Одно счастье на двоих

 Тата

Будильник. Снова будильник вырывает из сладкой неги.

Тянусь рукой, не открывая глаз, к злосчастному аппарату времен молодости бабули и нажимаю на кнопочку. Наступает тишина. И хочется снова окунуться в блаженный сон, но посторонний шум не дает этого сделать.

Черт! Снова эти щелчки по клавиатуре и бубнеж.

Поворачиваюсь на бок и провожу рукой по постели рядом.

– У-у-ум, – вырывается из меня стон. – Костя!

Нет, это бесполезно.

– Костя! – пытаюсь достучаться до мужчины.

– Чего тебе? Не мешай, – шикает в мою сторону, прикрыв микрофон ладонью. – Да-да, парни, я на месте, – уже громче заговаривает и поворачивается к монитору. – Можно переходить к наступлению. Должен сработать наш план. Пленных не берем, – проговорил мой парень и снова защелкали клавиши клавиатуры.

– Ты спал вообще? – спрашиваю его, но в ответ лишь предостерегающе машет пальцем, даже не обращая на меня внимания.

Прелестно.

Под монотонный разговор Кости с его напарниками, если так их можно назвать, заставляю себя подняться с постели и пойти умыться, привести себя в порядок. Работу никто не отменял.

Через пятнадцать минут я уже стою на кухне, прибрав стол и налив себе чашку кофе. Без сахара. Чтобы жизнь не казалась сказкой, горечь самое прекрасное, что можно почувствовать. Уж лучше вкус, который перебивает аналогичные ощущения.

Сполоснув кружку и убрав ее на сушилку, иду одеваться. Сапожки, пуховик, шапка до самых глаз и шарф с варежками.

– Костя, я ушла, – говорю громче.

В ответ же получаю:

– Ага. Эй, – сделав шаг в сторону двери, я замираю. – Я же сказал, валить надо тех, что скрывается за базой… – дальше я уже не вслушиваюсь в разговор, прекрасно понимая, что слова адресованы не мне.

Спускаюсь по лестнице, стараясь сдержать все то, что кипит в душе. И остановившись у почтового ящика, замираю. Обычный ритуал проверки почты. Платежки… Да, скоро платить коммуналку, а я еще зарплату не получила.

Открыв дверцу, нахожу лист бумаги, сложенный пополам.

– Здравствуйте, Зинаида Петровна, – здороваюсь с консьержкой.

– Здравствуй, Танюша, – улыбается бабулька. – На работу?

– Угу, – киваю, натягивая улыбку.

– Лучше бы своего тунеядца заставила работать. А то…

– Он работает, Зинаида Петровна, – оправдываюсь я. – На дому, – вру на ходу.

– Знаем мы, как он работает, – машет рукой.

Поправив сумку на плече, чуть ли не бегом рванула к выходу. А стоило только выйти, как холодный морозный воздух тут же забрался в легкие, сбивая дыхание, словно получила под дых.

Мороз. И ветер. Прекрасно. Не погода, а… Ненавижу зиму. Не люблю холод. В это время года хочется забраться под теплое одеяло, держать в руках чашку с обжигающим какао и смотреть какой-нибудь добрый фильм.

Добежав до остановки, я все же не выдержала и достала лист бумаги, что вытащила из почтового ящика. Развернула его, и у меня опять сбилось дыхание. Снова и снова пробегаю взглядом по напечатанным буквам, пытаясь понять, не шутка ли это. Но опустив взгляд на цифры, что красуются в крайней колонке таблицы под надписью “итого задолженность составляет…”

– Сто семьдесят две тысячи рублей, – озвучиваю приговор.

Я словно впадаю в транс. Вижу, как останавливается нужный мне автобус. Как выходят и заходят люди. А я не могу сдвинуться с места.

– Танюш, – кто-то подхватывает меня под локоть и тянет к дверям. – На работу?

Слова сказать не могу. Лишь киваю. Господи, деньжищи-то какие!

– Тань, садись, – меня подталкивают к сиденьям и я не чувствуя ног падаю в кресло. – Ну что ты? Что случилось?

Я, наконец, нахожу в себе силы и поднимаю взгляд на женщину, которая впихнула меня в общественный транспорт, и узнаю тетю Олю.

– Здравствуйте, – произношу я.

– Ну, привет, – улыбается. – Что-то случилось? – смотрит на меня женщина.

Я ничего лучше не придумываю, как протянуть ей извещение о задолженности.

– Ого, – присвистнула женщина. – Это ж куда тебе такие деньги нужны были?

Пожимаю плечами.

– Это не мне нужны были.

– Твоему, что ли? – хмурит брови.

Киваю.

– Понятно. А на работу так и не устроился? – задает вопрос, на который знает ответ. – Понятно, – снова повторяет. – Я тебе говорила?

– Говорили, теть Оль.

– И долго ты это терпеть будешь?

– Не знаю.

– Не знает она, – качает головой. – Видела бы твоя мать…

– Извините, – поднимаюсь с сиденья. – Моя остановка, – протискиваюсь к выходу и как только автобус останавливается и двери открываются, схожу со ступенек.

До редакции пешком еще одну остановку. Но время есть, поэтому не откладывая до конца рабочего дня достаю телефон и набираю Костю.

Он отвечает не с первого раза.

– Да, – недовольно звучит его голос.

– Костя, я в почтовом ящике нашла извещение о задолженности по кредиту. Скажи, что это какая-то ошибка.

– Какой кредит, о чем ты? Ты там вообще на работу идешь или гуляешь? – снова злится.

– Я-то как раз не гуляю, а иду на работу. Только ты мне объясни, на что ты брал такие деньги? Да еще на мое имя! – начинаю ругаться, потому что сил терпеть это у меня попросту не остается.

– Не ори, – стоит только мне замолкнуть, как слышу его недовольство. – Домой придешь, вот и поговорим, я занят, в отличие от тебя, – и обрывает связь.

Что?

Пялюсь как идиотка на замолкший телефон у меня в руках.

Он занят! Чем, интересно мне знать?!

Снова и снова набираю Костю, но автоответчик то и дело говорит, что аппарат абонента выключен.

Супер!

Ладно, с этим буду разбираться чуть позже. А для начала дойти бы до работы.

С мыслями о том, как мне разобраться с новыми долгами в виде крупной суммы и как бы не прибить своего жениха за такое попустительство… ведь мы планировали свадьбу, а тут такая неподъемная цифра.

Внутри все клокочет от обиды.

Но выйдя к небольшому зданию моей уже родной редакции, я чуть не спотыкаюсь, увидев столпившихся у крыльца сотрудников.

– А что происходит? – непонимающе спрашиваю.

– Не знаем. Просто закрыто. Но свет вон, – кивает на здание, – почти во всех кабинетах.

– А Лизавета Ивановна? – спрашиваю о главном редакторе нашего журнала.

– Ее не видели и на телефон она не отвечает, – вздыхает одна из наших сотрудниц.

В небольшой толпе слышится непонимание. И спустя пару минут открывается входная дверь и в проеме появляется наша любимая Лизавета Ивановна.

– Тише-тише, я понимаю ваше непонимание и недовольство. Но от меня ничего не зависит, к сожалению, – запахивает плотнее шубу на груди и выходит на ступени, а за ней закрывается дверь.

– Что случилось? Почему нас не пускают на рабочие места? – звучит важный вопрос.

– Нас, дорогие мои, закрыли. Журнал наш нерентабелен, поэтому, – вздыхает с сожалением и пожимает плечами.

– А как же мы?

– Сократили нас всех с вами. Дорогие мои, – остановилась на последней ступеньке, стоя чуть выше остальных, – мне очень жаль, что все именно так вышло. Здание выкуплено. Журнал собственнику не нужен. Поэтому мы все попали под сокращение. Но единственное, чем могу порадовать, всем будет выплачена компенсация, все как положено по закону.

Я все еще не могу принять случившееся и как только наш редактор, пусть уже и бывший, ровняется со мной, беру ее под руку и, остановив, спрашиваю:

– А как же теперь быть? – заглядываю в осунувшееся лицо женщины.

– Танюш, ну как быть? Искать новую работу. Ты девочка талантливая, думаю, быстро найдешь, – похлопала меня по плечу и, накинув капюшон на голову, зашагала к своей машине.

Прекрасное начало дня. Бодрое. Ошеломляющее и сбивающее с ног. Как этот холодный и пронизывающий до самых костей январский ветер.

Оглядываюсь по сторонам и на глаза попадается вывеска небольшого кафе, в которое мы небольшим коллективом обычно забегали пообедать. А я так продрогла, что самое время согреться чашкой горячего какао.

Так и решаю поступить, уверенно взяв направление в сторону кафе.

Под звук колокольчика, висящего на двери, шагаю в теплое помещение. Прохожу внутрь, на ходу расстегивая пуховик и стягивая шапку, разматываю шарф и плюхаюсь на мягкий диванчик в самом углу у окна.

Утыкаюсь в огромное окно, за которым люди торопятся кто куда. Возможно, даже на работу. А у меня ее нет. Теперь нет.

Тяжело вздыхаю, с сожалением понимаю, что быстро найти подходящее место не выйдет.

– Здравствуйте, – от мыслей отвлекает официант. – Вам какао? – улыбается.

– Да, спасибо, – меня здесь хорошо знают.

– Еще что-то?

– Нет, только какао, спасибо, – расплачиваюсь сразу и снова остаюсь одна.

Здесь тихо и уютно. Ставлю свою сумку рядом и вынимаю из нее старенький нетбук. Тут одни файлы с моими статьями. Небольшими. Для колонки, которую я вела. Да пара дипломных работ, которые делала на заказ. Точно! Первое время можно будет подрабатывать написанием текстов…

На столе появляется чашка с горячим напитком.

– Спасибо, – благодарю официанта и снова принимаюсь за поиски работы.

Решаюсь посмотреть подходящие вакансии да оставить резюме. После института стаж небольшой, хотя все свое свободное время от учебы я подрабатывала.

Лежащий рядом телефон разливается трезвоном. На экране высвечивается имя сестры. Лилька.

– Алло, – отвечаю сразу же.

– Ты можешь ко мне приехать? – звучит ее голос.

– Лиль, не очень вовремя и удобно. Понимаешь? У меня проб…

– У меня проблема, Татка, – всхлипывает Лиля.

– Что-то с Еськой? – на миг волнение накрыло меня с головой.

– Да нет, что с ней будет, – небрежно кидает сестра. – Мне нужно с тобой посоветоваться, приедь, пожалуйста, – хнычет в трубку.

– Хорошо, – сдаюсь. – Выхожу, минут через двадцать буду, – говорю уже в полную тишину.

Еще мгновение смотрю на погасший экран телефона и усмехаюсь. Услышала нужный ей ответ и тут же бросила трубку.

Делать нечего. На часах десятый час утра и Лилька прекрасно знает, что в это время я работаю, но упорно хочет меня видеть. Меня лишь волнует один вопрос, что с моей племяшкой Ясей все хорошо. Зная Лильку, мои беспокойства небезосновательны. Мать-то она хорошая, но…

Сожаление о том, что мне придется снова выходить на холод, закрадывается в мои мысли, но тут же приходится их забыть.

Собрав все, надеваю пуховик, шапку, шарф, сумку на плечо и кружку в руки.

Поднимаюсь с места и… врезаюсь в преграду. Огромную такую преграду и твердую.

– Да какого черта! – рычит над ухом мужской голос.

Мороз по коже от вибрации этого голоса. У меня галлюцинации?

Отступаю на шаг от “шлагбаума” и задираю голову кверху, поправляя шапку, которая наползла на глаза.

Мужчина смотрит на свой белый свитер, на котором расплылось коричневое пятно.

– Извините, – говорю с сожалением, возвращая свой взгляд с пятна на пострадавшего. – Хорошо, что остывший, – меня прошибает током. Но стараюсь не придавать значения своим ощущениям и виновато улыбаюсь, еще больше натягивая шапку на глаза. Не узнал бы.

– Хорошо? – возмущается он.

Мужчина высокий, с пронзительным взглядом темно-серых глаз. Эти глаза мне до сих пор снятся. Густые брови чуть нахмурены, из-за чего образовалась продольная морщинка между ними на переносице, которую жутко захотелось разгладить пальчиком. Прямой нос, аккуратная борода…

– Что мне теперь делать вот с этим? – в мое сознание врывается мужской голос.

Я пару раз хлопаю глазами, непонимающе уставившись снова на пятно. Это я что сейчас делала? Разглядывала его? Надо быстро сваливать отсюда.

– Ну а что вы предлагаете мне сделать? Я извинилась. Да и это вы выросли передо мной, – наконец, и без того мое шаткое спокойствие пошло по швам и я готова была вот-вот взорваться. Мне бы руки в ноги и подальше от него. Ведь, судя по взгляду, он меня не узнал. Или я вконец тронулась умом и я его попросту спутала. Докатилась, Фролова!

– Снять? – на губах мужчины появляется ухмылка, а в глазах блеснули задорные искорки.

– Что? – его вопрос меня удивляет.

– Постираете или на крайний случай отдадите в химчистку, – говорит он, не спуская с меня своего внимательного взгляда.

Нет. Он или меня узнал и решил поиздеваться, или не узнал и все равно издевается!

Я отступаю еще на шаг и снова окидываю взглядом. Пальто дорогое. Шарф какой-то фирменный. На запястье часы недешевые…

Да нет же, не он. Вроде бы.

Мое сердце сейчас выплясывает румбу, ударяясь о ребра. А он мне про пятно.

– Да вы, судя по всему, можете позволить себе не один такой свитер. Думаю, справитесь и без меня, – всовываю ему в руки свою кружку, которая уже пуста, и обхожу его, как можно быстрее направляюсь к выходу.

– Во молодежь пошла, обнаглели в корень, – доносятся до меня слова мужчины, но я уже стараюсь не реагировать, а скорее застегнуться и бегом до автобусной остановки.

Нет, Фролова, тебе определенно пора пить успокоительные. А то мерещатся всякие…

Сажусь на сиденье у самого окна и, облокотившись плечом о стекло, ежусь, стараясь втянуть шею. Холодно. Не люблю зиму. Есть только один человечек, ради которого приходится забывать об этом и каждый Новый год придумывать сказки про чудеса и Деда Мороза.

Выхожу на нужной остановке спустя час езды. Сестра с дочкой живут в съемной квартире на окраине города. Забегаю по пути в магазин. Не могу прийти к ребенку в гости с пустыми руками. Пусть то будет даже простая шоколадка, но племяшка будет счастлива.

Поднявшись на нужный этаж, вжимаю кнопку звонка. За дверью тут же слышатся шаги и, щелкнув замком, дверь открывают.

– Привет, – улыбается Еся.

– Привет, кудряшка, – обнимаю малышку и прохожу внутрь, закрывая за собой дверь. – Держи, – вытаскиваю шоколадку из сумки.

– Спасибочки, – чмокает меня в щеку. – Мам, Тата пришла, – кричит девчушка, убегая.

А я, пользуясь моментом, раздеваюсь и прохожу.

– Эй, – в единственной комнате у зеркала крутится Лиля. – Куда собираешься?

– Ой, Татка, привет. Хорошо, что ты приехала, – затрещала сестрица, продолжая наносить косметику на лицо.

– Так и куда ты идешь? И почему Еся не в саду? – приземляюсь на диван, наблюдая за сестрицей.

Старшая сестра, хоть и год разницы, но все же, больше похожа на отца. Высокая, с темной шикарной шевелюрой. Беременность изменила ее фигуру, сделав округлой в нужных местах.  Она не любила свое новое состояние, ссылаясь на порчу своего тела, а я ей завидовала.

Тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Лиля поворачивается.

– Еська простыла. Пару дней дома должна посидеть. Воспитательница еще вчера сказала, что она шмыгает носом, – непринужденно говорит Лиля. – А я на свидание собираюсь.

– В почти одиннадцать часов? Разве свидания назначают на утро? – усмехаюсь, посмотрев на наручные часы.

– Какая разница, – отмахивается сестра.

– Тата, будешь чай? – подходит Есения, все еще держа шоколадку в руках.

– Налей и не спрашивай. Тебе же вон шоколад принесли, – не глядя на дочь сказала Лиля.

– Спасибо, малышка, – благодарю племяшку.

– Я не малышка, – улыбнулась та. – Сейчас налью, – и убежала в кухню.

– Можешь ты хоть со своим ребенком разговаривать мягче? Она же еще маленькая, – одернула сестру, получив в ответ испепеляющий взгляд.

– Я промолчу, – усмехнулась. – Пойдем чай пить, а то Еська обидится.

– Ты меня для чего вызвала? – сижу за столом с Есей на руках.

– Иди в комнату, разговор не для детских ушей, – строго проговорила Лиля и девчонка тут же подскочила на ноги и ушла. – Ты, кстати, почему в такое время и не на работе? – прищурила свои глаза, смотря на меня.

– Надо же, ты это заметила. Только вот вызвать меня это тебе не помешало.

– Да чего ты сразу злишься? – всплеснула руками. – Чуть что сразу заводишься. Будь проще и в жизни у тебя все будет, – заговорила она, тем самым удивляя меня.

– То-то у тебя все легко и просто, – огрызнулась.

– Не надо завидовать чужому счастью, – заявляет сестра, а я на нее смотрю и изумляюсь. Откуда столько ветра в ее голове?

– В общем, я влюбилась, – вырывает ее голос меня из размышлений.

– Что? – не верю собственным ушам.

– Да, а что в этом такого? Он при деньгах, – начинает расписывать плюсы своего нового бойфренда.

– Это важный факт для тебя? – усмехаюсь, перебив ее.

– Вот знаешь, мне иногда кажется странным, что ты моя младшая сестра. Ты живешь со своим парнем, а он сидит у тебя на шее.

– Это не так, – пытаюсь сойти с этой темы.

– Это так, – говорит Лиля. – А я так не хочу. Я хочу, чтобы мой мужчина был способен содержать меня.

– Тебя? Не забывай, у тебя есть дочь, – напоминаю я.

– Будет любить меня, полюбит и моего ребенка, – с уверенностью заявляет она.

– Да как бы не так, – парирую. – Только не говори, что ты не сказала ему, что у тебя есть дочь, – догадываюсь я.

– Когда нужно будет, тогда и скажу.

– Ясно, – поднимаюсь из-за стола. – Я пойду.

– Погоди, – встает следом. – Я так и не сказала, зачем тебя звала.

– И зачем же?

– Мне надо уехать, – начинает Лиля.

– Тебе? Куда? – настораживаюсь.

– Это неважно. Оставлю на тебя Есю, – не просит, а утверждает сестра.

– Оставишь? Что значит оставишь? – опешила я. Вот это заявление.

– Не знаю. Как смогу, заберу обратно, – складывает руки на груди.

– Отлично, – возмущаюсь. – Она тебе что, игрушка? Хочу заберу, хочу не заберу?

– Я поняла. От тебя помощи ждать не стоит, – отмахнулась. – Буду сама решать этот вопрос. Спасибо, что забежала, – сказала таким тоном, будто ждет не дождется, когда, наконец, я уйду.

– Тат, а ты когда теперь придешь? – влезает Еська. – Я скучаю, – тянет ко мне свои ручки, обнимает за шею. Непослушные кудряшки падают на лицо.

– Как только разберусь с работой и…

– Что у тебя с работой? – надменным тоном спрашивает Лиля.

– Журнал закрыли, – говорю с сожалением.

– И неудивительно, – усмехается сестра и уходит в кухню.

– Возьми к себе в гости меня, – звучит голос ребенка с надеждой.

– Обязательно возьму. Только не сегодня. Давай на выходные, хорошо? – не хочу отказывать в такой малости Есе, но и не хочу, чтобы она слышала нашу ругань с Костей. А без нее не обойдется. Мне нужно выяснить, на что он потратил такие деньги.

– Хорошо, – поджимает губки ребенок. – Тогда пока, – грустно натягивает улыбку.

– Есения, иди есть, – из кухни доносится голос Лили.

– Пока, – машу ей рукой и, одевшись, выхожу из квартиры, закрыв за собой дверь.

Домой я возвращаюсь в районе обеда. Всю дорогу размышляла и строила разговор. Да вот только никак не могла его закончить нормально, тихо. Хотелось наорать на парня и донести до него, что я не в состоянии тянуть все одна! 

Открыв дверь, вхожу в квартиру, тихо прикрыв ее за собой. Из комнаты доносится все тот же бубнеж Кости. Выдыхаю с сожалением, прислоняясь спиной к стене. Стягиваю шапку.

Раздеваюсь и прохожу в кухню. В расстроенных чувствах стараюсь не обращать внимания на бардак. Включаю чайник. Только сейчас понимаю, что даже в магазин не зашла. Опускаюсь на стул у окна и, подперев голову рукой, смотрю невидящим взглядом. 

– Первый, я второй, – доносится голос Кости. 

Судя по тому, что творится на кухне, он отлучался от игры, чтобы поесть. И вернулся обратно за компьютер. Жуткое желание отрубить Интернет. 

Эта идея засела в голову и жужжит, жужжит. Я поднимаюсь со стула, прихватываю с собой ножницы и иду в коридор. Открываю входную дверь, нахожу на стене тот самый провод и перерезаю его. Закрываю тихо дверь, возвращаюсь на кухню. Ножницы обратно в стол. А сама наливаю чай в кружку.

– Твою мать! Меня вырубили, – вскрикнул Костя, я аж вздрогнула от громкости его голоса.

Из комнаты послышались шаги.

– О, ты дома, – удивленно произнес. – А что случилось? Инет вырубили? Я подумал, что свет, но свет есть, – непонимающе говорит Костя.

– Садись, – прошу его, но он меня не слышит.

– Какой садись, мне некогда с тобой чаи распивать. У меня важная миссия, а я вылетел. Черт, – ругнулся и пошел в комнату, обратно уже с телефоном возвращается. – Алло, да… – видимо, звонит провайдеру, называет адрес и просит проверить из-за чего перестал работать Интернет.

– Костя, – пытаюсь до него достучаться.

– Не мешай, – отмахивается, как Лилька недавно от меня. – Тогда приезжайте и проверяйте в чем дело, – орет в трубку.

Мда. Недолго тишина будет стоять в квартире. Хотя какая тишина? Костя будет возмущаться до приезда ремонтников. А как они удивятся столь четкому обрыву.

Когда разговор был окончен, парень садится все же за стол и смотрит на меня.

– Что, чай не нальешь? – спрашивает с возмущением.

– Нет, – отвечаю, не отводя от него взгляд.

– О как, – усмехается.

– Костя, – достаю из сумки лист бумаги, который утром нашла в почтовом ящике. – Что это? – кладу перед ним.

Парень, которого я сейчас будто со стороны разглядываю, берет длинными пальцами его и вчитывается.

Русые, короткостриженные волосы отросли и теперь в беспорядке. Худые плечи. Ведь он как засел за компьютер, очень сдал в мышечной массе. Стал появляться живот. Дома сидит, соответственно, одеваться стал как попало. Треники да майка. А ведь прошло полгода как он бросил работу. Какую из по счету? Я сбилась. Ведь три года назад, когда мы с ним познакомились, он был совсем другим. У него была стабильная и неплохо оплачиваемая работа. А спустя год отношений, уже когда он переехал ко мне, что-то пошло не так и не туда. Хотя у нас были планы. Мы хотели сыграть свадьбу, пока…

– И откуда у тебя это? – смотрит на меня исподлобья.

– Это? Из почтового ящика. Как ты это мне объяснишь? – спрашиваю.

– Я не обязан ничего объяснять. 

– Да? Интересно. И на что ты их потратил? Где эти деньги? – начинаю закипать. Кажется, терпение подходит к концу.

– Какая разница, где они? Главное, на что я их брал, – с возмущением ответил Костя, будто я бестолковый ребенок.

– И на что же? – даже боюсь предположить.

–  Я вложился, понимаешь? Хотел бизнес открыть.

– И?

– Но не вышло. Но повезло, что денег ввалил только часть. Там партия товара оказалась бракованной, – говорит он.

– Ладно, – хотя ни черта не так. – А где остальное?

– У меня погорел моник. Вот я и купил. А чего деньгам зря пропадать, – пожимает плечами, а я смотрю на него во все глаза и не понимаю, это он так прикалывается? – Ну и обновил немного снаряжение.

– Снаряжение? Серьезно? – воскликнула я.

– Да, имею право! – прозвучало уверенно.

– Так, стоп, – поднимаюсь со стула, хватаясь за голову. – Как ты умудрился взять кредит на меня? – спрашиваю.

– Это что, допрос? – вдруг опомнился.

– Нет, мне интересно знать, почему без меня оформили кредит. Мог бы и на себя его взять.

– Какая теперь разница? – попытался уйти от ответа.

– Нет, – подхожу к нему в два шага и хлопаю ладонью по столешнице. – Как?

– Да знакомая, кхм, знакомый у меня там подсуетился и все оформили по копии твоего паспорта, – признался.

– Господи боже, – устало оседаю на стул.

Это какой-то сюр.

– А ты почему не на работе? – вдруг оживился.

– Закрыли… – не дает договорить звонок, раздавшийся в дверь.

Я захлопнула рот и посмотрела в коридор, который хорошо видно из кухни. Как только Костя открыл дверь, на пороге появились двое мужчин в робах с названием провайдера, у одного в руках чемоданчик. 

– Принимай работу, – говорит один из работяг. – Тут не обрыв, а натуральное вредительство. Ровный срез был. Ну это уже ваши проблемы. Разбирайтесь сами. С вас тысяча за ремонт и вызов.

Меня аж в холод бросает. А если он что-то заподозрит? Да только, кажется, Костя на это даже внимания не обратил.

– Зай, дай косарь, – кричит Костя.

Сама навредила – сама заплатила. Молодец, Таня, просто браво. Стоя.

Достаю из сумки кошелек и вынимаю купюру. Предпоследняя. Еще тысяча осталась и немного мелочи. И все. Даже за квартиру нечем платить. Придется лезть в отложенные.

– У меня нет, – говорю я, понимая, что разозлю его.

– Как нет? – удивленно уставляется на меня. – Дай-ка посмотрю, – в несколько шагов преодолевает расстояние, разделяющее нас, и вырывает кошелек у меня из рук. – Ну как нет? Зай. Вот же, – и забирает купюру.

Расплачивается с работягами и закрывает дверь. Чуть ли не вприпрыжку бежит в комнату к компьютеру. И я слышу его восторженное:

– Ура! Заработало.

– А договорить? – иду в комнату.

Кто бы знал, как я ненавижу его компьютер. Просто желание взять и выкинуть в окно. Ненавижу!

– Погоди, нет времени, – снова от меня отмахивается, как от назойливой мухи.

– Как нет времени? На разговор? На меня? – выкрикнула я и выхватила из его рук мышку. – У меня нет работы. Меня сократили. Журнал закрыли, ты понимаешь? – в глазах начинают собираться слезы. А руки опускаются от бессилия.

– Ну, – пожимает плечами, – найдешь новую, – и тянет руку за мышью.

– А кредит с чего я платить буду? Ты когда работать устроишься? Я не могу все тянуть одна, – меня прорвало и слезы хлынули из глаз, словно водопад.

– Ну что ты переживаешь. Выкрутимся, – улыбается и гладит меня по руке. Забирает мышь из моих пальцев.

Отступаю от него на пару шагов и вытираю мокрые дорожки с щек. Это какой-то анекдот, причем невеселый.

– Придется часть кредита оплатить деньгами, что мы начали откладывать на свадьбу, – говорю я, но меня он уже не слышит. Костя уже ушел в засаду или куда там?

– А, Зай, – оборачивается, придерживая наушник рукой. – Завтра к нам приедет моя мама. Она давно хотела посмотреть как мы живем. Жалуется, что мы у нее давно не были, – и возвращается к своему монитору.

А я как истукан стою, облитый помоями. Стою и впитываю.

Мне еще и маму его развлекать? Нет, я, конечно, все понимаю, но меня кто поймет?

– А ты меня спросил? – выдавливаю из себя. – Ты меня спросил?

Голова кругом. Внутри все вибрирует от обиды и несправедливости.

– Все, с меня хватит. Я так больше не могу. Собирай свои шмотки и выметайся. Я больше не хочу этого подобия семейной жизни, – падаю на диван и утыкаюсь в подушку. 

– Зай, ну ты чего? Из-за денег? Я найду деньги, слышишь? – садится рядом и гладит по голове. – Я тебе обещаю. И на свадьбу накопим. Я же люблю тебя.

Я сажусь и заглядываю в его глаза. Боже, я же любила его глаза. Карие. Темные. На контрасте русых волос. Да и вообще он был очень красивым. А сейчас даже цвет кожи стал серым от того, что он почти никуда не выходит.

– Правда? Обещаешь? – с надеждой спрашиваю.

– Ну когда я тебе врал? – хмурится.

Но я внутренне чувствую, что ничего не изменится. Единственная надежда все же на свекровь. Будущую. Если сложится. Но и в этом я сомневаюсь, если вспомнить наш единственный визит к ней.

Тата

Утро начинается со звонка телефона. А не с будильника. Хотя я уже полчаса как пялюсь в потолок. Но услышав вибрацию, тут же спохватываюсь и хватаю гаджет с тумбочки. Городской номер Лильки. Что случилось?

– Алло, – отвечаю, а сердце уже заходится в сумасшедшем беге.

– Тат, – грустно звучит голос племяшки.

– Что случилось, Ежик? – сажусь в постели.

– Мама уехала.

– Когда? – смотрю на часы. Начало девятого. И куда могла свинтить так рано моя дорогая родственница?

– Вчера вечером. Собрала чемодан и сказала тебе позвонить утром. Вот. Я и звоню.

Доли секунды проносятся, прежде чем я понимаю смысл слов, сказанных ребенком.

– Я сейчас приеду. Ничего не трогай, слышишь? – вскакиваю на ноги и несусь в ванную, не отрывая телефона от уха. – Она что-нибудь тебе поесть оставила? – в спешке чищу зубы, умываюсь.

– Да, я поела. Вчера вечером. А сегодня чай попила. А хлеб закончился. И сушки.

– Все, выезжаю. Жди, – разъединила связь и тут же принялась набирать сестру. 

Быстро натягиваю штаны, кофту, ботинки. В голове бардак. Полный.

– А ты куда? – из комнаты появляется заспанный Костя.

Да, эту ночь он провел в постели, как ни странно. Видимо, моя вчерашняя истерика его вразумила. Надолго ли?

– За Еськой. Там Лилька умотала куда-то. Нужно узнать, что случилось, – убираю телефон в карман, так как звонок на том конце сбросили.

Зараза.

– Какая Еська? И куда ты ее привезешь? Сюда? А мама же сегодня приедет, – затараторил он.

– Решай вопросы со своей мамой сам. Мне племянница дороже, – накинула пуховик, шарф, натянула шапку и, схватив свою сумку, рванула дверь на себя, выбегая из квартиры.

Поймала такси и, назвав адрес, откинулась на спинку сиденья. Снова и снова набираю номер сестры. Но она выключила телефон. 

Как только машина останавливается у нужного мне подъезда, я расплачиваюсь и тороплюсь к крыльцу, а затем и на нужный этаж. 

Нажав на звонок, застыла в ожидании. Прислушалась. Тишина.

Постучала.

– Есь, это Тата, – говорю я и тут же слышу как щелкает замок. – Привет, малышка, – обнимаю племяшку.

Глазки на мокром месте.

– Хорошо, что ты приехала, – шмыгает носом. – Я не хотела тебя беспокоить, правда, – говорит ребенок.

– Ну что ты, маленькая. Все хорошо. Собирайся. Поедем ко мне.

Хватаю кое-что из вещей Еси, складывая в сумку, и помогаю ей одеться. 

– Сейчас купим чего-нибудь вкусного, – обещаю ей, когда выходим из дома.

Прихватываю запасную связку ключей и кидаю их в карман.

– Сырнички сделаешь? Я люблю, как ты готовишь, – улыбается моя кудряшка.

– Конечно.

До дома с предварительным заходом в магазин мы добираемся на автобусе. На улице сегодня морозно очень. Поэтому торопимся к подъезду. А забежав в него, стряхиваем друг с друга снег. Маленькая помощница. От ее присутствия рядом хочется улыбаться.

У квартиры достаю ключ и открываю дверь, пропуская вперед девчонку.

На вешалке замечаю чужое пальто. Опускаю взгляд вниз – обувь.

– У тебя гости? – шепотом спрашивает Еся.

– Похоже на то, – помогаю раздеться ей и сама по-быстрому снимаю пуховик и разуваюсь. – Пойдем на кухню, разберем пакет с продуктами.

А на кухне у плиты стоит гостья.

– Здрасте, – говорит Еся.

– А вот и пропажа, – усмехается женщина и оценивающе меня оглядывает. Потом переводит взгляд на девочку. – А это кто?

– И вам здравствуйте, Маргарита Константиновна, – здороваюсь с матерью Кости. – Вы все-таки приехали.

– Что значит все-таки? Я планировала, вот и приехала. И поставила в известность сына за две недели, – говорит женщина, а мне Костю прибить хочется за то, что умолчал.

– И на сколько вы приехали? – приобнимаю Есю и это не ускользает от непрошеной гостьи.

– А сколько потребуется, столько и пробуду. У тебя, вон, холодильник даже пустой. И обед не приготовлен. Чем ты собираешься кормить моего Костика?

Это заявление меня удивляет.

– Пусть ваш Костик сходит в магазин и принесет продукты. И я обязательно приготовлю ему обед. А сейчас мне нужно накормить ребенка, – начинаю разбирать пакет с продуктами и Еся мне помогать принимается.

– Хоть творога купила, Костя любит сырники, – влезает своим носом Маргарита.

– В первую очередь я хочу накормить Есю. А уж потом вашего сына, – принимаюсь за готовку.

– И долго ты планируешь сидеть с этой девочкой? Ты, кстати, почему не на работе? – садится за стол и складывает руки на груди.

Так, стоп! Я сейчас услышала, как в голове прозвучал звоночек. Такое нервоубивающее «дзынь».

– Костя? – зову я парня. – Костик, где ты? – иду в комнату.

Но картина неизменная. Костик в очередном бою. Но я устала и мои нервы помахали мне ручкой. Сдергиваю с него наушники и…

– Ты сдурела, что ли? – выкрикнул парень, подпрыгивая в своем кресле, которое откатилось назад. – Верни, – тянет руку к гарнитуре.

– К тебе мама приехала, видел? – прячу руку за спину.

– Я сам ее встретил. Конечно, видел, – пытается вырвать у меня из рук нужную ему вещь. Только я кручусь по кругу от него, не давая дотянуться.

– Говорит, у нас холодильник пустой, – продолжаю.

– Так сходи и купи, – рычит парень.

– Дай денег, – протягиваю вторую свободную руку. – Дай? Что? Нет? Так иди и заработай, – говорю.

– Я уже нашел шабашку. На неделе должны позвонить и будут тебе деньги, – почему мне кажется, что он врет?

– Костя! – в разговор влезает его мать. – И всегда она у тебя так требует деньги? 

– Ее сократили, мам, – стал оправдываться он.

Я встала как вкопанная, стараясь не понимать, пропускать мимо ушей их разговор. Как Костя объясняет своей матери, что я потеряла работу. Как та что-то говорит в ответ. А мне хочется закрыть глаза и исчезнуть. Подальше отсюда. 

– Так она еще и безработная! – восклицание Маргариты врывается в мое сознание. Не вовремя я решила навострить слух.

– Да. И вы мне мешаете заниматься поисками нового рабочего места.

Эта ругань никогда не закончится. 

Костя быстренько сориентировался в происходящем и оценил мое состояние. Выдернул из рук наушники и тут же сел за комп.

– Видите, да? Чем занят ваш сын, – говорю и замечаю в дверном проеме замершую фигурку Еси. Она обхватила себя ручками и поджала губки. Мне так жаль ребенка, что выяснять отношения с этими людьми при ней нет желания. – Малышка, пойдем готовить обед, – обхожу Маргариту и, взяв за руку девочку, идем с ней в кухню.

Дальше я принимаюсь за готовку.

Еська крутится рядом, помогает. Потом накрываем с ней стол, и она зовет Марго и Костю. Но тот отказывается и Маргоша накладывает для него в тарелку сырники со сгущенкой, наливает чай и несет ему в комнату!

Я не люблю, когда едят вне кухни. Но ничего. Я переживу.

– Ешь, Ежонок, – подталкиваю тарелку девочке и сажусь напротив, обхватив ладонями горячую кружку.

Сейчас чем-нибудь займу Есю и продолжу поиски работы. Еще надо пройтись по вакансиям и, может, кому позвонить из знакомых. 

Маргарита притихла в комнате. Я вымыла посуду. Дала Есе карандаши с бумагой, чтобы рисовала. А сама принялась за поиски.

Открыв свой старенький нетбук, проверила те резюме, что вчера в кафе успела разослать. Но пока тишина. В почте ни одного нового письма.

Прохожусь по сайтам с вакансиями и ничего подходящего. Придется просить старую знакомую подкинуть мне желающих заказать курсовые и дипломные работы. Но это не такие большие деньги. А у нас долг теперь висит. И жить на что-то нужно.

– Тата, – отвлекает голос Ежика. – Смотри, – двигает ко мне рисунок. – Смотри. Тебе нравится?

На листе изображена девушка, держащая за руку девочку, очень похожую на Ежика. С такими же кудряшками. А рядом мужчина в пиджаке и с шарфом на шее. Таким видит Еся своего папу?

– Это ты с мамой? – отрываю взгляд от рисунка и смотрю на племяшку.

– Нет. У мамы волосы же черные. Это ты, не узнаешь? – спрашивает она, а я снова смотрю на рисунок.

– А мужчина не похож на Костю, – заключаю я.

– А это не он, – хитро улыбается.

Ну наконец-то этот ребёнок улыбнулся. 

– А кто?

– Просто хороший дядя.

– О, – удивляюсь. – Красиво. И мы с тобой очень похожи. Порисуй еще немного, пожалуйста. 

– Я прогуляюсь до магазина, – выглянула Маргарита Константиновна из комнаты. – Заодно и воздухом свежим подышу.

Как только она ушла, я открыла свой старенький блокнот и стала просматривать номера знакомых, кто мог бы помочь с работой.

Обзвонила пару маминых знакомых. Но одна не ответила. Вторая сказала, что ничем помочь не сможет.

Веду пальцем по строчкам с именами. Этот не ответит. Эта больше задаст вопросов, чем что-то нужное скажет. Эта не вариант. Это не то… А, вот.

Ярослава Зарецкая. Боже! Как я могла про нее забыть. Учились вместе на первом курсе, пока ее отец не настоял на переводе на другой факультет. Но мы с ней продолжали общаться. Со временем, конечно, звонки сошли на нет. У меня свои проблемы. У нее своя жизнь. А вдруг поможет?

– Ежик, – обращаюсь к девочке. – Скрести пальчики. На удачу. Буду звонить тете, которая могла бы помочь с работой.

– Угу, – улыбается и скрещивает пальчики, показывает мне.

– Все, набираю номерок, – Еська хихикнула.

В динамике послышались гудки. Дай божечки, чтобы она свой номер не поменяла.

– Алло, – отвечает женский голос.

– Э…

– Алло, я вас слушаю, – узнаю голос Ярика.

– Ярослава, – говорю я, заикаясь от волнения. – Яра, это Татьяна Фролова. Помнишь?

На том конце провода тишина.

– Татка, ты, что ли? – неверящим голосом.

– Да, я, – улыбаюсь и показываю Еське класс.

– Боже, Фрол, сколько лет, сколько зим. Я тут не так давно тебя вспоминала, – смеется старая знакомая.

– Пару лет мы точно не созванивались, – подтверждаю ее слова.

– Рада тебя слышать, Татусик. Как ты? Ты же не просто так вспомнила свою старую подругу?

– Извини. Мне стыдно так, – начинаю. – Мне нужна работа.

– А что стыдного? – спрашивает. – Нужна, значит, будем искать. Слушай, давай завтра часиков в десять встретимся? В кафешке. Поговорим и я как раз узнаю, что где можно подыскать.

– Отлично. Супер.

– Тогда до завтра. Сейчас тебе скину адрес куда подъезжать, хорошо?

– Жду. До встречи, – и отбиваю звонок.

– Ну как? – интересуется Ежик.

– Может помочь, – откладываю телефон на стол.

– Кру-у-то.

– Так, давай такой же финт проделаем со звонком твоей маме, – снова берут телефон и набираю номер Лильки.

– Не ответит, – морщит нос.

И да, в трубке тишина, а потом голос оператора об отключенном аппарате.

– Куда она могла уехать? – в голову начинают лезть всякого разного рода мысли. – Что она тебе говорила?

– Ничего, – пожимает плечами. 

– У нее кто-то появился. Надеюсь, она не попала в какой-нибудь переплет, – рассуждаю.

– Она большая уже. Должна соображать, – выдает недетскую мысль ребенок.

На что я могу только виновато улыбнуться. 

***

Вечер проходит под бубнеж Марго у плиты. Пока я купаю Есю, слышно, как она ругается на кухне. Конечно, после того роскошного приема, когда мы с Костей к ней приехали знакомиться, я не удивляюсь. Мне тогда устроили шикарный тест-драйв. Я столько у мамы не драила на кухне, сколько у нее. И готовка была на мне. А ведь мы хотели всего лишь познакомиться. А застряли у нее на три дня. Пока я не вымыла ее квартиру. После этого я сказала Косте, что к ней я ни ногой.

А здесь она, наверное, думала, что попадет в санаторий. С отдельным номером люкс. Но не тут-то было. Я не знаю, каким образом Костик ее сюда заманил и с какой целью, но пахать на себе не позволю. Мне ее сыночка хватает. И то я уже задумываюсь в отношении него.

На ужин были макароны. С сыром. Все. Костя долго ковырялся в тарелке и так и не притронулся к еде.

– А почему макароны коричневого цвета и пахнут паленым? – спрашивает Есения, так же, как и я, ковыряясь в макаронных развалинах. Вернее, наоборот. Так все слиплось, что приходится отковыривать более-менее съедобного цвета макаронины.

– Потому что такой процесс приготовления. Обязательно обжарить перед варкой, – с гордо задранным носом проговорила Маргарита.

– А ваш муж это ест? – говорит Еся, смотря на женщину.

Я не догадалась бы никогда в жизни задать такой вопрос. А ребенок – сама непосредственность. Я не знаю, где отец Кости. Но, видимо, одна из причин, по которой он не смог жить с Марго, это готовка.

– Неприлично женщине задавать такие вопросы, – поджимает губы та.

– Тат, а сырников не осталось? – смотрит грустно на меня.

– Сейчас картошку пожарю, – забираю ее тарелку и свою. Выкидываю это варево и принимаюсь за чистку картофеля.

– Это кощунство – выкидывать такое блюдо, – ругается женщина и, психанув, уходит в комнату.

– Блюдо, – передразнивает Ежик и смеется.

На жареную картошку накинулись все. Даже Маргоша. Слова не сказала. И после посуду убрала и оставила мне в раковине, удалившись с гордо поднятой головой.

– Я помою, – ринулась помогать Еся.

И спасибо ей за это. Ребенку шесть лет, а помощница шикарная. 

Предпринимаю еще несколько попыток дозвониться Лильке. Но все без толку. Ну хоть бы сообщение прислала, что с ней все хорошо. А то я не знаю, обращаться ли мне в полицию.

А когда дело дошло до сна, вот тут я пожалела, что в аптечке отсутствует корвалол с валерианой. В однушке с двумя диванами уложить четверых не так просто. Поэтому я ничего лучше не придумала, как уступить свое место на диване в комнате Марго. Пусть поспит с сыночком. А сама попробую улечься с Еськой на маленьком диванчике на кухне.

За что получила выговор.

– Он взрослый мужчина. Как я буду с ним спать? – взъелась женщина.

Но все же сдалась, когда я ей предложила лечь спать вместо меня с Есей. Все вопросы разом отпали.

И это прошел только день в ее компании. Что будет дальше, мне сложно предположить.

Утром меня разбудил будильник. Еська сладко спала под боком. Нужно быстро приготовить завтрак и ехать на встречу с возможной моей спасительницей.

Блины. Но, к сожалению, и без варенья, и без сгущенки. Костя съел.

– Посидишь здесь? Я не смогу тебя взять, – говорю с Есей.

– Ну почему? – дует губки.

Хороший вопрос. Да ведь хочется поболтать с Ярой. И ребенка тащить в такую метелюгу, что разыгралась за окном, совсем не хочется.

– Я постараюсь быстро, хорошо? 

– Я не буду с ней сидеть. Это чужой ребенок. Со своими внуками понянчилась бы. Да вот все не обзаведетесь никак. А я Косте говорила. Раз женщина не может зачать в первый год совместной жизни, значит, она пустышка. И нечего тратить себя на нее. Но мой сын великодушный человек. Настоящий мужчина…

Я хотела бы заткнуть уши, да не могла. Одеваться торопилась. Чтобы скорее покинуть квартиру.

– Со мной сидеть не надо, – влезла Ежик. – Я не маленькая. Пойду рисовать, – поцеловала меня в щеку и пошла на кухню.

Я же подхватываю сумку, телефон в карман и выхожу из квартиры под причитания Марго.

Мне бы только найти работу, чтобы можно было прокормить Еську. Это сейчас самое главное.

До нужного кафе добираюсь не быстро. Чуть опаздываю. На дорогах коллапс. Затруднено движение. Но все же захожу в кафе. А Ярослава машет мне, чтобы я сориентировалась.

Улыбается и поднимается мне навстречу. 

– Привет! – тянется обниматься.

– Погоди, сейчас разденусь, а то я холодная, – снимаю пуховик и шапку. – Привет, – обнимаемся с девушкой. – Ты еще красивее стала, – разглядываю ее.

Длинные волосы в красивой укладке. Костюм брючный. 

– Выглядишь как бизнесвумен, – улыбаюсь и сажусь за стол.

Ярослава подает знак официанту и тот подходит с уже полным подносом.

– Извини, я тут на свое усмотрение все заказала. Давай перекусим, а то я жутко проголодалась, – говорит девушка и на стол перед нами поставили тарелки с салатом, ароматный кофе и пару пирожных.

– У меня… мне неудобно. Я ведь даже…

– Все уже оплачено. Ешь и не порть мне аппетит, – командует Яра и принимается уплетать салат.

– Ну, – как только у нас забрали тарелки, я придвинула чашку с кофе, – рассказывай, – проговорила Яра.

И я рассказала. Меня словно прорвало. Даже не притронулась к кофе, а говорила и говорила. За эти пару лет, что мы не виделись, со мной много что произошло.

– Прими мои соболезнования, – выслушав, говорит она. – Елену Александровну я хорошо помню. Мне еще так завидно было, что у тебя такая мама, – грустно улыбается.

– Да брось. У тебя папа вон какой мировой.

– Ага, этот мировой папуля заставил отказаться меня от мечты стать филологом. В итоге вот, как ты и сказала, бизнесом ворочаю, – усмехается. – Как Лилька? Помню, у вас натянутые отношения были.

– Лилька куда-то смылась, оставив на меня дочку.

– Точно, у нее же мелкая была, – закивала Яра. – Имя еще такое мудреное. Созвучное с фамилией поэта. Не вспомнить.

– Есения.

– Точно. М-да, – качает головой. – Отца девочки так и не нашли?

– Нет. Она же как уперлась рогами, что знать его не хочет, и все. Как ни пытались мы с мамой, пока та жива была, да и я потом. Ничего не говорит. Ни имени, ни фамилии…

– Ни паспортных данных, – подхватывает Ярослава.

– Ага, – киваю.

– А ты сама как? Рассталась со своим? Надеюсь, – смотрит на меня пристально.

А я опускаю взгляд, отпиваю кофе.

– Нет, – качает головой. – Ну нет же! – хлопает ладонью по столу. – Мы же с тобой последний раз хорошо поругались из-за него. И что? Он все такой же задрот?

– Яра!

– Ну что Яра? Он не работает все так же? Вешает тебе лапшу на уши? – не унимается девушка.

На это ничего не могу сказать. 

– Татка, – звучит зычный голос моей подруги, – ну что ты повесила нос?

– Угу, – я словно окунулась в старые времена и снова почувствовала себя маленькой. Лилька хоть и старшая сестра, но никогда я не чувствовала в ней поддержку. А вот Яра.

– Угу, – вторит мне подруга, – тогда скажи мне, зачем ты с ним живешь столько лет? Для чего?

– Думала, что это я какая-то не такая, – пожимаю плечами и убираю выбившуюся прядь волос за ухо.

Подруга театрально вздыхает.

– Ты такая, самая такая, понимаешь? А вот он…

– Да знаю я, – отмахиваюсь от нее и даже знаю, что она может сказать.

– Расходиться собираешься? – снова о больном.

Пожимаю плечами.

– Он вообще прекрасно устроился. Живет с тобой. Ты его кормишь, поишь, обмываешь, а взамен никакой благодарности, – фыркает Яра. – И квартира съемная. И ты все одна тащишь.

Молчу. А что можно возразить на правду. Она, как говорят, колет глаз и прочее. Так вот, я к этой правде уже привыкла, но ничего не могу поделать. Или могу? Я ведь последнее время не могу представить наше совместное будущее. Если я раньше видела картинку, то теперь нет.

– Ты рано сдаешься, – твердит подруга. – Тебе лет сколько?

– Как и тебе, – отвечаю в тон и усмехаюсь.

– Двадцать шесть. Вся жизнь впереди. А ты ее хоронишь с этим размазней, – усмехается и поправляет волосы.

– Жизнь впереди, если у тебя есть любимая работа, – отвечаю я. – А не тогда, когда ты в отношениях с парнем, вечно сидящим с джойстиком в руках у экрана телевизора, и вынуждена терпеть его ворчащую мать, свалившуюся как снег на голову, – высказалась наконец я.

– О как тебя прорвало, – усмехается. – Вот ты сама все прекрасно понимаешь, какого лешего не выставила все это семейство за дверь?

Хороший вопрос. Я даже как-то всерьез обдумывала это. Тут Еська. Я окунулась в проблемы с головой. А с этими разобраться… надо время и нервы.

– Я хотела семью. Ребенка, – говорю, уставившись в окно, за которым снова шел снег, как всегда торопился куда-то народ.

– Тьфу, – корчит рожицу Ярослава. – От него и родить… может, и хорошо, что не выходит? Он вообще со своими танками-то может? Ну, в этом смысле? – подмигивает мне. – Или у него только джойстик стоит и то в руках? – усмехается.

А мне не смешно. Потому что Яра и здесь права. Наша интимная жизнь и так не искрила, когда сошлись, а в последние полгода и вовсе сошла на нет. 

– Кстати, по поводу работы. У Алекса есть хороший знакомый. Солидный мужик. В общем, я закинула удочку по вакансиям, так он заявил, что ему срочно нужен секретарь. Его сотрудница уходит в декрет вот-вот. Как тебе? – прищуривает глаза.

– О, я представляю ваших знакомых. Мне даже надеть туда можно только что праздничное платье на выход и то буду выглядеть как деревенщина. Все, что у меня в повседневке, для вашего круга людей хлам. А на Гуччи и прочую нечисть у меня нет денег.

Яра закатывает глаза.

– Я тебе подруга или кто? А? – усмехается. – Я подчищу свой гардеробчик, давно хотела вытянуть Алекса в ЦУМ. Поэтому мы тебя приоденем.

– Я с тобой не рассчитаюсь, – пытаюсь отказаться.

Но, кажется, Ярославу не на шутку завела эта идея. Вон как глазки забегали, заблестели. Осталось еще ладошки потереть и будет вылитый Гринч, который задумал пакость.

– Ты меня обидеть решила сегодня? – но несмотря на тон, с ее довольного лица не сползает улыбка. – Дай мне поразвлечься хоть в этом, – смеется.

– Я так понимаю, мне не отвертеться? – похоже, у меня может появиться работа и кое-что из одежды для нее.

– Не-а, – сжимает пальчики в кулачки и трясет победно над головой.

Тата

С Ярославой время прошло незаметно. 

– Мне пора бежать, – я посмотрела на часы и поняла, что уже прошла пара часов, как я ушла из дома.

– Мне тоже, – улыбнулась. – Поэтому давай завтра созвонимся и договоримся о встрече и поездке за покупками. Номерок твой я записала.

– Спасибо тебе, ты не представляешь, как мне помогаешь, – улыбнулась я.

– Да брось. Помнится, ты мне помогала на первом курсе, – хохотнула Яра. – Все, я побежала, – чмокнула меня в щеку.

Я дошла до остановки и в ожидании автобуса снова погрузилась в свои мысли. Надо менять свою жизнь. Полностью. Работа новая, если повезет. Может, это и есть знак от вселенной?

Домой добираюсь быстро. Чем ближе, тем сильнее бьется сердце. Не знаю, почему я сейчас так взволнована. Но неприятное чувство беспокойства сдавливает грудь.

Поднимаюсь на нужный этаж. У двери торможу, прислушиваясь. Ругань за ней. В квартире явно что-то бурно обсуждают, либо…

Вставляю ключ в замочную скважину, проворачиваю. Открываю дверь и слышу:

– Вы плохие, плохие. И Тате я все расскажу, – вопит моя девочка.

И все. У меня как красная пелена перед глазами. Внутри все закипело тут же. Я, не скидывая пуховик, иду на голоса.

Передо мной встает картина. Еська, взлохмаченная, руки в бока уперла. Напротив нее стоит Марго, такая же злющая, а за ней Костик.

– Что случилось? – спрашиваю и тут мой Ежик поворачивается ко мне, и я вижу отчетливое красное пятно на второй ее щечке. – Это что такое? – подлетаю к ней в пару шагов, подхватив за детский подбородок.

Глаза Еськи большие и полные слез, но она не плачет. Аккуратно касаюсь пальцем припухшей щеки.

– Кто посмел поднять руку на ребенка? – обнимаю девчушку, мысленно проклиная себя за то, что не взяла ее с собой. – Кто? – крикнула на этих притихших родственников.

– Она сама виновата, – пробубнил Костя из-за плеча матери.

– Кто? – рыкнула я.

– Я, – задрала нос Марго. – И что? Ударишь меня? Или…

– Убила бы, – прошипела, подойдя к Маргарите, и взглянула в ее бесстыжие глаза. – Сына своего так воспитывали бы, может, что и вышло бы дельное, – прорычала я будто не своим голосом. – Есь, собирайся, мы здесь больше не останемся, – подтолкнула девочку к кухне, и сама пошла за ней.

Смочила холодной водой угол полотенца и приложила к ее лицу.

– Сильно больно? – спрашиваю, а сама готова разреветься.

Мотает головой.

– Посиди, я сейчас, – оставляю ее одну в кухне и возвращаюсь в комнату. 

Не обращая внимания на застывших мать и сына, открываю шкаф, достаю шкатулочку и…

Пусто.

Сердце пропускает удар. А я же хотела часть кредита погасить ими.  Закрываю глаза. Считаю про себя.  Раз. Два. Три. Не помогает.

– Где деньги? – спрашиваю я.

В ответ тишина.

– Где деньги, которые я заработала? – обернулась.

Марго тут же решила куда-то сбежать.

– Костя, где деньги? 

– Я имел право взять, – ответил и смело поднял на меня свой взгляд.

Пустой. Бессмысленный и ничего не говорящий взгляд.

– Имел? Право? Серьезно? Сидя за компом, ты решил иметь свое право? – голос сорвался.

– И чо ты орешь, истеричка? 

– Я истеричка? Знаешь, что? – откидываю шкатулку в сторону. – Я ухожу. Хватит. Я не кобыла, чтобы на мне ездить.

Нашла чемодан и принялась скидывать в него свои вещи. Их немного. Только сейчас поняла, что с появлением Кости в моей жизни у меня стало катастрофически не хватать денег. Поэтому мой гардероб ничем новым не пополнялся. И как мамы не стало, так, собственно, и все.

– И куда ты собралась? – Костя стоит рядом, и не дает сделать ни шага, чтобы на него не наткнуться.

– Не твое дело. Теперь моя жизнь тебя не касается, – обхожу его по новой.

– Это с каких это пор…

– С вот этих самых, Костя. И лучше не мешай мне, – прорычала я и ткнула в него пальцем. – И кредит твой я еще переиграю. Будь уверен, будешь сам выплачивать эти деньги. Еще и приятель твой по статье пойдет, – проговорила тихо, но с угрозой в голосе.

– Это ты моему сыну еще и угрожать собралась? Стерва какая, – откуда ни возьмись появилась Марго.

– А вы рот свой закройте. Тунеядца вырастили, вот сами его и обслуживайте. Дальше без меня, – закрыла чемодан и откатила его в коридор. – Еся, одевайся, уходим.

Племяшка сама быстро оделась. Я собрала остатки своих вещей из ванной. Огляделась. Вроде и все.

– А за квартиру кто платить будет? – выбегает из комнаты Костя. Опомнился.

– Вот сам и плати, с меня хватит, – обуваюсь. И взяв чемодан и Есю за руку, выходим из квартиры.

– Вот и проваливай, дрянь. И хорошо, что мой сын не успел на тебе жениться, – летят в спину слова.

Обидные слова. Ведь я старалась быть хорошей, покладистой… это не оценили и втоптали в грязь.

– А мы куда? Домой? К нам с Лилей? – спрашивает Еська, когда стоим с ней на автобусной остановке.

Я замираю, услышав от нее такое обращение к матери. 

– Она твоя мама, – поправляю племяшку.

– Мама не бросила бы меня. Вот ты же не бросила, – смотрит на меня, а в душе такое тепло разливается.

– Конечно, не бросила, ну как я без тебя? – обнимаю малышку.

Войдя в квартиру, первым делом раздеваемся.

– Мыть руки, – командую и Еська послушно идет в ванную.

Следов недавнего пребывания Лильки нет. Достаю телефон и еще раз набираю ее номер. Тишина. Ну ничего, появится, все пакли выдеру. А сейчас нужно разобрать вещи, навести порядок и наконец понять, что делать дальше.

Завариваю чай. Это чуть ли не единственное, что есть у Лильки на кухне. Надо все-таки идти в магазин.

Еська садится рядом и крутит кружку пальчиками.

– О чем ты думаешь? – спрашивает меня.

– О том, что нужно в магазин, – отвечаю.

Достаю кошелек и смотрю на пару купюр. Этого мало. Но купить поесть вполне достаточно. И нужно оставить на проезд. Выкручусь. Защелкиваю кнопку на кошельке и убираю его.

– Я сейчас, – вскакивает со стула и убегает, но вскоре возвращается. – Вот, – держит купюру. – Это немного. Но, – пожимает плечами. – Мама на Новый год дала, а я спрятала.

У меня на глазах наворачиваются слезы.

– Иди обниму, – прижимаю к себе кудрявую голову. Шмыгаю. – Мы справимся, правда?

– Угу.

– Пойдем в магазин тогда, – улыбаюсь. – Мы можем себе позволить что-нибудь вкусненькое.

– Ура, – хохочет Еська и убегает одеваться.

В магазине я выбираю самые бюджетные товары. Больше упор на крупы, молоко, масло сливочное. Немного йогуртов. И картошка. Вписываемся в намеченную сумму, поэтому прикупаю два рожка мороженого. 

– На улице же мороз, – удивляется Еся, когда мы выходим, расплатившись на кассе.

– А мы будем дома есть. По чуть-чуть, чтобы не заболело горло. 

– А Лиля говорит, что есть мороженое зимой вредно.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Маме твоей, конечно, виднее, но мне всегда нравилось есть мороженое зимой. 

После ужина и водных процедур укладываю племяшку спать, а сама возвращаюсь на кухню и включаю свой нетбук. Просматриваю телефон и вижу кучу сообщений и звонков от Кости. Открываю сообщения, которые начинаются с оскорблений, тут же отправляю его в черный список. Нахожу сообщение от Ярославы. В нем время и место, где мы встретимся завтра для похода в магазин. Ох уж Зарецкая, при воспоминании о ней мне хочется улыбаться. Ведь позвонить хотела завтра. Видимо, не сдержалась и уже все распланировала. 

Но первым делом я решаю для себя, что Есению возьму с собой. Заодно зайдем в поликлинику на прием к педиатру для справки. Ее все равно нужно будет отправлять в садик. Иначе с работой будет туго. А оставить ее одну в квартире я боюсь. Хоть она и самостоятельная. Все же…

Дальше я утыкаюсь в экран компьютера и захожу в почту. Пишу письмо одной из сотрудниц института, где училась, и прошу по возможности подкидывать мне дипломы или курсовые, все, что потребуется для написания. Можно будет подзаработать.

Потом я принимаю душ и, накинув халат, укладываюсь на кровать Лильки. Но сон не идет. Слишком эмоциональным был день. При воспоминании о котором начинает накрывать злость и обида. А еще и вина. Если бы я раньше ушла, то мою малышку никто бы не ударил.

Закрываю глаза. В квартире стоит тишина. Слышно мерное сопение ребенка, да редко приезжающий на этаж лифт. 

А сон все не идет. Ворочаюсь с одного бока на другой и не могу перестать думать. Сегодня я многое слышала про себя. Больше всего обидно, что меня ткнули носом в то, что не смогла забеременеть. Может, это и неплохо, как сказала Яра. Но я-то знаю, что это не случайность. И как сказал мой лечащий врач, вероятность есть, но очень мала. И с каждым годом она становится все мизерней. И вся проблема в особенности моего организма. Но два года назад я не сильно расстроилась, услышав это. Ведь молодая я. Еще все успею. А сейчас, глядя на спящую Еську, понимаю, что тоже хочу ребенка. Малыша. Подержать на руках, покормить грудью. Вдохнуть молочный запах его кожи и волос.

А снился мне странный сон. Ко мне бежала Еська с криками: «Мама! Мама!».

Я оглядываюсь, ожидая там увидеть Лильку. Но нет. Никого.

Проснулась вся в поту. Проморгалась, сняв пелену сна. За окнами еще темно. Посмотрела на светящийся циферблат на тумбе. Шесть утра. Скоро подниматься. Нам первым делом в поликлинику попасть. Справка сейчас очень нужна. 

И так как сна больше ни в одном глазу, я встаю и иду в ванную. Умываюсь. Смотрю на себя в зеркало. Я ведь за ночь будто и не отдохнула. И тишина в квартире непривычна. Я уже и забыла, как спать без освещения компьютерного монитора. Теперь еще и к тишине и темноте привыкать придется. Усмехаюсь своему отражению. Глупая Тата, сколько терпела. А ведь я попросту это пропускала сквозь пальцы. Мне было некогда страдать и убиваться, жалея себя. Я работала. И занимаясь любимым делом, я отдыхала от дома. Сама того не замечая, я закрывала на все глаза. А ведь звоночки-то были и в итоге Костя вконец обнаглел. Сейчас вот только стоит представить утро в квартире с ним и тошнотворный ком к горлу подкатывает.

Прохожу в кухню, включаю чайник. Сварю кашу для Еськи. Надо суп на обед. А вот пойдет в сад, будет немного проще.

Плеснув кипятка в кружку, завариваю чай и сажусь за нетбук. Проверяю почту и удивляюсь ответу на мое письмо, в котором была просьба подкинуть мне работу в виде написания курсовых и прочего.

Вот, пожалуйста. Уже есть пара заказов и готовы внести предоплату. Я тут же набираю ответ и указываю, куда можно перевести деньги.

Теперь я уверена, что с Еськой мы не пропадем.

Когда будильник напоминает, что уже половина восьмого, я иду будить племяшку.

– Тат, а может, никуда не пойдем? – морщит носик и натягивает одеяло, прячась под него с головой.

– Нет, Ежик, надо, – стягиваю его с нее.

– Не хочу, – прячет голову под подушку.

– А я тогда возьму тебя за покупками, – толкаю в бок девчонку. 

И она тут же оживает.

– За покупками? А куда? – садится и выжидающе на меня смотрит.

– Возможно, меня возьмут на работу и моя старая знакомая поможет мне подобрать кое-что из вещей на первое время, – замечаю азартный блеск в глазах ребенка.

Девочки – они такие девочки.

– И я смогу пойти с вами? – подскакивает на ноги и начинает прыгать по кровати и хлопать в ладоши. – Круто. Тогда нужно торопиться, чтобы везде успеть, – спрыгивает на пол и мчится в ванную.

– Осторожно, стрекоза, – подрываюсь следом за ней.

Убедившись, что Еська в порядке и чистит зубы, я берусь за готовку завтрака.

После вместе едим. Девчушка даже нос не поморщила. Костик обычно недоволен кашей. Ему мясо подавай. Три раза на дню желательно, так как мужику нужно только оно. Ага.

Тряхнула головой от этих мыслей. Быстро от них отделаться не выйдет.

– Вкусно, – улыбнулась племяшка, облизав ложку. – Мама такую не варила никогда. 

– Может, она не умеет просто, – пожимаю плечами и берусь за тарелки.

– Тат, я сама помою, – улыбнулась Еся и забрала тарелки, поставила их в раковину и, встав на подставку, включила воду.

Это не ребенок, а золото. И как только Лилька смогла ее бросить. Дура-то какая!

Пока детеныш намывает посуду, я иду в комнату. Первый вопрос, где Лилька может хранить документы?

Подхожу к комоду, открываю первый ящик. Улыбаюсь. Хорошо, что искать не придется по всей квартире. Вот и папка с документами Еси. Но помимо этой папки в ящике много разных бумаг. 

Фролова Есения. В графе отец стоит прочерк. Сколько скандалов было по этому поводу. Но Лилька так и не выдала отца своей дочери. Одно лишь сказала, что ненавидит его.

Беру документы Еськи, закрываю комод.

Быстренько собираемся и покидаем квартиру. На улице снова метет. Но уже не морозно. Не знаешь, что лучше, когда нос щиплет и дышать сложно или когда ветер в лицо и под ногами снега по колено. Но одно радует, что поликлиника находится через два дома.

С боем, но все же мы попадаем к лечащему врачу Еськи. Та ее осмотрела и выписала справку. 

– А где мама? – интересуется женщина у девочки.

Еська на меня поднимает взгляд, полный растерянности.

– Мама Еси работает, попросила меня сходить с ребенком, – улыбаюсь.

Женщина кивнула и нас отпустила. 

– Ну вот, у нас есть справка, а это значит, кто-то пойдет завтра в сад, – говорю я, как только мы покидаем поликлинику. Не прошло и часа. Не люблю эти места.

– Но сначала шопинг, – заявляет Еся.

– Откуда ты знаешь это слово? – удивляюсь.

– Мама любит это слово и все, что с ним связано, – добавляет она.

В кармане вибрирует пару раз телефон. Достав его, замечаю сообщение. Зачисление денежных средств. Расчет.

Открываю сообщение и вижу неплохую сумму, которой хватит нам с Есей на месяц, а может, и чуть больше.

– Что там? Мама? – смотрит на меня племяшка. 

– Нет. Но мне перевели зарплату, так что мы сегодня можем себя побаловать тортиком, – улыбаюсь, а на душе становится легче.

Ну вот, кажется, жизнь налаживается.

После поликлиники мы забегаем в магазин. Докупаем продукты. Дома быстрый перекус. 

Трезвонит мобильник.

– Тат, телефон, – убегает в прихожую Еся и приносит мой телефон.

– Спасибо, – благодарю племяшку и отвечаю. – Да, Яра.

– Ты как, занята сейчас? – слышу голос подруги и посторонний шум на заднем плане.

– Мы вот с Еськой сели за стол. В поликлинику бегали. Что-то случилось?

– Да нет, все хорошо. Вот вырвалась пораньше, может, сейчас погулять в магазин сходим?

– Я не против, – губы сами растягиваются в улыбке.

– Отлично. Тогда я могу за тобой заехать. Кстати, скинь мне адрес свой, а то я и знать не знаю, где ты обитаешь, – вдруг вспомнила Яра.

– Ой, Яр, я живу далеко и не надо за мной приезжать. Я с собой возьму Еську, поэтому буду не одна. И мы доедем на автобусе, – настаиваю.

– Ага, сейчас. Разбежалась – волосы назад, – хохотнула Зарецкая. – Ты в такую погоду ребенка собралась морозить. Скидывай адрес, я выезжаю. Все, ничего не хочу слушать. Тем более я не сама за рулем. На что мне водитель тогда? – и бросает трубку.

– Ну раз водитель у нее, – пожимаю плечами, а Еська смеется, – то пусть приезжает. Да?

– Ага.

– Тогда пойдем собираться, сейчас только адрес скину ей, – что и делаю. А следом опять набираю Лильку. Но там снова тишина.

Мое сердце при каждом наборе ее номера сжимается от неизвестности и страха за дуреху. А еще я каждый раз ловлю на себе грустный взгляд Еськи. И мне ее очень жаль. Мать я ей не заменю, естественно. Все же она любит Лильку. А вот как объяснить ребенку, почему мама ее бросила? Я и сама этого не понимаю.

Еська быстро находит, что надеть на себя. Джинсики, кофточка. 

– Давай я тебя заплету? – спрашиваю, уже глазами ищу расческу.

– Нет уж, – тут же машет руками. – Мне моя шевелюра еще пригодится.

Меня удивляет ее возражение.

– Почему? 

– Больно будет, – хмурит лобик.

– Ясно, – сникаю. – Надо обязательно купить в магазине спрей для облегчения расчесывания твоих роскошных волос, напомни мне обязательно.

– Хорошо, – улыбнулось дите.

Ну вот и славненько. Теперь нужно настроиться на бесконечные примерки. Ярослава быстро не отстанет. Уверена.