Одно отражение на двоих

Бал для жителей Вирении – маленького государства – значил многое: возможность встретиться со знатными соседями, перенять секрет их успеха и наладить дружеские отношения. Но для Адрианны это событие имело особое значение. Ей не терпелось увидеть любимого и поделиться с ним радостной вестью. Еще немного – и он, великий маг, непременно заберет молодую девушку с собой туда, за цепь гор, в Хамайль, покажет совершенно другой мир и обязательно сделает своей супругой.

Адрианна бесшумно следовала за мужчиной, не желая раньше положенного выдавать свое присутствие. Небеса услышали мольбу девушки – он приехал, появилась возможность поговорить и открыть большую тайну. Не один день и не одну ночь Адрианна была сплошным комком нервов. Она боялась, что маг не появится и пропустит бал. Самой же поехать за границу ради встречи с ним не было никакой возможности. 

Когда мужчина завернул за угол и скрылся за одной из дверей в этом бесконечном коридоре, девушка без раздумий последовала за ним, стараясь ступать как можно тише. Однако ее все равно заметили.

Кримелл резко обернулся, сделал шаг назад. На его лице появилась озадаченность, но через мгновение он натянул маску безразличия.

– Что вам здесь надо? – сухо спросил маг.

Наверное, это были его покои. Скорее всего, возлюбленный Адрианны пришел переодеться или отдохнуть. Возможно, он просто не узнал ее, поэтому именно так сказал.

– Это я, Адрианна, помнишь меня? – широко улыбнулась девушка и сделала несколько быстрых шагов вперед. – Нам надо срочно поговорить. Понимаешь… – ее дыхание сбилось от волнения, а ведь она столько раз прокручивала в голове каждое сказанное слово и его реакцию. – Кримелл… у нас будет ребенок.

– Что за вздор ты несешь?

– Дорогой? – из соседней комнаты вышла миловидная женщина с заметно округлившимся животом. – Мне не справиться без твоей помощи, – и лишь затем она заметила незнакомую девушку. – Нам прислали горничную?

– Никакая я не горничная, – выпалила Адрианна, сразу же сжимая кулаки.

Увиденное ей не понравилось, а в особенности то, что срок женщины был намного больше ее. Это означало лишь одно…

– Как ты посмел? – обратилась она к мужчине. – А я… – взялась девушка за голову. Ее взгляд начал лихорадочно метаться между супругами.

Жизнь рухнула! Хватило одного короткого мига. Светлого будущего теперь не стоило ожидать, а косых взглядов со стороны не избежать. Она станет изгоем, ее высекут прилюдно на площади, а затем клеймят, едва узнают о внебрачном ребенке. А ведь Кримелл так ухаживал, уговаривал, клялся в любви, обещал… Оказалось же, все ложь. Гнусная, противная ложь!

Поглощенная горем, она не расслышала, как мужчина позвонил в колокольчик, чтобы вызвать слуг. Однако Адрианна заметила, как он потянулся к животу другой женщины, как начал ее успокаивать и с безграничной заботой повел к кровати, чтобы помочь сесть.

– Как?.. – прошептала девушка, берясь за голову, но вскоре она сорвалась на крик: – Как ты мог?! Скажи!

В ответ она получила пренебрежение и укоризненный взгляд. Глаза когда-то любимого мужчины поведали больше любых слов, он лишь теперь показал истинное отношение к девушке и свое отношение к ней – к подвернувшейся под руку наивной девке, на которую всегда было плевать.

– Выведите ее отсюда, – сказал он, обращаясь к вошедшему слуге.

– Ты ведь обещал! – закричала Адрианна, подбегая к нему, однако ее схватили за локоть и поволокли назад. – Это же твой ребенок!

– Милый? – встревожено посмотрела на Кримелла его супруга.

– Дорогая, я не знаю, о чем она говорит. Спала, небось, со всеми подряд, а теперь пытается оклеветать меня.

– Подонок! – с новой силой вспыхнула Адрианна, вырываясь из мужских рук.

Слуге на помощь пришел еще один, и девушку наконец вывели из комнаты. Дверь перед ней закрылась, обрушивая все надежды на что-то хорошее в ближайшем будущем.

Она извивалась змеей на протяжении всего пути, выкрикивала ругательства в сторону Кримелла, да и всех других мужчин. Казалось, разум покинул девушку, ей стало плевать на то, что подумают окружающие. Вечер, полный надежд, обернулся кошмаром, перевернувшим все с ног на голову.

Ее выкинули… Выбросили из замка, как дворовую собаку. Адрианна упала на камни и ощутила резкую боль в животе. Она закричала, однако ее голос утонул в раскате грома. Боль, отчаяние, безысходность и страх перед будущим уступили место зародившейся в груди обиде, которая стремительно превращалась в лютую ненависть к человеку, обошедшемуся с ней столь низко и подло.

– Я тебе этого не прощу, – надломившимся голосом прошептала девушка и начала подниматься, однако руки дали слабину – и она снова упала на землю.

Резкая боль вновь пронзила живот. Душераздирающий крик перекрыл музыку, доносившуюся из замка. Но никому не было дела до несчастной девушки. 

Адрианна с трудом села, а затем заметила темное пятно на платье. Дрожащими руками она потянулась к нему, а затем немигающим взором впилась в окровавленные пальцы. Ужасающая догадка пронзила сознание. Ей не верилось, что судьба может быть настолько жестока. Однако не появилось слез – они высохли. Девушка в одно мгновение обезумела, она начала покачиваться из стороны в сторону и что-то шептать. Ее голос с каждой новой фразой становился все громче и яростнее. В нем слышалась безграничная горечь и ненависть, имеющая демоническую силу.

– …и магии твой род лишится, не будешь ты так долго жить. Как только феникс возродится…

Прогремел гром, блеснула молния, осветившая лицо девушки. Больше Адрианна не дрожала, она продолжала кричать, накладывая проклятье на весь род когда-то любимого человека.

Крупная капля дождя упала с неба. Она ударилась о мою руку и превратилась в крохотную лужицу. Я лишь смахнула влагу с тыльной стороны ладони и принялась быстрее крутить педали. Мне не терпелось поскорее добраться домой, где была назначена встреча. Важная встреча.

Правда, сегодня все словно специально сговорились. Сперва профессор отпустил позже, ему, видите ли, вдруг захотелось обсудить со мной тему предстоящей курсовой работы. Затем подруга позвала в закусочную на серьезный разговор, а там и Марвин, бывший парень, решил объявиться ни с того ни с сего.

– Детка, я ведь знаю, что ты по мне скучала, – с привычной кривой улыбкой сказал он, пока я пыталась открыть замок и достать свой велосипед.

Одно воспоминание о нем приводило в ярость.

– Гад, – вырвалось у меня, и я ускорила темп.

Очередная капля дождя опустилась на руку. Налитые свинцом тучи набежали быстро и неожиданно. Они клубились, нависали тяжелым покрывалом над головой, обещая что-то страшное. Еще пару мгновений назад небо было ясным и чистым и ничто не указывало на резкую перемену погоды. Пока только сильно парило. Лишь усиливающийся ветер и единичные крупные капли, разбивающиеся одна за другой о разгоряченный асфальт, намекали, что дождь нас не обойдет стороной. 

Хоть отец говорил, что нужно взять плащ, я поступила по-своему. Вот если бы он сказал наоборот, то непременно бы его захватила. 

– Здравствуйте, – поприветствовала с добродушной улыбкой нашу соседку.

– Ты не промокла?

– Нет, еще не успела. Хорошего дня, – я попрощалась с ней, вдобавок помахав рукой, завела велосипед в гараж и побежала в дом.

– Лия? – раздалось из кухни.

– Нет, – буркнула ему в ответ и поторопилась на второй этаж.

Отец снова был пьян. Об этом несложно было догадаться по одному его осипшему голосу. Главное, чтобы не по случаю очередного увольнения, иначе мне вновь придется подрабатывать по ночам.

Ступеньки быстро сменяли друг друга. Вскоре я распахнула дверь в свою комнату, предусмотрительно закрыла ее на ключ и бросилась к шкафу, чтобы достать оттуда небольшое, но тяжелое сокровище.

– Ну, привет, – с трепетом в голосе поздоровалась я с зеркалом, убирая бордовую ткань, служившую подобием защиты от посторонних глаз.

В нем появилось лишь мое отражение.

«Неужели опоздала? Не может быть».

Бросив быстрый взгляд на часы, я ударила кулаком о пол. Опоздала!.. Я задержалась на целых сорок пять минут. Она, наверное, уже ушла.

– Пожалуйста, – взмолилась вслух, протирая ажурную металлическую рамку зеркала от мелких пылинок.

Я все ждала, но Самилия не появлялась.

Она просила не опаздывать, хотела поговорить о чем-то важном, рассказать о какой-то задумке. Я же подвела ее, не смогла, не выполнила обещание.

Голова опустилась. От соприкосновения с обрамлением магического зеркала на лбу ощущался холод.

В прошлый раз голос Самилии был очень взволнованным, взгляд ее голубых глаз метался по столу, а указательный и средний пальцы постоянно постукивали по светлому дереву.

– Появись, – шепотом попросила я. – Ну же, давай!

На стекле осталась запотевшая дорожка от моего дыхания, и оно продолжило показывать лишь жалкое подобие Самилии.

Это зеркальце появилось у меня год назад. Тогда я даже не подозревала, что существуют другие миры. Потаенные желания присутствовали, но разум всегда отвергал даже малейшую надежду на чудо или магию: парящие в воздухе предметы и невообразимые способности управления стихиями. 

Мне всегда с улыбкой вспоминается тот день. И хоть он был омрачен изменой Марвина, с которым мы к тому времени встречались чуть больше полугода, очередной ссорой с отцом и ужасным недосыпом из-за подработки в кафе, после того момента жизнь изменилась.

Землю в тот день покрывали желтые пожухлые листья, шел холодный осенний дождь, а под ним медленно плелась я, зареванная, с красным носом и отчаянным желанием покрасить волосы. Мне всегда казалось, что таким образом удается хоть на пару дней стать другим человеком, не Лией Мирс, а кем-то важным и ценным для общества. Можно было бы купить парик, но денег всегда хватало только на дешевую краску, которая вскоре становилась блеклой и возвращала миру никчемного человека.

Всегда, когда мне было плохо на душе, я заходила в антикварную лавку. Забавные вещицы отвлекали от гнетущих мыслей, позволяли хоть ненадолго позабыть о своих проблемах. Так было и в тот раз. Почти сразу же красивое зеркало привлекло мое внимание. Я несмело взяла его в руки, мысленно готовясь увидеть в отражении заплаканное лицо. Однако там оказалась другая девушка, с цепким взглядом и приподнятым подбородком. Я смотрела и не могла поверить, ведь в нем показались те же черты лица: такие же большие темно-голубые глаза, аккуратный маленький нос и слегка пухлые губы. Но сама подача была другой. Мне срочно понадобилась эта вещица. Я тогда выложила последние карманные деньги только потому, что в нем мне померещилось что-то необычное.

Немного позже я узнала, что там была Самилия и мы можем разговаривать мысленно. И это вовсе не зеркало, а подобие окна в другой мир, которое открывается, лишь когда два связанных человека подойдут к нему одновременно.

«Лия?» – раздался в голове девичий голос, вырвавший меня из глубокой задумчивости.

– Да! – радостно вскрикнула я, отстраняясь от зеркала.

«Извини, опоздала», – проговорила Самилия, у которой на лбу появилась морщинка, а губы изогнулись в подобии улыбки.

«И я опоздала. Обе хороши», – только теперь мне удалось спокойно выдохнуть.

Каждую нашу встречу я ждала с нетерпением. Самилия всегда рассказывала много интересного, через зеркало показывала свой мир, чем приводила меня в неописуемый восторг. А вот мне в ответ блеснуть было нечем. Все вокруг казалось серым и обыденным.

Но я старалась, выкручивалась, как могла, подыскивая в интернете самые невообразимые открытия нашего мира, которые были способны удивить подругу. И иногда мне удавалось заметить заинтересованность на ее лице.

Правда, семьей и любимым человеком похвастаться никогда не получалось.

«Я собираюсь сбежать», – Самилия решила удивить с первых минут нашей встречи.

«Зачем?» – я озадаченно посмотрела на нее.

Подруга обернулась, словно проверяя, не подслушивает ли ее кто, а затем приблизилась к зеркалу.

«Не могу выйти за него замуж, – покачала Самилия головой. – Я его не люблю!»

«Мы ведь с тобой это уже обсуждали. И ты сама говорила, что у вас все браки заключаются таким образом».

«Я так тебе завидую, – протянула она с горестным вздохом. – Ты вправе выбирать любого. Родители никого не навязывают в мужья, можно открыто смотреть на мир. Ты свободна, а я здесь как в клетке».

Слышать такое было в новинку. У Самилии богатая семья, они любят друг друга и очень хорошо ладят между собой. А чего стоит ее жених! Она мне его показывала. Тельнан вел себя всегда учтиво, улыбался, подавал руку, аккуратно целовал в щеку. И хоть голоса я расслышать никак не могла, от одного взгляда на него мне приходилось вытягивать голову от интереса.

Как от такого можно отказаться? Высокий брюнет мог покорить любую девушку в округе. Появись он в моем университете, девчонки бы сразу попадали в обморок под общий рокот восхищения. Я так и представила, как он проходит мимо, покоряя всех своей аурой мужской силы и смесью недосягаемости с благородством.

«Не говори глупостей, – скривилась я, подвигаясь к своей кровати, чтобы усесться поудобнее. – Я ведь рассказывала тебе про свою жизнь. В ней мало положительных сторон. Денег у нас не водится, мать бросила, отца редко можно увидеть трезвым. И даже если вырваться отсюда, вряд ли удастся наладить жизнь. Самилия, твой жених само чудо. Я о таком даже мечтать не смею. Не глупи!»

Она посмотрела в окно, долго над чем–то раздумывая.

«Давай поменяемся, – резко повернулась Самилия, прищуриваясь. – Мне пришла эта идея в голову, как только ты впервые восхитилась Тельнаном. Я именно это хотела сегодня предложить. Даже заклинание нашла. Там ничего сложного».

Мои глаза округлились. Она никогда не шутила, тем более подобными вещами. Самилия всегда сама серьезность. Даже улыбка на ее лице появлялась редко, лишь движение бровей выдавало истинные эмоции и состояние.  

«Нет, что ты, – покачала я головой. – Это будет нечестно. Променять такую замечательную семью, дом, богатство, Тельнана на жалкое существование? Смешно!»

«Но тебе ведь он понравился! Помню, ты даже говорила, что не отказалась бы от такого мужа».

Я сглотнула.

«Извини, но нет. Я не могу так с тобой поступить. Это жестоко».

«Жаль, – поджала Самилия губы. – А ты бы могла справиться. Про наш мир я тебе рассказала, познакомила с семьей. Тем более сразу бы пришлось переехать к Тельнану, а там уже можно сослаться на новую обстановку и забывчивость».

Мы в прошлом потратили немало времени на выявление различий между нашими мирами. Их много. Но основное – повсеместное использование магии. Наши машины перемещались с помощью двигателя и сложных механизмов, а у них этим заведовали маги Воздуха или Земли. Светло в доме или квартире у нас становилось благодаря лампочкам, а у них – магам Огня. Все аспекты жизни были пропитаны стихийными потоками. У них даже подобие интернета имелось. И электричество присутствовало, вот только оно для бедных. Богатые пользовались заряженными шарами, которые начинали парить в воздухе и освещать помещение, едва туда кто-нибудь зайдет.

«Свадьба ведь завтра? – уточнила я. – Платье красивое?»

Самилия снова задумалась и, видимо, пропустила мой вопрос мимо ушей. Ее пальцы постукивали по столу, но больше ничего не выдавало внутреннего состояния подруги.

«Разве он настолько ужасен? – поинтересовалась я. – Не нервничай, все у вас получится. С чего ты взяла, что не полюбишь его со временем? А если и нет, то главное, чтобы ужились. У нас тоже много браков по расчету. В них нет ни капли любви. Людям приходится, потому что так надо».

Но мне не удалось ее успокоить или переубедить.

«Мы с тобой больше не увидимся».

«Что?» – я не хотела верить в услышанное.

Самилия была некой отдушиной, маленькой тайной, спасательным кругом в этом сером царстве. После каждой нашей встречи у меня подолгу не сходила улыбка с лица. Да и с Марвином я смогла расстаться только благодаря ей, иначе и дальше терпела бы этого гада, прощая измену за изменой.

«Зеркало останется тут, – Самилия внимательно на меня посмотрела. – Может быть, завтра перед свадьбой еще смогу уделить время. Но потом мне придется уехать. Я пробовала найти способ взять его с собой – никак, не перевезти».

«Последний раз…» – прошептала я еле слышно и дотронулась до стекла.

«Да», – и ее рука зеркально прикоснулась к моей.

Вдруг Самилия вздрогнула и быстрым взглядом проверила только что пришедшего гостя. Она посмотрела на свой стол, нахмурилась, сжала кулаки, а потом повернулась уже с сияющей улыбкой. Через некоторое время она встала и пошла к двери.

Я сперва удивилась ее реакции, ведь подумала, что пришел жених Самилии, но затем подняла взгляд и замерла. Ролан!

Строгий темно-синий костюм, кристально-белая рубашка, идеальная осанка, блестящие на солнце аккуратно уложенные черные волосы – все выдавало в нем аристократа. Он издалека казался таинственным и неприступным, самым необычным из всех известных мне людей. Ранее, при редком появлении в этой комнате, он иногда смотрел в зеркало, и я ловила его пронзительный взгляд. Казалось, он видит меня, но это было невозможно – отражение Самилии в другом мире может увидеть только она.

А так хотелось, чтобы Ролан хоть раз взглянул именно на меня.

– Последний раз, – повторила я, пытаясь запомнить каждую мелочь: от его обуви до выражения голубых глаз.

Они учтиво поприветствовали друг друга, но в поведении обоих была заметна неприязнь. Самилия с натянутой улыбкой на лице лишь изредка отвечала, а он…

Прикоснуться бы к его гладким волосам, провести пальцем по ямочке на щеке. Разгладить бы глубокую морщинку, появляющуюся на лбу, когда он хмурится. А губы… шея… Какой у него голос? Наверняка бархатистый, завораживающий, проникающий в самую душу, заставляющий сердце биться быстрее.

Последний раз.

От этой мысли что-то сжалось в груди. Я была как маленькая девочка, безнадежно влюбленная в старшеклассника, который никогда в жизни и не посмотрит в ее сторону. Но мечты ведь всегда так прекрасны.

Вскоре Ролан ушел, слегка склонив голову в знак прощания. Казалось, в той комнате остался мужской запах, а в воздухе витали отголоски последних слов.

«Как же я его ненавижу», – злобно проговорила Самилия, едва вернулась к зеркалу.

«Ты еще хочешь поменяться местами? – тихо спросила я, не веря, что сама произнесла эти слова. – Хочешь?»

Мечта превратилась в наваждение. У меня не хватило сил попрощаться даже с маленьким шансом увидеть Ролана еще раз. И пусть для этого придется выйти замуж за другого. Все равно.

Я нервно мерила комнату большими шагами. Решение было неправильным, мне ни в коем случае не стоило соглашаться. И хоть Самилия заверила, что она этому несказанно рада, я не поверила.

Как она может так легко расстаться с любящей семьей? Ее мама такая добрая и заботливая, милая, всегда с любовью смотрит на своих детей. У подруги есть брат и сестра. О подобном подарке мне даже и мечтать не приходилось. Их я видела мельком и очень редко, но в голове сложилось впечатление о них, как об очень дружной семье, где все готовы друг за друга стоять горой. Да и Самилия рассказывала о них много хорошего.

Казалось, через пару часов я попаду в рай, обрекая тем самым подругу на жалкое существование в моей шкуре. Но почему-то ее это радовало. Она много поведала о своем женихе, Тельнане. И все перечисленные качества казались ей ужасными и неприемлемыми. Однако в моем мире он, наоборот, со своей внешностью и манерами стал бы лакомым кусочком для многих девушек.

Самилия не понимала своего счастья.

– Надо отказаться, – покачала я головой.

Оставалось совсем немного до полуночи. Мы договорились встретиться в двенадцать часов и провести переселение в тела друг друга. Минутная стрелка перемещалась со скоростью света. Она бежала вперед, не оставляя времени на раздумья и дополнительные сомнения.

Мне стоило написать инструкцию, сделать много пометок, приклеить записочки к шкафам, чтобы Самилия случайно не запуталась. Но я до последнего не верила в реальность происходящего.

«Лия», – позвал меня знакомый голос.

«Да, я здесь».

«Готова?»

Лампочка в комнате внезапно погасла. Я испуганно обернулась. Каждый уголок здесь был знаком: кровать, шкаф, письменный стол с компьютером. Их быстро поглотила плотная темнота, разинувшая пасть и в мою сторону. Но ей не удалось полакомиться единственным живым существом в этом помещении – из зеркала лился желтый свет, разгоняющий тьму вокруг меня.

«Подожди, схожу проверю выключатель».

«Нет, Лия. Это будет уже моей заботой», – и Самилия широко улыбнулась.

Я еще собиралась отговорить ее от глупой затеи, подобрать веские доводы, чтобы она увидела отрицательную сторону нашего возможного обмена. Ведь ей, наверное, показалось, что в моем мире забавно.

«Самилия, давай не будем», – подумала я, закусив губу.

«Прикоснись рукой к стеклу, – мысленно проговорила она повелительным тоном. – Я сейчас буду шептать заклинание, а ты ни в коем случае не переставай на меня смотреть. Это очень важно. Иначе мы можем обе пострадать, попадем в межмирье и не выберемся».

Дрожащей рукой я дотронулась до холодного стекла. Она поступила так же и опустила голову, начиная зачитывать вслух какие-то строки. Мне стало не по себе. Вдруг за окном раздался шум, и леденящие лапы страха прикоснулись к моему лицу. Я чуть было не отвернулась от зеркала, но вовремя вспомнила об указании.

Губы подруги безмолвно шевелились. А во мне поселилась неясная тревога.

– Лия! – раздался стук в дверь.

«Самилия, нам надо прекратить», – испуганно подумала я.

– Лия! Я знаю, ты там. Открывай дверь, паршивая дрянь!

Мне стоило бы послушаться, иначе отец разозлится еще сильнее. Когда он выпивает, лучше вообще не появляться ему на глаза. А если не удалось, то надо просто опускать голову и выполнять любую прихоть. Уж лучше так, чем терпеть издевательства. Он слишком страшен в гневе.

«Самилия…»

Но она покачала головой и подняла указательный палец вверх, призывая меня к вниманию. Вскоре я начала различать ее шепот. Сперва он еле прорывался сквозь густую пелену, а затем каждое слово становилось все громче и громче.

Я вздрогнула от новых ударов в дверь. И как только оторвала взгляд от Самилии, моя комната стала меняться на глазах. Далеко вперед вытянулся узкий темный коридор, освещаемый тусклыми полосками невесть откуда взявшегося света. Хоть не было ни ламп, ни огня, ни свеч, почему-то подругу я отчетливо видела. Но пол, потолок, стены… Казалось, их попросту нет. Самилия не меньше моего удивилась происходящему, оглядываясь назад, а потом быстро пробежалась по мне взглядом.

– Привет, Лия, – довольно сухо сказала Самилия.

– Мне надо вернуться, – обернулась я, но позади была лишь зияющая пустота.

– Не переживай, – улыбнулась она и взяла меня за руки.

Мы одновременно пошли по кругу. Она – потому что знала, как надо действовать, а я просто неосознанно повторяла за ней. Едва мои ноги оказались на ее предыдущей позиции, вокруг все начало меняться.

– Нет, Самилия, нет!

Я протянула руку, но она ускользала. Нас растягивала неведомая сила в разные стороны. Вскоре вокруг стало светло, и лишь в зеркале отражалась подруга.

«Вот и все», – улыбнулась она.

Но вдруг Самилия изменилась в лице. Там появилась гримаса ужаса, рот открылся в громком крике, не доносившимся до моих ушей.

В комнате, погруженной во тьму, начало происходить что-то странное. Зеркало словно кидали из стороны в сторону с неимоверной скоростью. Там периодически мельтешил свет от окна. А затем появилось разъяренное лицо отца с занесенной вверх рукой. Именно в этот момент стекло треснуло с противным хрустом.

– Нет! – вскрикнула я, дотрагиваясь до холодной поверхности этого окна между мирами.

Оно покрылось мелкой паутиной. Я слышала, как что-то лопается, а потом последняя возможность вернуться обратно распалась на тысячу мелких кусочков.

– Что я натворила?! Самилия!

Дрожащими пальцами я начала собирать осколки на столе. Говорят, нельзя смотреть в разбитое стекло. Но сейчас верить в суеверия не было смысла. Хоть в одном из осколков должна отразиться подруга. Ведь не может произойти все настолько ужасно.

Я подвела ее, подставила, не предупредила насчет правильного поведения с пьяным отцом.

– Извини, – до сих пор не веря в произошедшее, прошептала я.

Все получилось слишком неправильно, ничего подобного не должно было произойти. В какой-то момент осколки посыпались из руки, а те стали опорой для головы. Меня не интересовал новый мир, шикарное помещение, вид из окна. Растерянность, тревога, желание вернуться и обреченность из-за разбитого стекла не были сравнимы с чувством собственной гадливости. Я обрекла подругу на жалкое существование, не смогла воспротивиться, предостеречь. На душе скребли кошки. Я упустила столько шансов все остановить, а теперь…

Что будет с Самилией?

***

Тянущая боль в спине выдернула сознание из крепкого сна. Еще не успев разомкнуть веки, я поняла: вокруг что-то изменилось. Было слишком жарко, да и запахи оказались слегка другими – тягучими, тяжелыми, но одновременно приятно-сладкими.

Я подняла голову, протерла глаза и сразу же наткнулась на груду осколков. Только спустя секунду пришло осознание, что это другой мир, что я на месте Самилии, а она там, рядом с отцом.

Наверняка он уже закатил скандал. А если дошло до рукоприкладства?! Правда, подобное в последнее время случалось крайне редко. Изначально он должен хорошенько напиться, а затем еще и встретить сопротивление с моей стороны. Лишь тогда поднимал руку. От алкоголя у него всегда сносило крышу. В таком состоянии отец обычно каждым действием и словом пытался унизить, указать законное место. Сперва это задевало, но однажды он назвал меня именем матери – и словно камень с души свалился. Только тогда стало понятно, что папа видит во мне ее и пытается отомстить.

Я подскочила и начала оглядываться по сторонам. Шикарная комната в красных тонах так и кричала о богатстве. Но мне было не до этого: надо помогать Самилии, а не разглядывать огромное помещение с разными огненными украшениями, огромным свободным пространством и мебелью круглой формы.

– Зеркало… Мне нужно зеркало. Где же оно? – нервно проговорила я, пытаясь отыскать глазами так необходимый предмет.

Мой взгляд метался по комнате в поисках полок, шкафов... любой мебели, в которой могло оказаться зеркало, но ничего здесь не нашлось.

– Ванная! – догадалась я и побежала к первой попавшейся двери.

Однако мне пришлось отстраниться и сделать пару шагов назад. Это была совсем не она, а узкое помещение круглой формы со стеклянной широкой колбой, соединяющей пол с потолком. В ней изредка подрагивала самая настоящая лава. Если бы Самилия не рассказала о ней прежде, я бы даже испугалась. Просто в этом мире тоже существовали лифты, правда, с другим принципом работы. У огненных семей внутренней составляющей являлся жидкий огонь.

Там, в колбе, начало происходить что-то странное и одновременно завораживающее. Лава пришла в движение, начала переливаться. Она устремилась по одной стенке вверх, а по другой – вниз. Я не успела оторвать взгляд от этой красоты, как передо мной появилась мама Самилии.

Первой ее реакцией было удивление. Патрисия цепко осмотрела меня с ног до головы, вздернула брови, словно ей не понравилось увиденное, и молча прошла в комнату. А я попыталась заглянуть внутрь стеклянной кабинки лифта, которая сразу же полетела вниз, исчезая под слоем жидкого огня.

– Самилия, – голос Патрисии прозвучал немного резко.

– Да… – я обернулась и замолчала, толком не зная, как правильно следовало ответить.

Подруга никогда не рассказывала, как именно обращалась к своим родным. Возможно, надо почтительно, на «вы». А если нет?

Мать Самилии стояла лицом к окну, тянущемуся по всему периметру комнаты. Оно играло роль внешней стены, благодаря чему на целый этаж попадало много солнечного света. Патрисия резко развернулась и посмотрела на меня… свысока, пренебрежительно.

– Как же я рада, что ты наконец покинешь родной дом.

От этой фразы должно было стать тепло на душе, ведь родная мать рада выдать замуж дочь. Но тон не давал покоя. И выражение лица не показалось радушным.

– Я направлю служанок на твой этаж, – и Патрисия посмотрела на стол, наполненный грудой осколков.

Она покачала головой и отвернулась. Женщина больше ничего не говорила, просто смотрела вдаль и постукивала двумя пальцами по своим бордовым брюкам. Несмотря на возраст, выглядела она восхитительно. Одной осанке можно было позавидовать.

Я в первый раз удивилась, когда обратила внимание в зеркале Самилии на их одежду. Они всегда носили строгие костюмы. Подруга поведала, что дома принято ходить в штанах, а на улице – в юбке. Просто это казалось странным, что в любое время дня и ночи поддерживался такой внешний вид. Словно им даже в родных стенах нельзя расслабиться и постоянно необходимо соответствовать статусу семьи.

– Мне долго еще ждать? – обернулась Патрисия. – Приводи себя в порядок! Или хочешь вот так спуститься к завтраку?

Язык прирос к небу. Я растерялась и вообще не знала, что делать. Мне не удалось разобраться даже в этой комнате, где было еще три двери. Правда, что-то подсказывало – за той огненной занавеской тоже найдется проход.

– Извини.. те, – голос меня подвел, дрогнув в самом конце.

Патрисия, казалось, разозлилась. Она быстро подошла ко мне, больно схватила за локоть и поволокла именно к той огненной занавеске. Вскоре я оказалась в ванной комнате, даже не почувствовав лизнувших мою кожу языков пламени.

– У тебя десять минут. Умойся хотя бы, – пренебрежительно сказала мама подруги и пошла обратно.

– Ладно, – сцепила я руки и прижала их груди, помогая тем самым убрать подступившее волнение и растерянность.

Как к ней обращаться? Что говорить?

Мне известны имена всех членов семьи Самилии, но про саму манеру поведения я ничего не знала. Ведь это очень важно. Как ты начнешь разговор, так и заладится дальнейшее общение. Правда, они ее семья, а не незнакомые люди. Можно списать свои ошибки на нервозность перед свадьбой.

Я подошла к умывальнику и потерла пальцем висок. Там не было никакого крана или выключателя – обычная раковина со сливом. Откуда должна вообще течь вода?

Поиски кнопки не привели к успеху. Время же быстро уходило. Ни под раковиной, ни нигде возле нее не обнаружилось ничего отдаленно напоминающего кран или шланг. Я даже начала над плоскими поверхностями водить руками в надежде, что выключатель с водой реагирует на движение.

В итоге я подняла взгляд к зеркалу, а руками оперлась на столешницу рядом с умывальником. Слегка помятое лицо, растекшаяся под левым глазом тушь, торчащие в разные стороны волосы придавали мне устрашающий вид. Самилия бы точно не позволила себе так выглядеть. Она бы даже не вздумала спать подобным образом, на столе, положив голову на руки. Как вариант, подруга и не заплакала бы. Мне всегда казалось, что она просто несгибаемая, такая стойкая, сдержанная, не раскисает при малейшей неудаче. За год знакомства я ни разу не видела ее в слезах, хотя сама частенько приходила жаловаться с покрасневшим от постоянных вытираний носом.

– Ладно.

Привести себя в порядок определенно стоило. Раз не отыскалась вода, даже намека на нее, то оставалось справляться подручными средствами. Я лизнула палец и начала вытирать под глазом. Был бы это мой дом, то в шкафчике определенно нашлось бы все необходимое: средство для снятия косметики, влажные салфетки и много всего прочего. Мне бы даже удалось обойтись без воды. Но здесь, опять же, ни одной полки, только умывальник, круглая ванна и вход в гардеробную.

Словно они вообще не знали, что это такое.

Кое-как я смогла привести лицо в порядок. После легких пощипываний сравнялся и красный отпечаток на щеке. Оставались волосы и одежда.

С первыми проблем вообще не было. Самилия носила всегда высокие хвосты и тугие пучки. Лишь изредка у нее появлялась красивая прическа с несколькими выпущенными прядями.

Костюм я надела первый попавшийся, проверила в зеркале, как он сидит, и вскоре направилась обратно в главную комнату. Вот только занавеска из огня заставила остановиться. Я протянула руку вперед, языки пламени лизнули кожу и вскоре плавно разъехались в разные стороны.

– Слишком долго, – встала с дивана Патрисия и направилась к лифту.

Я напоследок бросила взгляд на осколки зеркала, мысленно попросила прощения у Самилии и зашла в открытую стеклянную кабинку, окруженную почти со всех сторон лавой. Та начала быстро спускаться, а жидкий огонь пришел в движение, захватывая дух в объятья страха. Казалось, мы проваливались в полыхающую пропасть, откуда нет спасения, и дикий жар превратит нас в пепел. Я лихорадочно начала прижиматься к стене, однако и там пламя лизало стекло. Патрисия же в это время спокойно стояла с поднятой ладонью вверх – именно она управляла сейчас потоками жидкого огня, благодаря которому мы вскоре добрались до нужного этажа.

Передо мной появилась комната, больше напоминающая ресторан. Разного размера столики, казалось, предназначались для обычного приема пищи в семейном кругу, для спокойного отдыха с газетой и горячей чашкой кофе или же для шумных посиделок в компании друзей. Над каждым из них, несмотря на лившийся сквозь стекла ранний солнечный свет, парили желтоватые светляки. Они сияли ярче любой свечи.

– Выходи, – напомнила мне Патрисия, а сама осталась в кабинке лифта.

Она опустила ладонь вниз и вскоре скрылась за туго переливающимися потоками лавы.

Я сделала шаг в комнату, с интересом рассматривая стены с мелкой красно-желтой мозаикой. Однако мне не удалось пройти дальше, так как со стороны кто-то налетел.

– Ты, – прорычал Исмир, брат Самилии.

– Пусти, – я попыталась вывернуться.

Однако он схватил меня за плечи и резко толкнул к стене, заставляя удариться о холодную поверхность.

– Вот мы и одни, – с улыбкой предвкушения проговорил он.

Его глаза выглядели в точности как мои, но в них не наблюдалось ни капли тепла. Взъерошенные черные волосы и легкая небритость придавали Исмиру небрежный вид. 

– Мне больно.

– Отлично, сейчас станет еще хуже, – и у него на ладони появился сгусток огня.

Он увеличился, постепенно превращался в змею, что, извиваясь, потянулась ко мне и остановилась у самого лица. Я попыталась отодвинуться, избежать чего-то страшного, однако ничего не удалось. Из пасти ненастоящего зверя вырвался огненный язык, который прикоснулся к щеке, опаляя кожу с соответствующим шипением.

– Жаль, что обычным огнем тебя не возьмешь, – ухмыльнулся Исмир, и после этого появилось жжение возле уха, потом на шее, плече.

Боль была нестерпимой. Однако я сдерживалась, закусывала губу, лишь изредка мыча. В плечо давили, отстраниться от этой штуковины не получалось. Красные всполохи вместо глаз ненастоящей змеи словно собирались загипнотизировать, и лишь ее язык не переставал шевелиться.

– Нет, пожалуйста, – я с большим усердием сделала попытку освободиться.

Это была не иллюзия, не обман ощущений и зрения. Моя кожа чуть ли не полыхала, боль отдавалась сразу везде. На плече образовались волдыри, а после плоть попросту запеклась, покрываясь черными рубцами.

Я все-таки закричала. Ногтями впилась в руку обидчика. Мне стало трудно дышать. Единственным желанием стало прекратить эту пытку, но Исмир не позволял, все сильнее прижимая к стене. Боль колючей лозой побежала по телу. От нее не было возможности увернуться, она отрезвляла мысли и одновременно туманила. Иногда глаза заволакивала черная пелена, но с новым толчком жара та исчезала. Вскоре язык огненной змеи начал прикасаться к уже поврежденным участкам, в разы усиливая эту пытку.

– Нет! – сквозь рыдания прорвалась жалобная мольба.

Но внезапно все прекратилось. Голова с трудом держалась ровно, а сознание от боли слегка затянулось вязкой дымкой. На коже Исмира были заметны глубокие царапины. Правда, он, казалось, и не замечал их. Змея же замерла, язык ее перестал двигаться. 

– Мама, еще хотя бы пару минут, – не поворачиваясь, попросил он и дернулся вперед с намерением продолжить.

– Хватит, – спокойно сказала Патрисия и направилась к столу.

Исмир меня отпустил, позволив упасть на пол.

Руки тряслись, а из груди еще долгое время вырывались рыдания. Боль не утихала, неустанно напоминая об издевательствах Исмира. Я не могла поверить, что подобные взаимоотношения в их семье считаются нормой. Ведь иначе Патрисия не говорила бы так спокойно, наказала бы или хотя бы прикрикнула на отбившегося от рук сына. 

Я расслышала тихий стук каблуков, а затем и нервное фырканье. Не сложно было догадаться, что это Вилирия. Ведь если мать подруги уже прошла к столу, то кому еще цокать, как не ее младшей восемнадцатилетней сестре? В другой ситуации я обязательно бы подняла голову, чтобы посмотреть на нее. Ведь, по словам Самилии, она была точной моей копией – со схожими чертами характера и взглядами на жизнь. Но сейчас с трудом удавалось думать о чем-либо, кроме дикого жжения на поврежденном плече. 

Внезапно я увидела рядом с собой мужские ботинки, а вскоре раздался чей-то тяжелый вздох. Возле меня присели и дотронулись до здоровой кожи. Боль начала утихать. Я тряхнула головой и удивленно посмотрела на мужскую руку, с указательного пальца которой тянулась желтая светящаяся нить. От ее прикосновения появился легкий зуд. Рубцы быстро исчезали, покраснение уходило, а кожа вновь становилась гладкой. Магическая нить последовательно перемещалась от одного поврежденного участка к другому и излечивала его.

Я подняла взгляд. Передо мной на корточках сидел отец Самилии. Полноватый мужчина с русыми волосами и карими глазами был сосредоточен только на ранах. Вскоре он закончил процедуру, потер указательным и средним пальцами о другую ладонь и встал, так и не произнеся ни слова. 

Остальные члены семьи сидели за столом и о чем-то спокойно беседовали. В мою сторону никто даже не смотрел. Казалось, им до меня и дела никакого не было. В этот момент я почувствовала себя лишней, черной овцой, которой здесь совсем не рады.

Вскоре зуд на лице, шее и плече утих, боль отступила. Только испорченная одежда напоминала о выходке старшего братца Самилии. Я нервно сглотнула, осознав одну очень важную деталь: наверняка причина ее побега кроется здесь. Не жених стал тому виной, а семья, судя по поступкам Исмира и реакции остальных. Даже оказанная помощь была словно в тягость. Может, мой отец еще душка по сравнению с ними?

Оставаться на полу я не видела смысла. Мне захотелось встать и уйти, но я не знала, каким образом это сделать. Душа требовала скрыться от этих гиен, нападающих со всех сторон. Не ожидала я такого количества проблем. А уж если встречать следующие, то лучше на полный желудок.

– Даже не вздумай в таком виде сесть за стол, – предостерегающе сказала Патрисия, едва я сделала пару шагов к свободному стулу.

На секунду прикрыв глаза, я проглотила очередное унижение. Можно высказаться, ответить, нагрубить, но надо не выдать себя и хоть немного разобраться в происходящем, но не наломать случайно лишних дров.

– Вилирия, отведи ее.

– Но, мам, – запротестовала она.

Некогда возведенный замок из песка сейчас рушился на глазах. Построенный в моем воображении чудесный мир со звоном разбился на мелкие осколки так же, как и магическое зеркало с моей возможностью вернуться обратно. Будущее, видевшееся Самилии столь ужасным, мне казалось спасительным, ведь там свадьба, Тельнан, другая семья и другое отношение.

Мне пришлось направиться к тягучей лаве, плавно переливающейся за стеклянной стенкой лифта, и там дожидаться сестру Самилии. Научиться бы пользоваться им, чтобы не зависеть от этих чужих для меня людей. Тогда появился бы шанс сбежать, прекратить эти издевательства и не надеяться лишь на предстоящую свадьбу. 

Кабинка лифта нарушила спокойствие лавы, появляясь при приближении Вилирии. Она быстро доставила нас на нужный этаж, уже не вызывая того восхищения вперемешку со страхом – все затмил недавний инцидент. 

Я собралась выйти, но не успела сделать шаг, как лифт дернулся, под ногами пропала опора, а ухватиться ни за что не удалось. Руки и колени обожгло от столкновения с полом. Сзади послышалось нервное фырканье, но оборачиваться на виновницу моего падения не хотелось.

– Хм, – вырвалось из груди от осознания сложившейся ситуации.

Присев, я посмотрела на покрасневшие ладони и словно в трансе провела по ним указательным пальцем. Самая лучшая с виду семья оказалась подделкой. Единственное радовало – меня оставили одну. Хоть и лишили завтрака, я искренне надеялась, что на этом злоключения закончатся. 

– Прости, папа, – покачала я головой, только теперь понимая всю глупость своего поступка. 

Ведь мне, скорее всего, больше не удастся его увидеть. Я давно перестала чувствовать к нему что-то теплое – от многочисленных оскорблений сердце черствеет. Но за всю жизнь он не успел причинить столько боли, сколько новообретенные родственники за пару минут. Все-таки мне надо было ему помочь, уговорить обратиться к психологу, запретить выпивать, бороться с его удручающими воспоминаниями о маме, а не пускать все на самотек. Не обходить проблемы стороной...

Я неторопливо поднялась и подошла к столу, на котором совсем недавно лежало множество осколков. От зеркала не осталось даже рамы – ее также убрали. Я провела пальцами по чистой столешнице и тяжело вздохнула. Мне стало жалко Самилию. Она столько терпела унижений от своих родных, но все равно каждый раз при нашей встрече гордо держала голову, не подавала виду, что в ее жизни не все так сладко. Лучше бы рассказала. Ей бы полегчало, ведь, если выговориться, груз проблем становится не таким тяжелым. 

Теперь же пропала нужда бояться за нее. Если она справлялась с нападками своих родных, то и против моего отца выстоит.

Я повернула голову к окну, а затем приблизилась к нему. Надо было переодеться, как сказала Патрисия, привести себя в порядок, но… зачем?!

Разозлившись на мгновение из-за краха своих иллюзий, я ногой отбросила в сторону туфли. Они были ни в чем не виноваты, однако мне стало намного легче, удалось вздохнуть полной грудью и расправить плечи. А там, за окном, открывалась чудесная панорама, которой в нашем мире не найти. Подруга показывала ее раньше через зеркало, но теперь все выглядело слегка иначе. 

Высокие башни со шпилями на концах царапали небо. Они казались редким частоколом, который в несколько рядов окольцовывали маленькие домики. В одной из таких башен сейчас находилась и я. В них жили богатые семьи, истинные маги, способные напитываться магической энергией из самой природы. 

Позади послышались чьи-то шаги. Я лишь на секунду обернулась к появившейся служанке, а после снова вернулась к превосходным видам Хамайля. Самилия много рассказывала о своем городе, о разделении того на кольца, о разновидностях семей, о взаимодействии их друг с другом, вот только почти никогда не упоминала о звеньях и нитях. Те располагались между кругами с поселениями магов, в них жили простые люди, не способные управлять стихийной энергией. 

– Вам что-нибудь нужно? – голос служанки, вновь отвлекший меня от созерцания окрестностей, прозвучал довольно-таки несмело. Я лишь покачала головой. – С минуты на минуту принесут ваше платье. Я пока займусь приготовлениями и постараюсь не шуметь.

Позади доносились странные шорохи, но меня они не волновали – не хотелось ничего видеть и даже слышать. Я еще долгое время продолжала стоять, просто смотря в окно. С каждым новым пришедшим человеком я все реже оборачивалась. Казалось, мне здесь не место. К Лие Мирс обычно не обращаются на «вы», не разговаривают с неким трепетом и страхом, но и не обжигают языком пламени. 

Хотя я ведь сама захотела. Поэтому нет смысла себя жалеть. 

Время медленно катилось вперед. Вскоре пришла и Патрисия, внимательно посмотрела на мои босые ноги, одарила осуждающим взглядом, затем уселась на один из диванчиков и принялась раздавать указания служанкам.

Вскоре мне все же пришлось оторвать взгляд от магического купола, защищающего кольцо – территориальную единицу Хамайля – от льющегося дождя. Невообразимой красоты свадебное платье терпеливо дожидалось невесту. Вот только я не хотела ею быть. Однако идти на попятную, когда сама на то согласилась, не имело никакого смысла. В душе еще теплился лучик надежды на светлое будущее с хорошим отношением ко мне Тельнана, в отличие от странной семейки, от которой то и дело следовало ждать подвоха.

Мечта едва ли не каждой девушки пройти в ослепительно-белом платье по дорожке, усыпанной лепестками роз, к алтарю, где ее дожидается любимый.

– Не понимаю, зачем ты понадобилась Тельнану? – сказала Патрисия, как только я оказалась при полном параде.

Новая колкость прошла мимо. Я лишь незаметно дернула бровью и потупила взгляд. Если женщине не пришелся по вкусу внешний вид ее ненастоящей дочери, то мне безумно понравился. Платье было очень пышным, оно разливалось сзади по полу белой пеной и забавно шуршало при малейшем движении. Искусно сделанный кружевной лиф казался не тканью вовсе, а едва поблескивающим узором, нанесенным на кожу, что прикрывал мои голые плечи и руки. Подол же украшала красная кайма. Сперва она показалась мне не настоящим огнем, а просто игрой света. Однако он на самом деле горел, лизал белый материал, но не собирался его портить. И маленькие полыхающие цветы неравномерно рассыпались по низу юбки, постоянно приковывая к себе взгляд. 

Я повернулась к зеркалу. Оно появилось в комнате, пока я блуждала взглядом по окрестностям за окном. Там отразилась незнакомка, которая сразу же принялась рассматривать себя и свое отражение. На лице ярко выделялись алые губы. Казалось, еще секунда – и они загорятся, подобно узорам на платье. 

Сложно было удержаться и не провести руками по кружевам, не прикоснуться несколько раз к высокой прическе, открывающей стройную шею. Я изменилась до неузнаваемости, особенно когда мне сверху накинули красную фату с такими же горящими по краям цветами.

– Только попробуй что-нибудь испортить, – прошипела напоследок Патрисия и направилась к лифту. 

Вскоре в комнате и вовсе никого не осталось. Только я в свадебном платье, которое занимало много места. От забавного шуршания юбки во мне проснулась дремлющая маленькая девочка, призывающая покружиться, чтобы материал поднялся вверх, зазвенел и поплыл в воздухе. Но я мысленно отказала той шалунье и лишь поправила и без того идеальное платье. 

– Солнечного тепла, – раздался сзади чарующий низкий голос.

Я повернулась и увидела Тельнана – широкоплечего, высокого, подтянутого и явно сильного молодого мужчину. Он смотрел на меня своими теплыми карими глазами, на губах же появилась еле различимая улыбка. На нем красовался черный костюм с голубыми деталями. Платок, галстук, запонки… Я чуть было не высказалась вслух, что обычно подбирают наряды с одинаковым цветом, но сдержала свое замечание и улыбнулась в ответ.

– Добрый день.

– Самилия, – с укором сказал он, провожая взглядом слугу, поднявшего его на этот этаж на лавовом лифте. – Я тебе не какой-то выходец звеньев. 

Мои глаза нервно забегали, в голове начался поиск информации, давно запылившейся, которую необходимо было раздобыть.

– Неугомонного ветра, – вкрадчиво сказала я, боясь вновь сделать ошибку. 

– Другое дело. Идем?

Я посмотрела на лифт, затем бросила взгляд на широкие юбки и снова на него. В таком узком пространстве платье просто не поместится. Его придется запихивать насильно, а потом вытаскивать оттуда неповоротливую куклу. Но Тельнан, казалось, не заметил моего недоумения. Мужчина подошел к окну, потрогал свой разноцветный браслет из плоских камешков, и оно вскоре исчезло. 

Жених Самилии обернулся и протянул мне руку. 

Вот он, настоящий джентльмен. Столько раз в зеркале я наблюдала за его манерой себя вести. Он всегда казался сдержанным и учтивым, хоть слов и не было слышно. Волны его силы доходили до меня. На него просто тянуло опереться, позволить вести за собой. Я не ошиблась с первым своим впечатлением – он великолепен!

Маленький шаг по направлению к Тельнану. Еще один... Часть платья послушно переместилась назад. Ничто не мешало движению, чего я опасалась изначально. Моя рука окунулась в его ладонь, а после меня подвели к краю окна. За ним была пропасть. Казалось, малейший порыв ветра сдует любого и сбросит вниз, не оставляя ни шанса на спасение. Я никогда не боялась высоты, но сделать шаг за мужчиной, который сейчас просто парил в воздухе, словно стоял на невидимой платформе, мне оказалось сложно. Одно неверное движение – и я упаду, а там разобьюсь о каменную брусчатку, сразу же покинув этот колючий мир. Закружилась голова. Я часто заморгала и собралась отступить назад.

– Самилия, – словно сетуя на мою реакцию, нахмурился Тельнан. – Потерпи немного. Я не могу доставить тебя в храм на тиасе. Если бы не платье, мы поехали бы с комфортом. Поэтому, – он сжал мою руку и потянул на себя, заставляя все-таки сделать шаг в пустоту, – просто смотри на меня или вообще закрой глаза.

Я тихо вскрикнула, боясь упасть. Под ногами абсолютно ничего не было, лишь толстый слой воздуха отделял нас от земли. Страх сразу же завладел телом и обвил его своей липкой паутиной, но присутствие Тельнана в это же время придало немного спокойствия. Неописуемо красивый мужчина делился своей уверенностью, и появилось желание смотреть во все глаза на происходящее.

Сказка снова кубик за кубиком выстраивалась вокруг меня. Первые часы издевательств забылись вовсе, ведь я летела на невидимой платформе с женихом Самилии в храм для бракосочетания. Потоки ветра нежно прикасались к моей коже, но не смели испортить прическу или платье. Тельнан управлял ими, убирал и одновременно держал нас в воздухе. А также он крепко сжимал мою ладонь, не позволяя страху еще раз подобраться к груди. 

Вскоре мы зависли над куполообразной крышей одного из зданий. Храм находился на нити, за пределами кольца, и здесь уже не было защиты от льющегося дождя. Вот только капли его все равно не попадали на нас. Тельнан позаботился и об этом – сделал невидимый зонт, по которому забавно стекали ручейки. 

Полились звуки музыки, мы начали медленно опускаться вниз. Возле входа нас шумно приветствовали люди. Тельнан лишь выпрямился еще сильнее и пошел внутрь, не обращая на них внимания. А я ворочала головой, пытаясь рассмотреть тех, кто выкрикивал мне поздравления. Было странно слышать это от незнакомых людей. Но мне не дали остановиться. Надо было идти на церемонию.

– Ты ведь готова? – тихо спросил жених Самилии.

Я посмотрела на него, пробежалась взглядом по высоким скулам, прямому носу, небольшим ямочками на щеках. Для меня он до сих пор оставался женихом Самилии, но только сейчас пришлось понять кое-что: надо менять статус, ведь он уже именно мой жених.

– Да, – слегка наклонилась я к нему и подняла голову.

А там…

Сердце замерло на секунду, а затем пустилось вскачь. Я посмотрела в голубые глаза, и весь остальной мир перестал для меня существовать. Всего на миг именно ОН был моим миром. Ролан стоял возле алтаря и с интересом смотрел на нас. Я не могла сделать шаг, руки вспотели. Впервые его пронзительный взгляд коснулся моего лица. 

– Что случилось? – напомнил о себе Тельнан.

– Я… – повернулась к нему, сглотнула и через мгновение устремила взор на Ролана.

Увидев его, я поняла одно: предложи мне Самилия снова поменяться с ней местами, даже зная о всей боли, что пришлось бы испытать, приняла бы ее предложение, не раздумывая. 

Ролан…

По сравнению с братом он совсем другой. Не наблюдалось той грациозности и немыслимой силы. Зато присутствовал взгляд, которым он пронзал насквозь любого. Он словно был не таким надменным, как остальные, Ролан казался проще, необычнее и загадочнее. Говорят, первое впечатление зачастую ошибочно. А я не отказалась бы впечатляться им вновь и вновь. Пусть лучше будет многогранен, непредсказуем и…

– Самилия, – меня одернули. 

Я растерянно повернула голову и поняла, что мы дошли до алтаря, что до сих пор смотрю на Ролана и утопаю в его испытующем взгляде, что остановилась на одном месте и ничего не делаю как надо, что выдаю себя и раскрываю тем самым окружающим свою маленькую тайну.

Вокруг нас стояли люди. Их было мало, хотя храм оказался внутри намного больше, чем снаружи. Я снова одернула себя, чуть не пустившись разглядывать уже помещение. А должна сосредоточиться на свадьбе, на женихе, на брате Ролана.

– Ты точно готова? – повторил вопрос Тельнан.

– Да, – тряхнула я головой и наказала себе ни в коем случае не отвлекаться.

К необычному алтарю с другой стороны подошел юноша. Он позволил книге взлететь и опуститься на воду, покрытую сверху подрагивающим огнем. Как только ее страницы раскрылись, над ними появились кружащие в забавном вихре разноцветные камешки. 

– Стихии да прибудут с вами, – гулко произнес юноша и накинул капюшон на голову. 

Больше его слов невозможно было различить. Неразборчивое бормотание быстро затихало, постепенно превращаясь в подобие шелеста листвы, а затем и вовсе перестало доходить до нас. Зато в книге начинали выводиться строки. Появлялась фраза за фразой разными цветами на ранее чистых листах. 

– Можете приступать, – откинул плащ юноша и отошел, оставив нас одних у этого алтаря.

Тельнан нервно вздохнул и тихо, как мантру, проговорил стихотворение:

«Стихии все сойдутся в нем,
И станут шепотом слова.
Пойдет на жертву человек
И примет сталь клинка».

– Что? – округлила я глаза, а после заметила, как в руке жениха появилось оговоренное им холодное оружие. – Нет.

Тельнан улыбнулся и всадил лезвие в мой бок, сразу же отступив назад. 

Я опустила взгляд на свое платье, из которого торчала лишь рукоять. От острой боли, пронзившей тело, в легких словно закончился воздух. Я пыталась сделать вдох снова и снова, но лишь всхлипывала. Казалось, это был розыгрыш, вот только главного героя забыли о нем предупредить. Представление потеряло свою изюминку, как только на белой ткани проступило красное пятно, становившееся с каждой секундой все больше.

Голова вдруг закружилась. Я заметила на себе напряженный взгляд Тельнана. Но больше ничего рассмотреть не удалось, потому что перед глазами все поплыло и темная спасительная пелена накрыла воспаленный разум.

Темнота вдруг расступилась. Я резко открыла глаза и поняла, что лежу на полу. Надо мной с хмурым лицом стоял Тельнан и, судя по его виду, злился.

– Самилия, – испуганно выкрикнула Патрисия, подбегая и приседая возле меня на корточки.

Она осторожно достала нож, чем вызвала очередной вскрик боли, сорвавшийся с моих губ. Едва Патрисия аккуратно передала окровавленный предмет в руки юноше, который служил здесь храмовником, с ее пальцев сорвались желтые нити и устремились к ране. Второй раз за день меня лечили. Но теперь мама подруги была встревожена не на шутку.

Я заметила слезы на ее глазах и горечь, с которой она закусила нижнюю губу. Патрисия постоянно покачивала головой, словно не верила в происходящее. Однако после женщина часто поморгала, смахнула ненужную влагу с лица и поднялась на ноги, стараясь не смотреть на меня.

– Извините нас, – залепетала она, обращаясь к Тельнану. – Но зачем проводить полный обряд? В ней нет Огня, разве вы не знали? 

– Поднимайся, – обратился ко мне Оррелл, отец Самилии, помогая встать на ноги.

Патрисия еще просила прощения у жениха подруги, лебезила, смотрела на того с мольбой, но до меня эти слова уже не доходили. Я бы с удовольствием послушала, вот только Оррелл быстро повел меня за собой, увлекая подальше от посторонних глаз.

– Теперь довольна? – грубо спросил мужчина, заталкивая меня в хорошо освещенную комнатушку. 

Больше он ничего не сказал, лишь напоследок громко хлопнул дверью.

Шок переплелся с обидой и непониманием. Эмоции одна за другой нападали со всех сторон. Мне было то холодно, то жарко, порой кружилась голова, с трудом удавалось дышать, хоть от раны не осталось и следа. Следовало, наверное, рассмеяться, ведь все выглядело как дешевый розыгрыш.

Помещение напоминало небольшую комнату в башне, где с окон тянутся дорожки света и желтым пятном падают на пол, однако рассмотреть мне его полностью не позволили. Я даже не успела прийти в нормальное состояние и перестать притрагиваться раз за разом к окровавленному пятну на платье, как мой покой был нарушен. 

– Сами, ты просто великолепна! – воскликнул незнакомый блондин, предварительно прикрыв за собой дверь.

Я с настороженностью поджала губы. То ли он говорил о моем платье, то ли имел в виду вообще что-то другое.

– До последнего не думал, что осмелишься пойти на такое, – с улыбкой на устах проговорил он и быстрым шагом сократил разделявшее нас расстояние. – Как ты их всех, – добавил мужчина и потянул за кружевной ворот платья, сразу же припав к моим губам.

Разве можно было предположить, что он сделает нечто подобное? Я настолько опешила, что первые пару минут могла лишь смотреть на целующего меня мужчину с широко открытыми глазами. Как только мне удалось совладать с мыслями и попытаться отстраниться, блондин полностью приблизился и захватил в плен своих рук. Я замычала, начала выворачиваться и протестовать. Вот только он вел себя слишком собственнически. Одну руку незнакомец положил на затылок, не позволяя уклониться от поцелуя. Вторая же опустилась чуть ниже талии и слишком нагло легла куда не стоило. 

– Отпусти, – промычала я и уперлась ладонями в твердую мужскую грудь.

Он слегка отстранился, ухмыльнулся и толкнул меня, заставляя упереться в край стола. Симпатичный молодой человек, которому я явно нравилась и с которым у Самилии определенно что-то было раньше, показался мне ужасно противным. Его напор не удавалось ослабить. Незнакомец, словно разъяренный бык, не слышавший возмущений, не обращавший внимания на мои протесты и жалкие попытки оттолкнуть его, все равно припадал к губам, облизывал их, сминал грудь, а в какой-то момент и вовсе потянулся к подолу платья. Его язык раз за разом намеревался пробраться в мой рот, но со временем я перестала его открывать, чтобы с помощью слов достучаться до помутившегося сознания этого человека.

В какой-то момент мне удалось оттолкнуть блондина и броситься наутек. Однако платье стало помехой. Ноги в нем заплетались, быстро перемещаться не было никакой возможности. Незнакомец обхватил меня за талию и усадил на стол.

– Сегодня хочешь поиграть? – с огнем в глазах спросил он, и его губы коснулись моей шеи.

Казалось, он несокрушимый камень, который стоял горой и не обращал внимания на мои сопротивления. Я хотела было закричать, однако сдержалась, вспомнив о толпе людей за дверью.

От треска разрываемой ткани екнуло сердце.

– Нет! – на этот раз я громко запротестовала и приложила все усилия, чтобы высвободиться. – Что вы себе позволяете?.. Отстань!

Я попыталась ударить его в пах, но помешала многослойная юбка, так нравившаяся мне еще пару часов назад. Каблук зацепился за кружево на подоле платья, раздался звук рвущейся ткани, однако ноги запутались еще больше. Мне с трудом удавалось держаться ровно и не упасть спиной назад, предоставив ему еще больший простор для действий. На шее и плече чувствовалось мокрое прикосновение его языка. Он больно покусывал кожу, с большей силой прижимал меня к себе и уже начал пробираться под корсет, прямиком к груди.

– Нет, нет, только не это! – завопила я, пытаясь воспрепятствовать мерзкому типу.

– Самилия! – послышалось возмущение со стороны двери.

Там стоял Тельнан, за ним Патрисия. Незнакомец же лишь теперь оторвался от меня с ехидной улыбкой на лице. А я только и могла, что обреченно сесть на стол, находившийся как раз за мной.

На лице Патрисии отразилось разочарование. Сложилось впечатление, будто я подставила ее, подвела, сделала что-то непростительное. Жених же со злостью смотрел прямо мне в глаза, затем ненадолго опустил взгляд вниз и выгнул бровь. Я вспомнила о порванной ткани. Оказывается, ранее красивые кружева болтались на плечах дешевой тряпкой, остался только корсет и оголенная верхняя часть груди, вздымающаяся от тяжелого дыхания.

– Миллер, – расстроено сказала Патрисия, – вы ведь знаете о последствиях?

Незнакомый блондин ухмыльнулся и быстро облизал свои пухлые губы.

– Конечно, почтенная Фленг. Я готов уехать из вашего круга. И теперь вы не посмеете нам отказать, – он потянулся к моей руке, собираясь взять в свою.

Я с отвращением вырвала ее и прижала к груди, не собираясь иметь ничего общего с этим мерзким типом, возомнившим себя невесть кем.

– Самилия, – покачал головой Тельнан. – Я окончательно разочарован.

Больше он ничего не сказал, а лишь резко развернулся и вышел.

– Идиотка! – закричала Патрисия и побежала за женихом.

– Моя Сами… Теперь мы свободны от твоей семейки, – и он снова начал приближаться, протягивая свои руки.

– Уйди! – завопила я, отстраняясь, насколько это было возможно. – Не прикасайся!

– Сами?

– Вон отсюда! – на грани срыва закричала я и указала рукой на выход.

Для меня это было слишком. Повышенный голос, ругательства – крайняя мера, к которой не стоит прибегать. Но сейчас наступил именно этот момент.

Мужчине не понадобилось повторять дважды. Он удивился, словно не веря своим ушам, но все-таки послушался. Наверное, мое поведение отличалось от привычного для него. Скорее всего, они с Самилией не один раз встречались в подобных тихих местах и вот так обнимались, позволяя себе намного больше дозволенного.

Разыгрываемый спектакль продолжился. Теперь дверью хлопал уже раздосадованный любовник Самилии. Именно им он и приходился «подруге». Об этом было не сложно догадаться по одному сокращению имени, его страстных порывах и повадках поступать с моим телом, как со своей собственностью.

Вот только я не Самилия! Пусть силами похвастаться не могла, но и идти на поводу у незнакомца не собиралась. Особенно такого, распускающего руки, разрывающего платье, не задумывающегося о последствиях.

Меня трясло. Теперь сложно уже было понять, где обман и кто именно обманывает. Все хорошие люди превратились в плохих, а потом еще и меня приплели к своей свите. Я обняла себя за плечи и расплакалась.

Давно я не позволяла слабости взять надо мной верх.

Но сейчас она навалилась, протягивала ко мне свои загребущие руки и не собиралась отступать. Я всегда думала, что стойкая и могу многое вытерпеть, особенно после издевательств отца, однако сегодняшний день превысил все нормы оскорблений и унижений.

Я перевернулась, чтобы лечь боком на стол, закрыться руками от этого колючего мира и хоть немного совладать с подступающими рыданиями. Когда ты знаешь причину, по которой тебя недолюбливают, то хотя бы есть шанс все исправить или смириться. И совсем другое дело, когда к тебе относятся как к самой настоящей…

– Ну ты и мразь! – раздалось новое оскорбление со стороны двери.

Мужской голос, донесшийся из-за спины, заставил тело напрячься. Я так и не успела лечь на заветную поверхность, чтобы затем свернуться калачиком и дать волю рвущимся наружу слезам. Следовало обернуться и посмотреть на очередного гостя, но вместо этого я впилась взглядом в стол.

– Жаль только, что Самилия Фленг не знает значения этого слова.

Желание разреветься и поддаться накопившейся жалости к себе вмиг пропало. Не знаю почему, но мной на миг завладел страх. Однако повернуться к вошедшему стоило. Его голос не был пропитан злобой или ненавистью. Вот только я продолжала сидеть к нему боком, понурив голову и смотря лишь на идеально отшлифованную поверхность из светлого дерева.

– Ведь Самилия не опустится до таких низин, как звенья, где они и употребляются.

Почему столько пренебрежения и упрека?

Я все-таки решилась повернуться, но лучше бы этого не делала. Сердце гулко забарабанило в груди. Его стук отдавался в ушах и голове, выбивал свой ритм, с каждой секундой увеличивая темп. Вскоре мне пришлось потупить взгляд, осознав, что слишком долго на него смотрю.

Это был первый раз, когда Ролан разговаривал именно со мной, стоял напротив, находился на расстоянии всего-то пары метров. Я вцепилась в край стола, боясь потерять сознание, или самообладание, или вообще сердце, которое не собиралось успокаиваться. Определенно стоило посмотреть на человека, выглядевшего изумительно в своем черном костюме. Но мне не хватало духу. Вдруг он растворится и исчезнет? Или это вовсе не он, а плод моего пустившегося в разгул воображения?

Мужчина вроде бы сказал колкость в мой адрес. Наверное, просто показалось. А что говорил после?

Глупо рассматривать узор на полу, когда вот он, Ролан. Столько мыслей я посвятила ему, сидя в родной комнате, а настал момент, которого с трепетом ждала чуть ли не вечность, и появилась элементарная трусость.

Краем глаза я заметила, как он направился к окну. Мне была видна его обувь, вычищенная до блеска. При каждом шаге черные брюки приходили в движение. Я тайком ловила маленькую часть его образа, все еще не решаясь поднять взгляд.

– Мне одно интересно, зачем? – снова заговорил Ролан. – Одно дело увести жениха у сестры или унизить брата перед целой толпой. Это можно списать на ваши семейные недомолвки.

Его мягкий голос словно превратился в ветерок и щекотал лицо. Дышать почему-то стало легче. И я бы продолжала наслаждаться этими еле различимыми изменениями в воздухе, если бы не новая информация, раскрывающая Самилию совершенно с другой стороны.

– Но объясни, зачем врать Тельнану, что можешь излечиться и не оставить на платье даже капли крови?

Я сглотнула подступивший к горлу ком и напряглась. Только сейчас пришло понимание, почему тот несколько раз переспросил о моей готовности. Стоило сразу обратить на это внимание. Да и вообще, неужели сейчас говорилось именно о Самилии? Хотелось верить, что подруга не такая. Я знала ее целый год. В голове не укладывалось, что она могла сделать что-то подобное. И если сказанное правда, то сегодняшнее нападение со стороны брата и сестры Самилии являлось ответным ходом на подлость, а не простым издевательством.

– Ты ведь не себя подставила, а семью. Такой огромный долг, но ради чего?

Он развернулся, затем быстро приблизился и прикоснулся к моему подбородку, пытаясь заставить посмотреть на него. Я сперва начала отодвигаться, но зацепилась платьем за край стола и никак не могла отстраниться. Сложно было взглянуть на Ролана, но в конечном итоге встретилась с ним глазами, полностью теряя возможность мыслить.

Спокойно! Спокой…

Мужчина сделал шаг назад, цепким взглядом осматривая меня. Я когда-то думала, что Ролан умеет видеть людей насквозь, и теперь в этом убедилась.

– Как тебя зовут? – прищурился Ролан.

Появившемуся удивлению не было предела. Мои ресницы затрепетали от навалившейся паники, а голова вскоре склонилась. Его пальцы на этот раз более легко прикоснулись к моему подбородку, и Ролан снова заставил посмотреть ему в глаза.

– Запомни, Самилия никогда не опустит взгляд, не то что голову, – а после он отступил и засмеялся. – Я забираю слова обратно. Она не мразь – намного хуже.

– Лия.

– Что? – озадаченно посмотрел на меня Ролан.

Я протяжно выдохнула, справляясь с совершенно ненужным страхом и робостью. На меня подобное поведение не похоже. Просто… слишком много всего, да и остаться с ним наедине было за гранью моих мечтаний.

– Меня зовут Лия, – более громко повторила я, и его губы расплылись в широкой улыбке.

– Ролан Льюэс, – молодой мужчина слегка наклонил голову. – Будем знакомы.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от смущения.

– Даже так? – ухмыльнулся он. – Не надо краснеть. Слишком выдаешь себя. Раз уж пришла на место Самилии, то и веди себя соответственно.

Я растерялась, не понимая, откуда взялось его раздражение.

– Теперь хоть понятно странное поведение в храме. Ты ведь из того зеркала?

– Вы… меня видели?

– Даже на «вы», – выгнул Ролан брови и оперся о тот же стол, края которого я до сих пор до боли сжимала руками. – Нет, в зеркале я тебя увидеть никак не мог. Но зато подозревал, что оттуда кто-то смотрит. Как давно?

– Ролан, – вошел в комнату его брат, – сколько можно ждать?

– Езжайте, я справлюсь сам, – и он приподнял левую руку.

– Не трать на нее время. Тебе мало того позора, который пришлось пережить? – возмутился Тельнан. – Зачем ты вообще с ней разговариваешь?

– А почему нет? – ухмыльнулся Ролан. – Девушка теперь свободна, почему бы с ней не поговорить. Ревнуешь?

Тельнан укоризненно посмотрел на своего брата, затем полоснул взглядом меня, а после ушел, снова оставив нас наедине.

И хоть их разговор оказался странным и частично неприятным, от последнего вопроса мне захотелось улыбаться. Присутствие настолько близко человека, от одного вида которого замирает сердце, его желание остаться со мной, а не поехать с семьей добавили в груди живительного тепла. Казалось, еще немного – и я начну мечтать о немыслимом.

– Как давно? – повторил свой вопрос Ролан.

– Мы познакомились с ней около года назад. Подобные перемещения хоть не запрещены? Мне сейчас что-то грозит?

Он громко рассмеялся, оттолкнулся от стола и направился к окну. Ролан выглядел не таким, каким всегда казался. Я думала, что получу от него только холод и презрение. Ведь именно так он выглядел при коротких встречах с Самилией.

– Мой тебе совет: поменяйся обратно. Ты, – он ухмыльнулся, – похоже, еще не поняла, во что ввязалась. Лия, Лия, – покачал мужчина головой.

– Не могу, – с горьким вздохом сказала я. – Стекло разбито, оно распалось на тысячи осколков, которые вскоре кто-то убрал.

Ролан снова рассмеялся, вот только мне его хорошее настроение не передавалось. Одно открытие за другим, сумасшедший день и неизвестное будущее, которое, по его словам, будет не из лучших, окончательно подтолкнули меня к обрыву, где на самом дне плескалось полное отчаяние.

В комнату ворвалась Патрисия, посмотрела на меня с презрением и быстро смягчилась, заметив Ролана.

– Самилия, – улыбнулась она, и по моему телу пробежали холодные мурашки, – нам пора. Ролан, прошу прощения за сегодняшний инцидент.

Он в один момент полностью изменился. Появилась осанка, от былой легкости не осталось и следа. Снова вернулся тот человек, за которым я пару раз наблюдала из своей родной комнаты. В голубых глазах больше не было того задора, взгляд стал холодным и пронзающим насквозь.

– Надо внимательнее следить за своей дочерью. Сколько можно спускать с рук эти шалости? – надменно сказал Ролан, а после приблизился ко мне. – Крепись, Лия, – тихо сказал он и, подмигнув на прощание, твердой походкой вышел за дверь.