Одна на двоих. Мои сводные боссы

Тося

— Тоня! Тося! Антонина! — громкий голос коллеги Марины вырывает из собственных мыслей. — Меленкова!

— Ой, — осматриваюсь по сторонам.

— Ты где витаешь? — упирает руки в бока. — Время видела?

За окном темно. Значит, опять я задержалась.

В ее глазах могу прочитать лишь раздражение и что-то еще. Она словно… сочувствует?

Неужели лишь потому, что я заработалась?

Быстро собираю вещи: любимый блокнот, ручку и мобильный. Сваливаю в сумку.

— Погоди. Тебя босс вызывает, — говорит тихо.

— Зачем? — округляю глаза.

Марина пожимает плечами. Затем разворачивается и молча уходит. Совершенно ничего не понимаю. Вздыхаю, встаю. Беру блокнот и направляюсь в кабинет босса.

Отчего-то внутри поселилось дурное предчувствие.

Или это из-за схожести ситуаций? Год назад меня также вызвали на ковер…, а потом…

Вздрагиваю, дыхание перехватывает.

Так! Я проработала травму! У меня все будет хорошо! Вдох-выдох! Но страх, словно крошечная червоточинка, скребется где-то в темном уголке души.

— Заходи! — слышу бас начальника и вздрагиваю.

Ну вот, снова ушла в свои мысли. Сама не заметила, как дошла.

Набираюсь смелости и делаю шаг в открытую дверь.

Ринат Ахмедович стоит у окна и курит. Он втрое старше меня. Высокий, сильный, опасный. Неприятный.

Черная жесткая щетина и такие же глаза. Пустые.

— Вы что-то хотели, Ринат Ахмедович? — от его темного взгляда мне не по себе.

— Садись, — он взглядом указывает на стул напротив директорского стола, — Тося.

От того, как он хрипло и интимно произносит мое имя, я вся деревенею. По спине стекает ледяной пот. Сжимаю руки в кулаки. Опускаю взгляд. Мне так страшно!

— Мне пора домой… меня… жд… ждут, — начинаю заикаться, проклиная себя за эти эмоции.

Генеральный окидывает меня липким взглядом. Чешет свою густую щетину. Брр!

У него дергается кадык.

— Жених? — босс встает за спиной, кладет руки на мои плечи.

Вздрагиваю.

Хочу сбросить. Отчаянно хочу! Но меня словно парализовало. Только не опять! Только не снова!

— Да, — тихо отвечаю, собрав в кулак всю волю, что осталась.

— И как он такую красавицу отпустил работать в офис, полный мужиков? М? — хриплый голос над ухом, руки начальника спускаются ниже.

— Он не… он ждет меня внизу! — выпаливаю.

Кажется, что еще миг, и мое сердце разорвется от ужаса.

Нет! Он не может!

Я не хочу!

— Я тут слышал, что ты сегодня совершила ошибку… — цокает языком.

Кровь отливает от лица. Вся дрожу. Кончики пальцев подрагивают.

— Я всего неделю работаю, — тихо говорю, — и не во всем разобралась.

— Быстрее надо, Тося. Испытательный срок у нас укороченный, контракты важные. Продолжишь косячить, и нам придется с тобой попрощаться.

Тихо всхлипываю.

Нет! Я целый год потеряла. Работодателям плевать, что я пережила, им нужны стрессоустойчивые сотрудники. Без тараканов в голове и травм.

Точно не шарахающиеся от каждого мужика.

Я держусь за это место руками и ногами! Да, сегодня совершила ошибку, но лишь потому, что мне не объяснили ничего толком…

— Тося, Тося. Что же мне с тобой делать? — он сжимает пальцы, впивается в мои плечи.

Больно.

— Я все исправлю, — шепчу.

— Боюсь, компания уже потеряла деньги. Понимаешь? Немаленькие. Из-за твоей ошибки, Тося, — он кладет руку мне на голову и гладит.

Мне противно. Мерзко!

Но тело словно не моё.

Прямо как тогда. Нужно взять себя в руки прямо сейчас. Пока всё не зашло слишком далеко.

— Не трогайте меня, — пробую возмутиться, но пальцами начальник стягивает мои волосы, — ай!

— Ты красивая, — он тыкается носом в мою шею, — такая крохотная. Миленькая. Корчишь из себя недотрогу.

Помогите!

Слезы текут по щекам. Мне так страшно! И защитить меня некому…

— А я люблю таких, — рычит, — давай так. Ты раздвигаешь ноги, а я забываю об ошибке и уже завтра зачисляю тебя в штат. Будешь работать — бед не знать. Только дырки мне свои подставлять. Идет?

Зажмуриваюсь.

Собираю все свои силы и резко встаю. Вырываюсь, брыкаюсь. Хватит с меня! Слова психолога набатом стучат в голове.

Твое тело принадлежит только тебе!

Никто не имеет права тебя касаться, если ты не хочешь!

Эти слова отрезвляют. Словно обухом по голове. Хватаю первое попавшееся на столе…

Степлер.

И обрушиваю прямо на голову похотливого ублюдка.

— Блядь! ТЫ, СУКА МЕЛКАЯ! — рычит.

Я рассекла ему висок, кровь хлещет. Вылетаю из кабинета директора.

Несусь к лифту, слышу, как сзади хлопает дверь.

Тяжелые шаги.

Дверь распахивается. Влетаю в нее. Сердце выпрыгивает из груди.

— ТООСЯЯЯ! — рев босса оглушает. — ИДИ СЮДА! СУЧКА!

Тыкаю в кнопку лифта, как в плохом ужастике. Двери захлопываются перед директором. Вижу лишь его налитые кровью глаза.

Выскакиваю на первом этаже.

Бегу на улицу. Слезы застилают глаза.

Даже не замечаю, как миную пост охраны. Мужчина в форме что-то мне кричит, но я ловко подныриваю под турникет. Выскакиваю на прохладный воздух.

Бегу к остановке. Уже девять часов, транспорт ходит редко.

У пешеходного перехода останавливаюсь, чтобы отдышаться. Понимаю, что забыла пальто. А сейчас март, холодно вечерами.

И сумка осталась на стуле. Но я туда больше не вернусь.

Ежусь, гляжу по сторонам.

Стараюсь перейти как можно быстрее.

Но откуда ни возьмись, прямо передо мной возникает машина. Свет фар слепит.

Перехожу на бег, но нога предательски подворачивается. Лечу носом прямо под колеса огромного внедорожника…

Доброе утро, мои сладенькие!

Ну что, пришло время дарить счастье нашей Тосе. Но пока вот ее преследуют только неудачи. Что ж, совсем скоро все изменится!

Добавляйте историю в библиотеку и дарите ей свои сердечки! Будем Тосю излечивать горячей и страстной любовью!

Люблю всех! Ваша Алая!

Егор

— Ты идешь? — в кабинет просовывается голова брата. — Хватит уже, мы сегодня большое дело сделали. Айда девочек клеить и кутить. Гелик твой новый обкатаем.

— Да, сейчас, — завершаю деловую переписку, бросаю взгляд на часы.

Шесть. Давненько я так рано не уходил. Мы почти год работали над этим госконтрактом. Готовили предложения, играли тендер. В лепешку разбивались. Связи налаживали.

И сегодня все. Нам сообщили, что наша компания выиграла этот блядский тендер.

Все.

— Нужно еще подписать контракт, — хмыкаю, выключаю ноутбук.

Потягиваюсь.

— Ладно тебе, Егор, — Олежа плюхается в кресло напротив, ослабляет галстук, — ты слишком напряжен. Поехали в клуб. Потусуемся, расслабимся.

Встаю, срываю пиджак со спинки кресла.

— Ты прав. Пора уже пожинать плоды нашего труда. Отец будет?

Наш папаня отошел от дел. Мы развиваем его бизнес. Вполне успешно, могу сказать. Но он остался в совете директоров и наблюдает за показателями.

— Не, написал, что поедет к своей бывшей, — ухмыляется Олег.

— К бывшей…

Льдинка…

В голове всплывает образ четырнадцатилетней девчушки и ее серьезной матери. Родители три года были женаты, но потом разошлись. Отец никогда не раскрывал детали их развода.

Это было десять лет назад. Толком ничего не помню, кроме нашей серьезной сводной сестренки. И волосы у нее такие необычные, прям белые.

Мы с братом называли ее льдинкой. Потому что, несмотря на все попытки сблизиться, мы так и не смогли стать для нее семьей.

А еще у нее глаза невероятные. Синие, глубокие, словно лед.

— К матери льдинки? — хмыкаю.

— Да. Они год не общались, — говорит брат, когда мы выходим из кабинета и направляемся к парковке, — а теперь, как я понял, она ему сама позвонила.

— Зачем? Женщины обычно спустя столько времени звонят…

— Да, чтобы просить о помощи.

Отец ведёт себя как тряпка. Она ушла от него, а он до сих пор стелется.

В целом, конечно, это не моё дело.

Достаю из кармана брелок сигнализации. Нажимаю на черную матовую кнопку. А из головы не выходят слова брата.

— Но, с другой стороны, — Олег плюхается на пассажирское сиденье, — это не наше дело.

— А вдруг у льдинки что-то случилось? — не знаю, откуда во мне родилась эта мысль.

Мне же должно быть все равно на девчонку, с которой мы всего год жили в особняке под одной крышей. И которая порой не удостаивала нас даже банальным «привет».

Потом мы с братом разъехались по своим квартирам. И льдинку больше не видели. Скорее всего, она уже замуж выскочила. Ей двадцать четыре должно быть.

— Льдинка… — хмыкает Олег, — может. Но в любом случае, нас это не касается. Сводными мы были недолго. А теперь поехали тусить!

Ухмыляюсь и прогоняю прочь странную тревогу. Мы ведь правда друг другу никто. А если отец снова решит наступить на те же грабли… что же, это его выбор.

Приезжаем в паб в центре, сразу направляемся к барной стойке. Будний вечер, но девочек вокруг в избытке.

Разные. Красивые, породистые. Свободные.

— Ему пива, мне воды со льдом, — говорю бармену и разворачиваюсь.

Я сегодня за рулем, так что мой удел — безалкогольная муть.

— Вон, — шепчет мне Олежа, — рыженькая и блонда. Красивые. И глаз с нас не спускают.

Бармен возвращается с пивом.

— Два ваших фирменных коктейля вон за тот столик, — зацепляюсь взглядом с блондинкой.

Она кокетливо взмахивает ресницами, и я уже предвкушаю горячую ночку в ее компании. Отношений у нас с братом нет, семьи тоже. Мы любим женщин, а они нас.

Эти две девчонки явно не против мужской компании. Стройные, в коротких платьицах.

Естественно, из паба мы выходим в обнимку с Дашей и Светой. Усаживаем девчонок на заднее сиденье.

Достаю сигарету и закуриваю.

Член приподнимается в предвкушении прикосновения горячих женских губ. Сначала эта блондинка пососет мне. А потом я ее трахну как следует. Из-за блядского тендера дневал и ночевал в офисе.

А я молодой мужик. Мне трахаться нужно.

Мы катаемся по ночной Москве. Девчонки отрываются, мы их развлекаем.

И все вроде бы идет неплохо, но…

Внезапно нам под колеса бросается девушка. Я резко торможу, Даша со Светой валятся вбок, брат разливает на себя шампанское.

— Блядь! Егор! — рычит Олег. — Аккуратнее можно?

— Что случилось? — суетятся девчонки. — Собака?

— Нет, — коротко отрезаю и вылетаю из машины, — ждите тут.

Сейчас я ей задам! Ну кто так делает?

— Эй! — нависаю над молодой девчонкой. — Ты чего разлеглась? Светофора не видишь?

— Ой, — она чешет блондинистую макушку, — там зеленый был!

— Красный, — констатирую, складываю руки на груди, — где твоя сумка? Что ты тут делаешь вообще? Поздно уже.

— Я… — она поднимает на меня огромные глаза, полные слез, — работала.

Обалдеваю.

Погодите-ка!

Белые платиновые волосы, невинное личико, синие глазищи в пол-лица.

Этого же не может быть…

Да ну нет! Не бывает таких совпадений!

Она встает, отряхивает ярко-синюю юбку длиной до колен. Колготки порвала, рубашку испачкала. Волосы растрепались.

Опасливо осматривается по сторонам. Запуганная, словно кролик. Что с ней случилось?

— Я пойду, — ковыляет в сторону остановки.

— Погоди, — хватаю ее за руку, но блондинка вырывает её.

— Не трогайте меня! — с ужасом смотрит.

Да что с ней не так?

Я как будто насиловать ее тут собрался! Ну и девица!

— Я тебя не сбил? Нужно в больницу поехать, — иду за ней, — посмотреть, нет ли переломов. Ты в шоке и…

Брат выскакивает на улицу, девчонки следом. Все веселье куда-то пропадает. Блядь, я чуть не сбил эту девушку! С ней что-то не так!

— Оставьте меня!

— Егор! Что случилось? — брат подбегает к нам. — Эй! Ты чего под машины кидаешься?

Вижу в синих глазах искреннее возмущение.

— Это вы не смотрите по сторонам! — выплевывает, затем вздрагивает.

Вся холодная, обнимает себя руками. Крошечная такая.

— Так, девочки. По домам! — командую. — Вызову вам такси.

— Ну вот, — девчонки разочарованно топчутся, зло зыркают на трясущуюся блондинку.

— А ты едешь с нами, — строго говорю, — в травмпункт.

— Но… — пробует возмутиться.

— Это не обсуждается, — открываю дверь.

Тося 

Стою ни жива, ни мертва. Эти двое на Гелике очень не вовремя появились. Еще и их девицы сжигают меня взглядами своих густо накрашенных глаз. Будто я виновата, что их мужики не отличают красный от зеленого!

Они и пьяные еще!

От одного за метр разит алкоголем и сигаретами.

— А может, вы ей такси закажете? — осеняет рыжую девчонку в коротеньком зеленом платье.

И ножищи такие длинные! А еще каблуки. И все равно она только до уха достает одному из этих мужиков.

Вторая в серебряном мини, тоже на каблучищах.

Я по сравнению с ними — серая моль.

В голове не укладывается, зачем девушки так наряжаются для мужчин. Неужели больше нечего показать?

— Ей нужно в травмпункт, — хмыкает тот, что, кажется, постарше, — без обид, девочки. Вопрос серьезный. Она сейчас в шоке, может не заметить травмы.

— Ну лааадно, — блондинка накручивает свои длинные волосы на палец, — телефончики наши возьмете?

— Не думаю, что это хорошая идея, — хмурится мужчина, второй закатывает глаза.

Тут подъезжает такси. Девушки разворачиваются и, даже не попрощавшись, бегут к нему и ныряют на заднее сиденье.

Я даже немного им завидую. Хотела бы также свободно эксплуатировать свою красоту и сексуальность. Но год назад во мне все убили… растоптали, уничтожили.

Наглядно показали, что любви нет и все мужики — лишь похотливые животные.

— Блядь, такой вечер был, — рычит шатен, испепеляет меня взглядом, — все испорчено. И девочки уехали…

Опускаю глаза, смотрю на серый асфальт.

Мужчины тихо переговариваются.

Один из них, яркий брюнет с густой щетиной и невероятными голубыми глазами, крутит на пальцах ключи от машины.

Почему-то он кажется мне знакомым. Видимо, это все шок.

— Поехали, — снова кивает на открытую дверь брюнет.

— Я с вами не поеду, — продолжаю упорствовать.

Вглядываюсь в темноту за его спиной. Туда, откуда должен приехать мой автобус. И угораздило же забыть сумочку!

— Ты дура? — рычит шатен. — Хочешь тут остаться?

— Скоро приедет автобус, — обнимаю себя руками, начинаю дрожать.

— Ты ж замерзла, — цокает языком брюнет, — давай хоть дам пиджак…

— Не надо ничего! — выпаливаю. — И травм у меня никаких нет. Езжайте, куда ехали.

Возвращаться в офис я не хочу. От одной мысли об этом, ком к горлу подкатывает и начинает тошнить. Такое чувство, что все органы сворачиваются внутри в плотный клубок.

— Блядь, ты нормальная? — второй, явно помоложе, пристально смотрит на меня. — Слушай, мы раньше не встречались?

Смотрю на него.

— Нет, — верчу головой.

— Егор, ну и нахуй, поехали! Дадим бабки на такси, пусть сама добирается. Возиться с ней еще… и так горячая ночка отменяется… опять дрочить придется.

Морщусь.

Собираюсь уже пойти к остановке, но вдруг…

Разворачиваюсь и вижу, как из нашего офиса выходит генеральный. На виске повязка, рядом с ним два охранника. Осматриваются по сторонам.

Черт! Увидит же сейчас!

Что же делать?!

Мужчины уже направляются к машине, но…

— Я поеду! — выпаливаю и влетаю на заднее сиденье Гелика. — Куда угодно поеду… только подальше отсюда…

Сердце из груди выпрыгивает. Почти ложусь на мягкую ароматную кожу. Всегда любила этот запах. Новенькой машины.

Помню, папа возил меня в салон, я совсем маленькая была. Счастливое было время.

До того, как он погиб.

— Эй! — слышу голос того, что постарше. — Ты чего перепугалась? Сядь нормально!

— Поехали, пожалуйста, — шепчу, выглядываю в окно.

А генеральный с охранниками видят машину.

Нет! Нет! Нет!

— Поехали… — перехожу на писк, от ужаса забываю, как дышать.

— Что ты там бормочешь? — шатен разворачивается, пристально смотрит.

В зубах сигарета.

— Эй, — слышу голос, от которого внутри все леденеет.

Вжимаюсь в спинку, отчаянно желая с ней слиться.

— Мужики! — стук в стекло водительского сиденья.

Из головы вышибает все мысли.

— Что случилось? — брюнет слегка опускает окно.

— Девчонку не видели? Приметная такая. Волосы белые и синяя юбка.

— Хм…

Боже! Так страшно! Душа падает в пятки от ужаса. Кажется, что еще миг, и сердце разорвется на куски. Дрожу, кончики пальцев немеют.

— А что это вы, уважаемые, — в голосе брюнета сквозит злость, — девушек в ночи теряете? Или, может, маньяки какие?

Справа раздается смешок. Брюнет не опускает стекло ниже, словно почувствовал мой ужас. Слышу, как снаружи раздаются шаги. Охранники обходят машину.

Нет! Они меня сейчас увидят!

Громила замирает напротив и смотрит прямо на меня.

Воздуха не хватает, прикрываю губы руками. Кажется, что еще миг и в обморок упаду. Но громила молчит.

И тут до меня доходит. Стекла тонированные! И меня не видно. Страх немного отпускает. Но я не двигаюсь. Боюсь, что сейчас кожа сиденья заскрипит и выдаст меня с потрохами.

— Нет, просто краля моя, — слышу бас генерального, — заревновала, сбежала. Но без сумочки и пальто. Волнуюсь, что простудится. Люблю я ее.

— И сколько лет крале? — спрашивает шатен.

— Двадцать пять, — не тушуется босс.

— Молодуха, значит?

Не могу понять, зачем они с ними разговаривают? Я же просила ехать… господи, меня сейчас поймают!

И не отдают, и спасать не спешат. Точно. Все мужики одинаковы! Жестокие…

— Есть грешок, помоложе люблю. А что вы в этой дыре забыли?

Охранники продолжают осматривать машину

— Закурить есть? — не унимается генеральный.

Мамочки!

Прикрываю глаза, стараюсь дышать чуть глубже.

— Ну так… видели кралю мою?

Молчание. Долгое, тягучее.

— Видели…

И сердце мое ухает где-то в висках…

Мои сладенькие!

С героями мы мало-мальски познакомились, теперь я могу представить вам визуализацию героев.

Это лишь мое видение, оно может не совпадать с вашим и это нормально..

Антонина Меленкова, 24 года. Скромная молодая девушка, подвергшаяся насилию на предыдущем месте работы (немного об этом есть в истории Две полоски. Кто из боссов папочка?).

Спокойная, нежная девушка с твердым характером. У нее необычная, почти фэнтезийная внешность. Увидев ее, никто равнодушным не остается.

***

***

Тося

— Видели! Туда вон побежала, — слышу, когда мое сердечко почти останавливается, — в сторону метро.

И тут же начинает биться быстро-быстро. Боже мой! Не сдали…

— Точно? — в голосе генерального сомнение.

— Да. Ее сложно не заметить, — усмехается шатен.

— Спасибо, мужики.

Лишь когда мы трогаемся с места, я сажусь и выдыхаю с облегчением. Спиной прижимаюсь к спинке сиденья. Закрываю лицо руками. Понимаю, что кончики пальцев дрожат.

— Во что ты вляпалась? — слышу голос спереди. — Кто это был вообще?

Поджимаю губы. Молчу. Брюнет пристально смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Почему без сумки и куртки? — продолжает задавать вопросы. — Что они тебе сделали? Может, лучше в полицию поедем?

— Отвезите меня домой, — прошу.

— В травмпункт надо. Потом в полицию.

— Я не ранена, отвезите меня домой! — говорю уже настойчивее. — Пожалуйста! Не надо полиции!

— Ты сперла что-нибудь? — шатен подает голос. — Тебя поэтому с охраной ищут?

Я? Украла?

— Ничего я не брала, — бормочу, — мне нужно домой…

Я без телефона, на улице уже часов десять. Мама точно сходит с ума. Она вызовет полицию. Если уже этого не сделала.

— Ладно. Черт с тобой. Адрес говори, — фыркает брюнет.

Называю улицу, дом и подъезд. Шатен включает музыку, откидывается на сиденье.

А я сжимаю ткань юбки пальцами. Все еще не могу прийти в себя.

До меня доходит, что из лап одного похотливого козла я попала к двум другим мужикам.

И неизвестно, домой меня везут или куда-нибудь в лес…

— Как тебя зовут? — шатен просовывается между сиденьями, с ухмылкой меня осматривает. — Необычная ты такая…

Молчу.

Боже, не говорите со мной! Не обращайтесь!

— Я заплачу, — тихо говорю, губы облизываю, — за бензин и…

— Боже, — раздраженно стонет брюнет, — откуда ты такая взялась-то?

Дальше диалог не клеится.

— Приехали, — спустя минут десять мы сворачиваем к моему дому.

Машина подъезжает к нужному подъезду. Брюнет глушит мотор.

— Спасибо, — вылезаю из машины и припускаю к двери.

Набираю номер квартиры дрожащими пальцами. Так страшно! Все мои самые жуткие кошмары ожили этим вечером!

Домофон пикает.

А внедорожник все еще стоит. Резко разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с брюнетом. Он курит в открытое окно и глядит на меня. Пристально. Изучающе.

По коже бегут липкие мурашки.

Распахиваю дверь, слышу сзади рев мотора.

Уехали, ну, слава богу. Поднимаюсь на пятый этаж, в нашу с мамой квартиру.

Мы живем вдвоем, папа умер, когда мне было десять. Спустя три года мама снова вышла замуж.

Отчим был хорошим и добрым. А еще у него было два сына. Олег и Егор. Олег старше меня на одиннадцать лет, а Егор на десять.

Но у нас так и не вышло стать нормальной семьей. Отчим с мамой начали ругаться спустя два года после свадьбы. А сводные братья особо меня не любили.

Мы жили в разных частях особняка, а когда мне стукнуло четырнадцать, они и вовсе покинули отчий дом. Два года мама и отчим пытались что-то склеить. А потом мы уехали.

Мама сказала — не сошлись характерами.

Но там что-то другое. Помню, как она больше года плакала каждую ночь. Он звонил, писал. Но мама потом и вовсе сменила номер телефона.

Дверь открыта. Мама всегда так делает, если я забываю ключи и звоню в домофон.

— Тося! — бросается мне на шею, как только я переступаю порог квартиры. — Доченька, где ты была? Я уже готова была звонить по больницам!

— Я… — не нахожусь с ответом сразу.

Мама очень переживала за меня, когда случилась беда. Защищала. А теперь… снова…

— Господи, что с тобой такое?! — она в ужасе осматривает мои рваные вещи. — Милая…

— Мам, я…

— Тось? — с кухни к нам выходит мужчина.

— Дядя Боря? — глазам своим не верю.

Отчим?! Точнее, бывший отчим. А они вообще бывают бывшими? Мысли появляются, цепляются друг за друга, путаются и испаряются.

— Тося, я…

— Все хорошо, мам, — направляюсь в свою комнату.

— Я пойду, — слышу шепот в коридоре, — ты звони, если что. И предложение мое в силе.

— У Тоси есть работа, Борь, — голос мамы необычайно нежный и спокойный.

Они помирились?

— Хорошо. Я поеду.

Звук поцелуя.

А мне безумно неловко. Мама заслужила счастье, а вынуждена возиться со мной.

После изнасилования она всю себя посвятила моей реабилитации. И хоть насильник мертв, выкарабкаться оказалось сложнее, чем я думала.

Год работы с психологом, а я все равно остолбенела сегодня.

— Тося, — мама толкает дверь, когда я скидываю с себя грязные вещи, — что случилось? Почему ты так задержалась?

Говорить или нет?

Разворачиваюсь. На щеках мамы пылает румянец. Губы припухли. Я не имею права лишать ее счастья.

— У вас все снова… закрутилось? — тихо спрашиваю.

— Не уходи от темы, Антонина, — строго говорит.

Антониной она называет меня, когда злится.

— Я задержалась и чуть под машину не попала, — говорю часть правды.

— Тося, ты лжешь, — вздыхает она, садится на мою постель.

Ничего от мамы не скрыть!

— Мой генеральный, — тихо произношу, — домогался меня…

— ЧТО?! — она вскакивает. — Милая! Господи! Что он сделал?!

— Ничего. Я вырвалась.

Лишь сейчас, в маминых объятиях я чувствую себя в безопасности. Неужели моя жизнь никогда не станет нормальной? Ну за что?!

Всхлипываю.

— Я убежала… забыла там вещи. И сумочку… и… — всхлипываю.

— Милая моя… нужно подать на него в суд за домогательства!

— Нет! — выпаливаю. — Не надо… забыть хочу. И все.

— Тось… слушай…

— Ммм?

— Давай так. Сейчас ты покушаешь, мы с тобой глянем фильм. А завтра утром я сама заберу твои вещи из этого клятого офиса. Ты только дома заявление на увольнение напиши.

— Но где же мне работать…

— Слушай, я кое-что рассказала Боре. Не злись только. Он очень переживает за тебя.

— Ты рассказала ему… что меня… — в ужасе отпихиваю маму, — зачем?!

— Нет. Всего я не говорила, — мама грустно опускает глаза, теребит низ домашнего свитера, — но упомянула, что тебе тяжело с мужчинами.

— Ох… — хватаюсь за голову, плюхаюсь на кровать, — ну зачем, мама?! Теперь все знают, что я дефективная…

— Он так не думает! — восклицает она, садится рядом. — У него есть предложение, Тось. Хорошее. Я отказалась, думая, что у тебя все хорошо в этом офисе. Но если все так, то лучше согласиться.

— Какое предложение? — бесцветно спрашиваю.

— Его сыновья сейчас руководят большим холдингом. И одному из них нужна личная помощница. Ты же помнишь Егора и Олега? Вы особо не общались, но они относились к тебе как к младшей сестренке.

Признаться, я плохо помню братьев.

— Если согласишься, Боря поговорит с ними, и тебя возьмут. Они никому не дадут тебя в обиду.

— Они тоже в курсе моих проблем?

— Нет, конечно! Тось, мы с Борей…

— Все хорошо, мамуль.

Мне не хочется…

— Ну, что скажешь? Без твоего согласия я ему звонить не буду, — мягко произносит мама, гладит меня по руке.

Признаться, я хочу просто лечь и лежать. Никого не видеть и не слышать. Я не верю никому, кроме мамы. И ставшей мне подругой Камиллы с прошлого места работы, но она сейчас в декрете…

Мы порой переписываемся.

Соблазн замкнуться в себе слишком велик. Но если я так сделаю, то проиграю.

Нужно попробовать…

— Хорошо… я согласна.

Олег

Дзынь!

Дзынь!

Блядь! Кого принесло, мать вашу? Хватаю мобильный с тумбочки. Не открывая глаз, подношу к уху.

— ДА?! — гаркаю.

Тишина.

— Алло, блядь! — рычу, но, похоже, звонил не он.

Дзынь!

Дзынь!

Глаза приходится все-таки открыть. И тут я понимаю, что звонят в дверь. Кого в такую рань принесло-то?

Стекаю с постели. Спотыкаюсь о пустую бутылку виски. Вечерок вчера выдался пиздец, конечно. Эта блондинка испортила мне классный секс. Та рыжуля была не против…

Протираю лицо. Нахожу домашние штаны.

Снова чуть не падаю, наступив уже на вторую пустую бутылку. Матерюсь, шлепаю открывать.

— Ну? — распахиваю дверь.

На пороге стоит отец.

Приплыли. Он что тут забыл?

— Плохо выглядишь. Похмелье? — ухмыляется.

— Угу. Ты чего пришел? — так и стою в дверях.

— Отца не впустишь?

— Бать… а, ладно, проходи, — разворачиваюсь и направляюсь к столу.

Курить хочется, пиздец. Я не потрахался, мы чуть не пришибли эту глупую блондинку.

И почему она не выходит из моей головы?

Вот прям кажется, что знаю ее.

— Хорошо вчера отметили выигранный тендер? — отец садится на диван.

— Да если бы, — достаю сигарету, закуриваю, — девчонка какая-то на дорогу выскочила, в общем… чуть не задавили.

— Вы пьяные были? За рулем? — хмурится он.

— Бать, во-первых, нет, за рулем был Егор, а он душнила в этом плане. Во-вторых, поздно нас воспитывать. Что вышло, то вышло… — выпускаю кольцо дыма.

— Вся надежда на твоего брата.

— Ясен хрен. Он же твой сын…

— Олег! — повышает голос. — Не начинай. Вы оба мои сыновья.

Я приемный. Родители забрали меня еще грудничком из роддома, где от меня отказались.

У мамы случился выкидыш за год до рождения Егора. Пока она лежала в больнице, меня увидела. По словам отца, она сразу назвала меня своим сыном и потребовала, чтобы меня им отдали.

Хорошо, что хватило денег все эти процедуры провести быстро.

Спустя две недели я уже переехал в новый дом.

А буквально через пару месяцев она опять забеременела и в итоге родила брата.

— Ну так чего ты со сранья-то приперся, бать? — откидываюсь на стуле. — Время-то…

— Ага, десять утра, — смеется.

— Как десять?! Блядь! — вспоминаю, что сегодня подписание важных бумаг после обеда.

— Я приехал в офис, поговорил с Егором на тему твоей помощницы.

— Нет помощницы, уволилась она, — от каждого слова отца в голове словно взрыв.

В висках стучит, аж глаза болят. Ненавижу похмелье!

— У меня есть вариант для тебя, Олег, — довольно скалится отец, — кофе тебе сделать?

— Сам сделаю, — встаю, массирую виски, — что за вариант? Надеюсь, сексапильная жгучая брюнетка с длинными ногами и сиськами-тройкой?

— Ты помощницу или эскортницу ищешь? — отец следует за мной на кухню.

— Два в одном, — хмыкаю, — чтобы, так сказать, спускать пар после работы. Я же очень устаю.

— Ну-ну! Нет, Олег, тут другое. Егору эта затея понравилась, я уверен, ты тоже оценишь.

— Говори уже! — гаркаю, затем включаю кофемашину.

Лишь чашечка настоящего колумбийского кофе сейчас способна поднять мне настроение.

В голове полный хаос.

Еще и отец со своей протеже.

— Если она не сексапильная, я не согласен, — хмыкаю.

— Это твоя сестра, Олег. И ей нужна работа, скажем так, в безопасности.

— Сестра? — похмелье резко отходит на второй план. — Вы тогда не меня одного усыновили? Почему я не в курсе?

— Обхохочешься. Антонина ваша сводная сестра.

— Ааа, — тяну, вспоминая хмурую девчонку с очень необычной внешностью, которая вместе с матерью однажды переехала в наш дом.

Такая вся хрупкая, кожа почти прозрачная. Волосы платиновые, белые. И глаза невероятные. Синие.

— Вспомнил?

— Да, но зачем она нам нужна? Вы же развелись, бать, — наливаю две кружки кофе и одну ставлю перед отцом, — не надоело тебе стелиться? Эта женщина никогда тебя не любила.

— Ты ничего не знаешь, — жестко говорит он, — это моя личная жизнь. Тося попала в беду, и я хочу помочь.

— Дополнительные очки заработать? — хмыкаю. — Чтобы об тебя опять ноги вытерли?

— Олег! — он резко встает, глаза отца наливаются кровью. — Чтоб ты знал. Я люблю эту женщину. И развелись мы не потому, что между нами не было искры! Как раз наоборот. Будь так любезен относиться к ней и ее дочери с уважением. Ты уже не подросток, тебе тридцать пять! Пора взрослеть.

— Мне ли? — ухмыляюсь. — Ты ведь спишь с ней… и спал все эти годы? Потому больше не женился.

— Повторяю: это моя личная жизнь. Но я прошу вас с братом об одолжении. Егор не против. Дело за тобой, Олег. Девочке нужна помощь и защита. Побудьте уже мужиками, в конце концов.

— А что с ней стряслось-то?

— Я знаю лишь, что она боится мужчин. Но уже второй раз попадает на боссов-извращецев, которые пытаются склонить девочку к сексу…

В груди неприятно екает. Догадка. Неприятная.

— С ней что-то сделали? — тихо спрашиваю.

— Вика мне не говорит. Но она отчаянно защищает дочь. Я так понял, вчера девочку снова чуть не принудили…

— Ясно.

Мне жаль ее. Несмотря ни на что, моя сводная сестренка не заслуживает подобного.

Думаю, Егор подумал также. Хоть мы и не родные, но мыслим похоже. Мать воспитала нас мужиками. Мы никогда в жизни принуждать женщину не будем.

— Ну так что, возьмете девушку под свое крыло? Вика сказала, что Тося очень ответственная и исполнительная.

— Да… ладно… — тру глаза, чтобы хоть как-то избавиться от мигрени, — пусть приезжает, там посмотрим…

Тося

— Здравствуйте, — топчусь у ресепшн, смотрю, как миловидная девушка выписывает пропуск пожилому мужчине.

В горле встал ком. Несмотря на то, что мама сказала не волноваться и что меня ждут, внутри все равно все сковано. От нервов тошнит. Живот крутит.

— Да? — обращает на меня внимание девушка. — Вам пропуск?

— Да, — хриплю, стараюсь взять себя в руки.

И почему так нервничаю?

Утром мама со скандалом забрала мою трудовую из той конторы. Уж не знаю, чем она им пригрозила, но книжку отдали без обязательной отработки в две недели.

Надеюсь, здесь я не вляпаюсь, как в прошлые разы. Могу ли я доверять своим сводным?

— К кому вы? — девушка переводит взгляд на меня, в ее глазах нет ни капли раздражения.

— Простите, я просто впервые… — блею, стесняюсь.

— Понимаю. Давайте ваш паспорт и скажите, к кому назначено, — она улыбается, я отдаю ей документ.

— К Олегу Сулаеву.

— А, к Олегу Борисовичу? Новая ассистентка? — бойко спрашивает, забивая что-то в компьютер, — нас предупредили утром.

— Да, мне сказали, что ждут, — мнусь, с опаской оглядываюсь по сторонам.

Нужно будет еще договориться с начальством, что два раза в неделю у меня беседы с психотерапевтом.

— Вот временный пропуск. Как только вас утвердят, мне в системе придет оповещение, и я сделаю постоянный. Добро пожаловать в нашу компанию, Антонина! — подмигивает мне и отдает белую пластиковую карточку.

Какая хорошая! От такого отношения у меня получается немного расслабиться и даже улыбнуться.

— Тося. Можно на ты.

— А я Вера, мы с тобой будем в одном отделе. Просто ты непосредственно с боссом работаешь, а я тут сижу, — смеется.

— Понятно!

— Если не возражаешь, я бы все тебе показала. У нас компания большая, много этажей и отделов. Проведу экскурсию, со всеми познакомлю.

— Верочка, чем на рабочем месте занимаетесь? — слышу веселый мужской голос.

Дергаюсь, чуть не падаю.

— Ну-ну, что вы так? — меня придерживает за талию пожилой мужчина. — Я вроде не страшный.

— Простите, — спешу смахнуть его ладонь, вся дрожу.

— Это новая помощница Олега Борисовича Тося, — щебечет Вера, — Дмитрий Петрович, вы к нам или в суд?

— Пока к вам, Верочка, — добродушно смеется, — заберу бумаги, поеду отстаивать честь компании. Тося, давайте я вас провожу.

Страх снова хватает за горло. Да что не так со мной? Этот мужчина выглядит очень приятным и совершенно не жутким.

Насильников видно сразу. Их выдает липкий взгляд хищника.

— Спасибо, буду признательна, — всеми силами стараюсь взять себя в руки.

Тося, не все мужчины опасны.

Тебе нужно заново учиться доверять.

Вспоминаю слова терапевта. До вчерашнего дня я думала, что справилась. Но стоило генеральному напасть, как все мои страхи вернулись.

— Вам на двадцатый этаж, — мужчина нажимает на кнопку лифта, двери медленно закрываются.

— У меня дочь твоего возраста, — усмехается мужчина, — понимаю, что сложно всегда на новом месте. Но удачи тебе. Если что, я в юридическом отделе работаю. Обращайся.

Двери открываются, мужчина выходит.

А я направляюсь на свой этаж. Оставшись одна, окончательно успокаиваюсь. Мир не так страшен, я должна дать ему шанс. Тем более, буду работать у своих братьев.

Расправляю плечи.

Раздается писк, двери разъезжаются.

Выхожу, смотрю по сторонам. Коридор светлый, под ногами мягкий ковролин. На стенах висят всевозможные награды, грамоты, сертификаты.

Какое-то время рассматриваю их. Я ведь даже не знаю, чем занимается эта компания.

Слева служебная металлическая дверь, а справа из матового стекла. Надпись «Генеральный директор Сулаев Е.Б.».

Значит, не Олег? Да, мама говорила, что он то ли заместитель, то ли исполнительный директор.

Стучусь, захожу.

Никого нет.

Впереди круглый зал с двумя широкими столами, диванчиком, кофейным столиком с разбросанными журналами и вазочкой с конфетами.

Два кабинета. Собственно Сулаева Е.Б и Сулаева О.Б.

Егор и Олег. Интересно, какие они сейчас?

Прохожу и сажусь на диванчик рядом с кабинетом. Какое-то время сижу, жду. А чего, собственно?

Встаю и подхожу к кабинету. И только поднимаю руку, чтобы постучаться, как дверь сзади распахивается.

— О! Тося! — Вера влетает ураганом. — Слушай. Олег Борисович задерживается. Давай, может, чаю? Или кофе? Будешь что-нибудь?

— Нет, я подожду.

— Ну брось, еще полчаса ждать, не меньше. Пошли, — она тянет меня куда-то назад, — заодно покажу тебе, где кухня. Олег Борисович любит американо с двумя ложками сахара. В твои обязанности входит варить ему утренний кофе.

— Понятно, — запоминаю эту информацию.

— Вот, — она толкает служебную дверь, мы оказываемся в тусклом коридоре, — здесь в основном помещения для клинеров, но вот тут…

Вера толкает неприметную серую дверь, и мы оказываемся в уютной комнатке с кухонным гарнитуром и кофеваркой.

— Директорская кухня. Тут будешь делать кофе и чай для клиентов, если переговоры.

— Поняла.

— Кофе в шкафу. Заказывать нужно только Колумбийский, я тебе все напишу. И перекусы. Всякие печеньки и прочее. Обедаем мы на фудкорте, но можешь приносить с собой, вон есть микроволновка.

— А у Егора Борисовича есть помощница? — интересуюсь.

— Да, но они сейчас на переговорах важных. С ней потом познакомишься, — морщится.

— Она…

— Стерва, — выплевывает Вера, — думает, что если хвостом ходит за генеральным, то лучше остальных.

— Ого…

— Да, интриг тут хватает, но ты не волнуйся. В основном все хорошие. Олег Борисович классный, он тебя в обиду не даст!

Она с таким восторгом о нем говорит, что мне кажется, будто Вера по уши влюблена в моего сводного брата.

Теперь еще интереснее, как они теперь выглядят.

Примерно полчаса девушка показывает мне, где что находится. Затем возвращается к работе. А я к ожиданию.

И спустя минут пятнадцать дверь резко распахивается.

И на пороге стоит…

— Вы?! — восклицаю, не в силах сдержать эмоции.

Кажется, у меня начинает дергаться глаз.

— Ну, привет, Антонина. Значит, это ты? — ухмыляется вчерашний шатен.

Сегодня он одет с иголочки. Черный костюм, белая рубашка. И легкие следы похмелья на лице.

— Я, — все, что получается выдавить из себя.

— Ну, — он достает из кармана ключи и хитро улыбается, — пошли пообщаемся… сестренка. 
Мои сладенькие, не забывайте дарить истории звездочки! Нам с музиком будет очень приятно!

Олег

С трудом привожу себя в порядок и еду в офис. Там я биг-босс, так что следы вчерашней пьянки нужно скрыть. Репутация и авторитет — не пустой звук.

После ухода бати долго думал.

Он прав. Не стоит лезть в его личную жизнь. Хотя меня коробит от того, что эта женщина использует моего отца и его чувства.

— Ты не понимаешь! — слышу за дверью родительской спальни. — Я так не могу! 

Я вернулся из квартиры забрать кое-какие вещи. Не предупредил и увидел, как отец и мачеха скандалят. Вика всегда казалась мне приятной и доброй женщиной.

Но какой-то чересчур печальной, что ли…

И ее хмурая дочурка, постоянно в своей комнате. Угловатая тощая школьница.

— Почему не можешь, Вик? — голос отца пронизан отчаянием. — Уже достаточно времени прошло!

— Все равно… он стоит между нами! — всхлипывает она. — Каждый раз, когда я держу тебя за руку или целую, его вспоминаю!

Тогда я впервые разочаровался в женщинах.

Мало того, что она изменяет моему отцу, так еще они это обсуждают! Авторитет бати резко пошатнулся.

— Я понимаю, как тебе тяжело… — мурчит отец, я окончательно перестаю его уважать.

И именно тогда я принял одно очень важное решение…

— Доброе утро, Верок, — подмигиваю девчонке на ресепшн, она сразу краснеет и взгляд отводит.

Еще бы! Каждая цыпочка в этом офисе мечтает оказаться в моей постели. Или в койке брата.

— Олег Борисыч, там к вам новая помощница! — оживляется.

— И как она? — забираю корреспонденцию.

Обычно это делает ассистентка, но у меня ее сейчас нет.

— Очень хорошая, — щебечет, — скромненькая, красивая. Умная! Не обижайте ее, Олег Борисович!

Усмехаюсь себе под нос. Моя сводная сестричка…

Или бывшая сводная?

— Когда я вообще кого-то обижал, Верок? — ухмыляюсь уголками губ, девчонка краснеет еще пуще прежнего.

Скромняшки не в моем вкусе.

Думаю о Тосе.

Не чувствую вообще ничего при мыслях о ней. Лишь небольшое раздражение. Такая вся ледяная принцесса, блядь!

Почему-то в голову лезет вчерашняя, не менее бесячая блондинка. Ишь ты! Вся такая перепуганная.

А чего ночами шляется по городу?

Мужики ее какие-то искали подозрительные. Не захотелось нам с братом ее сдавать.

Пока поднимаюсь в лифте, киплю. Задел во мне что-то ее презрительный взгляд вчера. Будто я как все… смотрела, как на маньяка, тудыть твою!

И когда двери распахиваются, я выхожу на этаж уже окончательно злой.

Потому я и решил, что никаких, блядь, отношений! Зачем они мне? Чтобы быть вечно плохим?

Чтобы терпеть других мужиков рядом с моей женщиной? Я слишком большой эгоист.

Распахиваю дверь и… замираю.

На меня смотрит пара глубоких синих глаз. Вчерашняя блондинка… Погодите-ка…

Так ко мне же сестру направили!

— Вы?

— Ты?

Содержательный, блядь, диалог!

На ней невообразимая ярко-синяя юбка (она их коллекционирует, что ли?) и такого же цвета блузка. Длиннющие белые волосы перетянуты синей лентой.

Похорошела, козочка.

Сиськи появились, хотя совсем маленькие. Жопа округлилась. Ноги длинные. Но она явно пытается за одеждой все скрыть. Хотя вещи яркие, внимание привлекают.

Она и сама очень необычная. Мимо такой не пройдешь, обязательно обратишь внимание.

Кожа почти прозрачная, сама вся хрупкая, как цветочек.

— Так ты и есть наша сестра? — подхожу к ней, девчонка отпрыгивает.

Во все глаза смотрит.

И тут я вспоминаю слова отца.

Она боится мужчин… 

— Не переживай, — ищу в кармане ключи от кабинета, — тут никто не будет нарушать твои границы. Но и ты не провоцируй…

Прохожусь взглядом по ее яркой одежде.

Как назло, смотрится очень гармонично. И даже сексуально. Так, фу, Олег! Мы почти родственники.

Она еще смотрит на меня своими огромными глазами, поджимает губы. Пухлые…

Так, все!

Распахиваю дверь. Открываю окно. Тося топчется на пороге.

— Ты работала раньше личным ассистентом? — бросаю ключи на стол, достаю сигарету.

— Нет.

— А кем работала? — отхожу на безопасное расстояние, чтобы девчонка так не тряслась.

Что у нее такое случилось?

— Делопроизводителем. Занималась только документами.

— То есть кофе не варила, гостей не встречала? — выгибаю бровь.

Обычно мы берем сотрудников с опытом. Не для того контору со дна с братом поднимали. Но раз батя попросил…

— Нет. Но я быстро учусь. У меня золотая медаль, — робко смотрит, а у меня, сука, член встает.

Нет, вчера точно нужно было потрахаться.

Сажусь в кресло, чтобы скрыть конфуз.

— Это главное. Работа несложная, просто требует внимательности и скрупулезности. Тось… слушай…

— Что? — смотрит на меня своими синими глазами.

— Отец за тебя попросил, и мы все понимаем, — блядь, как неловко-то, — ситуация и так далее. Здесь ты в безопасности. Но никакого особого отношения не жди. Не будешь справляться, сама понимаешь…

— Я справлюсь! — выпаливает, в глазах вспыхивает огонь. — Дайте мне шанс!

Откидываюсь в кресле.

— Кофе.

— Будет сделано! — она искренне улыбается и выбегает из кабинета.

Поправляю член в брюках.

Нет, точно нужно снять кого-нибудь. Хотя бы пусть отсосет.

А то засматриваюсь на это синее недоразумение, к тому же еще и травмированное. Мне батя уши оборвет, если я трону ее.

Она убегает, я встаю и подхожу к двери. Нежный аромат полевых васильков наполняет мой кабинет.

Так какое-то время и стою, как идиот.

Затем разворачиваюсь. Возвращаюсь на место, беру мобильный.

— Привет, мой дорогой, — кошачий голос любовницы раздается в трубке, — наконец-то вспомнил обо мне?

— Влада, — хмыкаю, — сегодня вечером у меня. Я заеду.

— Хорошо, милый, — мурчит, — я ждала тебя.

Кладу трубку.

С Владой я, можно сказать, встречался одно время. Фитнес-тренер, подтянутая телочка. Рыжая. В разводе. В постели ураган. Но надоела быстро, поскольку кроме секса у нас общего ничего не было.

Внезапно за дверью раздается шум. Звук разбившейся кружки и рычание моего брата.

— Ай! Простите! ОХ! — слышу за дверью испуганный голосок новой помощницы.

Резко выскакиваю из кабинета…

Тося

Увидев вчерашнего шатена, я на миг столбенею. Он мой брат? Сводный, но все же. Высокий, безумно привлекательный.

Но он тоже хищник. К таким девушки сами в койку прыгают. И на стол рабочий. Надеюсь, что наше около родство остановит его от приставаний.

Хотя вряд ли такой мужчина обратит на меня внимание.

Мы год жили под одной крышей, но толком не общались. Мне было всего тринадцать, им по двадцать три. Вроде бы. Тот период я вообще помню не очень хорошо.

Учеба, кружки бесконечные.

Парни тоже не монахи были. Порой у нас всякие девицы ошивались, пьяные и полуголые. Отчим ругался на сыновей, но толку?

Я не реагировала, ведь тот дом так моим и не стал. Мама пыталась, она искренне полюбила Бориса Семеновича.

— Кофе, — спокойно говорит Олег Борисович, как-то странно смотрит на меня.

— Будет сделано!

Выскакиваю из его кабинета и быстрым шагом топаю на кухню. Еще предстоит куча дел: настроить рабочее место, разобраться в текущих вопросах. Я не глупая, со всем справлюсь.

Захожу в крошечную кухоньку, быстро достаю белую чистую кружку. Тыкаю кнопки кофеварки.

Совершенно не понимаю, как вести себя с начальством. Возможно, все проще. Они меня пожалели, я просто должна быть хорошим сотрудником, а наше прошлое так и осталось в прошлом?

Просто однажды я пришла домой, а в гостиной уже стояли наши чемоданы. Мама сказала, что пыталась, но у нее не получилось.

Мне тогда было шестнадцать, я совершенно не поняла: что пыталась и почему не получилось.

Но мы уехали в съемную квартиру, потом мама взяла ипотеку. Она использовала для первого взноса средства, вырученные за продажу нашей старой квартиры.

После смерти папы мы просто не могли там находиться.

Мама брала деньги с этого счета только на что-то важное. На мои кружки, репетиторов. Она учила, что нужно встать на ноги, а уж потом думать о мальчиках.

Но какие мальчики с такой внешностью?

Лет до двадцати я выглядела как пацан. Тощая, бледная. Ни груди, ни задницы. Природа отыгралась на мне конкретно, потому что родители у меня красивые.

Единственное, с чем повезло — это волосы. Они были длинными, густыми и блестящими. Почти белыми.

Потом я немного округлилась. И мужчины стали засматриваться. Но я помнила, что сначала учеба, а потом карьера.

И до устройства в тот роковой офис у меня не было близости. Да… насильник стал моим первым.

— Так, американо с двумя ложками сахара, — вспоминаю наставления Веры, отгоняю гадкие воспоминания.

Быстро делаю кофе. Затем выхожу. Я должна взять себя в руки. Сверлю взглядом поднос, резко распахиваю дверь, как вдруг…

Врезаюсь в твердое тело, чашка с горячим напитком летит прямо на белоснежную рубашку…

— БЛЯДЬ! — слышу рычание над головой, каменею, зажмуриваюсь.

Поднос падает вниз, ударяет прямо по ноге мужчины. Он сгибается пополам.

— Босс! Ты куда смотришь, идиотка?! — к нам подлетает брюнетка, отталкивает меня. — Вы в порядке, Егор Борисович?

Егор…

Ой, мамочки! Это же генеральный! Вжимаюсь в стену.

— Тося? — слышу сдавленный хриплый смешок, от которого по телу проносится странная дрожь.

Во все глаза смотрю на второго сводного.

— Это ты? — он вдруг ухмыляется, затем встает и отмахивается от прыгающей вокруг него помощницы. — Да отстань ты от меня! Нормально все! Иди, работай.

— Это было эпично, Антонина, — в дверях появляется Олег Борисович, на его лице играет веселая улыбка, — так ему! За вчерашнее!

— Теперь мы квиты, — хмыкает Егор, осматривает свой дорогущий деловой костюм, — ему пиздец.

— Простите, пожалуйста! — бросаюсь собирать осколки чашки.

Беру поднос, складываю туда следы своего позора. Вот же неуклюжая!

— Забей, уборщица придет, — Егор берет меня за локоть, я тут же вся деревенею.

— Я сама! — вырываю руку, продолжаю прибираться. — Где у вас тут швабра…

— В обязанности помощницы директора не входит мытье полов, — закатывает глаза брюнетка, — кем ты работала до этого? Уборщицей?

— Лена, у тебя нет работы? Кажется, контрагенты должны были прислать договор, — почти рычит Егор.

— Да, Егор Борисович, — она испепеляет меня взглядом, — простите.

Цокает каблуками ко второму столу. Плюхается в кресло и начинает печатать. Периодически злобно зыркает на меня из-за экрана монитора.

— Я так понимаю, это мой кофе? Был… — хохочет Олег Борисович, а я заливаюсь краской.

— Простите, я сейчас другой сделаю, — почти шепчу.

— Да не надо, — отмахивается, — к тебе сейчас придет наш специалист техподдержки, настроит рабочее место. А кофе вообще вредно…

Встаю, отряхиваю юбку. Олег скрывается в кабинете.

— Здравствуй, Тося, — Егор протягивает мне руку, — не с того мы начали, да?

— Добрый день, — пожимаю большую ладонь, — я заплачу за чистку.

— Не надо, это все ерунда. Хорошо, что ты решила меня облить уже после переговоров, — смеется, — пойдем ко мне в кабинет, пообщаемся?

Пристально смотрит на меня. Он сильно изменился!

— Но…

— Лена впустит айтишника, да, Лена? — ледяными тоном произносит он.

— Да, босс, — цедит та.

Егор Борисович кивает на свою дверь. Я робко семеню к ней.

— Тося, Тося, — он стягивает пиджак, — не думал я, что мы вот так вот встретимся.

Он резко разворачивается. На губах мужчины играет хитрая улыбка. Егор Борисович медленно расстегивает пуговицы рубашки и снимает ее.

Затем принимается за брюки…

Эээ…

А зачем он раздевается?

Егор 

Признаться, я не совсем понимаю, как мне общаться с Антониной. Помню ее еще подростком.

А теперь передо мной красивая стройная девушка с ледяными глазами.

Девушка, которую нельзя трогать, хотеть и даже любоваться ей.

— Вы зачем раздеваетесь? — делает шаг назад, обнимает себя руками.

Что за реакция?

Обычно девушки так не смотрят. Словно я ее раздражаю. Бесит, пиздец!

— Предлагаешь мне в мокром костюме работать? Так-то еще полдня, — смотрю на часы, — и еще задержаться придется.

А она смотрит.

Льдинка.

— Я могу выйти.

— Чтобы еще на кого-то обрушить кофе? — шучу, но девчонка вдруг бросает на меня обиженный взгляд. — Да шучу я. Сейчас, погоди секунду. Мне с тобой поговорить надо.

Она топчется на пороге, на меня не смотрит.

Я даже представить не мог, что мы встретимся при подобных обстоятельствах. Тося сильно изменилась. Раньше она хоть и была нелюдимой, но я видел, как сияли ее глаза, когда она слушала музыку или рисовала.

Чего уж греха таить, порой фантазии выходили за грани дозволенного.

Именно из-за ее внутреннего света я не мог взгляд от сводной сестры оторвать.

Ей было тринадцать, мне двадцать три. Было нельзя, категорически!

Вот и запретил себе, полностью исключив наше общение. Даже вспомнить стыдно…

Дрочил на сводную сестру, стыдливо прятался.

Потом принял решение уехать. Когда тяга к девчонке стала невыносимой. Понял, что еще немного и я сорвусь, нарушу закон.

Трону ту, которую нельзя.

Как раз устроился к отцу, так что нашлись деньги на съем.

Брат последовал за мной.

Мы работали сначала курьерами. Да, мы с Олегом начинали с низов. С нас драли три шкуры, требовали несоизмеримо больше, чем с других сотрудников.

Потому сейчас мы директора. Знаем весь рабочий процесс от и до.

Постепенно образ ангелоподобной девушки начал стираться из памяти. Замещаться другими женщинами. Так наша сводная стала лишь призраком в воспоминаниях.

Смотрю на свою бывшую сестру (забавно звучит, правда?).

Сейчас в глазах Тоси словно что-то погасло. Как лампочка перегорает и вокруг темнота.

Что же с ней произошло?

Даже представить не могу. Почему отец сказал, что она боится мужчин?

Никакой конкретики.

Но, с другой стороны, мы с ней чужие люди. Она вообще не обязана ничего рассказывать. Достаточно того, что отец попросил ее защищать.

— Постыдились бы! — вижу, как на ее бледных щеках выступает едва заметный румянец.

— Если тебя что-то не устраивает, можешь сама отвернуться, — фыркаю.

Бесит то, как равнодушно она окинула меня взглядом и повернулась к двери. Эй! Я, между прочим, хорош!

В спортзал хожу и все такое.

Сам не понимаю, почему в груди все клокочет. Направляюсь в гардеробную (да-да, как раз для таких случаев) и беру новый костюм.

Быстро натягиваю брюки, потом ловко застегиваю рубашку.

— Вы все? — спрашивает девчонка.

— Да. Сядь, — киваю на стул, сам плюхаюсь в рабочее кресло.

Тося скромненько присаживается на самый краешек. До чего же странная девица!

Так и подмывает вытрясти из нее всю информацию. Хочу понимать, с чем дело имею.

Но тут нужно максимально деликатно.

— Еще раз извините, Егор Борисович, — облизывает губы, я складываю руки на груди.

— Хватит уже извиняться. Значит так, Тося… Олег тебя уже проинструктировал?

— Да. Сказал, что сам вызовет специалиста техподдержки. Мне все настроят, и я смогу работать.

— Хорошо. Я сразу хочу обозначить: в стенах офиса мы начальник и подчиненная. То, что наши родители… кхм… имеют определенные отношения, играет роль лишь вне работы.

Она кивает. Сверлит взглядом свои колени. А мне ее до одури жалко. Хочется встать и обнять. Что за хуйня?

Прямо как тогда, десять лет назад. Она тогда вернулась из школы вся в слезах. Заперлась в комнате, а потом я увидел Тосю в саду. Она рисовала, смотрела куда-то вдаль.

Грустила.

А я стоял, не знал, что делать.

Хотелось успокоить, но не умел. Наши девчонки обычно не ревели и вообще…

— Не беспокойся, — нарушаю тишину, девушка вздрагивает, — мы не дадим тебя в обиду.

Поднимает на меня свои синие глаза. Вижу проблеск благодарности.

— Спасибо, — тихо говорит.

— А тот мужик… ну, который вчера тебя искал… — беру из пачки сигарету, — на его счет не волнуйся.

Она поджимает губы, отводит взгляд. Признаться, я пальцем в небо ткнул. И угадал. Тося его боится.

Прокашливаюсь.

— Я могу идти?

— Погоди, — пытаюсь найти нужные слова.

Чертовски сложно общаться с человеком, которого знаешь и не знаешь одновременно.

У нас общее прошлое. Вернее, короткий промежуток времени, когда мы жили под одной крышей.

— Тось, я понимаю, что прошло слишком много времени. И ты, вероятно, считаешь нас чужими. Но все равно… наши родители…

— Ваш папа вчера приезжал, — лепечет, смотрит своими ледяными глазищами.

— Вероятно, через какое-то время мы снова станем родней…

Она кивает.

— Поэтому я хочу, чтобы ты знала: мы с Олегом сделаем все, чтобы тебе комфортно работалось. И жилось. Ты можешь обращаться к нам по любым вопросам. Если вдруг кто-то тебя обидит, мы, как старшие братья, пусть и бывшие, наваляем ему.

На губы девушки ложится улыбка.

— Спасибо, Егор Борисович.

В голове вдруг вспыхивает мысль: не хочу, чтобы она называла меня по имени отчеству. Вот не хочу и все!

Что за чертовщина, блядь?!

Мы с ней смотрим друг на друга.

Внезапно Тося заливается румянцем, резко встает и выскакивает из кабинета.

Это что, черт возьми, только что было?!

Тося 

Мамочки!

Находясь рядом с Егором, я вдруг почувствовала что-то необычное. То же самое ощутила в их машине.

Безопасность.

И она напугала до дрожи в коленях.

Мало того, рядом с ними обоими мне совершенно не страшно! Но должно быть…

Мужчины опасны, им всем нужно лишь одно. Мои внутренние датчики дали сбой? Столько вопросов!

Иду на свое место, секретарша Егора сверлит меня недовольным взглядом. Когда я сажусь, встает, поправляет свою короткую юбку и направляется ко мне.

Боже…

— Ловко ты внимание привлекла, так держать, — складывает руки на груди, — тебя кто учил так одеваться, на дворе не восьмидесятые!

— Что вы хотите? — поднимаю на нее усталый взгляд.

— Просто предупреждаю, чтобы к моему боссу не лезла. У тебя свой есть.

— А обязательно лезть к боссу? — с интересом спрашиваю. — Просто работать нельзя?

— Ой, да брось! — она присаживается на мой стол. — Все мы тут понятно зачем.

— Зачем? — ответ я знаю.

— Замуж выйти, конечно. Давай так, блондиночка. Егор Борисович мой. Я его два года уже обрабатываю, сама понимаешь… — она очерчивает свою пышную грудь и узкую талию легким штрихом, — Олега забирай себе.

— Они козлы, что ли? — вздыхаю. — Чтобы их так вот делить, как собственность. Но я устроилась работать и замуж не спешу.

Возможно, с такими страхами я вообще никогда не выйду замуж и не рожу малышей. От этой мысли становится горько.

Мой насильник мертв, он больше не ответит за сломанные жизни. Я была не одна. Но сейчас уже какая разница?

О, нет!

Разница есть!

Он просто сдох. Как собака. В туалете офиса. Но мне этого мало. Я задыхаюсь от жажды справедливости. Кто ответит за то, что моя жизнь теперь не имеет смысла?

Я ем, сплю, дышу, словно по инерции. Потому что меня такую никто не полюбит. И что еще страшнее, сама я не полюблю в ответ.

Всегда буду бояться. Никогда не испытаю горячей влюбленности. Я мертва внутри.

— Надо же… все так говорят, пока с братьями ближе не познакомятся. Ну ладно, ты меня поняла. Не лезь к Егору и у нас не будет проблем.

Слезает с моего стола и направляется к своему месту.

— Тося! — Олег выходит из кабинета. — Зайди ко мне.

Затем резко скрывается внутри.

Беру свой любимый ежедневник, прижимаю к груди и направляюсь к начальнику.

Внутри отмечаю приятный аромат мужского парфюма. Странно, до этого я как-то не заметила.

— Ну как, поговорила с Егором? — он улыбается.

— Да. Он зачем-то начал раздеваться, — хмыкаю, украдкой рассматривая кабинет.

— Он это может. Смотри, мне нужно, чтобы ты отвезла эти документы на подпись, — он достает увесистую папку, — мы выделим тебе водителя. Тут недалеко, но наши секретари всегда ездят на корпоративном транспорте.

— Хорошо, — беру документы, наши с боссом пальцы соприкасаются.

И…

Ничего! Вообще! У него приятная теплая рука. Гляжу на свои пальцы. Удивленно хлопаю ресницами.

— Ты всегда такая холодная? — выгибает бровь Олег.

— Да, у меня пониженное давление.

Поражаюсь сама себе! Я так спокойно рассказываю о себе мужчине! Да что такое?!

— К врачу не обращалась? Это ведь опасно, — смотрит с тревогой.

Он беспокоится, что ли?

— Ну, кроме холодных пальцев рук и ног ничего особо не происходит, — слегка улыбаюсь.

— Значит, не было того, кто мог бы тебя согреть? — пристально смотрит.

И тут происходит то, что пугает меня еще сильнее.

Я краснею.

Густо. Яркий румянец заливает щеки. Кожу непривычно покалывает.

Прижимаю к груди папку. Господи! Почему я так реагирую?!

— Я что-то не так сказал, Тось? — Олег продолжает смотреть, а я горю.

И этот огонь со щек стекает на шею, плечи. Наполняет все тело. Я не понимаю! Не понимаю!

Сглатываю, делаю шаг назад.

— Все хорошо, Олег Борисович, — облизываю губы, замечаю, как меняется взгляд босса.

Или сводного брата?

Или сводного босса?

— Спускайся на первый этаж, водитель ждет. Все инструкции уже на твоем мобильном, — он равнодушно утыкается в бумаги.

— Хорошо, — разворачиваюсь и ухожу.

Щеки все еще огнем горят. Выскакиваю из кабинета, шумно выдыхаю.

— Тося, — раздается голос Егора, — ты поедешь подписывать бумаги?

Он весь в телефоне, на меня даже не смотрит. Помощница его отчаянно жестикулирует, чтобы я ответила «нет».

— Да.

— Захватишь мой костюм в химчистку? — он поднимает взгляд, и я снова краснею.

Да что ж ты будешь делать?

Вместе с желанием любить и быть любимой насильник убил во мне стремление нравиться, флиртовать, кокетничать.

И теперь я словно из анабиоза вышла. Длиною в год. Потому так и реагирую на простые проявления внимания.

— Давайте, — ловлю на себе злобный взгляд секретарши Егора.

— Держи, — он выносит мне костюм на вешалке.

От него тоже приятно пахнет. Терпким мужским парфюмом и… кофе.

— Все в порядке? — он отрывается от мобильного.

— Да, я… поехала, — опускаю взгляд в пол и семеню к выходу.

Спиной чувствую прожигающий меня взгляд.

Ох, работа моя тут точно будет веселой!

Спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу. Вижу черную машину представительского класса.

— Добрый день, — здороваюсь с водителем, — мне…

— Я знаю. Пристегнитесь, — отрезает, затем нажимает на газ.

Прислушиваюсь к своим ощущениям рядом с ним.

— Что-то не так? — темноволосый мужчина смотрит на меня.

Взглядом пробегается по телу.

Я мгновенно вся деревенею, ладони становятся мокрыми, а пульс отдает где-то в висках.

Но когда он отворачивается, я испытываю радость. Чуть ли не ликование, что вернулась в свою зону комфорта.

Психолог говорила мне, что у травмированного человека она искажается. И для нас комфортно то, что кажется другим неприемлемым. Потому жертвы насилия годами не бросают своих мучителей.

Они нужны им…

Также и мне нужен страх. Без него я ощущаю себя иначе. Словно голая. Он — моя защита и стена.

Пусть так и будет…

Однако рядом с братьями я чувствую себя совершенно по-другому. Словно начинаю доверять им…

Что же мне с этим делать?