Одноклассница. Я тебя ненавижу

Катя

Пытаюсь вслушиваться в трескотню Ритки и вдумываться в каждое её слово, но мысли постоянно возвращаются во вчерашний день.

Воеводин! Как же он бесит. Постоянно ищет повод, чтобы ко мне прицепиться и унизить, а мне смелости не хватает ответить ему по достоинству.

— Эй, Катен, куда улетела? — толкает в бок подруга. — Я тут тебе про свиданку рассказываю, а ты.

Надувает губы и отворачивается. Я уже не реагирую так остро, как после знакомства. Это манера Ритки привлекать к себе любимой внимание, но я не ведусь. Ей и без меня хватает внимания от окружающих.

Но дружит она почему-то только со мной и Ярой. Нашим третьим мушкетером.

Ритка над ухом взвизгивает:

— Конь, зараза, отпусти волосы.

Поворачиваюсь к подруге и округляю глаза.

Ритку за косу пытается куда-то утянуть главный хулиган класса — Коняев Даня.

Подруга упирается каблуками в пол и дергает меня за руку.

— Даня, отпусти. Папуас! — пищит подруга, а на глазах уже выступают слезы.

— Коняев, ей же больно, дурак, — вступаюсь за Ритку.

Даня разжимает пятерню, и подруга оказывается на свободе.

Не сводит взгляда с места, где застыл Коняев. Недолго думая, стаскивает туфлю и швыряет в скалящегося парня, попадая четко в лоб.

Весь класс в недоумении замирает и ждет реакции Дани.

А зная характер Дани, не сомневаюсь: эта реакция должна быть молниеносной.

Но подружка явно родилась в рубашке, потому что сцену нарушает покашливание в дверях.

— Класс, доброе утро, — к нам заходит наша классная руководительница и замирает возле учительского стола.

Обводит нас подозрительным взглядом, задерживаясь сначала на Ритке, а потом и на Коняеве.

— Вы опять что-то делите?

— Туфлю отдай, — шипит подруга, пока Даня крутит ее обувь, придерживая каблук.

— Ну а что, Золушкой не хочешь моей побыть?

Оскал такой, что и у меня от него ноги становятся ватными, а про Ритку подумать страшно.

Хотя она повыносливее многих парней в нашем классе. Хоть и с виду такая девочка-припевочка.

— Сядьте, пожалуйста, все на свои места, у меня для вас новость.

— Хорошая или плохая? — а это уже Сашечка Борисов решает вступить в разговор.

Сердце сладко замирает от одного только его голоса.

Боже, ну нельзя быть таким милым!

Закусываю губу и стараюсь незаметно подсмотреть за ним.

— Слюни подбери, ты палишься, — шепчет Ритка и захлопывает мне рот, — Борисов на тебя косится как раз.

Лариса Александровна поправляет свои рыжие волосы и усмехается.

— Для кого-то хорошая, для кого-то не очень. Для вас, мальчики, наверное, не очень хорошая, — а вот сейчас даже меня классная заинтриговала.

— Это почему? — недовольный голос Дани.

Он так и не вернул туфлю Ритке, и обувь теперь стоит трофеем возле его парты.

— Конкуренция возрастет, — смеется классная и подмигивает девчонкам.

Вообще, нам дико повезло с классным руководителем. Она с нами на одной волне. Мы все её готовы боготворить, а парни ещё и носить на руках.

— Так что там за новость? — Ярослава, ещё одна наша одноклассница и подруга.

Нас трое: я, Ритка и Яра. Но за партой могут сидеть только два человека, поэтому Яре досталась в пару наша звездуля класса — Сафина.

И каждый божий день Яра жалуется на судьбу, на то, что нам повезло сидеть вместе, а она как отшельник и человек, который чаще всех грешил.

— С сегодняшнего дня наш класс становится больше, — Лариса Александровна складывает руки на груди и опирается о стол.

— О, новенький? — Сафина коварно прищуривается и потирает ручки. — Так давайте его сюда.

— Нет, вы все знакомы между собой.

И вот тут мне становится немного не по себе. Внутренний голос вопит, что мне новость точно может не понравиться.

— Ну что там? — начинает ныть уже весь класс. — Ларисочка Александровна, не томите.

Даня складывает руки на груди в молящем жесте, а Ритка фыркает и морщится.

— Ларисочка Александровна, — передразнивает подруга Коняева, а я не могу сдержать смешка.

— Ребята, заходите, добро пожаловать.

— Ах ты ж, лысые воробушки, — выдыхает Ритка, таращась на дверь, в которую заходят знакомые лица.

А я встречаюсь взглядом с карими глазами, в которых разгорается адово пламя.

Боже! Пусть это будет сон.

Щипаю себя, но ничего не меняется. Воеводин Кирилл… прямо передо мной. В одном со мной помещении.

— Ого, Кирюшечка, — подает голос Сафина, а Яру передергивает, — мы теперь с тобой в одном классе.

Воеводин мечет в Сафину такой взгляд, что она моментально затыкается.

— Мы с тобой все обсудили. Пройденный этап.

У нашей звезды открывается рот от шока, да и остальные перестают шуметь.

Все внимание теперь на Кирилле и Сафине.

Вот же он говнюк! Я видела пару раз их вместе, но я не представляла, что он может такое сказать при двух классах.

Это ещё раз доказывает, что он гад.

— Да уж, для тебя точно хорошего мало. Это мне плевать на их шайку, — подруга для чего-то крестится, — а вот тебе от Кирюши постоянно достается.

Передразнивает Сафину и фыркает. Толкаю её в бок.

— Хватит кривляться.

Наша классная все же берет себя в руки и прокашливается, привлекая внимание к себе.

— Дорогой мой класс, Татьяна Анатольевна у нас ушла в декрет, и нам придется три четверти существовать вместе с параллельным классом.

Три четверти.

Да это даже звучит как приговор.

Перед нами во всей красе одиннадцатый «А». Вот эти все байки про противостояние параллелей — это про нас. С пятого класса у нас необъявленная война. И она не прекращалась ни на день.

А теперь… три четверти вместе.

— Ну что, ребят, рассаживаемся? — Лариса Александровна отталкивается от стола и идет между рядами.

Опускает взгляд на Риткину обувь возле парты Коняева.

— Данил, верни обувь Маргарите. И пересаживайся за третью парту соседнего ряда. За Ритой и Катей.

— С фига ли загуляли? — возмущается Даня, складывая руки на груди.

Лариса Александровна окидывает его строгим взглядом, после которого все наши послушно затыкаются.

— Я не хочу сейчас с вами тут соревноваться в силе духа, я просто хочу, чтобы вы сели по классам, как привыкли до объединения. Или ты предлагаешь мне девочек выгнать, а тебя посадить за вторую парту?

Даня хоть и засранец иногда, но девочкам уступает.

Исключение, правда, в его списке — Ритка. Но она уже привыкла с ним бодаться.

С рыком встает из-за парты и ставит Риткину туфлю прямо ей на тетрадь.

Подруга лупит Даню по ноге и что-то возмущенно бурчит.

— Успокойтесь уже! — все же не выдерживает классная, щипая себя за переносицу. — Коняев и Игнатова, вы можете игнорировать друг друга?

— А что сразу Игнатова?

— Как тут её игнорировать, когда она передо мной сидеть будет.

Зато Яра быстро соображает и усаживается за мной, с Даней.

— О, Ярочка, ради тебя готов потерпеть и спину твоей подруги.

Ритка скрипит зубами и шумно выдыхает.

В классе происходит чуть ли не перестановка парт и рассаживание параллели.

Щеку тут же прожигает пристальным взглядом. Стискиваю в руке карандаш, чтобы не повернуться и ласково не поприветствовать своего лютого врага и любимого соседа.

Мы с Кириллом живем на одной площадке. Точнее, на одной площадке живут наши бабушки, а нам по стечению обстоятельств приходится жить у них и часто пересекаться. Воеводин меня ненавидит. Впрочем, это взаимно.

Только вот так было не всегда, когда-то мы даже дружили… Но это в прошлом.

— Ну привет, Малинка, — сам наклоняется, опаляя щеку горячим дыханием, — а я уж прям соскучиться успел с утра. Минуты считал до нашей следующей встречи.

Врет как дышит. А если бы и ждал, то только чтобы в очередной раз унизить.

— А я бы предпочла тебя не видеть, Воеводин, — поворачиваюсь, спотыкаясь о потемневший взгляд.

Он довольно скалится и пожимает плечами.

— Не судьба, Малинка. Непруха.

— Воин, да не цепляйся ты к Катене, — ржет Саша Борисов, и от этого смеха коробит.

Хотя чего я ожидала, что он как рыцарь встанет на мою защиту и прикроет от жгущего взгляда Кирилла?

Глупость!

Они вполне хорошо общаются.

А я так, просто девчонка у них на пути.

Один меня люто презирает, а от второго у меня случается короткое замыкание. Но второй на меня не реагирует.

— Это какое-то фиаско, Катен, — Ритка накручивает мелированную прядь волос на палец и задумчиво смотрит в потолок.

Мы бредем к нашим шкафчикам, чтобы взять физкультурную форму и переодеться.

Да кто вообще придумал, что физкультура последним уроком — это отличная идея? Это отвратная идея.

Сзади в меня врезается мощное высокое тело, и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто это.

Я его узнаю по дыханию. По исходящему от него негативу.

— Эй, — все же пытаюсь не поддаваться на его напор.

Кирилл…

Он явно что-то задумал, иначе бы сейчас не тащил меня куда-то мимо одноклассников, которые провожают нас удивленными взглядами.

— Воеводин, я тебя сейчас директору сдам, хамло! — кричит нам вслед Ритка, но её нагло скручивает один из дружков Кирилла — Арсений. — Катена, держись, я что-нибудь придумаю.

Кручу головой, чтобы найти хоть какую-то защиту от этого локомотива, но, видимо, в школе остались только мы. Одиннадцатый.

Нам всегда везет уходить последними.

Меня заталкивают в пустой класс и захлопывают дверь, загораживая своей тушей проход.

Карий взгляд упирается в мое лицо, и Кирилл кривит губы.

Красивый, тут даже не поспоришь. Волосы густые, русые с рыжиной, глаза карие, губы с изгибом. И шрам на них не портит его внешность.

Стараюсь не вспоминать, что это шрам я ему и организовала. Но кто же думал, что ложка — такое коварное оружие?

Вот и я не знала…

Одет, как всегда, как первый раздолбай: рубашка немного помятая, джинсы с низкой посадкой и расслабленный галстук.

Залипнуть можно. Вот такая суровая несправедливость. Но я знаю, что у него внутри, и мне хочется от его красоты только бежать.

Бежать подальше, особенно когда мы оказываемся в метре друг от друга.

— Малина, советую тебе сейчас быть паинькой и отдать то, что ты сегодня утром у меня сперла, — низкий голос прокатывается по телу.

Стараюсь не задрожать под его тяжелым взглядом.

Вот почему он на меня так действует, как бродячий пес на маленького котенка? И почему, стоит ему оказаться рядом, я теряю весь свой словарный запас и остроумие?

Мне хочется одного — залезть под парту, чтоб не нашел. Чтобы его карие глаза не преследовали в кошмарах.

Набираю полную грудь воздуха. Надо как-то справиться с дрожью во всем теле и ответить этому выскочке.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Воеводин, — складываю руки на груди и задираю подбородок.

Так я чувствую себя рядом с ним как-то поувереннее.

Молниеносное движение, и вот Кирилл уже вплотную прижимается ко мне, нависая.

Приказываю себе дышать. Не показывать страх! Потом буду трястись.

— Ты меня сейчас за идиота считаешь? — хрипловатый голос посылает по телу дрожь. — Я не твои поклоннички, которые, глядя на твои накачанные губы, готовы ковриком лечь у ног.

Сжимаю руку в кулак и долблю им по груди этого хама.

— Отвянь от меня, Кирилл, — голос повышается на децибелы, но эта беспомощность перед ним вышибает воздух из легких.

Стоит показать ему, что мне страшно, он проглотит и не подавится.

Кирилл перехватывает меня за запястье и дергает к себе.

— Еще раз замахнешься на меня, по жопе получишь, Малинка, — и столько скрытой угрозы в голосе, что хочется упасть на колени и попросить пощады.

Но я, конечно же, этого не делаю. Хотя ноги ватные, да…

— Верни мою гребаную клубную карту в зал, — встряхивает меня так, что зубы клацают, — и карты, которые были в кошельке!

— Да ты псих! — взвизгиваю, хватаясь за него. — Мне не нужны твои карты, Воеводин!

Кирилл дует щеки и закатывает глаза. Как будто перед ним сейчас неразумный ребенок, которому нужно все разжевывать.

— Ты сегодня заходила утром к бабуле. И после твоего визита все куда-то исчезло.

— И что дальше? — цепляюсь за его запястья. — Если мы с тобой соседи, это не значит, что ты можешь на меня всех собак вешать и обвинять во всем. Поспрашивай у своих поклонниц, которые за тобой толпой ползают. Ну или ты просто профукал все в каком-то очередном клубе. Ты же любишь по ним таскаться.

Кирилл скрипит зубами.

— А ты завидуешь, что ли? Ты-то только и можешь со скрипкой своей обниматься. Да, Малинка?

Хочется двинуть ему по лицу. Со всей силы.

Но он за это не оставит меня в покое и будет сводить с ума ещё изощреннее, чем сейчас.

— Воин, меня не хватает держать эту ненормальную подружку! — ор из коридора заставляет Кирилла отвлечься от меня и отпустить руки.

Отскакиваю от него в дальний угол класса.

В помещение влетает взъерошенная Ритка, находит меня взглядом и выдыхает.

— Воеводин, ещё раз ты свои клешни к Катене протянешь — следом можешь протянуть ноги. Или вылететь из школы. Утырок.

Ритка поправляет задравшуюся юбку и сдувает с лица волосы. У Арсения на щеке краснеют следы от подружкиных когтей. Не зря на маникюре подтачивает их постоянно. Как оружие против зарвавшихся пацанов в самый раз пригождаются.

А вот мне как музыканту нельзя.

Подруга хватает меня за руку и вытаскивает на буксире из класса.

— Пойдем, там Яра ждет отмашки возле кабинета директора.

— Спасибо, Рит, — выдыхаю и облокачиваюсь о стену, переводя дыхание.

У меня начинается откат, как и после каждой встречи с Кириллом. Тело пронзает мелкая дрожь, зубы стучат, ноги слабеют.

Ритка косится на меня и сжимает губы.

— Слушай, ну это не дело, нужно как-то бороться с этим страхом перед Киром. Ну не прикончит же он тебя, в конце концов.

Прикончить, конечно, не прикончит. Слишком за свою шкуру трясется перед папочкой. Но вот потрепать нервишки — для него святое.

Он не упускает ни единого шанса, чтобы меня зацепить.

— Нормально все, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы, — сейчас пройдет.

— Я поражаюсь, на самом деле. Вы же когда-то нормально общались, а потом бац, — Ритка хлопает в ладоши и изображает взрыв, — все резко поменялось.

Пожимаю плечами.

Самой первое время было больно, что Кирилл перечеркнул когда-то нормальные отношения и возненавидел.

Все поменялось для нас в один день. Только я до сих пор не понимаю почему…

Да и не спрошу у него никогда.

Наша дружба давно похоронена за плинтусом.

— Алло, Яра, давай на урок, все разрулили. Враг обезврежен и сейчас пытается оклематься, — ржет Ритка.

Заражаюсь её боевым настроем и хохочу вместе с ней.

— Вот же, — шарю по карманам спортивных штанов, — да где?

— Ну что ты там потеряла? — тормозят Яра с Риткой и оборачиваются. — Растеряша-Катюша, — в унисон дразнят, за что получают мой недовольный взгляд.

— Резинку. Я была уверена, что у меня есть запасная в кармане, — по третьему разу перепроверяю, но итог не меняется. — Девчонки, прикройте, я до шкафчиков и примчусь.

Подруги только качают головами и сворачивают в зал.

Распахиваю дверцу и оказываюсь в клетке из рук.

— Воеводин, что тебе опять надо от меня?

Толкаюсь в него спиной. И ничего! Он даже не шевелится, только сильнее вдавливает меня в металл.

— Решил проверить, правда ли ты ничего не брала, Малина, — опаляет ухо, посылая по телу электрический ток. — Давай-ка я сам посмотрю, а то, может, ты подзабыла.

Кладет руки на мои тетради, а меня сковывает страх. Боже! Как я могла забыть убрать свой дневник?

— Ой, а что это у нас? Детские анкетки для девчонок? — сморит через плечо.

Убираю тетрадь с замком на обложке подальше от его глаз и выворачиваюсь.

— Не твое дело, ты вообще права не имеешь сейчас что-то мне говорить и предъявлять.

Горло сковывает спазмом. И так каждый раз, когда он близко.

Память подбрасывает моменты, когда он ещё нормально ко мне относился. Не рычал, не ненавидел.

И я свою память за это готова засунуть на самую верхнюю полочку. Жаль, нельзя.

Кир опускает взгляд на мои губы, вызывая в ответ мой смешок.

— Ну ты же не опустишься второй раз за день до шутки про мои «сделанные» губы.

Воеводин хмыкает. Обхватывает меня за подбородок, приближая ко мне лицо.

— Зачем? Ты и сама знаешь, что ты вся сделанная, как кукла, — выплевывает с такой ненавистью, что перед глазами темнеет.

Отдергиваю лицо, толкая Кира в грудь со всей силы.

— Просто держись от меня подальше, ненормальный, — хватаю резинку и захлопываю дверь.

Уношусь прочь, пока он не вцепился в меня и не разорвал.

Стук сердца гулко отдается в ушах в унисон с бегом. Запыхавшись, влетаю в спортивный зал и спотыкаюсь о взгляд Саши.

Он подмигивает мне, но тренер быстро возвращает его к тренировке.

— Ого, кажется, чей-то краш обратил на неё внимание, — Светка поигрывает бровями.

Отмахиваюсь, вставая в строй.

— Не выдумывай, просто знак внимания как к однокласснице.

— Привет красоткам, — Борисов падает на стул напротив и ставит разнос с едой.

Стараюсь сильно не таращиться на него. Девчонки, сидящие со мной за столом в столовой, косятся на меня, но пытаются не переставать жевать.

— Не против, если я вам составлю компанию? — Саша всматривается в меня, прищурив свои колдовские зеленые глаза.

А у меня в горле застревает макаронина, которую я сунула за секунду до появления Борисова.

— Мы не против, — широко улыбается Ритка, спасая меня от шокового молчания. — И что же тебя привело за наш стол, Сашечка?

Округляю глаза от слащавого тона Ритки.

Да что с ней такое? Она же знает, что я с ума схожу от каждого взгляда Борисова в мою сторону, а тут ведет себя как язва и даже не краснеет.

Сашка тем временем не сводит с меня взгляда и хмыкает.

— Да вот решил у вас после уроков украсть подругу. Отпустите?

Яра рядом кашляет.

Боже! Это он обо мне?

— Ты про Яру или про Катену? — Ритка, видимо, решает выступить нашим переговорщиком, потому что мы с Ярой продолжаем тупить и выглядим безмолвными рыбками.

— Катюш, составишь мне компанию? — Саша наклоняется поближе, и я ощущаю на своей щеке его дыхание. — Прогуляемся после уроков, выпьем кофе?

— Я не пью кофе, — выдавливаю из себя и получаю пинок под столом по щиколотке.

Таращусь на спокойно жующую Ритку. Но я на все сто уверена, что пинок был от неё.

— Чай? Горячий шоколад? Газировка? Все, что захочешь, — продолжает объект моих мечтаний.

Прокашливаюсь. Ритка нарочно что-то роняет со стола и нагибается, чтобы подобрать. Крутит пальцем у виска и начинает активно жестикулировать, чтобы я не тупила и соглашалась.

Закусываю губу, и тут же взгляд Борисова опускается. А мой мозг пронзает воспоминание слов Кирилла про сделанную.

Встряхиваюсь и выдавливаю улыбку.

Вот гад! Даже сейчас мне в голову лезет.

И как по заказу, боковым зрением выцепляю его фигуру, заходящую в столовую.

— Тогда почему бы и нет? — наклоняюсь ещё ближе к Борисову.

И вот нас уже разделяет какая-то пара сантиметров.

— Вот и отлично, Катюш. Буду с нетерпением ждать нашей прогулки, — кладет руку на мою стиснутую руку, — минуты считать.

— Борисов, я, конечно, понимаю, что с нашими девчонками намного лучше, чем с друзьями, но мы тут прям загрустили без тебя! — орет Коняев.

Ритка закатывает глаза и одними губами произносит что-то похожее на «дебил».

— Пойду, а то сейчас всю столовую на уши поставят, — хмыкает Борисов, поднимаясь со стула во весь свой немаленький рост.

Ритка задирает голову и провожает Сашу пристальным взглядом.

А к моему затылку припечатывается прожигающий взгляд. Хочется развернуться к Воеводину и показать средний палец, а лучше сделать что-то, чтобы он навсегда перестал смотреть в мою сторону.

— На меня Воеводин пялится сейчас? — шиплю, обращаясь к Ритке.

Подруга, особо не шифруясь, перегибается через стол и смотрит прямо за мою спину. А мне хочется стукнуться лбом о плечо Яры, которая только похихикивает, наблюдая за нами.

— Он, — кивает и возвращается в исходное положение.

— Можно было бы и поаккуратнее.

— Зачем? — Ритка удивленно вздергивает брови и пожимает плечами. — Ты сама знаешь, что взгляд Кирюшиных глаз преследует тебя, где бы ты ни была.

Яра прыскает со смеху.

— Знаешь, — вступает она в разговор, отпивая сок, — если бы я не была уверена в ненависти Кирилла, я бы топила за вашу пару. Клянусь, вы потрясно смотритесь вместе.

Мечтательно закатывает синие глаза и накручивает рыжую прядь на палец.

— Вот бы на меня кто-нибудь так смотрел, — в её голосе столько тоски, что даже я проникаюсь её печалью.

Ритка хмыкает.

— А как же Коняев? Он готов тебя на руках носить. Ой, Ярочка то, Ярочка сё.

Яра только трясет копной рыжих волос.

— Ну нет, Коняев не в моем вкусе. Интереснее наблюдать за вами, — тыкает в Ритку ложкой.

— Давайте ещё ставки начнем делать, — посмеиваюсь над их спором.

И делаю это очень зря, потому что моментально в меня стреляет две пары глаз. Ритка так ещё и прищуривается, а это недобрый знак.

Я даже немного стекаю со стула, чтобы казаться меньше.

— Что? — после их молчаливого презрения не выдерживаю и вскидываю руки.

— Ты только что чуть не профукала свидание со своим Сашечкой. Что у тебя вообще в тот момент было в голове, Катена?

— Я растерялась, — пытаюсь защититься, — не ожидала, что он все же когда-то вот так подойдет и позовет куда-то.

Ритка закатывает глаза.

— Вот же дурная. Когда ты уже поймешь, что ты сейчас для парней как лакомый кусочек? Да любая девчонка в нашем возрасте душу продать готова за такую внешность, как у тебя. Но им приходится отдавать только бабки пластическому. Ты два года по нему вздыхаешь, и вот, когда он обращает на тебя внимание, ты…

Я понимаю, что подруга искренне пытается меня поддержать, но есть кое-что другое…

— А вот Воеводин так не думает, — невидящим взглядом смотрю в тарелку, — задолбал с тупыми комментариями в адрес моей внешности.

— Кто-кто? — Яра даже наклоняется ближе ко мне. — Воеводин?

— С каких пор тебя волнует его мнение? — Ритка ударяет по столу. — Выбрось каждое его слово из своей головки, подруга.

На нас оглядываются все, кто сидит за соседними столами, и я выдавливаю улыбку.

Ловлю на себе взгляд Борисова, и он подмигивает. Парни за его столом что-то весело ему говорят, но, кажется, все его внимание заморожено на мне.

Зато за соседним столом Воеводин прожигает затылок Борисова карими глазами, и я замечаю, как в его руке гнется вилка.

— Боже, кажется, ещё немного и Кирилл воткнет эту вилку Сашке в плечо, — Яра хватается за грудь и следит за дальнейшими событиями.

— Не нагнетай, Кирилл не настолько обезбашенный, — зачем-то бросаюсь ему на защиту.

— Ну-ну, глядя на ваши отношения, я перестаю быть в этом уверенной, — задумчиво постукивает по губам Ритка, тоже глядя на соседние столы.

Машет кому-то пальчиками, и Коняев расплывается в коварной улыбке.

— Боже, Коняев везде, — вздыхает Ритка.

— О, Марго! — в столовую влетает девочка из младшего класса и подбегает к нашему столу. — Просили тебе передать.

Кладет на стол свернутую бумажку.

— Э-э-э-э-э, — Ритка смотрит на белый клочок, как на паука, которых она до визга боится, — кто?

Девчонка пожимает плечами.

— Сказали не выдавать, — и так же быстро испаряется.

Ритка открывает рот, но не успевает ничего больше сказать.

Яра хватает записку.

— Эй, это мне, сказано же, — к Ритке возвращается проворность, и она за секунду возвращает послание себе.

— Ну и что там? — Яра нетерпеливо ерзает по стулу. — Не томи!

— Да, и кто у нас там в тайные поклонники записался, Ритуль? — хмыкаю, за что получаю острый взгляд подруги.

— А вот возьму и не покажу, — встает и грациозно дефилирует мимо застывших нас, — будете знать!

— Ну что там в записке? — обступаем с Ярой Ритку с двух сторон.

Она будто и не замечает нас. Роется в своем шкафчике.

Не выдерживаю и захлопываю дверцу возле её носа.

Она подскакивает и шумно выдыхает.

— Ты чего? — хлопает длинными ресницами. — Чего вам надо?

Мы с Ярой одновременно складываем руки на груди и заламываем брови.

Ритка поправляет школьную форму, приглаживает волосы.

— Ты издеваешься? — топает ногой Яра и толкает меня в бок. — Нет, она решила перед нами покрасоваться! Что там в записке?

Ритка несколько раз медленно моргает. Хмурится.

— А-а-а-а, я забыла совсем про неё, — и заливисто хохочет, стучит по лбу, — ещё же думала, что-то сделать надо.

— Давай смотри, — нетерпеливо пританцовывает Яра.

Ритка закатывает глаза, роется в тетрадках.

— Куда я засунула её уже? — перелистывает страницы.

Клочок бумажки падает нам под ноги. Ритка наклоняется, и сзади нас раздается громкий свист.

— Вот это ножки, Ритуль, — ну конечно же, Коняев.

Яра вспыхивает чуть ли не до корней волос. Ритка резко разгибается и показывает Дане фигу.

— Иди куда шел, и не поцелуйся с колонной, — дерзит Ритка.

— Я б с радостью с тобой, Рит.

— Пошел ты, — взвизгивает подруга.

— Да что ты на него так реагируешь? — Яра закатывает глаза и забирает записку у Ритки.

Нетерпеливо разворачивает и открывает рот.

— Чего там такое, что ты аж дар речи потеряла? — хмыкает Ритка, протягивая руку ладонью вверх.

— Кажется, у тебя нарисовался новый поклонник, — я заглядываю в записку и замечаю набор цифр.

— Хм, – Ритка пробегается по строчкам и закусывает губу, — и кто это у нас такой смелый? Решил ко мне подкатить.

— Может, Коняев?

Ритка цокает и закатывает глаза.

— Номер Коняева у меня есть. Да и зачем ему номер мне оставлять?

— Будешь звонить? – с интересом спрашиваю.

Ритка хитро прищуривается.

— Ну а почему бы и нет? Люблю авантрюры.

— Катюш, — на талии появляются теплые ладони и тянут куда-то.

Сначала все тело парализует, но потом доходит, что это Сашка, и я выдыхаю.

— Готова? Уроки закончились.

Мое тело отзывается на этот вкрадчивый голос и предательски покрывается мурашками.

Угукаю. Разворачиваясь в руках Борисова. У самой голова кругом от его близости.

Стараюсь взять себя в руки, но мозги превращаются в желе, когда до них доходит, что Борисов впервые меня обнимает.

При всех, блин!

Хочется довольно запищать и похлопать в ладошки.

Я ждала этого два года. С момента, как он появился в нашем классе, но он будто не замечал.

А сейчас…

Сердечко ускоряется, ладошки горячеют. Про лицо вообще страшно подумать. Синьор Помидор позавидовал бы моей красноте.

— Куда пойдем? — губы сами растягиваются в улыбку, и Сашка в ответ хмыкает.

— Предлагаю в кино. Там как раз комедия.

— Ты никуда с ним не пойдешь, — грубый голос врезается в мое сознание.

Нервно сглатываю.

Борисов смотрит на Кирилла, который стоит за моей спиной и недовольно сжимает губы.

— Шел бы ты… дальше, Кир.

— Я не к тебе обратился, Борисов.

Ищу поддержки у девчонок, но они стоят и так же недоуменно таращат глаза. Яра цепляется за руку Ритки.

— Ты меня слышала, Малина.

Скриплю зубами.

Поворачиваюсь лицом к злющему Киру. Он плавит глазами Борисова.

— Я пойду, куда сама захочу, Воеводин, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Он переводит на меня снисходительный взгляд, как на неразумного ребенка.

— Нет, не пойдешь.

— Чего ради?

Голос повышается, но в руках Борисова я ощущаю себя увереннее, чем один на один с Киром.

— С того, что твоя бабуля попросила меня довезти тебя до дома. А я никак не могу отказать Светлане Ильиничне, — разводит руками, пока я обтекаю.

— Бабуля?

Угукает.

— На чем? У тебя же нет тачки, Воеводин.

— У тебя устаревшая информация. Отлепляйся от своего ухажера и вперед. До дома.

— Я сам её провожу, Кирюх. Не психуй.

Лицо Кирилла заостряется. Стискивает зубы.

Но нас спасает Арсений.

— Э, мужик, погнали. У нас ещё дела. Не хочет Катюха с тобой ехать, — хохочет на весь коридор.

Кир скидывает руку друга, не сводя с меня взгляда, за которым что-то прячется, неведомое мне до этого момента.

— Смотри, не пожалей, Малина. И не плачь потом горькими слезами.

Долбаный Воеводин. Из-за него я не могу никак сосредоточиться на Саше и постоянно кручу в голове его последнюю фразу.

Что он имел в виду, когда говорил, чтобы я не плакала потом?

Смотрю на спину Сашки. Он сосредоточенно выбирает горячий напиток. Затащил меня в привлекательную кофейню, глаза разбежались от изобилия напитков. Но в итоге решила остановиться на фруктовом чае и макаруне.

Переступаю с ноги на ногу. И давлю в себе желание поторопить Борисова. Уж очень надолго он застыл возле списка.

Что там можно так долго выбирать?

Моя бабуля и то расторопнее.

Делаю глубокий вдох и стараюсь подавить раздражение. Напоминаю, что я об этом свидании мечтала два года. Нужно как-то наслаждаться каждой минутой.

— Прости, — Сашка ставит передо мной стакан с ароматным напитком. Тяну воздух и довольно жмурюсь. — Красивая такая, Кать.

Распахиваю глаза и тут же краснею под его пристальным взглядом.

— Спасибо, ты тоже ничего.

О нет! Прикусываю язык. Ну что за дурында? Ну кто так отвечает?

Но Борисов на удивление начинает хохотать.

— Самый искренний комплимент, который я слышал.

Усмехаюсь. Прислоняю ладони к щекам.

— Прости, прости, прости. Я понятия не имею, какие комплименты говорят парням.

— Главное, чтобы слова шли от чистого сердца, — Саша перехватывает мою руку и рисует на ней какие-то узоры. — Знаешь, я жалею, что я раньше к тебе не подошел и не сделал попытки познакомиться получше.

Эти его слова слегка сбивают с толку.

Мы каждый день видимся в школе, кроме выходных, и он только сейчас решил?

Так! Щипаю себя за ногу свободной рукой. Меня куда-то не туда понесло.

Какая разница, какие были причины у Саши, чтобы не звать меня куда-то. Есть же случаи, когда люди друг друга замечают чуть ли не перед выпускным.

— Я рада, что ты все же решился подойти, — я стараюсь улыбаться искренне, но отчего-то щеки слегка сводит.

— Ну так что? Мы пойдем в киношку?

— Я не против, — пожимаю плечами.

Саша погружается в телефон и что-то быстро печатает.

— Сейчас посмотрим расписание сеансов.

Смотрю на парня, пока он отвлечен.

Шутка разума или простое совпадение? Но Борисов внешне — полная противоположность Воеводину.

Инь и ян…

Я будто подсознательно бежала подальше от образа Кира после нашего расхода. И когда появился Сашка в нашем классе, мозг быстренько послал импульсы куда следует, что вот он наш фаворит и других не надо.

И только спустя время я стала понимать, что Сашка совсем другой…

Кир угрюмый, закрытый, а Сашка — рубаха-парень, и к нему постоянно тянутся люди. Он — душа компании, а Кир, наоборот, сторонится скоплений.

Да, у него куча знакомых, но дружит он только с Арсом. И со мной когда-то… дружил.

Закусываю губу.

— Катюш, куда улетела? — Сашка подозрительно прищуривается.

Откашливаюсь.

— Просто о своем думала. Выбрал? — перегибаюсь через стол, чтобы заглянуть в телефон Саши.

— Как насчет этого? — поворачивает ко мне экран.

На афише какие-то ковбои, погоня, боевик.

Легкий укол разочарования.

— А ещё есть варианты?

— Ты серьезно? — Борисов округляет глаза. — Да это крутой кинчик! Я даже не знал, что он уже вышел. Ждал его почти три месяца, и прохлопал премьеру. Давай. Я уже билеты заказал.

— Ну хорошо, давай на него, — пожимаю плечами, — интересно будет посмотреть, какие фильмы нравятся тебе.

На самом деле не совсем правда, но я уверена, что отношения между парнем и девушкой должны строиться на уступках.

Сейчас я, потом Саша.

Мысль, что я допускаю следующий раз, слегка расслабляет и заставляет выдохнуть.

В конце концов, рано делать какие-то выводы. Я почти не знаю Борисова вне школы.

— Отлично, тогда пойдем?

— Я сейчас бабуле позвоню, скажу, что я поздно приду.

Борисов вопросительно выгибает бровь.

— И насколько поздно тебе можно прийти домой?

Теряюсь от вопроса.

— Эм, — щеку начинает щекотать волосинка, выбившаяся из прически, а я пытаюсь убрать её, параллельно придумывая ответ, — не знаю, может, часов в восемь.

— В восемь? — усмехается Саша. — Да это же детское время, Катюш, — сжимает мое запястье, — а я хочу побыть с тобой подольше.

Ох! Вот так, несколько слов — и я уже готова на все согласиться.

Достаю телефон. Зачем-то трясу им перед Сашей.

— Я узнаю, не нужна ли бабуле какая-нибудь помощь. И вернусь.

Выхожу на террасу. Ежусь от порыва ветра.

Осень… не люблю.

Жду, пока бабуля ответит. Надеюсь, у неё сегодня нет никаких занятий со своими подругами.

Бабуля у меня любитель активного времяпрепровождения. И вот хотела бы я в её возрасте так выглядеть.

— Алло! Алло, ба, — радуюсь, что бабуля все же ответила, но за громкой музыкой почти ничего не слышно.

— Катюш? Что-то случилось?

— Ба, ты где? — вслушиваюсь в веселую речь там, за кадром. — Можешь выйти?

Тишина наступает слишком резко. От неожиданности проверяю, идет ли ещё вызов.

— Что ты там хочешь от меня?

— Куда тебя опять занесло, ба?

Бабуля хихикает.

— Пришла на танцевальные курсы. Хочешь присоединиться? Тут весьма интересный тренер. И моложе пятидесяти.

И начинает хохотать. Тоже не сдерживаюсь и подхватываю смех.

— Ну нет. Оставлю тренера тебе, ба. Я чего звоню, — ковыряю носком балетки паркет и проверяю, сидит ли Саша за столом, — ба, меня в кино позвали.

— О, неужели Кирюша?

Кривлю губы.

— Вот уж нет. Забудь о нем.

Бабуля вздыхает.

— Жаль. Хороший мальчик.

Закатываю глаза.

— Ба-а-а-а-а, — Саша смотрит по сторонам и хмурится, — все, мне пора. Пока, пока.

— Чтоб в девять дома, — успевает крикнуть мне перед тем, как я отключусь.

На бегу прослушиваю голосовое от Ритки. Её прям распирает от любопытства, и она требует хоть каких-нибудь подробностей. «Сколько раз целовались?»

Спотыкаюсь после этого вопроса, но удачненько цепляюсь за стул.

Ритка как всегда…

Отбиваю сообщение: «Все круто, за исключением того, что я веду себя как идиотка».

— О, Катюш, — Саша видит меня, но почему-то прячет глаза, — тут это... Мне очень жаль, но кино не получится сегодня.

Бабах!

Не нахожу, что ответить.

— Что-то случилось?

Саша ерошит волосы и встает.

— Да сестренку надо отвезти на танцы. А, кроме меня, некому. Как всегда, — недовольно сжимает губы.

— Сестренку? Конечно, все нормально. Сестра дороже.

— Точно? — смотрит на меня с недоверием.

Уверенно киваю, хотя внутри взрывается неприятное чувство ненужности.

— Да, нормально.

— Я потом наверстаю. Давай такси тебе вызову? — тянется в карман за телефоном. — А то я проводить не смогу. Опаздываю.

— Тут дом мой недалеко. Иди, Саш.

— Спасибо, Катюш, что ты у меня такая понимающая, — чмокает в щечку и скрывается за дверями.

«У меня…»

Мне же не показалось? Губы расплываются в улыбке. Для полноты картины не хватает слюнки пустить и повилять хвостиком.

Но как же это прозвучало. Ох-х-х.

Подхожу к подъезду и чуть не получаю дверью по носу. Мои глаза упираются в знакомый свитер.

И мне не нужно даже смотреть наверх, чтобы увидеть лицо.

Воеводин.

— Дорогу освободи, – хриплый голос окутывает и погружает моментально в какое-то волнение.

— Вообще-то, принято девочкам уступать, — все же поднимаю глаза на лицо Кирилла.

Он смотрит на меня как на насекомое. Только губы не кривит, но лицо недовольное.

— Ну так то девочкам. А ты соседка.

— И я перестаю быть девочкой? — возмущаюсь.

Не хватает капризно надуть губы и топнуть ножкой. Кирилл лениво осматривает двор и выгибает бровь.

— А что ухажер не проводил? — наклоняется почти к моему лицу. — Не переживает за твою сохранность?

Вот я по дороге успокаивала себя, что не так уж и важно, что Саша вот так сорвался и бросил меня одну. Я же сама ему сказала, что все в норме. Он предлагал такси вызвать. Сама, дура, настояла, что не стоит.

И я даже успокоилась, пока не нарисовался Кирилл и не сбил весь настрой.

— Не твое дело, Воеводин, — давлю из себя сладенькую улыбочку и ожидаемо получаю взгляд Кирилла в район губ.

Он передергивается, сдвигает меня, как будто я нелепая помеха на его пути.

Хотя, наверное, именно так он и считает.

— Не лапай меня, — отряхиваю рукав, вздергиваю подбородок.

У Кирилла дергается мускул на лице.

— Мне есть кого лапать, Малина. Не обольщайся, я на жерди не покушаюсь. Неинтересны, — сбегает по ступенькам, оставляя меня с глупо открытым ртом.

Потому что я не нахожу, что ответить этому козлу!

Жердь? ЖЕРДЬ?

Топаю ногой и сматываюсь в подъезд.

Внутри все бурлит от злости, пока я поднимаюсь на свой этаж. Хочется отомстить этому зарвавшемуся гаду, но нужно что-то придумать.

Выхожу из лифта и бросаю взгляд на дверь напротив. И никак не отыграешься на двери, там живет ещё и бабуля Кирилла, а она мировая женщина.

Таисия Яновна. Бывший ректор консерватории. Она в свое время и посоветовала мне присмотреться к музыкалке, и я ей благодарна.

Музыка захватила меня с первого занятия, и вот уже шесть лет я с наслаждением занимаюсь ею и не хочу останавливаться.

— Бабуль, ты дома? — закидываю ключи в рюкзак и стягиваю ботинки. — Я вернулась!

Из кухни выглядывает бабуля и недоверчиво осматривает меня.

— А чего так рано? Я думала, ты отпрашивалась на подольше?

— Планы поменялись. Да и, пока не совсем поздно, надо подготовиться к завтрашнему занятию по музыке.

Бабушка довольно кивает.

— Это правильно. А то скоро выпуск, а ты все никак не разучишь композицию.

— Ба, — закатываю глаза и уже собираюсь пройти в комнату, но слышу тихое хихиканье.

Удивленно моргаю. Перевожу взгляд на бабулю и вижу, как она еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Возвращаюсь в коридор к двери в кухню и не могу сдержать счастливого визга.

— Витка, — верещу на всю квартиру, сметя с ног сестру, — ты приехала.

Прыгаю от радости, пока сестра хохочет и пытается удержать нас обоих на ногах.

— Почему ты не предупредила? — смотрю в родное и до одури любимое лицо старшей сестры.

Она пожимает плечами.

— Ну, до конца не была уверена, что меня отпустят к вам. Но тренер после очередного моего успеха все же снизошел до разрешения и дал мне пять дней отдыха. А потом опять в бой, — поднимает два пальца и изображает выстрел из ружья.

— Я так рада, что ты приехала, Витка, — довольно пищу и стискиваю сестру в неуклюжих объятиях.

Она гладит меня по голове и широченно улыбается.

— Я тоже, Катюнь. Родители не прикатывали?

Настроение падает с высоты равной Джомолунгме. Мрачно мотаю головой, а Витка в ответ недовольно кривит губы.

— Они вообще собираются возвращаться в родной город?

— Я не знаю. Мама звонит несколько раз в неделю, узнает, как у нас с бабулей дела.

— А папа? — Витка выгибает бровь.

Опять мотаю головой. Мне нечего ей ответить. Тема родителей болезненна и не очень приятна.

В один день они решили, что им стоит строить карьеру в противоположной части страны, и укатили. Оставив меня на бабулю, потому что мне не стоило переезжать посреди учебного года. И вот это «не стоило» длится уже второй год.

Но я даже и рада. С бабулей лучше.

Родители ограничиваются денежными переводами и считают, что этого достаточно для младшей дочери.

— Так, девочки, ну и чего губехи развесили. За стол, пить чай и есть вареники.

Мой желудок в унисон с Виткиным громко урчит, и мы фыркаем.

— Тоже мне, нашли тему для расстройств.

Бабуля толкает нас к столу, а мы послушно передвигаем ноги.

— О-о-о-о-о, — Витка с наслаждением засовывает вареник целиком и довольно жмурится, — с этой спортивной диетой с ума сойти можно.

— Зато мне кайфово быть сестрой чемпионки, — я-то, в отличие от Витки, могу эти вареники хоть каждый день лопать.

И я не могу не использовать момент подколоть её.

Вареники — бабулино коронное блюдо.

— Ля, ты крыса, — шипит Витка и пинает меня под столом.

— Эй, — стону, подгибая ногу.

У нас с Виткой разница в три года. Но она уже мировая знаменитость, а я только лишь выпускница частной школы для привилегированных детишек.

— Знаешь, на что надавить, — показывает язык, пока я пережевываю еду.

— Ну когда-то ты меня дразнила. Теперь настала моя очередь.

Витка подпирает щеку и с тоской смотрит на мою тарелку.

— Да ты даже если слонов будешь съедать каждый день, тебя не разнесет.

Нашу перепалку прерывает звонок в дверь. Бабуля резво подскакивает.

— Сидите, болтайте. У вас и так мало времени побыть вместе. Я открою.

Упархивает, мы с сестрой только удивленно выгибаем брови.

— Это что такое было?

— Это она теперь всегда такая. Энергия бьет ключом, и у неё штук пять всяких секций, на которые она гоняет чуть ли не каждый день, — фыркаю, вспоминая, как у бабули в первые дни на холодильнике висел планер и она только успевала отмечать, где уже побывала.

— Пять? Серьезно?

Угукаю, отпивая чай.

— Многое же я пропустила в жизни.

— Витка, ты очень крутая. Я очень горжусь тобой.

— Давай заходи, чего ты вдруг засмущался? — бабуля с кем-то активно переговаривается, но голос собеседника слишком тихий, и я не могу расслышать, кто там к ней пожаловал.

Витка выгибает бровь и смотрит с растущим интересом на дверь в кухню, потом переводит на меня вопросительный взгляд.

Пожимаю плечами и продолжаю невозмутимо попивать чай.

— Давно ты к нам не заходил, а у меня тут твои любимые вареники с вишней и творогом.

— С вишней? — Витка шокировано шипит.

Я тоже слегка удивлена, потому что я их в глаза не видела, пока мы кушали.

— Проходи, говорю.

В кухню практически влетает Воеводин и застывает, не пройдя и двух шагов.

Моргаю, не в силах поверить своим глазам.

— О, Кирюха, — зато Витка, в отличие от меня, рада встрече, — давно не виделись. Чего застыл?

Кир не сводит с меня тяжелого взгляда, под которым начинаю ерзать по стулу, но крепко держу кружку, чтобы она не упала прямиком на коленки.

— Привет, Вит. В гости решила приехать?

— Отпустили с моего пыточного полигона на несколько дней.

— Так, девчонки, встречайте гостя, — бабуля заносит на кухню какую-то белую громадину. — Проходи, спасибо, что принес, а то мне Таисия все обещала и никак не могла занести.

Бабуля толкает Кира в нашу сторону, но по его сжатым губам заметно, что он не горит желанием разделять нашу компанию.

— Да я ненадолго, баб Свет. Мне ещё по делам катить, — голос безразличный, но почему-то даже от такого меня бросает в жар и я готова сползти под стол, только бы не смотреть в темноту глаз Воеводина.

— Ой, никуда твои дела не денутся. А вот варенички девчонки слопают, и тебе не достанется.

Кир бросает на меня взгляд и быстро переключается на сестру.

— Ты так прям подрос. Похорошел, — Витка с интересом изучает Кира, и меня это начинает злить.

Да на что там смотреть? Парень как парень!

Как будто в её спортивной деревне не такие. Там ещё покруче спортсмены.

Уверена, Кир во многом им проиграл бы.

— Садись, — Кир с неохотой опускается на стул, и перед ним появляется тарелка.

— Эй, ба, а нас ты не кормила с вишней.

Бабушка хмыкает.

— Ну я же знала, что Кирюша зайдет. А я помню его предпочтения. Кстати, почему ты перестал заходить?

Не в бровь, а в глаз. Кир аж на несколько секунд теряется, и я успеваю это заметить.

— Да повода не было.

— Ага, ага, а раньше с Катюшкой во дворе гоняли, не загнать вас было.

— Ба-а-а-а, — кривлю губы.

— Ну так мы выросли. Интересы поменялись, — отвечает Кир спокойным голосом.

Это у тебя поменялись, а я даже не поняла, почему так вышло тогда.

Стискиваю ручку кружки и прячусь за неё.

— Спасибо, ба, — допиваю и с грохотом отодвигаю стул, — я посуду помою, а ты садись, с Кирюшей разговаривай, а то ты же соскучилась.

Бабушка бросает на меня острый взгляд, но я не реагирую. Сгребаю грязные тарелки и поворачиваюсь спиной.

Ко мне подходит Витка и толкает меня в бок, вопросительно кивая.

Мотаю головой, принимаясь усиленно натирать посуду, а сама ощущаю, как свитер прожигает темный взгляд.

Витка косится на Кирилла и усмехается своим мыслям.

Бабуля что-то узнает у Кирилла, он ей отвечает, но я не могу понять, что он ей говорит.

Ему кто-то звонит, и он, извиняясь, выходит из кухни.

Ну надо же, какой он культурный прям! Не то что со мной. Со мной он только рычит и огрызается.

— Я сейчас.

Вылетаю следом за Киром.

Ну да, я стараюсь первой к нему не соваться, но здесь я готова сделать исключение, потому что он ступил на мою территорию.

Нарушил личное пространство, и я не собираюсь об этом молчать и проглатывать это.

Слышу, как он с кем-то прощается.

— Ну конечно, малышка, я потом ещё позвоню. Поболтаем немного. Все, давай, люблю тебя.

Вижу, как он тепло улыбается. Я такой улыбки не видела уже года три. С момента нашего разрыва.

И слова врезаются в самое сердце. Дают хорошего такого пинка и оглушают. Одно дело, знать, что у него своя жизнь, и совсем иначе ощущается вот это…

Люблю… целую.

Эти слова как спусковой крючок.

Толкаю его в коридор. Он недоуменно вздергивает брови.

— Какого черта ты сюда приперся, Воеводин? — шиплю, постоянно оглядываясь на кухню, чтобы никто не вышел.

Ещё не хватало потом объяснять, почему я так веду себя с нашим соседушкой.

— Ты перепутала что-то, Малина? Я хожу куда захочу.

— Воеводин, это мой дом, и я не хочу тут тебя наблюдать, — тыкаю ему в грудь.

Он перехватывает меня за запястье, притискивая к груди.

И вся моя смелость сдувается. Но я все равно задираю подбородок. Так я кажусь повыше хотя бы.

А за время, пока мы кусались, он успел вырасти и теперь возвышается надо мной как скала.

Карие глаза опасно сверкают, а он наклоняется ближе.

— Слушай сюда, Малина, ты мне никогда не была указом и не станешь им. Захочу, буду каждый день заходить и ужинать с твоей бабулей, и ты мне ни черта не сделаешь, Малина!

Тяну на себя руку, чтобы не ощущать его хватку. Не ощущать этот жар, который исходит от моей ладони.

— Нет, Кирилл, ты утратил право переступать этот порог, когда послал меня к черту!

Он слегка передергивается.

– Я тебя не посылал.

— Кать, у вас тут все в норме?

Тяну губы в улыбке, когда в коридор выходит сестра. Окидывает нас подозрительным взглядом.

Кирилл тут же отталкивает меня от себя, распрямляясь.

— Ага, мы тут домашку обсуждали. Но Кирилл уже уходит.

Распахиваю дверь и перевожу взгляд на злого Воеводина. В его взгляде все кары, которые он обрушит на меня, но мне плевать.

Главная задача сейчас – вытолкать этого гада подальше от меня и не видеть.

— Так быстро? — рядом с сестрой появляется бабуля, и мне хочется в этот момент постучать лбом по стене, только бы поскорее закончить этот цирк. — А чай?

Щеку прожигает злющим взглядом.

— Да, мне пора. Ещё по делам надо смотаться, спасибо за ужин. Как всегда на высоте.

Внутри разрастается непонятная пока мне пустота. Неужели из-за его фразы, которая долетела до меня.

Сестра вопросительно заламывает бровь, но я делаю вид, что не замечаю. Марширую мимо неё в комнату.

Только собираюсь захлопнуться в своем мирке, как Витка отпинывает дверь и заслоняет проход. А мне хочется застонать.

Судя по взгляду Витки, она собирается меня пытать.

— Чего? — решаю пойти в наступление первой и не ждать, пока сестра заговорит.

— А что это у вас с Кириллом происходит? Я-то его давно уже не видела, а тут прям между вами искры. Мечей не хватало и щитов.

— Зачем? — вопросительно выгибаю бровь и почесываю лоб.

Сестра фыркает.

— Да потому что мне казалось, что вы сейчас сцепитесь в смертельной хватке. Кать, — она становится серьезной, — у вас все под контролем?

Да если бы я понимала. Не было бы сейчас такого состояния, словно меня бросили на произвол судьбы и забыли о моем существовании.

— Все в норме, — стараюсь улыбнуться, – ну мы же подростки, Вит, нам свойственно выяснять отношения.

Сестра прищуривается.

— Я считала Кирилла адекватным парнем.

— Ну, в принципе, его сложно обвинить в обратном. Он вполне адекватен.

Если исключить его агрессию в мой адрес. Но Витке об этом знать вообще необязательно.

— Ладно, вы уже довольно взрослые. Разберетесь.

Киваю.

— Ну а теперь расскажи, что у тебя тут нового произошло?

Сестра проходит в комнату и с радостным стоном заваливается на мою кровать.

— Доброе утро, красавица, — на парте как по волшебству появляется моя любимая шоколадка.

Поднимаю взгляд и натыкаюсь на улыбку Сашки. Усаживается за парту перед нашей и подпирает подбородок.

Сегодня он прям весь светится. Даже забываю, как моргать, смотрю на симпатичное лицо Борисова.

— Борисов, бесишь, — бурчит Ритка, лежа на парте, — ну какого фига ты постоянно такой довольный утром? Ощущение, что ты спишь часов по двенадцать.

Хмыкаю и нависаю над подругой.

— Ритуль, тебе, может, завтра подушку принести? А то прям жалко смотреть, как ты на жесткой парте мучаешься.

— Оставьте меня. Умру в одиночестве, только бы не писать контрошу, которая будет на третьем уроке.

— Катюш, — Сашка берет меня за руку, возвращая внимание к себе, — извини, что так получилось и тебе пришлось самой добираться.

— Мы же выяснили. Все нормально, я все понимаю.

— Шоколадки-то ты кушаешь в отличие от кофе? — подталкивает подарок.

Кошусь на посапывающую Марго, и меня начинают терзать сомнения по поводу того, что Борисов сам угадал, что я люблю.

Мы с ним не настолько тесно общались до того момента, пока он не сел с нами за стол в столовой.

— Шоколадки кушаю, спасибо.

— А награду? — стучит по щеке.

Округляю глаза и оглядываюсь по сторонам.

— Вообще-то, мы в школе.

Борисов надувает губы и приближается ко мне.

— И что? Мы так, чтоб никто не увидел.

— Борисов, мать твою, раскинул свои конечности, — рычит над нами знакомый голос, — не пройти к парте.

— А тебе что, проходов мало, Воин? — тут же заводится Сашка и тыкает на соседний проход. — Обязательно тут переться?

О, ну началось! Противостояние «А» и «Б», и плевать, что мы теперь один класс.

Наши парни очень быстро разгоняются, и потом все прячутся по углам, только бы не попасть под горячую руку.

А тут Кирилл, которому вообще повод не нужен, чтобы с кем-нибудь сцепиться.

Сашка вскакивает на ноги и отталкивает Воеводина.

— Мальчики! — кричит Соня из бывшей параллели. — Сейчас учитель придет и покажет вам, где раки зимуют.

— Сонь, усади свою пятую точку. Не мешай смотреть представление.

Кир тормозит как раз возле моей парты, пока я перевожу испуганный взгляд с одного на другого.

— Ты решил придолбаться ко мне, Воин?

— На фига мне это делать? Ты вон и так заискрил, что сейчас линолеум под собой сплавишь.

— Что за… — Ритка разлепляет глаза и ойкает при виде двух озлобленных парней. — Мальчики! Я что, проснулась в древнем Риме на битве гладиаторов?

Но её шутку никто не оценивает. Кажется, обстановка накаляется ещё сильнее.

— Ты же не хочешь сейчас опозориться перед Малининой? Да, Борисов?

— И как же я это сделаю, если начищу тебе сейчас рожу за твои тупые замечания?

Кир хмыкает, и я с ужасом смотрю, как сжимается и дергается его рука.

Ловлю его запястье.

— Кир, — шиплю, за что получаю его колючий взгляд, — не надо. Пожалуйста.

— Смотри, Борисов, за тебя девчонка заступается. А ты тут крутого перца из себя строишь.

Я шокировано открываю рот.

— Так, класс, рассаживаемся по местам. Сегодня у нас замена. Вместо физики у вас я проведу урок.

Выдыхаю, и Кирилл выдирает руку из моего захвата, одаривая меня злющим взглядом, от которого по спине мурашки.

Ловит после урока и утаскивает в конец коридора, подальше от классов.

— Ещё раз ты меня так схватишь за руку, я вместе с тобой замахнусь. Усекла, Малина?

Вырываю руку, но Кирилл притискивает меня к углу, и я оказываюсь в клетке. Сглатываю.

— Ты сумасшедший, — голос садится от волнения, — зачем ты ко мне лезешь?

— К тебе? — высокомерно вздергивает бровь и, запрокидывая голову, хохочет. — Сдалась ты мне, Кать.

— Тогда для чего весь этот цирк, Кир? — чувствую усталость.

Понимаю, что дико задолбалась от этих споров с ним. От стычек, никому не нужных.

— А ты чем думала, когда собиралась на глазах у всего класса с ним засосаться, а, Малина? — карие глаза сужаются, и в них сверкает адское пламя.

— Ты идиот? У тебя галлюцинации, Воеводин? — кручу пальцем у виска.

— У меня все в порядке с глазами, Малина. И я видел, как ты потянулась к Борисову, чуть ли не умоляя о поцелуе.

Шокировано хлопаю глазами. Не нахожу что сказать на такую дурость со стороны Кирилла.

— А-а-а-а, — он кривит губы, — а может, ты решила проверить, насколько хорошо поработал пластический хирург с твоими губками?

— Чего?

Я не понимаю, к чему он клонит. Но его слова жалят как укусы змей.

Открываю рот, но не могу выдавить из себя ни звука. А Кирилл тем временем сканирует меня взглядом своим тяжеленным. Заставляет снова усомниться в том, что я смогу ему противостоять.

— Ну а что? — Кирилл закатывает глаза и хищно скалится. — Насколько они чувствительны. Почему нет?

И тут происходит то, чего я от себя никогда бы не смогла ожидать.

Но в эту минуту мои инстинкты играют со мной злую шутку. Я не успеваю сообразить и наотмашь луплю Кирилла по лицу.

Его голова дергается, а на щеке моментально расползается красное пятно. Его звериный рык действует на меня как выстрел пистолета.

Я успеваю нырнуть ему под руку и со всех ног броситься бежать. Да, я понимаю, что ему ничего не стоит меня догнать.

Он же спортсмен. Футболист, чтоб его. Но и я не собираюсь сейчас умирать, поэтому адреналин на моей стороне и придает мне неслабого такого ускорения.

Перед глазами мелькают двери кабинетов, а сзади слышится бег Воеводина. Я взвизгиваю и ещё добавляю скорости.

Школьники, которые попадаются на глаза, удивленно следят за нами и провожают взглядами. Но мне плевать.

Моя задача — во что бы то ни стало выжить и не попасться в руки этому психу.

Я не знаю, как я буду прятаться от него потом. Да и не пытаюсь сейчас решить эту проблему.

— Стой, зараза! — орет Кир на весь коридор.

Вжимаю голову в плечи.

— Воеводин, это что за гонки в школе? — голос директора звучит как гром среди ясного дня.

Забегаю за угол и выглядываю.

Кирилл тормозит и оборачивается к директору. А я могу выдохнуть.

— Ко мне, живо! — директор указывает на лестницу.

Он сегодня явно не в духе. Обычно он не позволяет себе кричать на нас. А уж тем более на Воеводина, не каждый рискнет.

Кир, прищурившись, смотрит прям на меня и кровожадно улыбается, вгоняя меня в ступор.

— Катен, ты чего тут? — подскакиваю от звонкого голоса Яры над ухом.

— Фух, — прикладываю руку к груди, — ты чего так кричишь?

Сердце под ладонью отбивает бешеный ритм, а я пытаюсь успокоить пульс. Так можно и удар схватить. С такими одноклассниками.

Яра удивлённо хлопает глазами и выглядывает в коридор, из которого я только что прилетела сюда.

— А что стряслось?

— Я дала Воеводину пощечину, — севшим голосом сиплю и сама пытаюсь осмыслить произошедшее.

Яра округляет глаза.

— Чего сделала? — наклоняется ко мне.

— Мне конец…

Она довольно взвизгивает и достает телефон. Кошусь на её пальцы, которые что-то набирают.

— Что ты делаешь?

— Заношу этот день в календарь, — ржет подруга.

А я стою с открытым ртом.

— Яра, тебя не парит, что я доживаю последние часы?

Яра поднимает на меня взгляд и сжимает губы.

— Перестань! Кир тебе ничего не сделает. Он, конечно, бешеный, но и у него есть граница, которую он не переступит.

Из меня вырывается истерический смешок.

— Например?

— Ну-у-у-у, — Яра начинает накручивать на палец прядь волос, — например, он не тронет девчонку. Ни под каким предлогом.

Вздыхаю. Мне бы её уверенность.

— Все будет хорошо, — толкает меня в бок и подмигивает, — мы с Риткой не дадим тебя в обиду. Ну и Сашечка.

Мечтательно закатывает глаза, а мне хочется дать ей в глаз за это кривляние.

Я, конечно, надеюсь, что Кир не такой отморозок, но я и не позволяла себе его бить.

— А вообще, на урок пора тащиться, — надувает Яра губы.

— А где Ритка? — кручу головой, в попытке отыскать подругу, но её не видно.

Яра хихикает.

— Она погружена в переписку с тайным поклонником.

— Ого, уже?

Подруга кивает и подхватывает меня под локоть.

— Не трясись ты, — толкает в бок, — все будет топ!

Заходим в класс. Первым делом смотрю на парту Кирилла и Арсения, но пока нет ни того, ни другого.

Еле слышно выдыхаю, и Яра крепче сжимает мою руку.

— Не дергайся. Веди себя как королева, — шипит мне на ухо.

В класс с шумом вваливаются парни, в том числе Борисов и Кирилл. Отшатываюсь, давая им место для прохода.

Кирилл пронзает меня быстрым взглядом, но молча проходит.

На его щеке все ещё виднеются следы моих пальцев, и внутри меня растекается удовлетворение.

Встряхиваю волосами и мысленно ругаюсь. Никогда не замечала за собой радости от боли других. Но Воеводин — другое. Ему хочется сделать какую-нибудь подляну.

— Добрый день, класс, — заходит наш классный руководитель, — готовы к уроку?

— Всегда готовы, — наши мальчишки тут же концентрируются, а вот парни из параллели со скучающим видом ковыряются в тетрадях.

— Сегодня у нас тема «Правовое общество».

— О, Кирюха, тебе все-таки врезала какая-то поклонница, — на весь класс раздается дикий хохот Борисова.

А я готова сейчас сползти на пол.

— Завались, Сань, — рычит Кирилл.

— А я сам буду решать, когда мне говорить, Воин.

Таращусь на Сашку. Я вижу, что он специально провоцирует Кирилла, но не понимаю, зачем ему это.

— Чо сказал? — встает Кир, а за ним и все парни из «А».

Сглатываю. Бросаю взгляд на шокированную Ларису Александровну.

— Так, класс, ну-ка все сели по местам! — бьет по столу указкой.

Но её словно нет. В классе нарастает напряженная обстановка.

— Ох, что сейчас будет, — шепчет Ритка и косится на парней. — Коняев, а что ты сидишь, как будто все под контролем?

— За попкорном предлагаешь бежать? — Даня, как всегда, все переводит в шутку. — Ну не подерутся же они, в самом деле.

За Борисовым встают и наши мальчики.

— Вот же блин, — шипит Яра за спиной, — может, пожарную тревогу объявить и сбежать?

— Поздно.

— У тебя какие-то претензии, Воеводин? — выступает вперед Саша.

— У меня одна претензия — то, что ты все ещё тут находишься, — Кирилл усмехается, а я глазам не верю.

Ему нравится то, что происходит сейчас?

И в этот момент он бросает на меня какой-то странный взгляд. Будто проверяет, смотрю ли я на них.

Лариса Александровна проходит в середину класса и встает между парнями. И смотрится на их фоне совсем крохотной.

— Ещё раз, — упирает палец в грудь Кирилла, — сядь на место, Воеводин. Не провоцируй.

Разворачивается и то же самое делает с Борисовым.

— И ты, Борисов, сядь на место! Иначе я позову охрану и директора и вас выкинут из школы, пока вы не приведете мысли в порядок.

Весь класс затаивает дыхание в ожидании реакции парней.

Кирилл скрипит зубами, но усаживается.

— Так, — Лариса Александровна проходит обратно к своему столу, — раз уж вы испортили мне урок, с каждого доклад на две минуты послезавтра. А сейчас будем заниматься другими делами.

Она открывает журнал и пробегается по нему взглядом.

— Я давала вам шанс, но вы его благополучно испоганили. Теперь я буду решать, кто с кем сидит.

У Ритки отваливается челюсть, а я стискиваю пальцы на краю парты.

— Теперь будем перемешиваться. И если вы думаете, что другие учителя не доносят до меня информацию, как вы до сих пор кусаетесь, то вы очень сильно заблуждаетесь. И, я думаю, достаточно ждать от вас благоразумия.

— И что это значит? — аккуратно интересуется сзади Коняев.

Лариса Александровна опирается локтями на стол и подается вперед.

И от этого становится ещё больше не по себе.

— А это значит, Данил, что теперь мы будем сидеть «А» и «Б» за одной партой.

— Да на фига? — тут же в классе поднимается гул из голосов.

Классная ударяет по столу ладонью.

— Это не предложение, если вы не заметили. У вас было время прижиться. Теперь его у вас нет.

И я даже не знаю, с кем будет лучше попасть за одну парту. Хоть бы с девчонкой.

Скрещиваю пальцы под партой. Переглядываемся с Риткой и Ярой. Уверена, у меня такое же выражение лица, как и у них.

Но мы знаем, что Лариса Александровна идет до конца, если её выводят.

А её вывели!

Она диктует фамилии по списку. И с каждой фамилией я молюсь, чтобы следующим был Воеводин.

— Так, Воеводин, — выдыхаю, но рано, — садишься с Малининой за вторую парту третьего ряда. За ними Иванов Арсений и Игнатова.

Ну хоть Ритка рядом.

Воеводин-то как раз и сидит за той партой, куда мне предстоит переезд. Собираю волю в кулак и встаю со своего места.

— Я буду вас помнить, девчонки, — всхлипывает Яра, которую сажают с Игорем из параллели.

— Ой, меньше драматизмУ, — Ритка закатывает глаза и смело шагает к Арсению.

И меня слегка удивляет, как тот напрягается, глядя на подругу.

Плюхаюсь за парту, складываю руки на груди и смотрю перед собой.

— Ну что, Малина, попалась? Мне даже не пришлось охотиться, — наклоняется к уху Кирилл, и по спине ползут мурашки от его вкрадчивого голоса.

Боже, дай мне сил пережить это все.

Кто же мог знать, что наше соседство по парте превратит мою жизнь в кошмар.