Одержимость звёздного императора

Зириан третий

Космос дышит – тихо, мерно, как сердце в груди мёртвого бога. Я стою на краю разлома, где земная кора треснула под гравитационным ударом чужого корабля, и смотрю вниз, на руины колонии.

В ушах звенят привычные голоса – бесконечный хаос чужих мыслей и эмоций, с которым я живу с самого рождения. Воздух пропитан гарью, озоном и… запахом страха, смешанным с кислым привкусом пролитого топлива. Человеческого страха. Он острый, как нож, и воняет слабостью. Но я не презираю его. Я просто… не понимаю этого.

Мой корабль завис в стратосфере, скрытый полями невидимости. Экипаж ждёт приказа уйти. Это было спонтанное решение. Сойти с курса и отправиться на помощь в эту часть галактики.

Зачем? Пока не представляю. Никогда прежде я не менял свои планы. Моя жизнь – это размеренное шествие по выверенному плану, где каждый шаг продиктован мною. Потому что я император. Потому что на мне жизни. От моих решений зависит всё. Весь космос.

– Ваше величество, сигнал ложный. Сканеры показывают выживших. Двое. Остальные мертвы. Мы не должны вмешиваться в локальный конфликт. Нам нужно быть на Ошоре к закату. Свадьба… – голос капитана Азора звучит ровно, но я чувствую в нём нотки паники.

Все кругом знают, что я не откланяюсь от планов. И я чувствую, как моя гвардия напряжена. Вместо того, чтобы приближаться к Ошору, где меня ждёт невеста, мы здесь. На далёкой планете. Успели поймать сигнал с космоса, но, как видно, уже поздно. Не успели.

Конечно, я не обязан заниматься самолично спасением землян-рабов. Но кого это волнует, кроме Азора, который сейчас наверняка судорожно считает, сколько времени мы теряем?

Что-то меня привело сюда. Какая-то сила, которой я не могу пока найти объяснение. Я чувствую что-то странное. Будто меня кто-то… ждёт.

Где-то внизу, в руинах, в голове одного из захватчиков рисуется образ. Образ женщины. У пирата потеют ладони, его взгляд скользит по её телу, слюна скапливается во рту.

«Куколка, – думает он. – Сначала сам возьму её. Потом продам за хорошую цену. Чистая кровь. Слабая земляночка. Да ещё и красотка, каких поискать. Таких любят на Блаккаре».

Никакого удивления его грязные мысли не вызывают у меня. Он желает использовать девушку, чтобы сбросить напряжение и удовлетворить свои плотские потребности. Я привык к тому, что кругом все думают о таком.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Это, значит, и есть двое выживших? Пират и пленённая им девушка. Я не двигаюсь, но мой разум уже там. Сосредотачиваюсь на пирате. Землянку… не чувствую. Как будто её там и нет.

Я вижу пространство и девушку его глазами: узкое укрытие под обломками, её светлые волосы, припорошенные пылью, большие испуганные глаза, устремлённые на него. Она забилась в угол, не умоляет её отпустить, а просто дышит. Застыла в ожидании своей участи.

Я не чувствую её страха. И я не чувствую… ничего. Это странно. Неправильно. Я – самый сильный менталист во вселенной. Я читаю эмоции как строки кода. А здесь абсолютная тишина. Ни ужаса, ни боли. Только… пустота.

Я поворачиваюсь к люку.

– Остаетесь здесь. Я иду один.

– Ваше величество! Но… – Азор пытается остановить меня, но я уже шагаю вниз, активируя гравитационные поля. Я падаю не как человек – как тень, как приговор.

С лёгкостью нахожу нужное место. В разломе, среди кусков металла и проводов. Это было нападение пиратов. Но случился взрыв, который уничтожил всё кругом. Всё, кроме этих двух двоих.

Приближаюсь к ним тихой тенью. Пират стоит спиной ко мне, нагнувшись над ней. Его рука уже тянется, чтобы схватить за волосы. Я не говорю. Не предупреждаю. Потому что в этом нет никакого смысла и благородства.

Этот мужчина виновен. Я вижу все его пороки, все его поступки, что он совершил за свою жизнь. И я, как судья, уже вынес ему смертный приговор. Но всё-таки это не по моим правилам. Смерть – слишком быстрый выход для того, кто украл столько жизней.

Его ждёт более страшное наказание. Жизнь среди таких же отморозков до конца своих дней. Мой разум врывается в его череп и отключает все системы. Он падает, как тряпичная кукла, но остаётся жив. Ответит за свои поступки перед судьями Межгалактического альянса.

Пират перестаёт существовать для меня. Мой взгляд приковывается к девушке. Красивая. Светлые пряди взлохмачены, белый комбинезон слегка порван и пропитан кровью и грязью. Серые глаза, как дым после взрыва с частицами белоснежных облаков. Сочные губы цвета спелой вишни.

Она смотрит прямо на меня, не опускает взгляд, не скрывает своего… любопытства. Она даже не моргает. Но я вижу, как мелко дрожат её губы. И всё-таки страх проскальзывает в её взгляде, выдавая её.

И я не могу понять. Я до сих пор ничего не слышу. Не чувствую её. Ни одной мысли, ни одной эмоции. Будто передо мной никого и нет. Но при этом я ведь отчётливо её вижу.

Я приближаюсь к ней и опускаюсь на колени.

– Ты в порядке?

Она всё ещё молчит. Только смотрит на меня с подозрением. И вдруг хватает меня за руку. Крепко. Слишком крепко для слабой землянки. Её пальцы дрожат, но хватка, как сталь. И это прикосновение обжигает.

Выбивает почву у меня из-под ног. Заставляет задыхаться от удивления. Что за странная реакция на землянку? Почему от её взгляда, от её прикосновения во мне будто взорвалась сверхновая звезда?

Она вдруг тянется ко мне и прижимается, утыкается лицом в мою грудь. Я чувствую, как бьётся её сердце. Быстро. Неровно. Её тело дрожит, и этот озноб передается мне сквозь слой одежды.

Что это? Благодарность? Отчаяние? Или что-то ещё? Я не понимаю. Я только чувствую, что все краски мира, все звуки отходят на второй план. Я слышу… тишину.

– Спасибо, – выдыхает девушка.

Я хочу отстраниться. Я не привык к прикосновениям. Я – император. Я – лёд. Я – разум, лишённый чувств. Но что-то внутри меня вдруг шевелится, ломает скорлупу многолетней заморозки. Что-то, что я не могу назвать.

Оно врывается в меня, как электрический разряд – от позвоночника к мозгу, от сердца к коже. Я чувствую. Впервые за свои тридцать три года жизни я не просто существую, а живу. Чувствую кожей каждый атом воздуха, каждый удар её сердца. 

Её губы близко. Так близко. И я не думаю, впервые я отпускаю на волю какие-то странные, неведомые мне инстинкты. Я просто действую.

Целую её. Горячо. Жарко. Сразу же углубляя поцелуй, наслаждаясь каждым движением моего языка по её. В меня будто вливают живое пламя. Её губы – мягкие, но напряжённые, как будто готовы к бою. Я чувствую вкус пыли, крови, соли. И ещё что-то своё, глубокое, настоящее.

Я не знаю, что это. Но я не могу остановиться.

Он целует меня, и мир не просто переворачивается – он взрывается.

Не в переносном смысле, а по-настоящему, физически ощутимо. Как будто внутри меня включили термоядерный реактор, и я рискую расплавиться.

Каждая клетка тела наэлектризована до предела, каждая вена пульсирует обжигающим огнём.

Его губы, твёрдые и уверенные, настойчиво раскрывают мои, вторгаясь в мой рот требовательным поцелуем, и незнакомец углубляет его, лишая меня воздуха.

Я не понимаю своей реакции. Моё тело будто предало меня, отзываясь на его прикосновения против моей воли.

Он меня спас.

Появился словно из ниоткуда в тот момент, когда этот гадкий пират, с сальными волосами и гнилым запахом изо рта, уже тянул ко мне свои липкие лапы, чтобы сорвать одежду, чтобы заполучить меня, словно вещь. Гадкое, мерзкое животное!

Я потеряла всё. На колонию напали, безжалостно убили всю мою команду, развеяли по ветру труды нашей работы, нескольких месяцев… всё обратилось в пыль. Теперь я не представляю, как жить дальше. Как склеить осколки своей жизни.

На Земле осталась моя младшая сестрёнка Мила. Моя маленькая звёздочка. Ей всего десять, и она лежит в больнице с этой проклятой генетической болезнью, пожирающей её изнутри.

Все кредиты, что я с таким трудом зарабатываю здесь, в этой дыре, я отправляю на родину.

Я должна помочь ей! Я хочу, чтобы она жила, смеялась, чтобы её глаза искрились!

А теперь… теперь я чувствую себя обломком космического корабля, потерявшим курс в бесконечном пространстве.

Но я даже не успеваю обдумать свою участь, ощутить весь ужас произошедшего, как этот незнакомец, спасший меня от смерти, ворвался в мой мир, а теперь и в моё личное пространство, затапливая его своим присутствием. Жадно, словно умирающий от жажды, поглощая меня этим безумным поцелуем, от которого у меня кружится голова.

Всё тело простреливает импульсами, против воли вызывая дрожь. Мне хочется прижаться к нему сильнее, обвить его шею руками, протянуть руку и коснуться этих иссиня-черных волос… Но это же неправильно! Что, чёрт возьми, происходит? Это какое-то безумие!

Он… он ведь делает то же самое, что и тот пират. Просто другим способом. Он так же желает заполучить меня. Присвоить меня. Как трофей. Как вещь. Из одной ловушки я просто на сверхскорости лечу прямиком в другую!

Я собираю остатки воли в кулак, словно собираюсь прыгнуть в ледяную воду, и со всей силы кусаю его за губу. А следом, не давая ему опомниться, точным, резким ударом бью его кулаком в солнечное сплетение.

Сомневаюсь, что во мне хватит сил, чтобы причинить ему настоящую боль, но… похоже, получается. Он отшатывается назад, отрываясь от меня, словно ошпаренный.

В его удивительных, ярких, пронзительно-голубых глазах, словно осколки чистого льда, вспыхивает не боль, а удивление. Словно он даже не допускал мысли, что получит от меня отпор.

Я вскакиваю на ноги, хоть и чувствую в теле мерзкую слабость. Взрыв застал меня врасплох, меня здорово приложило всей правой стороной. Чудом осталась жива.

Незнакомец поднимается следом за мной. Движения плавные, хищные. Спокойный и… величественный. И… чертовски красивый.

Никогда прежде не видела таких мужчин. Он точно не землянин. Такие яркие глаза… словно кусочки неба, в которых отражаются далекие звёзды. И от него исходит что-то. Какая-то безумная, подавляющая властность. Будто он привык, что все кругом ему беспрекословно подчиняются.

И сейчас он, словно очнувшись, медленно протягивает руку и кончиками пальцев осторожно касается своей губы. Прокусила до крови, точно. На его лице ни тени злости, только какое-то странное, изучающее выражение. Он смотрит на свои пальцы, измазанные кровью – яркой алой кляксой на фоне его смуглой кожи – и молчит.

А я… Я больше не могу молчать. Меня захлёстывает волна обиды, обжигающей боли, безысходного отчаяния. Я для него – всего лишь слабая землянка, которой можно легко помыкать, использовать и выбросить. И это так тяжело осознавать. Осознавать, что этот незнакомец, этот сильный, явно неземной мужчина, может сделать со мной всё, что ему вздумается. Что я абсолютно беззащитна перед ним.

– Ты… ты… – мой голос дрожит, срывается, но в нём клокочет настоящая, животная ярость. – Ты что себе позволяешь, ублюдок?! Ты меня спас от одной грязной смерти, чтобы сам сделать то же самое, что и этот гадкий пират?!

Мужчина бросает на меня… странный взгляд. Словно он вообще не понимает, о чём я говорю. Словно он не целовал меня несколько секунд назад. Так жарко, так властно, что моё тело почти плавилось от удовольствия, как дешёвый пластик на костре.

Досада. Я ведь не должна была чувствовать что-то подобное. Мне ведь должно было быть мерзко. Противно, что меня касается какой-то незнакомец. Но было по-другому. Неправильно было! Чёрт.

– Я не хотел обидеть тебя, – говорит он спокойно, ровным, глубоким голосом. И это спокойствие бесит меня ещё больше.

– Ты уже обидел! – восклицаю я, чувствуя, как глаза начинает нестерпимо щипать от подступающих слёз. Меня шатает. Едва держусь на ногах. Всё вокруг плывёт. – Ты думаешь, я не вижу? Ты смотришь на меня так же похотливо, как и тот пират!

Делаю рывок и с отчаянным воплем бью его по плечу. Глупо, бесполезно. Просто хочу донести до него, хоть как-то, что нельзя со мной так обращаться. Но это всё равно, наверное, что пытаться раскрошить скалу голыми руками. Мои жалкие попытки не производят на него ровным счётом никакого впечатления.

Он даже не закрывается, не уклоняется. Вообще не шевелится, пока я колочу его по торсу, вкладывая в удары всю свою боль, всю свою злость, всё своё отчаяние.

И я просто… не выдерживаю. Плотину прорывает. Слёзы срываются с глаз, как лавина, затопляя всё вокруг. Я отворачиваюсь, глотая рыдания, но сдержать их не получается.

– Я не хотел тебя тронуть, – говорит он тихо. – Я просто…

И замолкает. Будто сам не понимает, как так получилось, и почему он полез ко мне целоваться. Может, я сама виновата? В порыве благодарности обняла его, а он… он прочитал это неправильно? Решил, что я даю ему зелёный свет?

– Просто… что?! – хмыкаю я сквозь слёзы, полные горечи и обиды. Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь согреться. Смотрю на него исподлобья, с опаской. – Решил, что я твой трофей? Что я тебе теперь должна? Я вообще-то человек, а не игрушка!

У меня заканчиваются силы. Вся энергия ушла на эту бессмысленную истерику. Я просто опускаюсь на пол, словно подкошенная, заваливаюсь на колени и горько, навзрыд плачу. Закрываю лицо руками, пытаясь скрыть от него свою слабость. Не хочу мириться со своей судьбой, но понимаю, что моя жизнь теперь полностью зависит от него.

Что он сделает? Заберёт меня с собой? Сделает своей рабыней? Бросит здесь, среди этих руин, на растерзание мародёрам? Всё разрушено. Всё потеряно. И я просто не представляю, как, как жить дальше.

И тут, словно в кошмарном сне, раздаются шаги. Чёткие, уверенные. Будто какие-то тени скользят в этот разгром, в этот ад. Их тут… много. Штук пять-шесть. Все в одинаковой форме, как на подбор. Тёмные, идеально подогнанные комбинезоны, строгие нашивки, оружие. Я отрываю лицо от ладоней, в ужасе рассматривая их. Кто это вообще такие? Военные? Спасатели?

– Ваше императорское величество. Корабль готов. Ждём вашего приказа.

Мой взгляд, словно примагниченный, скользит по рисунку на их рукавах. Чёрный фон, стилизованный герб с двумя пылающими солнцами, переплетёнными в короне. Символом Эрийи. Символ… который знает каждый житель галактики, даже ребёнок. Этого просто… не может быть!

– …Император? – шепчу я, вскидывая глаза на неприступного незнакомца. Он всё такой не невозмутимый и спокойный. – Ты… ты император Зириан?

Он едва заметно кивает, подтверждая мои самые дикие, самые безумные предположения. А я понимаю… Я, простая смертная, землянка, только что целовалась с самым могущественным существом во всей известной вселенной. Кусала его за губу, а потом пыталась избить, словно дворовый хулиган.

Проклятье. Да что ж такое-то!

Сознание плывёт. От ужаса, от страха, от смятения, от боли, от абсолютного непонимания, что происходит. Я делаю глубокий, судорожный вдох, пытаясь ухватиться за реальность, но… поздно. Всё плывёт перед глазами, и я камнем лечу на землю, теряя сознание.

Последнее, что я чувствую, это не удар. А ощущение, будто я взлетаю в воздух, словно воздушный шарик.

Марина (Мара) Белова, 20 лет

Обычная землянка, которая работала инженером на далёкой колонии, пытаясь заработать кредитов на лечение сестры Милы. Родители погибли, когда Марине было всего шестнадцать. С тех пор ей пришлось взять на себя всё. Стать защитницей сестре и обеспечивать их будущее.

Зириан третий, 33 года

Одарённый эрийец. Император, получивший свой трон не только по династической линии, но и по своим умениям. Самый сильный менталист в мире. Но имеющий одну слабость. Он не умеет блокировать свои способности, они вечным потоком проходят через него. Именно поэтому Зириан не сближается с людьми. Вот только Марина оказалась для него сюрпризом.

Дорогие читатели!

Вы просили, и я созрела. История известного Зириана третьего, который встречается как второстепенный, но, тем не менее, как важный персонаж в других историях (правда ему там всего пятнадцать лет): и . Кстати, кто-нибудь догадывается, какую невесту приготовили Зириану на Ошоре? Подсказка: она из знатного рода, и о ней было пару слов в «Искушении принца»)))

Жду ваших комментариев, звёздочек на книге!

Всех обнимаю)

Я открываю глаза и вижу… темноту.

Не сразу понимаю, где я нахожусь. Ни единого луча света. Только тихое, почти неслышное гудение где-то рядом, как пульс далекой звезды, ровный и глубокий. Воздух прохладный, чистый, с лёгким металлическим привкусом. Не гарь. Не дым. Не запах разрушенной колонии. Как будто весь ужас остался за пределами этого места.

Я лежу на мягкой поверхности. Матрас идеально повторяет изгибы тела. Я приподнимаюсь, и сердце сжимается ледяной рукой: под одеялом я полностью обнажена.  

Сердце бьётся быстрее, с перебоями. Кожа покрывается мурашками, не только от холода. Я хватаю одеяло – белое, невесомое, как дыхание – и закутываюсь в него плотнее, отчаянно цепляясь за хоть какую-то защиту.

Оно пахнет странно. Чужим. И всё же… странно притягательным. Холодноватым ароматом, как морозный воздух после метели в заснеженном лесу, с едва уловимой ноткой чего-то древнего, землистого…

Поднимаюсь с кровати и осматриваюсь кругом.

Комната небольшая. Металлические стены холодно поблескивают в темноте, круглые иллюминаторы – мертвые, черные глазницы. Это каюта космического корабля. Бездушное убежище. Мебели практически нет, только моя койка, примитивный металлический стол и… кресло. И в нём… кто-то сидит.

Дыхание застревает в горле. Воздух превращается в вязкую массу, давящую на грудь. Страх окутывает меня с головой.

– Ты проснулась.

Голос. Глубокий. Низкий. Как гул далекого грома, раскатывающегося в пустой вселенной. Знакомый. До боли знакомый. До ужаса знакомый.

Пальцы судорожно сжимают край одеяла, побелевшие костяшки отзываются тупой болью. Я чувствую себя уязвимой. Обнажённой не только телом, но и душой. Как будто он видит все мои страхи, всю мою боль, всю мою сломанную сущность.

Из темноты выступают глаза. Яркие. Пронзающие. Голубые, как лёд над бездной, как самые холодные звезды в галактике.

Он смотрит на меня. Не мигая. Не отводя взгляда. Прожигая меня насквозь.

Зириан.

Император.

Тот, кого я ударила. Которого укусила. Которого обвинила в том, что он такой же, как отвратительный пират.

Тот, который спас меня. А потом… целовал. Жарко. Неистово. Так, что я задыхалась от странного, обжигающего наслаждения и трепетала в его руках.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

Я сглатываю. В горле пересохло.

– Я… нормально, – выдавливаю я. Слова звучат фальшиво, даже для меня. – Просто… просто…

Молчу. Не могу подобрать слов. В голове – хаос. Обрывки воспоминаний, страх, отчаяние. Стыд. Неловкость. И ещё что-то… странное. То самое, что было, когда он целовал меня. Когда мир взорвался внутри меня, оставив после себя только пепел и желание… желание, в котором я боюсь признать даже самой себе.

– Прости…те, – шепчу я. – За то, что кричала. За удары. Я… я была в шоке. Я не знала, кто вы. Я не хотела…

Он не отвечает. Только медленно встаёт.

Высокий. Мощный. Одетый в темную, облегающую форму, подчеркивающую силу каждого мускула. Движения, как у хищника. Плавные. Уверенные. В каждом его жесте – власть и грация.

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Я стою как вкопанная. Парализованная. Не могу пошевелиться. Сердце бьётся так яростно, будто хочет вырваться из груди и сбежать прочь.

Расстояние между нами сокращается. Я чувствую его. Его тепло. Его запах. Этот холодный, древний аромат власти и одиночества, смешанный с чем-то острым и диким, словно запах грозы в горах.

Его взгляд скользит по мне. По лицу. По шее. По рукам, сжимающим одеяло. И я чувствую, как он смотрит на меня. Не оценивающе. Не свысока. В его взгляде проскальзывает неприкрытое желание. И это меня пугает до дрожи в коленях.

Это не совсем похоть, не такая, как у того пирата. Это… нечто иное. Глубже. Сильнее. Темнее. Будто он смотрит не только на тело, а на что-то внутри. На ту часть меня, которую я сама не знаю. И он не просто желает меня, он… нуждается во мне.

Я опускаю глаза. Щеки горят так, что кажется, будто кожа плавится. По телу пробегает дрожь, концентрируясь внизу живота. Я ненавижу это. Ненавижу, что реагирую на него. Что моё тело предаёт меня снова.

– Ты красивая, Мара, – говорит он тихо.

Я холодею. Откуда… откуда он знает моё имя? Правда, Марой меня никто не называл… кроме родителей, когда я была маленькой. Для всех я просто Марина. Но что это значит? Он прочитал мои мысли? Пока я спала… он залезал в мою голову, вытаскивая из глубин памяти самые сокровенные воспоминания?

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Он произносит это не как приказ, а как просьбу. Но в этой просьбе чувствуется непреклонная воля.

– И что… это значит? – осторожно интересуюсь я, затаив дыхание.

Я знаю, что он опасен для меня. Я не представляю, чего мне ждать от императора. Говорит, что я красивая. Целовал меня. Смотрит так… Интуиция кричит мне, что он не отпустит меня. Что я ему нужна. Как воздух, как лекарство, как... что-то большее, чем просто женщина.

– Рядом с тобой я чувствую кое-что… необычное. Ты не излучаешь ничего. Ни одной мысли. Ни одного чувства. Только тишина. Абсолютная. Когда ты рядом – я слышу только её. И это… ново. Поэтому я хочу провести эксперимент, – говорит он.

Я сжимаю одеяло сильнее.

– Я не подопытный кролик! – вырывается у меня возмущённое. От гнева даже забываюсь и снова перехожу на «ты»: – Я человек! Я землянка! Не игрушка для твоих… твоих научных фантазий!

Он смотрит на меня. Холодно. Взгляд как лезвие, скользит по моему лицу. Но в его глазах – не гнев. А что-то другое. Почти… разочарование. Как будто я не оправдала его ожиданий.

– Тебе понравятся мои эксперименты, – произносит он, и в его голосе появляется тень чего-то ироничного. Почти соблазнительного.

Я краснею до корней волос. Что он себе позволяет?

Эксперименты. Я понимаю, что он имеет в виду. Конечно. Как иначе? Он император. У него есть всё: власть, богатство, армии. И женщин, наверное, сколько угодно, готовых на всё ради его благосклонности. И теперь он хочет заполучить ещё и меня. Не как человека. Как объект. Как очередную трофейную принцессу, которую можно взять, использовать и забыть.

– Так вот как? – шепчу я, и мой голос дрожит. Не могу скрыть своих эмоций, не могу быть такой же холодной, как и он. Не могу сдержать гнев, обиду и боль. – Я должна стать твоей… игрушкой? В обмен на что? На деньги? На безопасность? Или ты просто присвоишь меня?

Он хмурится. Резко. Будто я сказала что-то оскорбительное, задев его за живое. Его глаза сужаются, превращаясь в узкие щели. Лицо каменеет.

– Я не торгуюсь, – отвечает он твёрдо. – Я знаю о тебе всё, Мара. Пока ты приходила в себя, я уже организовал лечение твоей сестры. Она сейчас в лучшей земной клинике, а мои врачи на полпути к Земле с передовыми лекарствами от хронодистрофии. Все твои долги закрыты. Твой дом защищён. Твой счёт пополнен.

Он перечисляет это, как список покупок, словно это ничего не значит.

Я замираю. Не могу поверить. Ком в горле мешает дышать.

– Зачем? – шепчу я.

Как… как он это всё организовал? Сколько я провалялась без сознания? Мила… Как это возможно? Зачем он всё это сделал?! Он же даже не знает меня.

– Я сделал это, потому что могу. Потому что ты нужна мне. Не как рабыня. Не как женщина для утех. А как… тишина.

Я смотрю на него. Не понимаю. Не верю. Не могу поверить в его искренность. В его потребность во мне.

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня, – говорю я. – Что за эксперимент? Что ты будешь со мной делать?

– Я не знаю, – признаётся он. – Я никогда не испытывал такого. Рядом с тобой мой разум… успокаивается. Я не слышу миллионов голосов. Не чувствую чужих эмоций. Я чувствую… покой. Ты – единственное место во вселенной, где я могу быть один. Где я могу просто быть. И я не намерен терять это.

Он делает шаг назад. Смотрит на меня. Долго. Изучающе. Словно пытается разгадать меня, как сложную головоломку.

– Но и удерживать силой тебя не хочу… Подумай над моим предложением, Мара, – говорит он. – Ты можешь остаться со мной. Ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Ты будешь свободна. Я позабочусь о тебе. О твоей семье. О твоём будущем.

Он разворачивается и идёт к двери. Шаги тихие, уверенные. Я смотрю ему вслед. В голове полный сумбур. Хочется зачем-то остановить его, но не знаю зачем. Он обозначил свою позицию и оставляет меня. Дверь с тихим шипением закрывается за ним.

Я остаюсь одна. Тишина. Но теперь она давит. Давит на грудь. На сердце. На разум.

Я опускаюсь на пол. Обхватываю колени руками. Прижимаю их к груди. И плачу. Тихо. Горько. Слёзы текут по щекам, капают на одеяло.

Что мне делать? Могу ли я доверять императору и его словам?

В голове творится полный бедлам. Слова императора… одновременно пугают и заводят. Я никогда не была особенной. Я ведь совершенно обычная земная девчонка. Всё что умею, это ковыряться в микросхемах роботов.

А сейчас… в один миг я стала кем-то значимым. Для самого могущественного мужчины во всём мире. Это… конечно, будоражит. Даже больше, чем его поцелуй. Потому что он сам сказал, что нуждается во мне.

Но мне жутко. Я не понимаю, как это сработало, как я стала глушилкой для его мыслей и эмоций. Это какая-то дикая случайность. И ещё я боюсь, что реагирую на него слишком эмоционально.

Тот поцелуй… я же не хотела его отталкивать. Впервые в жизни чувствовала такую дикую потребность в ком-то. Мне понравилось. Блин, мне так понравилось, что я теряла себя. Хотелось раствориться в этом незнакомце полностью.

И это очень страшно.

А вдруг… я привяжусь к императору, а он просто будет воспринимать меня как своё лекарство от шума в голове? Что я тогда буду делать? Как я смогу пережить такую участь? Быть просто глушилкой для того, кто меня так будоражит…

Спустя пару мгновений дверь в мою каюту открывается, и мне приносят одежду. Я узнаю, что это эрийец по его глазам. У них такие специфические оттенки. От светло-голубых до глубоких синих, а ещё иногда встречаются фиолетовые. Вот как раз у этого парня фиолетовая радужка.

– Госпожа Белова, – произносит он без всякой интонации. – Император приглашает вас на обед. Я буду ждать вас за дверью.

С лёгким поклоном он выходит. Я ещё плотнее закутываюсь в одеяло. Белова. Они даже знают уже мою фамилию. Всё обо мне, блин.

На миг я задумываюсь. Включаю эми-браслет и открываю свой счет. Смотрю на сумму кредитов и чуть в обморок не падаю. Я никогда в жизни таких цифр не видела, не то, чтобы мечтала о таком.

Да на эти деньги можно жить до конца дней и ни в чём себе не отказывать.

Зачем он так? Для чего?

Я пишу сообщение сестре. Если она себя чувствует лучше, то ответит. Параллельно набираю и в больницу, где она лежала. Спрашиваю о переводе своей сестры в другое место. Уточняю контакты новой больницы, если им известно.

А потом быстро переодеваюсь в новую одежду. Пока этот эрийец, ожидающий меня, не решил меня поторопить.

Белый комбинезон из незнакомой ткани обтягивает меня, как вторая кожа. Не давит, не стягивает, а словно обволакивает тело, как дыхание. Провожу руками по себе, вроде всё в порядке.

На меня наваливаются воспоминания, которые жгут изнутри: его поцелуй, его взгляд, его прикосновение… и мой собственный ответ – тот самый взрыв внутри, который я до сих пор не могу объяснить.

Подхожу к зеркалу. Отражение – бледное, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны. Быстро провожу по ним рукой, приводя более или менее в приличный вид.

Волнуюсь перед встречей с императором. Просто из-за его статуса. Конечно, больше причин нет. Кто он, а кто я. Мы с ним с разных планет, из разных миров, чёрт возьми.

А ещё… этот комбинезон какой-то слишком откровенный, что ли. Не могу сказать, что мне не нравится моя фигура, но я бы не отказалась от чего-то, что хоть немного прикрывало бы её. Но другого ничего не предложили. Ладно, лучше уж так, чем в одном одеяле идти.

Вздыхаю и иду к выходу. Дверь открывается бесшумно. На пороге стоит всё тот же эрийец – высокий, с серебристыми волосами, собранными в узел. Его форма сидит безупречно, движения точные, как у робота. Окидывает меня каким-то быстрым, оценивающим взглядом.

– Я… готова, – выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он просто молча кивает. Никакой улыбки. Просто поворачивается и идёт вперёд, ожидая, что я последую. Будто у меня есть выбор.

Мы проходим по каким-то бесконечным коридорам – тут всё серое, строгое, без каких-либо украшений. Только светящиеся полосы вдоль стен, которые указывают путь. Каждый встречный эрийец бросает на меня взгляд. Один – с любопытством. Другой – с презрением. Третий – с чем-то вроде страха.

Но все они смотрят. Как на чужака. Как на какую-то угрозу. Как на диковинку.

И тогда я понимаю: я нарушила порядок. Ворвалась в мир, где каждый шаг расписан, где каждое слово имеет вес, где даже молчание – часть системы. А я тут – хаос. Но я же не хотела этого. Само как-то так получилось.

Обеденный зал – огромный, круглый, с потолком, на котором имитируется ночное небо какой-то далекой планеты. Звёзды медленно плывут над головой. Стол небольшой, накрыт на двоих.

Зириан сидит во главе, выпрямившись, как клинок, в своей черной форме, с символом Эрийи на груди. Рядом – свободное место. Очевидно, что для меня.

Он поднимает глаза, когда я вхожу. Голубые. Холодные. Но в них не просто лёд. В них что-то живое. Что-то, что шевелится, когда я рядом. Его взгляд скользит по моему телу, и мне кажется, его глаза вспыхивают ярче.

– Садись, – говорит он ровно, и от этого одного слова у меня сердце начинает бешено колотиться в груди.

Иду к нему на ватных ногах. Блин, мы будем сидеть очень близко. Между нами, наверное, и метра не будет. Я и император всей вселенной. Как я еще тут в обморок не грохнулась? Как я вообще выдержу этот обед?

Но я просто делаю, что он говорит. Опускаюсь на кресло рядом с ним и молча утыкаюсь взглядом в тарелку с едой.

Это что-то неземное. На столе всего полно. Фрукты с какой-то переливающейся кожурой, жидкость, мягко светящаяся в бокалах синим. Я ничего не трогаю. Не хочу принимать его подачки, пока не пойму, что за это придётся отдать.

– Почему ты не ешь? – спрашивает он спустя пару минут тишины.

На меня даже не смотрит. Просто аккуратно отрезает кусочек мяса каким-то ножом, который кажется слишком красивым для еды. Да тут всё такое. Слишком идеальное, слишком… дорогое.

– Боюсь, что это чего-то будет стоить, – говорю честно.

Он усмехается. Легко. Почти неслышно. Впервые вижу, как у него уголки губ приподнимаются. И он уже не кажется таким суровым и жёстким, каким выглядел до этого.

– Чего же ты боишься, Мара? Ты уже получила желаемое. И я ничего не требую взамен. Жизнь твоей сестры – в порядке. Лекарства доставлены. Шансы на выздоровление – девяносто семь процентов.

Я замираю. Мила… она, правда, поправится и сможет жить как нормальный десятилетний ребёнок. Без этой ужасной хронодистрофии, выкачивающей из неё силы каждый день.

Кусаю губу, чтобы не разреветься тут от счастья. Я и мечтать о таком не могла. Да ради неё я готова на всё. Даже если этот император захочет сделать из меня свою наложницу. Я ему так благодарна…

– Вы… правда сделали это?

– Да.

– Зачем?

Он откладывает нож. Смотрит на меня. Прямо в глаза.

– Я уже говорил тебе, Мара. Ты нужна мне. Вот ты сейчас вошла сюда, и мир как будто замер. Я не слышу чужие мысли, не чувствую чужие эмоции, я могу просто выдохнуть и побыть собой. Не императором, которому надо постоянно решать какие-то вопросы, а просто мужчиной. Со своими желаниями и… потребностями.

Желаниями и потребностями? Чёрт… О чём это он?

Я сижу рядом с ним, и кажется, будто сам воздух вокруг нас замер. Холодный, космический воздух, будто просочившийся сквозь невидимые щели обшивки корабля. Даже звёзды на потолке, искусно вплетённые в голографическую проекцию, будто застыли в полёте, как если бы кто-то, подобно капризному богу, приостановил время только для нас двоих.

Его слова повисают в тишине, тяжёлые, как кометы в безвоздушном пространстве, и с оглушительным эхом отражаются внутри меня: «Ты нужна мне… Я могу просто выдохнуть и побыть собой». Он говорит это так просто, так искренне, что я впадаю в ступор, в оцепенение.

Я не могу отвести взгляд от его необычных голубых глаз. В них плещется целый океан, штормовой и бурный, но сейчас – удивительно спокойный. Он смотрит на меня – не как на трофей, завоёванный в очередной межзвёздной войне, не как на вещь, которую можно купить или продать, а как на кого-то… важного. И это пугает больше всего.

Потому что я начинаю верить ему. Начинаю чувствовать, что, может быть, действительно есть место, где я не просто выжившая, не просто старшая сестра, взвалившая на себя непосильную ношу, не просто инженер с грязными руками и долгами по уши… А кто-то, чья тишина способна усмирить целую вселенную.

– Вы… вы всю жизнь слушали чужие мысли? – спрашиваю я тихо, почти шёпотом. Голос дрожит, словно на морозе. Я вдруг осознаю, насколько он сильный, этот император, и насколько я… мала. Хватит ли меня, чтобы быть той самой тишиной?

Он кивает. Его лицо остаётся невозмутимым, словно высеченным из мрамора, но в глазах проскальзывает усталость. Глубокая, древняя, как сама Эрийя. Каково это – каждый день слышать другие жизни? Чувствовать чужие страхи и надежды, предательства и любовь? Это должно быть невыносимо.

– С самого рождения. Мы, императоры династии Талаксис, рождаемся с даром эмпатического восприятия. Мы чувствуем всё: страх, ложь, желание, боль. Миллионы голосов, миллионы эмоций… Это помогает править. Но разрушает душу. Я не помню, когда в последний раз был один. По-настоящему один.

Он делает паузу. Смотрит вперёд, словно видит сквозь стены корабля – сквозь время, сквозь годы одиночества. В глазах – тоска, вселенская печаль. И у меня возникает дикое, безумное желание предложить ему всю себя. Чтобы он мог наслаждаться тишиной постоянно. Чтобы я стала его тихой гаванью, его личным убежищем от этого шторма мыслей.

От этой безумной идеи я чувствую, как к щекам приливает кровь. Горячая волна жара обжигает кожу. Никогда прежде… я ничего подобного не испытывала ни к одному человеку. А тут дикое, необъяснимое желание стать ему помощницей. Безраздельно. Без всяких условий.

– А ты… ты – как глубокая ночь после бури, - продолжает Зириан. Его взгляд становится более мягким, почти ласковым. - Ни одного сигнала. Ни одного шёпота. Только покой. Когда ты рядом, я перестаю быть императором. Я просто… существую. Это невероятно приятное чувство.

Он прикрывает глаза на мгновение, словно наслаждается вкусом этой тишины.

Моё сердце сжимается. Болезненно, нежно. Я не ожидала этого. Не ожидала, что он скажет такое. Что его великая мощь, его холодная власть – всего лишь маска над чем-то… израненным. Над уставшей, измученной душой.

Как будто он тоже выжил. Только не в обломках колонии, как я, а в руинах собственного разума. Удивительно… Между нами оказывается гораздо больше общего, чем я могла предположить.

– Вы… хотите, чтобы я осталась? – уточняю я, чувствуя, как щёки начинают гореть с новой силой.

– Да, – говорит он без колебаний. Уверенно. – Мне бы хотелось. Но я против рабства. Поэтому… мне важно, чтобы ты сама была не против. Я хочу, чтобы это было твоим решением, а не моей прихотью.

Он поворачивается ко мне полностью. Его голубые глаза смотрят на меня твёрдо, пронзительно. Он будто хотел бы прочитать меня, но не выходит. И ему… нравится это. Нравится, что впервые в жизни он не видит ответов, которые всплывают на поверхности чужого разума.

– Я не хочу держать тебя силой. Я никогда не скрывал, какой я есть. Я не забираю то, что не дано добровольно.

Он делает паузу. Голос становится чуть мягче.

– Так ты решила? Останешься со мной или нет?

Воздух застревает в лёгких. Я делаю судорожный вдох, пытаясь унять дрожь в руках. В голове – шум. Шум, которого раньше никогда не было. Потому что я переживаю так, как никогда в жизни. Мой ответ может изменить всю мою жизнь и, возможно… не только мою. От этого становится одновременно страшно и безумно интересно.

Я смотрю на него. На эти высокие скулы, на напряжённую линию челюсти, на руки, способные сжать галактику в кулак… и при этом так осторожно положенные на стол, будто он боится меня напугать.

Император, владеющий целыми мирами, боится напугать меня? Эта мысль кажется невероятной.

И я киваю.

– Да, – выдавливаю я из себя с трудом. – Я… я хочу остаться. Я буду вашей тишиной.

На его лице – едва уловимое движение. Уголки губ приподнимаются. Не улыбка, нет. Скорее – облегчение. Как будто он боялся услышать «нет». Как будто мой ответ – это не просто согласие, а спасение из какой-то бездны. И я вдруг понимаю, что он отчаянно нуждается в этом спасении.

Он кивает в ответ. Один раз. Тихо. Почти благоговейно.

– Спасибо, Мара.

После этого мы больше не говорим. Еда остаётся почти нетронутой. Я пробую один фрукт – странной формы, переливающийся перламутром. Сладкий, с прохладным послевкусием, как первый снег. Кажется, что он тает во рту, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание.

Он пьёт свою светящуюся жидкость, медленно, размеренно, как будто каждый глоток – часть ритуала.

А потом мы одновременно тянемся к одной и той же тарелке – к маленькому кристаллическому блюду с чем-то, напоминающим желе, переливающимся всеми оттенками лунного света.

И наши пальцы соприкасаются. На долю секунды.

По моей коже проносится электрический разряд. Острый. Жаркий. Прямо вниз живота. Я вздрагиваю, резко отдёргиваю руку, будто обожглась о раскалённый металл. Краснею до ушей. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди и сбежать от этого напряжения.

Я бросаю смущённый взгляд на императора. Он тоже замер. Лицо – камень. Ни единой эмоции. Но в глазах – вспышка. Тёмная, глубокая. Что-то первобытное, что он явно пытается скрыть, подавить своей волей. Это пугает меня. Я вижу в его глазах хищника, загнанного в клетку правил и условностей.

Он опускает руку. Медленно. Молча. Сжимает её в кулак так сильно, что костяшки белеют. И снова становится невозмутимым. Холодным и контролирующим. Словно ничего и не было.

Но я понимаю. Он тоже почувствовал. Это было не просто прикосновение. Это было что-то странное. То самое, что вспыхнуло между нами там, в разломе, когда он поцеловал меня. То самое, что я до сих пор не могу объяснить. Какая-то необъяснимая, почти животная тяга.

Остаток обеда проходит в молчании. Тишине. Но уже не такой, как раньше. Теперь она наполнена чем-то. Напряжением. Желанием. Чем-то, что висит между нами, как невидимая нить, протянутая сквозь космос. 

Когда мы встаём, он не предлагает руку. Не прикасается. Просто кивает эрийцу, который вдруг из ниоткуда появляется у двери – тому самому с фиолетовыми глазами. Его взгляд – пустой и равнодушный.

– Отведи её обратно, – приказывает он. Голос – стальной, ледяной. Он снова надел маску императора.

Эрийец молча кивает и ждёт, пока я пройду вперёд.

Коридоры снова тянутся бесконечно. Светящиеся полосы на стенах мерцают, как пульс. Мой пульс. Я иду, стараясь не думать о том, что только что произошло. О том, что я согласилась остаться. О том, что его прикосновение всё ещё жжёт мою кожу. О его глазах, в которых на мгновение промелькнуло нечто, что он так тщательно скрывает.

Проходя мимо одного из боковых переходов, я слышу голоса. Два мужских. Эрийцев. Они стоят у открытой двери технического помещения, не замечая меня.

– …из-за этого отклонения от курса, свадьба императора задерживается на три дня, – ворчит один. – Говорят, Элиза уже готова к церемонии, рвёт и мечет, где потерялся её жених.

– Да, – отвечает второй. – Хотя странно… Император ведь никогда не проявлял интереса к принцессе. Говорят, даже отказывался от встреч. Но теперь, видимо, политика требует. Все ждут наследника. Династия Талаксис должна продолжаться.

– Ну да, скоро будет законная невеста. Пора бы уже. У прошлого правителя наследник появился рано. И как следствие – самый одарённый представитель эрийцев…Без будущего династии всё может рухнуть в хаос…

Я иду дальше, но внутри меня всё обрывается. Слова ударяют, как ледяной нож прямо в сердце. Воздух становится тяжёлым, трудно дышать.

Невеста. Принцесса Элиза. Свадьба.

Всё, что только что казалось настоящим – его признание, его взгляд, его «ты нужна мне» – вдруг рушится. Превращается в пепел. И этот пепел обжигает меня изнутри. Да, Зириан мне ничего не обещал, ничего такого не говорил, но… но почему же так горько? Почему так больно?

Когда мы доходим до моей каюты, провожатый открывает дверь.

– Приятных снов, госпожа Белова, – говорит он ровно.

Я не отвечаю. Просто захожу внутрь. Дожидаюсь, когда закроется дверь.

Медленно опускаюсь на пол. Обхватываю себя руками. Сжимаю кулаки. Пытаюсь дышать. Пытаюсь понять, почему мне так больно. Пытаюсь остановить дрожь.

Ведь я знала. Я знала, что он – император. Что у него есть обязательства. Что я – никто. Просто девчонка с Земли, случайность, глушилка для его разума. Но эти странные чувства во мне… Почему я решила, что между нами может быть что-то большее? Какая наивная глупость!

А теперь… теперь я понимаю, что для него я – просто передышка. И навсегда останусь только ей. Тишиной. Таблеткой от головной боли. Ничем больше. И это невыносимо.

Я прижимаю ладони к груди, будто могу остановить то, что рвётся изнутри. Как будто могу остановить эту нарастающую боль. Но боль не отступает. Она разрастается, заполняя собой всё моё существо. И я понимаю, что, кажется, совершила огромную ошибку, согласившись остаться.