я обычный заурядный гражданин.

— Я бы так не сказал, — хмыкнул он. — В тебе много… примечательного.

Его слова прозвучали так двусмысленно, что я невольно покраснела. Потянулась за телефоном, но, к моему разочарованию, он убрал его в карман. А заметив мой взгляд, выгнул бровь:

— Я же сказал, что ты моя пленница. Ты всерьез думаешь, что пленникам выдают средства связи?

Хоть, судя по выражению лица, он скорее шутил, чем злился, мне все равно стало очень неуютно.

— И что теперь? Мне нельзя будет вообще ни с кем общаться? — спросила я.

— Ни с кем, кроме меня.

— А с бабушкой?

Он сощурил взгляд.

— Уже торгуешься, Леночка? Очень недальновидно.

— Я не торгуюсь. Она — мой единственный родной человек. Если я не буду выходить на связь, она начнет переживать. И подруги тоже. Вообще-то я много с кем общаюсь, и, если я исчезну — меня будут искать. Это только создаст тебе больше проблем.

— Ты так пытаешься угрожать мне?

Я сглотнула, вновь теряясь под взглядом его холодных синих глаз. Не знала, как именно он это делал, но от него в тот момент исходила такая подавляющая энергетика, что я долго не могла ничего выговорить. Это притом, что выглядел он все еще неважно, и кровь от раны уже пропитала его свитер. Мне оставалось только поражаться тому, как с таким ранением он умудрялся еще вести со мной диалоги.

Я с трудом избавилась от оцепенения и растерянно пробормотала:

— Нет… Я просто говорю как есть. Если я исчезну, это кто-нибудь да заметит. А до выборов еще целых три месяца.

— Сто дней, — подтвердил Ледовский. В его взгляде вспыхнул странный огонек, и он ухмыльнулся. — Не переживай, у меня есть миллион способов отвлечь внимание и твоей бабули, и твоих подруг. Никто не будет искать тебя, Леночка. А если они, как ты выразилась, создадут мне проблемы, я быстро эти проблемы решу. И не лучшим для них образом.

 От угрозы в его голосе по спине побежали мурашки. Он ухмыльнулся, явно довольный эффектом, который произвели его слова. Достал пачку обезболивающего и закинул в рот все оставшиеся таблетки, а потом уткнулся уже в свой телефон — на этот раз не кнопочный, а смартфон. А я отвернулась к окну.

В последнее время рано темнело, да еще и тонированные стекла увеличивали эффект. Казалось, что за окном непроглядная ночь. Даже редкие фонари не помогали освещать путь. Я чувствовала страх и растерянность, но понимала, что помощи ждать было не от кого. Я не знала, что будет со мной через час, не говоря уже о ближайших трех месяцах. Но в одном Ледовский был прав — выбора у меня не было.