Одна клетка на двоих

– Дания, у тебя большой талант! Тебе нужно будет в институт на художника поступать. Эти ручки золотые, понимаешь? – учительница рисования погладила девушку по рукам.

– У нас в городе нет такого института, а далеко отец меня не пустит, хорошо хоть в колледже на продавца позволил учиться, – Дания грустно посмотрела на свой рисунок.

– Может мне с ним поговорить?

– Не стоит. Побегу я, Марина Сергеевна, поздно уже.

Дания подхватила свою сумку и выбежала из кабинета. Марина смотрела в окно, как она бежит по двору. Семь часов вечера, обычно в это время девушку встречала мама, но в этот раз её почему-то не было.

Начало сентября, в это время года, в семь вечера ещё светло, но Дания почти бежала от школы к дому. Нужно было пройти несколько неосвещённых проулков, сердце гулко стучало и испуганно билось в груди.

«Лучше бы я маму дождалась. Одной идти так непривычно. Отец узнает, что я одна по улицам хожу, убьёт. Может быть, в студию рисования вернуться?» Дания оглянулась, до школы было дальше, чем до дома, поэтому было принято решение идти вперёд. Осталось только пройти ряд гаражей и она дома. Неожиданно откуда-то вышел мужчина, он был одет в серые брюки и коричневый свитер. У него совершенно обычная внешность: светлые волосы и серые глаза, но девушка испугалась, буквально почувствовав флюиды зла, исходящие от него. Она ускорила шаг, и он тоже, заметив это, Дания побежала, но сильные руки поймали и залезли под юбку.

– Куда ты так спешишь, красотка, развлекись с дядей, – раздался противный голос.

– Не трогайте меня! – она стала отбиваться как могла, а когда мужчина стал рвать на ней колготки, закричала: – Помогите кто-нибудь, пожалуйста!

– Эй, что там происходит! – крикнули недалеко, судя по голосу это был тоже мужчина.

Насильник подскочил и побежал, через минуту заревел мотор автомобиля. На площадку между гаражами выбежал молодой мужчина в полицейской форме.

– Дания? – удивился он, подбегая к девушке.

– Дядя Паша! Я…я… меня..., – всхлипывала Дания.

У девушки начиналась настоящая истерика. Павел подошёл и, подняв её с травы, слегка обнял.

– Всё хорошо, слышишь, всё позади.

Девушка с трудом пришла в себя и отстранилась от него.

Павел Артемьев был её соседом и местным участковым. Он всегда ходил с работы домой этой дорогой. Ему было не нужно объяснять, что произошло, он всё понял по разорванному снизу платью и колготками. 

– Тихо, всё позади, не плачь. Ты сможешь мне его описать? Мы должны его поймать. Могут пострадать другие, ты же понимаешь? – ласково произнёс участковый.

– Я вам его нарисую. – всхлипнула Дания.

– Вот и хорошо. Пойдём, я тебя провожу. Извини, но я должен задать этот вопрос, ты не пострадала, что он успел сделать?

– Только одежду порвал, спасибо большое, вы меня спасли, – Дания густо покраснела.

***

Дверь открылась, и на пороге появился отец. Он секунду непонимающе буравил глазами дочь и Павла.

– Что у тебя за вид такой? – прейдя в себя, заорал он.

– Я не виновата, – заплакала Дания.

– Тише, не стоит кричать, Хабиб, я всё объясню, пойдём на кухню. А ты нарисуй мне его, Дания, если сможешь. 

– Прости, Паша, что не поздоровался. – Хабиб протянул соседу руку.

Они пили чай на скромно обставленной кухне. Здесь было небогато, но очень уютно. Всё блестело чистотой и радовало глаз.

– Ты понимаешь, что я не могу этого сделать? – строго сказал мужчина: – Если об этом узнают, она будет опозорена. Как я её потом замуж выдам?

– Но всё же обошлось, Хабиб, не понимаю я эти ваши обычаи, – не унимался полицейский.

– Не буду я писать никакого заявления! – Хабиб грозно стукнул кулаком по столу: – И ты молчи о том, что знаешь, прошу тебя.

– Тогда позволь хотя бы рисунок забрать. У нас уже есть несколько заявлений, там дела с девушками обстоят хуже. Они настолько напуганы, что даже фоторобот составить не смогли. Нужно его поймать и как можно скорее.

– Забирай, конечно. Посадите этого гада. Я бы его собственными руками удавил, если бы нашёл, – мужчина сжал руки в кулаки до побелевших пальцев.

Как только Павел ушёл, в квартиру пришла мать. Отец вышел в прихожую, и с размаху ударил её по щеке.

– Где ты шлялась? Не могла дочь с занятий забрать?– взревел Хабиб.

– На собрании задержали, можешь у учителя спросить, – Гулия зажимала рукой пульсирующую щеку.

– Твою дочь чуть не изнасиловали по дороге домой! Всё, отныне никаких курсов рисования! И заставь её даже в колледж надевать платок, ей уже восемнадцать лет! – заорал мужчина, он подошёл к жене и, схватив её за горло, злобно прошипел: – Угораздило тебя родить четверых дочерей, и только одного сына. Будешь младших провожать и забирать из школы, всегда. Данию забирай из колледжа. Если хоть с одной дочерью что-то случится…

– А как же работа, Хабиб? – промямлила Гулия.

– Ты захотела, чтоб я из тебя калеку сделал! – мужчина дёрнул жену за косу, и она упала на пол.

– Не трогай маму, она не виновата! – Дания подбежала и встала, загораживая женщину, лежащую на полу.

Отец злобно посмотрел на неё, и с силой толкнул. Девушка ударилась об стену и застонала.

– Не показывайся мне на глаза, шлюха! – крикнул он.

– Нет, Хабиб, не бей её, я уволюсь с работы завтра же, – женщина подползла к нему и, обняв его ноги, уткнулась лицом в них.

«Молодой мужчина и девушка ехали в машине. Красивая, светловолосая, длинноногая, она была одета в коротенькое блестящее платье. Накрашенные ярким лаком, длинные ноготки стучали по маленькой сумочке, лежащей на коленях.

– Ну и в чём ты меня опять будешь обвинять? Я не виновата, что девчонки меня пригласили в клуб, – девушка надула капризно пухлые губки.

– Не виновата! Да я тебя нашёл там вдрызг пьяную. Ты моя жена, Белла, и будь добра – веди себя соответственно! Посмотри, как ты одета! – Симпатичный кареглазый Тимур строго нахмурил брови.

Машина мчалась по дороге из центра, на другой конец города. Водителю не терпелось добраться до дома. Скандалить вовсе не хотелось, но светловолосая вынуждала постоянно срываться на крик.

– Я из-за тебя с отцом поссорился, когда сказал, что женюсь на тебе! Я его уверил в твоей любви ко мне. Они с матерью ждут внуков, а я что им скажу? Извините, моя жена по клубам шляется почти каждый день!

– Размечтался, чтобы я в двадцать лет себя сопляками увешала, не дождёшься! – Выкрикнула Белла.

– Дождусь, не переживай. Я нашёл твои противозачаточные таблетки, и подменил их на витамины. – мужчина расплылся в довольной улыбке.

– Ах ты козёл, да как ты посмел! – пьяная набросилась на него, выпустив коготки.

Один ноготь сильно поранил кожу на щеке, на его белую рубашку капнула кровь. Со встречной полосы неожиданно выехала машина на большой скорости. Если бы не эти красивые ручки на его лице он бы вовремя успел сориентироваться. В последний момент Тимур попытался уйти от столкновения, но это плохо получилось, в ушах раздался визг жены и скрежет металла».

Мужчина, лежащий на кровати, вскрикнув, резко открыл глаза. На лбу выступили капельки холодного пота. Он принял сидячее положение и потянулся к стакану с водой, который стоял на прикроватной тумбочке. Ему опять приснилась эта авария. В тот день его жена Белла и пьяный водитель другой иномарки погибли, его самого с трудом удалось спасти. Вместе с женой он похоронил нерождённого ребёнка. Оказалось, Белла была на втором месяце беременности, продолжая вести разгульный образ жизни. С последствиями этого он вынужден был жить теперь до конца своих дней: небольшой шрам на щеке, красивая трость, без которой он не мог далеко ходить, и эти нечастые сны. Откинувшись снова на подушку, Тимур попытался уснуть. Пять лет прошло, а у него не было ни жены, ни девушки. Беспорядочные недолгие связи он не брал в расчёт. Теперь Тимур жил в собственном маленьком одноэтажном доме, всего три комнаты и кухня. Даже это он считал для себя одного роскошью. Квартиру, в которой он жил с Белой, пришлось продать, жить там после её гибели, стало невыносимо. Поняв, что больше не уснёт, Тимур отправился в душ. Сегодня выходной и он планировал навестить родителей. 

Через два часа пришла уборщица Ольга. Она убиралась у них на фирме и по субботам прибирала в доме шефа, за отдельную плату. Недавно расставшись с мужем алкашом, она нуждалась в деньгах, чтобы поднять на ноги двоих детей. 

Сейчас она стояла у стола на кухне и наливала в кружку кофе.

– Иду на запах твоего великолепного кофе, Оленька. Ты просто волшебница, у меня он всегда получается паршивый на вкус, – улыбнулся мужчина, заходя на кухню.

– Я могу вас научить, – улыбнулась она в ответ.

– Ну нет, не умею, и не люблю готовить, – Тимур, довольно щурясь, отпил из чашки.

Он наблюдал, как женщина прошла с небольшой лейкой к подоконнику, и стала поливать цветы. Её темно-русые волосы были коротко подстрижены, что придавало ей слега мальчишеский вид. Симпатичные, но далеко не новые юбка и блузка, плавно подчёркивали изгибы всё ещё красивого тела. Мужчина почувствовал тяжесть в паху, хотя никогда не рассматривал эту женщину в таком свете. «А почему бы нет?»– подумалось ему и он, подойдя к ней сзади, обнял, положив руки на пышную грудь.

– Тимур Тагирович, вы чего? – смутилась женщина и попыталась отпихнуть его от себя.

Тимур только крепче прижал её к себе и ласково произнёс:

– Мы с тобой два взрослых человека, Оленька. К тому же ты уже разведена, какие могут быть проблемы?

– Я вас старше на десять лет, – промямлила она скорее для вида, на самом деле его руки ласкающие грудь, очень возбуждали. 

– А мне плевать, пойдём в постель, – Тимур развернул её и страстно поцеловал.

Внезапно нахлынувшая страсть разметала простыни по кровати, двое сплелись в неистовом танце, нет не любви, просто похоть. Но это никак не уменьшило наслаждение, которое они получили в конце.

– К обеду должен быть у родителей, поэтому с уборкой покончено. Одевайся, я отвезу тебя домой, – он коротко чмокнул её в губы. 

Оля застёгивала блузку, когда Тимур подошёл и сунул ей в бюстгальтер тысячную купюру.

– Я же не за деньги, – женщина покраснела.

– И я не за деньги. Это для твоих детей. И не спорь, не надо, я вовсе не считаю тебя проституткой или кем-то ещё, – Тимур развернулся и вышел из спальни.

В отличие от сына, родители предпочитали жить в квартире. Недавно они переехали из старой, в просторную новостройку. Мама, как всегда, суетилась на кухне, готовя для сына любимые блюда. Отец с Тимуром расположились в небольшом кабинете отца. Тагир Самирович импозантный мужчина, с густой копной седеющих волос и привлекательными чертами лица, вальяжно развалился за массивным столом в большом кресле. Тимур сидел напротив отца, он был одет в чёрные брюки и такого же цвета рубашку с длинным рукавом. Единственным светлым пятном в его образе была трость с серебряным набалдашником в виде головы дракона, которую он держал в руках. 

– Ты пойми, сынок, мы с мамой не молодеем, а тебе уже двадцать шесть лет. Пора подумать о новой семье, и подарить нам внуков.

– Опять жениться? Ну уж нет, папа, сыт по горло был в первый раз.

Отец положил руки на стол и строго посмотрел на сына.

– В первый раз Тимур, ты был сам виноват. Кто кричал, «мы любим друг друга»? Ты упросил меня дать разрешение на этот брак. Я пошёл у тебя на поводу и что вышло? Нет, на этот раз мы с мамой подберём тебе достойную девушку из наших, – в голосе отца звенел металл.

– Брак по сговору? О нет, отец, только не это! – молодой мужчина протестующие замахал рукой: – Если мне будет нужно, я и сам себе жену подберу. Да вон хотя бы Ольга, которая у меня убирается. Скромная, симпатичная, двое детей. Да забыл, старше меня на десять лет, значит, нагулялась и остепенилась, – Тимур велело улыбнулся.

– Тебе весело! – Тагир в гневе стукнул кулаком по столу: – Даже шутить так не смей! 

– А я не шучу, отец, будешь мешать мне наслаждаться свободой, и я действительно с ней распишусь, – упрямо проговорил сын, а потом тихо добавил: – Пойдём обедать, папа, я не хочу с тобой ссориться.

– Ну что ж, действительно, не будем ссориться, но ты всё же подумай на досуге над моим предложением, – Тагир улыбнулся одними глазами. «Оля говоришь, ну что ж.… посмотрим».

Хабиб торговал на местном рынке, но в последнее время дела пошли плохо. Чтобы поправить положение, нужна была хоть и не гигантская, но для него всё же очень большая сумма. Да ещё на выпускной пришлось потратить деньги. Жена настояла на том, что у девушки должен быть праздник. Потом потребовалась сумма на поступление в колледж.

Хабиб занял денег у своего старого приятеля, с которым давно не виделся. Было удивительно уже то, что тот занял ему эту немалую сумму, а вот подождёт ли с долгом – было неизвестно. Ещё вчера он назначил встречу у себя дома на сегодняшний вечер. День не задался с самого утра, жена слегла с простудой и пришлось дочерей просить приготовить сладости к чаю. К его удивлению, всё было довольно вкусно.

«Всё-таки Гулия научила этих несносных девчонок готовить», – подумал отец, заходя в комнату дочерей. Перед его глазами предстала такая картина: трое младших дочерей, восьмилетний Али, сидели на одной кровати и смотрели телевизор, а Дания, как обычно рисовала.

– Матери совсем плохо, опять температура поднялась. Надень платок Дания, будешь чай подавать, когда гость придёт. – произнёс мужчина.

Услышав звонок в дверь, девушка поспешила на кухню, ставить чайник. Она слышала, как отец с кем-то здоровается и провожает в гостиную. Поставив на поднос красивые тарелки с выпечкой, она робко вошла в комнату.

– Доброго вечера. – она поставила тарелки перед мужчинами на журнальный столик.

– Доброго. – гость слегка улыбнулся.

Девушка заметила, как он пристально посмотрел на неё. По спине пробежал неприятный холодок и она поспешила уйти.

– Это одна из твоих дочерей? – удивился Булатов.

– Да, жена приболела, и дочери сами хозяйничают по дому.

Гость осмотрелся, кругом чистота и порядок, на стене красивый ковёр, под ногами тоже. Хорошая добротная мебель хоть уже и не новая, но выглядит отлично. Было видно сразу, что порядок здесь наводили каждый день, а не только к приходу гостей. Мужчина мысленно поставил плюс в графу достоинства, даже не поняв сначала, зачем это делает.

– О чём дело пойдёт, Хабиб? Ты меня ведь непросто в гости позвал, наверное, долг хочешь отдать? – Булатов хитро прищурился.

– Хочу отсрочку платежа попросить. Двадцать процентов я тебе могу отдать, а с остальным прошу подождать. Пришлось купить всё что нужно в колледж для Дании, а та его бросила месяц назад, – Хабиб посмотрел приятелю прямо в глаза.

– Мы же с тобой старые друзья, неужели не сочтёмся? – с ехидной улыбкой сказал Тагир, теперь разрозненные мысли, как пазлы складывались в великолепную картинку. 

Разговор прервался с появлением девушки, принёсшей ароматный чай. Дания увидела, как гость буквально сверлит её своими хитрыми глазками. Она снова поспешила уйти. После того случая у гаражей девушка жутко боялась мужчин. Сейчас спасало только то, что рядом отец, иначе бы у неё затряслись руки и она бы выронила поднос с чаем.

– Сколько лет твоей дочери? – раздалось ей вслед.

– Дание в мае восемнадцать лет исполнилось.

Тагир откусил кусочек пирога и мысленно поставил ещё один плюс.

– У твоих дочерей золотые руки, Хабиб. Пригласи Данию к нам. – льстиво промолвил мужчина.

Хабиб сразу понял, что этот старый лис что-то задумал, но он был должен ему кругленькую сумму, поэтому спорить не стал. Девушка снова зашла в комнату, недоумевая, что от неё понадобилось. Она стояла, скромно опустив глаза, и мечтала, чтобы этот человек поскорее ушёл.

– Какая она у тебя скромница, мне это по душе. Пусть снимет платок. – услышала она и побледнела.

Девушка надеялась, что отец возразит, заступится, но он молчал. Хотя, что такое платок, многие ходят без него, но было почему-то всё равно стыдно.

– Делай, что говорят, – недовольно буркнул отец и Дания, не поднимая головы, расстегнула брошку. Несколько прядей, выбившихся из строгого пучка на голове, упали на плечи. Мама говорила, что к своим семнадцати годам, Дания стала настоящей красавицей. Она была небольшого роста с красивой фигуркой, не слишком большая, но красивая грудь, правильные и тонкие черты лица. Больше всего матери нравились её большие глаза цвета тёмного мёда.

 «Лучше бы я была настоящей уродиной, тогда бы на меня не пялились, как на товар с витрины» – грустно подумала девушка, она и не предполагала, как недалека в своих мыслях от истины.

Мужчина встал и обошёл вокруг неё, затем подняв голову за подбородок, ласково произнёс:

– Посмотри на меня, не бойся.

Она распахнула свои медовые глаза, в них стояли слёзы, готовые вот-вот вырваться наружу. Даже лёгкое прикосновение руки было неприятно. Вся надежда была на отца, но он молчал, хмуро поглядывая на всё.

Хабиб хотел уже было вмешаться, ведь Тагир ничего не объяснил. Он знал, что у приятеля полно любовниц.

«Нет, любовницы это одно, а здесь совсем другое, он не может поступить непорядочно» – мужчина пытался уверить себя в этом.

– Что ж, я увидел что хотел, иди к себе, – разрешил гость и Дания опрометью бросилась из комнаты.

Тагир снова сел на диван и довольно улыбнулся.

– Я прощаю тебе долг, Хабиб, и даю ещё половину той суммы за Данию. Она станет женой моего сына Тимура. Надеюсь, ты ещё никому её не просватал?

«Ох, старая лиса, удивил», – Хабиб вспомнил, что Тимуру двадцать шесть лет и он владеет собственным небольшим бизнесом.

– Я согласен, Тагир. А Тимур не будет против?

– О нём не думай, учти свадьбу делать не будем.

– Но как же без свадьбы, что люди скажут? – забеспокоился отец.

– Их просто распишут через два дня. Поверь мне, так надо. Ты сам увидишь, как им выпишут свидетельство о браке и поставят штампы в паспорте. Всё будет хорошо.

– Странно всё это как-то... – Хабиб задумчиво провёл рукой по волосам.

– Даю тебе ещё десять процентов от суммы. Это чересчур щедрый калым, друг мой, учитывая то, что на оформление документов, ты не потратишь ни копейки, – серьёзно сказал Тагир.

Дания вовсе не хотела подслушивать, притулившись к стене за дверью, но любопытство и страх буквально пригвоздили её к этому месту. Она хотела знать правду, зачем с ней только что так обошлись. Разговор двух мужчин поверг девушку в шок. «Папочка, пожалуйста, не соглашайся, я не хочу замуж» – слёзы лились по щекам и она закрывала рот ладонью, чтобы не закричать эти слова вслух.

– Ну, хорошо, я согласен. Только если брак будет действительно законным! – решительно заявил Хабиб.

– Можешь даже не сомневаться, – Тагир протянул теперь уже бывшему должнику руку и тот пожал её, скрепляя договор.

– Нет-нет! – шептала Дания, забегая в ванную, она закрыла дверь на защёлку и села на край ванной: – Как же ты мог, отец, продать меня словно вещь? Я не выйду замуж за человека, которого ни разу не видела. Лучше сбежать из дома, чем так! – решилась она.