Одержимость жестокого принца

— Видели новенькую? Такая благочестивая недотрога.

— Да все они строят из себя невинных овечек, а сами только и мечтают, чтоб их в тёмную нишу затащили.

— А мне кажется, она крепкий орешек. Видали, как смотрит? Как будто ты в чём-то провинился. Хуже старой девы Адамс.

— Думаешь, заучки из другого теста сделаны? Они, между прочим, погорячее многих, там знаешь сколько страсти нерастраченной!

— Ты, походу, уже запал на нашу новенькую?

— А что? Она симпатичная, стройная. Пока вы клювом щёлкаете, я своё получу. Уверен, под одеждой там всё отлично.

Парни похотливо гогочут.

— А ты что думаешь о новенькой, Кай? — обращается ко мне Гран. — Как там её…

Шайла Шерман. Вслух, конечно, не произношу. Ещё не хватало показать, что я запомнил имя простолюдинки без капли магического дара. Но оно звучное само по себе, запоминающееся. И подходит ей. Мягко-острое, сладко-солёное.

Раздражающее. Как осуждающий взгляд её синих глаз.

Она, конечно, повертит хвостом, но вряд ли больше недели. И это будет настоящим рекордом. Предыдущая ломалась аж три дня, прежде чем сдалась с потрохами. А какой гордячкой казалась поначалу…

Зло усмехаюсь. Все женщины одинаковы в любом возрасте и из любого сословия. И нужно им одно и то же. На меня падки все без исключения. Ещё бы, я ведь наследный принц и единственный дракон в Нарвилльской Академии. Любая девчонка с ума сойдёт от счастья, достаточно просто посмотреть в её сторону.

Кто не хочет выйти замуж за принца, за будущего императора?

И Шайла Шерман ничем не отличается от остальных. Сколько бы ни строила из себя неприступную невинность. Ничего особенного в ней нет.

Гран азартно подаётся вперёд.

— Думаешь, по зубам она тебе?

Снова вспоминаю полные осуждения и укора синие глаза. Как она посмела смотреть на меня таким взглядом? Ввинчивающимся прямо в мозг. Забирающимся в подкорку.

Я не из тех, кого можно взять на понт. И меня волнует вовсе не вопрос Грана. Сжимаю подлокотник кресла.

Меня волнует эта девчонка, которая всё равно что бросила мне вызов.

И теперь увидеть её синие глаза покрасневшими от слёз, увидеть в них мольбу и униженное обожание — всё, чего мне хочется. Почувствовать, как строго сжатые губы покладисто раскрываются, как неприступное тело послушно поддаётся, льнёт ко мне.

И в очередной раз убедиться в своей правоте.

Дракон внутри поднимает голову, глухо рычит.

Ты сама напросилась, Шайла Шерман. Я покажу тебе твою настоящую натуру.

— Я заставлю её умолять меня на коленях перед всей Академией, — бросаю небрежно. — И все увидят, как рассыпается очередная фальшивая неприступность.

Колокольчик издаёт весёлую трель, и порог швейной мастерской переступает строгого вида высокая черноволосая дама, одетая во всё фиолетовое.

— Добрый день, я ищу мьес Шерман.

— Здравствуйте! — приветливо улыбаюсь из-за прилавка. — Ма-а-м!

Мама выходит из подсобки и протягивает посетительнице руку.

— Мьес Шерман, к вашим услугам. Вы хотите сделать заказ?

— Меня зовут Глория Адамс. Я приехала за Шайлой Шерман. — Дама переводит взгляд тёмных глаз на меня. — Полагаю, это вы, мьес?

Обмираю, объятая ледяным страхом. Это же не представитель закона? Мы никому не выдали тайну, что артефакты, которые мама продаёт как свои, на самом деле собираю я. Артефактору без лицензии грозит крупный штраф, а мастерскую могут вообще закрыть.

Мама — лицензированный артефактор, но у неё никогда душа не лежала к артефактам, в отличие от меня.

Единственная причина, почему мы так рисковали, — деньги. За мои артефакты готовы платить кругленькие суммы. Очередь выстраивается на месяц вперёд. Одним пошивом одежды столько не заработать.

На накопленные деньги я хочу построить дом, чтобы после моего замужества мама не ютилась в каморке на втором этаже мастерской и не была зависима от работы.

Замуж я, конечно, пока не планирую, слишком погружена в изучение артефакторики и помощь в мастерской — веду список заказов и бухгалтерию, пока мама, не покладая рук, работает с рассвета до заката. Так что ни времени, ни стремления вступать в серьёзные отношения у меня сейчас нет.

Молча смотрю на Глорию Адамс, не зная, как себя вести. Мама тоже бледнеет, но старается сохранять самообладание.

— Простите, вы, должно быть, ошиблись…

Адамс вскидывает чёрную бровь.

— Отнюдь. Я определённо пришла по верному адресу, чтобы сегодня же забрать Шайлу Шерман с собой.

— Куда? — хрипло спрашиваю я, вцепляясь пальцами в прилавок.

— В Нарвилльскую Академию Магии, конечно, — отзывается Адамс таким тоном, будто я задала самый глупый на свете вопрос. — Я — декан факультета артефакторов.

Моргаю, пытаясь осознать услышанное. Декан факультета артефакторов? Нарвилльская Академия? Боги, я что, сплю? Щиплю себя за руку. Больно! Выходит, не сон.

Сердце начинает стучать как сумасшедшее. Нарвилльская Академия Магии — моя розовая мечта с детства! Однако я всегда знала, что путь в неё мне заказан, ведь во мне нет ни капли стихийной магии, а учиться платно не было возможности.

Академии попроще тоже требуют от поступающих наличия магического дара, так что и туда я сунуться не могла. Единственная Академия, принимающая магически не одарённых, находится на другом конце Империи. Я хотела поступить и даже отправила запрос, но почему-то ответное письмо с приглашением на экзамены, которое обязательно нужно предъявить по приезде, мне так и не пришло.

И вот случается настоящее чудо!

Только открываю рот, как мать резко бросает:

— Она никуда не поедет.

— Но мама! — изумлённо восклицаю я.

— Прошу прощения? — переспрашивает Адамс.

— Эти артефакты изобретаю я. При чём здесь Шайла?

Во все глаза смотрю на мать. Сейчас-то зачем врать?! Или… она думает, что это страж под прикрытием пытается выманить нашу тайну, чтобы арестовать меня?

— Я не законник, мьес, а преподаватель, — будто прочитав мои мысли, мягко отзывается Адамс. — Вам не о чем беспокоиться.

— Как вы узнали? — спрашивает мама с ноткой властности в голосе.

— До ректора Аренберга дошли слухи, что в Дартоне продают лучшие артефакты, за которыми едут со всего герцогства. Но их создательница отчего-то упорно не желает заключить контракт с законниками, хотя для неё это отличная возможность увеличить доход и переехать в столицу Империи. А через некоторое время выясняется, что сбором заказов, продажей и даже настройкой занимается вовсе не предполагаемая создательница, а её дочь.

— Шайла помогает мне. У меня много работы в швейной мастерской.

— Это и показалось странным. Мало того, что вы с утра до вечера трудитесь над пошивом одежды, так ещё и собираете сложные артефакты. Как будто вовсе не спите.

— Вы следили за нами? Чтобы что? Прибрать к рукам талантливого артефактора?

— Мьес Шерман, в наших намерениях нет злого умысла. Вашей дочери ничто не угрожает. Наоборот, мы предлагаем ей место в элитной Академии герцогства. Это великолепная возможность получить лицензию, обзавестись связями и в будущем построить прекрасную карьеру.

— Нам нечем платить за обучение в вашей Академии, — тем же протестующим тоном парирует мама.

— Мьес Шайла принята на императорскую стипендию.

У меня чуть челюсть на пол не падает. Но я снова не успеваю вставить ни слова.

— Шайла никуда не поедет, — безапелляционно повторяет мама, воинственно сложив руки на груди.

— Это решать не вам, мьес Шерман. Ваша дочь совершеннолетняя и может сама за себя отвечать.

— Вот именно, ей уже девятнадцать! Она давно пропустила сроки поступления.

Тонкие ноздри Глории Адамс трепещут, словно она начинает терять терпение.

— Мьес Шайла поступит сразу на второй курс. Поскольку её специализация уже известна, я зачисляю её на факультет артефакторики. Все знания за первый курс она получит параллельно с учёбой по специальности. Полагаю, это не слишком большая нагрузка для вас? — обращается она ко мне.

— Нет, совсем нет! Я готова…

— Нарвилльская Академия не примет Шайлу, — перебивает мама, — она для магов-стихийников, а в моей дочери совсем нет стихийной магии, вам должно быть это известно!

В шоке и растерянности смотрю в её угрюмое нахмуренное лицо. Да что с ней такое?

— Мы в курсе, мьес Шерман, — чопорно произносит профессор Адамс. — Этот нюанс был учтён. Ректор Аренберг получил личное разрешение императора зачислить мьес Шайлу на стипендию несмотря на отсутствие стихийных потоков.

— И на что это будет похоже? Как ей учиться бок о бок с золотой молодёжью, детьми аристократов и богатеев, не имея ни дара, ни друзей, да ещё будучи стипендиаткой? Она не продержится и года! Зачем вы являетесь и дарите моей дочери ложную надежду?

Тут уж я не выдерживаю и выхожу из-за прилавка.

— Мам, почему ты так себя ведёшь? Ты ведь знаешь, что я с детства мечтаю об этой Академии. И вдруг такой шанс! Я хочу поехать учиться!

Мама смотрит на меня со странной болью в глазах и молчит.

— Раз мы, наконец, определились… — начинает профессор Адамс, но тут дверь мастерской распахивается, впуская молодого человека.

— Шайла останется здесь!

— Нейт? — удивляюсь я.

Нейтан подходит ко мне, по-хозяйски обнимает за плечи и уверенно заявляет:

— Мы с Шайлой помолвлены, скоро свадьба, так что она никуда поехать не может.

Что?!

Мы с ним действительно вроде как больше, чем просто друзья. Сложно сказать, ведь мы это ещё не обсуждали.

Но свадьба?! С чего он взял, что я согласна выйти за него, если даже не спрашивал?

Упираюсь в его бок, пытаясь высвободиться из непрошенных объятий, но Нейт не отпускает. И тут в мозгу простреливает догадка: сам бы он до такого не додумался.

Смотрю маме в глаза. Та краснеет и отводит взгляд, а у меня внутри всё опускается. Они, выходит, у меня за спиной сговорились?

Глория Адамс выглядит так, будто готова покинуть нашу мастерскую и забыть происходящее как страшный сон. Пора брать дело в свои руки!

— Профессор Адамс, — вежливо обращаюсь я, всё ещё скованная рукой Нейта. — Дайте мне, пожалуйста, немного времени разобраться. Я очень хочу поехать в Академию!

Адамс недовольно поджимает губы.

— Письма должно было быть достаточно, чтобы разобраться во всём до моего приезда. Так и быть, я подожду в гостинице, мьес Шайла. Но если через час вы не явитесь, я уеду без вас.

Едва дверь за ней закрывается, объятие Нейта ослабевает, и я тут же вырываюсь на свободу. В голове у меня настоящий сумбур.

— О каком письме шла речь? Ответь, мама!

— Не говори так с ней, — вдруг осекает меня Нейтан. — Твоя мама поступила правильно! Нечего тебе делать в том змеином логове.

Поворачиваюсь к нему, полная возмущения.

— Может, тогда ты мне объяснишь, что происходит, Нейт?

Его лицо кривится в раздражении, будто я капризный ребёнок, отвлекающий своей истерикой от важных дел.

— Мьес Шерман получила письмо о том, что тебя хотят заграбастать в Академию. Она пришла ко мне за советом, и мы договорились, что не отпустим тебя. Так что выбрось эту дурь из головы. Твоё место здесь, в Дартоне, рядом с матерью. И со мной.

Чуть не задыхаюсь от негодования.

— Это вы так решили? А меня не забыли спросить?

Мама уже пунцовая до корней волос, а в глазах блестят слёзы. Но я совсем не чувствую жалости. Меня обманул самый близкий человек…

— Тебе туда нельзя, дочка. Нельзя уезжать от меня. Только не туда…

Она подаётся навстречу, но я шарахаюсь назад. Смотрю на расстроенную маму и невозмутимого Нейта, а горло сводит спазм, и в носу начинает щипать.

Хочется сбежать куда-нибудь, остаться наедине со своими эмоциями. Но времени нет. У меня всего лишь час. И всё же расставаться вот так совсем не хочется, поэтому я перебарываю себя и делаю шаг к маме.

— Ты можешь объяснить, в чём причина? — прошу я.

Губы мамы дрожат, но она лишь качает головой. Грустно улыбаюсь.

— Ясно. Прости, мама.

Выбегаю за порог, хлопнув дверью. В глубине души верю, что у мамы есть веская причина так поступать со мной, но умом не могу понять, почему она скрывает.

Ну и пусть! Мне уже давно не четырнадцать, я сама могу решать, что делать со своей жизнью.

А мама… Однажды я вернусь, мы поговорим и обязательно помиримся.

Жаль, что не удалось собраться как следует, но раз меня примут на стипендию, значит, куплю всё необходимое на месте. Да и что мне брать из дома? Ничего ценного, что может потребоваться для учёбы, я не оставляю. Даже форму мне выдадут, а новое повседневное платье и обувь приобрету позже на скопленные со стипендии деньги.

За спиной раздаются быстрые шаги. Моё запястье оказывается в крепкой хватке Нейта.

— Одумайся, Шайла, что ты творишь?

— Одуматься? Меня пригласили в элитную Магическую Академию на стипендию, о чём тут думать?

— А как же мать? Вы ведь копите на дом. Хочешь бросить её совсем одну на пять лет?

— Ты пытаешься мной манипулировать? — изумляюсь я и выдёргиваю руку. — Не ожидала от тебя, Нейт.

— Боги, ну что тебе делать в той Академии? Да, ты выиграла какой-то конкурс по теоретической магии, но ты же не маг.

Вот, значит, как мама объяснила ему интерес к моей персоне со стороны ректора Аренберга. В Нарвилльской Академии действительно есть факультет теоретической магии.

— Если уедешь, кто будет помогать твоей матери? — продолжает давить на чувство вины Нейт. — Она не справится без тебя!

— Я сделаю для неё гораздо больше, если поеду учиться. Закончив Академию, я смогу найти хорошую работу и построить карьеру.

— Выходи за меня, и тебе вообще не придётся работать. Я позабочусь о вас обеих.

Вскидываю брови и отстраняюсь, скрестив на груди руки.

— Во-первых, мне нравится изучать магию. А во-вторых, ты меня не забыл спросить, хочу ли я замуж?

Нейтан закатывает глаза.

— Хочешь, чтоб я встал на колено? — Он действительно опускается с таким видом, будто делает величайшее одолжение. — Довольна?

Сглатываю комок обиды от того, как он всё опошлил. Конечно, я рисовала в своём воображении, как мне делают предложение руки и сердца. Красиво и романтично, со страстью в глазах и любовью в голосе. А не так, будто это пустая формальность, ничего не значащий момент, какой-то чих.

— Оставь меня, Нейт, — говорю горько. — Я всё решила. И меня уже ждут.

Поворачиваюсь уйти.

Пальцы Нейта до боли впиваются в моё плечо. Он притягивает меня к себе.

— Простой парень тебя уже не устраивает? — рычит сквозь зубы. — Решила запрыгнуть на кого-то побогаче? Так и знал, что ты такая же шлю…

Хлоп! На щеке Нейта наливается красное пятно от звонкой пощёчины.

В шоке смотрю на человека, которого, как мне казалось, я хорошо знаю. Мы знакомы практически всю жизнь. Нейт бывает резок, вспыльчив и несдержан, иногда ввязывается в драки, немного грубоват. Но он часто помогал маме таскать тяжести или что-то чинил по её просьбе. И ещё ни разу меня оскорблял!

С гримасой гнева Нейт тащит меня в сторону какого-то сарая.

— Куда ты меня ведёшь? Пусти!

— Порченную девку никто замуж не возьмёт. Я давно хотел узнать, какая ты под юбкой, Шайла.

В животе стягивается холодный узел парализующего страха. Нет, он не посмеет. Он не поступит так со мной!

Хочу закричать, но Нейт прижимает ладонь к моему рту, и выходит лишь мычание.

— Тихо, — шепчет мне на ухо, — визжать будешь подо мной. А там и свадебку сыграем.

Нейтан силой заталкивает меня в сарай, заходит следом и захлопывает дверь.
__________________________
Дорогие читатели, приветствую вас в моей новой истории! Буду благодарна, если вы поддержите книгу сердечком ❤️ А также подписывайтесь на мою авторскую страничку, чтобы не пропустить новые книги
Приятного чтения!

Шайла Шерман, 19 лет. Живёт с мамой, которая держит швейную мастерскую

Кай Дариус, наследный принц Империи, 23 года, учится на пятом курсе боевого факультета

В сарае темно, и Нейт сразу спотыкается, ослабляя хватку. Вырвавшись, бросаюсь к двери, но Нейт успевает вцепиться в мои длинные волосы и дёрнуть. Вскрикнув от боли, падаю на грязный пол, ударяясь спиной и локтями. Он тут же наваливается сверху.

Отчаянно отбиваюсь, но Нейт гораздо сильнее. Поймав оба запястья, закидывает мои руки за голову, а второй рукой шарит по моему протестующе извивающемуся телу. Длинные юбки задираются, открывая ноги.

— Какая ты сочная, сладкая, аппетитная… Я стану твоим первым, Шайла.

Сердце бешено колотится о рёбра, кровь грохочет в ушах. Хочу закричать, но горло сдавливает спазмом от ужаса.

Нейт пытается меня поцеловать, но я верчу головой. Боги, он сошёл с ума! А ведь я гуляла с ним по вечерам, в своей доверчивости не подозревая, что у него на уме!

Нейт хватает меня за подбородок, не давая увернуться.

— Хорош дёргаться! Чё так дрожишь за свою невинность? Чай не аристократка. — Он склоняется к моему лицу и шепчет: — Я отличный любовник. Ещё добавки потом попросишь!

Ему удаётся прижаться своим ртом к моему, но я изо всех сил сжимаю губы и стискиваю челюсти. К горлу поднимаются тошнота и отвращение.

Нейт злобно рычит, больно вдавливая пальцы мне в щёки, заставляя мои зубы разжаться, и наконец пробирается в мой рот. Позволяю ему, но только для того, чтобы изо всех сил вцепиться зубами в его язык.

Он взвывает и отстраняется. Я тут же взбрыкиваю, попав ему коленкой между ног, и поспешно отползаю в сторону двери, путаясь в юбках. Хватаю первое, что попадается под руку. Это оказываются тяжеленные вилы едва ли не с мой рост.

Сквозь неплотно пригнанные доски в сарай пробиваются солнечные лучи. В полумраке вижу, как Нейт поднимается.

— Ну ты и стерва, — цедит он и делает шаг ко мне.

— Не подходи! Не трогай меня!

Упираюсь спиной в стену и, держась за неё, встаю на ослабевшие ноги. Предостерегающе выставляю вперёд вилы.

Нейт развязно ухмыляется.

— Чего взбеленилась-то? Подумаешь, до свадьбы поразвлекаемся. Тебе понравится.

Он вдруг прыгает вперёд. С криком швыряю вилы в него и хватаюсь за ручку, распахивая дверь и вываливаясь на улицу.

Яркий солнечный свет режет по глазам, на которых тут же выступают слёзы.

— Шайла?.. — раздаётся изумлённый голос.

Кое-как промаргиваюсь. Передо мной с выражением ужаса на лице замерла мама. Видок у меня сейчас и правда ещё тот: волосы растрёпаны, одежда сбита и в пыли, лицо наверняка раскраснелось.

— Мама… Мама!

Бросаюсь к ней на шею, будто маленькая девочка. Меня всю трясёт, и слёзы на глазах уже вовсе не от солнца.

— Что произошло, дочка? Нейтан?!

Резко оборачиваюсь и вижу, как Нейт вальяжно выходит из сарая. Измятая рубашка расстёгнута на груди, на щеках румянец. С удовлетворением замечаю, что брошенные мной вилы оцарапали ему предплечье до крови.

Он проводит пальцами по соломенного цвета волосам, а на губах всё та же сальная ухмылка.

— Мьес Кларисса, простите, не хотел, чтоб вы это увидели. Мы с Шайлой… не смогли удержаться.

— Да как ты смеешь?! — кричу я, порываясь разодрать его наглое лицо ногтями.

Мама берёт меня за руку, останавливая.

— Тише, Шайла. — Она заглядывает мне в глаза. — Детка, он не…

Отрицательно мотаю головой. Даже думать об этом противно! Я будто вывалена в грязи, хочется помыться, выбраться из собственного тела.

Мама загораживает меня собой.

— Уходи, Нейтан, — сурово говорит она. — И забудь дорогу к моей мастерской.

Губы Нейта кривятся в злой усмешке.

— А вы почаще оглядывайтесь по сторонам, мьес Шерман. И за дочкой приглядывайте, а то мало ли что может случиться тёмным вечером в тёмном переулке.

Одёрнув рубашку, Нейт уходит, и я наконец вздыхаю с облегчением.

— Паршивец, он ещё смеет нам угрожать? — ярится мама. — Ну я ему устрою. — Она оборачивается ко мне. — Как ты, дорогая?

Пожимаю плечами, закусывая губу. Мама крепко обнимает меня.

— Прости, родная! Я не знала, что он способен на такое. Всегда был сама любезность, никогда не отказывался помочь. Я думала: вот хороший парень… Лживый подонок. Какое счастье, что ты в порядке!

Размыкаем объятие. Утираю глаза и делаю глубокий вдох, с трудом беря себя в руки.

— Ты ни в чём не виновата, мама. Нейтан и меня обвёл вокруг пальца. Но что теперь делать? Он же начнёт меня шантажировать, чтобы я вышла за него, иначе он распустит по городу слухи, и тогда…

Не могу произнести вслух: меня ждёт позор. Моя репутация будет безвозвратно испорчена. Не говоря о том, что Нейт не успокоится, пока не получит желаемое.

Мама гладит меня по щеке, убирая мои растрёпанные каштановые волосы за уши.

— Скорее всего, но это неважно, — говорит она с решимостью в голосе. — Он не сможет тебе повредить, потому что завтра тебя здесь уже не будет.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты поедешь в Академию, Шайла. Хоть мне и не по душе… Возможно, там тебе будет безопаснее, чем здесь. В конце концов, я не могу держать тебя рядом всю жизнь.

— Безопаснее?..

Мама не слушает, беря меня за руку и ведя за собой.

— У нас мало времени. Надо успеть привести тебя в порядок, собрать вещи и доехать до гостиницы.

Всего через полчаса я стою перед зданием гостинцы Дартона с небольшим чемоданом в руках. Глория Адамс как раз спускается по лестнице.

— Готовы ехать, мьес Шайла?

Сглатываю и киваю, сжимая ручку чемодана. Поворачиваюсь к маме.

— Спасибо, мам. Ты не представляешь, как это для меня важно. Вот увидишь, я закончу Академию, и всё у нас будет хорошо!

— Будь осторожна, дочка, — произносит она, пока я сажусь в карету напротив профессора Адамс.

— Хорошо, мам.

Она вдруг хватает меня за локоть и притягивает к себе.

— Не доверяй никому и никогда не снимай кольцо! Слышишь?

— Ладно, — растерянно отзываюсь я, сбитая с толку её внезапным напором.

— Дай слово, Шайла, что не снимешь!

— Даю слово…

— Мьес Шерман, нам пора ехать, — деликатно вмешивается профессор Адамс. — Скоро поезд до Нарвилля.

Мама сверлит меня взглядом странно блестящих глаз и как будто совсем не хочет отпускать. Но, наконец, расслабляет пальцы и отступает от кареты. Она выглядит так, будто я рискую жизнью, а не еду учиться в элитную Академию, вытянув счастливый билет.

— Хорошо, — выдыхает мама. — Хорошо.

Дверца кареты захлопывается, и кони несут нас на станцию.

Сидя в поезде, всё смотрю и смотрю на простое серебряное колечко, которое ношу, сколько себя помню. Кольцо-артефакт само подстраивалось под размер по мере взросления. Я не снимаю его ни на ночь, ни при мытье, ни даже во время уборки. А теперь и подавно не сниму. Не из-за просьбы мамы, а потому что кольцо прочно ассоциируется с ней.

На душе радостно от того, что мы расстались не в ссоре. А Нейт…

Передёргиваю плечами. Лучше побыстрее забыть о его отвратительном поступке. То, что произошло, не моя вина. Я никогда не давала повода думать, будто со мной можно так обходиться. Дело не во мне, а в том, что творится в его голове. Дело в том, что он, похоже, считает такое поведение нормой. На моём месте могла оказаться любая.

За маму я не волнуюсь. Она умеет за себя постоять, да и связей в городе у неё очень много благодаря работе. Нейт не сможет сделать ей ничего плохого.

В Нарвилль, столицу Даенфорского герцогства, приезжаем поздним вечером. На улице давно стемнело. Извозчика в такое время не нанять, но нас ожидает карета.

Через пару часов мы останавливаемся перед коваными воротами, за которыми начинается территория Академии.

— Здесь нам придётся выйти, — говорит профессор Адамс, и я невольно напрягаюсь.

— Почему? — спрашиваю, выбираясь в тёплый августовский вечер.

Карета проезжает за ворота, и я провожаю её взглядом.

— Территория Академии ограждена магическим барьером, — объясняет Адамс. — Те, в ком нет стихийной или драконьей магии, не могут его пересечь.

Я вся холодею. Но как же… Разве они не предусмотрели это, когда решали брать меня на обучение? Сжимаю ручку чемоданчика.

— И что мне делать?

Профессор Адамс оборачивается.

— Пробовать.

Облизываю губы и подхожу к воротам. Я не вижу и не чувствую никакого барьера, но раз Адамс говорит, что он есть… Собрав решимость в кулак, делаю шаг вперёд. И будто утыкаюсь в прозрачную стену.

Ворота меня не пускают.

— Что ж, это было ожидаемо, — говорит Адамс будничным тоном. — Воспользуемся стандартным способом для посетителей. Возьмите.

Она протягивает мне ромбовидный медный жетон. Стискиваю его в пальцах. На этот раз я свободно переступаю линию ворот.

— Замечательно, — кивает Адамс. — Пока держите жетон у себя.

Иду за ней, оглядываясь вокруг и попутно думая, почему она сразу не дала мне этот пропуск. Хотела проверить, действительно ли я бездарна?

По правде говоря, я и сама в глубине души надеялась, что во мне обнаружится хотя бы крупица стихийного дара, ну хотя бы второго ранга. На высший даже не претендую.

Все маги-стихийники обладают двумя магическими потоками. Один второго ранга: заклинание камней, дерева или металлов. Второй высшего ранга, то есть, собственно, стихийный: дар заклинать землю, воду, огонь или воздух. Один из потоков всегда лидирующий, по нему и определяется ранг мага.

Несколько лет назад всю Империю облетела сенсационная новость: в Нарвилльскую Академию приняли деревенскую сиротку: она не только владела двумя потоками высшего ранга, но ещё и была редкой заклинательницей воздуха.

Впрочем, почему была? И сейчас есть. Знаменитая двустихийная ведьма, леди София, каждый в Империи теперь знает её имя. Не только из-за дара, но также благодаря добрым делам, которым нет числа.

Увы, во мне не проснулся ни редкий дар, ни даже самый обычный. Реальность оказалась жестока. Я по-прежнему просто Шайла Шерман, всего-навсего талантливый артефактор из небольшого городка на западе Империи.

И всё же, несмотря на это, меня, как и Софию, приняли на императорскую стипендию. Глупо расстраиваться из-за отсутствия дара, когда мне так сказочно повезло!

Едва переступаю порог Академии, как все дурные мысли и разочарования окончательно вылетают из головы. Мы попадаем в огромный вестибюль, освещённый сотнями парящих в воздухе свечей и магических сфер. Пол выложен чёрно-белыми плитами. Сводчатый потолок, поддерживаемый колоннами, теряется в вышине.

Прямо напротив входа — широкая мраморная лестница с золочёными перилами, покрытая бордовой ковровой дорожкой. Над ней — три высоких стрельчатых окна. Сейчас они черны из-за темноты снаружи. Наверняка днём в вестибюле очень красиво и светло от льющегося сквозь окна солнечного света.

— Подождите здесь, я скоро вернусь, — говорит профессор Адамс и удаляется через какую-то арку вглубь замка.

С восторгом осматриваюсь вокруг. Подумать только, я нахожусь в старейшей Академии герцогства! Более пятисот лет назад маги-стихийники выстроили её для защиты своих собратьев от посягательств драконов и охотников на стихийных магов.

Ставлю чемоданчик на пол, подхожу к огромной колонне и благоговейно касаюсь её ладонью. Сколько историй повидали эти древние, насквозь пропитанные магией стены, сколько тайн и секретов они хранят!

Опускаю взгляд к медному жетону. На одной его стороне выгравирована Академия, а с другой выбито моё имя. Личный пропуск посетителя. По губам пробегает грустная улыбка. Смогу ли я когда-нибудь до конца почувствовать себя здесь на своём месте?

По вестибюлю разносятся чьи-то шаги и голоса. Вздрагиваю от неожиданности. Отступаю назад и спотыкаюсь о чемоданчик. Равновесие удерживаю, а вот медный пропуск выскальзывает из пальцев и со звоном падает на пол, отскакивая от меня.

Прямо в сторону двух адептов Академии. Я понимаю это по их одинаковой форме: красный пиджак и чёрные брюки у парня и такой же красный пиджак и красная юбка в чёрную клетку у девушки.

Невольно засматриваюсь на эту парочку. Они будто сошли с великолепного портрета.

Длинные белокурые локоны девушки блестящим шёлком струятся по плечам. Лицо с идеально ровной кожей, пухлые розовые губы и большие ярко-зелёные глаза. Пиджак так плотно облегает фигуру, очерчивая талию и грудь, будто маловат на размер. Юбка в складку открывает ноги гораздо выше колен.

Её спутник — высокий широкоплечий золотоволосый красавец с холодными, таящими в своей глубине угрозу золотыми глазами. Белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц, открывая рельефную грудь, на которой покоится оправленный в золото красный камень на золотой цепочке.

При виде него у меня почему-то пробегает стайка морозных мурашек. Несмотря на внешнюю расслабленность, он явно тот, с кем не спорят.

Девушка кажется чем-то обиженной, парень же выглядит абсолютно равнодушным.

— Кай, ты ведь обещал! — канючит она, дуя губки.

— Нелла…

Я так и не узнаю, что он собирался ответить, потому что названная Неллой девушка наступает кончиком туфли на мой жетон.

— Что это?

Она поддевает жетон ногой, поднимает его. И только теперь замечает меня. Аккуратные брови удивлённо приподнимаются.

— А ты кто такая?

Облизываю пересохшие губы.

— Я Шайла. Шайла Шерман. Это моё.

Протянутая мной рука остаётся висеть в воздухе.

Поигрывая жетоном, Нелла окидывает мой скромный наряд оценивающим взглядом и спрашивает небрежно:

— Ты что-то продаёшь или благотворительность для приютов, да?

Такой «тёплый» приём обескураживает. За кого она меня принимает? Да, я одета просто, а они оба явно из богатых, но разве это повод вести себя так высокомерно? Можно подумать, рождение в обеспеченной семье — её личная заслуга.

Всё же не стоит делать поспешных выводов. Может, она совсем не плохой человек. Лучше оставаться по возможности дружелюбной.

— Нет, я приехала поступать, — отвечаю спокойно. — Точнее, уже зачислена на факультет артефакторов.

Нелла скептически фыркает.

— С каких пор в Нарвилльскую Академию берут нищебродов?

Мои щёки мгновенно вспыхивают. Вот же ж! И я ещё хотела быть вежливой!

— Меня приняли на императорскую стипендию, профессор Адамс лично ездила за мной и привезла сюда, — отвечаю с достоинством.

— Я и говорю: нищебродка, — бросает Нелла, пожимая плечами. — Это элитная Академия. Для элиты. Для аристократов. Для обеспеченных. Не для нищебродов вроде тебя.

Чувствую, что начинаю заводиться.

— Меня приняли благодаря таланту.

— Что-то у тебя больно длинный язык, нищебродка, — злобно шипит Нелла.

— А ты слишком много о себе мнишь, — не остаюсь в долгу я.

Пусть знает, что я не буду молчать. Не собираюсь прогибаться в первый же день в Академии. Кем бы ни была эта девица, я не позволю ей так запросто меня унижать!

Пустой и безразличный взгляд Кая, до того скользящий мимо меня, будто я ещё одна колонна, вдруг задерживается на мне. На этот раз осмысленный и… заинтересованный.

Неллу же аж трясти начинает от возмущения и гнева.

— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, голодранка безродная? Да я тебя…

Её прерывает короткий смешок. Нелла осекается, резко оборачиваясь. Меня обдаёт приторным запахом духов от её взметнувшихся светлых волос.

Скука на лице Кая сменяется ухмылкой. Он неспешно приближается ко мне.

— Маленькая дерзкая новенькая, — низким бархатистым голосом тянет Кай, глядя на меня с высоты своего роста пылающими золотыми глазами.

Боги, никогда в жизни не видела таких глаз! В них будто на самом деле залито расплавленное золото.

У Кая благородное и по-мужски красивое лицо: широкие скулы, прямой нос, высокий лоб, тёмные брови, чувственные губы. Он похож на расслабленного хищника. Улавливаю его мощную магическую ауру и мужественный аромат.

— Не каждая решится бросить вызов Лионелле Моран, — добавляет Кай.

Моран, значит. Уж не дочка ли герцога Морана? Судя по гонору, она самая.

Боги, куда я вообще попала?! Не успела порог Академии перешагнуть, ещё даже официально не принята на обучение, а уже втянута в какие-то разборки с местной элитой. Им тут, поди, и учёбой заниматься некогда…

— Я приехала, чтобы учиться, поэтому буду счастлива, если леди Моран оставит меня в покое, — произношу холодно.

Донельзя самовлюблённая Лионелла не улавливает сарказма в моём тоне.

— Правильно, нищебродка, — горделиво подбоченивается она. — Моё имя для тебя под запретом, потому что я леди, а ты… ты знай своё место!

Мысленно считаю до десяти, чтобы не ввязаться в перепалку. Спокойно, Шайла. Она же нарочно провоцирует. Хочет, чтоб меня выгнали, не успев принять. Проще не обращать на таких внимания. Со временем сама отстанет, когда наскучит получать в ответ игнор.

Губы Кая вновь изгибаются в нахальной усмешке. Наверняка не одна девушка пала жертвой этой улыбки. Однако его яркая красота всё быстрее теряет для меня привлекательность.

Глупо спорить: Кай безумно притягателен. Но он даже не пытается одёрнуть свою подружку, чтоб та не вела себя так грубо. Напротив, его явно забавляет ситуация. Наверняка был бы рад, если б мы с Моран вцепились друг другу в волосы.

Этот Кай ничем не лучше неё.

Он продолжает смотреть на меня, и я тоже не отвожу взгляда.

Выражение лица Кая вдруг меняется. Усмешка бесследно исчезает, уступая место ледяной надменности. С секунду мы будто сражаемся взглядами, а потом Кай резко обрывает зрительный контакт и стремительно проходит мимо. В животе отчего-то стягивается узел, а сердце сильно стукается о рёбра.

Кинув мне очередной высокомерный взгляд, Лионелла следует за ним, намеренно толкнув меня в плечо. Сцепляю зубы. Стервозная девица.

— Стой, — окликаю я.

Нелла замирает и медленно оборачивается с таким видом, будто учуяла какую-то вонь. И это окончательно уродует её симпатичное лицо.

— Ты ко мне обращаешься?

Будто я бесправная прислуга в её дворце.

Поджимаю губы и протягиваю руку ладонью вверх.

— Мой жетон.

Нелла закатывает глаза.

— Да пожалуйста, — и роняет жетон на пол к своим ногам.

Ядовито улыбнувшись напоследок, она встряхивает гривой светлых волос и удаляется, покачивая бёдрами.

Как бы я ни пыталась сохранять внешнее спокойствие, в груди всё равно клокочут обида и бессильная злость.

Похоже, мама была права: учиться среди золотой магически одарённой молодёжи будет ой как не просто. Но раскисать я не собираюсь, пусть хоть целый табун таких Нелл тут обучается. Обернись время вспять, я бы всё равно поехала.

Быстро поднимаю жетон и прячу в карман.

Наконец-то возвращается профессор Адамс, и мы направляемся к лифту, предназначенному для профессоров, администрации и персонала. Он поднимает нас прямиком в кабинет ректора.

Эйнар Аренберг, беловолосый широкоплечий мужчина тридцати с небольшим лет с ледяными серо-стальными глазами, сдержанно приветствует нас из-за своего стола. Заворожённо смотрю на него: Аренберг — знаменитый на всю Империю двустихийный маг, владеющий даром заклинать воду и воздух.

— Что барьер? — кратко интересуется ректор.

— Пришлось воспользоваться пропуском, — ответствует Глория Адамс.

— Ясно. Мьес Шерман, приложите ладонь там.

Он указывает на каменный постамент примерно мне по пояс, увенчанный плоской каменной чашей. На дне обнаруживается углубление в виде человеческой ладони.

Вот тут меня охватывает настоящая паника, а на ум лезут слова мамы о том, что Академия меня не примет. Потому что сейчас я стою перед той самой Принимающей Чашей, с помощью которой заключается магический контракт с Нарвилльской Академией. Красный камень, что висел на шее Кая, — зачарованный амулет, его получает каждый поступивший адепт. Это древний ритуал, тянущийся со времён охоты на стихийников.

Да только я-то не стихийница.

Смотрю на ректора и замечаю, как он быстро переглядывается с профессором. В тёмных глазах Адамс мелькают сомнение и… укор?

В сторону страх! Просто сделать и покончить с этим. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в неизвестность, кладу руку в Чашу.

Ректор Эйнар Аренберг
Двустихийный маг (большая редкость): заклинает воду (ведущий поток) и воздух.
Студенты называют его Айсберг из-за холодности в поведении и морозца, следующего за ним попятам

Ничего не происходит. Чаша никак не реагирует на моё прикосновение. В повисшей тишине вжимаю в каменное дно руку и чувствую себя идиоткой.

А чего я ожидала? Чаша принимает исключительно стихийников. Не знаю, для чего ректор попросил попробовать. Знал же, что не сработает.

Напоминаю себе, что это ничего не меняет: Аренберг изначально был в курсе, так что должен был подготовиться. Меня всё равно примут на обучение.

Вот только отсутствие амулета означает отсутствие магического контракта. Ещё один повод для заносчивых аристократов, чтобы меня зацепить.

Но им придётся это проглотить. Да, у меня нет стихийного дара, нет титула и богатств. И всё-таки я здесь, нравится им моё присутствие или нет!

— Что ж, — поджимает губы Адамс. — Воспользуемся вторым вариантом, как и планировали.

Аренберг слегка пожимает плечами.

— Я хотел убедиться, профессор. — Он кладёт на край стола лист бумаги. — Мьес Шерман, поставьте свою подпись…

Короткая белая вспышка заставляет его умолкнуть, а меня — обернуться к Чаше, в которой продолжает лежать моя заледеневшая рука.

— Это же… — начинает Адамс, подаваясь вперёд.

Даже ректор поднимается со своего кресла.

А я чувствую под ладонью какой-то предмет. Сердце трепещет в груди от волнения. Не может быть, не может быть! Медленно отнимаю дрожащую руку.

На дне Чаши лежит овальный чёрный камень в золотой оправе.

Касаюсь его пальцами, чтобы убедиться, что он настоящий. Моргаю, не в силах поверить собственным глазам. Я что, получила свой зачарованный амулет?! Но как… И почему он такого странного цвета?

Ко мне подходит профессор Адамс, на её лице написано глубокое изумление. С другой стороны приближается ректор Аренберг, обдавая холодком своей ауры.

— Возьмите его, мьес Шерман, — просит он.

Благоговейно достаю из Чаши зачарованный амулет и машинально прикладываю к шее. Тёплая цепочка обвивается вокруг неё, как живая. Камень тоже источает родное тепло. Словно я всю жизнь его ношу.

— Обсидиан, — странным тоном произносит ректор.

Они с профессором кратко переглядываются. А я стою, оторопев. Обсидиан? Из него создаются артефакты для стражей и законников, потому что это единственный не поддающийся влиянию магии материал, способный при этом накапливать и отдавать магию.

Ректор задумчиво хмурится.

— Что-то не так? — спрашиваю я, накрывая амулет ладонью, будто его сейчас отберут.

Лицо Аренберга вновь принимает невозмутимое выражение.

— Всё в порядке. Вы получили амулет, Академия приняла вас, магический контракт заключён. — Он возвращается к столу, рвёт бумагу, которую до того предлагал на подпись, и выбрасывает обрывки в урну. — Это нам больше не понадобится. Вот ваша первая стипендия. Профессор Адамс вас проводит.

Глория Адамс выглядит недовольной. Ректор подспудно указал ей на дверь, хотя она явно хотела обсудить произошедшее. По правде говоря, я и сама не прочь послушать мнение ректора, но уже так туго соображаю, что решаю подумать о случившемся позже.

За окном практически ночь, и всё, чего мне сейчас хочется, это поскорее оказаться в комнате, забраться в кровать и уснуть сладким сном.

— Учебники получите в библиотеке, а всё необходимое для учёбы можно приобрести в канцелярской лавке, она находится на первом этаже, — объясняет Адамс, пока мы идём по пустынным коридорам. — Общее расписание вывешивается в вестибюле. Позже я выдам ваш индивидуальный график дополнительных занятий по темам за первый курс. К вам прикрепят адепта со старшего курса. Он поможет адаптироваться и успевать по программе.

Она провожает меня к мьессе Льетте, у которой я получаю новенькую синюю форму и ключ от комнаты, а затем объясняет, как попасть в жилое крыло.

Моя соседка уже спит, когда я вхожу, поэтому, стараясь не шуметь, быстро раздеваюсь, ныряю под прохладное одеяло и мгновенно проваливаюсь в сон.

Находясь в Академии, адепты всегда обязаны носить форму. Поэтому наутро, несмотря на то что учебный год начинается только завтра, я первым делом облачаюсь в белую блузку, синий пиджак и синюю юбку в складку. Причём моя юбка оказывается заметно длиннее того, что я видела вчера на Лионелле Моран.

Моя таинственная соседка встала раньше и уже вышла из комнаты, оставив после себя тяжёлый аромат духов, так что я снова не получаю возможности с ней познакомиться. Отправляюсь на завтрак, планируя спросить дорогу у кого-нибудь из адептов.

Завидев группу девушек в жёлтой форме, спешу догнать их.

— Привет! Не подскажете, как добраться до трапезного зала?

Девушки удивлённо смотрят на меня.

— А ты кто? — спрашивает одна из них. — Я тебя не помню.

— Я новенькая. Меня зовут Шайла.

Девушки переглядываются между собой. Та, что задала вопрос, пожимает плечами:

— Мы как раз на завтрак идём.

Следом за ними добираюсь до трапезного зала.

— Почему ты в цветах факультета артефакторики, а не в бордовой форме первокурсников? — интересуется другая девушка из компании.

У неё миловидное доброе лицо и курчавые русые волосы.

— Меня приняли сразу на второй курс, — охотно отвечаю я.

— Ого, ничего себе! Меня, кстати, Майя зовут. Я учусь на втором курсе лекарского. Ты уже получила учебники? Если нет, могу показать, где библиотека и канцелярская лавка.

— Здорово! — обрадованно отзываюсь я. — Спасибо.

Вместе со мной Майя подходит к столу, занятому адептами в синей форме.

— Доброе утро, Макс, — смущённо произносит она и протягивает ему тетрадку. — Вот, я всё сделала, как ты просил.

Названный Максом парень, коротковолосый шатен с тёмными глазами и самодовольным видом, ухмыляется краем губ.

— Спасибо, Майя, ты просто чудо, — произносит он, но глаза остаются холодными.

Взяв тетрадку двумя пальцами, небрежно отбрасывает на стол среди тарелок. Майя розовеет и скромно улыбается.

— Не за что, Макс, — бормочет она и поворачивается уйти.

— Куда же ты, Майя? — останавливает Макс. — А как же благодарность?

— Б-благодарность?

Макс поднимается из-за стола, возвышаясь над нами с очаровательной улыбкой.

— Ну конечно. Ты ведь оказалась такой полезной. Я должен тебя отблагодарить.

Он наклоняется к ней, будто собираясь поцеловать, и Майя трепещет в предвкушении, прикрывая глаза.

Макс замирает у самого её лица и вдруг брезгливо кривится.

— Фу, Кирни, да от тебя воняет!

Его громкий голос оглушительным взрывом разносится над головами. Все взгляды тут же устремляются к нам.

Майя распахивает глаза, вздрагивая и сжимаясь. Макс показательно размахивает рукой перед носом, словно отгоняя неприятный запах.

— Помылась бы хоть, что ли, — добавляет он. — Так и задохнуться насмерть можно!

— Вонючка Кирни! — подхватывает один из парней за его спиной, и вся компания глумливо гогочет. — Помойная Кирни, ха-ха!

Майя застывает. Глаза стеклянные, губы дрожат, лицо бледное.

Я оглядываюсь вокруг. Да неужели здесь это нормально? И никто не вмешается? Не все адепты участвуют, но и не стремятся что-то сделать. На их лицах так и читается: «Слава Богам, это происходит не со мной». Некоторые вовсе делают вид, словно ничего не происходит.

Среди толпы замечаю знакомую парочку: Лионеллу и Кая. Нелла смеётся, прикрывая рот рукой. Смотрю на них с особой неприязнью. Кай ловит мой осуждающий взгляд и сощуривается с явной угрозой. Чем, интересно, он недоволен?

В бедную Майю продолжают тыкать пальцем. Но я стою рядом с ней, и от неё абсолютно точно ничем дурным не пахнет. Этот мерзавец Макс просто решил поиздеваться!

Делаю шаг вперёд, закрывая Майю плечом.

— Оскорбить беззащитную девушку — это у таких, как ты, считается достижением? — во всеуслышание произношу я.

В зале тут же воцаряется тишина.

Макс приподнимает бровь и удивлённо-оценивающе осматривает меня с головы до ног.

— А ты у нас кто, крошка? Я тебя раньше не видел.

Едва не морщусь от отвращения. Фу! Уж лучше бы ответил резко, чем слышать этот развязный тон и чувствовать на себе похотливый взгляд.

— Моё имя Шайла Шерман, — произношу сдержанно.

Макс вальяжной походкой приближается ко мне.

— Ты ничего, Шайла, — заявляет он и бесцеремонно прихватывает пальцами прядь моих волос.

И тут происходит сразу два события.

Я отшатываюсь от непрошенного прикосновения, а за соседним столом с пронзительным скрипом отъезжает скамья.

Машинально повернув голову, снова напарываюсь на золотые глаза. Кай стоит возле стола своего факультета, возвышаясь над окружающими.

На краткое мгновение весь мир сужается до одной точки — его лица с плотно сжатыми губами и нахмуренными тёмными бровями.

— Какого демона ты тут делаешь, нищебродка?!

Женский взвизг хлещет по ушам, заставляя моргнуть и вернуться в реальность трапезного зала. Рядом с застывшим, будто мраморное изваяние, Каем замерла Лионелла Моран.

— Так ты её знаешь, Нелла? — интересуется Макс.

Лионелла складывает руки под грудью и указывает в мою сторону подбородком.

— Эта тёрлась вчера в вестибюле, наврала, будто поступила в Академию, а у самой был жетон для посетителей. Для тех, у кого нет магии.

Последние два слова она запускает в меня, словно острые дротики, отравив наконечники презрением.

— Выходит, не наврала, — хохотнув, отзывается Макс. — Смотри-ка, на ней же форма артефакторов. Даже амулет есть. Постой, а что это за камень?

Его вопрос заставляет всех уставиться на мой зачарованный амулет.

Сейчас, на свежую голову, я вспоминаю красочные картинки из книги по истории Эйдорской Империи. Глава, посвящённая Нарвилльской Академии Магии.

Семь камней в два ряда.

Три мелких: для магов второго ранга. Жёлтый — заклинатели металлов. Серый — заклинатели камней. Коричневый — заклинатели дерева.

Четыре крупных: для магов высшего ранга. Красный — заклинатели огня. Синий — заклинатели воды. Зелёный — заклинатели земли. Лазоревый — заклинатели воздуха.

И никаких чёрных камней. Ни одного, ни разу. За всю пятисотлетнюю историю существования Нарвилльской Академии.

Лионелла вихрем проносится мимо адептов, расталкивая их локтями, пока не оказывается нос к носу со мной.

— Откуда у пустышки амулет? — шипит она. — И почему ты не в бордовой форме?

В груди вскипает возмущение. Она мне допрос решила устроить?

— Тебя это не касается, — отвечаю холодно. — Я перед тобой отчитываться не собираюсь. Не нравится моё присутствие, иди пожалуйся ректору Аренбергу.

Лицо Лионеллы наливается краской гнева.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? А ну отдай мне эту жалкую подделку, лгунья!

Шарахаюсь прочь от когтистых пальцев, как вдруг между мной и Лионеллой оказывается хрупкая фигурка Майи.

— Не тронь её!

Майя ещё ниже меня, поэтому Нелла смотрит на неё с высоты своего роста, будто с королевского трона.

— Ты всё ещё здесь, вонючка Кирни? Хочешь услышать ещё один комплимент от своего обожаемого Максимилиана?

Замечаю, как вздрагивают и приподнимаются плечики Майи. Даже мне больно слышать такие слова, а каково ей? Особенно после того, что уже наговорил здесь этот Макс. И несмотря на пережитое унижение, она вступилась за меня, вышла против той, кого тут многие боятся.

Качаю головой:

— Только глубоко несчастные люди могут вести себя так низко, Моран.

Теперь взгляд зелёных глаз Лионеллы буравит меня поверх русой головы Майи.

— Думаешь, самая умная, нищебродка? Я тебе устрою такую сладкую жизнь, ты взвоешь, поняла?

Она шагает вперёд, едва не наступив на Майю, будто та предмет мебели.

— Я тебя по стенке размажу, — цедит Нелла с ожесточением.

Между нами так и искрится напряжение. Ещё чуть-чуть, и мы точно вцепимся друг другу в волосы.

— Расступитесь, расступитесь! Что за столпотворение? Адепт Макнамара, адептка Моран, что у вас здесь происходит?

К нам торопливо подходит невысокий пожилой мужчина с пышными седыми волосами и усами. Одет он тоже во всё белое, а на носу сидят большие круглые очки.

— Доброе утро, профессор Раббит, — быстро реагирует Макс. — Да мы тут с новенькой знакомимся.

Гад. И ведь не придерёшься. Никто из профессоров не слышал того, что происходило всего несколько мгновений назад.

Профессор Раббит оборачивается ко мне.

— А! Вы, должно быть, мьес Шайла Шерман. Господин Аренберг проинформировал нас о пополнении в рядах адептов. Добро пожаловать в Нарвилльскую Академию.

С трудом выдавливаю из себя вежливую улыбку.

Появление профессора быстро сводит на нет остроту момента. Лионелла, как оказалось, уже свинтила обратно за свой стол. Хитрая. Её явно следует опасаться. Она не только высокомерная спесивая девица, привыкшая, видимо, чтобы перед ней стелились, но и отлично знает, когда следует нанести удар таким образом, чтобы самой не попасться.

Другие адепты тоже разбредаются по своим делам.

Выпускаю воздух через нос, расслабляясь. Ну и утречко!

— Спасибо, — робко раздаётся рядом со мной.

Смотрю на жутко бледную Майю. Она такая миловидная, симпатичная девушка. Жаль, что этот придурок Макс воспользовался её нежной натурой. Но это больше говорит о нём, чем о ней.

— Это было ужасно несправедливо, я не могла не вмешаться. Будешь завтракать или…

Губы Майи начинают дрожать.

— Нет, я… я пойду, — произносит сдавленно.

Теряюсь, не зная, как реагировать. Желание уйти, чтобы никто не видел её эмоций, мне понятно. Имею ли я право лезть в личное пространство? Мы ведь не подруги.

И всё же машинально иду следом, когда Майя спешит к выходу из трапезного зала. На пороге она со всего маху врезается в грудь высокого юноши с тёмно-русыми волосами, одетого в форму теоретиков: коричневый пиджак и чёрные брюки.

Парень ловит её за плечи.

— Майя? Что случилось?

Она вертит головой. А сама уже всхлипывает.

— Опять этот придурок Макнамара? Я ему сейчас морду набью!

— Нет, Тео! — тихонько вскрикивает Майя, вцепляясь в лацканы его пиджака. — У тебя будут проблемы!

Тео хмурит брови.

— Больше не общайся с ним, — говорит недовольно. — Он сволочь.

Майя кивает, утирая глаза и постепенно успокаиваясь. Тео выпускает её из объятий, и тут Майя замечает, что я стою рядом.

— Познакомься, мой брат, — говорит она мне. — Теодор, эта девушка вступилась за меня.

Теодор переводит серьёзный взгляд на меня.

— Привет, я новенькая, — быстро представляюсь, опережая вопросы. — Меня зовут Шайла Шерман.

— Теодор Кирни. Спасибо, что поддержала Майю. Если нужна будет какая-то помощь, обращайся.

Убедившись, что сестра окончательно пришла в себя, Теодор удаляется к своему столу.

— Это правда, что у тебя нет магии? — спрашивает Майя с сожалением.

Пожимаю плечами.

— Увы. Но Чаша всё равно выдала мне амулет, хоть и такой странный. Да и для того, чтобы учиться на артефактора, магия особо не нужна.

Майя улыбается, а я вдруг, будто укол между лопаток, ощущаю на себе тот самый взгляд. Резко оборачиваюсь. Золотые глаза Кая смотрят, не отрываясь. Будто пытаются проникнуть внутрь моей головы, высмотреть что-то такое, что недоступно другим.

— Кто тот парень за столом боевого факультета? — спрашиваю у Майи, подставляя спину под пронизывающий взгляд.

Кожу словно колет тысячей иголочек от его пристального внимания. Чего он хочет?

— Который?

— Его вроде зовут Кай.

— О! Ты не знаешь? Он старший сын императора, будущий правитель Эйдорской Империи. Кай Дариус. Единственный дракон в нашей Академии.

Меня будто прошибает разрядом молнии. Так он принц?

И не простой, а наследный. Дракон-стихийник. Все драконы обучаются в закрытой мужской Академии на севере. А он решил поступить сюда.

— Лионелла Моран считает себя его невестой, — продолжает посвящать меня в детали Майя. — Они вроде как встречаются.

— Вроде как?

— Ну, она так говорит, но его часто видят с разными девчонками. Моран знает, но делает вид, будто это ничего не значит. От него многие без ума. Кто не хочет выйти замуж за будущего императора? К тому же он красавчик.

«Я не хочу», — отчётливо проносится в мозгу.

Встряхиваю головой. Хватит занимать мысли всякой ерундой. Решаю впредь делать вид, что этого Кая Дариуса не существует. Рано или поздно ему надоест сверлить меня своим дурацким пристальным взглядом.

Кто-то с силой толкает меня в плечо.

— Чего встали на проходе, курицы? — высокомерно произносит девушка с чёрными гладкими волосами и чёлкой, проходя мимо.

— Эрика Дюваль, — понизив тон, бурчит Майя. — Подружка Лионеллы.

С нарастающим чувством дикой несправедливости смотрю в спину удаляющейся Эрике. На ней синяя форма факультета артефакторов. Но это полбеды. Я узнаю тяжёлый аромат духов, шлейфом тянущийся следом за ней.

Точно такой же запах оставила после себя сегодня утром моя соседка по комнате.

Шайла в форме факультета артефакторов

Кай в форме боевого факультета

Пляшущий на моей ладони огонёк совсем не обжигает. Жаль.

С недавнего времени физическая боль — единственное, что я способен почувствовать. Но у драконов слишком высокий болевой порог и бешеная регенерация.

Внутри меня пустота. Полностью контролируемый вакуум.

Меня ничто не пугает. Я один из сильнейших драконов Империи — дракон-стихийник, заклинатель огня. Такой мощью владеют всего три драконьих рода, и один из них — императорский.

Мне не нужно ни ждать, ни просить, чтобы получить желаемое. С раннего детства я понял, что власть — моё второе имя. Мне достаточно захотеть. Будь то вещь или женщина. Я могу взять любую. Выбрал, поманил пальцем, получил удовольствие.

Мне нет нужды завоёвывать авторитет. Моё слово — закон. Никто не смеет перейти мне дорогу. Никто не смеет мне перечить. Никто не смеет мне противостоять. Никто не смеет оспаривать мои решения. Никто не смеет меня огорчать.

Я был бы центром мужской Северной Драконьей Академии, но я поступил сюда. Честно говоря, просто не хотел лишать себя женского общества на целых пять лет. К счастью, у меня был выбор. В отличие от пары сотен парней-драконов, запертых далеко на суровом севере.

Сколько себя помню, вокруг меня всегда вились толпы женщин. И чем старше я становился, тем больше женщин жаждало моего внимания. Мне нравится, что я могу выбирать. Какую захочу, когда захочу и насколько захочу.

Такой была моя жизнь: размеренной, спокойной, контролируемой. Предсказуемой.

Пока в неё не ворвался вихрь в лице гордой, непокорной блюстительницы справедливости с пронзительными синими глазами.

Шайлы Шерман.

Обвиняющий взгляд, которым она посмела ответить в нашу первую встречу, глубоко въелся в подкорку и раздражал подобно зуду, который невозможно унять. Я пытался выбросить его из головы, отмахнуться, забыть. Какое мне дело до мнения бездарной проходимки?

И я забыл. В том числе в объятиях Лионеллы. Я знаю, что она от меня без ума. Как и многие другие. Кажется, они называют это любовью. На самом деле ей нужен только статус, который получит моя жена после свадьбы. О да, Лионелла Моран мечтает стать императрицей.

Итак, я вернулся к привычному равновесию. А на следующее утро синеглазая новенькая вошла в трапезный зал и сходу заявила о себе на всю Академию. Беззастенчиво вмешалась в конфликт, который её не касался. Как будто имеет на это право. Как будто она уже часть этого места.

И снова тот полный разъедающего осуждения возмущённый взгляд, направленный на меня, словно оружие.

Никто не смеет смотреть на меня так. Я привык к определённому набору эмоций на лицах окружающих. Их всего восемь. Обожание. Подобострастие. Покорность. Почтение. Уважение. Страх. Трепет. Униженная мольба.

Последнее — как раз то, что я теперь желаю увидеть в синих глазах дерзкой, самоуверенной девчонки, появившейся буквально из ниоткуда.

Кто, в самом деле, она такая? Простолюдинка, дочь швеи без грамма стихийной магии, неведомым образом оказавшаяся здесь. Проклятый Айсберг, демонов собиратель талантов, откопал её чёрт-те где.

Вспоминаю, как она стояла посреди толпы в трапезном зале. С вздёрнутым подбородком, исполненная выпирающего из всех щелей достоинства. Я сверлил в ней дырку, и она чувствовала это.

Строптивая. Наглая. Гордая.

Я наблюдал, как она вступается за незнакомого ей человека. И не понимал. Зачем? Эта Майя Кирни настоящая бледная моль. Мягкая, покладистая, доверчивая как дитя. Если бы не брат, она бы давно разорвала магический контракт и сбежала куда подальше.

Так зачем портить отношения с сильными ради этой слабой бестолочи?

Я не понимал. И меня это раздражало.

А потом меня взбесил сам факт того, что я размышляю о причинах поведения Шайлы Шерман, о которой ещё пару дней назад знать не знал. Я старался выбросить всю эту чушь из головы. Мне плевать на неё. Плевать на её жизнь. Плевать на её проблемы (коих у неё теперь будет много, она отлично постаралась). Плевать на её странные, нелепые, неподдающиеся логике поступки.

Я почти избавился от навязчивых мыслей. Пока она снова не оказалась прямо передо мной.

Нелла, вместо того чтобы расслабить и отвлечь, едва не довела меня до бешенства. Новенькая не только мой привычный мир пошатнула, но и заставила саму Лионеллу Моран плеваться ядом. Моё терпение кончилось быстро. Я не хотел больше слышать это имя.

И я пошёл туда, где Нелла точно не станет искать. В библиотеку.

Чтобы за первым же стеллажом буквально наступить на демон-бы-тебя-разорвал Шайлу Шерман.

Мы застыли друг против друга, как два мраморных изваяния. Она мешала мне пройти в секцию. Я мешал ей выйти из неё. Ни один не хотел уступить. Шерман смотрела на меня снизу вверх, даже не думая отвести взгляд или опустить голову.

— Ты загораживаешь выход, — произнесла она, прижимая к груди старый фолиант в кожаной обложке.

Что? Я подумал, что ослышался. Ни одна девчонка, ни один человек не стоит на моём пути. И тем более не требует, что я освободил дорогу.

— Ты настолько бесстрашная или просто безмозглая? — поинтересовался равнодушно.

Встрепенулась, будто получила пощёчину.

— Хамло, — прошипела возмущённо. — Если ты не в курсе, сначала выходят, потом заходят. Или принцев уже не учат правилам этикета?

Она определённо считала себя бессмертной.

Я медленно склонился к ней, прижимая к полу своей мощью.

— В этой Академии работают только те правила, которые устанавливаю я. Лучше запомни это сразу, Шайла Шерман.

В тот момент я впервые произнёс её имя вслух. Оно ощущалось на языке как болячка. Как язва, которую нужно излечить.

Дрогнула. На миг, но я заметил. Закатила глаза.

— Боги, просто ребячество! — пробормотала недовольно и шагнула в сторону.

Она отступила, ушла с моего пути. Но вместо того, чтобы пройти в секцию, я зачем-то снова преградил ей дорогу.

От неожиданности она упёрлась носом мне в грудь и тут же отскочила, будто ужаленная. Давай, солги, что тебе не понравилось, как от меня пахнет, гордячка. Но не это было самым страшным. А то, что я поймал её за плечи и сжал так, будто не собирался отпускать.

Шерман вскинула полные удивления синие глаза, и я сам пытался понять, что сейчас сделал. Зачем-то прикоснулся к ней.

Какого демона?

Отдёрнул руки и убрал их в карманы. Ладони горели так, словно я сунул их в жаровню. Да только меня не способно взять и самое сильное пламя. Я могу войти в раскалённое жерло вулкана и вернуться невредимым.

Но от краткого прикосновения к плечам Шайлы Шерман кожа на руках полыхала. Будто я получил настоящий ожог. Кажется, ещё чуть-чуть, и покроется волдырями.

Проклятие. Какое же ты проклятие, маленькая гордая выскочка.

Я стремительно вышел из библиотеки и направился к парням в комнату отдыха. Шёл и отсчитывал про себя плитки пола, стараясь сосредоточиться на размеренности своих действий. Шайла Шерман напоминала о себе при каждом шаге, как маленький камешек, попавший в ботинок.

Теперь я сижу в кресле и вполуха слушаю, как парни обсуждают… новенькую. Боги, мне нигде не скрыться от неё. Она везде, в каждом укромном уголке этой Академии. Уже въелась в её стены, будто не приехала сюда всего лишь сутки назад.

Резко сжимаю пальцы в кулак, уничтожая огонёк. Я должен избавиться от неё, пока она не въелась в мои поры.

Я поставлю тебя на колени, Шайла Шерман. Сначала вознесу на седьмое небо, а затем обрушу в бездну, разобью и уничтожу. Твоё сердце станет моим, и я смогу вертеть им как захочу.

Чтобы ты больше никогда не смела смотреть на меня таким взглядом.

Внезапная встреча с Каем Дариусом на некоторое время выбивает из колеи.

Я отправилась в библиотеку, чтобы получить нужные для учёбы книги и заодно поизучать стеллажи. Библиотека Академии с её бесконечными книжными полками и тысячами древних фолиантов и свитков вызвала во мне трепетный восторг, едва я переступила порог. Даже похожая на жабу библиотекарша мьесса Буфонида не смогла испортить настроение своим недовольным видом.

Но уж никак я не ожидала наткнуться здесь на того самого принца, дракона-стихийника. Он перегородил мне дорогу и почему-то ждал, что я уступлю, хотя это он должен был меня пропустить.

Но у Кая Дариуса оказались альтернативные представления о манерах. Впрочем, о чём это я? Он же заявил, будто я обязана придерживаться лишь тех правил, которые взбредут на ум ему.

Мысленно фыркаю. Ещё не хватало! Единственное правило, которому я собираюсь отныне следовать, это всеми возможными способами избегать заносчивого венценосного гадёныша. Не знаю, почему, но он явно невзлюбил меня с того раза, когда мы впервые столкнулись в вестибюле Академии.

Вот и сегодня, заблокировав меня в той злополучной секции, Кай Дариус вновь продемонстрировал своё ко мне пренебрежение. Как только я поняла, что просить его о чём-то по-человечески бесполезно, то сразу отступила в сторону. Я готова смирить своё упрямство в угоду экономии времени.

А он зачем-то шагнул следом, так что я врезалась аккурат ему в грудь, тут же утонув в его мужественном аромате и драконьей ауре. По всему телу пробежала волна будоражащих мурашек. От него пахло… дождливым вечером, свежим ветром и опасностью. Его ладони обожгли плечи даже сквозь одежду.

Я удивлённо вскинула на него глаза, не понимая, чего ещё он хочет, но Кай уже отдёрнул руки и убрался восвояси, оставив меня недоумённо глядеть ему вслед.

Странный какой-то.

О Боги, да какое мне дело до того, что творится в его золотоволосой голове? Я ему не нравлюсь? Что ж, я смогу это пережить.

Куда больше меня сейчас волнует непрошенный враг в лице Лионеллы Моран, а также моя соседка по комнате Эрика Дюваль, её подружка. Надеюсь, мне не придётся прятать свои вещи, чтобы они внезапно не испортились или вовсе не исчезли.

Впрочем, я всегда могу попросить декана переселить меня в другую комнату, не так ли? Может, магического дара у меня нет, как нет титула или денег, но я имею здесь такие же права, как остальные адепты. Уж сносить издевательства я точно не намерена.

И всё же испытываю заметное облегчение, когда не застаю Эрику в комнате.

Зато встречаю её в коридоре по дороге на ужин. Дюваль преграждает мне путь, обволакивая тяжёлым ароматом своих духов. Её блестящие чёрные волосы лежат на плечах. В разрезе блузки виден зачарованный амулет: тёмно-синий камень в золотой оправе. Эрика владеет даром заклинать воду.

— Только что узнала, что ко мне подселили нищебродку, — издевательским тоном начинает она. — Случайно не в курсе, кто это? Ах да! Это ты!

Вздыхаю, закатив глаза.

— Да, я твоя новая соседка, — отвечаю спокойно. — Раз мы выяснили такой важный вопрос, дай мне пройти, пожалуйста.

Губы Эрики изгибаются в довольной усмешке.

— Мне нравится, что ты такая вежливая. Продолжай в том же духе, и, может, я не буду тебя сильно доставать.

Приподнимаю бровь. Мама мне говорила, что доброту и вежливость часто принимают за слабость. Похоже, Эрика Дюваль как раз из тех, кто путает эти понятия.

Деловито складываю руки на груди.

— Слушай, Эрика, я понимаю, что ты придерживаешься мнения своей подруги Моран, но мы-то с тобой не ссорились. Не вижу смысла нам портить отношения. Ты ведь наверняка привыкла к определённым свободам, пока жила одна. Давай договоримся. Ты не трогаешь меня, а я не мешаю тебе. Идёт?

Эрика задумчиво хмурится. Мне явно удалось её обескуражить. Наверняка она ожидала, что я либо удобно прогнусь, либо сразу полезу на рожон. И уж точно никак не предполагала, что я предложу компромисс.

Работа мысли завершается каким-то выводом, но выдать его Эрика не успевает. Её лицо вдруг резко меняется.

— Привет, Тео! — мурлычет она, хлопая ресничками.

Оборачиваюсь. К нам приближается брат Майи, высокий темноволосый Теодор Кирни. Как всегда, серьёзный и сосредоточенный, будто на его плечах лежит груз невероятной ответственности.

— Привет, Дюваль, — произносит сдержанно и тут же смотрит на меня. — Всё в порядке, Шайла? Проводить тебя на ужин?

Эрика переводит взгляд с Теодора на меня.

— Вы… вы что, знакомы? Откуда ты её знаешь?

— Успели познакомиться, — отзывается Теодор. — Так что, Шайла, идём?

От неожиданности слегка теряюсь.

— Э-э, вообще-то мы с Эрикой…

— Замолчи! — визгливо перебивает та. — Лучше побыстрее съешь свой ужин, если не хочешь ночевать сегодня в коридоре!

Взмахнув чёрными волосами, она задирает нос и гордо удаляется.

Вместе с Теодором добираемся до трапезного зала. Эрика сверлит меня обиженно-озлобленным взглядом, так сжимая в пальцах вилку, что белеют костяшки. Кажется, ещё чуть-чуть, и запустит ею прямо в меня.

Чем дольше это длится, тем больше я убеждаюсь в том, что моя догадка верна.

После ужина, прежде чем пойти в комнату, успеваю перехватить Майю и сразу задаю волнующий меня вопрос:

— Эрика Дюваль влюблена в твоего брата?

Губы Майи расползаются в лукавой улыбке.

— Ага, с первого курса. Но Тео даже не смотрит в её сторону. Во-первых, она дружит с Моран, а во-вторых, ему некогда: он очень занят учёбой, хочет после Академии поступить на службу при дворе. Он гордость нашей семьи, один из лучших адептов Академии.

— Вот как, — тяну задумчиво. — Понятно.

— Откуда ты узнала?

— Эрика вдруг сорвалась, когда Теодор предложил проводить меня на ужин. Мне показалось, она ревнует.

— А о чём вы с ней говорили?

— Она теперь моя соседка по комнате.

— Эрика?! — ужасается Майя. — Дела… Сочувствую.

Пожимаю плечами.

— Мне показалось, что с ней можно договориться. Если б Теодор не подошёл, думаю, мы бы нашли общий язык.

Майя с сомнением приподнимает бровь.

— Общий язык? С Дюваль? — Она понижает тон. — На твоём месте я бы ей не доверяла. Они с Моран подруги детства. Эрика всё делает для Лионеллы, что бы та ни попросила. А Моран уже за что-то сильно тебя невзлюбила.

— Мы сцепились в вестибюле вчера вечером, — объясняю мрачно.

— Ох, зря!

— Ну а что мне было делать? Она сходу начала кидаться оскорблениями, не глотать же молча? Я и ответила.

— Моран не терпит, когда ей перечат. Она дочка властителя соседнего герцогства, он старый влиятельный дракон. Хотел первенца сына, а родилась Лионелла. Её младшие братья сейчас учатся в Северной Драконьей Академии. Отец к ней очень строг, потому она как коршун блюдёт свою репутацию. Тем и опасна. Плетёт интриги, а к ней самой не подкопаться. В прошлом году так довела одну девочку, что та добровольно разорвала контракт и перевелась в другую Академию.

Чем дольше слушаю, тем сильнее становится не по себе. Вот ведь угораздило вляпаться в первый же день!

Мы добираемся до жилого крыла замка.

— Значит, у меня ещё больше поводов поладить с Дюваль, — замечаю нервно.

— Прости, я ничем не смогу тебе помочь, — уныло отзывается Майя.

— Ну что ты! Всё в порядке.

— Ещё раз спасибо, что вступилась за меня.

— Не за что. Не думай, что с тобой что-то не так. На твоём месте могла оказаться любая.

В светло-карих глазах Майи мелькает тоскливая грусть.

— Знаю, — произносит тихо. — Я сама сглупила. Всем известно, какой Макнамара бабник и грубиян. Я просто думала, что… Ладно, не важно. Больше я к нему не подойду.

— Вот и правильно. И помни, что у тебя есть замечательный брат.

— Это точно, — улыбается Майя. — Ладно, спокойной ночи, Шайла! Завтра увидимся.

— Спокойной ночи.

Войдя в комнату, обнаруживаю на полу белую линию от двери до противоположной стены, разделяющую помещение ровно пополам. Боги, она это серьёзно?

Сажусь на свою кровать, твёрдо вознамерившись объяснить Эрике, что между мной и Теодором ничего нет. Да мы же познакомились только сегодня утром!

Эрика появляется спустя полчаса и с надменным видом шествует к своему шкафу.

— Слушай, Эрика… — начинаю примирительным тоном.

— Это ты слушай, новенькая. Видишь черту? Никогда не смей через неё переступать. И не болтай, когда я здесь, не выношу звуки чужого голоса по вечерам!

— Я только хотела сказать…

— Ты глухая или тупая? — снова перебивает Эрика. — И да: не вздумай трогать мои вещи, поняла?

— Да не собиралась я трогать твои вещи, — отвечаю возмущённо.

За кого она меня вообще принимает?!

Эрика бросает пренебрежительный взгляд в мою сторону.

— Все нищие — воры, — выдаёт она уверенным тоном.

Я едва не задыхаюсь от негодования. Мало того что опять обозвала, так ещё и в воровки записать успела! Ну знаете ли!

Похоже, нам действительно не стоит сейчас разговаривать. Не хватало только устроить разборки накануне начала учебного года. Лучше воспользуюсь щедрым предложением Дюваль о взаимном игнорировании.

Первый учебный день проходит в водовороте знакомств с профессорами, учебными дисциплинами, классами и моими однокурсниками. Слава Богам, не все на факультете такие заносчивые спесивцы, как Дюваль и Макнамара. Есть и очень много приятных ребят.

А уже вечером я узнаю, что для помощи в освоении программы первого курса ко мне приставили Теодора Кирни.

— Вот теперь Эрика точно меня возненавидит, — мрачно замечаю я.

Мы с Майей сидим в библиотеке за домашней работой.

— Может, написать ей записку? — предлагает она.

Я фыркаю, представив себе картину: мы с Дюваль сидим на кроватях и злобно кидаемся друг в дружку смятыми бумажками.

— Будь у неё повод для ревности, мне бы не было так обидно, — отвечаю я, посыпая готовый конспект кварцевым песком, чтобы зафиксировать чернила.

Майя стреляет в меня лукавым взглядом.

— Знаешь, я бы предпочла, чтоб с моим братом встречалась ты, а не Дюваль, — выдаёт она как бы между прочим и тут же утыкается в учебник, будто ничего особенного не сказала.

Заканчиваю свою работу и, попрощавшись с Майей, которая решила ещё задержаться, выхожу из библиотеки. С одной стороны, я рада, что помогать мне будет именно Теодор. Он вроде хороший, надёжный парень, и мы уже успели познакомиться. Но с другой, во избежание обострения конфликта с Эрикой лучше б вместо него назначили кого-то другого.

И всё же какая глупость! Они ведь даже не встречаются. Теодор свободный человек и может делать что захочет, он ведь ей ничего не обещал. Вроде как.

Тьфу, о чём я думаю? Меня не касаются подробности чужих отношений.

Вот же умудрилась влипнуть. Мало того что сцепилась с самой опасной адепткой Академии, так к тому же оказалась соседкой её лучшей подружки, обидевшейся на меня за то, чего я даже не думала делать.

А я просто хочу спокойно учиться!

Да ещё этот странный златоглазый принц-дракон… Вот от него точно нужно держаться подальше.

Заворачиваю за угол и замираю как вкопанная. Передо мной стоит Кай Дариус, златоглазый принц-дракон собственной персоной.

— Привет, Шерман, — демонически улыбается он и делает шаг ко мне.