Одна для двоих

2325 год. Земля. Новый мир

Метеорит, за которым ученые следили с маниакальной точностью, траекторию движения которого наши ученые расписали чуть ли не до миллиметра, неожиданно для человечества сменил курс и в одно мгновение практически уничтожил все живое на планете Земля.

Удар был чудовищным. Огненный ад поглотил планету, превращая города в пепел, а океаны – в кипящую лаву. Жизнь, такая хрупкая и уязвимая, оказалась бессильна перед этой космической катастрофой.

Когда пыль осела, мир изменился навсегда. От былого величия цивилизации не осталось и следа. Лишь пять процентов всего живого сумели пережить апокалипсис. Среди них – горстка людей, всего около четырех сотен душ, разбросанных по уцелевшим уголкам планеты.

Среди них и я, Элая Броневская, уроженка Башкирии, по счастливой случайности оказавшаяся в западном предгорье Южного Урала – в пещере Шульганташ.

Первые дни после удара были адом на земле. Землетрясения сотрясали пещеру, обрушивая камни и заставляя нас, немногих укрывшихся здесь, замирать в ужасе. Воздух был пропитан гарью и пеплом, дышать было почти невозможно. Мы, группа геологов из десяти человек, питались теми скудными запасами, которые взяли с собой в качестве перекуса, и молились, чтобы это безумие поскорее закончилось.

Но безумие не заканчивалось. Оно только начиналось.

Когда землетрясения утихли, мы рискнули выйти наружу. То, что мы увидели, превзошло все самые страшные кошмары. Мир, который мы знали, исчез. Вместо зеленых лесов и полей – выжженная пустыня, усеянная обломками и пеплом. Небо было затянуто густой пеленой, сквозь которую едва пробивались лучи солнца. Казалось, что сама планета умерла.

Мы были одни. Или почти одни. А пещера, некогда вызывавшая в нас лишь научный интерес, стала не только нашим постоянным домом, но и практически единственным местом, где мы могли найти еду. 

Не скажу, что было легко. Мы выживали: голодали, страдали, мерзли. Но мы выжили, выстояли перед неуправляемой стихией. И дело не только в физическом выживании, в том, что мы смогли найти пищу, развести огонь и построить укрытие. Нет, мы сохранили нечто большее – веру. Веру друг в друга, в себя, в то, что за этой бесконечной зимой обязательно наступит весна.

Мы делились последним куском съестного, согревали друг друга дыханием, рассказывали истории, чтобы отвлечься от голода и холода. В наших глазах, несмотря на отчаяние, горел огонек надежды. Мы пели песни, вспоминали счастливые моменты, мечтали о будущем, в котором не будет места этому кошмару.

Именно эта вера, эта несломленная воля к жизни, и помогла нам выстоять. Мы стали сильнее, мудрее, сплоченнее. Мы поняли, что самое ценное – это не материальные блага, а человеческая связь, поддержка и любовь.

Прошло больше полугода, прежде чем луч надежды забрезжил вновь. После нескольких попыток добраться до места, некогда служившего нам домом, мы нашли еще троих выживших.

После стольких месяцев отчаяния, это было как глоток свежего воздуха. Но радость была сдержанной, осторожной. Они не просто выжили, они умудрились начать новую жизнь. Пусть и хрупкую, пусть и полную лишений, но жизнь.

Мы оказались правы в своем предположении, решив не прекращать поиски. Выжившие есть, но их было слишком мало. Небольшие группы людей, разбросанные по окрестностям. Кто-то прятался в бункерах, кто-то в горах, кто-то в заброшенных шахтах. Всех нас объединяло одно – желание жить.

Мы начали объединяться. Создавать небольшие общины, делиться ресурсами, помогать друг другу. Это было трудно. Недоверие, страх, отчаяние – все это отравляло наши души. Но мы понимали, что только вместе мы сможем выжить.

Я, с моими знаниями геологии и выживания в дикой природе, стала одним из лидеров нашей общины. Я учила людей искать воду, строить укрытия, выращивать еду на выжженной земле. Я рассказывала им о прошлом, о том мире, который мы потеряли, и о том будущем, которое мы должны построить.

Будущее. Это слово звучало как насмешка. Но мы верили в него. Мы верили в то, что сможем возродить жизнь на этой мертвой планете. Мы верили в то, что сможем построить новый мир, мир, в котором люди будут ценить жизнь и беречь свою планету.

Только вот никто из нас не мог предположить, что удар метеорита вызовет не только глобальное потепление, но и вслед за ним резкое похолодание…

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

2378 год. Земля. Новый мир

Холод пробирал насквозь. Не только тело, но и душу. Он вползал под кожу ледяными иглами, сковывал движения, заставлял зубы стучать в бешеном ритме. Но это было ничто по сравнению с тем, как он проникал внутрь, в самую суть, замораживая чувства и воспоминания.

Казалось, что все краски мира поблекли, оставив лишь серый, безжизненный пейзаж. Радость, надежда, даже гнев - все эти эмоции словно замерзли, превратившись в хрупкие осколки льда. Осталась лишь пустота, холодная и бездонная, как зимнее небо.

Я пыталась согреться, кутаясь в старый, протертый плед, но это не помогало. Холод шел изнутри, и никакие внешние источники тепла не могли его прогнать. Он был частью меня, словно поселился в самом сердце, высасывая из него последние остатки тепла.

Вчера в поселении прошли похороны. Как бы мы не старались выжить в недрах земли, у нас, как оказалось, было слишком мало шансов. Наша планета неумолимо замедляла бег, остывая и обрастая толстым слоем снега и льда.

С каждым днем становилось все труднее поддерживать в шахтах уровень кислорода и необходимое нам тепло. Генераторы, работающие на геотермальной энергии, барахлили, а запасы топлива, добытого из последних, скудных залежей, таяли с пугающей скоростью. Смерть приходила тихо, в виде озноба, перерастающего в лихорадку, а потом – в вечный сон.

Хоронили молча, без лишних слов. Что тут скажешь? "Покойся с миром"? Мира давно уже не было. "Надеемся на лучшее"? Надежда – роскошь, которую мы больше не могли себе позволить. Просто опускали тело в вырытую в мерзлой земле яму, засыпали комьями промерзшей породы и возвращались в глубь земли, туда, где еще было тепло.

После похорон я долго не могла заснуть. В голове крутились обрывки воспоминаний о солнце, о зеленой траве, о теплом ветре. Образы, которые я видела в реальности более двадцати пяти лет назад, теперь казались нереальными, словно выдумка. Неужели когда-то жизнь на поверхности была возможна?

Я посмотрела на спящего рядом внука. Его дыхание было ровным и спокойным. Он никогда не видел солнца. Он родился и вырос в этих темных, холодных шахтах. И я, его бабушка, должна была сделать все, чтобы он выжил.

Но для этого нужно было подняться на поверхность и перенастроить систему подачи снега и льда. Без воды нам не выжить, это факт. Те немногие растения, которые нам удается вырастить в устроенных в шахтах теплицах, требуют постоянного полива. А без них никак. Организму нужны полезные витамины и микроэлементы.

Нет, у нас есть источник питьевой воды. Но он, как назло, решил сменить русло. А на поиски нового у нас просто нет времени. Пройдет неделя-другая и исправить ситуацию уже будет невозможно.

К тому же подземный образ жизни внес свои коррективы и в наш организм. Если мы, те, кто видел солнце, еще мало чем отличаемся от привычного образа людей, то организмы наших внуков уже претерпели изменения. Если мы продолжим жить в этих условиях, то следующее поколение просто не сможет адаптироваться к поверхности. Их кости станут слишком хрупкими, зрение слишком слабым. Они будут обречены на вечное заточение в этих каменных стенах.

Я встала, стараясь не разбудить единственного родного мне человека. Холодный воздух шахты проникал сквозь мою изношенную одежду. Нужно было действовать. Медлить больше нельзя. Я единственная из ста сорока жителей нашего поселения перевалила пятидесятилетний рубеж. Я та, которую не жалко.

Накинув на плечи старую куртку, взяла в руки керосиновую лампу. Его тусклый свет едва рассеивал окружающую тьму. Но мы привыкли жить в полутьме, вынужденно адаптировались. Поцеловав внука, вышла из нашего закутка, завешенного полуистлевшим брезентом.

В голове крутились планы. Подняться на поверхность, найти причину поломки системы, починить ее. Звучит просто, но на деле это означало преодолеть километры опасных туннелей, избегать обвалов и, самое главное, не попасться на глаза мародерам. Они не должны знать о нашем поселении. Если они узнают, то заберут нас, как и многих других, кто пытался выжить вдали от их контроля.

В зал, где в последние пять лет мы проводили собрания, оказался полон людьми. В основном это были зрелые личности, понимающие и разбирающиеся в технике. Мне, как дочке механика в третьем поколении, на таких собраниях приходилось бывать очень часто.

Мое геологическое образование, когда-то казавшееся мне ключом ко всему, теперь помогало лишь на первых порах. Сейчас нам нужны были другие знания, другие навыки. Нам нужны были те, кто помнил, как работать с примитивной техникой, с теми механизмами, которые мы когда-то считали устаревшими и ненужными.

- Ты уверена, Элая? Ветер на поверхности планеты усилился, - раздался голос Сергея, двадцати четырехлетнего мужчины, выбранного нами на голосовании Главы поселения.

Его голос, обычно уверенный и спокойный, сейчас звучал с ноткой беспокойства. И я его понимала. Риск был велик. Я могла не вернуться.

В комнате повисла тишина, настолько густая, что казалось, ее можно потрогать. Все молчали, опустив головы, избегая смотреть друг другу в глаза. Я знала, что они думают. Знала, что им тяжело. Но кто, если не я, Сергей? Кто скажет это вслух?

- Ты хочешь отправить на верную смерть Юру или Азамата? - мой голос, слабый и хриплый, прозвучал в этой тишине как выстрел. - Но они нужны вам здесь. Они молоды, сильны, у них вся жизнь впереди. А я… я прожила много лет. Этого достаточно, чтобы оставить после себя память. Да и я не хочу быть вам обузой.

Слова давались мне с трудом. Болезнь высасывала из меня все силы. Всего несколько месяцев назад я была полна жизни, а теперь… Теперь я иссушенный скелет, тень себя прежней. Скорее всего, это прогрессирующая злокачественная болезнь. Они не говорят прямо, но я вижу это в их глазах.

Я знала, что мое предложение шокирует их. Но это было единственное решение, которое казалось мне правильным. Я не хотела быть бременем. Я не хотела видеть, как они жертвуют собой ради меня. Я просто хотела, чтобы они жили.

- Хорошо, - нехотя произнес Сергей, сцепляя руки в замок и положив их на столешницу, - если ты сама так решила, то мы не вправе тебя разубеждать. Я велю выделить дополнительную защиту и новый кислородный баллон.

- Не стоит, они еще вам могут пригодиться. Я возьму свой, старый, но не раз проверенный временем.

Сергей молча кивнул и отвернулся. Я понимала его состояние и его чувства. Мой сын и его родители погибли восемь лет назад и я, на правах старшей, взяла над ним опеку. В последние два года он называл меня матерью, искренне говоря о том, что без меня и моей заботы он бы погиб.

И сейчас, видя его отвернувшееся лицо, я знала, что он боится потерять и меня. Но такова наша жизнь. Кто-то приходит, кто-то уходит. Вот пришла и моя очередь уходить, только для начала я хотела помочь своим потомкам прожить еще немного времени, прежде чем мое сердце перестанет биться в груди.

Да, мне было грустно. Очень. Я помнила мир до катастрофы, яркий, живой, полный красок. И больше всего мне хотелось, чтобы те, кто остался внизу, под землей, тоже увидели эту красоту, почувствовали тепло солнца на коже, вдохнули свежий воздух. Это был мир, в котором я родилась и выросла, и он был прекрасен.

Но теперь это невозможно. Планета остывает, и надежды на возвращение на поверхность почти не осталось. Разве что вот такие, вынужденные вылазки, сопряженные огромным риском для жизни.

- Выход через три часа, - глухо произнес Руслан, наш главный техник. – Инструкции ты знаешь.

Я кивнула головой, хотя в этом жесте не было необходимости. В полумраке бункера, освещенного лишь тусклым светом аварийных ламп, он вряд ли мог меня видеть. Но я кивнула. Просто чтобы подтвердить, что слышу, что понимаю, что готова.

Инструкции я знала наизусть. Каждую строчку, каждый пункт, каждую возможную нештатную ситуацию. Я прокручивала их в голове снова и снова, как заезженную пластинку, боясь упустить хоть малейшую деталь. От этого зависела не только моя жизнь, но и, возможно, судьба доверившихся мне людей.

Руслан молча развернулся и направился к пульту управления. Я смотрела на его спину до тех пор, пока его фигура растворилась в тенях. И осталась стоять на месте, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Три часа.

Время тянулось мучительно медленно, словно вязкая патока. Нужно собраться. Нужно успокоиться. Нужно быть готовой ко всему.

Самое трудное – это подъем. Тысячи ступеней почти вертикально стоящей лестницы. За последние годы мы углубились в недра земли еще на пару километров, что опять-таки не несло нам радости.

Провожать меня вышли только два техника, которые координировали мои действия до сектора C. Дальше я должна была подниматься одна. Сергей по моей просьбе не пришел. Нечего разрывать друг другу сердце. Я не вернусь. Это знаю не только я, но и он.

Загвоздка всей операции заключалась в том, что мы не знали где произошла поломка. Если до сектора С техники еще могли меня сопровождать спокойно, то дальше лишь облачившись в спецзащиту, которой у нас и так считанные единицы.

Первые три сектора мы работали вместе. Слаженно, практически молча. А вот дальше я пошла одна. Ванька, или как он просил называть себя – Вано, и Шараф остались за спиной, закрыв металлическую дверь и отрезав мне путь к отступлению.

Сказать, что было трудно, значит ничего не сказать. Возраст и болезнь сделали свое коварное дело. Я двигалась слишком медленно, копалась в этих проводах и шестеренках, как улитка. Но, черт возьми, я это сделала! Я починила этот проклятый механизм!

Только вот о возвращении «домой» теперь и речи не было. Кислорода в баллоне осталось катастрофически мало, каждый вдох давался с трудом.

- Ну и пусть, - прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. - Зато в последний раз взгляну на небо.

Слова вырвались хрипло, словно их выцарапывали из горла. Тут же меня скрутил мучительный кашель, такой сильный, будто я пыталась выплюнуть саму смерть. Но даже сквозь пелену слабости, сквозь боль и страх, я знала, что не жалею ни о чем.

Я увидела то, что немногим дано увидеть. Я прикоснулась к мечте, которая казалась недостижимой. И теперь, в последние мгновения, я хотела просто насладиться этим видом, этим безграничным, холодным, но таким прекрасным небом.

Небо было другим. Не тем голубым куполом, под которым я росла. Здесь оно было черным, бархатным, усыпанным бриллиантами звезд. Каждая из них – отдельный мир, отдельная история. И я, маленькая песчинка, удостоилась чести увидеть их во всей красе.

Кашель стих, оставив после себя лишь жгучую боль в груди. Я снова открыла глаза. Звезды мерцали, словно подмигивая мне.

Я улыбнулась. Слабо, едва заметно, но улыбнулась. И в этот момент, в последние секунды моей жизни, я почувствовала не страх, а умиротворение. Я была частью этого мира, частью этой бесконечной вселенной. И это было прекрасно.

Мой угасающий взгляд зацепился за далекую, яркую звездочку – Путевую звезду. Я мысленно попрощалась с миром, с родными, с друзьями. И прошептала, уже почти беззвучно: "Я вернусь. Когда-нибудь. В другом обличье. В виде звездной пыли. Или, может быть, в виде новой звезды."

С трудом отцепив защиту и сняв с лица маску, я сделала последний вдох. Холод тут же пробрался внутрь, практически мгновенно замораживая мое тело. И в этот момент, когда сознание окончательно покинуло меня, я увидела свет. Яркий, ослепительный свет, который поглотил меня целиком. И я перестала бояться. Потому что знала, что это не конец. Это только начало моей новой жизни…

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Галактика Таврион. Космический корабль "Вархар"

Дверь в мой кабинет, казалось, просто устала существовать. Один оглушительный удар, и она разлетелась в разные стороны, словно карточный домик, сметенный порывом ветра. На пороге, словно воплощение гнева, стоял Дорс, хмуро глядя на то, как я раз за разом прикладываюсь к пойлу, что дурманило разум и топило остатки здравого смысла.

Его переживания мне понятны и ясны, только вот от этого мне не легче. Вот уже как более десяти дней я то и делаю, что скрываюсь от общества и глушу образовавшуюся во мне истинную связь алкоголем.

Дорс не выдержал первым. Решительно подойдя ко мне, он буквальны вырвал из моих рук ополовиненную бутыль.

- Кас! Глупо хоронить себя заживо! Твоя жизнь не закончилась! Она продолжается!

Боль в его голосе была почти физической. Дорс знал, как я мечтал о настоящей любви, о родственной душе, о ком-то, с кем можно разделить свою жизнь. И вот, когда наконец нашел ее… она отказала.

- Не для меня, Дорс. Ты ведь знаешь, как я долго искал свою пару!

- И что теперь? Позволишь ей вот так просто распоряжаться твоей жизнью?! Ходить марионеткой, лишь бы она поменяла на тебя свои планы? Очнись! Этого никогда не будет! Надара просто играет с тобой, желая унизить тебя и почувствовать твою боль!

Надара. Капризная самка, что по чистой случайности оказалась на нашей станции. На ее корабле вышла из строя система охлаждения, заставившая ее принять решение о немедленном стыковке и последующем ремонте судна.

Кто бы мог подумать, что эта самка станет моей истинной парой?! Я – меньше всего. Признаться честно, не я. Наоборот, знал бы о том, что моя сущность среагирует на нее, держался бы от нее как можно дальше. Но что сделано, то сделано. Прошлого уже не воротишь.

А все начиналось так хорошо. Сектор "Крокус" остался позади, задание выполнено на отлично, и мы, команда космического корабля "Вархар", возвращались на перевалочную базу. Предвкушали заслуженный отдых, горячий синтетический кофе и пополнение запасов провизии и топлива. Я, как командор, был доволен. Все шло по плану.

Тогда я еще и представить себе не мог, какую подлянку готовит мне коварная Вселенная. Ведь, как известно, если все идет слишком гладко, жди беды. И она, как всегда, не заставила себя долго ждать...

Ее хохот до сих пор звенит в моих ушах, словно осколки разбитого кристалла. "Истинная связь? Ты, жалкий командор пассажирского крейсера, возомнил себя достойным меня? Истинная связь - это власть, влияние, богатство! А ты что можешь мне предложить, кроме своей наивной веры в эту чушь?"

Слова ее были ядом, разъедающим мою душу. Я, наивный дурак, верил в древние предания, в то, что истинная связь — это дар, благословение богов, союз двух душ, предназначенных друг другу. Я представлял себе, как мы вместе будем строить будущее, как наши дети унаследуют не только наши гены, но и нашу любовь, нашу преданность друг другу.

Но Надара... Надара видела во мне лишь инструмент, средство для достижения своих целей. Она не понимала, что истинная связь — это не сделка, не выгодное вложение, а нечто гораздо большее, нечто, что нельзя купить или продать.

Теперь я понимаю, что был слеп. Ослеплен ее красотой, ее дерзостью, ее кажущейся силой. Я видел в ней то, чего на самом деле не было. Я проецировал на нее свои мечты, свои надежды, свою веру в лучшее.

Но теперь все кончено. Она отвергла меня, отвергла нашу связь, отвергла саму возможность счастья. И я должен жить с этим. Должен научиться жить без нее. Должен найти в себе силы двигаться дальше, несмотря на боль, несмотря на разочарование, несмотря на то что от одного ее имени у меня до сих пор сводит скулы…

- Раз так, то она победила. Я принял решение, Дорс. Я улетаю в сектор LP-1.

Дорс похолодел, смотря на единственного своего друга.

- Там война, Кас. Не виртуальные постановки, а реальная война! – выпалил Дорс, пытаясь достучаться до меня.

- Знаю, – спокойно ответил другу. - Не стоит меня разубеждать в обратном.

Дорс, как бы я ни пытался объяснить, не понимал моего состояния. Он еще не испытал этой всепоглощающей, сводящей с ума страсти. Ему еще не встретилась та, ради которой он был бы готов на все.

А мой зверь внутри выл от тоски по этой... этой самке. Он не желал принимать ее отказ, рвался к ней, как к единственному источнику жизни. Увы, я был бессилен. Архарки не понимают истинной связи, не чувствуют ее. Они не осознают, на что обрекают нас, самцов, с такой сильной, звериной природой. А наши сущности страдают, чахнут от одиночества и тоски, медленно умирая без той, что предназначена судьбой.

- Это глупо, Кас! Подвергать свою жизнь риску, искать смерть только из-за того, что тебя отвергли?! Сотни тысяч архаров живут с разорванной связью и ничего! Создают семьи, воспитывают приемных детей…

- Ты хочешь, чтобы я довольствовался суррогатом?! Ты ведь знаешь, как я хочу семью. Настоящую семью! Хочу растить своих детей, знать, что дома меня любят и ждут!

Я замолчал, тяжело дыша. Слова застряли в горле, не находя выхода. В моем голосе звучало отчаяние, которое невозможно было заглушить никакими доводами рассудка. Я мечтал о большем, чем просто выживание. Я мечтал о любви, о принадлежности, о будущем, которое теперь казалось мне недостижимым.

Дорс, казалось, сдался. Подняв руки в примирительном жесте, он отступил на шаг.

- Хорошо, - произнес он, смягчив тон. - Давай заключим сделку. Год. Все один год. Если ты не справишься с последствиями разорванной связи, я лично проконтролирую, чтобы тебя определили на «Стража». Поверь, это в моих силах.

- И как ты это себе представляешь? Мой зверь рвется к этой лживой мрази, не понимая ее сущность. Ему все равно, кто она. Его ведет инстинкт, а я не в силах уже бороться с ним. Но и не хочу становиться гаремным рабом в утеху ей!

Дорс замолчал, нахмурив брови, словно взвешивая каждое слово. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Наконец, он поднял взгляд и неожиданно произнес:

- В нашей лаборатории разрабатывается сыворотка, способствующая временному ослаблению наших зверей. Я думаю, тебе нужно принять участие в эксперименте. Есть шанс, что за это время ты сумеешь взять над ним вверх и одолеть его тягу к паре.

В его голосе я не почувствовал ни тени сомнения, лишь холодная, расчетливая уверенность. Его предложение прозвучало как приговор, но в то же время в нем мелькнула слабая надежда. Надежда на то, что это может стать моим спасением.

Дорс ждал. Он не торопил, позволяя словам осесть, прорасти в моем сознании. Принять сыворотку – значит, довериться ему, довериться науке, довериться надежде, которая казалась такой хрупкой на фоне бушующего внутри зверя. Отказаться – значит, признать поражение, сдаться на милость инстинктов, позволить им поглотить остатки человечности.

Неизвестность всегда страшила больше, чем определенность, пусть даже и мрачная. Что, если сыворотка не сработает? Что, если она лишь усилит зверя, сделает его неуправляемым? Что, если она повредит разум, оставит лишь оболочку, лишенную воли и памяти?

Но была и другая сторона медали. Шанс. Маленький, призрачный, но шанс. Шанс вернуть себе контроль, шанс вырваться из порочного круга, шанс снова стать собой. Шанс, за который стоило бороться, даже если цена окажется слишком высокой.

Дорс, казалось, читал мои мысли. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно тут же исчезло, сменившись привычной маской непроницаемости. Он понимал, что сейчас происходит в моей душе и кому он адресовал свое предложение. Риск был велик, как и риск потерять себя в агонии истинной связи. Он знал, что это не просто эксперимент, это битва за душу, битва за право остаться собой.

Молчание в кабинете затягивалось. Я не мог спешить с ответом, как и он надавить на меня в принятии решения. Но выбора у меня не было. Только один, отвратительный, но единственный выход – принять его предложение.

Внутри меня бушевал зверь, рвущий на части остатки здравого смысла. Я знал, что пройдет совсем немного времени, может, месяц, и он полностью подчинит меня. Он силен, намного сильнее моей гуманоидной формы. Он просто сломает ее ради той, кто посмеялся над нами. Дорс просто не понимает этого или не желает понимать.

Мой зверь, некогда гордый и свободный, приползет на брюхе к этой твари, вымаливая крохи внимания. А мне… мне останется лишь смириться с участью постельного раба, лишь бы она не оттолкнула от себя.

С трудом выдавив слова, я процедил сквозь зубы:

- Хорошо. Я принимаю твое предложение.

Дорс заметно выдохнул и развеселился.

- Отлично! Уверен, ты не пожалеешь в своем решении.

Его слова прозвучали как приговор. Я же знал, что пожалею. Пожалею каждую секунду. Но другого выхода у меня не было.

Две недели я провел в изоляторе под наблюдением десятка медиков. Каждый день был борьбой, невидимой для посторонних, но ощутимой до каждой клеточки тела. Они ждали, наблюдали, проводили тесты, а я боролся с тем, что рвалось наружу. И только к концу одиннадцатого дня, наконец, в их глазах появилось облегчение. Они констатировали, что связь зверя внутри меня с чем-то, что они называли "истинной", ослабла настолько, что я мог его контролировать.

В принципе, это я чувствовал и сам. Больше не было этого давящего, непреодолимого желания вырваться, сорваться с цепи, утолить эмоциональный и физический голод, который разъедал меня изнутри. Теперь это было лишь эхо, отголосок былой ярости, который я мог приглушить усилием воли. Но я знал, что оно никуда не исчезло. Он просто затаилось, ждет своего часа, подобно хищнику, притаившемуся в тени.

Не то чтобы я ликовал от своего нынешнего положения, но, по крайней мере, это было затишье перед бурей. Относительное спокойствие. Больше не было этого постоянного, грызущего страха, что в любой момент я могу очнуться, валяясь в пыли у ног Надары. По крайней мере, в ближайший год. А там… там уж как Вселенная распорядится.

Будущее оставалось туманным, но сейчас, в этой тишине, я мог перевести дух и, возможно, даже что-то спланировать. Хотя, зная мою жизнь, любой план с треском провалится, как только я начну его реализовывать.

- Нужно отметить твое успешное избавление от привязки, - радостно произнес друг, хлопнув меня по плечу. Еще бы, я первый, кто осмелился участвовать в его эксперименте и который, как ему кажется, принес положительные результаты. Мой зверь теперь спокоен и поддается контролю.

- И что ты предлагаешь? – нехотя поинтересовался я, натягивая на себя китель.

Идти куда-то не было желания, как и напиваться синтетическим пойлом, которое продают на каждом углу станции, а своего, увы, у меня уже не осталось.

- Через неделю секторе В, на станции Аракс проводят аукцион. В этом году организаторы обещают выставить много новинок. Ты со мной?

Я усмехнулся предложению друга, как и тому факту, с какой маниакальной одержимостью он собирает необычные лоты, будь то старинные книги или представители иных рас.

- Договорились. У нас есть законный месяц отдыха, прежде чем руководство решит поручить нам новую задачу.

- Отлично! Тогда пойду распоряжусь заправить твой межзвездник, - весело произнес Дорс, направляясь к выходу из моей каюты.

Я же замер на мгновение. Всего на одно мгновение, а после взорвался:

- Эй! А почему опять на моем корабле?! Своего что ли нет?!

У меня на то были свои причины. В последний раз, когда мы летали с ним на родную планету за экспериментально выведенными грызунами, они мало того, что умудрились вырваться из клеток, так еще попортили все панели в грузовом отсеке. А зная любовь друга ко всему необычному, могу со сто процентной уверенностью сказать, что вернемся мы с аукциона не с пустыми руками.

- Прости, друг, но мой на ремонте. Пришлось срочно менять фильтры после перевозки гхартов.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

2680 год. Земля. Галактика Млечный путь

- Шлах, Роб! Мы оторвались от законников! - раздался радостный голос старшего механика и друга владельца потрепанного жизнью космического корабля класса М.

Роб, владелец видавшего виды корабля сидхов, даже не повернулся. Его взгляд был прикован к мерцающему экрану.

- Надолго ли? - проворчал он скептически. - Эта планета безжизненна и слишком холодна, чтобы на ней задерживаться.

Гауран подошел ближе, прислонившись плечом к дверному косяку.

- Но несколько часов у нас есть, чтобы привести корабль в рабочее состояние и наладить навигационную карту, - возразил он, с любопытством разглядывая белые степи, простирающиеся за иллюминатором. Холодный свет отражался в его глазах, придавая им странный, почти неземной блеск.

- Вот и займись работой, - раздраженно произнес капитан, досадуя на вынужденную остановку. – Иначе мы опоздаем на аукцион и потеряем свои деньги.

Гауран хмыкнул, оттолкнулся от косяка и направился к выходу.

- Как скажешь, капитан. Только не забудь, что без меня ты бы сейчас любовался не ледяными пейзажами, а гнил на каком-нибудь рудодобывающем спутнике, - бросил он через плечо, исчезая в коридоре.

Роб промолчал, провожая его взглядом. Гауран был прав, как всегда. Без его умелых рук "Странник" давно бы превратился в груду металлолома. Но сейчас не время для благодарностей. Сейчас время для аукциона. И для того, чтобы убедиться, что этот проклятый корабль до него долетит.

Он снова уставился на экран. Навигационная система барахлила, сканер показывал лишь обрывочные данные о планете. Ничего интересного, кроме льда и камней. Идеальное место, чтобы спрятаться, но ужасное - чтобы чинить корабль.

Роб вздохнул. Он знал, что Гауран сделает все возможное. Но даже с его талантом, времени было в обрез. Аукцион начинался через двое суток. Двое суток, чтобы починить корабль, обновить навигационную карту и преодолеть гиперпространственный прыжок. Задача не из легких.

Он откинулся на спинку кресла, потер переносицу. Напряжение последних недель давало о себе знать. Погони, перестрелки, поломки... Все это ради одного шанса. Шанса разбогатеть и забыть о нищенском существовании.

Роб снова посмотрел на экран. Мерцающие цифры и графики казались ему насмешкой. Он знал, что удача переменчива. Но он не мог позволить себе проиграть. Слишком многое стояло на кону. Слишком долго он шел к этому моменту.

Он встал с кресла и направился к выходу. Нужно было проверить, как продвигается работа. И убедиться, что Гауран не забыл про запасной генератор. Без него они никуда не улетят.

"Странник" был его домом, его кораблем, его единственным шансом. И он сделает все, чтобы он снова взлетел.

Раса сидхов славилась своей жестокостью и ярой непримиримостью с законом. По сути, каждый ее представитель был не кем иным, а работорговцем, хотя они считали себя торговцами и искателями редких товаров. Лишенные родной планеты, они жили на станциях или кораблях, которые покупали на свалках и самостоятельно восстанавливали. Уж что-что, а умельцами они были на все руки.

Роб вышел из рубки, и его тут же обдало спертым запахом машинного масла и озона. Коридор "Странника" был узким и тесным, с тусклым аварийным освещением, которое лишь подчеркивало его обветшалость. Местами виднелись заплатки, следы прошлых сражений и неудачных ремонтов. Каждый скрип и стон корабля отдавался в его голове эхом, напоминая о хрупкости их положения.

Он прошел мимо кают, забитых контрабандой и устаревшим оборудованием, пока не добрался до машинного отделения. Оттуда доносился грохот инструментов и ругань Гаурана, перемежающаяся с шипением сварочного аппарата.

Роб нахмурился. Звуки не предвещали ничего хорошего.

Заглянув внутрь, он увидел Гаурана, склонившегося над искореженной системой охлаждения. Его лицо было перемазано маслом, а волосы растрепаны. Вокруг валялись разбросанные инструменты и обломки проводки.

- Как успехи? - спросил Роб, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Гауран выпрямился, вытирая пот со лба грязной тряпкой.

- Успехи, капитан, как всегда, великолепны, - ответил он с сарказмом. - Если ты считаешь успехом то, что я обнаружил, что половина проводки перегорела, а гипердвигатель дышит на ладан.

Роб сглотнул. Это было хуже, чем он ожидал.

- Запасной генератор? - спросил он, надеясь на лучшее.

Гауран махнул рукой в сторону темного угла.

- Там. Но он тоже не в лучшем состоянии. Потребуется время, чтобы его настроить.

- Сколько времени? – Роб чувствовал, как в груди нарастает тревога.

Гауран пожал плечами.

- Часов шесть, если повезет. А если не повезет, то... - он замолчал, не договорив.

Роб понимал, что он хотел сказать. Если не повезет, они застрянут здесь навсегда. Или до тех пор, пока их не найдут законники.

- Делай все, что можешь, - сказал Роб, стараясь придать своему голосу уверенность. - А я пока займусь сканерами. Может, найду что-нибудь полезное на этой планете.

Гауран кивнул, снова склоняясь над панелью управления. Роб вышел из машинного отделения, чувствуя себя беспомощным. Он знал, что Гауран - лучший механик в галактике, но даже он не мог творить чудеса.

Вернувшись в рубку, Роб снова уставился на мерцающий экран сканера. Он увеличил масштаб, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме льда и камней. Но планета словно насмехалась над ним, не выдавая никаких секретов.

Минут двадцать он безотрывно вглядывался в экран монитора, пока неожиданно, в одном из секторов экрана не появилось слабое мерцание. Роб прищурился, приглядываясь. Это было слишком слабо, чтобы быть естественным.

«Скорее всего опять какая-нибудь бесполезная дрянь, - пробормотал он, лихорадочно нажимая на кнопки и увеличивая сектор.

Он увеличил масштаб еще больше, и мерцание превратилось в отчетливую точку. Роб затаил дыхание. Это могло быть что угодно. Патруль законников, таких же контрабандистов, как и они или же...

Он проверил координаты. Точка находилась в нескольких километрах от их текущего местоположения, в горном массиве, скрытом за снежной бурей.

- Гауран! - крикнул Роб в интерком. - У меня есть кое-что интересное. Приготовься к выходу.

Он не знал, что нашла интеллектуальная система корабля и что это за сигнал. Но он чувствовал, что это их единственный шанс. Шанс изменить свою жизнь.  И он не собирался его упускать. Даже если это будет стоить ему жизни. Только бы вырваться из этой ледяной ловушки и успеть на аукцион.

Гауран, чертыхаясь, вылез из машинного отделения, вытирая руки ветошью.

- Что там у тебя, капитан? Надеюсь, не имперский крейсер, решивший устроить нам ледовое побоище?

- Пока не знаю, - ответил Роб, указывая на экран. - Слабый сигнал, в горах. Может, что-то полезное, может, ничего. Но проверить стоит.

Гауран скептически хмыкнул.

- Полезное на этой ледяной дыре? Сомневаюсь. Скорее всего, это эхо от старой шахты или какой-нибудь сломанный дроид, замерзший лет сто назад. Ты же знаешь, после того, как эта планета покрылась льдом и ее сняли с реестра закрытых планет, тут кто только не побывал.

- Может быть, - согласился Роб. - Но мы не можем позволить себе упустить ни единого шанса. Собирайся. Возьми бластер и пару ловушек. На всякий случай.

Гауран вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что когда Роб загорается идеей, его не переубедить.

- Ладно, ладно. Только дай мне хоть немного почистить лицо. Не хочу, чтобы меня приняли за местного аборигена.

- Планета неживая, Гауран, - усмехнулся Роб. – Все население вымерло еще более ста лет назад.

Через несколько минут они уже были готовы. На обоих были надеты специальные скафандры, защищающие их тела от внешнего воздействия окружающей среды. Пока Роб возился со шлюзом, Гауран, проверил заряд своего бластера. Его хватало всего на пару выстрелов, но даже это количество успокаивало сидхов и заставляло чувствовать себя готовыми к бою.

- Пошли, - скомандовал Роб, открывая шлюз.

Холодный воздух планеты обрушился на них, словно ледяной душ. Ветер завывал, пронизывая до костей даже сквозь защитный скафандр. Снег хрустел под ногами. Роб поежился, но не остановился. Он знал, что времени у них в обрез. Второго такого шанса у них просто не будет.

Оба сидха направились к горному массиву, пробираясь сквозь снежную бурю. Видимость была плохой, и приходилось идти медленно, чтобы не потеряться. Роб ориентировался по данным сканера, стараясь не сбиться с курса.

- Может, все-таки вернемся? - предложил Гауран, поеживаясь от холода. - Здесь ничего нет, кроме льда и снега. Даже достаточного количества кислорода. И мы только теряем время.

- Почти пришли, - ответил Роб, не останавливаясь. - Еще немного.

Наконец, они добрались до подножия гор. Снежная буря здесь немного утихла, и сквозь пелену белизны проступили угрюмые очертания скал. Роб, поежившись от пронизывающего ветра, достал сканер. Экран бешено замигал зеленым.

- Судя по сигналу, это где-то здесь, - произнес он, нахмурившись и оглядываясь по сторонам.

Под их ногами простиралась лишь бескрайняя белая пустыня, толстый слой снега и льда, скрывающий все под собой.

- Здесь?! - переспросил Гауран, в голосе сквозило явное недоверие. - Ты уверен, что сканер работает правильно? Здесь же ничего нет! Только снег и лед.

Роб покачал головой, не отрывая взгляда от мигающего экрана.

Сигнал очень сильный. Объект находится прямо под нами, на небольшой глубине.

Гауран мученически вздохнул. Перспектива копаться в ледяном крошеве его совсем не радовала.

- Ладно, - проворчал он. - Что ж, будем копать. Но если мы найдем только старую обшивку корабля, я тебя прибью.

Роб усмехнулся, зная друга. Гауран часто любил напоминать ему, что он механик, а не обязан копаться в земле. Только вот он также любил заходить на свой виртсчет и любоваться растущей на ней суммой.

Следующие три часа сидхи потратили на раскопки неизвестного объекта. Каково же было их удивление, когда они добрались до искомого.

- Шлах! Да это же тело землянки! Хорошо сохранившийся экземпляр, между прочим! – восторженно произнес Гауран, рассматривая навечно застывшее лицо пожилой женщины.

Роб осторожно присел на корточки, стараясь не задеть хрупкие останки. Землянка действительно сохранилась на удивление хорошо. Видимо, холод и отсутствие доступа кислорода сыграли свою роль.

- О землянах давно ничего не было слышно, - задумчиво произнес Роб, разглядывая находку. – Как думаешь, за нее много дадут на аукционе?

Гауран присвистнул, оглядывая землянку со всех сторон.

- Не знаю, Роб, но думаю, немало. Ценители древностей сейчас совсем помешались на архаике. Особенно на такой хорошо сохранившейся. Эта... самка... Она выглядит так, словно просто спит. - Он сглотнул, отводя взгляд от лица покойной. - В общем, думаю, это наш самый крупный улов за последние годы.

Роб кивнул, соглашаясь с другом.

- Главное, аккуратно ее извлечь. Нужно переложить ее в криокапсулу, чтобы не повредить при транспортировке. Иначе вся ценность пропадет.

- Эх, жаль, что регенератор вышел из строя, - досадливо произнес Гауран, на что Роб лишь усмехнулся.

- Она мертва, придурок. Ее телу только криокапсула поможет, да какой-нибудь ученый, помешанный на своих опытах. Так, ладно. Грузим находку в капсулу и ремонтируем корабль. У нас слишком мало времени, иначе не успеем на аукцион.

- Как думаешь, сколько за нее дадут?

- Не меньше пятисот виртов, Гауран. Объект в идеальном состоянии, будто в мгновенной заморозке.

Гауран присвистнул и потер руки в предвкушении наживы.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Галактика Таврион. Станция Доерт-1

Раз в пять лет владелец станции Доерт-1, старый, вечно плачущий паракун, давал разрешение провести в своих владениях закрытый аукцион для любителей всего необычного. Это было полулегальное мероприятие, но тем не менее славившееся далеко за пределами галактики Таврион.

Власти и Конфедерация пытались бороться с контрабандистами, но поняв, что лучше следить за ними на знакомой территории, чем гоняться за ними по всему космосу, лишь махнули рукой. Все равно ничего сверх запрещенного на аукционе не выставляли. Древние экспонаты, самки из отсталых планет да коллекционные изделия. Остальное же, вне списка разрешенных к продаже товаров, ушлые контрабандисты обычно сплавляли по своим закрытым каналам, боясь нарваться на имперские патрули.

Атмосфера Доерт-1 в дни аукциона густела от предвкушения и напряжения. В воздухе витал запах экзотических специй, машинного масла и легкий, едва уловимый аромат страха. Паракун, владелец станции, появлялся редко, предпочитая наблюдать за происходящим с высоты своих личных апартаментов, откуда, по слухам, он мог видеть каждую сделку, каждый обман, каждую искру азарта в глазах покупателей. Его слезы, как говорили, были не просто проявлением старости, а своеобразным индикатором: чем больше он плакал, тем выгоднее была сделка для него.

В этот раз аукцион обещал быть особенно интересным. Ходили слухи о лоте, который мог перевернуть представление о древней цивилизации, исчезнувшей задолго до образования Конфедерации. Говорили о кристалле, содержащем в себе не только знания, но и ключ к невероятной энергии. Естественно, подобные слухи привлекали не только коллекционеров и ученых, но и представителей различных фракций, заинтересованных в усилении своего влияния.

Аукцион начинался. Свет приглушался, и на сцену выходил ведущий – эксцентричный гуманоид с планеты Заргон, известный своим острым языком и умением разжечь азарт в самых хладнокровных сердцах. Он приветствовал собравшихся, обещая незабываемый вечер, полный сюрпризов и невероятных возможностей. И, судя по напряженной атмосфере, царившей в зале, он не преувеличивал.

Кас откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в происходящем. Аукцион гремел, выставлялись лоты, кипели торги, но его это не трогало. Он пришел сюда ради Дорса, друга, которому нужна была поддержка.

- Мне пришел ответ от рудодобывающей компании, - произнес Кас, как бы невзначай, но внимательно следя за реакцией Дорса.

Дорс, казалось, замер, затаив дыхание.

- И…? - нетерпеливо спросил он, прекрасно понимая, что от этого ответа зависит будущее Каса. Предложение от рудодобывающей компании могло кардинально изменить его жизнь, все же это не сектор LP-1, где идет война и смерть всегда идет по пятам.

За последние две недели Кас заметно изменился. Сыворотка, которую он принял, подействовала. Зверь внутри него, все еще сильный и агрессивный, больше не терзался тоской по потерянной самке. Он успокоился, и это давало надежду на дальнейшую спокойную жизнь. По крайне мере на год. А после, если Вселенная будет лояльна, то он сможет удерживать своего внутреннего зверя и не давать ему брать вверх над разумом гуманоидной формы, как это делают тысячи архаров.

Будь у него зверь чуть слабее, то проблем бы не было. Но увы. За тот месяц, что Кас прожил в борьбе со своей сущностью после отказа истинной, Дорс понял, что его друг не справится в одиночку.

Обычно таких отверженных архаров перевозили в колонию, дабы они не докучали отказавшей в слиянии самке. Но только в том случае, если признанная истинной самка не хотела видеть его в качестве своего любовника. Там они переживали не самый приятный для них период в жизни, порой полностью отдавая сознание своей второй сущности.

Чаще случалось, что архаров с сильным зверем уже никогда не возвращались назад, доживая свои годы в звериной шкуре. Дорс переживал за своего друга, видя, как тот не справляется со своим зверем, и понимал, что вскоре может лишиться не только друга, но и названного брата. Именно поэтому он решил предложить Касу принять участие в эксперименте, хотя до этого дня опыты на архарах его лабораторией не проводились.

- Я решил принять их предложение, - после недолгого раздумья произнес Кас. – Мое назначение - галактика Цитроон.

Дорс невольно выдохнул и радостно заулыбался.

- Верное решение, Кас! Ты уже знаешь на каком крейсере будешь служить?

Кас, услышав вопрос друга, нахмурился и покачал головой. Он, как и Дорс, по настоянию родителей закончил Первую Военную Академию. Там-то они и познакомились друг с другом, порой выручая не только в учебе, но и в жизни.

Только вот никто из них двоих о военной карьере никогда не мечтал. Если Кас подался в пилоты гражданских судов, то Дорс выбрал для себя стезю медика и ученого, благо в академии был в наличии медицинский факультет. В конце концов, военным тоже нужно оказывать медицинскую помощь, и Дорс решил, что именно в этом деле он сможет принести больше пользы.

- Мое задание простое, Дорс, - тихо произнес Кас, чтобы окружающие его не слышали. – Провести первичную разведку, установить наличие разумных и сделать первичный анализ полезных ископаемых. Я не хочу рисковать и быть должным корпорации. Ты ведь сам знаешь, что вырваться из их щупалец порой бывает нереально, а их контракты бывают грабительскими, несмотря на кажущуюся выгоду.  Только полный идиот согласится взять на себя ответственность за судно корпораций. Мало ли что может случиться во время полета. Поэтому я лечу на своем крейсере, чтобы не подписывать кабальный контракт и не быть в их зависимости.

- Ты уверен? – нахмурился Дорс, глядя поверх голов на открытую круглую сцену, где раса зваргов выставляла живой товар. – Команду не так просто собрать, особенно на столь длительную экспедицию.

- Уверен. К тому же я уже успел переговорить с командой "Вархара". Многие с радостью согласились. Только вот у меня возникла проблема с отсутствием в штате медиков…, - загадочно улыбнулся Кас, смотря на друга.

- Ты хочешь нанять меня в качестве штатного дока, - догадался Дорс и вздохнул, понимая, что это предложение не оставляет ему выбора. - Ты знаешь, что я не люблю долгие путешествия, особенно в такие далекие уголки космоса. Но, с другой стороны, ты прав: в таких экспедициях всегда есть риск, и без медика не обойтись. А хороший медик на борту – залог успешного возвращения.

Кас кивнул, довольный услышанным ответом.

- Я знаю, что ты привык к своей лаборатории и к своим экспериментам, но этот полет может дать отличную возможность для новых опытов. Мы сможем исследовать новые миры, а если повезет, то и найти что-то ценное. А если что-то пойдет не так, я позабочусь о твоей безопасности.

Дорс снова посмотрел на сцену, где зварги демонстрировали свои товары.

- Ладно, я согласен. Но только если ты обещаешь, что не будешь меня подставлять. Я не хочу оказаться в ситуации, когда придется спасать тебя от последствий твоих решений.

Ответить Кас не успел. Устроители аукциона выкатили на сцену старую криокапсулу, накинутую сверху белым покрывалом. Ведущий, возбужденный и с лихорадочным блеском в глазах, замер в ожидании сигнала.

Многие участники оживленно перешептывались и смотрели в свои активированные планшеты, пытаясь понять, что за лот выставлен на продажу. Некоторые из них хмурились, некоторые с раздражением отбрасывали от себя планшеты, явно не понимая, зачем организаторы навели такого шороху. Этим то и вызвали интерес к аукциону двух закадычных друзей.

Дорс тоже по примеру участников взял в руки планшет и, прочтя в нем информацию, нахмурился.

- Что там? - не выдержал Кас, поглядывая на сцену.

Тот пожал плечами, откладывая гаджет в сторону.

- Организаторы решили пощекотать нам нервы, - усмехнулся тот и отпил крепкого натурального вина, который не найдешь порой даже на их родной планете. Но денег у друзей за их недолгую, относительно человеческим меркам, жизнь скопилось предостаточно, а ведь тратить их им порой негде, да и некогда. – Собираются продать лот вслепую, не раскрывая, что внутри.

Дорс нахмурился. За его практику такое случилось впервые, а ведь он частый гость подобных мероприятий, ему чуть ли не первому приходят приглашения принять участие в торгах…

Кас покрутил в пальцах бокал, наблюдая, как рубиновая жидкость оставляет тонкий след на стенках. Инкогнито… Это попахивало авантюрой, а Кас, несмотря на всю свою любовь к роскоши и развлечениям, не был азартным игроком. Он предпочитал знать, за что платит. Впрочем, именно эта непредсказуемость и привлекала к аукциону столько внимания. Шептались, что за последние годы интерес к подобным мероприятиям начал угасать, и организаторы, видимо, решили встряхнуть публику.

Дорс, как всегда, был более импульсивным. Кас видел, как его глаза горели любопытством, как и то, что тот уже мысленно прикидывает, какую сумму готов выложить за таинственный лот.

Кас вздохнул. Придется держать друга в узде, иначе они рискуют купить кота в мешке, да еще и по цене редкого артефакта.

На сцене тем временем ведущий, с широкой улыбкой, расхваливал загадочный лот, не раскрывая ни единой детали. Лишь намекал на его исключительную ценность и уникальность. Дорс скептически хмыкнул. Подобные речи он слышал не раз. Главное – создать ажиотаж, а там уже дело техники.

Он снова взял в руки планшет, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в закрытых базах данных. Возможно, кто-то из его знакомых уже что-то разузнал. Но все было тщетно. Лот был окутан тайной, словно специально для того, чтобы подогреть интерес самых богатых и влиятельных.

- Начальная цена пятьсот виртов! Кто больше?! - прогремел голос ведущего, эхом отражаясь от стен аукционного зала.

Ведущий открыл торг, чем сразу вызвал интерес к лоту и ажиотаж среди участников аукциона. Цена была высокой, но не для двух закадычных друзей. Большинство сразу же отказывались от лота, не желая рисковать своими деньгами, но были и те, кто под действием азарта заинтересовался содержимым криокапсулы.

- Шестьсот! - выкрикнул гракханец, перекрывая общий шум. В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался одобрительный гул.

Дорс задумчиво посмотрел на сцену. Ему, как ученому, было очень интересно узнать содержимое капсулы, только вот он был прагматиком и никогда не участвовал в авантюрах.

И тем неожиданней для Каса было услышать его голос:

- Семьсот!

- Принято, - тут же восторженным голосом сообщил ведущий. – Не упустите свой шанс стать обладателем таинственного лота! Кто больше?! – распалял он интерес участников, только вот никто не решался на опрометчивый поступок. Ладно бы показали товар, а так… - Семьсот – раз! Семьсот – два! Семьсот – три! Продано!

Дорс улыбнулся и тут же зафиксировал перевод средств на виртсчет организаторов аукциона, чтобы ни у кого не возникло желания оспорить покупку. Они же потом и рассчитаются с бывшем владельцем капсулы.

- Ну и зачем ты это сделал? – лениво поинтересовался Кас, хотя ему самому было интересно узнать содержимое капсулы. Да и тот факт, что к содержимому прилагалась хоть и старая, но рабочая криокапсула, не вызывало отторжения.

- Не знаю, - пожал плечами Дорс и отпил вина. – Что-то мне подсказывает, что мы останемся в большом плюсе, несмотря на потраченные сегодня средства.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Галактика Таврион. Станция Доерт-1

Аукцион закончился. Единственной покупкой Дорса, привлекшее его внимание, стала та самая криокапсула с ее таинственным содержанием. Нам пришлось дождаться окончания мероприятия, прежде чем организаторы привели нас к закрытому амбару.

Около амбара нас уже ждал владелец станции Доерт-1, паракун по имени Гоу Заир. Он то и дело вытирал со своего лица льющиеся слезы, но стоило ему увидеть нас, как тот сразу же подобрался и поклонился с учтивой улыбкой, обнажая острые зубы.

- Ваша покупка, сий Даррен, - произнес он, его голос звучал мелодично, несмотря на его внушительную комплекцию.

Дорс кивнул, оглядывая амбар. Тусклый свет редких ламп едва пробивался сквозь грязные пластиковые плафоны, отчего криокапсула в центре казалась еще более зловещей. Она стояла на подставке, словно саркофаг, ее металлическая поверхность тускло поблескивала.

Оба архара почувствовали, как по их спине пробежал холодок. Что-то в этой капсуле было не так, что-то тревожное и манящее одновременно.

- Что вы знаете о содержимом? - спросил Дорс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он не хотел показывать своего волнения.

Гоу Заир развел руками в широком жесте.

- Совсем немного, сий Даррен. Капсула была найдена на ставшей безжизненной планете Солнечной системы, галактики Млечный Путь. Ее нашли и привезли на аукцион сидхи.  Что внутри - неизвестно. Возможно, останки местных жителей, возможно, опасный вирус, а может, и просто груда сломанного оборудования. Сидхи не решились открыть мне ее тайну, сий Даррен, это условие нашей сделки, и именно поэтому она так ценна.

Дорс нахмурился. Ему, как ученому, хорошо было известно, как беспечно порой сидхи относятся к всеобщей безопасности, вывозя ценности из отсталых планет. К сожалению, практика последних лет показывает, что не каждая находка может быть безопасной для остальных рас. Новые вирусы, новые болезни, которые могут унести более сотни тысяч жизней, прежде чем ученые разработают лекарство.

- Ценна? Вы выставили ее на аукцион, зная, что внутри может быть что угодно? – нахмурив брови, строго произнес Дорс.

Кас усмехнулся. В таком состоянии зверь Дорса подходит слишком близко к его гуманоидной оболочке и почувствовать его силу могут все в радиусе десяти метров.

Тем не менее, Гоу Заир не испугался проявления силы и усмехнулся, обнажая еще больше острых зубов. Его улыбка походила на оскал, на вызов, но оба архара остались спокойны. Угрозы нет, по крайне мере пока. Паракун не станет рисковать своей репутацией и своей жизнью, зная, как быстры на расправу могут быть архары.

- Конечно, сий Даррен. Риск — это часть игры. А для таких, как вы, риск — это возможность. Возможность найти что-то уникальное, что-то, что изменит все. - Он подошел ближе к капсуле и похлопал по ее холодной поверхности. - Кто знает, что скрывается внутри? Может быть, ключ к бессмертию? Или оружие, способное уничтожить целые планеты?

Дорс проигнорировал его провокации. Он знал, что Гоу Заир просто пытается набить себе цену. Но что-то в его словах заставило его задуматься. Что, если внутри действительно скрывается что-то важное? Что, если эта капсула - ключ к чему-то большему?

- Я забираю ее, - сказал Дорс, твердо глядя в глаза паракуну. - Подготовьте ее к транспортировке на наш корабль.

Гоу Заир поклонился.

- Как пожелаете, сий Даррен. Я уверен, вы не пожалеете о своей покупке. Эта капсула принесет вам славу и богатство... или гибель.

 Он снова усмехнулся, и Дорс почувствовал, как по спине пробежал еще один холодок. Паракунцы обладают иммунитетом почти ко всем видам вирусов, что делает их практически неуязвимыми перед болезнями. Но имея отменное здоровье, они лишены внутренней защиты и слабы в физическом плане перед остальными расами.

Только вот риск, впрочем, как и его неуемное любопытство, все равно был большим. Открыть капсулу в неподготовленном помещении – значит рисковать жизнями сотен ни в чем неповинных жителей станции. Такого ни Дорс, ни Кас допустить не могли.

- Подготовьте капсулу к транспортировке, но не трогайте панель управления, - приказал Кас, не оборачиваясь.  – Сий Дорс сам займется ее активацией на борту нашего корабля.

Гоу Заир, казалось, был глубоко разочарован. Оно и понятно. Капсула притягивала свое внимание, заставляла будоражить воображение, да и узнать, что же в ней скрыто, хотелось до зубного скрежета.

Архары понимали и то, что паракунец рассчитывал узнать о ее содержимом. Если бы не эта таинственность, он первый бы заключил сделку с сидхами, а так ему приходилось надеяться, что молодые архары удовлетворят его любопытство. Только вот все пошло не по его задумкам. 

- Как пожелаете, сий Даррен. Но позвольте мне напомнить вам, что время - деньги. Чем дольше капсула остается в спящем режиме, тем выше риск повреждения содержимого.

«Нашел кого учить, - хмыкнул Кас, поглядывая на своего друга».

Дорс проигнорировал совет. Он знал, что паракун пытается его поторопить, заставить совершить ошибку. Но он не поддастся. Он будет действовать осторожно и методично.

Пока команда Гоу Заира, состоящая из угрюмых и молчаливых техников, занималась погрузкой капсулы на антигравитационную платформу, Кас осматривал амбар. Он искал хоть какие-то намеки, какие-то улики, которые могли бы пролить свет на тайну криокапсулы. Но амбар был пуст и заброшен, лишь пыль и машинное масло, которые неизменно присутствовали на каждой станции.

Платформа с криокапсулой, наконец, зафиксировалась. Дорс обменялся взглядом с Гоу Заиром, и тот дал сигнал к началу движения. Медленно, словно гигантская черепаха, платформа поползла к выходу из ангара. Дорс и Кас шли следом, ощущая на себе тяжелый, прожигающий взгляд паракуна, оставшегося в ангаре. Каждый шаг приближал их к спасительному шлюзу, за которым их ждала процедура обеззараживания и, самое главное, возможность покинуть проклятую станцию Доерт-1.

Сама по себе криокапсула стоила не дорого, последнюю улучшенную модель можно купить всего за сто двадцать вирт. Все это прекрасно понимали. Основная сумма, заплаченная Дорсом, была платой за секрет, скрытый внутри. За неизвестность, которая теперь висела над ними дамокловым мечом.

Организаторы аукциона, умело подогрев азарт участников, после завершения сделки и получения виртов, предпочли дистанцироваться. Теперь на плечи двух архаров легла задача как можно быстрее покинуть станцию, чтобы избежать нежелательных столкновений и, возможно, даже нападения. Время играло против них.

Запасной путь, который им предоставил паракун, был сугубо техническим. Ему как никому другому хотелось быстрее, а главное безопасно сопроводить покупателей таинственного лота. Во-первых, он дорожил свей репутацией и не желал терять доверия среди иных рас, а во-вторых, открытый конфликт на станции может привести к серьезным ее поломкам, ведь станция – это его единственное имущество, которое он сумел купить за долгие годы своей жизни. По сути, это было единственное место, которое он мог назвать домом.

Безликий коридор с множественными поворотами. Никаких украшений, только голый металл и гудящие коммуникации. Единственное, что нарушало гнетущую тишину, это гулкие звуки шагов и тяжелое дыхание троих сопровождающих. Архары же по своей сути прирожденные хищники и им не свойственна тяжелая поступь даже в гуманоидной форме.

Едва молчаливая процессия дошла до стыковочного шлюза, как сопровождающие чуть ли не ползком, мешая друг другу, бросились прочь. Кас поморщился, витавшему после них в воздухе вкусу страха. Зоргарцы никогда не отличались смелостью и всегда драпали, если чуяли хоть какую-то угрозу своему виду.

Архары ускорились и не зря. Стоило только повернуть к шлюзу, как в их сторону решительно двинулась группа сразнов, да только для них уже было поздно. Шлюзовой отсек закрылся с характерным ему шипением. Вспыхнули красным светом лампочки, предупреждающие о начале процедуры обеззараживания, а следом за ними, буквально через несколько секунд, в вентиляционную шахту шлюза был подан специальный пар. 

- Как думаешь, что там? – впервые за время возвращения на свой корабль заговорил Кас. О том, что еще не все закончилось, говорить ему не хотелось. Опыт в таких делах подсказывал, что так просто улететь им не дадут.

Дорс, стоявший рядом, не отрывая взгляда от контейнера, ответил не сразу. Казалось, он обдумывает каждое слово.

- Не знаю, но уверен в одном: вскрывать я ее буду один и на твоем крейсере.

Брови Каса удивленно поползли вверх. Он не ожидал такой категоричности от друга-прагматика, ведь сколько тот его знает, Дорс всегда был ярым поборником безопасности.

- Вот как?! Боишься показать ее в своем институте, боишься, что ее отнимут у тебя? – развеселился Кас, глядя на задумчивого друга.

Дорс, не отрывая взгляда от контейнера, лишь усмехнулся в ответ. В его глазах читалась решимость, и Кас понял, что шутки здесь неуместны. Дорс всегда знал, когда шутить, а когда серьезно.

- Ты не понимаешь, Кас, - наконец произнес он, – это не просто рядовая покупка. Интуиция мне подсказывает, что не стоит светить ее данными, не стоит окружающих посвящать в ее содержимое. К тому же я отчего-то уверен, что эта покупка стала катализатором дальнейших изменений в нашей жизни. И я не готов рисковать, доверяя кому-то еще.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он, стараясь сохранить спокойствие. - Что может изменить все?

Дорс, наконец, отвел взгляд от криокапсулы и встретился с ним глазами. В его взгляде Кас увидел не только решимость, но и страх. Это было что-то новое для их дружбы, почувствовав, как нарастает в воздухе напряжение.

Наконец система обеззараживания издала сигнал об окончании процедуры и шлюзовой отсек осветился ярким верхним светом.

- Пора, - безэмоционально произнес Дорс и сам взялся за гравиплатформу.

Кас скептически посмотрел на действия друга. Чтобы тот, да сам что-то делал, помимо своей лаборатории?! Это нечто из ряда вон выходящее!

- Закрепи капсулу в медицинском боксе. Взлет через десять минут по межгалактическому времени.

- Понял, - скупо ответил ему Дорс и быстрым шагом направился в нужном направлении.

Спустя пять минут оба архара уже сидели в кабине пилота и настраивали маршрут.

- Ты уже начал расконсервацию крейсера?

- Еще неделю назад, - улыбнулся Кас, порхая пальцами над интерактивным экраном.

Он понимал, что у друга больше не будет возможности увильнуть и отказаться от его предложения. Его крейсер был единственным местом, где тот мог единолично, никого не посвящая в свою работу, провести вскрытие криокапсулы и добраться до ее сути. И это знание согревало ему сердце. Уж лучше брать в длительный полет того, кого знаешь и кому доверяешь, чем набирать команду со стороны.

Кабина наполнилась мягким светом, исходящим от панелей управления, и звуками, которые создавали системы корабля, готовящегося к взлету. Спустя пару минут корабль мягко оторвался от станции и развернувшись на сто восемьдесят градусов, стремительно понесся к звездам. Не прошло и минуты, как судно вспыхнуло ярким светом и, наплевав на законы физики, растворилось в космическом пространстве, оставляя рассерженных преследователей ни с чем.