Одинокая душа призрачного счастья, том 1

Он был доблестным воином и одержал множество побед во славу Короля, но был убит. И погиб он не от вражеского меча на поле боя, а от предательства лучшего друга. Однако, душа героя не канула в Лету. Боги даровали ему бессмертие. Что же это награда или наказание?
16+

Древний Уэльс, королевство Поуиса, ХI век, год 1039-й

Глава 1

– Больно, – хрипло простонала златовласая красавица, медленно приходя в себя.

Поерзав, она попыталась принять более удобное положение, но стало только хуже. Жесткий край седла врезался под ребра, причиняя страдания при каждом шаге коня. Все тело ломило. Сказывалось долгое пребывание в неестественной позе. Пленница не чувствовала ни ног, ни рук, онемевших от впившейся в нежную кожу жесткой веревки.

– Очнулась? – спросил воин и грубо хлопнул ее по мягкому упругому месту, которое в этот момент находилось выше головы. Эвелин вскрикнула от неожиданности и боли, рука у него оказалась тяжелой. Рыжий варвар громко засмеялся. – Вот не будешь больше сбегать от меня и кусаться, – беззлобно проговорил он и бросил взгляд на свежий шрам от зубов, красовавшийся на его широком запястье.

– Не буду, – взмолилась невольница. – Слово даю, что не буду. Только развяжи.

– Нет тебе веры, – ухмыльнулся он и продолжил путь, не обращая внимания на стоны.

Сознание Эвелин находилось на грани, оно готово было вновь погрузиться во тьму. Голова отяжелела и нещадно болела от прилившей к вискам крови. Рассыпавшиеся волосы цеплялись за низкорослые колючки и кусты, росшие вдоль тропинки, по которой они пробирались вот уже несколько часов. Все это причиняло невероятные мучения.

– Еще немного и я умру на твоих глазах, – продолжала стенать пленница. – Что ты будешь делать тогда с моим трупом? Прикопаешь прямо здесь у дороги? Разве я не нужна тебе живой?

Воин на минуту задумался.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Сделаем привал и отдохнем.

Натянув поводья, лохматый верзила свернул с тропы и спешился у дерева, под широкой зеленой кроной. Стянув с коня свою драгоценную ношу, он усадил девушку прямиком на траву. Эвелин почувствовала сильное головокружение, от резкой смены положения в глазах потемнело.

– Развяжи, – снова попросила она, постепенно приходя в себя и протягивая воину посиневшие руки.
 

Тот хмыкнул в ответ и, вынув огромный нож из голенища сапога, сначала повертел им у глаз испуганной пленницы, как бы дразня, затем опустился рядом, с интересом разглядывая тонкие черты девичьего лица. Остановил взгляд на покусанных припухших губах и, усмехнувшись, не торопясь, перерезал путы. Эвелин тут же принялась растирать онемевшие конечности. Кровь начала поступать к пережатым венам, и из груди непроизвольно вырвался стон.

Глаза варвара потемнели, он резко подался вперед и повалил златовласку на землю, всем телом прижав к земле. Уткнувшись носом в шею, шумно втянул воздух. Близость воина была отвратительной, от него несло конским потом и давно немытым телом. Эвелин вся сжалась, забыв, как дышать, сопротивляться сил не было.

– Ох, и по душе пришлась ты мне, девка… Взял бы прямо сейчас, – прохрипел он ей в ухо и прижался пахом еще теснее. Затем чуть отстранился и посмотрел в испуганные глаза. – Не боись… – он провел по нежной щеке шершавой мозолистой рукой, мазнул по шее и с силой сдавил грудь, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Невольница размахнулась и со всей силы ударила верзилу в челюсть, но лишь отбила себе руку, рыжий даже не шелохнулся, только сипло загоготал. – Да, не трону я тебя! Нельзя мне… – с сожалением в голосе проговорил он и тут же отвесил пощечину. Эвелин вскрикнула, схватившись за лицо. – Это, чтобы впредь послушной была. Бить тебя запрета не было!

Великан довольно хмыкнул и нехотя поднялся с земли. Взял котомку, достал ломоть хлеба и протянул своей пленнице, но та лишь головой помотала.

– Мне в кустики надо, – смущенно проговорила она, встав на ноги, и направилась в сторону леса. Верзила нагнал ее в два шага и, схватив за плечо, развернул к себе.

– Одна не пойдешь! – рявкнул он грозно.

– Не буду же я при тебе это делать, – буркнула девушка, краснея. – Здесь меня жди!

Немного подумав, воин достал длинную веревку, один конец крепко привязал за щиколотку, а другой намотал себе на руку.

– Теперь иди, – хмуро приказал он.

Скрывшись среди кустов и убедившись, что ее не видно, Эвелин тут же принялась развязывать сложный узел, чтобы высвободить ногу. Ей хотелось бежать. Несмотря на то, что первая попытка успехом не увенчалась, она готова была сделать это снова.  Не пугал даже темный лес с хищными зверями. Лучше сгинуть в чаще, чем остаться пленницей и принять неизвестную судьбу. Да, и варвар безумно пугал ее своей неотесанной силищей и диким нравом. Она не знала кто ее похитил, куда везет и для каких целей. Желание было одно: спрятаться, скрыться в укромном тихом местечке, чтобы выждать время. А потом вернется с войны ее суженный и защитит свою невесту от опасности. Вот только сейчас он был где-то очень далеко, добывая славу своему королю на поле сражения. Скоро ли вернется ее возлюбленный, она не знала, но верила всей душой, что он жив, а значит все будет хорошо.

Время шло, минуты утекали, словно песок сквозь пальцы, а ослабить сложное плетение никак не получалось. Профессионально завязанный узел не поддавался. Вскоре Эвелин почувствовала, как веревка натянулась и слегка задергалась. Рыжий дикарь напоминал, что терпение его закончилось и пора возвращаться.

«Улизнуть от похитителя и на этот раз не удалось», – в отчаянье подумала она, растирая по щеке скатившуюся слезу. – «Где же ты, мой Ноа?»

*  *  *  *  *

Ноа, обессиленный, тяжело осел на смятую траву и медленно огляделся. Повсюду лежали тела. Тысячи свежих трупов и умирающих воинов. Множественные отсеченные руки и даже головы с остекленевшими выпученными глазами, разбросанные повсеместно, вызывали тошноту. За много лет военной карьеры он так и не смог привыкнуть к виду изуродованной человеческой плоти. В воздухе стоял запах железа, слышались слабые стоны. Сквозь красный туман, застилающий глаза, генерал наблюдал, как его люди бродили по полю, собирая раненых соратников и добивая противников.

Славная была битва под Рид-и-Гройс. Хотя, не застань они врасплох войска Мерсии, победу одержали бы англосаксы. «Наверное, сам Бог сегодня был на нашей стороне… Король останется доволен», – подумал Ноа, устало ложась на землю, ставшей бурой и липкой от пролитой крови, крови его врагов и его собственной.

Он смотрел в голубое небо на проплывающие над запрокинутой головой облака и думал о жизни. В ушах все еще звенел лязг оружия. Совсем недавно генерал смело бился на передовой, не прячась за спинами солдат. Показывая пример своей доблестью, вел войско к победе. Нет, он не может просто так умереть! Не посмеет Смерть прибрать к своим грязным рукам его чистую душу…

Черные вороны, сбиваясь в огромные стаи, кружили над полем, раскатистым карканьем заглушая стоны израненных солдат, выискивали мертвых, чтобы поживиться. Самые смелые из них уже рвали плоть, истекающего кровью воина, лежащего рядом с Ноа, еще живого, но не имеющего сил отогнать от себя падальщиков. Его рана была смертельна. Сжав окровавленный меч, Ноа привстал и закончил мучения умирающего солдата, а после и сам сник, проваливаясь во тьму.

Сквозь темный туман, он видел ее лицо. Она шла по залитой кровью траве и искала его среди распластанных тел, звала своим нежным голосом, очень тихо, но Ноа услышал.

– Я здесь, – прохрипел он, протягивая к ней руку. Она приблизилась. Его возлюбленная, его Эвелин... Было больно смотреть, настолько яркий свет излучал ее образ. Он зажмурился. – Только не уходи…

– Я нашел его! – раздался голос откуда-то сверху. – Генерал здесь! Он дышит!

Чьи-то сильные руки аккуратно подняли с земли славного воина и, переложив на носилки, понесли в сторону лагеря.

– Лекаря! Скорее! Генерал истекает кровью! – кричали совсем рядом. – Множественные порезы и тяжелое ранение в грудь!

– Все будет хорошо… – то ли вслух, то ли про себя произнес Ноа, – потому что так должно быть, потому что ты ждешь меня, Эвелин…

*  *  *  *  *

Эвелин вернулась на поляну. Верзила смерил ее пронизывающим взглядом и ухмыльнулся в грязную свалявшуюся бороду.

– Тебя долго не было. Уже подумал, снова захотела сбежать, – проговорил он, ловко развязывая узел на тонкой щиколотке. – Только знай, что от меня далеко не уйдешь. Никто еще не уходил от Рыжего охотника Вилли!

Девушка вздрогнула от его слов. Она уже слышала раньше это прозвище, слухи по округе разносились быстро. Рыжий Вилли – знаменитый охотник за головами, наемник, пришедший на наши земли откуда-то с Севера. Сразу стало понятно, что ничего хорошего встреча с ним не сулит. Плохое предчувствие закралось под кожу и заскреблось черной кошкой в душе. «Значит, похищение мое было неслучайным, – с тревогой подумала златовласка. – Есть определенный заказчик… Кто же он?»

Эвелин была родом из аристократической, но давно разорившейся семьи, следовательно, забрали ее не с целью выкупа. И приданого за ней не числится. Кому же тогда понадобилось платить большие деньги Рыжему охотнику, если поживиться за ее счет не получится?

– Не собиралась я бежать в этот раз, – вздохнув, проговорила она и смиренно протянула к нему руки, позволяя их снова связать. – Я же слово тебе дала, – слукавила девица.

– Ну-ну, – рыжий снова хмыкнул. – Если бы я верил каждому женскому слову – давно бы в канаве гнил! – радуясь собственной шутке, он снова загоготал.

Как бы то ни было, но слова Эвелин возымели некоторое действие. Громила заметно смягчился. Он не стал ее связывать, а, подхватив словно пушинку, усадил на коня. Сам же, взяв поводья, ловко устроился за ее спиной.

Красавицу смущало такое близкое соседство, но вскоре она призналась самой себе, что это намного лучше, чем трястись перекинутой через лошадиный круп, словно мешок с овсом. К тому же руки и ноги оставались свободными. Вскоре Эви осмелела настолько, что попыталась заговорить с охотником.

– Скажите, любезный, а долго ли нам еще ехать? – спросила она, стараясь быть вежливой.

– К вечеру будем на месте, – ответил спутник. – А что? Тебе уже наскучила моя компания? – с этими словами рыжий закопался носом в белокурую макушку и с наслаждением втянул запах. – Ты пахнешь цветами, – блаженно прохрипел он.

Эвелин с опаской отстранилась, она боялась лишний раз злить охотника, поэтому все ее движения были мягкими и продуманными. Пленница снова попыталась отвлечь громилу разговором, а заодно и выведать хоть какую-нибудь информацию.

– Зачем я тебе нужна? И куда мы едем?

– Ты и сама скоро все узнаешь. А мне за твою голову отсыплют целый мешок золотых! – с радостью поделился он.

– За мою голову? – ужаснулась Эви.

– Скорее за то, что пониже шеи будет! – снова пошутил рыжий и обеими лапищами сдавил ее грудь. Девушка, вырываясь, дернула плечами.

– А ну, не тронь! – вскрикнула она. – А то расскажу, что ты меня всю дорогу лапал!

– Не угрожай мне, – хмуро пробасил охотник, – а то, ведь, могу и не довезти! Оброню ненароком в поле.

По всей видимости, он прибывал в хорошем расположении духа, наверное, уже ощущая тяжесть золота в своем кармане. Он снова засмеялся.

«Конь и тот поприятнее ржет», – подумала златовласка и поежилась, обхватив плечи руками.

Солнце безудержно клонилось к горизонту. Путешествие близилось к концу, а, следовательно, времени на побег оставалось все меньше. «Я знаю, где лежит нож, – рассуждала про себя невольница, – и дотянуться до голенища сапога охотника особого труда не составит, – не поворачивая головы, Эви скосила глаза и посмотрела на стальную рукоять. Поблескивая на солнце, та притягивала взгляд и побуждала к действию. – Но смогу ли я убить живого человека?» – в ужасе подумала девица.

Спина взмокла от напряжения, сердце бешено колотилось в груди. «Сейчас или никогда!» – мелькнуло в голове.

Неожиданно, откуда-то слева, вспорхнула крупная птица, отвлекая внимание рыжего дикаря. Конь под ними слабо дернулся. Эвелин решительно выхватила из голенища нож и со всего размаху вонзила острое лезвие в бедро охотника. Раздался нечеловеческий рев, вспугнув в округе целую стаю мелких птиц.

Пользуясь заминкой, пленница спрыгнула с коня, но запутавшись в юбке, неловко упала на землю, сильно ударив бок. Превозмогая боль, она вскочила на ноги и понеслась по полю, подальше в сторону от широкой наезженной тропы. Ей казалось, что она неслась, как ветер, не касаясь травы. Все ближе виднелся лес, то спасительное место, где ждала ее свобода, где она надеялась затеряться среди густой чащи, предварительно запутав следы.

Рыжий охотник сполз с коня. Взвыл волком, вынимая нож из бедра, и тут же почувствовал, как горячая кровь потекла по штанине. Отрезав кусок веревки, быстро перетянул ногу поверх раны. Видно, что все это для него не впервой, и он знает, что делать. Движения были точны и быстры. Обтерев об рукав острое лезвие, Вилли сунул клинок на прежнее место и, чуть прихрамывая, устремился в погоню.

Эви бежала вперед, тяжело дыша и держась за бок, спотыкаясь о неровности и время от времени оглядываясь назад. Она видела погоню, но отчаянье придавало сил. Деревья казались совсем рядом. Вон оно, долгожданное укрытие, рукой подать, а там уже обессиленному и теряющему кровь охотнику ее не догнать.

Вот только ничего из этого не вышло. Слишком выносливым оказался громила. Он был ловок и быстр, словно рана не тяготила его вовсе. Пленница услышала за спиной хриплое тяжелое дыхание, приближающиеся шаги, затем сильный удар в область шеи. В глазах потемнело, и она почувствовала, как ее тело оседает прямиком в грубые мужские руки.

– Где же ты, мой любимый…? – прошептали холодеющие бледные губы, – Где же ты, Ноа…?

Такими я представляю себе главных героев Ноа и Эвелин, но у вас может быть на это свое видение.

Ноа метался в беспамятстве. Несвежая солдатская подстилка давно пропиталась кровью под его потрепанным в поле боя телом. Лекарю пришлось изрядно потрудиться, зашивая многочисленные раны. Но опасение вызывала лишь одна, глубокая, та, что находилась у самого сердца. Кровотечение было остановлено, а грудь туго перевязана не единожды стиранной тряпицей. Теперь оставалось уповать на волю Бога, чтобы не развился сепсис.

– А в остальном организм сильный, – выдал заключение полевой врач. – Выдержит.

Всех раненных погрузили в повозки и отправили в сторону столицы. Генерала уложили на отдельную, обильно устелив свежим вкусно пахнущим сеном, чтобы на кочках меньше трясло. Его уважали среди солдат, его ценили.

Неожиданно задул ветер и пошел сильный дождь, звонкой дробью отстукивая незамысловатый ритм по металлическим доспехам, заодно смывая с них вражескую кровь. Ехавший рядом солдат стянул с себя плащ и заботливо накрыл своего командира.

– Чтобы раны не намокли, – прокомментировал он свои действия, хотя знал, что Ноа его не услышит.

Вскоре дорога раскисла, и колеса повозки начали вязнуть в грязи. Воинам раз за разом приходилось спешиваться и, проваливаясь по колено в слякоть, выталкивать телегу из колеи. Но даже это не могло омрачить их настроения. Бойцы возвращались домой живыми, невредимыми и с доблестной победой для своего Короля.

Приставленная к генералу санитарка сидела рядом, время от времени кладя на лоб смоченное в холодной воде полотенце. Несмотря на холодную погоду, Ноа бредил и с силой сжимал ее теплую маленькую ладонь, называя красивым именем Эвелин.

*  *  *  *  *

Эвелин очнулась от того, что ее обмякшую тушку, словно тряпичную куклу, стянули с лошади и, чуть пошатываясь, понесли в неизвестном направлении. Сил не было, чтобы открыть глаза и осмотреться, но она догадывалась, что они прибыли на место. И держал ее на руках никто иной, как рыжий охотник, жаждущий избавиться поскорее от бремени и получить, наконец, обещанное вознаграждение.

Судя по гулким шагам, они оказались в просторном помещении с высокими потолками. Несший ее мужчина остановился и встряхнул, поудобнее перехватывая свою ношу. Эви с трудом сдержала стон. Все тело ломило от боли. Охотник не заметил, что она пришла в себя и продолжил свой путь, приваливаясь на одну ногу.

Кто-то вышел навстречу, и молодой голос насмешливо поинтересовался:

– Плохо выглядишь, Вилли! Где тебя так изрядно потрепало?

– Эта тварь пыталась сбежать от меня два раза! Пришлось ловить ее по полям и болотам. После чего она прокусила мне руку и всадила нож в бедро.

– Что? Все это сделала с тобой какая-то мелкая девчонка?

– Не зубоскаль! А лучше накинь мне золотых на лекаря! – прорычал обиженный громила. – И показывай, куда ее уложить, а то мочи нет, как придушить хочется!

– Не переживай, охотник! Ты будешь вознагражден по заслугам, – с достоинством ответил молодой голос. – Следуй за мной.

Вскоре Эвелин услышала, как скрипнула дверь, ее внесли в какую-то комнату и небрежно кинули на мягкое ложе. Чуть позже щелкнул замок и все стихло.

Еще какое-то время полежав неподвижно, она решилась, наконец, открыть глаза. Ее измученное тело лежало на огромной белоснежной кровати, завешенной легким прозрачным балдахином, а вокруг царила поистине королевская обстановка. Шикарная мебель, инкрустированная драгоценными камнями, мягкие ковры и дорогие картины в тяжелых золотых рамах. Будучи из аристократической семьи, Эви разбиралась в искусстве и с первого взгляда определила подлинную руку известного художника.

Приподнявшись на постели, она со стоном схватилась за голову, в глазах потемнело, затылок нещадно заныл. Девушка осторожно спустилась с высокой кровати и первым делом проверила дверь. Заперта. Этот факт совсем не удивил, ведь ей отведена роль пленницы. Следующим обследовала окно, подергала раму. Все намертво забито, не выбраться отсюда тоже. Насколько высоко находилась ее темница, определить не получилось, потому что к тому времени уже совсем стемнело на улице, и комнату освещал одиноко стоящий на столе канделябр.

Эви вернулась на прежнее место и присела на край кровати, чувствуя себя разбитой. А еще очень хотелось есть. Она с досадой вспомнила ту самую краюху хлеба, которую в пути предлагал ей Рыжий Вилли. Какой же была глупой, что отказалась, и словно подтверждая это, жалобно заныл желудок.

«Нужно лечь и уснуть, – уговаривала себя пленница, – может быть тогда и голод забудется…» Хорошая была мысль, вот только сон никак не приходил. Страшила неизвестность.

Эви не знала сколько времени ушло на борьбу с бессонницей, но вдруг щелкнул замок, и на пороге появилась молоденькая чернобровая служанка. Она поклонилась и, махнув рукой, молча предложила следовать за ней. Эвелин не стала противиться.

Оказавшись в смежном помещении, она, к великой радости, обнаружила огромную бадью с исходившим от нее паром. Это была непозволительная роскошь. Горячая вода! Вот чего не хватало сейчас Эви даже больше, чем еды и сна.

Девица, все так же, не говоря ни слова, избавила пленницу от грязного, местами порванного платья, помогла забраться и погрузиться в душистую пену, после чего, подхватив ее вещи, удалилась из комнаты. Эвелин не хотелось сейчас ни о чем думать, она блаженно прикрыла веки, наслаждаясь теплом и покоем. Наверное, красавица успела задремать, потому что, почувствовав нежные прикосновения к телу, она подумала о Ноа и издала чуть слышный стон наслаждения. Но открыв глаза, вздрогнула, увидев перед собой не своего жениха, а ту самую молчаливую служанку. Девица смущенно улыбнулась и продолжила водить мочалкой по телу невольницы.

Уна, служанка

– Как тебя зовут? – спросила Эви, надеясь завязать разговор и узнать хоть что-то о своем новом местонахождении, но та грустно покачала головой. – Может тогда скажешь где я? И что тут делаю? – поинтересовалась златовласка и снова получила в ответ лишь молчаливое покачивание.

Пауза надолго затянулась, похоже, девица не была расположена к беседе. И все-таки любопытство не давало покоя.

– Почему ты всегда молчишь? – удивилась Эвелин. – Ты что, не можешь говорить? – на этот раз прислужница согласно закивала. В подтверждение она открыла рот и указала на короткий обрубыш. – Господь всемогущий! – ужаснулась девушка, прикрыв ладошкой свои губы, – они лишили тебя языка?

Чернавка снова кивнула в знак согласия, а потом махнула рукой, дескать, ничего страшного, сама была виновата, осталась жива – и то хорошо. Она помогла Эвелин выбраться из ванны, обтереться полотенцем и высушить волосы, а после подала новое платье, богато расшитое золотом.

Когда пленница вернулась в свои покои, то в камине уже весело потрескивал огонь, а на столе ждал теплый ужин. Без особого приглашения, белокурая красавица бросилась к тарелке и, позабыв все приличия, впилась зубами в сочное запеченное мясо.

Прислужница с интересом наблюдала за ней, стоя у стены и дожидаясь, пока ее подопечная закончит трапезу, чтобы забрать с собой грязные тарелки. Эви подхватила куриную ножку и протянула служанке, но та испуганно помотала головой. Тогда златовласка, проявив настойчивость, подошла и сунула ей в руки аппетитный лакомый кусочек. Теперь они обе дружно жевали, переглядываясь и, время от времени, смеясь.

Когда еда закончилась, чернавка собрала тарелки в аккуратную стопку и собиралась уже идти, но вдруг замедлилась. Взглянув на Эви, она подошла к камину и вынула оттуда теплый уголек, лежащий у самого края. Опустившись на пол, служанка похлопала себя по груди и старательно вывела на каменной плите: «Уна».

– Тебя зовут Уна, – проговорила вслух Эвелин.

Чернавка заулыбалась и закивала в ответ, а потом, вдруг, посерьезнела и, стерев свое имя, нерешительно написала еще несколько букв. От увиденного пленница пришла в ужас. Она не могла поверить своим глазам и боялась прочитать эту надпись вслух.

Девушки испуганно переглянулись между собой, и служанка, словно пожалев о своей смелости, быстро и тщательно затерла все рукой, схватила тарелки и вылетела из комнаты. Щелкнул замок запираемой двери, но Эви даже не заметила этого. Она все так же стояла и смотрела на плиту, где совсем недавно красовалось всего лишь одно небольшое, но такое веское слово: «Король».

Король стоял на балконе и задумчиво смотрел на луну. Несмотря на столь поздний час, ему не спалось, и он с удовольствием подставлял лицо прохладному ночному бризу.

Правитель был уже не молод, но еще полон жизненных сил и стремлений. Будучи маленьким человеком с большими амбициями и, взойдя на престол Поуиса, Гриффидд ап Лливелин жаждал большего. Его целью было завоевать весь Уэльс. Но это в будущем, а пока что, он ждал вестей с Рид-и-Гройс. От победы над англосаксами в данный момент зависело, сможет ли он захватить еще и трон Гвинеда.

Однако, не только ожидание известия о победе не давало правителю уснуть этой ночью. Должно было случиться кое-что еще, что, как он считал, непременно изменит его жизнь к лучшему. Внесет некое разнообразие в его рутинное существование. Уж в этом он был абсолютно уверен, отчего и прибывал в некотором возбуждении.

«Не единой политикой жив человек!» – размышлял повелитель маленького королевства. Ему, заполучившему трон, требовалось теперь удовлетворение плотских утех. Он желал видеть рядом с собой красивую женщину. Прежние наложницы его больше не интересовали, хотелось чего-то нового. Будучи королем, мог взять любую девицу, но эта «любая» ему была не нужна. В Правителе жил дух охотника, завоевателя, и потому он мечтал получить недосягаемое.

Дверь в покои, чуть скрипнув, отворилась, прервав поток королевских измышлений, и пред правительские очи предстал молодой маркиз Орис ап Баратеон. Будучи новой десницей короля, он имел привилегию появляться в опочивальне в любое время дня и ночи, будь то плохие или хорошие известия.

– Ваше Величество, – подданный глубоко поклонился, – разрешите доложить: райская птичка поймана и надежно заперта в Вашей клетке.

– Отлично! – глаза Короля радостно сверкнули. – Хочу увидеть ее прямо сейчас!

– Наберитесь терпения, мой повелитель. Девицу необходимо подготовить. И, потом, ей нужно набраться сил, чтобы быть в состоянии исполнить все Ваши желания. Не благоразумнее ли отложить встречу на завтра?

– Что же, возможно, ты прав. Я ждал этого три месяца, подожду еще несколько часов! Есть ли новости с Рид-и-Гройс?

– Известий, пока, нет, Ваше Величество, но уверен, все сложится удачно, как Вы и хотели.

– Ступай! – он махнул рукой в сторону выхода. Орис снова поклонился и покинул покои, оставив короля наедине со своими мыслями.

Гриффидд не спеша прошелся по комнате, а потом удобно устроился в мягких перинах огромной кровати. Медленно погружаясь в дрему, он представил образ девушки, которую видел лишь однажды, но возжелал с первого взгляда. Грела мысль, что находилась она сейчас в замке и в полной его королевской власти. И хотел он эту девицу не потому, что она была молода и прекрасна, а потому, что принадлежала другому. Красотка являлась невестой его верного подданного, его доблестного генерала и лучшего друга Ноа… 

*  *  *  *  *

Ноа пришел в себя и хотел было подняться, но застонал от неожиданной боли, пронзившей все его тело. Сидящая рядом девушка, аккуратно пресекла лихой порыв, заставив снова принять горизонтальное положение.

– Где я…? – хрипло простонал генерал, оглядываясь вокруг себя, насколько позволяло лежачее положение.

– Все в порядке, мы находимся на пути к столице. Еще сутки и будем на месте, – попыталась успокоить его сиделка.

Повернув голову в сторону, Ноа увидел своего приятеля, ехавшего верхом поблизости.

– Бран! – окликнул его, подзывая, – Отправили ли гонца во дворец, чтобы сообщить о победе?

– Думаю, что нет, мой генерал. Ждали, пока, вы очнетесь.

– Тогда скачи вперед и принеси благую весть королю! – Ноа не терпелось скорее порадовать своего суверенного друга.

– Считай, что сделано! – воскликнул воин и пришпорил коня. Было большой честью привезти хорошие новости ко двору. К тому же, это, как правило, щедро вознаграждалось.

Сиделка сменила повязки, обработала раны и, напоив лекарственным отваром, заставила предводителя войска снова лечь на импровизированную постель. Ноа был еще слишком слаб, чтобы спорить. Погружаясь в лечебный сон, он думал о том, что все-таки выжил, в очередной раз обманув Смерть, и уже совсем скоро будет дома и, наконец, сможет прижать к израненной груди свою любимую девочку, свою Эвелин.

*  *  *  *  *

Эвелин проснулась на рассвете. Темно-зеленые портьеры, обильно расшитые золотом, не были задернуты, и солнечным лучам ничего не мешало проникнуть в комнату, добраться до спящей девушки и разбудить ее прыгающими по подушке веселыми зайчиками.

Она сладко потянулась и, улыбнувшись, зажмурилась от яркого света, но нахлынувшие, вдруг, воспоминания о последних событиях в ее жизни, быстро стерли улыбку с красивого лица.

Выбравшись из постели, она подбежала к окну, но, как оказалось, оно выходило в сад и, кроме деревьев и цветущих кустов, из него ничего не было видно.

Вскоре появилась уже знакомая служанка, она принесла чашу для умывания и кувшин с теплой водой.

– Доброе утро, Уна! – поприветствовала ее Эвелин. – Как твои дела? У тебя все в порядке?

Девушка улыбнулась и кивнула головой. Она помогла пленнице умыться, уложить волосы и надеть свежее платье. Все это время Эвелин ощущала беспокойство. Ее душа терзалась плохими предчувствиями. Когда прислужница присела в легком книксене и хотела было уйти, Эви удержала ее за руку.

– Удели мне несколько минут, – попросила она. Служанка послушно замерла на месте. – Так значит, я нахожусь сейчас во дворце Короля Гриффидда ап Лливелина?  – прошептала она, склонившись к самому уху девушки, зная, что с обратной стороны двери может находиться стража. Та кивнула в ответ. –  Как же жаль, что ты не можешь рассказать мне подробностей… – Уна, виновато взглянув, лишь развела руками. – Ответь тогда, есть ли известия из Рид-и-Гройс? У меня там жених – генерал Ноа ап Хевин, может быть, ты что-нибудь слышала о нем? – с надеждой в голосе спросила Эвелин, но получила лишь беззвучное «нет».

Служанка тепло относилась к своей подопечной, но даже при всем желании не могла ей ничем помочь. Она с сожалением посмотрела на Эви, забрала чашу с водой и не спеша покинула покои, оставив ее и дальше прибывать в неведенье.

Однако, одиночество было не долгим. Не прошло и часу, как двери широко распахнулись. В комнату вошли два стражника и огромными идолами неподвижно замерли у стены. Следом за ними появился хорошо одетый молодой придворный. Его лицо можно было назвать привлекательным, если бы не жесткий взгляд хитро прищуренных глаз.

– Доброе утро, Эвелин! – воскликнул он чересчур слащавым голосом.

«Тот самый молодой человек, который встретил нас вчера с Рыжим Вилли» – подумала девушка. – Доброе утро, господин… – ответила она вслух, сделав многозначительную паузу, позволяя гостю представиться.

– Маркиз Орис ап Баратеон, – пафосно произнес молодой человек. – Для вас можно просто Орис, – добавил он, довольно ухмыльнувшись.

Не торопясь, королевский представитель подошел ближе к пленнице, по-собственнически окинул ее внимательным оценивающим взглядом и, кажется, остался доволен увиденным.

– Надеюсь, вам хорошо спалось на новом месте, – скорее, утверждал, чем спрашивал он. – Все ли есть из необходимого?

– У меня есть все, кроме одного, – ответила Эвелин.

– Тогда скажите «что?», и это доставят немедленно. Так чего же вам не хватает?

– Свободы, – тихо, но гордо проговорила невольница.

– Ах, это… – протянул Орис и натянуто улыбнулся. – Думаю, свободой придется пожертвовать ради того, чем сможете обладать в скором будущем. Если, конечно, не наделаете глупостей.

– Зачем я здесь? – спросила девица, полностью проигнорировав последние слова маркиза.

– Вам несказанно повезло, милая! Сам Его Величество Король Гриффидд ап Лливелин обратил свое внимание на вас. Любая девица на вашем месте умерла бы от счастья!

– Но я не любая! – воскликнула Эви, заметно начиная нервничать. – И у меня уже есть жених: генерал Ноа ап Хевин, уверена, вы знаете о нем! Я люблю его и останусь ему верна!

– А вот про жениха своего забудь, – резко переходя на «ты», подозрительно спокойно проговорил Орис, словно давал наставление своей нерадивой ученице. – Мыслимо ли сравнивать какого-то генерала с самим королем? Глупая! Судьба к тебе так благосклонна! Всего-то и надо: не сопротивляться и быть хорошей девочкой…

С этими словами, маркиз приблизился почти вплотную и, окинув липким взглядом, медленно провел тыльной стороной ладони по бархатной щеке девушки. Та отшатнулась и резко откинула от себя его руку.

Орис тут же изменился в лице и, молниеносно подавшись вперед, схватил ее за шею и притянул к себе. Эви испуганно вскрикнула. Склонившись к самому уху так близко, что она ощутила его горячее дыхание на своем виске, маркиз чуть слышно прошептал:

– Не советую со мной ссориться, Эвелин… После того, как надоешь королю, так и быть, пригрею тебя в своей постели, а иначе отправишься на забаву голодным солдатам! – он оттолкнул от себя девушку и добавил уже громче: – Как следует подумай о моих словах. И готовься к встрече с Его Величеством! За тобой скоро придут.

Королевский посыльный развернулся и, жестко чеканя шаг, удалился из комнаты, оставив невольницу наедине с печальными мыслями. Стражники вышли вслед за ним, надежно заперев за собой входную дверь.

Эвелин в отчаянье упала на кровать, зарывшись лицом в подушки. Слезы жгли глаза, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. А где-то глубоко в душе, все еще теплилась надежда, что ей удастся договориться с самым главным человеком в Королевстве. «Возможно, меня просто спутали с другой девушкой, – подумала она. – Он обязательно выслушает и поймет, что произошла ошибка, потому что он справедливый! Потому что он умный! Потому что он – Король».

*  *  *  *  *

Король пребывал в нетерпении с того самого момента, как проснулся. Он испытывал, наверное, те же ощущения, что чувствует ребенок в свой день рождения, ожидая праздника и главного подарка, который долгое время клянчил у родителей. И вот теперь этот «гостинец» ожидает его в соседней комнате, а он лишь продлевает удовольствие до момента, когда вскроет подарочную упаковку и, наконец-то, получит желаемое.

Вскоре появился Орис.

– Докладывай! – спешно потребовал Гриффидд, высказывая тем самым свое волнение.

– Ваше Величество, девица в полном порядке и чувствует себя прекрасно! Однако, постоянно вспоминает своего жениха, думаю, это доставит нам небольшие проблемы. Если позволите, я проведу с ней чуть больше времени и подготовлю…

– Не стоит. Я побеседую с ней сам. Ты уже сказал, что генерал погиб смертью храброго воина?

– Нет, Ваше Величество… Мы ведь еще не получили известия с Рид-и-Гройс… и…

– Ты уверял меня, что в этой битве победить невозможно! А теперь идешь на попятную? – перебил король сникшего советника, мгновенно меняясь в лице. – Мы намеренно отправили лишь незначительную часть войска. К тому же, ты должен был подстраховаться!

– Я сделал это. Отправил с ними надежного человека. Не волнуйтесь, мой Король! При любом исходе сражения, Ноа не вернется с поля боя живым!

– Что ж, посмотрим, как ты справился с этим поручением! – раздраженно воскликнул Гриффидд. – А сейчас проводи меня к Эвелин.

Орис низко поклонился своему суверену и занял место сопровождающего. Спорить с монархом, особенно, если тот прибывает в дурном расположении духа, всегда чревато последствиями. Впасть в немилость чрезвычайно просто, а он так долго прокладывал себе путь к должности советника.

Огромных усилий стоило молодому маркизу настроить повелителя против его лучшего друга, этого выскочки-генерала. Что он только не перепробовал. Благо Гриффидду приглянулась его невеста, и тогда достаточно стало лишь намекнуть, что, если предводитель войска погибнет в бою, то он сможет беспрепятственно «утешить» убитую горем девицу. Это сработало. Король собственноручно расчистил место рядом с собой, которое тут же и занял прыткий маркиз.

Однако, монарх был слишком горяч и нетерпелив и, несмотря на предостережения Ориса, поспешил с похищением девицы, не дождавшись печальных известий о судьбе генерала. Как бы то ни было, успех сопутствовал молодому аристократу, и он был уверен в благополучном исходе дела и в этот раз.

Не успели они дойти до покоев пленницы, как их процессию нагнал запыхавшийся слуга.

– Ваше Величество! – воскликнул он, кланяясь в ноги повелителю. – Срочное известие! Прибыл гонец! Привез известия с Рид-и-Гройс!

Гриффидд заметно напрягся, черты лица заострились.

– Проводи его в тронный зал. Король скоро будет, – отдал приказ Орис, и, дождавшись пока стражник уйдет, обратился к суверену: – Пожелаете принять его сейчас или пусть подождет?

Король с тоской посмотрел на дверь, до которой оставалась лишь пара шагов, где находилась Эвелин, затем развернулся и решительно направился в противоположную сторону.

Поспешно заняв место на троне, повелитель нетерпеливо махнул рукой. В зал буквально вбежал посыльный и, опустившись на колено, поприветствовал своего монарха и отрапортовал:

– Я принес благую весть!

– Говори, – величественно позволил Гриффидд.

– Победа, Ваше Величество! Победа! Благодаря смекалке генерала, нам удалось застать врасплох войска Мерсии. Англосаксы разбиты! Их военачальник Эдвин убит!

– Что ж… – король выдержал паузу. По выражению лица трудно было угадать его настроение. – Как твое имя, солдат?

– Меня зовут Бран.

– Ты будешь вознагражден, Бран, за прекрасное известие, – проговорил он и сделал повелительный жест рукой. Орис взял с серебряного подноса небольшой бархатный мешочек с монетами и бросил в руки воина, тот, в виде благодарности, отвесил низкий поклон. – Скажи мне, что слышно о генерале? – продолжил свой допрос Гриффидд, с трудом сдерживая напряжение в голосе. – Он жив?

 – Генерал Ноа был тяжело ранен, Ваше Величество, – с глубоким сочувствием ответил Бран, а король с надеждой посмотрел на него, ожидая продолжения, – но Вы можете не волноваться! Он уже пришел в себя и скоро будет здесь!

Гриффидд с трудом сдержал эмоции, но было видно, как желваки заиграли на его скулах. Орис заметно побледнел.

– Ступай! – приказал суверен, и как только посыльный скрылся за дверью, обратил свой взор на советника, скрывать гнев больше не было причины. –  Как ты мне это объяснишь, Орис? Разве Ноа не должен был погибнуть в этом бою?

– Мой Король, – пробормотал маркиз, на ходу подбирая нужные слова. – Главное это то, что Ваша армия одержала победу, и трон Гвинеда теперь, практически, принадлежит Вам, – с этими словами он низко поклонился своему повелителю. – И скоро весь Уэльс будет у Ваших ног!

– Это прекрасно! Но что мне делать с генералом? – воскликнул озлобленный монарх. –  Он скоро появится здесь, хотя не должен был вернуться живым!

– Как вы слышали, Ноа сейчас очень слаб, – тут же нашелся Орис. – А, значит, ничего не помешает ему скоропостижно скончаться от тяжелых ран.

– Тогда займись этим вопросом! И сделай так, чтобы я его больше никогда не видел, – проговорил король, успокоившись. А потом притянул к себе маркиза за ворот и чуть слышно добавил: – И не дай бог, чтобы о его прибытии узнала Эвелин!

Эвелин сидела, забравшись с ногами на широкий подоконник, и задумчиво смотрела в окно. Она ждала встречи с королем, в надежде, что их разговор внесет ясность. Не оставляла мысль, что ее привезли сюда по ошибке.

«Орис сказал, что меня приметил король, но где он мог меня видеть? Ведь я никогда не бывала в столице», – размышляла про себя Эви, пытаясь хоть чем-то занять свои мысли. Время близилось к полудню, но за ней так никто и не пришел.

Вскоре появилась Уна. Она принесла небольшой поднос с ароматным гусем, запеченным в яблоках. Эви была голодна, но ей не хотелось обедать в одиночестве. Она отломила кусок мяса и протянула своей служанке, но та лишь испуганно замотала головой, указывая рукой на дверь, присела в книксене и выбежала из комнаты.

«Значит, скоро будут гости», – подумала девушка и, наспех перекусив, принялась ждать.

Примерно через полчаса и, правда, послышались тяжелые мужские шаги, распахнулась дверь, и в покои вошел сам король, оставив свое сопровождение за дверью.

– Ваше Величество, – произнесла Эвелин, приседая в глубоком реверансе. То, что перед ней находится монарх, она поняла по торжественному одеянию, которое венчала корона на гордо поднятой голове.

– Здравствуй, Эвелин! – произнес суверен, приближаясь к девушке. – Прошу, давай оставим весь этот чрезмерный официоз. Называй меня просто Гриффидд.

– Но я не смею… – растерянно пробормотала Эви. – Вы мой Король…

– Конечно же смеешь! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Мы познакомились с тобой несколько месяцев назад, когда я еще не был правителем этого королевства. На ярмарке… Помнишь?

И тут, Эвелин действительно вспомнила, как весной они приехали с возлюбленным в соседний городок, и он познакомил ее со своим другом, которого они встретили совершенно случайно на народном гулянии. Она и подумать не могла, что тот приятный и простой в общении мужчина окажется нынешним королем Поулиса.

– Теперь я вспомнила Вас! – радостно воскликнула златовласая красавица. – Нас познакомил Ноа! – Гриффидд слегка поморщился, услышав имя своего бывшего друга, но быстро справился со своими чувствами. – Но почему же я теперь здесь? – меняясь в лице, спросила она, – почему я Ваша пленница…?

– Ах, что ты, дитя! – сочувственно проговорил король. – Ты не так все поняла, никакая ты не пленница! Ты моя гостья.

– Но почему тогда меня держат под замком?

– Это для твоей же безопасности. И находишься ты здесь не по моей инициативе, а по просьбе моего друга Ноа.

– Ничего не понимаю… – растерянно молвила Эви. – Что значит: по просьбе Ноа?

– Как ты уже знаешь, твой жених – мой генерал и лучший друг. Отправляясь в поход под Рид-и-Гройс, он взял с меня слово, что если с ним что-то случится в бою, то я позабочусь о тебе… Я обещал, и потому ты здесь!

– Что вы хотите этим сказать…? – в ужасе спросила Эвелин. – Если я здесь, значит, с ним… О, боже! Что с ним случилось?

– Крепись, дитя. Твой жених пал смертью храбрых!

– Нет… – прошептала девушка бледными губами и медленно начала оседать на пол, теряя сознание. Гриффидд успел подбежать и подхватить на руки обмякшее тело. Последнее, что он смог расслышать перед тем, как ее разум погрузился в темноту, были чуть слышные слова: – Мой Ноа…

*  *  *  *  *

Ноа был еще слаб, но чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть на коня.

– О, генерал, – беспомощно стенала сиделка, – что вы делаете? Вам еще слишком рано передвигаться верхом!

– Победители не возвращаются лежа, – гордо ответил ей воин.

– Но ваши раны еще не затянулись, они начнут кровоточить…

– Обещаю, что буду аккуратен, – слабо улыбнулся он и слегка поморщился от боли, когда конь под ним нервно дернулся, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. – Через час будем на месте, – уверенно проговорил он и отправился в путь.

Вскоре деревья расступились, и с пригорка, на вершине которого Ноа придержал скакуна, открылся вид на столицу. Розовые лучи заходящего солнца красиво подсвечивали крыши домов. Но это завораживающее зрелище почему-то отозвалось чувством тревоги в сердце генерала.

Метрах в трехсот на дороге он заметил облако пыли, в котором вскоре разглядел приближающегося всадника.

– Что случилось, Бран? – спросил главнокомандующий, вглядываясь в тревожное лицо своего воина, когда тот подъехал ближе.

– Плохие новости, мой генерал! – начал Бран и замолчал, подбирая нужные слова. Ноа терпеливо ждал, нахмурив брови, когда тот соберется с духом и продолжит. – Тебе не стоит возвращаться во дворец! Я видел короля, рядом с ним находился этот прихвостень Орис, и они не обрадовались известию о победе. А еще больше им не понравилось то, что ты выжил!

– Ты что-то путаешь, братец…

– Все так и есть! Я сделал вид, что ушел, а сам подслушал под дверью. Из их разговора понял, что тебя нарочно отправили на верную смерть. Ты не должен был вернуться из боя.

Раненный воин на минуту задумался.

– Что ж… Спасибо, что предупредил, – тихо произнес он, стиснув зубы, и вознамерился продолжить путь.

– Ноа! – приятель, положил ему руку на плечо, пытаясь остановить. – Орис задумал неладное! Забери Эвелин и скройся где-нибудь в соседнем королевстве, а я скажу королю, что ты скончался от ран… Тебя не станут искать…

– От опасности бегут только крысы! Я должен посмотреть в глаза Гриффидду и с честью принять то, что уготовила мне судьба.

Ноа с грустью посмотрел вдаль, где сквозь вечернюю дымку виднелись стены дворца, и пришпорил коня. Генерал не боялся смерти, хотя умирать отчаянно не хотелось именно сейчас, когда где-то там ждала его любовь, его милая Эвелин.

*  *  *  *  *

Эвелин открыла глаза, медленно приходя в сознание. Первое, что она увидела, было озадаченное лицо короля.

– Ты напугала меня, девочка, – заботливо проговорил Гриффидд и осторожно дотронулся до бледной щеки. Эви вздрогнула от чужого прикосновения.

– Не верю, что Ноа погиб… – прошептала она. – Я бы почувствовала…

Превозмогая слабость, девушка поднялась с постели, на которую несколькими минутами ранее уложили ее бесчувственное тело. Лежать в присутствии чужого мужчины, да еще и суверена, считала для себя неприемлемым.

– Отрицание – это естественная реакция на потерю близкого человека. Прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – с этими словами повелитель приблизился к своей пленнице. – Скоро привезут его тело, и ты убедишься в реальности моих слов.

– Нет… – с трудом прошептала Эви, сквозь душившие ее рыдания.

– Не сдерживай свои чувства, поплачь, – повторял король, все ближе притягивая к себе, убитую горем Эви. – Поверь, я тоже очень расстроен, потому как потерял преданного друга и полководца… И в этом несчастье мы должны поддержать друг друга… Утешить…

От этого, как показалось Эвелин, искреннего сочувствия, слезы брызнули из глаз, и она доверчиво прижалась к сильному мужскому плечу, потому что нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Гриффидд все крепче прижимал несчастную к своему телу, гладил по растрепавшимся косам и хрупким плечам, время от времени зарываясь носом в пахнущие цветами волосы, с наслаждением втягивая приятный запах разгоряченного девичьего тела.

Эви, всецело поглощенная горестными мыслями, не заметила, как участилось дыхание суверена, и его горячие сильные руки постепенно начали спускаться по спине до талии и ниже. Почувствовав, наконец, прикосновения там, где они быть не должны, пленница испуганно отстранилась и удивленно уставилась в потемневшие от страсти глаза.

– Что Вы делаете, Ваше Величество? – чуть слышно прошептала она, упершись ладонями в мощную грудь повелителя, но тот не спешил выпускать из рук свою добычу, будучи решительно настроенным «утешить» несчастную девицу прямо здесь и сейчас. Он обхватил ее лицо обеими руками и впился влажным ртом в соленые от слез девичьи губы. – Не бойся, дитя, ты не останешься одна. Я позабочусь о тебе… – прошептал он, оторвавшись на миг от поцелуя.

Воспользовавшись паузой и тем, что руки были свободны, Эвелин с размаху влепила пощечину, забыв о том, что перед нею стоит король. Глаза суверена тут же вспыхнули гневом, но он сдержал свою ярость.

– Что ж, ты права. Сейчас и правда не время, – не теряя достоинства, сдержанно произнес он, – но в следующий раз думай на кого поднимаешь руку! – одернув на себе одежду, монарх оставил свою жертву и гордо направился к выходу, но в дверях остановился и холодно бросил через плечо: – Когда привезут тело, я дам тебе возможность проститься с Ноа.

Дорогие друзья, а пока вы ожидаете следующую главу, предлагаю ознакомиться с бесплатной книгой в процессе от    
Магическая лавка и дом принадлежат мне по условиям контракта с бывшей владелицей. Главное условие, что я могу пользоваться имуществом только до появления кровного наследника, которого не видели в городе с детского возраста. Вот только в самый неподходящий момент он решил вернуться и перевернуть мою жизнь...

Ноа уверенно приближался к воротам дворца, возглавляя уцелевшую часть своей армии. Народ, узнавший о победе, уже несколько часов толпился в ожидании победителей. Завидев солдат еще издали, люди кидали вверх шапки и размахивали руками, выкрикивая слова приветствия, чествуя тем самым своих героев.

Генерал спешился у крыльца и, бросив поводья подбежавшему слуге, гордо поднялся по ступеням. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, скрывая нестерпимую боль в груди, предстал перед Орисом.

– Его Величество не выйдет поздороваться с героем? – спокойно спросил генерал, выдерживая презрительный взгляд новоиспеченного советника.

– Король не разговаривает с трупами, – усмехнувшись, ответил маркиз.

– Как видишь, я еще жив!

– Это ненадолго, – оскалился Орис и жестом приказал схватить воина.

Два стражника тут же оказались рядом и скрутили за спиной руки генерала. Тот дернулся, пытаясь освободиться, но тихо застонал от нестерпимой боли. Натянувшаяся ткань рубахи вмиг пропиталась кровью.

– Жаль, что ты не издох в дороге, – процедил сквозь зубы королевский прислужник. Приблизившись вплотную, он вынул меч из ножен бывшего главнокомандующего. – Так не хочется марать о тебя руки… Да, придется! – убедившись, что охрана крепко держит плененного воина, он размахнулся и со всех сил ударил в середину алого пятна. Ноа сдавленно вскрикнул, стиснув бледные губы, и обмяк в руках дворцовой охраны. Орис брезгливо посмотрел на кулак, испачканный кровью и, вынув белоснежный накрахмаленный платок, принялся тщательно вытирать ухоженные аристократические пальцы. В соседнем зале послышались приближающиеся шаги и голоса. – Бросьте его в темницу! – приказал он стражникам. – После с ним разберемся.

Маркиз еще какое-то время стоял посреди огромного холла и с опаской смотрел вслед уводимого генерала, который даже в полусознательном состоянии внушал ему чувство непреодолимого страха. «Главное, чтобы никто из дворцовых не увидел его живым, не ровен час дойдут слухи до пленницы – совсем неуправляемой станет. Ее и так усмирить нелегко будет», – подумал он, извлекая из памяти соблазнительный и прекрасный образ Эвелин.

*  *  *  *  *

Эвелин не могла уснуть этой ночью, сидела на подоконнике и глядела на увязший во тьме сад. Слез больше не было, сил тоже. Она ждала, когда придет Орис и отведет ее попрощаться с Ноа, но никто не приходил. Это изматывало, но также вселяло надежду, что ее возлюбленный жив. 

Откуда-то издалека доносились приглушенные звуки застолья. «Празднуют победу…» – догадалась Эви. Может про нее просто-напросто забыли?

Вдруг раздался шорох у закрытой двери. Пленница насторожилась. Затем чуть слышно щелкнул замок и в приоткрывшуюся щель осторожно скользнула служанка.

– Уна? – удивленно воскликнула девушка. – В такой поздний час?

Гостья тут же приложила палец ко рту, показывая, что нужно молчать. Она приблизилась, протягивая аккуратно сложенный клочок бумаги. Эви схватила записку, пробежала глазами по неровным строчкам и почувствовала, как сердце замерло в груди.

«Генерал жив. Он заперт в темнице», – гласило послание.

Сквозь слезы Эви посмотрела на служанку, и та кивнула, подтверждая написанные слова, а затем махнула рукой, приглашая следовать за ней.

Пленница смяла листок и бросила в камин, забыв о том, что огонь в нем давно погас. Не обратив на это никакого внимания, она осторожно покинула комнату и устремилась вслед за своей подругой.

Вокруг царил полумрак. Сердце отчаянно билось в груди от страха, что ее могут заметить. Нервы были на пределе. Она чуть не вскрикнула, когда запнулась обо что-то мягкое, распластанное на полу. Уна вовремя подхватила, не дав ей упасть и закрыла ладошкой рот. На полу, вытянув ноги, лежал рослый детина. Служанка, положив ладони под щеку, показала, что горе-охранник спит и увлекла девушку дальше по коридору.

Так, незаметно для чужих глаз, они добрались до подвальных помещений, изредка прячась от проходивших мимо пьяных стражников. Уна уверенно тянула вперед, казалось, она знала каждую лазейку, прекрасно ориентируясь в лабиринте огромного дворца.

Вскоре они оказались в темнице, осторожно обойдя отчаянно храпевшего постового, от которого несло кислым самогоном.

Эвелин сняла горящий факел со стены и, освещая себе путь, устремилась на чуть слышный звон цепей. Увидев темный силуэт за одной из решеток, она позвала сдавленным от накативших слез голосом:

– Ноа…

Тень в глубине камеры вздрогнула, снова звякнув цепями. Эви оглянулась в поисках своей спутницы, но ее уже и след простыл, она словно растворилась во мраке подземелья.  Однако, в том месте, где служанка стояла всего лишь минуту назад, девушка увидела большой ржавый ключ.

Отперев замок, Эвелин со скрипом отодвинула решетку и вошла внутрь. Медленно подойдя к пленнику, она осветила его лицо и вскрикнула от радости:

– О, боги! Ноа, ты жив!

Генерал с трудом поднял голову и посмотрел на стоявшую рядом девушку.

– Эвелин… – хрипло проговорил он, синими потрескавшимися губами. – Я снова в бреду…?

– Нет, милый! Это действительно я! – она торопливо сунула факел в держатель на стене и обхватила лицо возлюбленного влажными от волнения ладонями.  – Боже, Ноа, что они с тобой сделали?

Только сейчас Эвелин разглядела, что ее любимый стоял прикованный цепями к стене без возможности хотя бы сесть на грязный сырой пол. Его одежда была залита кровью. Нестерпимо пахло железом и нечистотами. Эви с трудом держалась, чтобы не разрыдаться.

– Ангел мой, что ты тут делаешь? – спросил Ноа, не в силах поверить в реальность ее присутствия.

– Рыжий Вилли похитил меня и привез сюда по приказу короля. Гриффидд сказал: это было твое желание, но теперь я в это не верю…

– Я бы никогда так с тобой не поступил. Думаю, за всем этим стоит Орис…

*  *  *  *  *

Орис устало смотрел на захмелевшие лица. Стрелки часов перевалились за полночь, а пиршество в честь победителей все никак не заканчивалось. Расслабленная поза Гриффидда, восседавшего во главе стола, говорила о его уверенности в победе не только в этом сражении. Зато молодой маркиз был все еще напряжен. Он знал наверняка, что сможет вздохнуть свободно, только когда генерал покинет этот мир.

Мысли советника снова и снова возвращались к пленнице, не терпелось увидеть ее испуганной, сломленной, находящейся в полной его власти. Уж он этого добьется, нужно только немного подождать. Но ожидание, с каждым днем, все больше превращалось в нестерпимую пытку от бурлящего в крови тестостерона.

Маркиза неудержимо тянуло к Эвелин. Когда он впервые увидел ее безвольное тело в руках Рыжего Охотника, сразу понял, что она будет его. Не сейчас, но немного позже, когда Гриффидд наиграется с живой игрушкой и он вовремя подсунет ему новую. Уж что-что, а манипулировать чужими желаниями он умел, как никто другой.

Орис сидел, как на иголках, словно что-то подсказывало ему, что нужно пойти в покои пленницы. Выждав удобный момент, когда король отвлекся разговором, он незаметно выскользнул в коридор и направился в комнату Эви. Хотелось просто посмотреть на нее, перекинуться парой слов, если она не спит, а посчастливится, то прикоснуться к нежной бархатной коже.

Первое, что он увидел, подойдя к дверям, это развалившегося на полу, мирно сопящего стражника. В сердцах пнув его по бедру, на что спящий не пошевелил даже бровью, советник ворвался в спальню. Он уже знал, что никого там не найдет, но хотел убедиться в этом своими глазами.

Комната, действительно, была пуста, кровать не смята. Словно ищейка, пытаясь взять след, он обошел и обнюхал все углы, пока взгляд не задержался на камине. Орис увидел слегка обгоревший смятый комок бумаги, где ему удалось разобрать уже известную нам пару строк. «Она в темнице! – сразу догадался он и спешно направился туда. – Я найду тебя, маленькая ведьма! Ты не скроешься от меня, Эвелин!»

*  *  *  *  *

Эвелин первым делом напоила Ноа водой, которая находилась рядом в проржавленном ведре, но с тем учетом, что самостоятельно дотянуться до нее пленнику было невозможно. Затем она попыталась расшатать и выдернуть из стены металлические штыри, которыми крепились цепи, но сил для этого было слишком мало.

Подумав с минуту, Эви вернулась к охраннику, крепко спящему у входа, и попыталась отыскать ключи от кандалов, но, по-видимому, они хранились не здесь. Его карманы оказались пустыми.

– Ноа, милый! – она нежно коснулась лица возлюбленного. – Скажи, что мне делать? Как я могу тебя освободить?

– Тебе нужно бежать. Прямо сейчас, – генерал печально взглянул на свою невесту. – Только, зная, что ты в безопасности, я спокойно смогу умереть…

– Нет! Не говори так, прошу! – Эви закрыла ему рот поцелуем. – Мы уйдем вместе или оба останемся здесь… – прошептала она ему в губы.

За спиной раздались редкие хлопки. Эвелин вздрогнула и, обернувшись, увидела Ориса, который стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за ними. А после услышала голос, полный яда:

– Какая милая картина… Браво! Я, право, чуть не прослезился.

– Орис! Умоляю, освободи Ноа, ему нужна помощь лекаря! – девушка с мольбой посмотрела на советника.

– Я не ослышался? Ты действительно меня умоляешь? – маркиз сделал удивленное лицо и подошел ближе. – Может, и на колени передо мной встанешь?

Ярость мелькнула в глазах пленницы, но она тут же ее погасила и решительно ответила:

– Встану.

– Эви, нет! – отчаянно воскликнул Ноа. – Не делай этого! – он дернулся вперед, чтобы остановить возлюбленную, но цепи крепко держали его тело.

Эвелин, будто, не услышав слов генерала, медленно опустилась на пол и смиренно потупила взгляд. Орис довольно ухмыльнулся. Взяв пленницу за подбородок, поднял ее голову и победно посмотрел в глаза.

– Я зайду к тебе через полчаса, и мы продолжим нашу беседу, – вкрадчиво произнес он. – Надеюсь, ты будешь такой же послушной девочкой…

Советник подал сигнал стражнику, все это время стоявшему у входа. Тот подошел и, схватив девушку, грубо поднял ее с пола.

– Не трогайте ее! Эвелин! Нет! – генерал кричал и рвался вперед, словно разъяренный цепной пес, но кандалы надежно сдерживали его порывы.

– Ноа! Ноа! – с болью в голосе вскрикивала Эви, протягивая руки к своему возлюбленному, но рослый воин, не обращая внимания на слабые сопротивления, уносил ее все дальше по коридору.

– Чего ты добиваешься, Орис? Почему я здесь? – спросил генерал, оставшись с советником один на один. – Какое преступление я совершил перед королем?

– Ты ни в чем не виноват, – снисходительно ответил маркиз. – Просто ему понравилась твоя невеста, а я всего лишь использовал это в своих целях. Чтобы убрать с дороги тебя! Я устал жить в твоей тени, ты загораживал мне солнце. Ну, разве это справедливо: дружба суверена, слава, любовь народа – все для тебя! Даже самая красивая девушка королевства тоже твоя! Не слишком ли много для одного, хоть и славного, генерала?  Но справедливость восторжествовала. Теперь я – главный Советник Короля и правая рука Государства! А ты – покойник, Ноа. Сдохнешь к утру от открывшихся ран! Но душа твоя может быть спокойна: ты останешься героем для своего народа, а мы с Гриффиддом позаботимся о твоей невесте! Надеюсь, ты не успел лишить ее невинности? А то я бы побрезговал взять ее после тебя…

– Ты – грязный мерзкий ублюдок… – прошипел Ноа, отступая к стене. – Я выберусь отсюда, поверь. У меня хватит для этого сил… Клянусь, что доберусь до тебя! Оторву твою гадкую голову и скормлю ее дворовым псам…

Столько уверенности было в словах генерала, что Орис поверил, и ужас отразился в его глазах.

– Не смей так разговаривать со мной, тварь! – взвизгнул он, сокращая расстояние. – Тебе меня не достать!

Ноа намеренно отступил к самой стене и, дождавшись, когда маркиз окажется совсем близко, размахнулся и, на сколько позволяло его положение, «припечатал» кулаком в лицо. Цепь сдержала силу удара, но все равно этого хватило, чтобы свалить противника с ног. Кроме того, штырь, удерживающий кандалы, наполовину вышел из стены, на пол посыпались камни.

Советник испуганно вскочил на ноги. Если пленник освободится, то ему не справиться с ним даже с раненым. Не раздумывая ни минуты, Орис выхватил из-за пояса кинжал и всадил его в грудь Ноа по самую рукоять. Генерал вскрикнул и осел, повиснув на цепях. Истекая кровью, из последних сил он поднял голову и заглянул в глаза маркизу, тот вздрогнул от этого взгляда и непроизвольно отшатнулся назад. Последнее, что он услышал от умирающего Ноа было:

– Я доберусь до тебя, Орис…

Орис стоял не в силах сбросить оцепенение. Чувство страха никуда не делось. Руки тряслись, сжимая клинок, с которого все еще капала кровь Ноа. Советник смотрел на мертвое тело и не мог отделаться от мысли, что это еще не конец. Он продолжал бояться генерала, даже зная о том, что тот мертв.

Дрожащими пальцами маркиз достал платок и вытер испачканное в крови лезвие. Впервые в жизни он убил человека собственноручно, и ему было слегка не по себе. Нет, Орис не испытывал муки совести, скорее всего из-за отсутствия таковой. Это было всего лишь мерзкое ощущение и легкая тошнота. Чуть пошатываясь, он вышел из камеры, хотелось поскорее глотнуть свежего воздуха.

Чем дальше советник отдалялся от темницы, тем увереннее и тверже становились его шаги. Мысли о мертвом генерале постепенно ушли на второй план.

Он думал о пленнице, которая покорно ждала его у себя в комнате. Все получилось даже лучше, чем он предполагал. Теперь Орис знал слабое место Эвелин, на которое можно надавить и заставить девушку повиноваться. И чем больше он об этом думал, тем сильнее ее желал. Маркизу хотелось отправиться к ней прямо сейчас, но, поборов свои чувства, все-таки решил сначала увидеть короля.

Суверен расслабленно сидел за столом, не выпуская из рук серебряную чашу с крепким напитком. Советник опустился рядом и, придвинув глиняную бутыль, наполнил до краев бокал.

– Что случилось? – поинтересовался Гриффидд, вскинув бровь.

– Генерал мертв, – коротко ответил Орис и залпом осушил кубок.

Король слегка нахмурился. Вздохнул.

– Ноа был моим лучшим другом, – тихо произнес он, и тень сожаления мелькнула на лице.

– Большая утрата для Государства и для его невесты, – ехидно поддержал его маркиз.

Гриффидд решительно отодвинул чашу с недопитым элем.

– Подготовь ее и приведи ко мне, – сухо приказал он. – Я слишком пьян, чтобы сейчас уснуть, – повелитель встал из-за стола, шумно отодвинув стул, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. – Праздник окончен! – громко провозгласил он и отправился в свои покои ждать прихода Эвелин.

*  *  *  *  *

Эвелин была в отчаянье.  Она ходила по комнате, нервно измеряя ее шагами, и думала. Думала о том, что сделает все, что потребует от нее Орис, чтобы только спасти Ноа. «Ему сейчас намного хуже и больнее, – бормотала невольница, подбадривая себя. – А мне нужно всего лишь немного потерпеть…»

Девушка вздрогнула и замерла посреди зала, когда открылась дверь. В комнату не спеша вошел молодой советник.

– Как Ноа? – с волнением спросила Эви.

– Ему уже лучше, – спокойно соврал Орис, подходя ближе. – Но ты же знаешь, что должна сделать, чтобы твоему жениху стало совсем хорошо?

Эвелин тяжело сглотнула и, кивнув головой, смиренно опустила глаза.

– Сделаю все, что прикажете… Только отпустите Ноа… – чуть слышно прошептала она.

– Хорошая девочка, – молодой маркиз коснулся ее лица, затем, не торопясь, зашел сзади. Потрогал мягкие, как шелк, волосы, пропустив их сквозь пальцы. Эви не шевелилась. Орис прильнул к ней всем телом и, крепко обхватив руками, еще сильнее прижал к себе. Склонился к уху и шумно втянул воздух, наслаждаясь запахом и страхом своей жертвы. – Сейчас тебя переоденут… – шептал он, водя носом по ее тонкой шее, – и отведут к Его Величеству Королю… Ты сделаешь все, что он от тебя потребует… – его горячая ладонь скользнула вниз живота, а другая легла на горло, – и все это время ты будешь молчать. Никаких лишних вопросов. Никаких просьб. Поняла? – спросил он, сдавливая сильнее пальцы.

– Поняла… – прохрипела пленница. – После этого вы отпустите Ноа…?

– После этого ты придешь ко мне, и мы вместе решим, как помочь генералу, – советник оттолкнул от себя пленницу и хлопнул ладонями три раза. Тут же появились служанки с горячей водой и чистой одеждой. – Помни, Эвелин: жизнь Ноа сейчас всецело в твоих руках, – проговорил он напоследок и вышел, оставив девушку на попечение прислужниц, которые тут же принялись готовить ее тело ко встрече с повелителем.

*  *  *  *  *

Повелитель сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно потягивал эль. Даже в такой расслабленной позе он умудрялся сохранять гордое величие и осанку короля.

Эвелин привели примерно через час. Гриффидд ожидал увидеть красные заплаканные глаза и даже был морально готов к женской истерике, но перед ним стояла спокойная девушка, готовая смиренно принять свою судьбу. «Орис, чертов волшебник! И как ему это удалось?» – подумал суверен, восхищенно осматривая покорную наложницу.

Служанка, сопровождавшая Эви, сняла парчовый халат с хрупких плеч, оставив ее стоять в одной лишь прозрачной сорочке, через которую были видны все округлости прекрасного тела. Низко поклонилась и вышла за дверь.   

Медленно поднявшись и слегка пошатываясь, Гриффидд подошел к Эвелин почти вплотную и остановился, пожирая глазами. От него несло элем и потом. Видимо мыться перед встречей с наложницей было не царское дело.

Эви напряглась и опустила перед ним взгляд. «Я выдержу… – в сотый раз повторила она про себя, – сделаю все, лишь бы Ноа остался жить…»

Король молчал, лишь тяжело дыша перегаром. Взявшись за подбородок, он поднял ее голову и впился ртом в нежные девичьи губы. Пленница не сопротивлялась, позволив мужским рукам грубо исследовать тело. Она закрыла глаза. Ее душа была сейчас рядом с Ноа.

Гриффидд разорвал поцелуй, подвел девушку к кровати и, надавив на плечи, заставил лечь на спину. Она послушной куклой распласталась на постели и замерла. Король нетерпеливо задрал подол кружевной сорочки и, не отрывая глаз от ее тела, торопливо стянул с себя штаны. Эви зажмурилась, почувствовав на себе тяжесть зрелой мужской плоти.

– Посмотри на меня, – приказал повелитель и, встретившись взглядом с наложницей, по-звериному рыкнул: – МОЯ! – и дернулся вперед.

Боль, стыд и ненависть смешались во едино, разрывая душу на части. Скупая слеза скатилась по щеке, а через минуту все кончилось. Королевская тушка обмякла, и вскоре послышался сдавленный храп.

«Хорошо, что все закончилось быстро…» – подумала Эви, с трудом выбираясь из-под грузного тела, накинула халат и на носочках, чтобы не разбудить суверена, выскользнула из комнаты.

За дверью ждали две служанки, которые должны были сопроводить ее до спальни. Эвелин была не против, обессиленная она мечтала поскорее добраться до своей кровати, а утром договориться с советником об освобождении Ноа. Ведь, свою часть обязательств она выполнила.

Оказавшись в своих покоях, Эви замерла на месте, сердце пропустило удар. На ее постели сидел Орис в расстегнутой свободной рубахе и простых штанах. При виде испуганной девушки он расплылся в довольной улыбке. Выражение его лица вселяло ужас.

– Ты быстро управилась с королем. Молодец, что не заставила себя ждать долго… – произнес маркиз чуть хриплым голосом. – А теперь поговорим с тобой о Ноа… – он медленно поднялся и, не отрывая глаз от наложницы, начал расстегивать ремень. – Иди сюда… ближе…

Не чувствуя ног, Эви шагнула вперед. «Будь ты проклят, Орис…»

*  *  *  *  *

Орис устало поднялся с постели. «Прекрасное завершение тяжелого дня», – удовлетворенно подумал он, глядя на лежавшее перед ним измученное обнаженное тело. За окном чуть теплился рассвет, но первые солнечные лучи все еще не решались заглянуть в комнату, дабы не быть свидетелями творившегося здесь ужаса.

Эви с трудом открыла глаза, повернулась, чтобы видеть советника. Малейшее движение отзывалось болью. Она уже не надеялась, что дождется утра.

– Теперь вы отпустите Ноа…? – чуть слышно спросила она. – Только я должна это видеть…

– Хочешь увидеться с генералом? – усмехнулся Орис.

– Нет… – прошептала Эви, понимая, что после случившегося уже никогда не сможет посмотреть любимому в глаза. Но она сама согласилась на эту жертву. Жизнь Ноа даже сейчас казалась ей дороже. – Я просто должна убедиться, что вы сдержали свое слово.

– Боюсь разочаровать тебя, девочка, но генерал мертв, – как бы между прочим проронил маркиз, натягивая на себя штаны. – Его рана оказалась смертельной. Я не смог ему помочь.

– Что…? – не в силах поверить в услышанное, наложница приподнялась на постели. – Вы лжете!

Орис подскочил и резко поднял ее на ноги.

– Я никогда не лгу, запомни! – зло прошипел он в лицо своей жертве, а затем расплылся в улыбке. – Возможно, иногда, не договариваю правду.

– Тогда покажите мне его тело…

– Что ж… Идем, – спокойно ответил советник, протягивая платье Эвелин.

Приведя одежду в порядок, они покинули комнату и направились в часовню. «Не верю… – твердила про себя девушка. – Это не может быть правдой…» Пленнице казалось, что весь этот кошмар вот-вот закончится. Она проснется и в тот же миг окажется дома, рядом с Ноа.

Орис всю дорогу молчал. Он с удовольствием остался бы сейчас в постели, но знал, что дело по укрощению наложницы еще не доведено до конца. Она измучена, но не сломлена, это было видно по ее глазам.

Поднявшись по винтовой лестнице, маркиз открыл тяжелую дверь, ведущую в небольшую молельню, и впустил туда Эви. Она замерла, не решаясь переступить порог. В глубине комнаты царил полумрак, а на возвышении покоилось тело ее генерала, освещенное множеством свечей.

– Позвольте побыть с ним наедине, – спокойно попросила она, тем самым удивив советника, и тот сам не понял, почему уступил.

Эвелин медленно приблизилась к алтарю. С любовью посмотрела на Ноа и улыбнулась, его лицо было умиротворенным. Поправила непослушную прядь, и вспомнила, что она всегда выбивалась, когда он собирал волосы в хвост. Провела по его лицу и коснулась губами. Он лежал красивый, одетый в парадную форму воина, словно живой, только очень холодный. Скинув ладошкой горящие свечи на пол и не обратив внимания на ожог, она легла рядом и прижалась к родному телу, обхватив его рукой.

– Я люблю тебя… – прошептала Эви ему на ухо, теряясь в забытье, – я с тобой, мой Ноа…

*  *  *  *  *

Ноа хоронили со всеми почестями, положенными королевскому генералу, под бой барабанов и высокопарные речи. Для народа он даже сейчас оставался героем.

– Послушай, милейший, – проговорила Эви, заглядывая в глаза охраннику, который должен был сопроводить ее в покои. – Позволь мне с площадки над часовней посмотреть на погребальный костер? – столько боли и мольбы было в ее взгляде, что сердце стражника дрогнуло.

– Хорошо... Только после этого сразу вернетесь к себе, – согласился он и провел пленницу наверх.

С высоты птичьего полета Эвелин смотрела на площадь, где лежал ее возлюбленный. После пламенной речи, король подал сигнал, и Орис торжественно поджег хворост. Наступила мертвая тишина. Зрители молча созерцали, как языки пламени нерешительно лижут тело героя, завернутое в погребальный саван.

Еще какое-то время наложница задумчиво смотрела на все то, что происходило внизу, а после забралась на каменный бордюр. Повернувшись спиной к площади, посмотрела на проплывающие голубые облака и на парящего в небе орла. «Сейчас и я стану свободной, как эта птица, – подумала Эвелин. – Кошмар, наконец-то, уйдет, забрав с собой боль и унижение», – раскинув руки словно крылья, Эви улыбнулась своим мыслям, облегченно вздохнула, закрыла глаза и скользнула вниз.

Стражник бросился к девушке, в надежде удержать, но не успел. Внизу кто-то вскрикнул, показывая рукой на часовню. Король и его старший советник дружно повернули голову и увидели сорвавшуюся со стены Эвелин.

– Я иду к тебе! – крикнула она, глядя в небо, – мой Ноа…