Однажды в сказку. (Не) Злая Королева

Голова раскалывалась, словно весенний лед на реке. Тихо застонав, я с трудом разлепила веки. Начинать день с такой мигренью совершенно не хотелось.

Присев на мягкой пружинистой кровати, с удивлением обнаружила, что лежала поверх покрывала в своем сценическом платье и туфлях. Поднявшись на ноги, попыталась осмотреться, но комната расплывалась и раскачивалась из стороны в сторону. Впервые в жизни я испытывала столь сильное головокружение. Опершись о столбик кровати, на минуту прикрыла глаза, силясь собраться с мыслями. Хотя все и виделось смутно, одно поняла сразу. Проснулась я не у себя дома.

На это указывал старомодный интерьер, который скорее подошел бы средневековому замку, а не маленькой однушке, которую я снимала в обычной хрущевке. Поморгав, все же смогла оглядеться.

Плотные шторы свисали волнами, обрамляя высокие стеклянные окна, картины в массивных рамах украшали каменные стены, пушистые ковры застилали деревянный пол. Позади меня возвышалась кровать с балдахином и небольшими тумбочками по бокам. У противоположной стены виднелся выступ, по форме напоминавший камин, у которого, однако, отсутствовал очаг, слева от него расположился массивный комод из темного дерева, справа – туалетный столик с большим зеркалом. Пошатываясь, я кое-как одолела несколько шагов и завалилась в стоящее перед ним мягкое кресло.

«Что это, новые декорации? Неужели нашему театру все-таки одобрили финансирование?»

Мысли тонули в густом тумане, я не помнила, как после утренника вернулась домой и возвращалась ли, и как, черт возьми, оказалась в этой странной комнате.

«Сколько же я вчера выпила?»

Голова нещадно болела, не давая толком запаниковать. Сидя в кресле, я отстраненно разглядывала расставленные на столе предметы. Флакончики, пузырьки, гребень, украшенный мелкими сверкающими камнями, шкатулки и жестяные баночки с какими-то порошками.

«Надо же, всё как настоящее», – вяло подумала я, проведя пальцами по гребню.

Перевела взгляд на зеркало и несколько минут просто смотрела в свое отражение. Когда туман в голове начал рассеиваться, а мысли, наконец, приобретать ясность, я заметила еще кое-что странное. Платье на мне было не сценическое, как я сначала подумала, а его копия. Более качественная копия, из дорогого бархата с искусно вышитыми узорами. Но самое главное, я готова была поклясться, что уже смывала грим. Тогда почему брови до сих пор будто нарисованные? Нос, который был очерчен темным контуром, чтобы сделать его визуально тоньше, сейчас казался тонким по-настоящему, скулы немного острее, а подбородок ýже. Испытывая смутное чувство тревоги, поднесла палец к лицу и начала неистово тереть им правую бровь, намереваясь избавиться от опостылевшего грима. Когда кожа покраснела, а темная бровь по-прежнему оставалась на месте, накатил страх.

Я чувствовала озноб во всем теле, руки мелко дрожали, зубы стучали. Снова прикрыв глаза, глубоко вдохнула в попытке собраться с мыслями и немного успокоиться.

«Что же произошло? Где я?»

Воспоминания возвращались неохотно, обрывками, образами.

Вчерашний день начался паршиво. Улицы замело, и подбегая к зданию театра, я едва не растянулась на скользком льду, потянув лодыжку. Настроение и без того было далеким от праздничного, мне снова предстояло играть злодейку на детском утреннике. Как же надоело! Уже на первых репетициях стало понятно, что режиссера слишком занесло с его идеей смешать сказки в одной постановке. Да еще и любовницу свою притащил на ведущую роль. Чем она лучше? Я уже столько раз просилась сыграть главную красавицу хоть в одном представлении, но нет. Моим амплуа последние два года были лишь злые ведьмы, колдуньи и мачехи. «Взгляд у тебя такой, ух! Идеально для роли злодеек». Вот и в этот раз достался образ королевы из Белоснежки.

Но, видимо, мирозданию показалось, что этого мало. Благодаря решению директора поставить автомат для продажи попкорна, детишки внесли «интерактивность» в наш утренник. Они кидались воздушной кукурузой в актеров, чтобы помочь победить злодеев. Уворачиваясь от очередного сладкого снаряда, я отчетливо поняла, что это мой последний день в ТЮЗе.

«Что потом?»

В голове еще немного прояснилось, и я вспомнила, как, вернувшись в гримерку, начала смывать макияж. Вскоре там появились мои коллеги и несколько незнакомых девушек. Они и актрисами то не были, а временно подменяли тех, кто по каким-то причинам не смог принять участие в этом фарсе. Девушки потому оказались под сильным впечатлением от происходящего. Что уж там, даже актеры с многолетним стажем отправились заливать потрясение чем-нибудь крепким. В какой-то момент меня посетила мысль, что режиссер все это затеял назло театру, чтобы эффектно уволиться. Вот и я уже всерьез об этом задумывалась.

В нашей гримерке тоже нашлось, что выпить и чем закусить. Девица, которую за какой-то надобностью пригласили исполнить на сцене несколько фехтовальных трюков, открыла бутылку вина.

– Не тормози, пей! – поднеся мне стаканчик с терпким напитком, она довольно нахально добавила, – Ну у тебя и видок! Так и надо было на сцену выходить, сразу бы все бешеные дети притихли!

«И где таких только берут?» – мысленно закатила глаза, грубо выхватив стакан из рук невысокой блондинки. Выпила вино залпом, даже не поблагодарив ее. Однако взглянув в зеркало, чуть усмехнулась. Нахалка была права, с наполовину стертым гримом и одной тонкой бровью я выглядела довольно безумно и пугающе.

«Неужели дело в вине? Может, оно было некачественным? Или эта блондинка, Лиза, в него что-то подмешала, чтобы ограбить?»

Я тут же отмахнулась от этой идеи. Что там у нас воровать в провинциальном ТЮЗе? Но неужели от одного бокала меня так уложило? Мотнула головой, прогоняя нелепые образы, однако они настойчиво всплывали перед глазами.

Дверь в гримерку распахнулась, и на пороге оказался незнакомец в роскошном костюме Деда Мороза, возмущенно потрясавший посохом. Я тут же подметила, что на нем была очень качественная шуба, узоры, вышитые серебряными нитками, сразу притягивали взгляд, а рукава словно сверкали настоящими льдинками.

– Цирк продолжается? – едко бросила брюнетка, игравшая в тот день мальчишку Джека.

Хотела было поддержать девушку, но вместо того, чтобы строго отчитать неизвестного, врывающегося в женскую гримерную, лишь судорожно выдохнула. Я стояла к двери ближе остальных и чувствовала, как от мужчины исходил морозный дух, леденящий все вокруг.

– Вы что наделали, охальники?! – взревел неизвестный, негодующе оглядывая гримерку.

Его, судя по всему, возмутила наша постановка. Неудивительно, в ней Дед Мороз был изображен старым маразматиком. Девушки наперебой начали возражать, возмущаться, оправдываться, а я испуганно замерла, с каждой секундой все сильнее ощущая холод. Мороз злился, его глаза становились все темнее.

– Послушайте, давайте спокойно все обсудим, – Анна Павловна попыталась разрядить обстановку. – Я понимаю, что вы расстроены представлением, мы тоже не в восторге, но, если разобраться...

– Ещё раз – не по адресу претензии высказываете, дедушка, – ее перебила Алёна, изображавшая в тот день, как это ни странно, жену Синей бороды. – Мы просто актёры, что в сценарии написано, то и играем, а все вопросы к режиссеру.

Я нервно сглотнула, видя, как от ног нашего неожиданного гостя по полу расходятся морозные узоры. Дед оглушительно стукнул посохом, и ледяной орнамент перебрался на стены.

– Сумасшедший какой-то, – сзади послышался чей-то шепоток.

Кажется, не все девушки заметили то, что видела я, и все еще думали, что перед нами актер. С посоха деда вдруг слетели настоящие снежинки, и одна тут же колко ударилась в меня. Мороз, который до того пробирал до костей, оказался ничем в сравнении с леденящим холодом, сковавшим все тело. Я не могла пошевелиться, даже вдохнуть толком не получалось. Перед глазами начало темнеть, но прежде, чем я потеряла сознание, в голове прогремели грозные слова:

– Что ж, теперь вы узнаете, каково это в сказках жить! И помяните мое слово: коли и в этот раз что-нибудь испортите, так глыбами ледяными и останетесь!

Я поежилась, снова глядя на свое отражение.

«Неужели…»

– Да нет, – громко фыркнула. – Конечно, нет. Этого не может быть.

– Чего именно, Ваше Величество? – неожиданно громыхнул мужской голос.

Упав с кресла, я ошарашенно уставилась в зеркало, которое вдруг пошло рябью. Вместо испуганной женщины в темно-синем платье в нем отобразилась маска с прорезями глаз и широким провалом рта.

– А-а-а-а!

«Говорящее зеркало! Это зеркало… говорящее!» – я поднялась на ноги, пошатываясь и таращась на диковинный предмет, все еще не веря в происходящее. Однако с каждой минутой сохранять здравый рассудок становилось все труднее.

«Должно быть, какая-то иллюзия, фокус», – попыталась успокоить себя логическим объяснением.

– Госпожа, с вами все в порядке? – голос из зеркала казался обеспокоенным.

Я хотела ответить, что всё далеко не в порядке, но тут в дверь постучались, и через секунду в комнату впорхнуло создание в легком, будто воздушном, желтом платье. Блестящие черные кудряшки весело подпрыгивали вокруг бледного, почти белого, точно первый снег кукольного личика, на котором особенно ярко выделялись алые как кровь губы.

– Ах, матушка, какое сегодня замечательное утро! – прощебетала она высоким голоском, подбегая к окну. – Вы согласны?

Я лишь удивленно моргнула, глядя на появившееся чудо и окончательно переставая что-либо понимать. Она назвала меня матушкой? Вероятно, выглядела я в этот момент глупо, так как молодая девушка приподняла брови и озадаченно спросила:

– С вами все хорошо?

– Э-э-э… да, разумеется, – неуверенно протянула я, подходя к ней.

За окном, которое девушка в желтом платье радостно распахнула, открывалась живописная картина. Очевидно, комната располагалась высоко, так как отсюда внутренний двор средневекового замка виднелся как на ладони, внизу сновали люди в странных костюмах, стражники, разодетые в старомодные доспехи и шлемы с перьями, ровным строем двигались из стороны в сторону так, словно несли караул. За крепостной стеной простирались густо поросшие лесом холмы, на горизонте перетекая в очертания высоких гор. Где бы я ни находилась, это было очень далеко от дома.

«Нехорошо, совсем нехорошо».

– Матушка, можно мне сегодня погулять в саду? – девушка сложила ладошки в умоляющем жесте.

– Э-эм… – я на мгновение растерялась, она смотрела на меня огромными наивными глазами, хлопая пышными черными ресницами. – Конечно. Конечно, можно.

Радостно захлопав, девица поскакала к выходу, напевая какую-то веселую песенку. На ходу она неуклюже споткнулась и, пытаясь вернуть равновесие, смахнула рукой стоявшую на комоде вазу. Та слетела на пол, разбиваясь крупными осколками.

– Ой! Простите, я не хотела, – вскрикнула красавица и упала на колени, на ее бледном личике проступил румянец. – Я сейчас все уберу!

– Оставь. Иди… в сад, – я посмотрела на зеркало в массивной резной раме, отражавшуюся в нем женщину с холодным строгим выражением на лице, затем перевела взгляд на белоликое создание в ярком платье и, прочистив горло, добавила, – Белоснежка?

Прозвучало скорее вопросительно, но девушка не смутилась, робко улыбнувшись, она покорно кивнула и легко подскочив с пола, вприпрыжку выбежала из комнаты. Порыв свежего ветра от окна захлопнул за ней дверь с громким треском.

Нервно хохотнув, я обняла себя руками. Мало мне было постоянно играть злодеек, меня что, решили по-настоящему в нее превратить?

«Может, все-таки розыгрыш? Извращенная злая шутка? Ну точно! Мое отражение в зеркале – иллюзия. В наше время с виртуальной реальностью что угодно можно придумать. А девушка, которую я приняла за сказочную героиню, просто актриса!»

Вдохнув поглубже, села обратно в кресло и постучала пальцем по вновь ставшим обычным зеркалу. Оно никак не отреагировало. Испытывая непреодолимое желание вывести шутников на чистую воду или же окончательно убедиться в том, что схожу с ума, решила подыграть. Откашлявшись, обратилась к зеркалу:

– Эм, уважаемый? Как там правильно… свет мой, зеркальце? Нет, это, кажется, в другой сказке было… Зеркало, зеркало на стене… да чтоб тебя!

Я со всей силы стукнула кулаком по кованому обрамлению.

– Что вы делаете, Ваше Величество? С вами все хорошо?

Снова не усидев в кресле, свалилась на пол, хотя и знала, чего ожидать. Поверхность зеркала пошла рябью, являя ту же маску, только теперь над одной из глазниц появилась прямая тонкая линия, которая тут же изогнулась. Лицо выглядело удивленным.

«Вот это качество проекции! Вот это спецэффекты!» – мысленно восхитилась я, поднимаясь на ноги и отряхивая платье.

– Хотела поговорить.

– Я вас слушаю, госпожа, – спокойно отозвался голос, маска не дрогнула.

– Хм, ты ведь волшебное зеркало, – я сложила руки на груди, приняв независимый вид. – Ты все знаешь, так?

– Волшебное зеркало?! – изогнутая бровь взлетела выше. – Я вам не безделушка какая–нибудь, чтобы погоду предсказывать, да последние новости зачитывать! Я магический советник третьего ранга, а не какое-то… зеркало, Ваше Величество.

– Ох, прости, – улыбнулась я. «Какая игра! Во дает! Словно и правда обиделся». – Но ведь я права, тебе все известно?

– В моем архиве хранятся все актуальные сведения о королевствах, магическом миропорядке, магических и не магических обитателях, истории и…

Его прервал мой веселый смех.

– Ладно, ладно! Вышло забавно. Я оценила, правда. Но давай уже начистоту. Где я, и кто все это придумал?

– О чем вы?

– Ну хватит, – я начинала злиться. – Не знаю, зачем вам это и как вы всё провернули, но я хочу домой.

Внутренние напряжение наконец достигло критического уровня, мне нестерпимо хотелось выбраться из этого балагана. Махнув рукой на зеркало, я стремительными шагами пересекла комнату и выскочила в коридор. Возле двери стояла невысокая женщина в сером старомодном платье и белом чепчике, при виде меня она присела, склонив голову.

– Ваше Величество, будет ли угодно…

– Еще одна, – раздраженно процедила сквозь зубы и прошла мимо разыгрываемого спектакля.

Преодолев небольшой коридор, побежала вниз по ступенькам, лишь мельком бросая взгляд на стены, увешанные огромными картинами и зеркалами.

«Видимо, они тут все с дополненной реальностью».

Стук невысоких каблучков отдавался в коридорах глухим эхом. По пути встречались люди, которые практически пополам сгибались, завидев мое приближение. Меня начинали одолевать сомнения. Такое количество массовки, все в добротно сшитых нарядах, не слишком ли масштабно для розыгрыша? И с чего вдруг кому-то меня разыгрывать?

«Не зазнавайся, Ира, ты не какая-нибудь значимая персона, чтобы для тебя так старались».

Выбежав во двор, я нервно осмотрелась по сторонам. На меня удивленно поглядывали, однако быстро отводили глаза и склоняли головы. Заметив живую ограду, за которой просматривался небольшой фонтан с бронзовыми скульптурами, шумно втянула воздух и быстрым шагом направилась в сторону сада.

«Вот сейчас все и вскроется».

Подбежала к фонтану и с нетерпением посмотрела в зеркальную водяную гладь. Карикатурно тонкие брови, которые все еще никуда не делись, сошлись на переносице. Сердце ушло в пятки.

Присев на бортик, я хмуро разглядывала цветочный сад. Зеленая трава, теплые солнечные лучи, легкий ветерок, все прямо-таки кричало, что сейчас самая середина весны. А вчера, когда я заходила в театр, точно была зима, мы ведь играли последнюю Новогоднюю елку в сезоне.

«Предположим, в тот день в гримерке меня усыпили, и, ну допустим, увезли так далеко, что здесь другой климат. Например, юг Италии. Держали без сознания так долго, что за это время могли нанести татуаж и даже сделать пластическую операцию. Звучит дико, но, теоретически, возможно. Однако, остается ключевой вопрос – зач…»

Мысли прервало появление уже знакомой мне белолицей красавицы. С радостным смехом она мчалась по садовой тропинке, тонкая голубая накидка развивалась длинным шлейфом, ярко-желтое платье сияло в лучах полуденного солнца. Но не девушка вызвала у меня немое изумление, напрочь стерев все мысли из головы. А тот, кто бежал за ней следом.

По узкой садовой тропинке, преследуя хохочущую Белоснежку, несся маленький человечек ростом не больше метра. На нем была странная яркая одежда разных цветов, а на голове шутовской колпак с побрякивающими бубенцами. Но особенно поражала его темно-зеленая кожа, словно покрытая мелкой чешуей и огромные глаза, горящие красным огнем. Крылья его тонкого чуть вздернутого носа раздувались, губы растягивались в невероятно широком оскале, открывая ряды острых длинных зубов. Белоснежку это чудовище явно не пугало, девушка веселилась и убегала от него, как если бы они играли в салочки.

– С вами все в порядке, Ваше Величество? – рядом неожиданно оказалась девушка в чепчике, с тревогой заглядывая в мое лицо.

С губ сорвался нервный смешок, за последние полчаса мне слишком часто задавали этот вопрос. Что-то невнятно пробормотав, я спешно вернулась в замок. Передо мной, как черт из табакерки, возник мужчина в красной ливрее, коротких бежевых штанах и белых колготках.

– Ваше Величество, прибыл вальтер Роннского раума, просит у вас аудиенции, – отчеканил он и выжидательно на меня посмотрел.

Я несколько секунд молча смотрела на него в ответ, надеясь, что каким-нибудь сказочным образом смогу понять, что он только что сказал. Но чуда не произошло.

«Ладно, Ира, не зря в актрисы пошла. Сейчас пригодится».

– Нет, сегодня я никого не желаю видеть, – сухо произнесла я. – Сообщите всем, чтобы меня не беспокоили.

– Но…

Для достоверности смерила его коронным холодно-надменным взглядом, из-за которого получала роли злодеек. Мужчина испуганно втянул голову в плечи и заблеял:

– Да, госпожа. Конечно, конечно. Вас никто не побеспокоит.

«Ну надо же» – я мысленно хмыкнула и поспешила обратно в спальню.

Забежав в комнату, закрыла дверь и протяжно выдохнула. Подошла к зеркалу и аккуратно постучала по раме.

– Милейший, можно вас на минутку?

Маска тут же проявилась. С минуту мы в полном молчании смотрели друг на друга, наконец послышался спокойный голос:

– Ваше Величество, вы что-то хотели?

Прикусив губу, я еще несколько секунд колебалась. Но мне нужно было с кем-то обсудить происходящее.

– Вам явно нехорошо, – зеркало меня опередило. – Может, стоит позвать придворного лекаря? Все-таки не стоило спешить с настойкой, – вздохнул голос, а маска стала грустной.

– Настойкой? – переспросила я.

«Так и знала, что одним вином не обошлось! Может, у меня просто пьяная горячка, белочка-сказочница с богатой фантазией?»

– Ну да, настойка для красоты. Экспериментальная.

По зеркальной глади прошлись волны, и я увидела в ней тумбочку, на которой стоял пузырек. Оглянувшись, обнаружила точно такую же слева от кровати. Подошла и, подхватив емкость, внимательно осмотрела, но ничего интересного в ней не нашла. Обычный пустой пузырек из темного стекла.

– А ведь я предупреждал, что огненный корень еще слишком мало изучен и может вызвать побочные эффекты, – пробормотал голос у меня за спиной.

«Ага…»

– Послушай… – я прочистила горло, вновь поворачиваясь к зеркалу. – У меня в голове все как-то смешалось, не могу припомнить некоторые вещи.

– Какие же? – теперь маска выглядела обеспокоенной. – Потеря памяти… надо внести этот побочный эффект в архив.

– Как тебя зовут, например? – общаться с зеркалом было странно.

Над глазными провалами появились сразу две тонкие линии и медленно поползли вверх. Я поджала губы, опасаясь, что ляпнула что-тоне то.

– Вы никогда об этом не спрашивали, Ваше Величество, – спустя какое-то время послышался голос из зеркала, и интонации у него были очень странные.

– Да? Ну этого я тоже не помню, – нервно улыбнулась, пожав плечами. – Так как тебя звать?

– Роджер… – словно неуверенно произнесло зеркало.

– Отлично, Роджер, а меня… – тут я запнулась, сомневаясь, что стоит сказать.

– Ее Величество Гримхильда Великолепная, королева Гримвальда. Я знаю, госпожа, уж десять лет при вас служу, запомнил, – Роджер хохотнул, а выражение маски стало веселым.

Из моего горла вырвался хрипловатый смех.

«Как он сказал? Гримхильда? Да уж, с таким именем кто угодно злодейкой станет».

– А… что это за существо там в саду, с Б-белоснежкой играет? – мне с трудом удалось выговорить это с серьезным видом.

– Богден? Так, это же придворный гремлин. Вы и его забыли?

«Гримхильда, Гримвальд, гремлин… бред какой-то».

– Роджер… это ведь сказка?

– Сказка? – озадаченно переспросил он.

– Выдумка. Все это не по–настоящему? – я обвела рукой комнату и кивнула на окно.

– Ваше Величество, может, все же к врачевателю? – неуверенно протянул Роджер.

– Я не Гримхильда, а Ирина Королёва, актриса из провинциального городка, из мира, в котором нет ничего сказочного, мира, в котором зеркала не разговаривают! – выдержка меня покинула, и я сорвалась на крик.

Тонкие линии сошлись вместе над глазницами, маска вмиг стала суровой.

– Странно. Вы не врете, – тихо произнес Роджер и нахмурился сильнее. – Что вы сделали с госпожой?

Я беспомощно развела руками и рассказала ему все, что помнила сама.

– Скажи, как мне вернуться домой? – голос мой звучал почти жалобно.

Зеркало несколько минут оставалось безмолвным, затем Роджер спокойно ответил:

– Таких сведений в моем архиве нет.

– Но как же мне…

Я рухнула в кресло, схватившись за голову. У меня перехватило дыхание, сердце в груди стучало как бешеное, отдаваясь ударами даже в ушах, поэтому я не сразу разобрала слова, доносившиеся из зеркала.

–…правопорядка. Если ты не королева Гримвальда, то я не обязан тебе служить! Как ты там сказала? Артистка. Тьфу, ниже моего достоинства даже разговаривать с представителем низкого класса.

Паника мигом отступила, передавая штурвал возмущению.

«Еще мебель меня тут будет принижать!»

– Значит так, магический советник третьего ранга, – холодно начала я, – или помогаешь мне, или тебя отнесут в темный холодный подвал, где твоей единственной компанией будут крысы. Вот им и будешь свежие новости зачитывать.

Роджер громко ахнул.

– Ты не посмеешь!

– Хочешь это проверить? – я выгнула бровь и смерила его строгим взглядом.

Подействовало. Дальше он возражать не стал.

– Ладно, Ирина Королёва, – маска в зеркале выглядела насупленной. – Возможно, если я тебе помогу, настоящая королева вернется. Расскажи еще раз, как всё произошло?

Когда я повторно описала происшествие в гримерке в мельчайших подробностях, Роджер задумчиво промычал.

– По твоему описанию дед похож на мага Никалауса Фроста.

– Фрост? –оживилась я. – Ты знаешь где его найти?

– Никто не знает. Он тут иногда появляется. Когда сам захочет. Точных сведений нет, но предположительно он родом из Северных королевств. Очень сильный маг и очень опасный. Значит, он сказал, что нельзя испортить сказку?

Я удрученно кивнула.

– А что в ней? Расскажи.

***

Стена содрогалась от ударов кованой рамы, зеркало дрожало, издавая странный звук, напоминавший колокольный звон.

– Наша Снежка, да с семью гномами? – Роджер ухохатывался.

Когда я рассказала ему, какая участь постигла в истории злую королеву, его затрясло с новой силой.

– Чтобы моя госпожа, да с трех попыток не уморила девчонку? Ну точно, сказка!

– А я смотрю, у тебя специфичное чувство юмора, – сухо произнесла я.

Успокоившись, Роджер выдохнул и задумчиво произнес:

– Чтобы вернуться домой, полагаю, нужно следовать сюжету твоей истории.

– Хочешь сказать, отравить Белоснежку? – возмутилась я.

Он улыбнулся и спокойно ответил:

– Для начала приказать Эдгару вырезать ее сердце.

Историей Средневековья я никогда особо не интересовалась, как там все было устроено, знала только в общих чертах, но с уверенностью могла судить, что мир, в котором оказалась, отличался от нашего. В нем была магия.

После того как Роджер предложил отправить охотника убивать Белоснежку, я несколько минут истерично смеялась, пока наконец не смогла взять себя в руки.

– По твоей логике, я и умереть в конце должна, чтобы сказка по всем канонам завершилась. Нет уж, давай с этим повременим. Для начала надо всё здесь получше разузнать, а уже потом действовать.

Я хоть и мечтала в этот момент поскорее вернуться домой и забыть обо всем, как о страшном сне, но покинуть этот мир желательно было не вперед ногами. Роджер, кажется, тоже хотел поскорее от меня избавиться и вернуть настоящую госпожу, так что даже не боялся для этого рискнуть жизнью её юной падчерицы. Однако к моим доводам все же прислушался и согласился подождать.

Обед я решила пропустить, слишком много всего нужно было узнать у зеркала, чтобы не выдать себя какой–нибудь общеизвестной ерундой. Для начала по моей просьбе Роджер показал помещения замка и объяснил, где что находится. Что ж, повезло мне, что хоть какое-то подобие интернета в этом мире было, пусть и с характером.

– На этом этаже располагаются кухни, – буркнул Роджер, и в зеркале проявилось изображение длинного коридора, по которому сновали женщины в фартуках и мальчишки в высоких колпаках.

Он также показал мне цоколь замка, где находились хозяйственные комнаты и оборудование, там же располагалась огромная печь, она нагревала большие камни, от которых теплый воздух проходил по трубам, проведенным в комнаты, и отапливал помещения. В моей спальне они прятались за выступом в форме камина. Дотронувшись до него, убедилась, что от камней действительно исходило тепло, как от батареи. По словам Роджера, печь внизу растапливали поленьями, обработанными магическим раствором, благодаря которому они горели намного дольше. Удобная вещь эта магия!

В моем распоряжении находился целый этаж с кабинетом, спальней, личной гардеробной и ванной комнатой. Её я отправилась осматривать с легкой тревогой, припоминая истории про вонючие средневековые замки и прочие ужасы тяжелой жизни без удобств.

Однако всё оказалось не так уж плохо. Развитие технологий здесь явно шло своим ходом и отличалось от истории прогресса нашего мира.

– Продвинутая сантехника в средневековом замке? Ну точно, сказка! – весело хмыкнула я, разглядывая уютное помещение, раковину и тумбочки, заставленные бутыльками.

Мыло, лежащее на подставке возле крана, выглядело довольно жутковато и чем-то по виду напоминало старое хозяйственное, которое у бабушки еще с советских времен завалялось. Я сомневалась, стоит ли спрашивать Роджера, из чего его здесь делают. К счастью, пахло оно довольно приятно. Здесь же я нашла нечто вроде зубной щетки, тонкую палочку, на конец которой был прикреплен пучок плотной щетины, видимо какого-то животного.

– Ладно, к этому можно привыкнуть, – мысленно скривилась, но все же постаралась не унывать.

До самого вечера я расспрашивала Роджера о том, что мне казалось важным. Как мне вести себя с придворными, как к ним обращаться, как отвечать. Какой была королева, как она себя вела, и какой ее видели подданные. Мне предстояло играть роль, и хотя бы в первое время нужно было соответствовать образу Гримхильды.

Я настолько увлеклась новой информацией и сосредоточилась на том, чтобы запомнить особенности поведения, которые Роджер подметил у своей госпожи, что не сразу расслышала стук в дверь и девичий голос:

– Ваше Величество, вы спуститесь к ужину, или подать его в комнату?

Немного поразмыслив, решила отложить выход в люди до завтра и поужинать в спальне. Мне принесли поджаренные тосты с паштетом, запеченную утку, тарелку свежих овощей и графин вина.

– М-м-м, – я восторженно закатила глаза, надкусив хрустящий хлеб. – Определенно, мне здесь нравится всё больше.

***

Утро началось с раздражающе громкого пения птиц и морозного холода, окутавшего плечи. Проснувшись от неприятных ощущений, я повыше натянула одеяло и крепко зажмурилась. Постепенно возвращались воспоминания прошедшего дня, и я надеялась, что всё это окажется лишь сном, бредом моего воображения. Так и лежала с закрытыми глазами, постыдно оттягивая момент истины, однако в это время в дверь постучали, и вчерашний девичий голос известил:

– Ваше Величество, завтрак будет подан через сорок тауров.

– Что? Каких еще тауров? – недоуменно пробормотав, подняла голову от подушки и тут же увидела, что лежу на высокой кровати с балдахином.

«Нет, все-таки не сон» – подумала с досадой, выбираясь из постели.

С легким стуком отворилась дверь, и в комнату вошла невысокая девушка в простом сером сарафане поверх светлой рубахи и в белом чепчике. Я уже знала от Роджера, что мою личную служанку зовут Берта, она тихая и покладистая, говорит, только если ее спрашивают. И я должна ей позволить помогать мне с одеждой и прической, давать распоряжения о том, где накрыть завтрак и какой наряд подготовить. Вроде несложно, но придется привыкать, что в личном пространстве находится посторонний человек, который и в ванную может зайти, и крючки на платье застегивает.

Я зашла в гардеробную, чтобы выбрать платье. Все они были из хороших дорогих тканей, но жутко неудобные, у каждого рукава в пол, узкие юбки и длинный шлейф, тянущийся следом на несколько метров. Вчера пока бегала по замку, несколько раз чуть не запнулась о собственное платье. Из того, что было в гардеробе, выбрала самое удобное на вид, темно-фиолетовое с золотыми тесемками и черными кружевами. После того, как стоически пережила одевание с помощью Берты и укладку волос в прическу с ее же помощью, я мысленно настроилась на лучшее и вышла из комнаты.

Во внутреннем дворе вдоль замковой стены была оборудована галерея с высокими окнами, из которой открывался замечательный вид на цветущий сад. Именно в ней располагалась просторная столовая, где для нас с Белоснежкой накрыли завтрак. Девушка уже ждала меня, присев возле открытого окна и радостно напевая веселый мотив.

На длинном сервированном столе, как кровь на снегу, среди белых тарелок и чашек выделялась хрустальная ваза, наполненная спелыми красными яблоками, вид которых вызвал у меня невольную ухмылку. Как только я опустилась на высокий резной стул, ко мне подскочил мужчина в ливрее и, склонив голову, протянул конверт.

– Его сиятельство уже отбыли, но перед отъездом просили передать вам послание.

Коротко кивнув, взяла из рук лакея конверт и с интересом осмотрела восковую печать с необычным гербом в виде трехглавой змеи. Вскрыв письмо, удивленно всмотрелась в текст. Я отчетливо видела, что он написан странным незнакомым мне языком, но каким-то образом понимала, что в нем написано.

«Ваше Величество,

Глубоко огорчен и опечален известием, что вам нездоровится. К сожалению, не смог задержаться и был вынужден покинуть замок. Надеюсь, через седмицу, когда я вновь смогу вас навестить, буду удостоен личной встречи.

С пожеланиями скорейшего выздоровления.

Искренне ваш,

Граф Роннский, Фредерик фон Берг»

Пока я изучала переданное мне послание, рядом раздавалось сдавленное чириканье и громкий шепот.

– Что ты делаешь? – отложив письмо, я взглянула на Белоснежку и зажатого в ее ладошках воробья с голубыми перышками.

– Разговариваю с Лапушком, – она погладила воробушка по лохматой головке.

– Ты что же… его понимаешь?

Меня бы уже ничего не удивило, однако Белоснежка заливисто рассмеялась и покачала головой.

– Конечно нет, матушка. К сожалению, нам это не дано.

– Тогда зачем ты с ним разговариваешь? – озадаченно поинтересовалась я, приподняв бровь.

– Я его не понимаю, но вдруг он меня понимает. Тогда я могу рассказать ему добрую историю, чтобы поднять настроение! – прощебетала она, хлопая ресницами.

Улыбнувшись одними уголками губ, я спокойно произнесла:

– Хватит мучить бедное создание. Отпусти его и садись завтракать.

Девушка легко пожала плечами и раскрыла ладошки. С громким чириканьем воробушек стремительно вылетел в распахнутое окно.

– Возвращайся, дружочек! – громко прокричала Белоснежка вслед удаляющейся пташке. – Я расскажу тебе еще много сказок!

Она резко крутанулась и подскочила к столу, пышная голубая юбка взметнулась, открывая худые ножки в белых чулках.

– Приятного аппетита, матушка! – радостно выдохнула Белоснежка, присаживаясь на стул.

Потянувшись к тарелке с пышными булочками, она задела локтем чашку с горячим чаем, смахнув ее себе на подол платья.

– Ой! – громко пискнув, Белоснежка подскочила на ноги, тряхнув при этом весь стол.

С него тут же с громким звоном полетели еще несколько тарелок, стаканы и сахарница. К нам мигом подбежали слуги и принялись спешно убирать осколки. Ходячая катастрофа, она же Белоснежка, потупилась, и пробормотав извинения, опустилась обратно на стул. Я прикрыла глаза, удерживая себя от едкого комментария. Да чего же неуклюжее создание!

Вместо того, чтобы отчитывать падчерицу, слабо улыбнулась и, придав голосу ласковые интонации, поинтересовалась:

– Какие у тебя на сегодня планы, милая?

Белоснежка удивленно моргнула и, открыв рот, на несколько секунд застыла немым изваянием. Вид у нее в этот момент был до того глупым, что я не сдержалась и раздраженно добавила:

– Ну? Долго мне тебя ждать?

Девушка как-то облегченно выдохнула и, растянув губы в широкой улыбке, проворковала:

– Мы с Богденом хотели прогуляться в лесу, собрать ягоды для вечернего десерта. Марта обещала приготовить кремовый пирог!

Кто такая Марта спрашивать не стала, вероятно, кухарка.

– Значит, с гремлином… – тихо пробормотала я. – Не боишься гулять в лесу?

Девушка вновь громко засмеялась.

– Чего же мне бояться, матушка? В наших лесах безопасно.

Задумчиво хмыкнув, я взяла ложку и зачерпнула нечто, напоминавшее овсяную кашу с молоком. На вкус это нечто оказалось таким восхитительным, что с губ непроизвольно сорвался блаженный стон. Да чего же в сказках вкусно готовят!

Наслаждаясь завтраком, я впервые задумалась о других девушках, которые были в тот злополучный день в гримерке.

«Ведь нас, таких злодеек, было несколько. Ладно, Анна Павловна с ролью злой мачехи точно справится, в ее актерском мастерстве сомневаться не приходится, а вот каково сейчас Снежной королеве? Или той девчонке, которая играла в спектакле Урсулу?»

Представив ожившие щупальца, я содрогнулась.

«По сравнению с ними, у меня всё не так уж и плохо».

К столу подошла служанка и, поклонившись, подлила в чашку горячий ароматный чай.

– Матушка, я побегу, а то Богден уже заждался, – Белоснежка встала из-за стола и, притоптывая от нетерпения, сложила ладошки вместе, – можно?

Окинув ее строгим взглядом, я кивнула и сухо произнесла:

– Чтобы к обеду была в замке.

Белоснежка быстро закивала и опрометью бросились к выходу.

Откинувшись на спинку стула, я с насмешливой улыбкой наблюдала как по садовой тропинке в сторону леса несутся две фигуры, маленькая в шутовском колпаке и девичья, в пышном ярко-голубом платье.

Отпив из кружки теплый ароматный напиток, довольно выдохнула и задумалась, а стоит ли вообще покидать такую сказку?

«Нет, определенно… не буду ничего менять! Это у Злой королевы с трех раз Белоснежку отравить не вышло, но у меня-то может и получиться. Девчонка, судя по всему, неуклюжая глупышка, но не убивать же её теперь?»

Медленным взглядом прошлась по столу с роскошной утварью, искусным фрескам, украшавшим галерею, бросила взгляд на слуг, молчаливой тенью стоявших вдоль стены.

«Пусть всё остается так, как есть».

От затылка по спине пробежал противный холодок, словно по позвоночнику провели кусочком льда. Поежившись, я повернулась к стоявшему у выхода лакею и строго приказала:

– Закройте окна.

– Ваше Величество, как вы и просили, прибыл портной.

– Пригласи сюда.

Берта поклонилась и неслышно покинула комнату. Раз уж я решила задержаться в этом чудесном замке, нужно было внести несколько изменений, и начать стоило с жутко неудобных нарядов. После завтрака я сразу поднялась в кабинет и уже несколько часов корпела над эскизами. Привыкнуть к гусиному перу и чернилам удалось не сразу, однако спустя пару десятков испорченных листов, все же смогла наловчиться.

В кабинет вошел невысокий мужчина в сопровождении двух молодых девушек, у каждой на плече висела большая кожаная сумка.

– Моя госпожа, – он почтительно поклонился в пол. – Вы желали меня видеть?

Портной предстал передо мной в темно-коричневом жилете поверх белой блузы и бархатном берете с прикрепленным к нему длинным пером, которое колыхалось при каждом его движении. Пышные седые усы полностью скрывали верхнюю губу и забавно подпрыгивали, когда портной почтительно улыбался. Он показался мне довольно дружелюбным, поэтому, приветливо улыбнувшись в ответ, протянула ему эскизы и мягко попросила:

– Я бы хотела, чтобы для меня сшили подобные наряды. Они должны быть комфортными, но в то же время в полной мере отражать королевский статус. Справитесь?

Своими эскизами я была довольна, не зря несколько лет увлекалась дизайном одежды, даже всерьез задумывалась стать модельером и открыть свое ателье. Правда, это направление мне вскоре наскучило, как до того надоели финансы и психология, поэтому я решила попробовать себя в качестве актрисы. Со мной так было с самого детства, я быстро находила новое увлечение, погружалась в него с головой и так же быстро теряла к нему интерес. Впоследствии это вылилось в ссору с родителями, когда я ушла со второго курса университета в поисках более интересного направления. Отец считал, что я себе жизнь сломала, а оно вон как повернулось. Возможно, я и моталась от дела к делу, чтобы сейчас, будучи королевой, владеть различными полезными навыками. Уж кому как не правящей особе нужно уметь всё и сразу.

Портной с удивленным видом принял из моих рук листы и озадаченно их просмотрел. По мере изучения набросков, его лицо багровело.

– Это невозможно, – пропыхтел он, поднимая на меня глаза.

– Отчего же?

– Где это видано, Ваше Величество… вот это… это что, брюки?

Примерно понимая местную моду, я догадывалась, что мои наряды могут вызвать некоторое удивление, поэтому и постаралась адаптировать их под стиль Средневековья. И все же надеялась, что мастер своего дела сразу увидит хорошую идею. Рассерженная тем, что мои рисунки не оценили по достоинству, я сложила руки на груди и строго произнесла:

– Это фрак, стилизованный под платье. Фалды можете сделать длиннее, чтобы напоминали юбку или шлейф. Брюки мягкие, из хорошо тянущейся ткани. Даю вам седмицу.

– Но, Ваше Величество…

Пришлось пустить в ход свой фирменный взгляд, портной тут же заткнулся, даже перышко на его берете как-то уныло повисло.

– Мои мерки вам известны?

– Для таких, к-хм, нарядов нужно сделать дополнительные, – пробормотал он, глядя в пол.

Сопровождавшие его девушки достали из сумок измерительные ленты. Сделав все нужные замеры, они спешно покинули мой кабинет вслед за все еще возмущенным портным.

«Ну что ж, одно дело сделано».

– Берта, достань мне рулон мягкой ткани, нитки, ножницы, булавки и швейную машинку, – обратилась к горничной, когда та вернулась в кабинет.

Сорочка и панталоны, в которых ходили местные женщины хоть и довольно удобные, были слишком объемными для задуманных мною нарядов, поэтому стоило озаботиться подходящим бельем. Доверить незнакомому человеку столь деликатный вопрос я не могла, так что собиралась заняться им самостоятельно.

– Швейную… что? – Берта удивленно на меня покосилась.

Цокнув языком, я покачала головой.

– Тогда раздобудь иголки.

Горничная открыла рот, чтобы что-то сказать. Приподняв подбородок, я вскинула брови, Роджер говорил, что Гримхильда так часто делала, и девушка, молча кивнув, направилась к выходу.

У двери она вдруг остановилась и, обернувшись, уточнила:

– Госпожа, вам сколько шультеров ткани принести?

«Эм…»

– И иглы с даумен в длину или в два?

«Э-э-э-эм…»

– Подожди здесь, – приказала я и с независимым видом вышла из кабинета.

Оказавшись в спальне, торопливо постучала по кованой раме.

– О’кей, Роджер, что такое даумен? – шутливым тоном, обратилась к зеркалу.

– О’кей? Я тебе не о’кей, Ира, я господин Роджер, или на худой конец, херц Роджер! – раздалось возмущенное, и передо мной появилась недовольная маска.

– О, прошу прощения, господин Роджер, – отозвалась я, с трудом сдерживала смех. – Не будете ли вы так любезны ответить на мой вопрос?

– Что такое даумен? Длина большого пальца, – устало выдохнул он.

Глянув на свой палец, прикинула в уме, что это выйдет где-то пять сантиметров.

– Так, а шультер это сколько?

– Длина от пальца до плеча.

– Ага, это где-то полметра, – тихо пробормотала, осматривая вытянутую руку. – До чего же неудобно.

– Что-нибудь еще? – без какого-либо почтения буркнул Роджер.

– Пока нет.

Возвращаясь к Берте, я размышляла о том, что придется расспросить Роджера обо всем подробнее, а не только о расположении комнат в замке и повадках королевы, иначе меня могут подловить на какой-нибудь банальности вроде размера швейной иглы.

Умопомрачительный запах жаркого с пряностями разносился по всему замку. Отпустив горничную выполнять поручение, я в приподнятом настроении спустилась в обеденный зал. Дворецкий учтиво отодвинул стул, пропуская меня к столу. Подошли слуги, поставили передо мной тарелку с ароматным супом, поднос свежеиспечённого хлеба с зеленью, налили в кубок вина и, молча поклонившись, отступили в тень. После плодотворного утра, разгулялся аппетит, и с первым блюдом я расправилась быстро. Мне тут же поднесли тарелку с запеченным мясом, от запаха которого у меня немного закружилась голова. Не сказать, чтобы я до этого жила впроголодь, однако зарплаты провинциальной актрисы едва ли хватало, чтобы баловать себя подобными изысками. Закинув в рот нежный кусочек, я задумчиво осмотрела длинный стол, за которым уместилось бы не меньше двух дюжин гостей, и за которым я восседала сейчас в гордом одиночестве.

– А где Белоснежка? – я посмотрела на служанку, которая приблизилась ко мне с графином вина.

Она отвела глаза и тихо произнесла:

– Юная госпожа еще не вернулись с прогулки.

Сердито поджав губы, я молча вернулась к трапезе, однако насладиться прекрасно приготовленным блюдом уже не удалось. В голове вертелись беспокойные мысли, перед глазами так и всплывали образы девушки в голубом платье, лежащей в каком-нибудь овраге со сломанной шеей.

Когда спустя еще час Белоснежка так и не объявилась, я велела слугам отправить кого-нибудь на ее поиски. Меряя гостиную шагами, я каждые пять минут выглядывала в окно, которое выходило на садовую тропинку.

– Ваше Величество, не переживайте, – подала голос Берта, когда я уже битый час металась по комнате. – Как вы и велели, Эдгар отправился на поиски. Он их точно найдет.

«Эдгар? Черт бы побрал эту девчонку, все-таки вынудила меня отправить за ней охотника» – зло подумала я, вновь выглядывая в окно.

Уже смеркалось, когда на садовую тропинку наконец вышли трое, высокий подтянутый бородач в кожаной куртке, гремлин в шутовском костюме и Белоснежка. Облегченно выдохнув, спустилась к ним навстречу. Когда троица подошла ближе, я с ужасом увидела, что на голубом платье зияло несколько рваных дыр, а сама Белоснежка перепачкана в грязи и ярких красных пятнах. На мгновение сделалось дурно от мысли, что это могла быть кровь, однако носа тут же коснулся аромат кислых лесных ягод. Переведя дыхание, я начала по-настоящему злиться.

– Где. Вы. Были? – чеканя каждое слово, процедила сквозь зубы.

– В лесу… гуляли, – Белоснежка понуро опустила голову.

– Ах, значит. гуляли? Во сколько я сказала быть в замке?

Девушка опустила голову еще ниже, ее плечи дрогнули, и я услышала тихий всхлип.

– Мы заблудились.

– Как?

– Богден предложил сыграть в прятки, – тихо начала Белоснежка, – ну я и убежала чуть дальше в чащу, там был большой валун, я за ним спряталась. А потом не смогла понять, с какой стороны к нему вышла.

У меня дернулся глаз. Несколько секунд я молча смотрела на девушку, подбирая слова.

– Белоснежка, ну нельзя же быть такой безответственной! – вспылила, не в силах сдержать возмущение и раздражение. – Тебе сколько лет?

– В–в…

– Что? Говори громче! – рявкнула я, с каждой секундой распаляясь все больше.

– В-восемнадцать. Б-будет. Через месяц.

– А что же ты ведешь себя так, словно тебе нет и десяти?

Девушка всхлипнула громче, вытирая нос рукавом платья.

– Ты понимаешь, что могла серьезно пострадать?

Белоснежка молчала, уткнувшись взглядом в свои ботинки. Рядом стоял, сгорбившись, Богден, отчего выглядел еще ниже.

– Ты слишком много времени проводишь с этим гоблином, – сердито заметила я.

– Гремлином, – пискнул зеленый человечек, теряя несколько оттенков в цвете кожи.

– Молчи, юродивый, заколдует ведь! – шикнул на него охотник, стоявший всё это время рядом с нами.

Богден побледнел еще сильнее, теперь его кожа казалась нежно-салатовой.

– Не надо, матушка! – Белоснежка вскрикнула и упала на колени, заламывая руки. – Пожалуйста, не надо превращать его снова в жабу!

– Только не в жабу-у-у, – взвыл гремлин, потрясая бубенцами.

– Да не собираюсь я никого превращать! – рыкнула я, окончательно теряя самообладание.

«Я ведь даже не знаю, как».

Поймала себя на мысли, что испытываю солидарность со сказочной злой королевой, неудивительно, что та захотела сжить девчонку со свету. Белоснежка воплотила в себе все худшие качества. Глупая, беспечная, еще и сопли тут распустила!

Сделав очень глубокий вдох и протяжно выдохнув, постаралась успокоиться.

– Ты, – я указала пальцем на гремлина, – прочь, чтобы я тебя в ближайшие дни не видела. А ты, – перевела взгляд на хнычущую Белоснежку, – иди в свою комнату и приведи себя в порядок. До утра чтобы никуда не выходила. Ужин тебе принесут.

Тихо всхлипывая, девушка побежала в замок.

Все еще испытывая глухое раздражение, я вернулась в спальню и попросила Берту не беспокоить меня до утра. Взяв оставленные на столе инструменты и рулон ткани, принялась за шитье. Продевая нитку через иголку, тихо ворчала:

– Что за безрассудство? Играть в прятки в лесу! Как можно быть такой идиоткой? Головой в детстве, что ли, ударилась?

– Ты не справедлива к Белоснежке, – неожиданно подал голос Роджер. – Королева не занималась её воспитанием, даже учителей для нее не стала нанимать. После смерти отца девочка осталась на попечении кухарки и придворного шута. Да и смерть батюшки для нее стала ударом. Неудивительно, что она немного не от мира сего. Наивная, глупая, но добрая душа.

Иголка дрогнула, уколов палец. Я удивленно подняла голову и посмотрела на зеркало.

– И что же, совсем никто с ней не занимался?

– Нет, никому до девочки не было дела.

– Но как же? Разве она не должна однажды стать королевой? Как можно пренебрегать образованием принцессы?

Роджер хмыкнул.

– Даже если ей и достанется трон, то уж точно не Гримвальда. Ее скорее ждет учесть королевы-консорта в каком–нибудь Нордхольме. Ее Величество собиралась найти Белоснежке жениха после совершеннолетия и отослать из замка.

– Печально, – пробормотала я.

Мне вдруг стало неловко за то, что накричала на девчонку.

– Но читать-то она хотя бы умеет? В замке большая библиотека, если бы хотела, Белоснежка могла многое изучить самостоятельно.

– Читать умеет, но не любит. Ей больше по нраву с гремлином по саду бегать, да с Мартой пироги печь.

«Что ж, видимо, нужно будет и этим вопросом заняться. Нельзя оставлять такую взрослую девицу с пустой головой. Это, в конце концов, может быть опасно. Для окружающих».

Вспомнив сцену в саду, решила еще кое-что спросить:

– Скажи, Роджер, королева ведь умеет колдовать?

– Госпожа обладает сильным даром, – с гордостью протянул он.

– А она, что, правда Богдена в жабу превратила?

– Было дело, – рассмеялся он. – Гремлин не смог развеселить Ее Величество, когда та была не в духе.

«Как мило».

– А… я? Я могу колдовать?

Недолго помолчав, Роджер задумчиво произнес:

– Нужно пробовать, иначе не узнаем. Тебе понадобится гримуар.

– И где мне его взять?

– Возле кровати расположены канделябры, видишь? Потяни правый на себя.

По зеркальной глади прошла уже привычная рябь, и на месте маски появилось изображение настенного кованого подсвечника. Найдя копию на противоположной стене, выполнила распоряжение Роджера. Канделябр с легкостью поддался, выступая вперед, словно рычаг. Послышался скрежет металла, и в каменной кладке образовался проход, за которым скрывался темный коридор.

В конце коридора обнаружилась просторная комната с двумя длинными столами вдоль стен. Один из них был заставлен различными инструментами, котелками и колбами с травами, на втором возвышалась небольшая стопка книг в кожаных переплетах с темным тиснением. Подхватив верхнюю из стопки, я с любопытством пролистнула несколько пожелтевших страниц, исписанных чернилами. Казалось, что я держу музейный экспонат или очень качественный реквизит для исторического фильма. Просмотрев внимательнее написанное, я пришла к неутешительному выводу, что без помощи здесь не обойтись.

Вернувшись в спальню, подошла к зеркалу и сняла его со стены. Оно оказалось тяжелее, чем я предполагала, и едва не рухнуло на ковер, когда меня качнуло в сторону.

– Что ты творишь? – послышалось злое шипение, сопровождаемое тихими ругательствами.

– Несу тебя в секретную лабораторию, – пропыхтела я, протискиваясь с громоздким зеркалом в узкий потайной коридор.

Поставила его на ближний край стола, прислонив к стене так, чтобы отображалась вся поверхность и взяла в руки одну из книг.

– Ну, и что мне с этим делать? Как колдовать?

Мое отражение сменила сердитая гримаса маски. Устало выдохнув, Роджер произнес:

– Давай начнем с простого. Например, рецепт на восьмой странице.

– Порошок истины, – прочитала вслух аккуратно выведенную чернилами надпись. – Три шепотки тертого имбиря, два штека лиловой гвоздики, три штека семян Розалии Водной. Тереть по часовой стрелке тридцать бликов, дать настояться порошку минимум два цайтаура.

Раздраженно фыркнув, посмотрела на зеркало.

– Роджер, я и половины из написанного не поняла.

Тонкие брови маски картинно сошлись домиком, а уголки рта изогнулся вниз. Роджер с горечью протянул:

– Мне тебя что, как дитя малое всему учить придется? Ладно, проще будет по ходу дела объяснить. Бери ступку и ингредиенты, они стоят на втором столе, баночки все подписаны.

Спустя несколько минут я разложила перед Роджером все необходимое и выжидательно на него уставилась.

– Нам еще понадобятся весы, вот эти, – он показал изображение металлической миски на деревянной подставке со стрелками и выжженными символами.

Порывшись среди инструментов, нашла нужный предмет и поставила его рядом с раскрытой книгой.

– Итак, сначала все смешай, – терпеливо начал Роджер. – Имбирь, гвоздику и семена Розалии.

Я высыпала в ступку три щепотки имбиря и подхватила баночку, подписанную «гвоздика лиловая».

– И что значит два штека?

– Штек – это вес одной булавки. На весах поверни первую стрелку на цифру два, вторую на символ в виде прямой черточки и точки. Потом медленно подсыпай в миску гвоздику.

Сделала как он сказал, комната тут же наполнилась терпким ароматом, от которого засвербело в носу. Когда в миске набралась небольшая горстка мелких палочек темно-фиолетового цвета и прозвучал тихий звон колокольчика, я уже дышала через раз.

– Все, этого хватит, – подал голос Роджер, – сыпь в ступку.

Проделала ту же операцию с семенами, и перед тем, как начать растирать всю смесь, уточнила:

– А тридцать бликов – это сколько?

– Тридцать раз моргни, вот столько, – хмыкнул Роджер.

Я закатила глаза и принялась толочь по часовой стрелке.

«Ну как же глупо у них тут все устроено, – думала я, моргая. – Надо будет им ввести нормальную систему измерений».

Странно, но мне показалось, что я это делаю уже не в первый раз, словно движения были мне привычны.

Предстояло ждать почти два часа, пока порошок настоится, и я решила скоротать время за беседой с угрюмым Роджером.

– В чем же здесь магия, если всего-то и нужно ингредиенты смешать?

– Только те, кто обладают ведьминским даром, всего лишь смешав несколько трав, могут сотворить магическое зелье. Так что осталось подождать, и узнаем, есть он в тебе или нет.

– А как же заклинания? Взмахи палочкой или, там, ритуалы с пентаграммами?

– Есть маги, которые могут применять дар напрямую, например, управлять стихиями. Есть чернокнижники, они используют заклинания. А вот Гримхильда – ведьма, ее магия раскрывается только в ведьмовских снадобьях.

– Погоди, значит, чтобы колдовать, королеве нужно готовить специальные зелья? Получается, когда она превратила Богдена в жабу, она заранее к этому подготовилась? – я озадаченно посмотрела на Роджера.

– А ты сообразительная, – мне послышалось в голосе Роджера некоторое уважение. – Да, Гримхильда поддерживает образ довольно жесткой королевы, которая на эмоциях может заколдовать любого. Но для этого она заранее продумывает и готовит зелья, так что такие превращения для нее не являются неожиданностью. Никто об этом не догадывается, все считают ее сильной чернокнижницей.

– Настойка, которую выпила королева перед моим появлением тоже была магической?

– Да, она три дня с ней провозилась. Узнала где-то секретный рецепт, где, не говорила, но мне он сразу показался странным. Уж очень нестабильные в нем ингредиенты. Но она и слушать ничего не желала.

– Хм-м…

Мысли, которые приходили в голову были не из веселых.

«Что, если та волшебная настойка оказалась для королевы смертельной? Но, с другой стороны, она ведь в ней не сомневалась…»

– Ну что, пришло время проверить, – известил Роджер, когда отмеренные два цайтаура истекли. – Нужно нанести порошок на то, что скрыто или изменено магией, он откроет истинный вид.

– Что, например?

Роджер как-то забавно крякнул и после недолгой паузы предложил:

– Да на лицо куда-нибудь нанеси, там почти всё воздействию магии подверглось.

Осторожно зачерпнув на палец немного порошка, аккуратно провела им по бровям. Смесь, по виду напоминавшая прозрачную пудру, впиталась в кожу, не оставляя следа. Затаив дыхание, я пристально всматривалась в отражение, но никаких изменений не замечала.

– Что ж, очень жаль, – поборов разочарование, натянуто улыбнулась, – видимо, мне не…

Я запнулась на полуслове, так как в этот момент брови начали медленно исчезать, словно их стирали невидимым ластиком. На том месте, где раньше были нарисованы тонкие линии, как в ускоренной съемке быстро прорастали волоски. Вскоре я уже рассматривала обычные темные брови, в меру густые, чуть изогнутые, но такие родные и любимые, что сдержать счастливую улыбку не удалось. После того как я нанесла еще немного порошка на лицо, наконец увидела в отражении привычную себя.

– Ну, кто на свете всех милее? – шутливо проворковала, разглядывая красотку в зеркале.

Роджер несколько секунд молчал, затем показал мне портрет Белоснежки и гаденьким голоском пропел:

–Ты прекрасна, спору нет, но всё же падчерица твоя будет милей, – этот нахал вольно процитировал сказку, которую от меня услышал.

– Тьфу на тебя, – усмехнулась, махнув на него рукой. Затем немного подумав, спросила. – А кто из нас двоих умнее? Я или Белоснежка?

– Ты, – удивленно протянул Роджер.

– Кто опрятней?

– Ты.

– Могущественней? – вскинула подбородок, приподнимая бровь.

– Да понял, понял, – буркнул Роджер.

– То-то же, – улыбнулась я. – Ладно, пойду спать, время уже позднее. Перетащу тебя завтра, ты пока тут постой. Подумай о своем поведении.

– Эй! Не оставляй меня здесь! Ира? Ира-а-а!

– Ты милее всех на свете, королева красоты, – напевая под нос мотив старой песенки, я покинула лабораторию.

Стоило выйти из потайного коридора, на глаза тотчас же попался сложенный лист, оставленный на комоде.

«Черт, записка. Совсем о ней забыла».

По спине вновь пробежал неприятный холодок, хотя Берта еще днем по моему приказу закрыла в спальне все окна. Накинув шаль, я с невозмутимым видом вернулась в секретную комнату.

– Что, неужели уже соскучилась? – послышался ехидный голос из зеркала.

– Хотела спросить, а что значит вальтер? – проигнорировав колкость, села за стол и сразу перешла к делу.

– Вальтер? – Роджер удивился и даже перестал ерничать. – Так тут все просто. Это чин, он присваивается тем, кому корона жалует земли в управление, так называемый раум. Получив земли, вальтер вправе делить их и отдавать в распоряжение своим подданным из дворянских родов.

– Смотри, – в зеркале проявилась схематичная карта местности, прорезанная пунктирными линиями, – королевство поделено на 10 раумов между герцогами и графами. Им напрямую подчиняются виконты и бароны, управляющие частью их владений, тем, в свою очередь, подвластны риттеры, которые несут в их землях воинскую службу, и которым повинуется всякий простолюдин, работающий на вверенных угодьях.

Разглядывая изображение, я несколько секунд переваривала услышанное, вспоминая школьный курс истории.

– А-а, так тут что, вассал моего вассала – не мой вассал и всё такое?

– Хм-м, звучит странно, но, по сути, так и есть.

– Что же получается, Роджер, королева – фигура чисто номинальная? – политическим устройством государства я ещё не успела поинтересоваться, поэтому только сейчас начала понимать всю картину. – Оно, конечно, жаль, у меня уже и некоторые идеи появились, которые хотела внедрить. Но, с другой стороны, это же замечательно! А то ведь боялась, что придется взаправду управлять целым королевством. Значит, могу пока просто расслабиться и наслаждаться жизнью в роскошном замке. Так ведь?

Я растянула губы в широкой, предвкушающей спокойный отдых улыбке, но голос в зеркале поспешил разбить мои грезы.

– Так, да не совсем, – Роджер громко хмыкнул. – Все же положение королевы связано с немалой ответственностью. Да, вальтеры в большей степени независимы, но некоторые решения принимаются только с одобрения верховного сюзерена, то есть тебя, Твое Величество, – он смешно выделил это обращение, явно не испытывая ко мне особого почтения. – К тому же, ещё остаются коммуны.

– Коммуны?

– Да, они живут вне раумов, в автономных городах, где в основном осела буржуазия и различные торговые гильдии. Они зависят от поддержки королевы, и в ближайшее время ждут от Ее Величества решения по монетной реформе и торговым пошлинам.

– Что? Какой еще реформе? Каким пошлинам? Когда?

К горлу подкатил противный ком, я провела рукой по вмиг вспотевшему лбу, тщетно пытаясь не паниковать. Слова Роджера грозным набатом отдались в голове:

– Через две седмицы. Состоится слушание, на котором соберутся все вальтеры и представители коммун. – Маска сурово свела брови. – И на нем ты обязана присутствовать, чтобы принять решение для всего королевства.