Одна среди звёзд

Я проснулась с уверенностью, что меня похоронили заживо.

Лёд внутри, ватные руки, воздух — как из банки с монетами: пахнет железом, холодом и чем-то сладко-прелым. Веки не поднимаются — тяжелые, будто на них положили по камню. Я пытаюсь вдохнуть, и пересохшее горло лязгает болью. Где вода? Где свет? Где потолок моей комнаты с тупой трещинкой над кроватью?

Свет нашелся первым. Не солнечный, а голубоватый, холодный, как в аквариуме. Он сочился со всех сторон разом, упирался в лицо, рёбра, в мысли. Подо мной — тонкая податливая поверхность, убаюкивающая, как матрас в ночном поезде, но с чужой, механической вибрацией. Я открыла глаза… и меня накрыло.

Я лежала в прозрачной капсуле, как в стеклянном гробу, а надо мной мерцали панели с десятками незнакомых знаков. Они вспыхивали и гасли, как дыхание огромной машины. По краю купола бежали огоньки: зелёные, янтарные, редкие красные. За куполом — пустота, прострелянная звёздами. Настоящими! Не наклейками на потолке, не заставкой ноутбука, а живыми, холодными, бесстыжими.

Приподнялась, ремни на груди и бёдрах уже были разомкнуты, сдёрнуты кем-то до меня. Сердце отбивало панический ритм, от которого хотелось вцепиться ногтями в реальность.

— Это сон, прошептала сама себе. — Это… очень дорогой сон, и я за него не плат…

Голос сорвался на кашель. Вчера… вчера я точно засыпала дома. Под одеялом с пузырчатым наполнением, с книжкой на груди, с телефоном на зарядке и тупой мыслью, что завтра надо выбросить из холодильника забытые огурцы. А теперь — афиши космоса, панели, лампочки и мой собственный парализованный страх.

Слева, у ног, панель щёлкнула. Воздух вздрогнул длинным шипением, и глухая створка в стене отошла в сторону. В проёме возник кто-то высокий, как дверной косяк.

Я сперва увидела волосы. Длинные, пепельные, тяжелой волной спадающие до середины спины. Потом широкие плечи, как у персонажа из игры, где прокачка и выносливость ушла в потолок. На нём был тёмный костюм, местами похожий на броню, с матовыми вставками и креплениями, которые мне не хотелось рассматривать. И наконец, лицо. Чёткие скулы. Прямой нос. Ровный рот. Недельная щетина. И глаза — белые. Совсем белые без зрачков, светящиеся мягким внутренним светом, от которого становилось холодно.

Моё тело выбрало «застыть и смотреть». Мозг — «бежать и кричать», а ноги… они просто отказали.

— Наконец-то, — сказал он. Голос прозвучал низко, с гортанной хрипотцой, как будто слова проходили через маску. — Сознание стабилизировалось. Двигательная координация в норме.

— Кто вы? Где я? Что… — сглотнула, потому что во рту образовалась пустыня. — Что это за место?

Он сделал шаг ближе, и вся капсула будто стала меньше. Я невольно отодвинулась, упёрлась спиной в изогнутую стенку. Он наклонился к боковой консоли, провёл крупными, сильными пальцами по ряду рельефных символов, и за моей головой с щелчком выдвинулись дугообразные прутья. Ещё щелчок, и они сомкнулись, превращая пространство вокруг капсулы в клетку. Прозрачную, но клетку!

— Эй! — выдох сорвался на визг. — Эй-эй! Так нельзя! Вы не имеете права!

— Имею, — сухо ответил он, даже не глянув. — Протокол перевозки нестабильного биоматериала. Пункт девять: фиксация до полной оценки рисков.

— Какого ещё… биоматериала? Я человек! Я… у меня есть имя!

Он коротко посмотрел, будто проверил, на месте ли я всё ещё.

— Имя добавим к записи после идентификации. Пока ты — груз, — он произнёс это без издёвки, без злобы, как факт. — Моя задача была доставить тебя в пункт приёма. Но маршрут изменился. Теперь в приоритете временное удержание.

— Изменился? Почему? — я вцепилась в край прозрачного каркаса. — Вы меня похитили?

— Нет, — он наклонился к другой панели, и на секунду его волосы закрыли мне половину мира, запах озона и сего-то острого, как мороз, ударил мне в нос. — Тебя забрали из перехода. Это разные вещи!

— Из какого перехода? Я засыпала у себя в кровати!

Он коротко кивнул, будто этот факт идеально вписывался в какую-то его таблицу.

— Подтверждаю: основное воспоминание — дом, кровать, ночь. Перенос прошел без осложнений. Пока ты была без сознания, проведена проверка.

Слово ударило как лопатой по льду.

— Какая к чёрту проверка? На что?

— На совместимость, — сказал он и тут же отвёл взгляд. — На ещё кое-что. Достаточно.

— Недостаточно! — я рванулась вперёд, ладонью врезаясь в прозрачные прутья. Никакого толку! — Вы не можете… вы не имеете права проверять меня, пока я…

— Могу, — его голос стал растягивающимся и до отвращения спокойным. — Так безопаснее для всех.

Для всех — это для кого? Для него? Для его «пункта приёма»? Для тех, кто ждёт «груз»? Меня трясло от бессилия. В висках стучало. В груди жгло.

— Слушай, — я попыталась говорить ровно, цепляясь за остатки здравого смысла. — Я понятия не имею, где нахожусь. Я не знаю, кто ты и что тебе надо. Я не преступница, не… не биоматериал! Я человек. У меня есть… была жизнь. Люди, вещи, глупые огурцы в холодильнике.

— Знаю, — он сказал это так, будто ему действительно известны и мои огурцы, и цвет занавесок на кухне. — Но сейчас ты — здесь. Вне Земли. И вне её законов.

Слова провалились в меня ледяной водой. Вне земли. Это не метафора. Не шутка. За прозрачными стенками, где иногда скользил отблеск от металлического ребра корпуса, тянулся чёрный бархат, исколотый крошечными белыми уколами. Кто-то когда то говорил, что в космосе нет звука. Неправда. Космос звучал! Низко и глухо — вибрацией корпуса, далёким гулом двигателей, тонким писком, который я не слышала, но ощущала зубами.

— Вы… — я сглотнула. — Вы хотя бы скажите, убьют ли меня?

Он впервые задержал на мне взгляд. Белые глаза вспыхнули чуть сильнее, или мне показалось.

— Если останешься спокойной — нет, — произнёс он после паузы. — Ты ценна живой.

Пауза. Пока. Слово было беззвучным, но оно развернулось между нами, как прозрачная перегородка.

— Ценна кому? — прошептала я. — За что?

— За то, что прошла через переход, — он говорил, как инженер, объясняющий устройству, почему оно работает. — За то, что у тебя нет метки. За то, что проверка показала… пригодность.

— Какую ещё метку? Какую пригодность? Вы точно говорите на моём языке?

Он деловито кивнул.

— Языковый протокол внедрён в стазисе. Это удобно, — подумав, он добавил: — Женщины часто спорят на этом этапе. Ты споришь меньше. Это хорошо.

— Я не спорю, потому что боюсь, — выдохнула, упираясь лбом в прутья. — Боюсь так, что пальцы немеют.

Он не ответил. Несколько секунд в кабине слышно было только, как щёлкают релюшки да где-то дальше вдоль коридора в стене проносятся тихие, как шепот, шаги машины. Я огляделась — чуть выше, слева, над моей головой тянулись ряды мелких датчиков, как россыпь чёрных бусин; справа — узкая панель с прорезями, внктри которой что-то светилось, как тлеющие угли. На дальней стене — символы, похожие на клейма: плоские, тянущиеся, словно кто-то рисовал их раскалённой проволокой.

— Ты вернёшь меня домой? — спросила я. — На Землю.

Он едва заметно качнул головой:

— Нет.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала. Меня как будто снова уложили и пристегнули ремнями.

— Тогда… — я вдохнула, выдохнула, чтобы голос не сорвался. — Тогда что со мной будет?

— Тебя должны передать, — сказал он. — Точка приёма — планета Тир Эш. Там оценят, оформят, решат, кто заберёт.

— Кто… заберёт? — переспросила я. — Как вещь?

Он чуть дёрнул плечом, и я не смогла понять, не то он хотел таким жестом ответить положительно, не то… показал что ему без разницы.

Я закрыла глаза. Над веками всё равно плавало молочное свечение его зрачков. Нет, не зрачков, их у него нет. И этот белый свет въедался, как мороз в лёгкие. Я поймала себя на глупой мысли: а вдруг, если я сильно-сильно пожелаю, моргну и… вернусь.

Усиленно представила потолок с трещинкой, бокал с водой на тумбочке, будильник, который я вечно забываю поставить. Моргнула… но космос никуда не делся.

— Воды, — прошептала, чувствуя, что во рту снова першит. — Можно хотя бы воды?

Он кивнул, что-то нажал, и из боковой щели выехала плоская пластинка; на ней выросла прозрачная, как капля на лезвии, чашка. Вода была прохладной, почти сладкой. Я выпила, не отрываясь, дрожа и стараясь не расплакаться от этой простой, дикой роскоши.

— Спасибо, — сказала я, когда дыхание чуть выровнялось.

— Не умирай, — отозвался он, глядя на очередную панель. — Это будет неудобно.

Я фыркнула. Да, юмор — последняя дрожащая нитка к жизни.

— Слушай, длинноволосый, — прищурилась, внимательно наблюдая за каждым его движением. — У тебя есть имя? Или мне называть тебя…

— Сайр, — перебил он, не дав озвучить уже вертящиеся на языке клички. — Капрал перевозочного звена «Сив».

— Сайр, — задумалась с чего начать, и решила всё же представиться. Возможно, получится как-то повлиять на события, и изменить планы этого огромного инопланетянина. Хотя, присматриваясь, в нём всё же больше от человека. Но вот габариты, и грубое, хоть и красивое лицо, со светящимися глазами, говорило обратное. — Я…

Он не дал договорить, подняв ладонь:

— Имена позже. Если тебя не подтвердят, они вообще ни к чему.

— Подтвердят что? — снова упёрлась я в пустоту.

— То, что показала проверка. И то, что ещё скрыто, — его плечи на мгновение качнулись, звёзды за куполом ползли быстрее — или мне так казалось.

Сайр на секунду прислушался, всё так же, не меняя выражения лица, коснулся стороны шеи — там видимо, было встроено средство связи.

— Траектория стабильна, — сказал он в пустоту. Выслушал ответ, которого я не слышала, кивнул сам себе и снова посмотрел на меня. — Буду рядом, — произнёс он после короткой паузы. — До передачи.

—  «Рядом» — это как? У моей клетки что ли?

— В пределах слышимости, — он кивнул на панель. — Если начнёшь ломать, получишь разряд. Если будешь кричать, получишь седатив. Если будешь драться, получишь фиксацию тяжелее. Если будешь — просто будешь дышать.

— Великолепный выбор, — я усмехнулась, и меня тут же тряхнуло от собственной смелости, или глупости. Но отступать было поздно: — Почти как в меню: «миска с унижением», «сэндвич из беспомощности» и «десерт из отчаяния».

Конечно же, он не понял. Ну, или просто сделал вид, что ему всё равно.

— Ты сказала… — продолжил Сайр, но вдруг замолчал, и его глаза вспыхнули чуть ярче. Он резко обернулся к панели.

— Что? — я напряглась. — Что там такое?

Он больше не смотрел на меня. Только тихо процедил:

— Мы получаем новый протокол.

— Протокол?

Сайр медленно отступил от «гроба», как зверь, учуявший охотника.

— Никому не открывать. Даже контактным. Ждать.

— Ждать чего? — я почти прилипла к прозрачным прутьям. — Эй! Сайр!

Он резко посмотрел на меня, и впервые за всё это время в его лице что-то дрогнуло. На одно короткое мгновение я увидела командный холод, не равнодушие, а… опасение?

— Не шуми, — только и сказал он. — И если тебя снова вырубят — не сопротивляйся. Это не я.

— Что?! — ничего не понимая, смотрела на бесшумно сомкнувшуюся  дверь.

Я осталась одна. Среди звёзд. В стеклянной клетке. С мыслью, которая холоднее космоса: Если даже он испугался — что тогда приближается?

Сначала был только глухой удар, будто корабль столкнулся с чем-то невидимым. Панель на потолке мигнула и потемнела. Следом почувствовалась вибрация, и по стенам пробежал тревожный красный свет, пульсируя как сердечный ритм. Огоньки на пульте перед капсулой вспыхнули, начали хаотично мигать: красным, желтым, алым.

Что-то пошло не так! Очень сильно не так.

— Эй! — всем телом вжалась в прозрачные прутья. — Сайр?!

Ответа не было. Только низкий вой сирены, как из старого фильма про конец света.

Клетка качнулась, и я чуть не ударилась лбом о стекло. Корабль трясло, будто он нырял в шторм. Прутья вибрировали. Звёзды за окном бешено метались, будто пытаясь найти своё место.

Снова потянулась к панели, но теперь с настоящей паникой внутри. Руки дрожали, а пальцы почти не слушались. Но мне всё же удалось нащупать какие-то выступы, кнопки или переключатели. Ничего не соображая, начала нажимать всё подряд.

— Пожалуйста… ну давай же…

И вдруг прозвучал щелчок! Прутья вокруг «гроба» дрогнули и… со скрежетом поползли вверх, втягиваясь в корпус.

На миг я остолбенела, не веря такой удачи. Но после, всё же пришла в себя, и попыталась вылезти. Вот только когда мои ноги коснулись пола, онемевшие мышцы не выдержали. И я с тихим писком повалилась на холодный металл, больно ударившись при этом локтями. Всё тело казалось ватным. Голова кружилась. Но радовало то, что я нахожусь вне капсулы. Свободна!

Откуда-то снизу донёсся звук, похожий на рёв турбин. Шум за дверью усиливался. И мне ничего не оставалось кроме того чтобы собрать силы и придерживаясь за стену, подняться. Но это был лишь маленький шажок. Ещё нужно было добраться до двери. Так что, пошатываясь, нашла в стене узкую нишу и, прижавшись в ней, затаилась, думая о том, что если кто войдёт — я непременно нападу. Угу, с такими-то силами… но деваться некуда. Придётся защищаться даже с помощью ногтей.

Пока ждала, сердце было тревогу, как барабан в древнем племени. Но я держалась, не смотря на то, что звук приближался. Слышались какие-то рывки, шаги, и… автоматическая  дверь зашипела.

Первое что я увидела, это поток серебристых волос, словно порыв ветра ворвался в комнату.

— А-а-а! — метнулась вперёд, надеясь хотя бы стукнуть кулаком вошедшего. Но потерпела неудачу — он оказался быстрее. Резким, почти ленивым движением мужчина отклонился в сторону, поймал меня за талию, и прежде чем я поняла, что происходит, меня, уже перекинув через плечо, несли по коридору. Ну, точно как мешок с картошкой.

— Отпусти! — орала я, пытаясь как можно больнее ударить его по спине. — Сайр! Ты… тварь! Отпусти!

— Молчать, — зарычал он, и этот рык был таким низким, что пробрал до костей. — Планы изменились.

Он шагал быстро, почти бегом. Коридоры мигали красным, сирены выли, всё вокруг гудело и дрожало.

Я пыталась разглядеть, куда он идёт, но из этого положения видела лишь часть его спины и мелькающие вдоль стен символы. На повороте краем глаза заметила два безжизненно распластанных тела, лица не разобрать, одежда разорвана, лохмотья валяются по полу в лужах крови.

— Что происходит?! — прохрипела я, пугаясь не на шутку. Сопротивляться резко расхотелось. Зафиксировав положение, во все глаза смотрела по сторонам. — Кто они? Что с кораблём?

— Атака, — бросил он, не сбавляя шага. — Пираты. Или хуже.

— Что?! — я замерла. Это был не сон! Определённо всё это мне не сниться!

Мы свернули, и перед нами возник большой отсек, внутри которого стояло нечто, похожее на каплю, гладкое, серебристое, с выдвинутыми посадочными опорами. Оно явно было намного меньше основного корабля, но выглядело быстро, как снаряд.

Сайр открыл боковую дверь и вскочил внутрь, не заботясь о плавности. Ну да, у него вообще-то есть ноша, но видимо моего веса для такого гиганта маловато. Поэтому он даже не замечал его. Но теперь оказавшись внутри, меня быстро сгрузили в угол, словно ненужный мусор, который в данный момент некуда деть. И уже не обращая внимания на мои попытки подняться, инопланетянин бросился к панели управления.

Его пальцы забегали по символам. Экран вспыхнул, затем погас. Сайр при этом тихо, но зло выругался. Затем снова что-то нажал и шлюз с резким глухим ударом загерметизировался. Кораблик под нами загудел, послышался писк, где-то зашуршало, зашумело, заработало.

— Что ты делаешь? — прохрипела я. — Это побег?

— Это выход. Тебя нужно доставить, — он бросил на меня взгляд, в котором промелькнула тревога, но буквально через мгновение, снова обернулся на панель. — На другую станцию. Основной путь закрыт.

— Почему? Почему я? Что я такого сделала? — я не понимала. Ничего не понимала! Все эти события можно было бы списать на сон или помешательство, но… они так реалистичны, что все мои попытки очнуться, каждый раз терпели неудачи.

Естественно он не ответил ни на один вопрос. Только отрывисто бросил:

— Вести себя будешь тихо — выживешь.

Пол под нами дрогнул. Всё вокруг будто провалилось вниз. Я вжалась в стену. Сердце скакало так, будто вот-вот выпрыгнет, а внутренности прилипнув к рёбрам и позвоночнику, не собирались их отпускать. На мгновенье мелькнула мысль о том, что благо, что я не ела, уже кто знает сколько времени, иначе… Ох! Лучше не думать.

Когда движение замедлилось, он выдохнул. Снова взгляд в экран, пальцы вновь скользят по панелям, приёмник сигнала зажужжал.

— Вылет подтверждён. Идём по чёрному коридору. Ответьте.

Долгая и мучительная пауза. И… хриплый, скрипучий голос в ответ:

— Шанс выхода минимальный. Нас видят. Вас тоже. У вас… объект?

Сайр бросил на меня взгляд.

— У меня она. Я её забираю. Планы изменены. Повторяю: меняю маршрут. Доставлю на Рил-12.

— Рил-12 под наблюдением, — прошипел голос. — Там за вами придут.

— Пусть приходят.

Он отключил связь. Челюсть была сжата так, что на висках выступили жилки. Он снова посмотрел на меня. И я… пугаясь его взгляда, ещё сильнее вжалась в стену, стараясь при этом затаить дыхание. Слиться с обстановкой. Возможно… он не заметит. Угу.

— Что… теперь? — не выдержав напряжения, нарушаю тишину.

— Теперь ты молчишь и не мешаешь, — тихо сказал он. — А я спасаю тебе жизнь. Пока.

И на этот раз в его голосе не было равнодушия. В нём звучала усталость. И… тревога.