Один из трёх

1. Denis Stelmakh – Left

2. Denis Stelmakh – Obscure

3. Denis Stelmakh – Promise

4. Denis Stelmakh – One Last Time

5. Denis Stelmakh, Load – Broken Arrow

6. Denis Stelmakh – Nevermore

7. Denis Stelmakh – Prayer (Act I and Act II)

8. Denis Stelmakh – Молчание

9 .Denis Stelmakh feat. Icelandic Elephants – Where the Trains Turns (feat. Icelandic Elephants)

10. Denis Stelmakh – The Nest (Reprise)

11. Denis Stelmakh – Echoes (From the Distant Past) [Instrumental]

Виктор сделал глубокий вдох. Неосознанно он на несколько секунд задержал дыхание, словно проверяя возможности своих лёгких, и только потом высвободил из плена облачко пара, растворившееся в прохладном, свежем дыхании ранней осени. Находясь на пороге особняка, принадлежавшего семье Мольте, он смотрел вдаль. Перед ним бесконечным неровным полотном расстилался хвойный лес тёмно-зелёного цвета, который, казалось, умелый художник разукрасил густой гуашью, практически не прибегая к опусканию кисточки в стакан с водой. Кое-где попадались бледно-жёлтые мазки листьев, скромно напоминая о времени года. Дрожа, они слушали убаюкивающий скрип вековых стволов могучих, высоченных сосен, укрытых пеленой мистического тумана. Такую картину Виктору приходилось наблюдать довольно часто. Она и поражала его, и пугала одновременно. Как бы там ни было, к небольшому городку Жемчужные Сосны он был привязан сердцем.

Будучи облачённым лишь в смокинг, он почувствовал, как холод лёгким покалыванием своих невидимых пальцев начинает прикасаться к его коже. Виктор хотел уже вернуться в особняк, но вдруг остановился. На плитке бежевого цвета вызывающим акцентом выделялась неестественно-яркая вещь. Он присел на корточки, с некой опаской продолжая рассматривать незнакомый ему предмет. Он раза три провёл по шершавым подушечкам пальцев большим пальцем правой руки. Была бы воля Виктора, он сперва дотронулся бы до предмета какой-нибудь корявой палкой, каковой обычно прикасаются к предположительно дохлому животному, но таковой поблизости не было. 

– Виктор?

Неожиданно услышав своё имя, Виктор подскочил, словно его застукали за совершением неблаговидных дел. Позади него стоял дворецкий. Как нарочно вобравший в себя лучшие киношно-книжные традиции, он не только ответственно подходил к своим обязанностям, но и ещё, по прошествии стольких лет преданной службы, являлся другом семьи. Вид у него всегда был серьёзный. Он не только создавал впечатление человека, который на любую неприятность отреагирует: «Никаких проблем. Я всё решу», но и в самом деле являлся таковым. Август (так звали дворецкого) указательным пальцем поправил поседевшие усы, что значило одно: он полностью сосредоточен и готов воспринимать информацию. 

– Что-то случилось? – продолжал вопрошать он, глядя на Виктора снизу вверх.

В семье Мольте Виктор мог лишь один похвастаться своим ростом под два метра. Его младший брат Валентин тоже был высоким, однако отставал от брата на сантимета четыре. Самый старший – Артур – пошёл в отца, в родословной которого высокий рост был далеко не отличительной чертой мужчин. Артур часто задумывался над тем, что всего лишь на пару сантиметров выше Виктории (самой младшенькой Мольте), но виду не подавал, что это его как-то задевает... Однако давайте вернёмся к Виктору.

Он не спешил завести диалог. Август, обеспокоенный состоянием молодого хозяина, проследил за его взглядом. Заметив нечто зелёного цвета, валяющееся на пороге, он сделал два шага и уже был готов подобрать это, как вдруг Виктор заорал: «Не трогай! Бомба!». Август, чуть не отдавший концы от страха, подобно молодой пуме отпрыгнул от яркого предмета на несколько метров. Когда Виктор разразился громким смехом, Август не сразу понял, что же на самом деле произошло. Придя в себя под неумолкающий смех Виктора, он демонстративно одёрнул полы пиджака, всячески стараясь показать, что он ни разу не обижен. 

– Снова твои шуточки, – только и сказал он с лёгкой укоризной в голосе, свойственной старшему поколению. 

– Мои-мои, – подтвердил Виктор, прикрывая рот кулаком. Август подумал, насколько сильны гены. Точно вот так смеялся дед Виктора по материнской линии: харизматично-заразительно, поднося сжатые пальцы к губам. – А ты вот кряхтишь. Говоришь, что конец твой близок...

– Так и есть, – ответил Август, наклоняясь к валяющемуся предмету.

– ... но, судя по твоим физическим данным, ты только где-то вначале пути плетёшься и...

Виктор резко притих. С интересом он наблюдал за тем, как Август лихо нагинается и поднимает ту самую вещь, наделавшую столько шума. 

– Вертолёт. Поломанный, – сухо заметил Август, протягивая игрушку Виктору. Тот не сразу решился его взять. Когда же вертолёт всё же оказался в его руках, он рассмотрел, что трёх из четырёх лопастей не хватает.

– Это что же… Он не полетит? – с волнением спросил Виктор, как если бы держал в руках дорогую ему вещь.

– Кто знает, – ответил Август. Его удивило, что Виктор задаёт настолько глупый вопрос. Поначалу он даже хотел спросить: «А разве есть другие варианты?», но тут же передумал. – Что-то мне подсказывает, что нет. Хотя, если его починить…

Виктор поспешно сунул игрушку обратно Августу:

– Выбрось, будь добр, – сказал он, улыбнувшись. – Скоро гости придут. Не хватало, чтобы из-за него кто-то навернулся. – Во двор, являясь живой иллюстрацией словам Виктора, стали заезжать машины всевозможных марок, однако цвет их варьировался между оттенками чёрного и белого. – Как скучно…

– Что?

– Встречай гостей, говорю. Я пойду посмотрю, как там бедняжка-Валентин. 

Засунув руки в карманы, Виктор оглянулся на лес. Посмотрел на плитку возле высоких перил, где ещё недавно лежал вертолётик, и только потом, поёжившись от холода, направился в особняк.

– … и я ему сказал: «Я тебя беру, но не смей мне врать». А? Каково? Вы думаете я правильно поступил? Конечно правильно. Нужно сразу же предъявлять человеку, что именно ты от него ждёшь, и выяснять, чего он хочет от тебя. Вы такой же? Думаю, нет. По вашему лицу сразу понял. Стать таким, как я – не так просто. Научиться мооожно... – замялся человек с идеально зализанной причёской, внешне напоминавший отличника, только что исправно выучившего все уроки, и с наслаждением прикидывавшего, как он, явившись в школу, не даст никому списать. Смотря на него, Валентин подумал: «Он словно замуровал свои волосы. Его причёску ничто не возьмёт: ни вода, ни ветер, ни пески, ни время». – … но для этого нужно приложить усилия. Заметьте, далеко не у всех, даже после обучения, так это назовём, получается… У Вас получится? Как думаете? По-моему, нет. Легче всего сразу же родиться с этим.

Валентин и гость (имени которого он так и не запомнил), приехавший по своим соображениям на час раньше, сидели в холле на фоне огромного аквариума, расположившись в креслах кофейного цвета. Гость этот был почти идеальным гостем. Он сам заводил разговор. Сам спрашивал, сам же и отвечал, не давая собеседнику и шанса, а последний и не противился. Валентин, подперев указательным пальцем висок, смотрел сидящему напротив него человеку прямо в глаза и думал о чём-то своём, изредка предаваясь бессмысленным рассуждениям по поводу объекта, который до этого минут десять потратил на восхваление люстры из белого золота и хрусталя, являвшейся истинным украшением холла, а сейчас не мог насытиться воспеванием собственной личности.

«Лучше воспевай люстру», – пришло в голову Валентину. 

– Прекрасная люстра!

«Спасибо, что услышал меня. Продолжай».

– Готов смотреть на неё вечно.

«Боже упаси...»

– Я, наверное, утомил Вас своей болтовнёй, но мне никто ранее ничего подобного не заявлял, – засмущался гость, вертя блокнот малых размеров, лежавший на его коленях. – Мне не раз говорили, что у меня бархатный тембр. Может, мне начитывать книги? Как думаете? Знаю, у меня получится. У многих голос мерзким становится при взаимодействии с диктофоном и другими устройствами, записывающими аудио, но у меня он будто расцветает. Обретает иные краски...

Оказавшись в холле, Виктор тоже всё это слышал прекрасно, однако выдавать себя не спешил. Он подался немного вперёд лишь тогда, когда заметил свою мать – Стеллу Мольте. Стелла, в противовес увещеваниям мужчин, заявлявших, что годы женщине не к лицу, выглядела роскошно. В свои шестьдесят она казалась лет на пятнадцать моложе и походила на актрис времён Золотого века Голливуда. По ступенькам мраморной лестницы она спускалась царственно: придерживая подол бархатного зелёного платья в пол, Стелла высоко держала голову. Своею осанкой она «поделилась» со всеми своими детьми, кроме Артура, который, если ему не говорили кодовую фразу «Артур, спина!» всегда немного сутулился, как и его отец. 

– Виктор, милый, – начала она, натянуто улыбаясь, когда сын подошёл к ней, – почему ты сам не занялся гостем?

– А что не так? По-моему, у него отличная компания.

Стелла посмотрела, всеми силами пытаясь поверить в невозможное, на болтуна и Валентина, наконец, заменившего скучающую позу на позу занятого человека – её сын закапывал глаза увлажняющими каплями. 

– Нужно было попросить Викторию, – прошептала она сыну сквозь зубы.

– Тебе совсем не жалко свою дочь? У неё последний шанс или у него, – кивнул Виктор в сторону тарахтелки, – слишком хорошие связи?

Стелла, ничего не ответив, взяла Виктора под руку и пошла с ним в сторону «собеседников». 

– Валентин, – пропела она играючи, поравнявшись с сыном, – кто этот милый молодой человек?

Валентин спрятал капли во внутренний карман пиджака, после чего уставился на мать своими грустными, но невероятно умными глазами. 

– Рад вас видеть, – подскочил гость, пожимая руку Виктору и целуя руку Стеллы. – Моя сестра, – обратился он к первому, – Ваша большая поклонница.

– Правда? – заулыбался Виктор.

– Она просила передать ей автограф, если можно, – захлёбываясь в эмоциях, болтун протянул блокнотик. 

– Можно. Отчего же нельзя? – засмеялся Виктор, доставая из потайного кармана перьевую ручку. – Не пою, не рисую, не снимаюсь в кино… Какого чёрта она по мне фанатеет? – прошептал он себе под нос, расчёркивая черными чернилами белоснежный лист.

– Эта харизма!! – восклицание гостя было настолько пламенным, что даже энергичный Виктор от удивления подпрыгнул (по этой причине линия автографа резко, совершено не по плану, пошла вниз) и округлил глаза. – Эта улыбка! Перед ней даже самые жестокие люди сложат своё оружие. Нет ни единого человека, который бы смог устоять перед Вашей улыбкой.

– Ну, что ты… Что ты... – оскалился Виктор подобно Щелкунчику, протягивая блокнот и засовывая ручку обратно в карман. – Есть. Конечно же есть, – указал он на Валентина. – Мой брат. Он никогда ничего ни перед кем не сложит.

Балабол посмотрел на Валентина, как на швабру с тряпкой, случайно затесавшуюся среди шикарных экспонатов музея. В свою очередь, Валентин внимательно наблюдал за всеми тремя, будто перед ним разыгрывалась пьеса какого-нибудь бесталанного новичка. 

– Понятно. А где же Виктория и Артур?

– Виктория скоро спустится, – защебетала Стелла. – Артур… Кстати, где Артур? 

– Наверное, дубасит кого-нибудь.

– Ну, что ты говоришь, Виктор! – фальшиво посмеиваясь, Стелла ткнула локтем сына.

– В смысле «дубасит»? Бьёт? Он борец?

– Ага. На ринге, – закивал Виктор. – Наш тигр.

– Это он так шутит. Не обращайте внимания, – вновь вмешалась Стелла. – Артур у нас очень неконфликтный человек. Кто у нас настоящий тигр, так это ты, Виктор. Помнишь, у тебя ещё в детстве костюм был? 

– Если без шуток, – начал болтун затаённым голосом, прерывая хихиканья Стеллы, – парой приёмчиков обзавестись всё же стоит. Слышали, вчера нашли ещё одну жертву Модельера?

Валентин, до того сидевший безучастный ко всему, еда заметно встрепенулся. Помимо грусти в его глазах вспыхнуло беспокойство, которое исчезло так же быстро, как и появилось. Виктор до последнего пытался сохранить серьёзное лицо, но не смог. Его смех вырвался прежде, чем он сам того ожидал: 

– Насколько мне известно, Модельер охотится на девушек. Вам-то чего бояться? 

– Опять эти ужасы. Ой, всё! Я вас не слушаю! – запротестовала Стелла, скривив лицо. – Как вовремя гости пришли! Пойду их встречать, – мгновенно отреагировала она на распахнувшуюся дверь. 

Провожая взглядом мать, Виктор подумал, что болтун ответит чем-то вроде: «Я же мужчина. Должен в случае чего уметь защитить женщин», но вместо этого услышал другое:

– Кто знает, что в голове у этого Модельера, и на что его в следующий раз будет тригеррить?

«На тебя, кто угодно стригеррит», – пронеслась мысль в голове Валентина.

– И кто она? Ну, та жертва, – скучающим голосом спросил Виктор скорее из вежливости, параллельно высматривая кого-то из гостей.

– Не знаю. Но почерк тот же. Возле ванны, наполненной водой, нашли девушку с порезанными венами на руках. Повреждённая кожа была хаотично скреплена английскими булавками... 

– Вот и Артур пришёл! – радостно воскликнул Виктор, завидев старшего брата. – Ты же его хотел видеть? – обратился он к гостю. – Прости, я с самого начала с тобой на «ты».

– Нет-нет. Ничего, – в знак протеста балабол замахал руками с такой силой, что мог потягаться по мощности с напольным вентилятором. 

– Ты к нам тоже на «ты», хорошо? Да, Валентин? – обратился он к брату и в ответ получил едва заметный одобрительный кивок. – Порядок. И как тебя зовут? Я помню, ты представлялся… Имя на языке вертится.

– Дан.

– Да, точно. Дан, ты иди. Я тебя догоню, – сказал Виктор, похлопав гостя по плечу так, словно тот был не человеком, а ковром. 

Когда балабол удалился, Валентин встал с кресла.

– Прости. Пришлось бросить тебя на полдник этой пиранье, – начал Виктор извиняющимся тоном. – Ты как? Всё хорошо?

Приобняв младшего брата, Виктор пытался заглянуть ему в глаза. 

– Да, лучший из братьев, – произнёс Валентин первую фразу за последние шесть часов.

– О, нет! – отвлёкся Виктор. – Ещё этого не хватало! Разве к нему не полетел трещотка-Дан на своих крылах?

Отстранившись от брата, Виктор поспешил к Артуру, подозрительно расположившегося позади двух пожилых дам, и сосредоточенно прислушивающегося к ним.

Артур, пребывал в крайнем неудовольствии, поэтому неосознанно был рад подвернувшейся добыче в виде двух пожилых достопочтенных дам-сплетниц, которые по части личной жизни господ из высшего общества могли посоревноваться с лучшими поисковиками всемирной сети Интернет. 

– Да?! – воскликнула дама в шляпке с дурацкими лебедиными крыльями от какого-то там именитого кутюрье, когда Артур случайно оказался позади них.

– Говорю тебе, – подтвердила дама с сумочкой, облепленной жемчугом, во имя создания которой была угрохана немалая часть морских раковин. – Виктору сегодня исполняется тридцать пять. Валентин, если не ошибаюсь, младше его на год. Артуру – тридцать девять. Самой младшей... Смотри. Она как раз спускается по лестнице. Куда ты смотришь? Вон та девушка, с длинными волосами в бордовом платье. Ей или двадцать восемь, или двадцать семь лет. Что-то вроде того.

«Счётчик какой-то», – недовольно отметил Артур.

– Стелла запозднилась с дочерью, – задумчиво проговорила дама-лебедь.

«Тебя забыли спросить», – помалкивая, Артур закатил глаза.

– И? Никто ещё не обзавёлся семьёй?! – не унималась дама-лебедь.

– Нет. Хотя от недостатка внимания они не страдают, сама видишь, какие все красавцы. Младшая троица пошла в мать – светловолосые с бирюзовым цветом глаз.

– Такой цвет глаз разве бывает?

– Не перебивай! – неожиданно гаркнула дама, не испытывающая жалости к обитателям морских глубин. – Артур весь в отца! У того тоже были тёмно-каштановые волосы и карие глаза. 

– Посмотри на Валентина, – указала дама-лебедь на одиноко стоящего человека, имя которого она только что назвала. – Он, кажется, чем-то расстроен?

– Он всегда чем-то расстроен. Даже скорее равнодушен или сосредоточен. Если одного из братьев никогда не видели грустным, то другого – весёлым. С таким же выражением лица, ещё будучи совсем мальчиком, Валентин стоял на похоронах своего отца. С таким же выражением лица я видела его года три назад на свадьбе у наших общих знакомых.

– А старший?

– Со страшим лучше не связываться. Интересно, почему это мы его не видим?

– Потому что я позади вас. 

Внезапно раздавшийся голос Артура заставил дам замолчать и мгновенно обернуться. Они широко заулыбались своими идеальными вставными зубами, отливавшими дороговизной и неестественной белизной.

– Артууур, мальчик мой! Как ты вырос! – заговорила дама-жемчуг скороговоркой. Дама-лебедь с невинным лицом начала рассматривать гостей.

– Возраст диктует свои правила. Да и разве мы не виделись с Вами на прошлой неделе? Неужели во мне произошли настолько значительные изменения? Зато вот Вы не меняетесь. Не удивлюсь, если однажды в газетах напишут: «У главной старухи-сплетницы отсох язык от её же бессмысленной болтовни». Вы даже…

– Мои прекрасные дамы, – вмешался практически из ниоткуда появившийся Виктор, – позвольте мне украсть у вас столь милого кавалера. Спасибо, – поблагодарил он, не дожидаясь ответа.

Буквально силком Виктор потащил Артура прочь от дам, разинувших рты от продемонстрированной наглости со стороны старшего из братьев Мольте. 

– Виктор, я ещё не договорил, – вырывался Артур, однако Виктор, невозмутимо улыбаясь, продолжал вести брата к центральной лестнице, ведущей на второй этаж. Вертя головой подобно сове, он продолжал разговаривать с Артуром:

– Не сомневаюсь. Лучше скажи, почему опаздываешь? Где ты снова пропадал? Мы уже начинаем забывать, как ты выглядишь.

– Почему людям есть дело до того, какой у нас цвет глаз, с каким выражением лица мы ходим, связаны ли мы узами брака? И это я успел услышать ещё самое безобидное!

– Тебе нужно переодеться. Твои джинсы и кожаные куртки сейчас не к месту. Здравствуйте, я к вам сейчас подойду, – попутно кивнул Виктор одной молодой паре. – Почему я веду себя с тобой как старший брат? – вновь вернулся он к Артуру. – Бедная Виктория, – пробубнил он себе под нос тут же отвлёкшись на сестру, – этот Дан пчелой вьётся вокруг неё…

– Зачем мы им нужны? Им всем больше не о чем поговорить? – продолжал гнуть свою линию Артур.

– Роксана, привет, – радостно окликнул Виктор симпатичную девушку в чёрном платье-футляре. Про себя он успел отметить, что девушка чем-то расстроена. – Ты нашла Валентина?

– Да, – ответила девушка, нос и щёки которой были усыпаны веснушками, добавляющими нотки озорства выражению её лица. Длинные, непослушно вьющиеся волосы цвета ржавчины были собран в низкий хвост. – Виктор, когда можно будет тебе вручить подарок?

– Подарок сможешь вручить потом, – отвечал Виктор, продолжая продвигаться с братом к лестнице, – а сейчас, можешь поздравить меня с днём рождения.

– Ой, прости… С днём Рождения! – ответила Роксана, хлопнув себя ладонью по лбу.

– Спасибо! Все подарки будут собраны возле какого-то там стола… Спроси у Августа. Он знает. Записку только оставь, чтобы я знал, что ключи от машины мне достались от самой красивой девушки вечера.

– Ну тебя! – отмахнулась она, засмеявшись через силу.

– Все они, – прошипел Артур, продолжая находиться в собственном мире, – так и ждут нашего падения. Сегодня они нам улыбаются, а завтра будут радостно ненавидеть.

– Валентин нашёл себе хорошую девушку, правда? – отметил Виктор Роксану. – У меня каждый месяц новая и всё не то, всё не то…

– Почему ты меня не слушаешь? – остановился Артур возле мраморных ступеней, высвободившись от Виктора.

– Ты не прав. Я тебя слушаю, просто не отвечаю, – произнёс Виктор, невинно хлопая глазами, как трепетная лань. – Пошли. Тебе нужно расслабиться. Послезавтра мы отправляемся в отпуск. Надеюсь, он пойдёт всем нам на пользу.

– Не нужен мне этот отпуск...

Всё это время Валентин наблюдал за братьями издали. Когда же в поле его зрения попал Дан, присевший на уши его сестре, Валентин, оставшись преданным своей неэмоциональности, тихо произнёс:

– Говоришь, Модельер объявился?

Несмотря на пафос, цинизм и лесть, каковые видел Артур в прибывшем сборище, повсюду царила атмосфера праздника. Струнный оркестр исполнял классическую музыку. Весь холл сиял и блестел. Преображённый, он, казалось, вовсе был не холлом, а специально отведённой для подобных мероприятий залой. Отовсюду доносился смех. Кто-то даже находил в себе силы освободить руки от бокалов и оторваться от столиков с напитками разного свойства, чтобы пойти танцевать. Кое-кто из сговорившихся гостей, находясь в разных концах холла, пару-тройку раз воспользовался конфетти, на что Стелла, едва обратила внимание, так как весь вечер была занята принятием комплиментов. Артур встрепенулся от прозвучавших хлопков.

– И надо же было кому-то протащить этот мусор, – проворчал он, залпом опустошив бокал вина. – Почему охрана не проверяла сумки? Теперь ещё убирай за ними.

– Не тебе же веником махать придётся, – ответил ему Виктор, настолько громко аплодируя, что казалось, ещё чуть-чуть и его ладони отвалятся, и после вечера их тоже придётся подметать прислуге вместе с разноцветными кружочками.

Виктория, на некоторое время высвободившись из цепких лап болтовни Дана, пребывала в диком восторге, словно увидела не рой сияющих бумажек, а что-то нереальное. 

– Смотри, Валентин, – воскликнула она, схватив за руку брата, – разве это не чудесно?

Валентин внимательно посмотрел на сестру, после чего ответил ей одобрительным кивком. Роксана, находившаяся тут же, реагировала немного сдержаннее Виктории. Но Валентин не смог не заметить, как в тот момент сияли глаза его девушки. «Что же с вами будет, когда вы будете смотреть фейерверк?» – подумал он. 

– Жаль, что с нами нет отца, – отметил Виктор, подойдя к Валентину и девушкам. Артур недовольно плёлся за ним. Однако, когда он услышал фразу Виктора, взор его немного просветлел.

– Жаль, что его нет с нами, – согласился он. – Хоть он и не любил подобные мероприятия… Как же я его понимаю.

Виктор бросил взгляд в сторону Роксаны. Что-то с ней было не так. Это он ещё сразу приметил, когда она спрашивала насчёт подарка. Ни улыбка, ни задорный голос не могли скрыть волнения отрицательного толка, поселившегося в ней.

– Да, он жил на фабрике, – задумчиво отметил Валентин. – Что? 

– Можно тебя на минутку, – позвал его Виктор. – А вы не расслабляйтесь, – обратился он к Артуру и Виктории, – скоро пойдём открывать подарки. Вы мне поможете. 

Хотя братья отошли на незначительное расстояние, им удалось найти сравнительно безлюдный островок, тем самым создав для себя иллюзию уединённости.

– Тебе не кажется, что с Роксаной что-то не так? – спросил Виктор.

Валентин несколько секунд смотрел на брата. Виктору даже показалось, что Валентин не расслышал его вопрос, и уже думал задать его снова, как Валентин вдруг дал ответ:

– Так и есть. Но я думаю, не стоит лезть ей в душу.

– Ты бы хотя бы спросил, – дал Виктор совет со свойственной ему осторожностью в голосе. Он всегда прибегал к такому тону, когда дело касалось непрошеных советов.

– Виктор, это скорее личное. Она мне ясно дала понять.

– Может, мне стоит подойти? Знаешь, у меня получается налаживать контакты.

– Да. Знаю, – с непоколебимой уверенностью ответил Валентин. От его взгляда у Виктора пробежал холодок по спине. Внезапно Валентин подошёл к брату и крепко обнял его. – Спасибо. Знаешь, ты очень внимателен.

– Валентин, аккуратнее, люди могут подумать, что ты не робот, а человек. Валентин, ты меня задушишь! – засмеялся Виктор, отстраняя брата. – Я буду аккуратен. Только спрошу. Давить не буду.

Валентин промолчал, что можно было считать вполне себе согласием. Похлопав брата по плечу, Виктор направился к Роксане. Перебросившись парой-тройкой предложений, они отошли на то же самое относительно уединённое место, в то время как Валентин вернулся к Артуру и сестре. 

– О чём это они? – спросила Виктория, но вместо голоса Валентина услышала голос Дана, будто вылезшего из волшебной лампы.

– О ком это ты? Кто «они»?

– Снова ты? – пробубнил Артур. – Я думал, ты уже умер. Тебе нужно записаться в клуб. Я тебя познакомлю с одними бабками, закачаешься. Они языком мелют даже ночью.

Валентин, стараясь отрешиться от слов, доносившихся рядом, сосредоточенно смотрел на Роксану и Виктора, со стороны беседа которых поначалу казалась безобидной, но немного позднее вылилась в нечто другое.

– Роксана, я же вижу что-то случилось, – услышал фразу Виктора Валентин. Незаметно подойдя ближе, последний делал вид, что его совершенно не волнует доносившийся до него диалог.

– Виктор, спасибо, я не хочу об этом говорить. Тебе не кажется, что сейчас не место и не время?

– Для решения проблемы не бывает нужного места и времени. Позволь мне просто помочь тебе.

– Не нужна мне твоя помощь! – взорвалась Роксана, обратив на себя внимание стоявших поблизости гостей. – Прости, Виктор, – сказала она уже немного смягчившись. – Я как-нибудь сама справлюсь. Ты ничем не можешь помочь. Я… Прости.

– Нет, ничего, – улыбнулся Виктор, ободряюще коснувшись её плеча.

– Правда, прости. Не знаю… Наверное, вино на меня подействовало странным образом.

– Не бери в голову. Нет – так нет. Это я лезу… Эй! Не грусти! – сказал он рассмеявшись. – Скоро всё наладится. Вот увидишь. Хватит печалиться. Тем более, через несколько минут ты станешь свидетельницей того, как я открываю твой подарок с ключами…

Роксана слабо рассмеялась:

– Нет там ключей.

– Мне грустно это слышать... Эй, ребята, – воскликнул Виктор, а после, засунув два пальца в рот, звонко свистнул, обращаясь к своим братьям и сестре, чем привлёк к себе всеобщее внимание. – Пошли! 

Когда Валентин подошёл к Виктору, тот ему, подмигнув, произнёс вполголоса:

– Не переживай. Всё нормально. Ты был прав.

Валентин никак не отреагировал, и Виктор снова подумал, что его просто не расслышали.

Стелла с умилением наблюдала, как её дети направляются к подиуму, на котором ещё несколько секунд назад располагался оркестр.

– Не люблю я всё это, – пробубнил Артур Виктории, когда они уже оказались на возвышении. 

Валентин вопросительно кивнул сестре, на что та, находясь между ними обоими, тихо прошептала брату на ухо:

– Артур готов всех прикончить на этом вечере.

Валентин только взметнул бровями, тем самым давая понять, мол, ничего удивительного. Это же Артур.

– Я пока не собираюсь ничего говорить, – раздался голос Виктора, вышедшего в центр подиума. Он с такой уверенностью держался на сцене, говоря в микрофон, что некоторые могли подумать, что не зря Дан брал у него автограф для своей сестры. – Много «хорошего» каждый услышит о себе, кто принёс подарок. Кто не принёс – услышит от меня ещё кое-что получше. А пока, давайте мой брат откроет шампанское. Он это делает мастерски.

– Ой, нет. Я пошла, – заволновалась Виктория, спускаясь к гостям. В тот момент Артур ей даже позавидовал. В своём поведении он мог позволить себе многое, однако этот поступок мог точно лишить его брутальности. – Ещё не хватало, чтоб в меня зарядили пробкой.

– Виктория, куда?! – засмеялся Виктор. – А как же тост?

– Не волнуйся. Я поднимусь обратно, – ответила она, пристраиваясь рядом с матерью.

Август подал бутылку шампанского Виктору, который, в свою очередь, передал её Валентину, а сам встал рядом с бубнившим Артуром:

– Когда эта пытка уже закончится?

– Валентин! – позвал Виктор брата приглушённым голосом. – Как всегда, хорошо?

Свой вопрос Виктор сопроводил подмигиванием, на что Валентин пожал плечами, мол, я постараюсь, а там, как получится. Подойдя ближе к братьям, он с невозмутимым выражением лица снял фольгированный колпачок, оголив пробку, находившуюся в оковах мюзле. Смачно взболтнув бутылку, Валентин начал раскручивать проволочку. Секунда, и пробка под громкое «ах!» и аплодисменты толпы, громко выстрелив, улетела куда-то в сторону. 

Всеобщие гул и возбуждение немного улеглись, когда вместо привычного глазу золотистого оттенка шампанского, Артура, Виктора и Валентина (последнего – в меньшей мере по понятным причинам) обдало пенной жидкостью, цветом походившую на кровь. 

Воцарилось недоумение. Каждый из присутствующих, включая семью Мольте, подумал: «Что это? Шутка?»

Вытирая рукой с лица красную жидкость, Виктор, будто во сне, наблюдал, как Валентин с расползшимся красным пятном на белоснежной рубахе и бордовыми капельками на манжетах, словно он только что кого-то резанул, пытался что-то оторвать от кручёной золотистой нити, которая ещё несколько мгновений назад лежала на плечиках бутылки. Артур же – не видел ничего. Его глаза заволокло пеленой гнева, и, дабы устранить назревающий «взрыв», Виктор сделал то, чего от него все и ожидали: громко рассмеялся, мастерски скрыв раздражение.

– Ну, как вам? Понравилось? – обратился он к гостям, краем глаза наблюдая, как Валентин, правой рукой прижав к себе бутылку, разворачивает бумажку, которая тоже отливала золотистыми красками. Так называемое шампанское и её не пощадило, местами изукрасив «кровавыми» пятнами. 

Стелла и Виктория облегчённо выдохнули, хотя и встревоженно переглянулись. Роксана лишь только слегка улыбнулась. Все же гости пришли в неописуемый восторг. Дан, подбежав к Виктории, так фальшиво смеялся, что девушке даже стало его немного жаль, за то, что он был тем, кем и является.

– Ваш брат такой шутник! Такой шутник!

Виктория ничего не ответила, потому что шутка, если она была таковой, оказалась неудачной. Мясники (в сравнении с её любимые братьями), которых она когда-то давно видела на рынке, ещё будучи маленькой увязавшись с Августом и парой служанок за продуктами, выглядели более опрятно и менее пугающе. 

– А вы и не ожидали, да? – Виктор заметил, как Валентин бегло просматривает оторванный листок, на одном из кончиков которого свисало что-то маленькое и металлическое... – Вы любите вишнёвый сок? – ...потом поднимает на него глаза, взывая к помощи... – У нас его много. Всем хватит! – ...и направляется к нему уверенным шагом.

– Ты серьёзно? – не в силах больше слушать бурду, произносимую братом, Артур уже практически напал на Виктора, но вовремя подоспевший Валентин сунул бумажку второму.

– Прочти, – сказал он Виктору, глядя в глаза.

– Мы вынуждены вас покинуть на некоторое время, чтобы вернуться с ещё одним сюрпризом, – наигранно восторгаясь непонятно чему, воскликнул Виктор. Он словно не замечал Валентина, но при этом, глядя в толпу, забрал у него бумажку и бутылку. – На кухню! – произнёс он тише своим братьям уже серьёзным тоном.

Не задумываясь, Виктор поднёс бутылку к губам. Запрокинув голову и отхлебнув мизерную часть содержимого бутылки, он поначалу собирался сделать глоток, но что-то его остановило. Виктор прикрыл рот тыльной стороной ладони.

– Ты нормальный? – спросил у него Валентин, пока «кровавая» троица направлялась на кухню.

– Ты ещё спрашиваешь?! – вмешался Артур, не стесняясь возраставшей в нём агрессии.

– Погоди, – сделал Валентин замечание брату, а затем вновь обратился к Виктору, который из-за наполненного красной жидкостью ртом, пока не мог произнести ни слова. – Ты вообще того – глотать всё подряд?

Когда на горизонте коридора замаячил вазон с ливистоной, Виктор оглянулся. Не заметив никого из посторонних, он выплюнул жидкость в грунт. 

– Хочешь сказать, Виктор не знал, что находится в бутылке? – опешил Артур.

– Мерзость какая! – произнёс Виктор, пытаясь откашляться.

– То есть это не ты всё устроил?!

– По-твоему, я похож на маньяка, чтобы устраивать подобное?!

– Какой вкус? – спросил Валентин, когда они втроём зашли на кухню.

– Прошу прощения, – обратился Виктор к раскрывшей рты прислуге, – милые дамы и господа, просим вас оставить нас на несколько минут. В холле сейчас намного интереснее, – сказал он. – Не пугайтесь. Нам пришлось разобраться кое с кем из гостей, но теперь этого «кое-кого» уже нет и все счастливы.

– Не слушайте его. Просто идите, – процедил сквозь зубы Артур, усаживаясь за барную стойку.

– Кровь, – произнёс Виктор, проводив взглядом последнюю удаляющуюся фигуру в синем платье и белом фартуке.

– Что? – спросил Артур.

– Валентин спрашивал про вкус.

Высказавшись, Виктор не смог сдержать смех. Уж очень выразителен был шок, поселившийся в глазах его братьев.

– Ты… Тебе лучше не злить меня, братец! – ударил Артур кулаком по столешнице.

– Ладно-ладно. Скажу так… Вкус странный. Даже передать не могу. Но это точно не шампанское. Какая-то намешанная бурда с красителем, искусственно насыщенная углекислым газом. Я ощутил металлический привкус, но это скорее моя мнительность, не более.

На последних словах фразы Виктор слегка толкнул злосчастную бутылку. 

– Как же мне хочется содрать с себя всю эту одежду!! – возмутился Артур, скидывая пиджак на пол, а рубашку он так рванул, что пуговицы, подобно бусам, рассыпались по полу.

Подсев к Виктору, шокированный Валентин наблюдал за Артуром.

– Валентин, я гляжу, твоё лицо потеряло невозмутимость, и причиной тому стал Артур? – негодовал Виктор. – Мне даже обидно. Не стоит так реагировать на него. Брат просто прошёл кастинг на мелодраму «Шёлковый зверь» и сейчас репетировал перед нами сцену. Думаешь, он зря так свой шикарный торс оберегал от сладкого и лелеял? 

– Поздравляю, – произнёс Валентин потухшим голосом, поверив в сказанное.

– Я тебя сейчас грохну! – проорал Артур, швырнув рубашкой в смеющегося Виктора. – Кто-нибудь объяснит, что несколько минут назад произошло? И почему мы это обсуждаем на кухне?

– Потому что наша матушка – Стелла Мольте – первым делом придёт искать нас сюда – в одно из ближайших помещений особняка, а не найдя нас здесь, тут же объявит в розыск, не удосужившись заглянуть в кабинет, наши спальни и другие комнаты... Валентин, здесь нет ничего утешительного, да? – обратился Виктор, держа в руке бумажку, на которой, от пребывания в свёрнутом положении, осталось немало сгибов, в содружестве между собой образующих аккуратные прямоугольники.

– Не понимаю, почему тебе так весело? – спросил Валентин, потупив взгляд.

– А вот и наши дамы, – помахал Виктор рукой появившимся взволнованной матери и растерянной сестре. – Тогда приступим.

– Что это было? Можешь объяснить? – повысила голос Стелла.

– Братишка, прости, но это было неудачная шутка, – произнесла Виктория с невообразимой грустью и состраданием в голосе.

– Это не Виктор, – тихо произнёс Валентин, однако все его расслышали. – Читай вслух, – обратился он к брату.

Всё ещё пребывая в атмосфере торжества, скептицизма и иронии, Виктор небрежно встряхнул листок из плотной бумаги. Откашлявшись, он сказал:

– У меня сейчас даже нет сил для того, чтобы разбираться с подобными бреднями...

– Давай я! – выхватил послание Артур. Посмотрев на печатные, кое-где размытые буквы, он начал читать:

«Привет, один из братцев Мольте! 

Сейчас ты слышишь или читаешь это сообщение. Что ж, у меня есть замечательный подарок для тебя и твоей семьи.  Мне бы очень хотелось помочь тебе найти себя. Как? Очень просто. Начнём с небольшого намёка. Я знаю, что ты Модельер. (Надеюсь, ты понял, что речь идёт не о профессии, иначе мои слова покажутся наглой ложью)».

Артур запнулся. Он посмотрел на Виктора, но тот пребывал не в меньшем замешательстве. Стеллу и Викторию, казалось, души вообще покинули и унеслись в небеса. Спокойным оставался Валентин в силу своей природы и характера. Плюс ко всему он первым из присутствующих прочитал письмо, смысл которого успел немного переварить. Не встретив слов поддержки, Артур продолжил, на этот раз решив не прерываться:

– «Неплохо, если об этом узнают и другие, включая полицию. За свои поступки нужно отвечать, ты же в курсе? Знаю, ты будешь готов сознаться во всём сразу же, как только письмо будет прочитано до последней точки, однако я даю тебе семь дней. Если вздумаешь отнекиваться, кокетничая, или же ударишься в застенчивость, пострадает твоя сестра Виктория. Сердце немного ёкнуло, да? А теперь представь, как оно ёкало у людей, чьих дочерей, сестёр и жён ты отобрал.

Всего тебе не хорошего, Модельер!

Без уважения, 

Т.С.»

Окончив чтение, в полнейшей тишине Артур прикоснулся к английской булавке, приколотой к уголку письма.

– «Т.С.»?.. Кто этот Т.С.? – нарушила тишину Виктория, всеми силами пытаясь показать, что слова угрозы из анонимного послания, направленные в её сторону, ничуть её не задели, однако на самом деле – задели, и даже очень.

– Может, присядете? – уступая место, Валентин обратился к прекрасной половине человечества. Его примеру, спохватившись, последовали все братья, хотя кругом и без того было полно стульев. Стелла махнула рукой, давая понять, что им вполне комфортно.

– Я знаю, – ответил Виктор с серьёзным лицом, мгновенно приковав к своей персоне четыре пары встревоженных глаз. Усаживаясь обратно на барный стул (как и его братья), он выдержал значительную пазу, после чего продолжил. – Т.С. – это... Том Сойер, – пожал он плечами. – Да.

Семья Мольте была настолько обеспокоена, что даже не стала тратить время на выговаривание Виктору претензий формата: «Прекрати! Сейчас не до твоих шуток!» Вместо этого, каждый пропустил услышанную фразу мимо ушей, углубившись в свои размышления, которые отдавали пустотой и беспомощностью.

– Да это бред какой-то! – швырнул Артур письмо на столешницу, как что-то неприятное и склизкое.

– Что нам теперь делать? – обратился Валентин к Виктору.

– Ясно как день! – тут же подхватил Виктор. Он будто стал ещё в раза два радостнее и энергичнее обычного. – Первое – позвать прессу. Далеко идти не придётся. В такой праздничный день эти стервятники наверняка притаились у наших ворот. Второе – выйти одному из нас к гостям, – указал Виктор на себя, Валентина и Артура. – Третье – сказать два слова: «Я – Модельер». Всё. Можно ещё руки вот так, – не поленился продемонстрировать он, – в стороны расставить, ожидая цветов и признания.

– Виктор, я серьёзно, – сказал Валентин, закапывая глаза.

– Да понятно же, что это злая шутка! – нервно усмехнулась Стелла. – Один из наших ненавистников просто решил испортить нам настроение, вот и всё.

– Мама, разве у нас есть враги? – ещё сильнее переполошилась Виктория.

– Не враги, но… тех, кто завидует – предостаточно.

– Конечно же шутка! – яро поддержал Артур. – Это даже и обсуждать не стоит.

– И всё же нужно найти этого шутника-анонима, – сказал Валентин твёрдым голосом, пытаясь скрыть нараставшее в нём волнение. Пластиковый пузырёк с каплями упал на пол. Валентин хотел поднять его, но Виктория опередила брата. – Спасибо. Что, если это кто-то из наших гостей? 

Артур чуть ли не зааплодировал словам Валентина, радуясь и одновременно удивляясь тому, что он и не подозревал: единомышленник всё это время находился рядом.

– Да, точно! Эти пресмыкалы...Слышите?! У младшего ума побольше, чем у всех вас, – указал он пальцем на каждого члена семьи, избежав только Валентина.

– Нужно сейчас же закрыть дверь и никого не выпускать, – предложил Валентин.

Не успел он закончить фразу, как в ответ услышал одновременное «Ни в коем случае!» от матери и Виктора. Причём, Стелла закричала так громко, что её возможно услышали не только гости, но и обитатели леса, расположенного близ особняка. 

– Почему нет?! – спросил раздосадованный Артур, переводя взгляд то на брата, то на мать.

– Как ты себе это представляешь? И потом, лично я не вижу в этом смысла, – пожал плечами Виктор, в то время, пока Стелла почему-то решила промолчать. Она будто поняла, что её выпад был уж слишком эмоциональным. – Кем бы ни был отправитель – далеко от нас он не убежит. По камерам мы сами можем спокойно вычислить, кто он.

– Быть может сейчас, пока мы здесь рассуждаем, он спокойно сваливает…

– Тем же лучше, – перебил Виктор Артура. – Он облегчит нам работу. В первую очередь подозрение упадёт именно на него. А своими сумасшедшими закрываниями дверей, мы на пустом месте привлечём больше ненужного внимания, дав повод для сплетен. Мы все понимаем, что случившееся, как сказала мама, не более, чем просто злая шутка, о которой должны знать только мы и никто более. 

– Может, всё-таки стоит обратиться в полицию? – робко спросила Виктория.

– Ай! – запричитала Стелла, схватившись руками за голову. – Никакой полиции! Понятно?! Никакой!

– Но почему? – не отступала Виктория, всё ещё удивляясь инфантильности, несвойственной её рассудительной матери.

– Ты разве не слышала, что брат сказал? Зачем нам лишние пересуды? Пресса всё извратит. Вот увидишь, завтра весь город будет на нас косо смотреть, свято веря в то, что написано в этой бумажке.

– А разве полиция не должна сохранять конфиденциальность дела? Может, мы как-то сможем с ней договориться? – сделала Виктория прозрачный намёк в сторону высокого положения семейства Мольте в обществе. 

– Я вижу, ты не угомонишься! Хорошо, я обращусь к знакомому следователю, чтобы ты успокоилась. Довольна? 

– Что за следователь? – спросил Валентин. – И к чему он нам? Разве мы не решили, что произошедшее должно остаться в кругу семьи?

– И ты вроде что-то насчёт полиции говорила, – уколола Виктория.

– Он мой старый друг, – начала Стелла с неохотой, будто ей приходилось объяснять элементарные вещи. – Я вас с ним не знакомила. Ему единственному можно доверять. Учитывая его возраст, он давно не при службе, но навыки и связи у него – что надо. Отдадим бутылку и письмо. Он сделает всё аккуратно, уж поверьте. Посмотрим, что он скажет. В конце концов, было бы не лишним найти человека, нарушившего наш покой. 

– А скажет он примерно следующее: «На бумаге и стекле были найдены лишь отпечатки семьи Мольте. В бутылке – что-то прокисшее с добавлением гуаши. Ребята, это розыгрыш».

– Поверь, Виктор, – ответила Стелла, – это будут прекраснейшие слова. Быть может, тогда Виктория успокоится, – посмотрела она с укоризной на дочь.

– А что будем делать с этим шутником, когда найдём его? – задал Артур вполне себе логичный вопрос.

– «Что-что»? – передразнила сына Стелла, после секундного замешательства. – Всё зависит от того, кем он окажется.

– Мама, тот человек, не стесняясь, угрожает мне, – напомнила Виктория дрожащим голосом, однако полный сочувствия взгляд она заметила лишь у Валентина, который уже открыл было рот, чтобы вступиться за слова сестры, однако ему помешали.

– Простите, – деликатно вмешался дворецкий. В глазах хозяев Август прочёл следующее: «Он что-нибудь слышал? Как давно он здесь?» Немного стушевавшись, Август подумал, что совершенно чист совестью, а на первый вопрос он спокойно бы мог ответить «нет», и этого было достаточно. – Гости встревожены вашим отсутствием, – добавил он, поправив усы.

– Не беспокойся, Август, – подхватил Артур, вставая со стула. – Они себя утешат собственной болтовнёй.

– Артур, ты куда? – спросила Стелла.

– Ты разве не слышала Августа? Аллигаторы жаждут нашей крови.

– Что? Прямо в таком виде? – намекнула мать, с возмущением взирая на полуголого сына.

– Пускай так идёт, – сказал Виктор, поиграв бровями. – Все сразу же прекратят разговоры о роковом шампанском и нашем внезапном отсутствии, найдя более приятную для обсуждения тему.

– Со всем этим происходящим безумием, я совсем перестал мыслить, – негодовал Артур.

– Ты и не начинал, – улыбнулся Виктор, на что в ответ от старшего брата получил угрозу в виде раскачивающейся вперёд-назад, согнутой в локте, правой руки, пальцы которой были сжаты в кулак. 

– Август, спасибо. Ты можешь идти. Скажи гостям, что мы скоро будем. Артур, подойди ближе. Слушайте меня внимательно, – произнесла Стелла, когда дворецкий покинул их. Каким бы другом Август ни являлся, он не входил в число людей, которым было обязательно знать о письме. – Сейчас вы немедленно приводите себя в порядок, затем, словно ни в чём не бывало, выходите к гостям. Я понимаю, насколько всем неприятна сложившаяся ситуация, и как расстроен именинник…

– Очень расстроен, – отчаянно закивал Виктор головой, как насос для добычи нефти.

– Не перебивай свою мать!

Пальцами Виктор провёл от левого уголка губ к правому, изображая застёгнутую молнию. 

– На чём я остановилась? Так. Все неприятные эмоции оставляем здесь. Завтра просмотрим все камеры и наведаемся к Алеку.

– Алеку? – недоверчиво переспросил Валентин.

– Я же просила не перебивать! – в отличие от брата, Валентин не стал «застёгивать» губы, или хоть как-то выражать чувство вины. – Да, к следователю, о котором я говорила.

– А что насчёт того чёртова Модельера? Это же тот самый? – спросил Артур. – Который с булавками?

– Сын мой, что я только что сказала? – спросила Стелла, явственно ощущая, как её терпению приходит конец.

– Прости, но ты говорила о следователе, а про Модельера…

– Ай! Я сказала, что всё оставляем на завтра! Ничего больше не хочу слышать. Всем всё понятно? А сейчас – бегом переодеваться. Не забудьте свои улыбки!

– Валентин её с самого рождения никак не найдёт, – между прочим сказал Виктор, покидая своё место.

– Не мешало бы перепроверить списки гостей, может, среди них мы найдём кого-нибудь с инициалами Т.С.? – предложил Валентин Виктору, пропустив мимо ушей замечание, касающееся обнажения зубов.

– Отличная идея, – поддержал Виктор без особого энтузиазма, разминая спину. – Хотя не думаю, что аноним настолько глуп, чтобы так выставляться. Либо это не гость, либо Т.С. – не инициалы, а что-нибудь ещё.

– А что, если сам Модельер отправил послание? – выпалила Виктория, услышав, что братья, не слушаясь матери, продолжают обсуждение, всколыхнувшего её семью, дела.

Виктор и Валентин будто зависли. Последний, до конца обработав в своей голове полученную информацию, взял руку Виктории и со всей серьёзностью пояснил:

– Сомневаюсь, – сказал он мягко, игнорируя смех Виктора, которому предположение сестры показалось очень забавным. – Зачем ему тратить время на то, что сразу же обречено на провал?

– Провал? Разве моя жизнь не является для вас весомой причиной? – с обидой в голосе произнесла она.

– Нет-нет, – сдержанно запротестовал Валентин. – Что ты. Мы все тебя очень...

– Виктория! Ты идёшь со мной, – Стелла позвала дочь, забирая со стола бутылку и письмо. – Спрячем это, и сразу вернёмся в холл. Валентин, Виктор! Прекратите шептаться!

– Я вообще молчу! – произнёс Виктор сквозь смех. 

– Зав-тра! Всё завтра. – захлопала Стелла в ладоши, выгоняя из кухни семейство, словно её дети были стадом гусей. – И не вздумайте идти по центральной лестнице, – напомнила она, уже покидая с Викторией кухню.

– Лестница! Говорить про всем очевидные вещи, будто мы идиоты – это всегда пожалуйста! А про Модельера – ни слова! – ворчал Артур, наконец найдя рубаху, которую Виктор, после того как в него швырнули данной вещью, скинул на пол. – Неужели так сложно было мне ответить?

– Да, – радостно произнёс Виктор, когда Артур, уже покидая кухню, на ходу зачем-то вытряхивал пиджак и рубаху, будто они были насыщены пылью, а не пропитаны жидкостью. – Ты прав. Этот тот самый «чёртов Модельер», как ты и сказал. «Который с булавками».

Валентин молча замыкал шествие. Не отрывая взгляда от Виктора и кусая губы, он с искренней досадой в голосе произнёс:

– Не вижу ничего смешного.

Праздник закончился. Для семьи Мольте раньше – в тот самый момент, когда была открыта бутылка «шампанского». Как бы они ни пытались, совещаясь на кухне, обесценить значимость произошедшего, неприятное, тягостное послевкусие намертво въелось в их сознание. Для гостей праздник подошёл к концу немногим позднее. Завершился он грандиозным фейерверком, который так сильно ждала Виктория. Однако на полыхающее волшебными россыпями небо она смотрела равнодушно, думая совершенно о другом. Во время же праздника в каждом лице, обращающемся к ней, каким бы доброжелательным оно ни казалось, девушка видела человека, решившего испортить их вечер своей едкой, не подкреплённой доказательствами обвинительной писаниной.

Стелла решила отвлечь своё внимание, полностью сфокусировавшись на Роксане, которая с каждым часом становилась всё мрачнее и мрачнее. За вечер добропорядочная мать раз семь успела подойти к своему сыну, дабы уведомить его в следующем: «Видишь, Валентин? Роксане до тебя нет никакого дела. После "кровопролития" на сцене, она не удосужилась пойти за тобой. А когда ты вернулся к гостям – ничего не спросила по поводу произошедшего». Валентин каждый раз всё это молча выслушивал, но никакого ответа не давал. Игнорируя старания матери, он продолжал оказывать знаки внимания своей девушке, несмотря на то что Роксана походила на бездушный предмет, и не пыталась даже выглядеть хоть сколь-нибудь благодарной за проявляемую к ней заботу. 

Артур бродил с бокалом вина. Кто его не знал, мог бы подумать, что по холлу взад-вперёд прохаживается не хозяин особняка, а надзиратель, оценивающий поведение каждого из присутствующих. Если находились смельчаки, готовые завести с ним беседу, он тут же одаривал их суровым взглядом, и те понимали, что лучше пройти мимо. Подбежавшему Дану, которому наконец удалось настигнуть старшего из братьев, Артур не дал и слова сказать, произнеся: «Я, как никогда, свиреп и ужасен, поэтому тебе лучше исчезнуть из поля моего зрения, пока не поздно». 

Виктор казался самым весёлым и непринуждённым, и немалую помощь в этом ему оказал алкоголь. Даже Артур, лояльно относившийся к спиртным напиткам, заметил, что брат употребляет намного больше обычного, и потому остаток вечера провёл за отбиранием бутылок у виновника торжества. 

Как бы там ни было, осиротевшие гости, под конец вечера лишённые внимания хозяев, ушли. Сам праздник, как событие, к которому готовились больше месяца, тоже ушёл. Сделал он это тихо и незаметно, словно его и не было. Ушла и ночь, уступая место дождливому утру.

Виктор проснулся и сразу же пожалел о том, что он это сделал: голова будто раскалывалась на две части, причём расходилась она не ровно по шву, а разламывалась грубыми, неровными зигзагами. Казалось, кто-то, поселившийся внутри черепной коробки, пытался при помощи дрели ввинтить в виски саморезы, которые, весело играючи, прокручивались на месте. Виктор буквально по частям начал собирать себя с кровати, напоминая конструктор, который непослушный ребёнок раскидал по полу: «Вот – нога. А это – рука. Где-то должна быть ещё одна рука, но я её почему-то не чувствую. Точно! Она же валяется выше моей головы… Нужно её перекинуть, разместив вдоль туловища. Что насчёт ног? Ааа..! Затёкшая рука! Почему больно-то так?!» 

После принятия душа, Виктор ощутил себя чуть более живым. Оказавшись в коридоре, он даже прикинул, что ему должно хватить сил для того, чтобы спуститься на первый этаж. Однако он подверг свой план корректировке: дверь, ведущая в комнату Валентина, оказалась приоткрытой. 

Старший брат тихонько заглянул в царство минимализма, выполненное в серо-белых тонах. В сравнении с его спальней, утопающей в зелени комнатных растений, убежище Валентина казалось более, чем просто унылым. В комнате совершенно не за что было зацепиться, не на чем было остановить взгляд. Интерьер отдавал пустотой и холодом.

Виктор решил себя не выдавать некоторое время. Расположился он весьма удобно. Опершись головой о дверной косяк, он наблюдал за развалившимся в кресле-мешке младшим братом. Валентин сосредоточенно смотрел телевизор. Он не подозревал, что брат, находившийся позади него, вместе с ним просмотрел практически весь выпуск новостей. Не знал он и того, что Виктор дождался видеофрагмента, касающегося деяний Модельера. 

– Всё никак не расстанешься с ящиком? – наконец дал о себе знать Виктор, когда на экране вновь появился диктор, готовый вещать уже другие новости более жизнерадостного характера.

От неожиданности Валентин резко обернулся. Поднявшись, он некоторое время смотрел на брата, приближающегося к нему, словно задаваясь вопросом: «Кто передо мной стоит?»

– Меня этот диктор раздражает! – возмутился Виктор. – Гляди, он даже о предстоящей ежегодной осенней ярмарке рассказывает с такой интонацией, будто на ней не грибы будут продавать, а головы найденных под соснами ведьм. Всю ту же информацию, которую ты впитывал на протяжении минут пятнадцати, можно получить и в интернете, причём во всевозможных вариациях. Тебе, может, к телевизору ещё и видеомагнитофон принести с чердака для полного комплекта?

Валентин нагнулся за пультом, который удалось поднять не с первого раза. Кусок непослушного пластика выскальзывал, продвигаясь по полу подобно саням в снежную погоду. Нажатием красной кнопки Валентин отключил телевизор, а затем бросил пульт на кресло, будто хотел донести до Виктора мысль: «Это не моё». 

– Девять часов!! – воскликнул Виктор, когда посмотрел на настенные часы, в коих цифры были заменены точками. – Почему так рано?! Учитывая, что все легли мы около трёх ночи, это совсем не то время, в которое я собирался проснуться! Вижу, ты ещё раньше подскочил? – спросил он, отметив, что его брат уже облачён в жёлто-черный спортивный костюм свободного кроя.

– Я не ложился, – ответил Валентин, упершись взглядом в пол.

Виктор с нескрываемым любопытством наблюдал как его брат вдруг зачем-то шагнул ближе к стене, затем ухватился левой рукой за плечо правой руки. Через несколько секунд он спрятал обе конечности за спиной. И только когда Валентин скрестил руки на груди, Виктору показалось, что младшенький почувствовал себя более или менее в ладу с собой. 

– Даже так?.. Совсем не спал? – спросил Виктор, устраиваясь на кровати в позе лотоса. – Прости, знаю, ты не любишь, когда кто-то лезет на твою кровать, но я ничего с собой поделать не могу. 

– Нет. Ничего, – беззаботно махнул рукой Валентин, чем вызвал удивление на лице брата.

– Так и будешь там стоять? 

Валентин не ответил. Виктор всегда поражался этой способности – не отвечать на вопросы, и при этом совершенно не испытывать чувства неловкости. 

– И чем ты занимался всё это время? – поинтересовался Виктор после паузы, разглядывая потолок. 

– Мне удалось найти отлетевшую пробку, – произнёс Валентин, постепенно возвращаясь в состояние невозмутимого покоя и уравновешенности. – Потом я просмотрел записи с камер видеонаблюдения, на которых никого и ничего подозрительного не заметил. Также я проверил списки гостей.

– И? – головная боль вновь напомнила о себе, заставляя Виктора коснуться виска.

– Никого с инициалами «Т.С.» в них не значилось.

– Неудивительно.

– Но я его найду. По-другому и быть не может.

– Безусловно, мы его найдём. Что ещё интересного накопал или узнал?

– Ничего.

– Врёшь, – вяло кивнул головой Виктор в сторону телевизора. – Ты смотрел новости по ящику. И как? Интересно?

– Мне интересно, – начал Валентин, основательно перед этим подумав, – что чувствует человек, совершающий подобные зверства?

– Ты имеешь в виду организатора грибной ярмарки?

– Не смешно, Виктор. Не смешно.

«Не смешно» во второй раз прозвучало значительно громче. Вторая фраза была произнесена без паузы, практически впритык к первой. Валентин даже забыл вдохнуть, произнося её. 

– Тише-тише, – засмеялся Виктор, в знак примирения продемонстрировав ладони. – Что он чувствует? Думаю, ничего хорошего, – ответил Виктор. Не без малого труда поднявшись с кровати, он направился к двери, ясно давая понять, что дальнейший разговор с братом не вызывает у него никакого интереса.

– Ты так считаешь? 

Виктор остановился. Сощурив глаза, он внимательно посмотрел на брата:

– Мне так кажется, по крайней мере. А ты думаешь, он радуется?

– По-твоему, может ли он испытывать что-то вроде очищения?

– Очищение? В таком грязном деле?

– Грязное, в системе его координат, возможно, и не является таковым, а если так, то может ли он испытывать удовлетворение от очищения? 

– Нет. Или да... – пытался ответить Виктор, пребывая в полном недоумении. 

– Ты склонился к «да». А разве чувство удовлетворения не приносит радость?

«А ты думаешь, он радуется?» – вспомнил Виктор, усмехнувшись, произнесённый им же вопрос.

– Подожди. Всё зависит от того, какой смысл несёт в себе то или иное понятие. «Очищение»… Что ты под ним подразумеваешь? Очищение от чего? Если ты это понятие рассматриваешь, как попытку избавления от негативных эмоций прошлого, что в контексте убийства звучит крайне странно… Клин клином?..

– В системе координат Модельера...

– Да-да, – перебил Виктор. – Я понял твою мысль про его систему. Хорошо. Пусть будет так. В таком случае могу предположить одно: если Модельеру постоянно требуется то, что ты называешь «очищением», значит, он не достигает своей цели, а я в этом ничего радостного не вижу. Валентин, ты с таким энтузиазмом спрашиваешь меня, будто я только и делаю, что каждый день очищаюсь. Может, нам пора...

– Каждому деянию, даже самому мерзкому, сопутствует причина, но может ли она являться оправданием содеянному? 

Не зная на чём сконцентрироваться – на головной боли или вопросах брата – Виктор закрыл глаза. Ощутив бессилие перед первым и вторым вариантами, он рассмеялся:

– Постой-постой. Каким образом мы от «очищения» перескочили на «оправдание содеянного»? 

– По-твоему, Модельер может считать себя невиновным? – не отступал Валентин. Ему словно удалось ухватиться за ветку высокого дерева, усыпанную сочными фруктами. И он не собирался её отпускать до тех пор, пока не нарвёт нужное ему количество плодов. – Ведь то, что его толкнуло на всё это… Не он сам был первопричиной.

– Поправь меня, если я не прав. Ты Модельера отбеливать собрался?

– Не сбивай меня. Я ещё не закончил, – вошёл в раж Валентин. – Не он был первопричиной. Он был скорее следствием той самой первопричины. Но, даже осознавая это, он же не должен отрицать и своей вины? 

– Откуда мне знать, считает Модельер себя виновным или не считает, если в данный момент я с собственными мыслями разобраться не могу? – ответил Виктор, схватившись за виски. 

– Прости, – выдохнул Валентин, осознав, что был слишком настойчивым. – Думаешь, я сильно на тебя...

– Я думаю, нам стоит спуститься вниз, – перебил Виктор. Одарив брата мимолётной улыбкой, он начал растирать лоб.

– Вы уже не спите, мальчики? Нет? – пропела Стелла, ворвавшись в комнату. Она всегда залетала в спальни своих детей без стука, и ей всегда вежливо давали понять, что так делать не стоит, и она всегда покорно соглашалась, и в следующий раз вновь залетала без стука. На этот раз, не услышав в свой адрес поучений, она даже немного расстроилась. – Угу. Не спите. – братья выжидательно продолжали на неё смотреть. – Хорошо. Тогда пойду распоряжусь насчёт завтрака.

– Ты тоже не спала, мама? – спросил Виктор.

– Что значит «тоже»? Я проснулась недавно, зато уже успела запустить стирку, – похвасталась Стелла своим рвением к трудолюбию.

– Странная женщина, правда? – обратился Виктор к Валентину. – В доме полно слуг, а она стирает простыни с пододеяльниками.

– Полегче, молодой человек, я всё слышу, – произнесла Стелла, уходя.

– И всё же, это странное хобби, – настаивал Виктор. – Пошли? – обратился он к брату.

Валентин одобрительно кивнул, но с места не сдвинулся.

– Ты идёшь? – уточнил Виктор.

– Я задержусь на некоторое время.

– Как знаешь, – с лёгким оттенком обиды произнёс Виктор, закрывая за собой дверь.

Оставшись в комнате один на один с собой, Валентин сошёл с места, с которого не сходил на протяжении всего разговора. На полу, где ещё недавно находились его ступни, лежало шесть английских булавок, скреплённых между собой в единую цепочку. 

– Валентин, ты стал очень невнимательным. Соберись и, пожалуйста, будь сдержаннее, – прошептал он, засовывая булавки в карман. 

Кресло Валентин оттащил к стене, где оно всегда и лежало. Съехавший коврик, цвета мокрого асфальта, он разместил босой ногой точно по центру. Пульт положил на тумбочку, расположенную под телевизором. Покрывало на кровати Валентин тщательно расправил. И только потом, окинув взглядом комнату и сделав глубокий вдох, а затем – выдох, покинул её.

Семья Мольте собралась за столом лишь спустя полчаса. Позавтракать плотно никто не изъявил желания, поэтому стеклянная, натёртая до блеска столешница была усыпана тарелками со всевозможными изысканными бутербродами и лёгкими закусками. В центре стола скромно пристроилась небольшая вазочка со сладостями. Мольте не являлись отчаянными фанатами здорового образа жизни, однако количество потребляемых сладостей они старались минимизировать, когда на то хватало силы воли. Случалось такое редко, поэтому кто-то из семейства обязательно срывался. Остальные, на тот момент воздержавшиеся, чувствовали себя с одной стороны победителями, гордившимися собою, а с другой – несчастными и злыми существами, которые с завистью наблюдали как на их глазах исчезают, пирожные, конфеты, печенья и прочее...

Все дружно потянулись к фарфоровым изящным кружечкам с чаем, за исключением Виктории, отдававшей предпочтение чёрному кофе, когда Стелла, пробежавшись глазами по своим чадам, не досчиталась одного.

– Где ваш старшенький? – спросила она, и, на своё счастье, увидела, как мимо столовой пронёсся её сын с большой спортивной сумкой в руках, с какими обычно крутые парни в фильмах совершают покушение на банк. – Артур! – окликнула Стелла, на что мужчина, несмотря на свой достаточно зрелый возраст, отреагировал беспрекословным послушанием, не забыв при этом что-то проворчать себе под нос. – Куда собрался?

– Доброе утро! – замахал рукой Виктор брату, широко улыбаясь, так как головная боль временно отступила.

– Мама, у меня могут быть свои дела, верно? – пытаясь сохранить спокойствие, спросил Артур, подходя к столу.

Сумки в его руках уже не было. Стелла собиралась поинтересоваться, куда та исчезла, но её мысли более заняла фраза, касающихся каких-то дел сына, о коих она не знала. 

– Доброе утро! – настойчивости Виктору было не занимать. Его рука, подобно маятнику метронома, продолжала раскачиваться в воздухе в темпе adagio.

– Какие дела? – удивилась Стелла. – В последнее время на фабрике редко кому удавалось тебя застать. Интересно, когда мы завтра улетим, ты и там будешь дела находить? 

– Доброе утро, – произнёс Виктор нараспев, придав выражению своего лица ещё больше благости и неги.

– Да доброе!! – гаркнул Артур, и только тогда Виктор, с чувством выполненной долга, полностью отдался чаепитию.

– Мама, пускай идёт, – с наивностью ребёнка произнёс Валентин, совершенно не понимая, в чём его мать видит проблему.

– Вот. В который раз я убеждаюсь, что всё это время я жил со святым, – сказал Артур. Он бы расцеловал Валентина, если бы не спешка. – Я опаздываю. Всем – до свидания. Мне нужно идти.

– Нет уж. Позавтракай, потом иди куда хочешь, – сказал Стелла, откусывая кусочек сыра.

– Потом мы идём к следователю, мама, – без задней мысли напомнила Виктория, но тут же о том пожалела, встретившись с Артуром взглядами.

– Следователя же зовут Алек? – уточнил Валентин, наклонившись к уху сестры. Получив положительный ответ, он посмотрел на Артура и мысленно посочувствовал ему: «Интересно, в пятьдесят он тоже будет отпрашиваться?»

– Ничего страшного. Мы и сами справимся, – поддержал Виктор старшего брата.

– Ай! Вы все решили против меня сговориться, – воскликнула Стелла. – В любом случае, садись. Десять минут ничего не решат. Возражения не принимаются.

Насупившись, Артур сел во главе стола напротив матери. Причём шагал он к своем месту с опущенной головой, демонстративно отчеканивая каждый шаг. 

– Прости, – услышал он от матери, – но у меня складывается впечатление, что тебе всё равно на то, что произошло вчера.

– Нет, – твёрдо ответил Артур, скрестив руки на груди. – У тебя не должно складываться впечатление. У тебя должна быть твёрдая уверенность. Я об этом думал всё утро, и пришёл к выводу, что меня действительно не особо волнуют больные фантазии какого-то недоумка, которому нечем заняться, кроме того как строчить письма и подливать краску в шампанское, подобно какому-то школьнику.

– Нам стоит поменять стулья, как думаешь, мама? – решила сбавить градус накала Виктория, потянувшись за бутербродом с тончайшими слайсами лосося, выложенными в форме раскрывшегося цветочного бутона.

– Ты права, – Стелла почти тут же увлеклась новой темой, хотя и продолжала кидать неодобрительные взгляды в сторону Артура. – Наша мебель уже ни на что не годится. Вернёмся с отдыха, тогда и посмотрим, что нужно заменить.

– Мы – классическое подтверждение пословицы «Сапожник без сапог», – сказал Виктор, подвинув вазочку со сладостями к себе.

От соприкосновения стекла с хрусталём раздался характерный мерзкий скрип. Присутствующих за столом аж передёрнуло. От чего? В меньшей мере – от скрипа, в большей – от той самой зависти, о которой говорилось в начале главы. 

– Не смотрите так на меня! Зачем-то же эта ваза здесь стоит? Точно не для красоты. Арти, ты почему не пьёшь чай? 

– Не называй меня так, – сказал Артур, крепко стиснув зубы. Он всё ещё находился под впечатлением от звуковых эффектов. – Я не собирался завтракать. Через восемь минут – ухожу.

– Можно было бы и куртку снять. За столом неприлично так сидеть, – отметила Стелла, в который раз с неприятием посмотрев на чёрную куртку из кожи, в её глазах являвшейся верхом безвкусицы. 

– Можно, – согласился Виктор за брата, – но ему холодно.

– При двадцати пяти градусах тепла? – уточнила Стелла. – Артур, смотри на Виктора и бери с него пример. Он всегда придерживается классического стиля одежды. Валентин, тебя это тоже касается. Вы должны всегда выглядеть достойно.

– Ага. Что-нибудь удалось разузнать по поводу письма? – перевёл стрелки Артур, отпихнув фарфоровую чашку, как можно дальше, будто в ней был не утёсный улун «Да Хун Пао», а болотная ряска.

– Мы собираемся к Алеку. Виктория напомнила об этом минуты две назад, если ты не заметил, – ответила Стелла.

– Я про камеры видеонаблюдения, вообще-то, – Артур отодвинул стул от стола как можно дальше.

– Его точно Алеком зовут? – вновь, но на этот раз ещё более осторожно, задал вопрос Валентин сестре, стараясь не привлекать к себе внимания матери и братьев.

Виктория посмотрела на брата. В какой-то момент ей захотелось прикоснуться рукой к его лбу. Прежде чем ответить «да» во второй раз, она подумала о том, как следователю удалось за столь короткое время стать для Валентина чем-то вроде навязчивой идеи?

– Валентин – наш страстный Шерлок Холмс, неутомимый Коломбо – лишившись сна, провёл отличную работу, – заявил Виктор, громко копошась в вазочке с конфетами.

Услышав своё имя, Валентин отпрянул от сестры, пытаясь понять, о чём шла речь.

– Простите, – сказал он растерянно озираясь. – Я потерял нить разговора.

– Артур не хочет слушать нотации, направленные в сторону его безупречного стиля одежды, поэтому делает вид, будто бы ему интересны записи с камер видеонаблюдения и списки приглашённых, хотя плевать он на них хотел с высокой крыши, – пояснил Виктор.

– Никаких результатов, – сухо ответил Валентин. – Ни камеры, ни список гостей ничего не дал.

– Отличная работа, – сказал Артур, показав большой палец.

– Про новости расскажи, – между прочим попросил Виктор, поглощая уже вторую шоколадную конфету.

– Какие новости? – переполошилась Виктория, чуть не пролив на себя кофе. 

– Про Модельера. «Того самого», – уточнил Валентин, смачно пережёвывая горьковато-сладкую пирамидку шоколадного трюфеля. – «С булавками», да Артур?

– По-моему, утром мы уделили ему достаточно много внимания, – ответил Валентин, сделав глоток чая. – Не хочу больше о нём говорить.

– Ты будто боишься чего-то.

– Хорошо, если ты так хочешь... – начал подбирать слова Валентин, сцепив руки в замок. Глядел он прямо перед собой, словно вокруг него никого не было. – Ничего особо нового в новостях я не услышал. Сказали только, что он несколько лет назад совершил своё первое убийство.

Стелла поднесла чашку с чаем к губам, и неожиданно замерла, будто в тот момент речь шла исключительно о ней, и приводила она лишь к одному выводу: Стелла = Модельер, и сейчас все об этом узнают. 

– Потом он куда-то исчез, – продолжал Валентин. – И вот, снова появился. За последний год он убил пять девушек, включая последнюю жертву. Предполагают, что это может быть и не Модельер вовсе, а его подражатель. 

– Почему? – спросила Виктория, после чего обратила внимание на «окаменевшую» Стеллу. – Мама, с тобой всё хорошо?

Стелла вздрогнула. На её лице появилась неловкая улыбка.

– Просто задумалась, – ответила она, улыбнувшись ещё шире. 

– Потому что... – начал Валентин отвечать на вопрос сестры, – тогда, он обошёлся всего лишь одним покушением на жизнь. Вернувшись, он будто с цепи сорвался.

– Дан мне вчера рассказал, что Модельер специально отыскивает «сумасшедших, решивших, что они задержались на этой бренной земле», – прошептала Виктория, словно она делилась страшной тайной.

– Ооо, – оживился Виктор. – Дан тебе и не такое расскажет. Он не поведал тебе о том, что Модельер упал с неба во время звёздного дождя? Маньяк оказался рептилией с USB-гнёздами, для подзарядки смартфонов. А ещё он раздаёт бесплатный интернет, и всё это...

Виктор не закончил свою фразу, из-за раздавшегося звонкого треска. Пока он фантазировал на тему рептилии, Валентин напряжённо слушал его. Сделав глоток чая, он не рассчитал силу и опустил фарфоровую чашку на блюдце так, что первая раскололась. Даже Артур снизошёл до эмпатии:

– Всё в порядке? 

– Ты не обжёгся, – задала вопрос Виктория, хотя и видела, что чая в кружке брата практически не осталось.

– Слишком муторный подход: вычислять молодых девушек-брюнеток, собирающихся резать руки, чтобы в последний момент нацепить на каждую по три булавки, – ответил Валентин сестре, проигнорировав заботу со стороны близких ему людей. С момента незначительного инцидента, он не шелохнулся. Тремя пальцами продолжая держать ручку с оставшимся сколом чашки, он спокойно выдавал свои умозаключения Виктории, прожигая взглядом Виктора. – Думаю, тут другое.

– По три? Даже так… Всё-то ты говоришь, говоришь... – отметил Виктор скучающим голосом. Приканчивая содержимое вазочки, он продолжал тщательное её исследование. Как будто пытался найти второе хрустальное дно с тремя килограммами конфет. В отличие от всех присутствующих, в переполохе он не участвовал. На Валентина он посмотрел лишь разок, когда у того раскололась чашка. – Откуда такие подробности?

– С вами очень весело, – произнёс Артур тоном, с какой обычно произносят речь на похоронах. – Мне пора. Всего хорошего! – отчеканил он, выбегая из столовой, но на него уход, кроме Виктории, особого внимания никто не обратил.

– Ты мне за утро мстишь? – уточнил Валентин.

– Какая уж тут месть? – заулыбался Виктор. – Разве мстят за задушевные беседы? 

– Я… новости смотрел, – сказал Валентин. Произнёс он эти слова с преувеличенной артикуляцией. Любой без затруднения мог бы прочесть эту фразу по его губам. – Ты же сам видел.

– Ах, да. Ты их даже пересмотрел, по-моему. Даже мне допрос учинил. С больной головы – на здоровую, что называется.

– Так и думал, что мстишь...

– Но скажу тебе, что в утреннем выпуске, информации, озвученной тобой только что, я не видел и не слышал. «Модельер впервые убил несколько лет назад»; «по три булавки на каждой руке»… Бу-бу-бу. Бла-бла-бла. Ни о чём об этом сегодня не говорилось.

– По-твоему, я утром впервые в своей жизни нажал на кнопку пульта? – спросил Валетин, наконец отложив то, что осталось от кружки, на блюдце.

– Я просто спросил. Меня безумно радует, что хоть кто-то из нас более-менее в теме несмотря на то, что на семейном собрании мы пришли к всеобщему согласию насчёт того, что всё произошедшее вчера – всего лишь чей-то неудачный розыгрыш. Простите, но равнодушие Артура для меня с каждой минутой становится понятнее.

– Кстати, куда он делся? – начала оглядываться Стелла, будто бы её сын нарочно прятался от неё где-то поблизости.

– Ты ещё под столом посмотри, – предложил Виктор.

– Он ушёл, мама, – сказал Виктория.

– Отлично. Ушёл… Так просто: взял и ушёл! Ладно, оставим. И? – спросила Стелла, демонстрируя свою напускную бодрость. – Чем сегодня займётесь, когда решим дела с Алеком?

– Мне нужно будет заехать на фабрику, – сказал Виктор, разглаживая фантики.

– Я хотела собрать вещи, поэтому сразу же вернусь домой с тобой, мама.

– Что насчёт тебя, – обратилась Стелла к Валентину. – Валентин? Ва-лен-тии-ин!

– Мне нужно будет встретиться с Роксаной, – отозвался он, вставая из-за стола.

– Ааа. С этой, – фыркнула Стелла.

Причину свою нелюбви к Роксане, даже самой Стелле было сложно объяснить. Бывают же люди, которые вроде ничего плохого тебе не сделали, но к ним ты относишься ещё хуже, чем к людям, которые тебе что-то плохое сделали. Роксана не понравилась Стелле ещё когда она только впервые услышала её имя из уст сына. 

– Зачем ехать? Завтра же увидитесь, – напомнила Стелла.

– Она не полетит с нами. Мы… В общем, мы…

– Что «вы», Валентин? – настороженно спросила Виктория.

– Мы расстаёмся, – ответил Валентин.

– Так вот почему ты сегодня такой странный, – посмотрел Виктор на брата с искренним сожалением. 

– Что?! – удивилась Стелла. – Почему расстаётесь?!

– Мама, не пытайся изображать грусть на своём лице, когда на нём расцветает радость, – заметил Виктор, став серьёзнее процента на три. – Прости, брат. Почему ты мне сразу не сказал? 

– Этого не может быть! – расстроилась Виктория. По её хрупкой романтичной натуре новость отозвалась тяжелейшим ударом. Ещё тяжелее, чем Модельер и письмо вместе взятые.

– Это то самое? Личное? – спросил Виктор.

– Да, личное, – ответил Валентин. В отличие от брата, он не смягчился ни на грамм. – И поэтому, я не хочу об этом говорить.

Валентин ушёл молча, не поблагодарив за вкусную еду, как он это всегда делал ранее. Виктория хотела последовать за братом, но Стелла её остановила:

– Молодец! Давайте. Бросьте все свою мать! Я думала, что хоть тебя обучила манерам.

– Но Валентину плохо. Я же вижу, – произнесла Виктория неуверенно. В какой-то момент ей показалось, что брат наоборот испытывал облегчение от расставания. Словно с его шеи сваливается мешок с камнями.

– Ничего. Пройдёт. Хорошо, что со временем чувства угасают. Точнее, притупляются. Иначе от фразы «Я без тебя не смогу жить», не тянулся бы шлейф страдальческой показушности, так как являлась бы она суровой реальностью. Виктор, с тобой-то что вдруг приключилось?

– Нет. Ничего. Просто… Конфеты закончились, – поднял Виктор в воздух пустую вазочку, которую после ухода Валентина он, сосредоточившись, катал по столешнице.

– Стол придётся заменить первым, – отметила Стелла.

Виктор намёк матери понял, потому сразу оставил вазочку в покое. 

– Посудой тоже придётся заняться, – заметила Виктория, с тоской смотря на разбитую фарфоровую чашку Валентина

– Жаль только, что не занимаемся её изготовлением, – добавил Виктор, прикоснувшись пальцами к вискам. Головная боль вновь давала о себе знать. 

Остаток завтрака остаток семьи Мольте провёл в напряжённой тишине.

Если семья Мольте жила на окраине городка, и была окружена высоченными вековыми соснами, то Алек, проживавший в центре Жемчужных Сосен, был окружён частными небольшими домами, выстроенными всего лишь лет сорок назад. К бывшему следователю, который терпеть не мог, когда его именовали «бывшим», Мольте приехали на трёх машинах. Стеллу и Викторию довёз личный шофёр семьи. Валентин, следовавший за ними хвостом на своём кроссовере цвета бриллиантового зелёного раствора, оказавшись в пункте назначения, не сразу вышел из машины.

– Я подожду Виктора, – ответил он матери, отчего-то вжимаясь в сиденье и будто бы прячась за руль.

Стелла хотела учинить сыну допрос по поводу его незрелого поведения. Мол, жизнь не может закончиться из-за какой-то там девицы и надуманной любви, что есть дела и поважнее, но Виктория всеми правдами и неправдами оттащила мать от машины, уговаривая её, что они и сами смогут начать диалог с Алеком, и ничего страшного не будет, если братья присоединятся немного позже. Валентин как никогда испытывал к сестре острое чувство благодарности.

Внедорожник Виктора, настолько черный по оттенку, что на солнце отливал аж синим, возглавлял вереницу. Будь он (внедорожник) живым и способным к разговору обязательно сказал бы своему хозяину: «Эй, я, конечно всё понимаю, но, если ты хочешь гонять, как человек, у которого шарики за ролики заходят, купи себе спортивную машину. Зачем надо мной издеваться?» Уже ближе к концу пути Виктор, доверявший навигаторам больше, чем собственной матери, свернул не туда, потому немного опоздал. Заметив Валентина всё ещё находившегося в машине, он и удивился, и обрадовался одновременно. Виктор ненавидел опаздывать. Он терпеть не мог того самого чувства, когда заходишь в помещение, и на тебя оборачиваются десятки (бывало и сотни) людей. Да хоть и один человек! Он же непременно начнёт вздыхать и плакаться о том, как он целых десять минут страдал и чуть не сложился в гроб от ожидания.

Валентин не заметил Виктора. Обеспокоенный, он не находил себе места, то хватая, то в очередной раз отпуская руль. Пока Виктор приближался, его младший брат завёл автомобиль, но с места пока не думал трогаться.

– Сбегаешь?! – Виктор, постучав по крыше кроссовера, посмотрел на брата сквозь боковое стекло автомобиля.

Валентин встрепенулся. Его руки лежали на руле. От неожиданности он нажал ладонью на клаксон, и машина дала короткий сигнал. Когда Виктор встретился с Валентином взглядами, тот смотрел на него с претензией и разочарованием. Виктор буквально читал в его глазах: «Зачем ты приехал? Зачем подошёл ко мне? Зачем родился?»

– Ты… Так быстро, – произнёс Валентин раздражённо, после того, как нажал на кнопку электростеклоподъемника. 

– Вовремя понял, что свернул не туда, – улыбнулся Виктор.

– Вот бы всегда так, да?

Виктор вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения мысли.

– Вот бы всегда так, – повторил Валентин, – вовремя понимать, что свернул не туда.

– Валентин, – ответил Виктор, опустив глаза, – тебе явно нужен отдых. Твои загадочные философские речи меня уже начинают пугать. Почему не заходишь?

– Тебя ждал, – ответил Валентин, выходя из машины. Открыл он дверь без предупреждения, но Виктор вовремя успел отскочить. 

Они молча зашагали к милому дому из жёлтого кирпича, окружённому забором из сварных металлических прутьев. Валентин шёл следом за Виктором, немного отставая. Последний прекрасно понимал, что его брату приходится нелегко. Любовь, расставания – вещь тяжёлая, но ощущать на себе весь негатив страданий ближнего – тоже ощущение не из приятных. Оно ещё тягостнее того самого чувства, когда опаздываешь. Неосознанно ты взваливаешь груз проблем, даже если не имеешь к ним никакого отношения. Выговаривать Виктор, конечно же, ничего стал. Просто сделал вид, что он идёт к Алеку один. Иногда самое лучшее лекарство для другого человека, оставить его в покое. Когда придёт время, он сам подойдёт и попросит о помощи. 

Своё буйное веселье из солидарности к брату Виктор запрятал как можно дальше. И когда он подошёл к калитке, которую не смог открыть, то не стал свистеть, стучать по ней ногой или орать: «Сим-сим, откройся!», как сделал бы это раньше. Вместо этого он молча начал пытаться её открыть. Попытки не увенчались успехом. Ручка никак не хотела опускаться вниз. Почувствовав за своей спиной тяжёлый вздох брата, Виктор отошёл, разведя руками: 

– Придётся орать.

Валентин потянул калитку на себя, и только потом надавил на ручку. Та беспрепятственно поддалась. 

– Я бы не додумался, – восхитился Виктор. – Как ты…

– Видел, – услышал Виктор короткий ответ.

Он не стал донимать брата, мол, «Что ты там видел?», предположив, что речь шла о матери и Виктории, открывавших калитку до него, но откуда они-то могли знать о хитром приёме? Хозяин дома сам их встретил? В любом случае, Виктор не стал донимать брата расспросами, всем видом давая понять, что ответ Валентина его более чем устроил. 

В дом они вошли без стука. Дверь оказалась намного гостеприимнее калитки. Открылась она весьма легко. Виктора удивили низкие потолки. При своём росте, он буквально чувствовал, как его уложенные на голове волосы протирают потолок. А ещё его поразила невероятная чистота. Таким порядком не то что мужчина-холостяк (о семейном положении Алека Стелла поведала ему перед уездом, будто это как-то могло повлиять на исход дела), далеко не каждая, даже самая заядлая домохозяйка могла похвастаться. 

Братья одновременно разулись, не сговариваясь: Виктор аккуратно расшнуровал начищенные чёрные туфли, Валентин стащил белые кроссовки, используя старый-добрый приём, носивший название «нога о ногу». Уже в коридоре они услышали смех Виктории и Стеллы. Уже по нему можно было сказать, что в свои шестьдесят Алек был парнем что надо. 

Миновав коридор, братья пошли на голоса, которые привели их в небольшой зал. Первое, на что обратил внимание Виктор был бумажный пакет с «уликами» прошлого вечера. То есть Стелла пока даже не думала приступать к делу, полностью отдавшись во власть разговора со старым другом. Виктор подумал, что его мать напоминает определённую категорию людей, которой лень залезать в душ и поворачивать кран с горячей водой, но если они это всё-таки делают, то вылезают из ванной комнаты часа через три, думая: «Как же это прекрасно – вот бы вечно стоять под тёплыми струями». Для таких людей главным толчком служил определённый день, в который они исправно купались. Скажем, пятница. Для Стеллы пятницей послужила вынужденная мера в виде записки полоумного придурка; Алек – был душем.

«Увиделась бы ещё мама с Алеком в этой жизни, если бы не письмо? Негодяй, каким бы он ни был, неосознанно внёс положительную лепту»

Говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Дома тоже. Алек был прямым отражением собственного жилища: такой же ухоженный и начищенный, с низкими потолками. Последнее определение относится к его небольшому росту. Нижнюю часть лица Алека скрывала аккуратная седая бородка. Обычно борода прибавляет возраста. В случае следователя всё было наоборот – бородке странным образом удавалось отнимать возраст своего обладателя. Очки на глазах Алека придавали ему не только вид умного человека, но и весьма добродушного, которому можно довериться. Такой человек точно не пойдёт трепаться по улицам, выкладывая все твои самые заветные секреты. Такой человек не заведёт в густой лес, бросив на съедение диким зверям, а, наоборот, выведет из него, поэтому Виктор не понял, почему, когда он обернулся к Валентину, то увидел страх, непонимание и смятение в его глазах, словно тот увидел безобразного осьминога в джинсах и белой рубахе навыпуск, приготовившегося его сожрать. Но ещё больше Виктора поразило то, что за всем этим последовало дальше.

Алек, поднявшись со своего кресла, улыбнулся. Он был так рад непонятно чему, что Виктор даже позавидовал его желанию заводить новые знакомства. 

– Привет! – воскликнул Алек.

Виктор поначалу подумал, что Алек обращается к нему, но уже через секунду отметил, что тот смотрел в упор на Валентина. 

– Валентин, не ты их всех…

Фразу Алек не закончил, так как Валентин начал медленно пятиться назад, словно от своего врага, готового в любой момент достать топор из-за спины. 

– Алек, ты разве знаком с моим сыном? – спросила настороженно Стелла.

– Простите, – выпалил Валентин, после чего выбежал из комнаты, будто увидел не приведение, а кое-что пострашнее.

Все отчётливо услышал, как захлопнулась дверь. Звук был такой громкий, что находящиеся в комнате, одновременно зажмурились.

– Он что – убежал? – спросил Алек, обращаясь к Стелле.

– Для бывшего следователя Вы слишком наблюдательны, – отметил Виктор.

Добродушие с лица Алека тут же исчезло, напоминая Виктору, что ему следует быть поосторожнее со своим шуточками. «Может, Валентин правильно сделал, что унёс свои ноги отсюда?»

– Следователь – всегда остаётся следователем, – произнёс Алек с невообразимой обидой в голосе. – Как и врач – врачом, циркач – циркачом… 

– А! Кажется, понял. Это из серии «бывших наркоманов не бывает»? – пробормотал Виктор едва слышно. 

– Что? – не разобрал слов Алек, чувствуя, что сказано было то, что он был просто обязан услышать. В одном следователь был точно уверен: шёпотом всегда произносятся самые ужасные вещи. Взять хотя бы фразу “Я тебя люблю”. Разве она не заставляет порядочных людей сходить с ума?

– Алек, так ты знаком с моим сыном? – повторила Стелла вопрос, совершенно не заинтересованная в тот момент тонкими струнами души своего друга. 

– Я сейчас, – робко сказала Виктория, решив поговорить с Валентином.

– Я? – спросил Алек, провожая взглядом убегающую Викторию. Волну «Я возмущён до предела» Стелла сбила, поймав другую радиостанцию «Что ты имеешь в виду?» на частоте Але.к FM. – Я… Конечно знаком. Заочно я его знаю. Видел недавно в журнале. Он интервью давал. Очень умный парень. Мне он сразу понравился, поэтому я так обрадовался. Не понимаю, почему...

– У Валентина сейчас далеко не лучший период, – сказал Виктор. – Он немного странный. Каждый по-своему переживает кризис. 

– Пусть будет так, – ответил Алек. – Главное, вообще пережить его.

– Кого? – спросила Стелла.

– Кризис, мама.

– А с чем вы, собственно, пришли? По какому делу?

– Я тебя так давно не видела Алек! – защебетала Стелла.

– Нет. Не тот текст. С этой фразы ты начала нашу встречу, – заметил Алек, располагаясь в скрипучем кресле. – Что там у тебя дальше по плану?

– Да, мама. Давай уже начнём, чтобы не терять время, – предложил Виктор. – А там, может, и сестра с братом вернутся. Меня, кстати, Виктор зовут.

Алек с неудовольствием посмотрел на протянутую руку, но всё же её пожал:

– Не нравишься ты мне, Виктор.

– Обещаю, никогда больше не назову Вас «бывшим следователем», – ответил Виктор, и вновь ощутил прилив желания оказаться там, где сейчас находился Валентин.