Одна ночь

Я прекрасно понимаю, что возвращать родителей к жизни без чёрной магии не получится. Нужна будет кровь, причём совсем не звериная... Но я всё равно стою тут, перед потомственным колдуном, со весми деньгами, что у меня есть. 

Я хочу не просто вернуть родителей к жизни, но и узнать, кто убил их. Этот тот же монстр, который разорил наш дом. И почти весь город...

Меня спасло моё увлечение ходить по полю далеко от города в поисках редких трав. Иначе бы и меня постигла участь множества убитых, пленённых и изнасилованных девушек моего возраста.

Хотя это же увлечение меня и погубило, потому что внутри я всё равно что мертва теперь. И проклинаю то, что весело ходила по полю, загадывая, как буду применять найденное. Не то чтобы я целительница, но некоторые из трав обладают такими свойствами, что даже обычный человек сможет создать из них волшебное зелье. Только вот оно не вернёт родных...

В отличие от стоящего передо мной седовласого колдуна.

— Шансы есть. Но нужен особенный ингредиент.

— Моя кровь? — сразу предполагаю, показывая свою решимость. 

Усмехается, качая головой.

— Само собой, но всего несколько капель. Это пустяк. Гораздо более сложный элемент: земля с могилы твоих родителей. Правильно я понимаю, что они не были похоронены? 

Не были конечно... Их не просто убили, а сожгли вместе с домом. Еле узнала их обугленные тела, от которых мало что осталось. 

Я не знаю, как их хоронить... И как жить дальше, тоже не представляю.

— Тогда тебе нужна земля с могилы перевёртыша. Поскольку они могут оборачиваться в кого угодно, считаются проводниками в мире мёртвых к какой угодно душе. Ритуал при помощи твоей крови и такой земли позволит призвать через погибшего именно твоих родителей. 

Хмурюсь, осмысливая. Я не особенно-то и знаю, кто такие перевёртыши. Вроде те, кто может принимать абсолютно любое обличие: как человека, которого когда-либо коснуться, так и животного. Но чтобы открыть в себе этот дар, им надо совершить убийство. 

Только вот где найти уже мёртвую такую тварь? А главное — его захоронение. 

— Тут недалеко запретный лес. В его чаще похоронены существа, которым нет места среди людей. Там же есть и могила перевёртыша. Он, кстати, из твоего города. Зовут Орланд. Точнее, звали. 

Застываю. Не может же быть, что колдун говорит о том самом Орланде, который был моим другом в детстве, пока не покинул город? Очень внезапно уехал, кстати. Даже не попрощавшись. 

Да, у нас маленький городок, и никого другого с этим именем я не припомню — но с чего я взяла, что перевёртыш жил в моё время? Возможно, его могила совсем старая. Старше даже этого колдуна, а ему, возможно, не один век уже.

— Мне отправиться туда? — вдруг сознаю, что не просто так мне всё это рассказали. 

 Вряд ли колдун собирается идти сам... А лес всё-таки не просто так называют запретным. 

— Если хочешь вернуть родителей, — сухо и почти равнодушно бросает он. 

Медленно киваю. Похоже выбора у меня нет... Не вернуть их — не вариант.

Колдун мне больше ничего не говорит, а потому я тоже никак не комментирую предстоящее. Просто выхожу и начинаю собираться. Беру с собой нож, факел, одеваюсь в удобную одежду. Использую почти все мои пожитки, с которыми скиталась, добираясь до колдуна.

А теперь мой путь будет даже ещё более опасным.

​

*********

 Запретный лес довольно рядом с обиталищем колдуна. Мне лишь немного через небольшое поле пройти надо, потом перейти мост через реку, обойти болото, — и вот он... 

Чуть ёжусь перед самым входом. Говорят, здесь обитают души мёртвых, которые охраняют особые сокровища, спрятанные в лесу. И учитывая, что именно в этом лесу захоронены самые разные сверхъестественные существа — вполне может быть. 

Но так ли мне есть, что терять? После смерти родителей и разграбления моего дома, города — я словно и так не живу.

Вдох-выдох — и я делаю шаги в этот лес. Страшно, конечно, но уже совсем не как прежде. 

С первых же секунд ощущение, что я здесь не одна. Что даже деревья тут живые и следят со мной, прикидывая, что дальше делать. Игра воображения? Как бы не так — всюду шорохи, и даже когда я прохожу по безопасным местам, меня хлещет непонятно откуда взявшимися ветками. Такое ощущение, что деревья ради этого нагибаются, раскачиваются в нужную сторону. Притом, что ветра нет.

Вот и не верь после этого в сверхъестественное...

Впрочем, я как раз всегда скорее верила. Иначе не пошла бы к колдуну.

Сейчас по всему происходящему понятно, что мне здесь не рады. По ногам словно змея ползёт, непонятно откуда взявшаяся, вдали вой и как будто нечеловеческие крики, деревья словно сильнее теснят меня... В какой-то момент аж дрожь по позвоночнику бежит от осознания, что всё это, возможно, пока только предостережение. Предупреждение мне, что дальше идти не надо.

Останавливаюсь. Упрямство — это, конечно, хорошо в моём случае, но очевидно, что есть нечто гораздо сильнее меня. Я не верну родителей и не отомщу за них, если сгину где-то здесь.

— Я только хочу взять немного могилы с земли перевёртыша. Я ничего больше не возьму... Мне надо вернуть родителей к жизни, — не нахожу ничего лучше, чем обратится вслух. Причём даже не знаю толком сама, к каким силам. — Это надо для ритуала... Пожалуйста, позвольте мне. Я буду бережно относиться к лесу и всем его обитателям и больше ничего не потревожу.

Говорю и говорю, пока чувство тревоги не начинает отступать. Хотя и тогда направиться дальше не решаюсь. Мне бы какой-то знак... Например, чтобы ветка перестала впиваться в ногу, как бы задерживая меня этим.

А если не перестанет? Мне ведь могут и не позволить идти дальше. И я как-то не обдумала, что в этом случае сделаю. Поверну назад? Рискну жизнью? Посоветуюсь с колдуном?

Была бы у меня ещё какая-нибудь связь с ним... По всему получается, что придётся вернуться как минимум для того, чтобы лучше подготовиться и учитывать всё.

И я уже делаю движение в эту сторону, как вдруг чувствую сильный ветер в спину. Он буквально уносит меня вперёд. Не чувствую собственное тело, не управляю им... Ощущаю лишь ту силу, которая тянет меня в нужном ей направлении. И я почему-то верю, что она благоприятная. Почти не боюсь происходящего. А отголоски страха, которые всё-таки были, растворяются с каждым движением всё сильнее.

Поддаюсь. Расслабляюсь, позволяю этому случиться. И сердце уже не так лихорадочно трепещет в груди, и дыхание в норму приходит. Я как растворяюсь в этом потоке сверхъестественного ветра, становлюсь его частью. И он уже куда более мягким кажется. Притом, что сильный.

Даже как-то незаметно останавливается. Мягко приземляет меня у крестов. Могилы...

Потрясённо оглядываюсь по сторонам. Меня всё-таки услышали силы леса? И вот их ответ... Даже лучше, чем просто благословение.

Впрочем, скорее всего, мне помогли перенестись сюда больше ради того, чтобы больше ничего в лесу не тревожила и не видела. Что ж, я только за.

— Спасибо! — громко обращаюсь ко всё тем же силам, чем бы они ни были.

— Кто здесь? — тут же слышу мужской голос чуть поодаль.

А потом и силуэт вижу. В лесу. Почти ночью. В самой глуши, среди могил... Направляющийся ко мне.

Застываю возле ближайшей могилы, зачем-то переведя взгляд с мужчины на неё. Читаю имя... Тот самый Орланд. Силы ветра принесли меня сразу к нужной могиле. Вот только я здесь не одна.

А ещё могила передо мной не просто того самого Орланда, который перевёртыш, но и который был моим другом детства! Многим из наших сверстников он казался странным, но я всегда ладила с ним. И наоборот думала, что так, как Орланд, меня никто не понимал. А ещё он обещал на мне жениться... Я, кончено, посмеялась, в шутку обернула это, но и тогда, будучи десятилетней девочкой, уловила; что он-то всерьёз говорил. 

А потом, в мои тринадцать, просто исчез, украв мой первый поцелуй. В тот период мы уже не так много общались, как в моём детстве, и мне казалось, что Орланд сам стал отдаляться от меня. Что ему стало просто неинтересно с девочкой на два года младше его. Он по-прежнему опекал меня: защищал ото всех во дворе, буквально набрасываясь на любого моего обидчика; приносил мне редкие вкусняшки, добытые из садов самых влиятельных в городе семей; помогал строить домик на дереве, который я хотела. Учил фехтовать... Но в разговорах был всё больше отстранённым, даже отчуждённым. Пока однажды просто не пришёл ко мне, не показал уже построенный домик и не поцеловал прямо там, когда мы поднялись. Неожиданно, резко, порывисто. Губы потом долго жгло. 

Их словно и сейчас жжёт, когда вспоминаю о том моменте. Прикладываю к ним пальцы... Мне уже девятнадцать, но это по-прежнему единственный поцелуй в моей жизни. Понятия не имею, почему не подпускала к себе больше никого. Я ведь уж точно не ждала Орланда и не особо думала о его обещании на мне жениться. Я его даже некоторое время ненавидела — что вот так внезапно уехал, зачем-то поцеловав. А вместе со взрослением ушла и бурная обида. Я и не вспоминала Орланда, окунувшись в собственную всё более захватывающую жизнь. 

И как он умер?..

Судя по датам, недавно совсем это было. В таком молодом возрасте... 

В груди надрывно колет, в глазах щиплет. Безотрывно смотрю на могилу, позабыв обо всём. О том, что у меня и мама с папой недавно умерли, как и почти весь город... О щепотке земли с могилы перевёртыша, ради которой я вообще здесь. Даже о ритуале, от которого зависит слишком многое для меня. Как и о том, что я здесь сейчас не одна...

Но о последнем мгновенно напоминает низкий голос совсем рядом:

— Ты ведь просто человек. 

Вздрагиваю всем телом, а сердце мгновенно ускоряет биение. Как так быстро и незаметно подошёл, ведь окликивал меня издалека? 

Не сразу решаюсь посмотреть на говорящего... И холодом позвоночник обдаёт. Хотя и не сказать, что этот мужчина чем-то отталкивает или вселяет жуть. Наоборот — этот блондин с синими глазами больше напоминает принца из сказок, чем сверхъестественное существо. Но его слова... Взгляд... 

Смотрит на меня въедливо, пытливо. И как будто жадно при этом. 

— Мне разрешили быть здесь, — всё же решаюсь ответить, хоть и скорее шёпотом.

— Кто?

— Не знаю, — сглатываю, пытаясь понять, насколько опасен разговаривающий со мной. Смотрит на могилу, потом снова на меня, чему-то усмехается. — Духи леса, наверное. 

— Должна быть причина, — что-то меняется в его голосе... Какие-то сдавленные нотки. 

Колеблюсь. Кто этот незнакомец? Стоит ли раскрывать ему душу? Тем более, это слишком важный для меня ритуал... Ничто не должно ему помешать. 

— Навестить могилу друга детства, — неожиданно нахожусь с объяснением, снова прочитав надпись на надгробье. — Я только недавно узнала, что он умер.

Незнакомец почему-то напрягается, причём так, что улавливаю это. И тень по его лицу пробегает... А потом сменяется мрачной усмешкой. 

— А он и умер недавно, судя по всему, — глухо подмечает. — Но кто он для тебя, если ради него осмелилась ночью заявиться в запретный лес? 

— Ещё не такая уж ночь...— только и возражаю, всё ещё опасаясь этой странной встречи. Поэтому и не задаю никаких вопросов незнакомцу, хотя они тут и напрашиваются. 

Он вот явно считает себя вправе чуть ли не допрашивать меня, хотя едва ли как-то связан с теми самыми силами, которые сначала мешали моему пути, потом способствовали. В противном случае лишних вопросов бы у незнакомца не было. Он бы и без того всё знал... 

— Для такой красивой девушки и день может быть опасен. 

От этого неожиданного комплимента скользящий взгляд незнакомца мне по телу словно физически ощущаться начинает. Как прикосновения...

— Звучит как угроза, — чуть поёжившись, глухо роняю.

— Извини, — усмехается снова. — У меня всегда были проблемы с изысканными формулировками. Говорю, как думаю. 

Прямо как Орланд когда-то... Впрочем, это не единственное их общее. Ещё и то, что оба — не люди. Не знаю, кто этот незнакомец, но чувствую, что не человек. А в Орланде этого не чувствовала, кстати...

А может, его внезапное отдаление и странности были связаны с тем, что он открыл в себе сверхъестественную сущность? И не мог этим со мной поделиться. 

Тело пробивает дрожью, когда вспоминаю, что для обнаружения в себе способностей перевёртыша надо убить кого-нибудь. Как Орланд вообще мог это сделать?..

— Он убил кого-то, — это срывается вслух.

— Полагаю, что не один раз, — спокойно отвечает незнакомец. — Почему ты так и не спросила, кто я такой? — неожиданно интересуется, поймав мой взгляд своим цепким.

Сердце пропускает удар... Этот затаённый блеск в глазах кажется болезненно знакомым.