Один.

Сначала я обожал человечество всей душой, но постепенно моё сердце окаменело, сменив любовь сначала на равнодушие, а потом и откровенную ненависть. Однако есть тот, кого я люблю больше всего на свете — мой верный пес Ричард. Если бы передо мной встал выбор: спасти тысячу чужих жизней или своего лучшего друга, сомнений бы не было ни секунды — конечно, Ричард. 

Да, дети порой могут быть жестокими, даже жестче, чем взрослые.

Это я понял на себе ещё тогда, когда был в детском возрасте. Чем старше я становился, тем всё более убеждался, что люди — это мусор.

Глубокий протяжённый вздох...

— Ну, зато животных полюбил... собак там, даже вот верного пса завёл — Ричарда.

— Эх, ублюдок, думал, что оскорбил мою семью, заденет меня, и ему это сойдёт с рук?! Надеюсь, он не соскочит со стрелки и придёт.

— У меня был лучший друг, но мы поссорились. Теперь нас ждала стрелка в моём же подъезде.

На часах было 13:00 — самое время выходить. Я же не хочу опоздать. Перед выходом я погладил Ричарда, надел свою лучшую куртку (не спрашивайте зачем, я и сам не знаю!) и наконец-то вышел из дверей своего дома.

Мне терять уже было нечего. Я далеко не красавчик, а вот ему есть что...

«Пожалуйста, приди!» — проговорил я про себя.

Ну, если даже он не придёт, я сам к нему наведаюсь. Как же хорошо, что мамы нет дома... и хорошо, что она это не увидит и не остановит меня.

Я быстро спустился по лестнице на первый этаж своего подъезда.

Ну конечно, никого там не увидел: ни Мартина, ни его группы поддержки в лице его новых друзей-подсосов.

— Эй, ты здесь? Прошу, не говори, что ты не пришёл! — я решил заглянуть под лестницу, но там тоже было пусто.

— Вот же сука, зассал и не пришёл! — я достал телефон из кармана.

Нужно ему позвонить, спросить, какого чёрта происходит?» — подумал я. «Надеюсь, на то что этот ублюдок ещё меня не заблокировал».

Я набрал его номер, и пошли гудки. Они прервались почти моментально — он взял трубку.

— Да-да, алло?

— А ну-ка, скажи, где ты? Мы договаривались на 13:00! Где тебя чёрт носит?!

— Сорри, я решил покушать...

— Чего?! — возмущённо почти выкрикнул я. — А потом ты никак не мог покушать?

— Ну а вдруг ты мне все зубы выбил бы? Тогда уж точно возможности покушать больше не было бы вообще...

— Тогда давай там быстренько дожирай и шуруй сюда! У меня уже кулаки чешутся, навялить по твоей физиономии!

— Ладно, ладно, через десять минут буду, — прозвучал короткий смешок. — А ты не боишься, что я своих дружков возьму?

— Так значит, что уже один на один зассал выйти?

— Да нет, просто сам-то не боишься?

— Мне казалось, что ты давно уже понял: я ничего не боюсь! — я повесил трубку.

«Вот же Мартин...» — размышлял я. «Так-то я мог бы взять там палку или биту, одна имелась у меня. В общем, что угодно и надрать ему задницу. Избить его до полусмерти, но это было совсем не по-мужски».

Посмотрим, как поступит он. Я более чем уверен, что это всё отмазки. Ухмыльнулся я: «Поесть решил? Ага, конечно!»

Пока я проговаривал это, мой взгляд бросился на парадную дверь. Она приоткрылась, и он вошёл.

— Да ну, всё же пришёл!

— Ну как видишь, ушлёпок, — ответил тот с надменным видом.

— Ну что, прямо тут начнём? — уверенно спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Да, — ответил тот, сменив оскалистую улыбку на гримасу злобы и агрессии. Достав раскладной нож из кармана, он ринулся на меня, задев лишь мою куртку. Мне удалось увернуться от его второго замаха ножом, тем самым избежав серьёзного урона по себе.

— Урою! — выкрикивал мой противник, пытаясь ударить прямо в живот, но у него это плохо получалось из-за моих достаточно прытких уклонений.

— Нож взял, ублюдок!

— Ну а что? — произнес тот в ответ, глубоко дыша, почти задыхаясь от беготни за мной, чтобы пырнуть.

Когда я попытался в очередной раз увернуться и контратаковать, я случайно споткнулся и упал, облокотившись на стену. Мой враг стремительно напал на меня. Я пытался что-то предпринять, но мои усилия оказались тщетны. Нож противника достиг своей цели — моего живота. Он вонзился легко и свободно, но тот не остановился. Нанеся серию ударов, он счёл, что с меня довольно этого и ударил меня с ноги из за чего я упал. 

Я пытался встать, но ублюдок придерживал меня своей ногой, не позволяя мне этого сделать. Я хотел попытаться хоть что-то сказать, но, к сожалению, раны в животе со сочащейся кровью из неë не давали мне этого сделать.

Он схватил меня за волосы и с довольно надменным видом произнёс:
– Ну че, сука, ещё будешь агрызаться? чмо, — сказал он, трепя мою голову как болванчика, истекающего кровью.
Последнее, на что у меня хватило сил, — это так смачно плюнуть в его ублюдскую уродливую физиономию.

Он отпрянул назад. Я всё так же не мог встать. Он протёр своё лицо от моей крови смешанной со слюнëй, красный как рак от злости, разбежался и ударил со всей силы мне в живот, который и без того был весь изувечен — не глубокими, ноживыми колотыми ранами.

– Не забывай, сучонок, кто тебя сделал таким. Якобы крутым ты был лох, лохом, пока я не пришёл, — произнёс он, продолжая вытирать остатки моей слюны, 

– Покеда лох! — быстрым шагом он покинул помещение, но тут же вернулся.
– Чуть не забыл, — подошёл ближе ко мне и плюнул мне прямо на голову, и быстро скрывшись из моего подъезда.

«Честь?» Да что он знает о чести?! Моя же честь и погубила меня... К счастью, я получил не 28 ударов ножом, и мне удалось выжить. Тот урод лишь частично меня задел...

Соседка по подъезду увидела, что я истекаю кровью, и отвезла в больницу. Затем меня навестила моя мама.

— Мам, успокойся, всё со мной в порядке. Он так слегка меня задел, я даже не почувствовал, — правда тяжело вздохнув, произнес я. 

— Дэйви, скажи, кто это сделал? Назови имя. Это твои друзья, верно же? Ходя с места на место, спросила меня мама.

— Ну, точнее будет сказать, бывший друг, — всё так же тяжело дыша, ответил я.

— Я же тебе говорила, что общение с ними до добра тебя не доведёт, — сердито произнесла мама.

— Так и кто это сделал? Джефф или Мартин?

— Мам, послушай, тебе не нужно лезть в это!

— Как это не нужно? Посмотри, что он сделал с тобой! Наверняка Мартин, точно Мартин, я так и знала! Я с ним разберусь! Дай мне его телефон. 

— Говорю же тебе, мам, не лезь в это, это не твоё дело, я сам разберусь!

— Да я вижу, как ты разобрался, ты же знаешь, что я из-за тебя на пять лет вперёд поседела, что ты чуть не погиб. 

— Ну ладно тебе, хватит уже, всё со мной уже хорошо.

— Это уже врачу решать.

— Да, кстати, когда меня уже выпишут отсюда?

— После этого ты ещё минимум две недели будешь лежать дома.

— Ух, ну супер, мам!

– Ну вот мы и дома. Ну как ты себя чувствуешь?
– Я же говорю, отлично я себя чувствую!
– И зачем ты только носишь эти очки с маской, ты же у меня такой красавчик. 
– Ага, мам, только другие так не считают.
– Кстати, я узнала насчёт Мартина, кто его родители, где он живёт.
– Ой, да ну зачем, мам!
Выкрикнул я.
– Я не могла просто сидеть и смотреть на то, что он с тобой сделал, я должна была разобраться!
– Ну я же тебя просил... Я тяжело вздохнул. Ой, да иди ты
– Мало того, я ещё на него заявление написала.
– Да-да, молодец!
Я вышел из зала и пошел к себе в комнату. 
– Влезла в пацанское дело. Это было только между нами!!!
Выкрикнул я из своей комнаты.

Я присел на свою кровать, и ко мне подбежал Ричард.

– О, привет, малыш! Скучал по мне, меня тут чуть больше недели не было.
Ричард радостно вилял хвостом и терся об мои ноги.
– Да, дружок. Ту драку я проиграл. Ублюдок взял нож на стрелку. Вот же сука! Но я с ним ещё разберусь, – произнёс я, сжимая кулаки от злости.
– Ещё мама лезет постоянно. Делает не так, как я хочу. Я понимаю, она так проявляет заботу обо мне, но это уже слишком! Чрезмерная опека.

Ричард всё продолжал тереться об мои ноги, дёргая штанину. Наверно, он так пытается подбодрить меня.
– Всё, дружок, прости, дай-ка мне пройти за компьютер.

В основном большую часть своего времени я проводил дома за компьютером. Мне не нравится социум, мне не нравились люди. Я ненавижу это всё! А все друзья у меня были виртуальные, не настоящие, как принято считать. Я вышел из своей комнаты и зашёл на кухню. Там стояла мама и что-то готовила.
– Так, Дэвид, нужно сходить в магазин. Вот суп готов, а хлеба нет. И с чем мы его есть будем?
– Чёрт, ну, мам, я вообще не хочу выходить на улицу!
– Ну а кто пойдёт? Я, что ли?! – выразительно спросила мама с не очень тонким намёком, что идти придётся точно мне.
– Ладно, так и быть, давай деньги я схожу.

Открывая входную дверь, я вышел из квартиры и спустился по лестнице. Я жил на третьем этаже, по соседству с конченой старухой, которая разводила у себя дома клопов, которые потихоньку могут и к нам перекачивать. Но на самом деле, меня это меньше всего в жизни волновало. Я даже не знаю, почему это крутится в моей голове!

Тем временем я уже спустился к выходу из своего дома. Благо хоть магазин был близко, идти далеко не придётся. Ещё к тому же я не люблю солнце. Возможно, я бы намного больше проводил бы времени на улице, если бы не люди. Как бы мне хотелось, чтобы они все разом исчезли, растворились. Но, увы, они есть. От этого никуда не денешься. Они были и будут. Бесчисленное скопление людишек!

Иногда мне так хочется, чтобы случился какой-нибудь апокалипсис или ядерный взрыв или что-то ещё похуже, чтобы всё это дерьмо стёрлось с лица земли!

Среди людей я больше всего не любил алкашей, наркоманов, быдло и детей тоже. Орущие, кричащие куски дерьма!

Проходя мимо лавочки, на которой сидел какой-то пацан, намного младше меня, он окликнул меня:
— Эй, дядя, закурить не будет?
Спросил тот грубым, совершенно неподходящим ему голосом.

Его вопрос сильно озадачил и немного шокировал меня настолько, что от неожиданности я запнулся, отвечая ему:
— Ч-чего тебе? Сколько тебе вообще лет? Школота, десять или двенадцать? Но по голосу ты звучишь, как мужик с завода!

— Да я просто с пяти лет курить начал, — ответил мальчишка. — Не хорошо, конечно, но так брат приучил. Ну так что, сигаретка найдётся или нет?

— Нет, не найдётся, не курю, — ответил я, стоя напротив него.

— Ну и пошёл ты...

— Эй, слышь, как ты со мной разговариваешь?! Я бы прямо тут тебя проучил бы, но только руки об тебя марать не хочется. Да и вдруг твоя мамаша заяву накатает на меня. 

Следом, пока я уходил, я слышал лишь оскорбления в свою сторону.

Отец в нашей семье уже давно отсутствует — он ушел, когда мне было четыре года. Так что есть только я, мама и мой старший брат Мэтт. Подходя к магазину, я тяжело и протяженно вздохнул.

«Вот интересно, кому вообще пришла идея назвать этот магазин „Батон и Ко“?»

Я поднялся по ступенькам и зашёл внутрь. Магазинчик был небольшой, но там было всё необходимое. Я подошëл к кассе, где стоял пожилой продавец, одновременно владелец. 

— Здравствуйте.
— Да здравствуйте, что хотите?
— Дайте, пожалуйста, молока, хлеба и дрожжей.
— Ага, с вас… 4.99.
— Ой, постойте, у меня с собой всего пара долларов.
— Тогда возвращайтесь домой, а потом приходите и оплатите, — строго ответил седой продавец.
— Да давайте, я завтра занесу вам, я ведь совсем недалеко отсюда живу.
— Нет никаких «завтра». Знаю я вас таких обманщиков. Говорите «занесёте завтра», а по итогу ничего. В общем, если нет денег, то проваливайте.
— Я же уже четыре года сюда хожу покупать думал у вас ко мне какое не какое доверие образовалось. 
— Нет, твёрдо ответил продавец.
— Да знаешь что, старый козёл я тебе тоже скажу: нет! Пойду в другой магазин, и на этот раз возьму деньги. Ты больше моих денег не увидишь, упырь седой!
— Как ты смеешь! 
— Заткнись, старый ублюдок!

В спешке я покинул магазин ни с чем.

Вот они, современные люди: пока не пошлёшь их, продолжают вытирать об тебя ноги. Этому меня научил мой старый приятель — не терпеть унижения, а открыто выражать своё мнение. За это я ему немного даже благодарен.

— Сынок, я же тебе говорила: купи батон, а не ржаной.
— Ну я не расслышал. Я не помню, чтобы ты просила батон.
— Не расслышал? Вот теперь придется иди самой и покупать этот батон. Молодец, конечно! Лучше бы никуда не ходил. Сама бы дошла и всё нормально бы купила. Выкрикнула мама хлопья по столу металлическим полковником. 
— Знаешь что я вообще не хотел идти. Это ты меня уговорила. В следующий раз сама и иди. Я тебе тут не посыльный.

Решив не ждать ответа матери, я покинул кухню и направился к себе, но, проходя мимо комнаты брата, заметил, что он там, и я решил зайти.

— Здорово, Мэтт!
— Привет-привет, Дэйв, — он продолжал боксировать подвешенную к потолку грушу. — Видишь, тренируюсь.
— Ты даже не посетил меня в больнице.
— У меня других дел по горло. Я знал, что ты не помрёшь, несмотря на то, что ты слабак.
— С чего это я слабак? У него был нож, вообще-то.
— Да я и не таких вырубал, и толпу, и с ножами, даже одного с пушкой вырубил.
— Молодец. Но я же не такой сильный, как ты. Я давно прошу научить меня драться и стать сильнее.
— Что ты не видишь, что я занят? Давай со своими разговорами и просьбами потом.

Я опять попробовал попросить его, чтобы он научил меня драться и стать сильнее, но тот лишь накричал на меня, сказав, чтобы я проваливал из его комнаты, якобы из-за меня он начал промахиваться по груше. Без лишних вопросов я покинул его комнату.

Пускай мы и братья по крови, но ощущалось, словно будто мы просто соседи, не больше.

Я вернулся к себе в комнату. Ричард, как обычно, лежал возле моей кровати, ожидая меня. Я присел на кровать и немного потрепал его шерсть.

— Да, Рич, сегодня денёк выдался паршивым. Брат по-прежнему ведёт себя как полный мудак, свинья-продавец тоже... А мать ничуть не лучше. Одно лишь радует — сейчас я могу поиграть в компьютере, залечить свои раны...

Моментами я любил выходить на балкон или крышу дома и смотреть на ночное небо, на звёзды и Луну. Я чувствовал себя более свободным и приближённым к звёздам. Повсюду враги, предатели, ублюдки, сволочи и твари... Как же был бы хорош этот мир, если бы в нём не было бы людей. Животные гораздо лучше их... Бросил последний короткий взгляд на небо, вернувшись  в свою комнату и рухнул на кровать под достаточно депрессивные мысли. Отошёл в мир сновидений и грез.

Я открыл глаза лишь с одной мыслью: «Как же мне не хочется вставать с кровати!» Ричард подбежал ко мне и запрыгнул на кровать, принялся махать своим хвостом и лизать мое лицо.

— Ну всё, Рич, хватит! Дай мне встать уже!

Ричард послушно слез с кровати и направился к своей лежанке.

Потянувшись, я встал с необычно хорошим настроением.

«На самом деле неудивительно, почему брат и мать такие злые… Мне давно уже нужно хоть куда-нибудь устроиться на работу — хоть куда-нибудь, грузчиком или уборщиком, неважно».

Я вышел из своей комнаты, хотел найти маму и извиниться за вчерашнее. Войдя в зал, я не наблюдал её. Наверно, она на кухне, подумал я. Зайдя и туда, я не увидел её. Возможно, в магазин ушла, подумал я. На плите стоял суп, который варила мама вчера. Меня смутило то, что она его не убрала в холодильник. До этого момента она никогда не забывала этого делать. Прямиком с кухни я пошел в комнату к Мэтту.

— Эй, Мэтт, ты не знаешь, куда мама пропала? Произнёс я громко подходя ближе к его комнате. 

Зайдя к нему в комнату, я также не наблюдал его.

«Может, он на балконе?» — подумал я и пошел туда, но его и там не было.

— Где все?! Никто ничего не сказал! У Мэтта вообще сегодня выходной... Наверное, он ушёл, как всегда, со своими друзьями пить.

Этой ночью я как следует подумал обо всём, что пора менять в своей жизни. О том, как я чувствую себя бесполезным куском дерьма. 

Мама и брат работают, а я что? Лучше них? Я подумал, что лучшим первым шагом к поиску работы станет хорошая прогулка. Нужно постепенно привыкать к этому убогому социуму, даже несмотря на то, что он мне не нравится. Пора бы уже зарабатывать деньги, нужно помогать семье. Так же я не очень-то умел смотреть людям прямо в глаза. Мне банально тяжело было это делать.

И каково было моё удивление, что на улице не было ни души! Просто пустой район. Ни на остановке, ни на детской площадке возле моего дома — полная тишина.

Это меня слегка насторожило, но так же и обрадовало. Ведь это то, чего я так сильно всегда хотел! Я могу гулять сколько угодно, и никто не будет смотреть на меня, не оценивать взглядом, никто не будет смотреть на моё лицо, изуродованное шрамами.

Я снова пришел к тому самому магазину. У меня были две мысли в голове: снова послать куда подальше продавца или извиниться перед ним и попроситься к нему на работу. Может быть, он возьмет меня, и я буду зарабатывать хоть какие-то деньги. 

Я вошел внутрь, но продавца на своем месте не было.

— Эй, вы где, Питер? Эй, я принес деньги за вчера! Теперь я могу купить у вас всё, что мне нужно! Питер, вы здесь?!

Я протяжно вздохнул.

— Хм, никого, — произнес я.

Меня это начало пугать. Что вообще за хрень происходит? Где все? Нужно позвонить маме.

Я достал телефон из кармана и набрал маму. Звонок прорвался автоответчиком.

— Если я не ответила, значит, я занята или меня нет на месте. Оставьте свое сообщение, я потом отвечу, как смогу.

— Черт, это автоответчик! Не берет! Нужно позвонить брату.

Я набрал брата, но там меня снова встретил автоответчик:
— Чё, как  если я не ответил, значит, я занят — качаюсь или бухаю. Если ты мой бро, то ты точно знаешь, как у меня много дел. До связи!
Вот ведь, он тоже не берет трубку. Куда же все делись? Что за херня тут  творится? Ладно, пойду просто домой, поиграю в компьютер и дождусь маму с братом. По их приходу обрадую их своей новостью о поиске работы.

По приходу домой меня встречал радостный Ричард:
— Ну хоть ты никуда не пропал, малыш

Я вошëл в свою комнату и сразу же направился к компьютеру. Присев за него, я  зашëл в Фейсбук. Все мои 82 добавленных друга  не были в сети со вчерашнего вечера. На моей памяти такое впервые — такого просто никогда не было. Ну если только по ночам, где все... И в стиме никто не в сети! Да что за чертовщина? В лёгкой панике я достал из кармана и открыл телеграмм 

В Телеграмме во всех пабликах перестали появляться посты. Со вчерашнего вечера — как это вообще возможно?! Я зашëл в свою любимую игру, нажал поиск игры, но она не находилась. Все сервера пустовали. Я попробовал зайти в другую игру, но было то же самое. Если еще вчера я видел в сообществе около трехсот тысяч игроков, то сегодня играл только я. Безумие какое-то! Это я что, сплю, подумал я.

Наступила ночь. Мама и брат так и не вернулись домой. Я выбежал из своей комнаты в полном непонимании, что вообще происходит.
— Эй, ну ребята, уже совсем не смешно! Что за херня тут творится? — выкрикнул я. Я направился на улицу в надежде найти хоть кого-нибудь.

– Черт, да неужели это мое вчерашнее желание, чтобы все люди пропали?! Да такого же просто не может быть... Теперь точно напоминает какое-то заклинание, которое сработало!

Я вышел из подъезда и начал во весь голос громко кричать. 
– Эй, мир, услышь меня! Люди, куда же вы исчезли!!! 
М-да, если меня сейчас кто-то увидел бы, точно посчитал чертовым психом. Но мне так плевать... Просто хочется увидеть хоть кого-нибудь. Точно, магазин! Может, продавец уже вернулся. 
Я ринулся со всех ног в магазин. Я поднялся по ступенькам и вошел внутрь, но продавца не было...
– Да ну, восемь часов вечера, а его нет на месте. Бери что хочешь!
– Ладно, ладно, хрен с ним. Допустим, все люди на земле пропали. Значит, я могу брать всё, что хочу, и делать всё, что захочу. Хэй, Питер, вы не будете против, если я что-то возьму у вас?
Громко спросил я а в ответ тишина. 
– Ну так я и думал... Значит, я возьму печенье и побольше бухла! Да возьму вообще всё, и никто мне ничего не сделает!

Так-так, пиццу берем, Мама просила дрожжи, вчера. Возьму и их тоже, так что еще побольше бухла берем и, наверное, фрукты: бананы и яблоки. Взять и я принялся складывать всё по пакетам – всё, что смогу унести. Надеюсь, меня после этого не посадят.
Я покинул магазин.

– Эй, люди! Я только что ограбил магазин! Вы меня слышите? Черт, реально никого...

Придя домой, я начал уплетать вкусные печенья, запивая их алкоголем, наслаждаясь в полной мере одиночеством. С учетом того, что я больше не мог играть в онлайн-игры, я переключился на одиночные и так и просидел до пяти утра, не спешно потягивая неплохое вино.

– Всё, наигрался, пора бы уже поспать. Ричард уже спит, и мне тоже надо немного.

Я лег на кровать и почти мгновенно отключился.