Одной крови

– У нас престижное учебное заведение, миссис Говард. И мы не потерпим такого нарушения дисциплины в его стенах. – Голос директора был серьёзен, в нём явно проскальзывали холодные, даже леденящие нотки. – Да, ваша внучка не зачинщица, и нет, мы конкретно её обвинить не можем. Но вам необходимо в ближайшее время найти новую академию для мисс Уайлд, так как она отстранена от занятий на неопределённый срок. Могу посоветовать старшую академию в соседнем городе Крисп. Вашей внучке ведь исполнилось восемнадцать? Отлично! Эвелин, конечно же, получит от меня отличные рекомендации. Это учебное заведение славится своей подготовкой будущих студентов. 
Я сидела перед закрытыми дверьми кабинета директора, но отчётливо слышала его голос. В голове снова и снова ураганом проносились слова: «отстранена», «новая академия». Чёрт! Бабушка что-то сказала директору в ответ, но я не расслышала, что именно. Ну вот... Похоже, в моей жизни грядут перемены... 
Неужели всё настолько серьёзно, что необходимо было отстранять меня?  
Да уж, и за рекомендации директору отдельная благодарность. С глаз долой, как говорится. 
– В момент драки, по словам очевидцев, много раз звучало имя вашей внучки, вместе с такими словами, как: «убью» , «моя», «не отдам». Это и дало нам основания предполагать, что данный инцидент может повториться. И так как один из участников драки сейчас в больнице с травмами средней тяжести, руководство нашей академии не может допустить повторных разбирательств и новых пострадавших. Надеюсь на ваше понимание, но Эвелин учиться у нас больше не может. 
Секунда понадобилась мне на то, чтобы осознать услышанное в полной мере. Поверить не могу, что совет обвиняет во всём меня! Бабушка тоже замялась, но теперь её голос сорвался на крик: 
– Моя внучка невиновна в том, что эти молодые люди не могут справиться со своим тестостероном! И, позвольте заметить, господин директор, у Эвелин до этого не было подобных замечаний, да и замечаний вообще! Но я так понимаю, вы нашли самую доступную жертву, на которую можно спустить всех собак, чтобы не исключать одного из капитанов спортивной команды и действующего президента курса! 
Хлопнула дверь, резкий звук эхом отозвался в пустынном академическом коридоре, а бабушка Лидия буквально вылетела из кабинета с горящими от ярости глазами. Никогда раньше не видела её в таком состоянии – разъярённой фурии, готовой крушить всех и вся на своём пути. Потом она увидела меня, и её взгляд заметно потеплел. Не сказав ни слова, она направилась в сторону выхода, размахивая на ходу своей увесистой дамской сумочкой. А мне не осталось ничего другого, кроме как спешно последовать за ней, отчаянно стараясь не отставать от этой, не по возрасту прыткой, женщины. 
Стало ужасно стыдно от осознания, что на самом деле всё действительно произошло из-за меня. И ссора, и драка, и травмы Генри, моего парня. Теперь уже бывшего, надо полагать. 
А ведь как раньше было замечательно! Я жила тихой и спокойной жизнью абсолютной невидимки. Но после моего восемнадцатилетия что-то пошло не так... Похоже, я просто повзрослела. У меня появился парень, и не просто парень, а со-капитан школьной команды по лакроссу, красавчик Генри Миллер. Только слепая, глухонемая, и вообще сумасшедшая не мечтала о его внимании. Ну и я. Однако что-то он во мне нашёл, раз мы стали встречаться. 
Но через месяц в нашу пару попытался вклиниться третий лишний, Тревор Пирс. Однако он-то себя лишним точно не считал.  
И вот, теперь мне восемнадцать, а жизнь-то не стремится налаживаться. Она снова решает отвесить мне пинок под зад! 
Мы в молчании шли к дому, и каждая думала о чём-то своём. Я – о том, что мне страшно идти в новую академии, особенно в конце учебного года. Новички и так чаще всего становятся изгоями общества. А ведь осталось доучиться всего какой-то месяц! 
Бабушка, скорее всего, думала о том, как же ей не повезло со мной. Я крайне не привыкла, да и не любила, доставлять кому-то сложности. Я всегда была слишком «удобной», и, честно говоря, это жутко меня бесило. В глубине души. Но вот портить жизнь самому дорогому, единственному родному человеку я совсем не хотела. Будто подслушав, о чём я сейчас подумала, Лидия резко развернулась ко мне, так что её каблуки чуть не подкосились от такого неожиданного манёвра. Её голос прозвучал резковато, но слова призывали к утешению:
– Я не виню тебя, милая. И ты не вини себя понапрасну. Похоже, что так и должно было произойти.  
Пришлось чуть прочистить горло, чтобы мой голос хотя бы можно было услышать. 
– Нам точно нужно переезжать?  
Она пожала плечами и слегка улыбнулась. 
– Нет, если ты хочешь два часа трястись на убогом автобусе утром и вечером. Поверь мне, так даже лучше. 
– А как же дом? 
Это был тот самый главный вопрос, который не давал мне покоя. Я очень привязана к нему, и знаю, что бабушка тоже. Она всегда, будто искала утешения в его ночных скрипах и чуть протекающей крыше.  
– Сдадим. – Так просто сказала она, будто для неё это ничего не значит. – И снимем новый в Криспе. 
Её голос звучал уверенно, словно она всё уже решила. Бабушка, скорее всего, старалась вселить эту уверенность и мне, но отчего-то не вышло. Мои эмоции были накалены до предела, и, казалось, любое её слово вызывает внутри гнев и ярость. Ярость не на неё, а на себя. 
– Но это наш дом! 
Я постаралась вложить в последнее сказанное слово весь скрытый смысл. Дом — это уют, любовь, семья. Чувство безопасности, которым годами делились со мной эти стены. Там, будто, всё ещё жил дедушка, выстроивший эти тёплые комнаты кирпич за кирпичом. 
Я в ужасе обвела взглядом улицу, будто старалась напоследок запомнить милые цветные веранды соседей, и их зелёные газоны с яркими кустами роз. 
Бабушка приблизилась на шаг и коснулась своей тёплой ладонью до моей щеки. Такое простое прикосновение было «нашим ритуалом», призванным утешить и успокоить раненое сердце. 
– Милая, сейчас настало время смотреть в будущее, и не цепляться за призраки прошлого. Мы вместе, только это сейчас важно. 
Я кивнула, но к глазам подступали предательские слёзы. А ведь я редко плачу. Только по ночам, иногда просыпаясь от кошмаров, которые отравляют сон и выливаются ядовитыми реками в явь. Когда вижу во сне родителей, или наш сгоревший дом. Но я никогда не вижу их лиц, только смутные очертания, потому что я не помню лиц. И дом я вижу, будто с обложки пригородного журнала, и лишь подсознание подсказывает, что это мой дом. Но вряд ли наш дом четырнадцать лет назад выглядел именно так. Просто мозг ищет замену недостающим частичкам памяти. 
Смахнув одинокую слезинку с щеки, я заключила бабушку в объятиях, и это помогло мне с надеждой взглянуть в будущее. Эмоции улеглись, сердцебиение замедлялось. 
Я не стала доучиваться последний месяц, с позволения моего единственного опекуна. К тому же я приказом самого директора была отстранена от занятий. Чем не законный повод посидеть дома? 
Лето было невесёлым. Да и какое оно может быть, если тебя буквально выгнали из академии? Его мы провели в нашем старом доме, наслаждаясь уютной и родной обстановкой стен, наполненных воспоминаниями. Ну и параллельно собирая вещи для переезда. 
Лидия забрала у меня телефон, обрывая все контакты со старым местом учёбы. Мы сами так решили. Сжигать мосты – так сразу всё! 
Старалась не выходить на улицу, и не шататься по городу. Всем директор сообщил, что мы уехали ещё в мае, доучиваться год на новом месте. Мне не было скучно. Друзей у меня в академии никогда и не было, так, лишь однокурсники, которые даже не здоровались при встрече. Наверное, я всю жизнь старательно держала чужих людей на расстоянии, опасаясь сближаться и заводить друзей. Всё равно, что сделать шаг по канату, натянутому над пропастью. Одно неверное движение – и рухнешь вниз, навстречу острым скалам. 
Я полюбила долгие прогулки в предрассветный час, в нашем старом парке, где только сонные птицы были моими спутниками. Я гуляла в одиночестве, предпочитая компанию хорошей книге, и перечитала тогда, наверное, штук пятьдесят. В перерывах между чтением я бродила по сумрачным дорожкам, пытаясь найти в душе ответы. Кто я? Куда стремлюсь? Кем хочу стать? Ради чего вообще я живу? Ведь новый учебный год — отличное время, чтобы изменить свою жизнь. Так, наверное, думают все новички. 
Но ответы на мои вопросы не приходили, и я снова и снова погружалась в фантастические и вымышленные миры, будто отдаляясь от реальности специально. Раз нет ответов, зачем тогда проводить скучные дни в этом мире, если их вокруг тысячи, более живых и красочных? Я начала писать стихи, о тех чувствах, которые ещё не испытывала, или о тех местах, где не была. И тогда, потихоньку, приходило осознание, что эту жизнь пора менять решительно и бесповоротно. Но как набраться смелости для этого? 
А смелости как раз и не было, как и уверенности в себе. Больше всего мне хотелось в новой академии залезть в мою уютную серую раковину, и спокойно учиться вплоть до выпуска. 
Мои мысли прервал настойчивый стук в дверь. Вот и бабушка! 
– Пора вставать, — послышался её звонкий голос. 
Родителей своих я не помню, к сожалению. По словам бабушки, они погибли, когда мне было 2 года — ужасный пожар в их доме, выжила только я. Там же и сгорели все их фотографии, и личные вещи. А возможно, бабушка просто убрала всё подальше, чтобы себе и мне лишний раз не напоминать о той ужасной трагедии. Я пыталась расспрашивать её об этом, но всякий раз натыкалась будто на стену, — её лицо становилось бледным, из него, казалось, уходила сама жизнь. В такие минуты она тяжело дышала, и, держась за сердце, опускалась на стул или кресло или диван, в общем, что стояло рядом. 
Сегодня мой первый день в новой школе того самого города Крисп. И я дала себе обещание: больше я не буду совершать ошибок, больше бабушке не придётся оставлять позади память о её семье, чтобы иметь возможность дать образование своей непутёвой внучке. Теперь всё будет иначе — лучше я снова буду невидимка, без имени, без своего мнения, без друзей. Но мы будем жить спокойно.  

______________
От автора: Большое спасибо, что заглянули на страницы этой истории! Цикл завершен и включает в себя три книги о приключениях Эвелин и ее друзей. Они наполнены любовью, надеждой, болью и отчаяньем, в общем вам понравится, я уверена)
А я приглашаю вас в свою новинку, еще более горячую, на гране приличий...  Ссылка ниже. Буду рада вашему вниманию и

 

Время моих размышлений подошло к концу. Да и время, отведённое на подготовку к моему первому учебному дню. Вынув наушники, пришлось выключить песню. Жаль, не удалось дослушать, но позитивный заряд я всё же получила. Взглянув на себя в зеркало, увидела стройную рыжеволосую девушку небольшого роста. Немного постояла, потом покрутилась, улыбнувшись самой себе в отражении. 

– Так ты идёшь? – Бабушка снова заглянула ко мне в комнату, всем своим видом выражая нетерпение. – Омлет с беконом, как ты любишь. Тебе нужно позавтракать, ты же знаешь, иначе я тебя на занятия не отпущу. 

Её тёплый взгляд заставил меня улыбнуться. Лидия была хороша собой, особенно учитывая её возраст, с красивыми голубыми глазами и русыми волосами. Я даже не помню, чтобы она их красила, это был её родной золотисто-медовый цвет. Причёска — модное каре с уклоном на один бок, которая удивительно подчёркивала достоинства её тонкого аристократического лица. Она надела тёмные джинсы и голубой вязаный пуловер. Наверное, тоже куда-то собралась? Где же привычный милый фартучек с оборочкой? 

— Ты хорошо выглядишь, – заметила я очевидное. – Неужели поедешь со мной в академию? – у меня вдруг округлились глаза от такой невероятной догадки. Только не это! Я люблю бабушку, но не хочу явиться в первый же день под ручку с бдительной нянькой. К слову, это было бы вполне в её духе – опекать единственную внучку от любых злоключений, будь то стая бродячих собак, или милый парень, вполне способный впоследствии разбить мне сердце. 

– Нет, расслабься, – она шагнула в мою новую комнату. – Я иду на собеседование.  

Я непонимающе уставилась на бабушку. 

   – Работа? – переспросила я, и от удивления мазнула тушью мимо ресниц, оставив чёрную вязкую полосу на верхнем веке. – Зачем тебе работа? Мы вроде не бедствуем.  

Тут я слукавила. Мы бедствовали. И сильно. По сути, жили на сейчас лишь на новый доход – оплату аренды нашего старого дома. А до этого успешно проматывали дедушкино наследство. Так успешно, что сейчас у нас остались лишь несколько тысяч наличными, да старый убитый временем джип. Его тоже можно было бы продать, классика автопрома всегда в цене, ещё и с родным движком. Но я была категорически против, потому что безумно любила эту ржавую банку на колёсах. За несколько месяцев до своей смерти дедушка говорил, что я смогу забрать джип, когда подрасту. Но вот я получила права месяц назад и удивилась, как дорого стоит «поставить на ноги» моего старого друга. К сожалению, дешевле сейчас было купить подержанную простенькую лошадку, зато на ходу. А мечты оседлать брутальный автомобиль отложила в далёкий – предалекий ящик. 

Влажная салфетка всё не хотела вытирать тушь, лишь размазывая её ещё сильнее. Бракованная, что ли? Салфетка или тушь. 

– Не только ты хочешь начать жизнь с чистого листа, и если представился такой шанс, почему бы им не воспользоваться? – Лидия вздохнула так, будто действительно смертельно устала от ежедневной рутины. - К тому же я слишком долго занималась твоим воспитанием, и теперь мне хочется пожить немного для себя. 

– И куда ты будешь собеседоваться?  

– В агентство недвижимости этого захудалого городишки требуется сотрудник, – она хмыкнула, – Не знаю, неужели и правда недвижимость тут в ходу? Я этим никогда не занималась, но всегда было интересно попробовать. Носить деловой костюм... общаться с новыми людьми... 

Резонно, согласилась я. Не вечно же ей нянчиться со мной, можно и о своих интересах подумать. И даже нужно. Наверное, это поможет заполнить пустоту в её сердце, ту, которую она скрывает даже от меня, и из-за которой иногда не может уснуть ночами, а иногда и плачет, так тихо, чтобы я вдруг не услышала.  

Она всю жизнь посвятила мне и продолжает посвящать.  
Но сейчас не время для грустных мыслей. Бабушка улыбнулась, как будто хотела приободрить меня: 

– У тебя всё получится, не переживай. Просто будь собой. Я в тебя верю и всегда буду рядом, – её тёплая ладонь касалась моего плеча, а голос успокаивал. Он проник с самое сердце и заполнил тревожную пустоту. Моя единственная семья, никого ближе и роднее у меня нет. И если она решила, что дурацкая работа изменит её жизнь к лучшему, что ж, так тому и быть, я всегда буду её поддерживать, как и она меня. 

– Ты почти готова, – Лидия окинула меня оценивающим взглядом своих тёплых глаз, – Пожалуй, не хватает небольшой, но важной детали. – Она достала из кармана джинсов маленькую плоскую коробочку чёрного цвета, обшитую бархатом. А внутри я увидела изящный кулон с переливающимся фиолетовым камнем. Камень был прямоугольной формы, в длину около пары сантиметров, его обрамляла тонкая золотая ниточка, будто паутинка, держащая своё огранённое сокровище крепко-накрепко.  

Необычная вещица, похожа на антикварное украшение, и уж точно довольно дорогая. Откуда она у неё? 

– Какая красота! – от удивления у меня дрожал голос. Такие подарки от бабушки я раньше никогда не получала, да и кулон был просто волшебный.
Я любовно погладила камень, удивляясь необычным переливам света в его гранях. 

– Он подходит к твоим глазам, – бабушка достала кулон из коробочки и расправила в руках, готовясь примерить на меня новое украшение.  

– Но у меня карие глаза, – я повернулась спиной и ощутила прохладу камня у себя в районе ключицы. Щёлкнул замочек, руки сами потянулись к подарку, а я посмотрела на себя в зеркало.  

– Да, ты права, карие. Когда я его покупала, почему-то подумала, как замечательно он тебе подойдёт.  

В зеркале маленькой комнаты отразилась рыжеволосая девушка, невысокая, с темно-карими глазами и замечательным украшением на шее. Для первого дня в школе я выбрала коричневое платье-футляр из нежной вискозы, сверху одела лёгкий чёрный кардиган, волосы собрала шпильками в пучок на затылке. Ну и лодочки на небольшом каблучке. Этот образ мне казался достаточно сдержанным, показывающим мои самые серьёзные намерения учиться, учиться и ещё раз учиться. Ох, какой это был самообман... Вновь покрутившись у зеркала, я раздумывала, не выгляжу ли я как скучная секретарша? И в итоге сделала вывод, что нет.  

Чмокнув бабушку в щеку, попутно съела пару ломтиков бекона и вышла из нашего нового дома.  

Моя старенькая, местами покрытая царапинами и ржавчиной, но любимая зелёная букашка стаяла рядом с дорожкой, ожидая свою хозяйку. Приобретя её месяц назад, я прыгала от радости, как малолетняя дурочка. Моя первая машина! Ну и плевать, что у неё есть недостатки, мы все не без них. Главное, что на ходу! И по карману! 

Я забралась на сидение, поеденное молью (или бессердечным временем), и поёжилась. Беспокойство одолело меня, хотя я старательно его игнорировала. Однако, в конце концов, оно проникло в сердце и впилось в него ледяными когтями. Когда я впервые переступала порог начальной школы, со мной был дедушка. Он мог развеять все мои сомнения и неуверенность одним лишь словом. Он всегда говорил, что люди, не конфеты с ликёром, и не обязаны всем нравиться. Что главное – нравиться самой себе. Помню, я ещё удивлялась этим его словам. Ведь для меня, малышки, конфеты с ликёром казались жуткой гадостью. Но поняла, что хотел сказать дедушка я только через десяток лет, когда вновь их попробовала. Ну, и немного поумнела. 

И я искренне старалась следовать этой нехитрой заповеди. 

Я проезжала мимо одноэтажных частных домов и неухоженных лужаек. По пути даже попадались поваленные деревья и один брошенный автомобиль. Но это была окраина города, а ближе к центру уже стали попадаться на моём пути и машины и люди. Некоторые совершали утреннюю пробежку, по одному, или в паре. Младшие школьники суетливо спешили сесть в жёлтый автобус, призрачно мерцавший фарами в утреннем тумане. 

 Стало немного радужнее и веселее оттого, что всё же город живёт своей жизнью, да и дома я теперь проезжала вполне себе презентабельные и ухоженные, с кустами азалий на крыльце. Проехала кафе-мороженое «Щербет», приветливо мигающее огнями вывески «уже открыто». Несколько, похоже, самых популярных бутиков, были ещё закрыты, но вокруг, на Вишнёвом проспекте уже вовсю кипела жизнь. Тут и правда росли вишнёвые деревья, и, наверняка, весной от их цветов исходит потрясающий нежный аромат. 

Подъезжая к академии, я заметала, что на дороге стало тесно от машин. Юноши и девушки так спешили получить знания, что образовалась внушительная пробка. Велосипеды, электросамокаты, мотоциклы, мопеды, ну и самый разнообразный автопарк. Есть на что посмотреть. От крутых машин типа "Camaro" до стареньких, как моя малышка, хэтчбеков. Моё внимание привлёк джип CJ5 небесно-голубого цвета. 

– Ухх, какой зверь, – я любовалась на него в зеркало заднего вида. – Ещё, небось, и движок родной...  
Автомобиль был так похож на дедушкин. Но этот явно был более ухоженным, а его капот так и сверкал свеженькой краской. Кажется, я бы продала душу демону за возможность обладания такой машиной.

Я потеряла джип из виду, когда свернула на школьную парковку. Пришлось немного покружить, но местечко для меня всё же нашлось.  

Выбравшись из машины, оглянулась в поисках приглянувшегося джипа, но его и след простыл. Жаль, очень хотелось посмотреть на него поближе. Может, даже в салон заглянуть. Одним глазком. Чуть погрустнев, я направилась навстречу знаниям. 

 Трёхэтажное здание с большими квадратными окнами совсем не выглядело враждебным, и я немного приободрилась. Либо недавно школу капитально ремонтировали, либо ей от силы лет десять. Красный кирпич, которым были выложены стены, казался вполне новым. 

 Я неторопливо шла, в беспокойстве накручивая на палец рыжую прядь волос, выбившуюся из причёски. Вокруг было много зелени: ивы, раскидистые клёны, кустовые многолетние цветы с яркими бутонами. Казалось, даже подступающая осень не способна выбить из этих растений летние краски.  

Перекинув рюкзак на второе плечо, я нервно закусила губу.  

Главное, проскочить тихо, как мышь... и не нарываться на неприятности. Блин, да что ж так жарко... лицо будто горело огнём!  

Шаг за шагом, приближаясь к старшей академии города Крисп, я понимала, что запуталась окончательно. Оставаться тихой и незаметной в своём собственном мирке было спокойно и уютно. От каждого нового дня я знала, чего ожидать. Но когда в старой школе моя жизнь закрутилась с невообразимой скоростью, я смогла, наконец, ощутить этот неповторимый вкус популярности – терпкий, с резкими цитрусовыми нотками. Дни были полны приключений, в них даже появилась долгожданная романтика. Но вот последствие в виде отчисления заставили меня задуматься, так ли это мне нужно? Нам пришлось уехать, отказавшись от дома, где я выросла, ради того, чтобы я смогла начать всё заново и снова не наделать этих глупых ошибок. 

Так каков мой путь теперь? 

Я стояла перед двустворчатыми дверьми и не спешила входить. Липкое беспокойство проникло в сознание, мешая мыслить здраво.  

Мимо прошла стайка весело болтающих девушек, не удостоив меня ни единым взглядом. Всё как всегда.  

Вокруг кипела академическая жизнь, а я никогда не умела быть её частью. Просто сливалась с толпой, становилась «той странной, с задней парты». С чего я взяла, что сейчас всё выйдет по-другому? Даже если я и захочу измениться, не факт, что у меня получится. 

Я перехватила взгляды нескольких парней, стоящих неподалёку. Заинтересованные, они глазели на меня и не стеснялись этого. Я занервничала ещё больше. Почувствовала, как свежий осенний ветер закупоривает лёгкие, мешая сделать вдох.  

По спине пробежали мурашки от страха и... возбуждения? Откуда оно взялось? Что-то необъяснимое поднялось внутри меня, тёмное и необузданное... Жар схлынул с лица и переместился вглубь меня, пробуждая странное чувство, похожее на голод. 

Что со мной происходит? Оторопев, взирала на несколько ступенек, которые мне предстоит преодолеть, как на страшного зверя. Я хватала ртом воздух, в надежде, наконец, сделать глубокий вдох и успокоиться. Это было не банальное волнение. Это было нечто большее.  

Затем в моей голове раздался вкрадчивый голос: «Отбрось сомнения». И моё тело поддалось. Я даже сама не поняла, как это случилось. Казалось, что я больше не управляю собой.  

 Дрожащими руками я потянулась к шпильке в волосах, и медные кудри заскользили по плечам и легли плавными волнами на талии. Я была под гипнозом? Нет. Я ведь тоже этого хотела, как бабочка, стремящаяся вырваться из ненавистного кокона. 

Потом пришла очередь моего кардигана. Я безмолвно сняла его и отдала проходящей мимо блондинке. Та пыталась окликнуть меня, в непонимании, что ей нужно делать с предметом моего гардероба, но я не слышала её. Мне было плевать, я уверенно взошла по ступеням, стуча каблучками туфель и сделав несколько шагов, открыла двумя руками портал в новую школьную жизнь. Именно туда настойчиво звало меня существо внутри. 

Оказывается, это легко. Не думать, не рассуждать, не анализировать. Просто отпустить себя и плыть по течению, упиваясь взглядами проходящих парней.  

 Деревянные двери послушно распахнулись передо мной. Из моей души поднялось и выпрямилось страшное и чёрное чудовище, и тут же заткнуло рот голосу разума. Где оно было до этого? Спало? И почему вдруг проснулось? Эти вопросы посетили мою голову, но тут же улетели, не получив ответа.
Просторный и светлый холл встретил меня взглядами десятков глаз. 

Я смотрела сквозь парней и девушек, наполняющих холл, но не замечала никого. Так было проще – не видеть лиц, не обращать внимания на эмоции. Существо изнутри призывало не доверять им. Всё слилось в одно сплошное серое пятно.
Створки дверей позади захлопнулись, всколыхнув потоком воздуха волны медных волос, а робкие солнечные лучи озарили их и заставили сиять огнём. Девушки, которые стайкой стояли возле синих шкафчиков, смотрели кто настороженно, кто откровенно с пренебрежением, но какое мне до них дело? Пусть смотрят, это только забавляет моё тёмное чудовище. 
 А вот парни... они оборачивались, провожая меня оценивающими взорами, и, похоже, им нравилось то, что ни видели. Я чувствовала каждый их взгляд на себе, обжигающий, как волна электричества. Он проникал внутрь меня, вливался в гостя моей души. Для одних он смертелен, для него же – необходим как воздух. И этот гость щедро делился энергией со мной, делая меня сильнее и увереннее. 
 Я буквально ощутила эмоциональные нити, от каждого, кто смотрел на меня. Будто магнитом я притягивала взоры всех собравшихся в холле студентов. Мне нужно всего несколько десятков неспешных шагов – попасть к школьному секретарю и забрать своё новое расписание, а ещё получить ключи от личного шкафчика... Я почти дошла...
 
Но тут произошло то, чего никак не ожидало моё тёмное чудовище.  
Я не видела его, только его глаза. Но эти глаза я никогда не забуду. Их голубое сияние проникло в мою душу и заставило замедлить шаг. Они смотрели на меня, как и все остальные, с интересом, но во мне вызывали совсем другие чувства... 
Что это? Моё сердце бешено билось в груди, грозясь вырваться. Щёки обожгло огнём, надеюсь, внешне я не покраснела.  
Теперь я окончательно поняла, что моя жизнь разделилась на «до» и «после». А ведь в душе я боялась перемен. Пару лет назад, учась в средней школе, я решилась выкрасить волосы в чёрный, чтобы как-то выделиться, нарушить своё болезненное спокойствие, всколыхнув внутренний мир. Тогда меня жёстко опустили с небес на землю, указав на то, что у каждого есть своё место, и вылезать из него не должно. Пара синяков и навсегда уязвлённая гордость – вот что я тогда получила в награду от своих одноклассниц. На что бабушка ответила, что мой родной цвет волос, это подарок судьбы, и что-то менять сейчас было бы глупостью. 
Я оставила попытки изменить жизнь, а теперь Вселенная решила пнуть меня под зад очередным сюрпризом. 
Симпатичный парень с непослушными тёмными волосами стоял у правого ряда шкафчиков и не сводил с меня своих голубых глаз. Кажется, он был не один, но я никого больше не замечала. Меня перестали интересовать все остальные, да и вообще всё вокруг. 
 Мы смотрели друг на друга, не в силах разорвать образовавшуюся связь. 
Юные девушки всегда мечтают о любви с первого взгляда. Так, чтобы, будто молнией прошибло. И я была в их числе, каюсь. Прочтя огромное количество книг самых разных жанров, я мечтала, что вдруг, однажды, появится принц на белом коне (или сынок олигарха на Мазератти) и увезёт меня из безрадостной реальности в свой сказочный мир. И обязательно я сразу должна буду понять, что он именно тот самый. Но это были пустые мечты, и я всегда понимала, что верить в их осуществление глупо. Реальность куда мрачнее. 
Но он не принц, не сын олигарха, а обычный парень из старшей школы, провожающий оценивающим взглядом новенькую. Что же в нём такого особенного, что кровь стынет в жилах, превращаясь в вино? Опьяняя меня и мешая мыслить здраво. 
Так странно, я растеряла всю свою самоуверенность, подпитываемую тёмным чудовищем изнутри, снова вернулась маленькая неуверенная в себе девочка, с кучей детских комплексов. И я чуть было не оступилась на ровном месте, но устояла на ногах и прошла последние метры холла. Свернула в соседний коридор, ощущая на затылке его обжигающий взгляд.  
Сердце колотилось со скоростью заводной игрушки, которую настойчивый ребёнок запустил на полную мощность. Стараясь унять дрожь в коленях, я остановилась. 
Эффектное появление, ничего не скажешь! 
С трудом перевела дыхание и остановилась. Надеюсь, он не пойдёт за мной, иначе я просто убегу, как последняя трусиха. Здесь тоже были люди, но я прижалась спиной к холодной школьной стене и смогла слиться с толпой. Разум робко подсказывал, что я опаздываю на уроки, но я лишь отмахнулась от него. 
Безумно хочется тишины, спокойствия и одиночества, чтобы привести в порядок свои чувства и банально отдышатся. Так и эмоциональное истощение можно получить. 
Водоворот пережитых необычных ощущений ещё не покинул меня, я глотала ртом воздух, боясь задохнуться. Что это такое? Я усмехнулась, неужели любовь с первого взгляда, о которой сложено так много песен и стихов? Один... Два... Три...Четыре... Пять... Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять... с каждым разом я дышала всё глубже и спокойнее. Стало немного легче. По крайней мере, я смогла сосредоточиться на цели – добыть себе расписание. А раз есть цель, то нужно брать ноги в руки и шагать. 
Я дошла до кабинета секретаря почти спокойно и считала это своим личным достижением. Держу себя в руках, ура!  
 
На меня исподлобья взглянула седовласая тучная женщина в узких очках на крупном носу. И демонстративно вернулась к заполнению какой-то таблицы, лежащей на столе. Всем своим видом она показывала, что безумно занята. 
– Здравствуйте, я новенькая, – мой голос немного дрогнул, подгоняемый волнением. – Мне бы расписание... 
– Всем бы расписание, – секретарь не поднимала глаз от бумаг. – Жди. 
Демонстративно медленно она перекладывала документы из одной папки в другую. Какие-то из них удостаивались печати, иные – росписи. Но уж точно это не была архиважная работа, которая требовала немедленного выполнения. Я начала переживать. 
– Но урок скоро начнётся... – я уже всерьёз запаниковала, когда секретарша взялась за новую папку. Ну почему нельзя просто отдать мне расписание, жаба ты старая! Вслух я такого не сказала, разумеется. Так уж вышло, что бабушка привила мне удивительную робость перед такого рода «жабами». В её окружении их было немало, и иногда они собирались у нас дома за чашечкой чая или чего-то покрепче. – Не могли бы вы просто дать мне расписание, и я пойду?
 
– Где ж ты раньше была? – секретарша отложила ручку и нехотя поднялась со стула, наигранно кряхтя. Из стеллажа справа она достала папку зелёного цвета, и, открывая, спросила: – Уайлд?  
 – Да-да, – я с готовностью кивнула, всё ещё надеясь прийти на урок вовремя.  
– Сейчас тебе в класс 103. Это прямо возле холла, на первом этаже слева. Пройдёшь стеллаж кубками с наградами по лакроссу и как раз увидишь. Сдвоенная алгебра... М-да, профессор Грейсон. Дальше уже посмотришь сама, чай, не перетрудишься – она протянула мне эту папку, будто сделала для меня великое одолжение. А я с благодарностью кивнула в ответ. – Да поспеши уже, она очень не любит опоздавших, лучше не зли её.  
 – Спасибо, постараюсь, – но секретарше уже было не до меня, она со скучающим видом вернулась к заполнению и перелистыванию своих документов. 
Я поскорее удалась из её кабинета, мысленно повторяя направление. Ох, только бы успеть. С алгеброй у меня и так отношения складывались не очень хорошие, на грани провала, не хватало ещё и сразу попасть в немилость к строгому, судя по всему, преподавателю. Так и до экзаменов не доучусь — выгонят из академии к чёртовой бабушке. Прости, бабушка. 
Искренне надеялась не встретить в коридорах, всё ещё полных народа, этого голубоглазого парня с непослушными каштановыми волосами. Пока что мне достаточно эмоциональных потрясений. Надеюсь, он уже убрался из холла на свой урок, занял свою парту и мило беседует с соседкой... нет, лучше пусть будет сосед. 
Ученики уже почти разошлись по своим классам, а в коридоре осталось всего несколько человек, да и те спешно рылись в своих шкафчиках, доставая нужные учебники и тетради для предстоящего урока. Что же, это мне только на руку. О метаморфозе, которая произошла со мной при входе в школу, я пока старалась не вспоминать. Но дала себе твёрдое обещание разобраться с этим позже. Даже зарубку сделала, мысленную. 
Я уже не успевала закинуть в шкафчик лишние учебники, и смирилась, что придётся тащить с собой весь этот тяжёлый багаж знаний. 
 На ходу заглянула в папку, чтобы ненароком что-то не перепутать. Сверилась, перечитала и облегчённо выдохнула. Ну хоть класс алгебры рядом, вот перед глазами уже и упомянутый стеллаж со спортивными достижениями школы. 
 Я подняла взгляд от бумаг, в поисках нужной двери, и тут снова увидела его.  
Этот нарушитель равновесия, нагло вторгшийся в мои мысли, входил в нужный мне класс 103! Я мучительно застонала. У него тот же урок, что и у меня! Стыд снова обжёг моё лицо, недавние эмоции всколыхнулись внутри, искрами огненного пламени. Да что же со мной происходит?! Душевный трепет такой силы я никогда ещё не испытывала. Я потеряла возможность мыслить здраво так быстро, что сама не и не заметила. Ноги понесли меня прочь от класса алгебры, прочь от голубых глаз, и прочь от неадекватной реальности. 
 Я развернулась и, не видя никого вокруг, словно в тумане, свернула за угол, лихорадочно соображая, что же мне делать дальше. Идти в класс? Нет уж! Я пока не готова... встретить там его... 
 Ох, лишь бы унять эту надоедающую дрожь в коленях!  
– Эй, ты в порядке? – я услышала звонкий девичий голос, кто-то обращался ко мне. Наверное, со стороны я выгляжу, мягко говоря, странно. Отсутствующий взгляд направлен в пустоту, папка чуть не выпадает из ослабевших рук. А если вспомнить, что я новенькая, так недалеко и слухам по школе поползти о моей невменяемости. Я заставила себя распрямиться и посмотрела на стоящую рядом девушку.  Её аккуратное личико, в обрамлении чёрных прямых волос до плеч, выражало искреннюю обеспокоенность, а тёплая рука легла мне на плечо.  
– Да, спасибо, я просто немного нервничаю... первый день сегодня...  
Мои слова прервал громкий и протяжный звонок.  
– Расслабься, – посоветовала она, намереваясь уйти. – Если ты фрик, то считай, что ты дома!
Незнакомка, подмигнув, поспешила на свой урок, а я осталась в одиночестве. Идти на алгебру сейчас? При одной мысли, что я заявляюсь на этот урок после звонка, как на меня смотрят все, кто находится в классе, включая его... Я не привыкла ко всеобщему вниманию. А уж внимание этого конкретного парня вообще застало меня врасплох.  
Может, я зря накручиваю себя? Не готова я пока с ним встречаться, нужно собраться с мыслями, и немного успокоиться, как следует всё обдумать. У меня есть 45 минут. 
Похоже, я прогуляла свой первый урок в новой школе. Лучше и не придумаешь.  
Как ни крути, выхода я не видела. Что же всё-таки происходит со мной сегодня? Как это объяснить самой себе? И повторится ли это снова? 
 – «Да» – прозвучал голос в моей голове.  
Он появился из ниоткуда, и поначалу я даже не поняла природу его происхождения. В ужасе озираясь, я не нашла никого поблизости, кто бы обращался ко мне сейчас.  
Ну вот только этого мне не хватало! Я схожу с ума? Или кто ты вообще такой? Что ты такое?  
Но так ли я хочу на самом деле знать ответ на этот вопрос? Неизвестность пугала и бесила меня одновременно.  
– «Я – это ты. Скоро ты всё поймёшь...»  
Что-то внутри меня вновь вышло на связь, заставляя похолодеть каждую клеточку моего тела. Страх уже пересиливал желание узнать правду. 
Наверное, я схожу с ума. Иначе как объяснить то, что я чувствую? Будто внутри меня поселилась тьма, и она разговаривает со мной. 
 – «Не утомляй меня вопросами... от них я становлюсь более... голодной...» 
Я в прострации осела на пол, обхватив голову руками. Настоящая удача, что все ученики разошлись по своим классам, и никто не видит меня в таком состоянии. Нужно обязательно привести себя в порядок, совладать со своими эмоциями... и с этим... нечто... даже если это всего лишь плод моего воображения. Но вот в последнем я сомневалась. Слишком реально я всё ощущала – это щемящее чувство внутри меня из-за того, что кто-то набирает силы, вытесняя меня же из моего тела. И из головы. 
Снова и снова пытаюсь дышать ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох.  
Сердцебиение понемногу приходит в норму, но его контроль дался мне очень тяжело. Я понимала, что идти домой нельзя. Это означало бы, что я сдалась, подчиняя свою жизнь неприятным обстоятельствам. Только взяв себя в руки, я смогу вырваться из этой колючей эмоциональной ловушки. Да, немного опозорюсь, придя на второй урок, но что уже поделать? Нужно взять себя в руки и идти вперёд. В конце концов, не буду же я до конца школы пропускать все уроки, которые посещает этот голубоглазый парень. 
 Так не должно быть. Я не хочу отступать от своей цели – я должна спокойно окончить школу с минимальным количеством промахов. Решено! Иду на следующий урок, и, если нам суждено снова столкнуться лицом к лицу, так тому и быть.  
Через некоторое время прозвенел звонок, а ведь я так боялась его услышать, хотя и понимала, что это неизбежно, как ночь, приходящая каждый вечер, и забирающая всех людей в мир снов. Собрав все свои силы, я выпрямилась и пошла навстречу с его пронзительными голубыми глазами, в класс 103. 
 Что я скажу ему? Или он первый заговорит? Или мы вообще будем молчать и избегать обжигающих взглядов друг друга? Не знаю. Будь что будет.  
Несколько десятков шагов показались мне безмерно длинными, но, когда я, наконец, остановилась у двери с номером 103, волнение почти отступило. Надеюсь, именно моя воля и самообладание помогли мне справиться с этим испытанием. Я слышала голоса учеников в классе, и снова сделав над собой усилие, вошла.  
Преподаватель, (наверное, это и есть профессор Грейсон) сидела за тёмным деревянным столом, постукивая по нему серебристой металлической ручкой. Она не видела меня, поглощённая чтением толстого фолианта с целой кучей страниц. Я сделала пару нерешительных шагов в её сторону, и она подняла свои глаза, увидев наконец того, кто повинен в неожиданной и полной тишине в классе. Её выражение лица не предвещало ничего хорошего.  
– Здравствуйте, я Эвелин Уайлд. 
– Ах да, мне говорили, что у нас новый ученик. И где же ты была весь первый урок? – Я не была готова к её строгому, но одновременно насмешливому тону.
 
– Простите, мне немного нездоровилось, но теперь всё хорошо. Я сожалею, что пропустила ваш первый урок. 
– М-да, я тоже сожалею. Надо думать, что в нашем медкабинете тебе оказали необходимую помощь? – по её выражению лица, я поняла – профессор Грейсон прекрасно понимает, что ни в каком медкабинете я не была. Её взгляд стал ещё более колючим и холодным. – Садись на свободное место, – она махнула рукой в левую сторону аудитории. Я проследила за её движением и увидела ЕГО, но быстро отвела взгляд.  
– Спасибо, – я поспешно прошла в указанном направлении и уселась за свободную парту. Тот самый парень сидел правее и дальше, но достаточно близко, чтобы я ощущала его прожигающий взгляд на затылке. Ох, как же мне продержаться в его присутствии целый урок? Прозвенел звонок, означающий, что пора начинать самый длинный урок в моей жизни.  
Я не любила алгебру, она давалась мне очень тяжело, я всегда едва-едва набирала нужные проходные баллы для успешного окончания учебного года. Но преподаватель в моей старой школе был исключительно милейший дедуля, профессор Миллер, который тянул меня за уши к удовлетворительной оценке на экзамене, со всем трудолюбием объясняя мне снова и снова. А вот профессор Грейсон явно другого склада преподаватель. Она была одета в строгий костюм серого цвета, на голове — пучёк из русых волос, и каждая волосинка была старательно убрана, как будто она потратила на неё не один час. Действительно ли этот образ является отражением её личности, я не знаю, но впечатление она производит серьёзное, размеренно прохаживаясь вдоль рядов притихших и сосредоточенных учеников.  
– Таким образом, арифметическая прогрессия – это последовательность, в которой каждый следующий член можно найти, прибавив к предыдущему одно и то же число d... кроме арифметической какие ещё есть виды прогрессии?.. Ответит нам мисс Уайлд? 
От неожиданности я немного подпрыгнула, со стороны это смотрелось, скорее всего, очень глупо. Пытаясь лихорадочно найти правильный ответ в своей голове, я совсем забыла, что на меня опять смотрят все ученики в классе. Ручка, которой я старательно конспектировала слова учителя, предательски выпала из пальцев и с громким стуком покатилась назад. Профессор Грейсон специально выдерживала долгую театральную паузу, дабы показать всему классу, насколько плохо я владею этой темой, и что вообще, все, кто посмел пропускать её драгоценные уроки алгебры, дорого поплатятся за своё нахальство.
Ответа я не знала и даже не догадывалась. 
– Ну же, мисс Уайлд, не заставляйте нас ждать ответ на такой простой вопрос... 
– Геометрические, – послышалось откуда-то сзади. И я даже знала, чей это голос. Приятный, в меру низкий бархатистый голос... 
– Спасибо, мистер Стивенсон. – профессор оглянулась, её губы сжались в узкую полоску. Было видно, как старательно она пыталась сохранить бесстрастное выражение лица. – Уж ваших познаниях, как и в способности нарушать дисциплину, я не сомневалась. А что такое геометрическая прогрессия, мисс Уайлд? 
Снова вопрос, и снова я не знаю ответа. Класс притих, напряжение всё возрастало, а руки понемногу переставал меня слушаться. Все мысли будто испарились из головы, оставив пустоту.  
— Это...  
– Это ряд чисел, каждое из которых получается из предыдущего умножение его на некоторое постоянное для этого ряда число. Так, мисс Грейсон?  
Преподаватель резко развернулась в его сторону, и жалобно скрипнул паркет под её каблуками. Её губы сжались в тонкую сердитую линию, было видно, как она старается совладать со своей злостью, но получалось с трудом, глаза так и стреляли молниями. А вот ученики заметно расслабились, послышалось даже несколько смешков и одобрительных возгласов, похоже, мало кто осмеливался бросать вызов грозному профессору алгебры.  
А я больше не могла игнорировать своего неожиданного спасителя, оглянулась через плечо, и наши взгляды, словно два магнита, притянулись друг к другу. Мгновение длилось целую вечность, а потом, казалось, и вовсе остановилось. И неважно, что мы в переполненном классе, и учитель завис над нами коршуном, готовясь растерзать дерзких нарушителей устоев и порядка. Я разглядывала его, не стесняясь и не таясь. Как его зовут, я не знала. Да так ли это сейчас важно? Именно в этот волшебный момент. Неужели это любовь с первого взгляда? 
Мистер Стивенсон, а его имени я пока не знала, был очень симпатичным юношей. Его черты лица были правильными и неправильными одновременно, он не был идеальным красавчиком из глянцевых журналов, да и кто из нас идеален? Не шее и щеке я заметила несколько родинок, волосы были тёмные и взъерошенные, но это не новомодная укладка, а причёска в стиле «расчесался и пошёл». Мне нравится. Одет он был просто ‐ в синие кеды, джинсы и свободную серую футболку. Он тоже разглядывал меня, ни капельки не стесняясь. Его глаза снова вызывали во мне бурю эмоций. И она, похоже, уляжется ещё не скоро. Интересно, как его зовут? 
– У нашего завхоза за лето накопилось много незавершённых дел, думаю, в пятницу после уроков, вы сможете выполнить несколько его поручений. – голос профессора Грейсон нарушил наш безмолвный диалог.  
– Но я всего лишь ответил на вопрос, несправедливо лишать весь класс знаний. Они заслужили услышать про геометрические прогрессии... 
Да он ещё и шутник. Смелый шутник. 
– Вы оба останетесь после уроков в пятницу. 
Голос преподавателя, да и взгляд, которым она одарила нас свысока, недвусмысленно давал понять, что возражений она не потерпит. Профессор Грейсон ещё раз медленно оглядела весь класс, и, удостоверившись, что нарушать порядок проведения урока больше никто не намерен, вернулась за стол. 
Похоже, в пятницу у нас будет первое свидание.  
Остаток урока прошёл сравнительно хорошо, спокойно и размеренно. После звонка он спешно собрал вещи, и, перекинувшись с приятелями несколькими словами, вышел из класса. А я медлила. Время идти в столовую, быть опять на виду у всей школы, этого мне, по понятным причинам, не очень хотелось. Но ничего не поделаешь, сторониться всех и вся я не собиралась, уже нет. Похоже, этот учебный год обещает быть весёлым. 
 

В старом доме на вершине холма было темно, лишь в одной комнате горел слабый мерцающий свет. 
Молодой человек стоял у окна и смотрел вдаль, поглощённый своими невесёлыми мыслями. 
– Может, уже хватит пить? – сказал он разворачиваясь. 
– Нет... так этот дом окрашивается неким подобием красок, – голос принадлежал сидящему в кресле парню. В одной руке он держал пустой стакан, а в другой пузатую бутылку, с янтарной жидкостью на дне. Отсвет, исходящий от камина, как будто наполнял эту бутылку мерцающим огненным зельем. Парень чуть приподнялся и рукавом чёрной куртки вытер край журнального столика от густого слоя пыли, куда тут же водрузил свои ноги, обутые в стильные дорогие ботинки. А пустой стакан поставил рядом. Остатки алкогольного напитка он допил уже из горла.  
– Мне нужно ещё пара бутылок, чтобы скрасить эту ночь, – сказал он, вставая с кресла, потягиваясь во весь свой немаленький рост и направляясь к камину. Там стояло ещё примерно с десяток разных бутылок, в основном с янтарно-коричневыми напитками. – Бурбон, или виски... может джин... – юноша откупорил белую длинную бутылку с прозрачным напитком. Принюхавшись к содержимому, скривился, будто от прокисшего бурбона. — Кто додумался притащить сюда джин? 
– Может, одна из твоих подружек, Нейт? Которые только что убегали? Ты хоть бы заставил их убрать гостиную... Вообще, приезжать сюда было плохой идеей... Этот дом хранит слишком много воспоминаний... 
– Да ... я хотел на эти воспоминания. Мы здесь из-за Лиры, и без ответов я не уеду. Как дела с тем домом, Марк? 
– Их там нет. Новые жильцы не в курсе, снимали по интернету с помощью агентства, и куда делись хозяева, не знают.  
– Проклятье! 
Нейтан был зол. Впервые за долгое время им удалось найти способ вернуть Лиру, но некоторые... трудности тормозят процесс. Сердце укололи горькие воспоминания минувших дней, и Нейт снова удивился, что оно ещё в состоянии испытывать такие человеческие чувства, хоть и давно не бьётся. 
– Ты ведь тоже скучаешь по ней, кузен? И теперь мы можем вернуть её, этот ритуал должен сработать. 
Марк вздохнул, снова услышав это слово « кузен». Они с Нейтаном не были в родстве, просто росли все вместе, втроём. И да, он скучал по Лиримее, ведь она была его сестрой, любимой младшей сестрёнкой, которую он должен был защищать и оберегать всеми силами, но так опрометчиво потерял. 
– Конечно, я скучаю по ней. И я готов испробовать столько способов её вернуть, сколько потребуется. Пусть даже прольётся кровь. – Марк сжал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.  
– Прольётся много крови... – тихо проговорил Нейтан, – невинной крови... 
Марк тихо выдохнул и заметно расслабился, будто решив для себя нечто, давно терзающее его. Он неспешно прошёл по пыльной комнате и сел на единственное пустующее кресло у камина. Этот ритуал был запретным, чернокнижным, и очень кровавым. Да и не факт, что сработает. Но попытаться они должны, ради Лиры и её невинной души, которую они поклялись вернуть к жизни ещё двести лет назад.  
– Но я попал в дом... – тихо, будто боясь, что его услышат, сказал Марк. – и я смог учуять её запах. Это было тяжело, но я уверен в нашем успехе. 
Нейтан обернулся к брату, так он всегда его называл про себя, а в лицо насмешливо «кузеном», и в полутьме его глаза отразили багровое пламя камина. Тёмная, растерзанная многолетними страданиями, душа, теперь с упоением предчувствовала возвращение его возлюбленной в мир живых, будто и не было тех долгих лет мучительных поисков и страданий.  
– Я чувствую, ты что-то ещё хочешь мне сказать, Марк? 
– Да, я был в агентстве, там мне дали номер телефона.  
Марк протянул Нейту сложенный пополам листок бумаги. После стольких лет. Это не может быть правдой. Набирая цифры на экране смартфона, он даже почувствовал, что нервничает. Неужели такое может быть?  
Несколько длинных гудков... Приятный женский голос на другом конце произнёс: 
– Алло! 
– Привет, мам... 

Столовая встретила меня яркими цветами и приятными запахами. Она находилась в отдалении от основного корпуса школы, так что пришлось пару минут идти по вымощенным каменным дорожкам среди зелёных газонов и подстриженных кустарников, приятная такая прогулка. Когда я вошла, заметила необычный контраст по сравнению с серо-голубыми школьными стенами, будто попала в другой, волшебный и яркий мир. Стены столовой были выкрашены в жёлтые оттенки с рисунками оранжевых цитрусов, апельсинов, мандарин. Смотрелось изумительно, и очень аппетитно. Народу было довольно много, к столу раздачи почти не пробиться, но и столиков было достаточно, похоже, всё было рассчитано точно на количество учащихся. Мне даже показалось, что именно здесь сосредоточилась вся жизнь школы, в этом просторном и светлом помещении все улыбались, ну или на первый взгляд всё. 
Выбрав себе салат и какой-то творожный десерт с ягодным джемом, я нашла столик в отдалении от основной массы народа. Хоть немного передохнуть от этих вездесущих взглядов. Ну хоть «чудовище» молчит и не высовывается. Там и оставайся, а я есть хочу. 
– Свободно? 
Только я поднесла вилку с салатом ко рту, в надежде поесть в одиночестве, как услышала звонкий девичий голос. Увидев его обладательницу, я улыбнулась. 
– Да, конечно! Садись. 
Напротив меня уселась девушка, та самая, которую я встретила в коридоре, с чёрными волосами. Она ещё интересовалась, всё ли со мной в порядке. Её милое лицо вызывало во мне искреннее расположение. Наверное, мне всё же не помешает иметь друга в этой школе. 
— Я – Розмари, можно просто Рози. 
– Очень приятно, я Эвелин. Я у вас первый день. 
– О да, я знаю, – Розмари хитро прищурилась, – и ты уже успела наделать шуму по школе. Некоторые мальчики всерьёз собрались замутить с тобой уже завтра. 
Она усмехнулась, а мне стало неловко. Я начала нервно теребить край скатерти, будто искала у неё поддержки. Ну что ж такое-то! 
– Да ладно, не парься! – Рози подмигнула, – у самых недоделанных индивидов только одно на уме. Поговорят и забудут. А почему ты перевелась к нам? 
– Ну, это долгая история. И не очень приятная... – мне не хотелось выкладывать всю правду вот так просто, хотя Рози мне и понравилась с первого взгляда, все же были опасения, что она поймёт всё неправильно. Примет меня за этакую шаблонную стерву, которая виновна в мордобое и некоторых лёгких, и не очень, травмах. Я не такая. Мне было жаль, что так произошло, и жаль, что из-за меня пострадали близкие мне люди. 
– Тогда расскажешь в другой раз. Я подожду, – Рози заговорщицки зашептала, наклонившись ко мне, как шпион, который боится прослушки. – Ты же никого не убила? Не то, чтобы я против, у тебя, наверное, были причины... 
И тут мы дружно засмеялись во весь голос. Так, что на нас даже стали оборачиваться сидящие за другими столиками. Розмари ковырнула вилкой свой салат и сказала: 
– Эта школа ‐ сборище фриков. Тут много кто с приветом. Да и кто из нас не с приветом? В общем, ты впишешься. Я тут два года, отец получил распределение в местное отделение юридической фирмы «Хасслс», а мама снимает кулинарные ролики и ведёт блог на Ютуб. Вообще, я из Рондовилля, это пара сотен километров отсюда, и тоже ещё не совсем привыкла к местным чудикам. А вот и Элиот, – она резко привстала со стула и помахала кому-то из толпы только что вошедших в столовую ребят. – Эй, Эл, мы тут! 
– Кто этот Элиот? 
– Он вон там, мой парень. 
Я перевела взгляд в направлении, куда она указала, и моё сердце будто разбилось на тысячи хрустальных осколков, потому что к нам приближался ОН! Чудно! Невезения продолжаются, теперь ещё и парень, который мне понравился, на самом деле несвободен. Да, а ведь я уже размечталась, но к чему теперь эти мечты, если у Элиота (видимо, так зовут мистера Стивенсона) уже есть девушка? Он занят, он недоступен, он мне не светит. Точка. 
Я спешно отвела взгляд, щёки налились румянцем, а пальцы снова ухватились за спасительную скатерть, будто прося у неё защиты. 
– Крис, где ты потерял Элиота? Если он опять сцепился с Логаном Митчеллом, я его задушу! 
Так, вот это поворот. Я подняла взгляд на Рози, а она уже встала на ноги и в нетерпении подпрыгивала, пытаясь разглядеть кого-то в толпе. 
– Он пошёл за кексами. Сейчас придёт, расслабься. 
– Тогда ладно, – Рози выдохнула и уселась обратно, – Крис, это Эвелин, она новенькая. Эвелин, знакомься, Крис – мой брат. 
Рухнувшее в пятки сердце вновь воспарило, расправив крылышки и засияв, словно жар-птица. 
– Очень приятно, — мой голос немного дрожал, и во рту пересохло, даже эти два простых слова дались мне с трудом.
 А рука сама потянулась к нему для рукопожатия, будто извиняясь за мой неловкий голос. Блин, так триста лет уже никто не делает, что я творю! Но руку я убирать не стала, а когда ощутила прикосновение тёплой ладони, осмелилась поднять глаза и посмотреть на Криса. От руки тепло пошло дальше, согревая сердце и наполняя душу счастьем. Какое, все‐таки, замечательное у него имя. Намного лучше, чем «Элиот». И какие у него красивые голубые глаза... Но тут наше прикосновение разорвалось, парень сел за стол рядом с Розмари и тут же стащил (или одолжил), яблоко с её подноса. 
– Да, мы вместе ходим на алгебру, – Крис мне подмигнул, а я не могла не улыбнуться ему в ответ. – Сегодня Грейсон особенно не в духе. Оставила меня после уроков в пятницу. 
Розмари усмехнулась: 
– Ну, я так и думала, братишка, что ты и дня не продержишься без наказания. О, вот и Элиот! Где мои кексы? 
К столику приблизился высокий и накачанный парень с русыми волосами, и, конечно, с кексами. Он поздоровался с нами, и с восхищением в глазах протянул Рози один из кексов. Ах вот кто у нас тут сладкая парочка. 
— Видишь того парня в кожанке? С цепью на джинсах? Это Логан Митчелл, он как раз один из тех фриков, про которых я говорила. – Рози указала пальцем в правую от нас сторону, на самый шумный столик. – С ним лучше не связываться, и со всей его компашкой. Его папаша – Дик Митчелл, владеет юридической фирмой, где работает мой отец. Не знаю, правда или нет, но отец говорит, что тот незаконно получил компанию, а старика Роя Хасслса оставил ни с чем. 
– Ого, – только и могла вымолвить я, глядя на Логана Митчелла. Действительно, не самый приятный тип. Он был бы симпатичным, даже красивым, если бы не надменное выражение лица. В моей старой школе тоже были такие индивиды, которые считали, что все вокруг им должны, а любое несогласие воспринимали, как личную обиду и окунали несчастных несогласных в унитаз. Я всегда сторонилась таких людей, и не зря. 
Логан Митчелл сидел за столиком в другом конце зала, что-то обсуждал с такими же расхлябанными на вид парнями. Они громко смеялись и выглядели как стая горилл на выгуле. А одной рукой он обнимал сидящую рядом блондинку, кажется, ту самую, которой я сунула свой кардиган перед входом в школу. Надеюсь, она не забудет мне его вернуть. Это же не подарок, в конце концов. 
А Рози тем временем продолжала вещать, поедая аппетитный на вид кекс: 
– Дик Митчелл владеет половиной города, а его сынок водит Porsche, и это в семнадцать лет. Не удивительно, что он вырос таким засранцем. Месяц назад его даже отстранили от уроков на неделю, в его шкафчике нашли пакет с дурью и охотничий нож. Но папаша замял дело, кто бы сомневался, и Логана вернули в школу. С тех пор он стал ещё хуже, достаёт девчонок, устраивает драки с парнями. 
— Хорошо хоть из команды его убрали, тренер постарался, – добавил Крис, с презрением косясь в сторону шумного стола. – За немотивированную агрессию. Пара игроков из соседней школы при этом чуть в больницу не попали. Лакросс не для таких больных на голову. 
 Рози наклонилась ближе к моему лицу и зашептала: 
– В общем, будь осторожна, он один из тех, про кого я тебе говорила. Ну, кто хочет замутить с тобой. Только этот урод использовал другое слово. «Завалить» . 
Её глаза гневно блеснули, и она резко отстранилась, обращая свой негодующий взор на неблагополучный столик и Логана Митчелла в частности. Я тоже посмотрела на него, кожу пробил озноб, а внутри поднялась необъяснимая ярость и ... чувство голода? Но я только что пообедала, и как это объяснить? Но объяснение быстро вышло со мной на связь: «милая Вель, не бойся его... ничего не бойся...» Я в ужасе оглянулась на всех, кто сидел рядом. Неужели они не слышали этот голос? Это же не может быть плод моего воображения? Так явно и так... как? Обыденно? Привычно? Не знаю как, но я вот ни капельки не удивилась, услышав это странное чудовище внутри себя. 
Мне показалось, что Крис слышал всё, что сказала его сестра, иначе как объяснить, что его ладони резко сжались в кулаки? Я посмотрела на него, но он не ответил на мой взгляд. Коротко бросив «увидимся», всем сидящим за столом, он подхватил сумку и направился в сторону выхода. 
– Что это с ним? – Элиот проводил взглядом друга и тоже засобирался, чмокнул Розмари в щеку и помахал мне. 
А мы остались вдвоём. Рози уже доела свой кекс и листала ленту инстаграма. 
– А вы давно встречаетесь с Элиотом? 
Моя новая подруга подняла глаза от смартфона, немного задумалась и сказала: 
– Примерно пару месяцев. Я не из тех, кто точно помнит даты свиданий, поцелуев и прочую ерунду. Я долго его динамила, но Эл очень упрямый, и в итоге добился своего. Я подошла поздравить его после победы над «Хокинскими Ястребами», еле пробилась к команде, прямо на стадионе, а он меня поцеловал у всех на глазах! Ну я поняла, что мне это понравилось, и с тех пор мы вместе. – Она посмотрела на часы, закинула рюкзак на плечо и игриво подмигнула – мне пора, удачи на уроках и увидимся! 
– Пока! – я собрала сумку и с гордо поднятой головой (ну не ходить же серостью, раз так всё сложилось) вышла из столовой. Впереди ещё три новых урока, надеюсь, ничего непредвиденного больше не произойдёт. Отдыхать-то нервной системе тоже надо... 
 
Единственное, что я хотела сделать, придя домой, это залезть в тёплую ванну и не высовываться несколько часов. Смыть с себя все эти взгляды, разговоры и навязчивое внимание. Один парень пытался подвезти меня из школы на своём авто. Пришлось помахать перед его носом ключами от машины и объяснить, что взрослые девочки ездят домой сами. 
Логана Митчелла я видела только один раз на парковке. Они с блондиночкой сели в его Porsche и укатили в неизвестном, и ненужном для меня, направлении. Ну и хорошо, пусть едет подальше, мне же лучше. Не скажу, что слова Розмари относительно этого типа поселили в моей душе страх, но настороженность в отношении его персоны точно была. Постараюсь просто не пересекаться с ним в школе, надеюсь, его интерес перегорит, тогда одной проблемой будет меньше. 
Со мной происходит что-то непонятное, и это вселяет в душу страх неопределённости. Кто этот голос внутри? Я долго размышляла над этим, лёжа в ванной, прокручивала в голове все события этого дня, но фактов безобразно мало. Он будто подчинил моё тело там, когда я вошла в школу, и теперь я чувствую себя смелее, чем когда бы то ни было. Может он, или она, убрал из меня на время чувство стыда, неловкости, стеснения? Сделал ли он мне больно? Нет. Как-то иначе причинил зло, на духовном уровне? Нет. Я всю свою сознательную жизнь была невидимкой, боялась заговорить первая, даже боялась смотреть людям в глаза. Недавно это, как по мановению волшебной палочки, прошло. Возможно, это тайное чудовище всему виной? 
Так я лежала в ванной, а на городок неспешно опустилась тёмная ночь, разбросав по небу тысячи мерцающих звёздочек. Ветра не было, тишина и покой заполнили все вокруг, и моё тело, помогая расслабиться и отпустить тревоги. Настоящая медитация, как никак. Я накинула большое полотенце на обнажённое тело и прошла в свою комнату, оставляя за собой предательские мокрые следы на старом паркете. Комната встретила меня полумраком и горой неразобранных коробок, когда же все‐таки у меня дойдут до них руки? Я не любила уборку и всячески оттягивала этот момент. Но мне кажется, что теперь у меня появились друзья, и всё-таки комнату придётся привести в порядок, хотя бы на случай прихода неожиданных гостей. Так, где же расчёска? Вдруг мне показалось, что я услышала звонок старого телефона, а потом приглушённый голос бабушки, будто она разговаривает шёпотом. Прислушалась... тишина. Но тут вполне отчётливо услышала обрывки разговора: 
– Забудь про этот номер телефона... нет... в моей жизни... 
Неужели она злится? Или нервничает? Голос явно не совсем спокойный. Я подошла к двери вплотную и приложила ухо к холодному дереву. Если попробую открыть дверь, старые петли обязательно скрипнут, а этот разговор явно не для чужих ушей. 
– Тебе меня не найти... все меры приняты... 
Она резко замолчала и, наверное, положила трубку, так что даже я услышала звонкий удар о старый проводной телефон. Спросить её прямо, кто это звонил? Ответит ли она? У бабушки от меня никогда не было секретов, неужели что-то случилось? 
– Бабушка, кто это звонил, – я решила не строить догадок, возможно это вообще ничего не значит. Вышла в холл и огляделась, ища её глазами. Бабушка смотрела в окно, будто вдруг увидела там кого-то. Её руки нервно тряслись, но когда она повернулась ко мне, лицо выражало абсолютное спокойствие. Она улыбнулась. 
– Бабушка? 
– Ошиблись номером, милая. Всё хорошо. 
Что-то зашевелилось внутри меня, поднимая вверх волны липкого недоверия. Оно тёмными щупальцами сковало сердце, а пальцы рук неожиданно похолодели, будто где-то из открытого окна повеяло морозным воздухом. Необычное чувство нарастало с каждой секундочкой, и мне показалось, что холод достиг моей шеи, и сейчас острыми клыками вонзиться мне в горло. 
Что это со мной? Догадка пришла также быстро, будто невидимая рука вложила в мой разум этот очевидный ответ. 
Она мне врёт. 

– Привет, мам.

Из телефона долгое время не доносилось ни звука, потом Марк услышал знакомый настороженный, даже немного испуганный, женский голос:

– Кто это?

– Ты разве меня не узнала? Я твой сын. Ты помнишь, что у тебя есть сын? – голос Нейтана дрожал, выдавая его внутреннее волнение. Долгие годы его брат не слышал ни слова от матери, и сам избегал даже разговоров о ней. Любое её упоминание доставляло невыносимую боль потери... Но Нейт всегда скрывал эту боль под личиной безразличия.

– У меня нет сына. Забудь этот номер телефона. Тебя давно уже нет в моей жизни, пусть и дальше так будет.

– Это невозможно. Ты же знаешь. Давай встретимся, поговорим. Есть кое-что, что нам необходимо обсудить.

– Исключено, – резкий женский голос сквозил скрытой угрозой. – Тебе меня не найти, все меры приняты.

Нейтан горько вздохнул. Конечно, не такого разговора с матерью он ожидал. Бесспорно, на счастливое воссоединение семьи надежды нет, после всего, что произошло по вине Нейта.

– Ты же знаешь, что мне нужна она. Девчонка из нашего рода. Её кровь...

На другом конце послышались резкие гудки. Его мать положила трубку. Марк озадаченно посмотрел на Нейтана. В его глазах с лёгкостью читался немой вопрос: «и что будем теперь делать?»

– Следовать плану. Я слышал её, она не может быть далеко, максимум в пределах нескольких десятков километров. Проверим ближайшие города. Если она хотела спрятаться, ей нужно было бежать как можно дальше. Неужели она так глупа, и думала, будто я не найду её?

Он понимал, почему мама не хочет его видеть, и даже слышать его голос — для неё он умер, она сама так сказала давным-давно. И это было заслуженно. Те тёмные времена, и поступки, которые он совершил, навсегда ожесточили её нежное сердце, между ними образовалась пропасть, заполнить которую уже ничто не сможет. Воспоминания резали сердце ножом, хотя предыдущие раны ещё не затянулись, и новые порезы кровоточили с удвоенной силой. Первые пятьдесят лет Нейту было плевать, где его мать, что с ней, вспоминает ли она его. Он даже думал, до недавнего времени, что она и вовсе мертва. А оказалось, она последние несколько лет жила в городе, где он родился, рядом с их старым домом, будто искала воссоединения. Или, на старости лет, тронулась рассудком. А может, её просто тянуло в родные места.

Мама... детские воспоминания вспыхнули в погибшей душе с новой силой. Их дом, бывший тогда ещё новым и крепким, большое поместье переселенцев голубых кровей. Их отца тогда все называли граф Гилфорд, а семья пользовалась большим уважением и почётом в этих землях. Как давно это было. Хоть Нейтан и вычеркнул из своей памяти все воспоминания, они снова и снова, как бумеранг, возвращались.

– Сколько у нас осталось времени? – тихо спросил Марк, будто опасаясь нарушить ночное безмолвие.

— До ночи осеннего равноденствия. Не так много, на самом деле. А надеяться на сговорчивость Лидии не приходится. Но у меня есть несколько способов добиться желаемого. – Нейт скользящим движением опустил руку в карман и достал небольшой, буквально объёмом несколько миллилитров, пузырёк чёрного цвета. – Чернокнижница Сатинэя передала небольшой подарок перед смертью.

– Когда ты собирался мне об этом рассказать?! – серые глаза Марка гневно блеснули, ведь обычно секретов между ними не было, как и недоговорок. А сейчас выясняется, что существо, напрямую связанное со смертью Лиры, уже в могиле. Он сам хотел её смерти, хотел выпустить ей всю кровь, не пить, нет. Кровь чернокнижника вредна для вампиров, да она и не очень вкусная, отравленная сотнями лет колдовства и чёрной магии. Но причинять боль и страдания Марк умел, и даже, как не хотел он признаваться себе в этом, любил. Особенно таким тварям. – Получается, это Сатинэя дала тебе наводку, где искать точное описание ритуала?

Нейтан вздохнул, убрал драгоценный пузырёк обратно в карман и обратил свой взор на догорающее пламя камина. Словно в награду за свою смерть, могущественная чернокнижница, испустив, наконец, дух, тогда передала ему виде́ние из призрачного будущего. Тишина лесной глуши, мерный шелест листьев и мягкий свет зимней луны. В нём, едва различимо, был виден огромный белый камень и тоненькая фигурка, лежащая на нём, раскинув руки в стороны. Ветер легко трепетал волосы девушки, но было ясно, что свой последний вздох она уже не повторит. Она была мертва. Кровь густыми струями стекала по огромному камню, мерцающая в лунном свете, от запястий и шеи. И наполняла своей силой землю и сам камень, пробуждая его любимую к жизни. Всё просто, чтобы возродить душу, нужно принести другую душу в жертву, Закон Равновесия этого мира незыблем.

Будильник разбудил меня неожиданно, как, впрочем, и всегда. Смахнув его с тумбочки нетвёрдой сонной рукой, я с трудом разлепила глаза. И увидела серый, унылый потолок своей новой комнаты. Ремонт, что ли, сделать? Обновить эту старую убогую обстановку, ну и вещи заодно разобрать?
В голове вихрем пронеслись события минувшего дня, и я с ужасом осознала, что сегодня такие ненужные мне потрясения могут повториться. Или будет ещё хуже...
Воспоминания с лёгкостью перенеслись на Кристиана, так, кажется, его полное имя. Кристиан Стивенсон... Я вспомнила его голубые глаза, его улыбку и те чувства, которые вчера он во мне вызвал. В животе стайкой пронеслись бабочки и предательски улетели куда-то ниже, оставляя за собой настойчивый след желания. Желания ощутить вкус его губ на своих губах, нежность его прикосновений на обнажённой коже, прижаться к нему, чтобы наши сердца забились в такт.
Но я не буду спешить, хоть мне кажется, что это взаимно.
Волнующее предвкушение скорой встречи наполнило меня, как глоток свежего воздуха, окончательно пробуждая ото сна.
Бабушка хлопотала на кухне, так она это делает на протяжении уже долгих и долгих лет. Завтрак – главный утренний ритуал в её понимании, и эту привычку она успешно мне привила ещё в раннем детстве. Упаси меня хоть один раз отказаться от завтрака — она тут же хмурила брови и сердито раздувала ноздри, всем своим видом демонстрируя, что голодным из её дома никто живым не выйдет. Вот так вот.
Но я прекрасно помнила вчерашнее происшествие с телефонным звонком, и свои эмоции, вызванные скользким чувством недоверия. Расспросить её? Сказать, что я знаю о её обмане? Как я это докажу? Чувствую... так себе аргумент. В душе поселилось нечто, что не даёт забыть об этом, и я обязательно выясню, в чём тут дело.
– Доброе утро, ба.
– Доброе утро, милая. Яичница на столе, – бабушка повернулась ко мне и указала рукой на старый овальный стол, застеленный цветастой скатертью. – Ты вчера была молчаливая, как твой первый день? Я хочу услышать всё в подробностях.
Она села рядом, расправляя руками передник. Весь её вид говорил, что отмолчаться у меня не выйдет. Соврать? Всю правду я и так не могу рассказать, она не поймёт. Я и сама не понимаю.
– Ну... всё прошло неплохо... кажется, у меня появилась подруга, её зовут Рози. А ещё, у меня наказание в пятницу после уроков.
– Наказание? Милая, что ты натворила?
Её снисходительный тон почему-то разозлил меня. Волна необъяснимого гнева пронеслась внутри, сжигая приятные эмоции, вызванные ожиданием встречи с Крисом.
Почему я должна была что-то натворить?! Разве никто не получает наказания просто так? Потому что старым профессорам вдруг стало скучно! А так и есть, я ничего плохого не сделала, ну подумаешь, пропустила урок. Это все от нервов, и оттого, что учитель слишком придирчив к своим ученикам. Может, у неё вообще выдался плохой день или плохой год, я‐то здесь при чём?!
Я ни-че-го не натворила, а она врёт мне в глаза и с милым видом кормит завтраком!
Наверное, эти неожиданные эмоции отразились и на моём лице, потому что бабушка удивлённо спросила:
– Эвелин, ты в порядке? Ты... можешь себя контролировать? – Она спросила, и тут же осеклась. Будто и вовсе не хотела это говорить. – Ты не надела сегодня мой подарок. Где кулон с камнем?
Этот неожиданный вопрос немного унял мой пыл, эмоции внутри улеглись, а рука сама потянулась к шее. И правда, не одела. Кулон остался лежать на прикроватном столике, и я совсем про него забыла.
– Сейчас надену... да... я в порядке...
Я уже выходила из комнаты, но обернулась, движимая невнятным сомнением, закравшемся в душу.
– Почему ты это спросила?
– Что спросила?
– Про контроль. Ты спросила, контролирую ли я себя.
– Да, мне кажется, молодые девушки нередко испытывают сильные эмоции. Важно брать их под контроль.
Логично. Но сомнения не ушли насовсем. Бабушка смотрела на меня с пониманием, будто она прекрасно знает, каково приходится восемнадцатилетним девушкам в современном мире.
— Ты же всегда сможешь рассказать мне абсолютно всё, – сказала она, – и неважно, какой глупостью это может показаться. У нас ведь нет секретов друг от друга, так, милая?
– Да, совсем нет секретов, – сказала я решительно и развернулась в сторону своей комнаты, а потом добавила: – Мне нужно собираться, или я опоздаю.
В это утро я так и не позавтракала.

Дорога до школы теперь заняла меньше времени, да и глазеть по сторонам сегодня не особенно хотелось. Чувство недосказанности заполнило меня, нарушая хрупкое желание мыслить позитивно. Я приехала рано, парковка ещё не заполнилась автомобилями старшеклассников, и свободное место я нашла без труда. Немного помедлив, посмотрела в зеркало и поправила подаренный кулон, приятно холодивший шею.
Ну что ж, пора идти навстречу знаниям.
А рядом тем временем припарковался тот самый, Jeep Cj5 голубого цвета, который я заметила вчера.
– О, привет! Рад тебя видеть, – Крис вышел из этой прекрасной машины и улыбнулся мне, своей открытой и приветливой улыбкой. Конечно, кто ещё мог быть её хозяином? У него даже глаза в тон...
Он отлично выглядел: стрижка с налётом лёгкой небрежности, белая свободная футболка и чёрные джинсы. Всё как я люблю, просто и без изысков.
– Правда?.. Ой, я хотела сказать «привет» – ну вот, мой голос опять меня выдаёт, он слишком взволнованный и даже (с чего это вдруг!) на пару тонов стал выше. Ох, это всё от нервов... И от его улыбки, конечно.
– А есть сомнения? – Крис усмехнулся лишь краями губ. – Уж ты-то не должна сомневаться...
Я предпочла не придавать значения его словам, мы поравнялись и вместе пошли в сторону школы. Я не должна сомневаться в чём? Что все парни в школе рады меня видеть? Или он только себя имел в виду? Мне было немного неловко, и это жутко бесило.
– У тебя прекрасная машина.
Это первое, что пришло мне в голову. И это была правда.
– Отец подарил мне джип полгода назад, на радостях, что мы выиграли первенство округа. Но с ним вечно какие-то проблемы, он уже не молодой. С джипом, не с отцом, конечно. Ты любишь автомобили?
Я улыбнулась, потому что никогда не задумывалась об этом. Нет, пожалуй, я не люблю автомобили и не разбираюсь в них.
– Только эту машину. Бабушка как-то сказала, что дед водил такую в молодости. Мне было десять, и в нашем гараже в старом доме, бабушка долго его хранила. Он был пыльный, ржавый, а внутри поселился огромный мохнатый паук. Иногда я в него пробиралась по ночам и засыпала там. Было намного интереснее, чем в домике на дереве. Джип тогда казался мне таким большим и мощным. У каждого сильного человека должна быть такая машина, я тогда так думала. А сколько лошадок?
Он слушал меня внимательно, и этот вопрос, похоже, ему понравился. Его губы растянулись в улыбке, как у кота при виде сметаны. Конечно, это беспроигрышный вариант — хвалить его машину или его любимый вид спорта. Какая я молодец!
– 120 лошадей, 1980 года выпуска. А что стало с машиной деда?
– Бабушке пришлось продать её, – сказала я, вздыхая, – она очень жалела об этом, но нужно было срочно оплатить счета за дом. Конечно, много она за него не выручила, но тем не менее. А потом я мечтала, что куплю себе такую машину. Но не срослось.
– Жаль.
– Да. Ещё я хотела поблагодарить тебя.
Брови Криса взметнулись вверх.
– За что?
– Ты выручил меня на алгебре, – я чуть было не забыла, а ведь его смелость действительно заслуживала благодарности.
– А что толку, мы всё равно наказаны, – хмыкнул парень. – Да и так поступил бы каждый.
– Так поступил именно ты. И теперь мы оба наказаны. – Я виновато опустила глаза, наверное, теперь он жалеет о той выходке.
– В этом есть и положительные моменты.
Я посмотрела на него, а он улыбался. Неужели он рад, что так случилось? Мы стояли недалеко от главного входа, так легко и спокойно разговаривали, что я даже не верила. С ним комфортно. Казалось, он прекрасно меня понимает и без слов, а я не могу оторваться от его глаз. Мимо нас сновали туда-сюда спешащие на уроки ученики. Но Кристиан, похоже, никуда не спешил. Пауза затянулась. Было ли неловко? Нет. Нам будто и не нужны слова. Всё шло именно так, как я мечтала, с волнением готовясь ко второму дню в новой школе.
– А какое наказание нас ждёт? – я нарушила молчание и тут же пожалела об этом.
– Обычно ученики убирают листья с газона, но пока они ещё не опали. – Он задумался, – может, нужно будет покрасить забор на участке за столовой. Что-то в этом роде.
– Тогда это не так страшно...
– Конечно.
– О, народ, вы уже здесь! Доброе утро!
Это была Розмари под руку с Элиотом, они приблизились, парни обменялись рукопожатием. Рози выглядела отлично, она собрала свои чёрные волосы в высокий хвост и надела серый твидовый пиджак с джинсовой юбкой. Мой одобряющий взгляд от неё, конечно, не укрылся, и она задорно мне подмигнула.
Элиот спросил:
– Что у вас за расписание?
Я немного нахмурилась, пытаясь вспомнить, чтобы не лезть в сумку.
– Химия на третьем этаже, класс 315.
– Да, у меня тоже, – отозвалась Рози, – профессор Морган. Он, хороший тебе, понравится. И у Криса тоже химия.
Элиот отстранился от Рози.
– А мне на биологию, увидимся в столовой! – махнув рукой, парень поспешил по ступеням, на ходу роясь в своём синем рюкзаке.
– Он хочет стать хирургом – с гордостью проговорила подруга, провожая взором спину Эла. Ну и не только спину. Она перевела взгляд на меня и одобряюще улыбнулась. – Мне кажется, ты немного нервничаешь, расслабься. Сядем рядом.
– Отлично!
Мы втроём зашли в академию, и я снова окунулась с головой в водоворот голосов, суматоху спешащих учеников и яркие краски. До урока ещё несколько минут. Чувство голода застало меня врасплох, и это было не моё чувство. Да, я, конечно, не позавтракала сегодня. Это чувство было глубже и внушительнее. Оно поднималось с устрашающей силой, нарушая хрупкое равновесие внутри меня и пробуждая неведомую голодную сущность. О нет! Только не сейчас! Нужно срочно перевести дух, возможно, получится его успокоить и взять себя в руки. Должно получиться!
– Я загляну в уборную, дорогу знаю, встретимся в классе! – сказано это было быстро, а помчалась по коридору я ещё быстрее. 
– Окей, конечно, – донеслось из-за моей спины.
Успеть бы дойти, только бы успеть... Ещё несколько извилистых поворотов школьного коридора. Не обращая внимание за любопытные взгляды, я упорно двигалась к цели. Не хочу повторения вчерашнего, пусть мой тайный спутник и дальше спит сладким сном. Всё ведь было так хорошо! Но он, похоже, в стенах школы спать не намерен. Жажда и голод накатили новой волной, и в глазах, кажется, помутнело. Последний поворот...
– Куда спешишь, детка?
О нет! Вот кого я не хочу видеть ни сейчас, ни когда бы то ни было позже! Логан Митчелл! Я чуть не влетела в него, почти вслепую преодолевая последний изгиб коридора. И теперь он находился в опасной близости от меня, ведь чтобы избежать столкновения, я упёрлась двумя руками в его широкую и твёрдую как камень, грудь. Нас разделяло ничтожно маленькое расстояние, всего в несколько сантиметров. А его руки, будто так и хотели, легли на мою талию и сомкнулись на спине.
– Отпусти... меня... – хриплый голос, казалось, принадлежал кому-то другому, но только не мне.
– Ну нет, не так быстро. Наше знакомство так хорошо началось.
Его плотоядную улыбку я не забуду никогда. Он был бы красивым, да в чьих-то глазах он и был красивым. Но, для меня все портили белёсые глаза и противное выражение лица, оценивающее и надменное.
– Прошу, отпусти, я спешу. – Голос стал твёрже, а иным зрением я увидела фиолетовые нити силы, идущие от меня к высокой фигуре Логана, и опутывающие его, словно паутиной. Мой чёрный спутник проснулся, и он рад такой вкусной добыче, он поглощал энергию парня с жаждой, несравнимой ни с чем, как путник в пустыне, наконец, добрался до спасительного оазиса. Паутина с каждой секундой становилась всё заметнее, и по ней шли лёгкие пульсирующие толчки от него ко мне. 
Это что-то новенькое. И это мне категорически не нравится.
"Так вкусно..." услышала я чужой голос.
Логан Митчелл прижимал меня сильнее, на глазах у всех учеников, проходивших мимо. И они, конечно, не упустили случая поглазеть на это действо с животным любопытством. Боже, я же буду выглядеть шлюхой в глазах у всей школы! Обжимающийся у всех на виду с этим уродом!
И тут вдруг ощутила твёрдую мужскую плоть чуть ниже своего живота.
Хватит! Я вложила в руки все свои силы и с трудом оттолкнула парня. Он попытался снова схватить меня, но, повинуясь невиданной находчивости, я наступила острым и длинным каблуком ему на ногу. Так тебе! Парень разжал руки, его лицо исказила гримаса злости и боли, он схватился за ступню и, наконец, отпустил меня.
– Ах ты су... – бросил он мне вслед, но я уже скрылась за спасительными дверьми женской уборной.
Посмотрела на часы. Ещё три минуты до звонка. Весело же начался этот день!
Сердце билось с бешеной силой, почувствовав прилив адреналина. Что это сейчас было? Нужно немедленно успокоиться и взять себя в руки. Боже, ну за что мне это наказание?! В уборной, о чудо, было пусто, и я принялась быстро расхаживать из стороны в сторону, на ходу в нервном напряжении заламывая кисти рук. Так не может продолжаться! При каждом посещении школы происходит что-то сверхъестественное, и нужно срочно выяснить, что это, и как это можно остановить. Срочно!
– Никак. Я – часть тебя.
– Но почему именно сейчас? Я не стану терпеть тебя!
– Без меня не будет тебя, я всегда была в тебе и всегда буду...
Я зарычала от бессилия и обхватила голову руками. Уйди! Уйди! Уйди! Не хочу тебя слышать! Оставь меня в покое!
Моё неровное дыхание вызывало боль в лёгких, в голове вились клубы тумана, мешая рассуждать здраво. Это какой-то сон! Это неправда. Такое не может происходить со мной! Облокотилась на холодную стену, и, теряя равновесие, интуитивно нащупала рукой фиолетовый камень на шее. Он был приятный, гладкий, в обрамлении витиеватого узора. Пальцы сосредоточились на этом узоре, осязая его плавные изгибы, а потом сжали прохладу аметиста. В голове начало проясняться, а дыхание успокаивалось. 
Вдох-выдох, вдох-выдох.
 Стало намного легче, будто невидимая сильная рука, наконец, разжала моё горло, позволяя восстановить ритм дыхания. Сердцебиение тоже пришло в норму. Фух! Неужели, отпустило? Похоже. Облегчение накрыло меня приятной волной прохлады, будто глоток свежего морского воздуха. Значит, нужно быстрее идти на урок, пока я не опоздала. Тебе не удастся снова испортить мне день! Хотя уже и так испорчено немало, к сожалению.
Я выглянула из уборной, надеясь, что Логан не настолько умён, чтобы поджидать меня снаружи. Отлично, я была права. Теперь скорее на химию, пока не прозвенел звонок. Очень не хочу снова получить наказание. В этот раз вряд ли удастся разделить его с Крисом.
Урок химии проходил на третьем этаже, в просторном, светлом классе с большими окнами. Здесь стояли широкие парты, рассчитанные на проведение лабораторных работ в паре, и сейчас на них находились склянки, колбы, штативы и другие приспособления, о назначении которых я и не догадывалась. Да, я и в химии не сильна, но смело это признаю́. Звонок застал меня как раз на входе в кабинет, я поздоровалась с профессором Морган, и, найдя за центральной партой Рози, шмыгнула на стул рядом с ней. Похоже, сегодня как раз лабораторная работа. Надеюсь, подруга лучше меня разбирается в химии.
– Ты почти опоздала, – наклонившись, произнесла шёпотом Рози.
– Знаю, прости. В уборную... была очередь... – мне очень не хотелось ей врать, но это первое, что пришло в голову в такой ситуации.
– Их же куча на этом этаже...– начала было разоблачать мою ложь подруга, но не успела, так как профессор Морган, лысеющий мужчина с солидным брюшком и в очках с толстой оправой, начал вещать:
– Немного о мерах безопасности: запрещается смешивать вещества без моего указания. Запрещается проводить опыты с иными веществами, не указанными в условии работы. Да, Треворс, нельзя наливать в пробирки свою газировку, убери бутылку, побереги брови!
В классе раздались смешки, а я обернулась посмотреть на того самого Треворса, желавшего испытать удачу с газировкой. Рядом с ним сидел Крис, он игриво подмигнул мне, улыбнувшись краешками губ. Я тоже улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. Так приятно и спокойно ощущать его присутствие на уроке. На душе стало теплее. Но лишь на мгновение.
 Потому что сзади Криса сидел Логан Митчелл и всем своим видом показывал, как желает он отыграть назад финал нашей недавней встречи. Глаза парня выражали нескрываемую злость, но вместе с тем, казалось, он мысленно уже раздевает меня. Его взгляд был будто осязаемый, ощупывающий каждый сантиметр моего тела с яростью за уязвлённое самолюбие. Холодок пробежал по спине, и это не к добру. Что-то плохое непременно из-за этого произойдёт. Вот уже и Крис перехватил наши с Логаном взгляды, нахмурился, пытаясь понять, что это могло бы значить.
Я отвернулась, используя это как спасение. Ничего, Крис, это ничего не значит.
– Они чуть ли не целовались... а потом она треснула его по лицу, как мне сказали... кулаком приложила... Логан так громко матерился...
Шёпот на задних партах я услышала вполне отчётливо. Похоже, слухи разлетаются очень быстро. Конечно, Рози говорила, что Логан – одна из самых заметных фигур в академии, ну и, конечно, я новенькая, которая уже успела наделать шуму. Вот, так и становятся популярными.
 Только мне это совсем не нужно.
— Прекратить разговоры! Обязательно запишите в тетрадь, что спиртовку мы зажигаем только спичкой. Все ваши зажигалки я запрещаю даже доставать из карманов, или будете собирать их на газоне перед окнами в кабинет! Тушить пламя спиртовки только колпачком, не жвачками и не слюной! В противном случае вы устроите пожар, чего никто из ваших родителей не перенесёт с материальной точки зрения. Если все всё поняли, давайте разобьёмся на пары. Нет, не так, как вы уселись, повинуясь стадному и прочим инстинктам...
Мы с Рози обеспокоенно переглянулись.
– Розмари Стивенсон на вторую парту к Йену Боуману, Дик Кормак с Амандой Уоллес, Кристиан Стивенсон с .... – сердце птичкой билось в груди. Меня, меня, посадите меня! – с Пэйдж Флин. Эвелин Уайлд с Логаном Митчеллом.
Ну всё! Доигралась! Я замерла на своём месте в бессилии что-то изменить. Что теперь делать? Уйти и пропустить урок? Этого только не хватало! Нужно постараться сгладить, возможно, он немного остынет и оставит меня в покое.
Затылком я ощутила приближение этого неприятного типа. Он развалился на стуле Рози, как хозяин этого класса.
– Ну что, крошка, как будешь расплачиваться?
Я удивлённо подняла бровь:
– За что?
– Ты выставила меня придурком перед всеми, – Логан придвинулся ко мне почти вплотную, чтобы нас никто не слышал, и шёпотом выплёвывал слова.
– Это не мои проблемы, не я к тебе приставала.
– Так не пойдёт. Откуда ты взялась, такая дерзкая? Ты хоть знаешь, кто мой отец? Таких девок у меня на каждый день недели по пять штук, и они не выпендриваются.
Ну вот, уже и отца приплёл. Хотя другого я от него и не ждала, ведь толком он из себя ничего не представляет. Только понты и дорогая тачка. Что он от меня хочет? Секс? Возможно, но этому не бывать. Даже не появись в моей жизни Кристиан, я достаточно поумнела, чтобы не связываться с таким уродом. 
Я старалась не волноваться и строго следовала указаниям профессора Моргана, насыпая в колбу нужное количество светлого порошка. Это был один из тех преподавателей, который расписывал все действия настолько подробно, что даже я справлялась. Только бы постараться не отвлекаться, иначе лабораторная будет провалена.
Благодарю своё сознание, что пока ничего сверхъестественного не происходит. Похоже, я начинаю понимать внутреннего тёмного попутчика. Сейчас она утолила голод и мирно спит. Надеюсь, я не ошиблась. Но в любом случае с этим нужно что-то делать, и срочно.
– Подай мне оксид железа, пожалуйста. Это, вроде, чёрные кристаллы.
– Ты что, не слышишь меня? Ты так просто не отделаешься. Придёшь ко мне на вечеринку, как моя девушка. На следующих выходных.
– Ну уж нет! – я едва не поперхнулась от возмущения. – Да и зачем тебе это?
– Затем, что вся школа должна увидеть – я всегда добиваюсь того, чего хочу. – Он шептал мне на ухо, словно змей. Такой вариант событий меня совсем не устраивал.
Зажгла горелку и начала напряжённо перечитывать конспект, стараясь не упустить ни одной детали. От Митчелла-то помощи нет. 
Тут движение его рук привлекло моё внимание.
– Нет, Логан! Не этот реагент!
Поздно! В классе прозвучал резких хлопок, заставивший всех учеников в ужасе повскакивать со своих мест. Я успела отстраниться и закрыть лицо руками, а вот мой напарник нет. В его руках лопнула пробирка, и мелкие осколки разлетелись на пару метров вокруг, не задев никого, кроме самого Логана. У него на щеке красовался порез с застрявшим кусочком острого стекла. Тонкая струйка алой крови потекла по щеке, и тут же была размазана неловким движением руки парня. А профессор Морган с невиданной, для мужчины его комплекции быстротой, подбежал к нашей парте. Его лицо исказилось от ярости, а в голосе послышалась лёгкая нотка испуга.
– Митчелл, чем ты слушаешь?! Срочно в кабинет медсестры, и на уроке не появляйся, пока не наложат швы!
Да уж, не простой выдался денёк у Логана Митчелла.

Он сидел в кабинете у медсестры и пытался побороть уязвлённое самолюбие. Взглянул на руку – и увидел алый след от крови на пальцах. А правая ступня до сих пор отзывалась тупой болью от её острого каблука. И язык у неё такой же острый... и, наверное, вкусный... Да что эта наглая девчонка вытворяет?! Два раза за такой небольшой промежуток времени она выставила его полным идиотом на глазах у всей академии! Она дорого заплатит за это! А потом будет расплачиваться снова и снова, умоляя его продолжать наказывать её. Никто из девушек ещё так с ним не разговаривал, открыто выражая своими словами и действиями неприязнь и пренебрежение. И это только подогревало его интерес и чувство азарта. 
Логан Митчелл не привык к отказам. Все в академии знали о его положении и боялись его. Или его отца? Какая разница. Когда он впервые увидел эту рыжую куколку, то даже не обратил на неё внимания. Она стаяла у входа в здание, явно стесняясь оказаться внутри. Вчера утром он просто прошёл мимо, лишь лёгким взглядом скользнув по её фигурке, отмечая девичьи прелести. А потом, в холле, она вошла так, словно весь мир принадлежал ей одной. Тогда от неё невозможно было отвести взгляд. Её энергия будоражила всё внутри, пробуждая острое желание обладать ею. Вспомнив те ощущения, Логан облизнул пересохшие губы. Вчера новенькая фея не заметила его и его друзей, стоящих у шкафчиков, и просто прошла мимо. Но те чувства, которые она в тот момент вызвала, не поддавались описанию. Она должна принадлежать ему! Только ему и никому больше. Уж точно не этому серому червю Крису Стивенсону. Он тоже пялился на неё, как и она него. 
Логан сжал кулак до боли, в глазах потемнело от напряжения. Ревность? Он не знал таких чувств. Но что тогда это было? Он не намерен её делить ни с кем. 
Прикоснуться к ней сегодня утром – лучшее, что произошло с ним за этот день. Или за месяц? Но её резкий отказ, как нож в сердце. Ну почему всё так сложно? Ему было плевать, что скажет Холли, его подружка, когда он приведёт новенькую на вечеринку. Нужно как следует подготовиться. Родители обещали оставить ему ключи от домика у озера. Для предков это всего лишь сходка парней для совместного просмотра футбола. Но все в академии знали – вечеринка у Митчелла по случаю начала нового учебного года – главное событие осени. И главная пьянка. 
Его придурки друзья тоже хотели с ней замутить. Эвелин – так её зовут. Филл вообще вчера чуть не пускал слюни при её приближении. Но ему не тягаться с Митчеллом, все прекрасно это знают. Да он и не станет, опасаясь последствий. 
Щеку кольнула лёгкая боль от последнего наложенного шва. Придётся походить с этой отметиной какое-то время. Это даже хорошо, при каждом взгляде в зеркало Логан будет вспоминать её. 
Отец всегда защищал его, вселяя чувство полной безнаказанности. Ещё бы, единственный ребёнок властного хозяина этого скучного городишки. Но последнее время Логан был зол на него. Из-за интрижки отца с секретаршей, мама не выдержала и подала на развод. Идеальная семья оказалась на деле мыльным пузырём, который вот-вот лопнет. Это случилось совсем недавно, всего за неделю до начала нового учебного года. 
Возвращаться на уроки совсем не хотелось. Лучше покататься по городу, проветриться, выкурить пару косяков. Это даже для мозгов полезно, в какой-то степени. 
Он подъехал к академии как раз к окончанию уроков. Вот и звонок. Он поговорит с Эвелин. Объяснит, что хочет от неё всего лишь прийти с ним на вечеринку. В конце концов, все там будут. Старшеклассники ни за что не пропустят его тусовку. И у неё будет почётная роль его подружки. Эвелин должна ему за тот позор, который он сегодня вытерпел. Тупые курицы и так разнесут слухи о том, что они чуть не целовались перед женской уборной. Зачем ей говорить «нет»? Она станет его девушкой. Займёт это почётное место. В академии нет секретов, просто правда часто приукрашивается в зависимости от ситуации. 
Вот она! Выпорхнула, словно бабочка, с огненно-рыжими волосами, развевающимися на ветру. Логан вышел из машины и направился в её сторону, не обращая внимания на всех, кто шёл мимо. Она пока не видит его, будет сюрприз. Он остановился примерно в пятнадцати метрах, когда разглядел, что рядом с ней идёт Стивенсон. И этот подонок смотрит на его девочку с такой мерзкой ухмылкой, будто уже представляет, как будет целовать её нежные губы. Чёрт! Его не должно здесь быть! Он не имеет права находиться рядом с ней! 
Глаза заволокло от чёрной злости и ревности. Но всё правильно. Крис должен, наконец, уяснить, где его место. И там и оставаться отныне. 
Хук правой пришёл точно в челюсть сопернику, и тот от неожиданности, упал на газон лицом вниз. Правда, тут же встал и нанёс слабый ответный удар Логану в нос. Ему ли тягаться с Митчеллом? 
– Прекратите! Логан, что ты делаешь?! 
Её голос такой прекрасный, а страх в нём делал его ещё прекраснее. 
– Ты мне не ответила! Или мне продолжать? Я ведь не остановлюсь, Эвелин, пока не получу ответ. 
– Хорошо, я согласна! – Она старалась отгородить этого жалкого червя своей маленькой ладошкой. Опять она играет с судьбой, ещё чуть-чуть и жар от её прикосновения прожжёт дыру в куртке. Осталось каких-то несколько миллиметров. 
«О да! Теперь ты будешь только моей.» 
– Точно согласна? 
– Даю слово! 
Эвелин плакала, встав между ним и Стивенсоном. Милое личико было искажено злостью, обидой и невозможностью что-либо изменить. Зачем она его защищает? Разве не видит, какое он ничтожество? Он даже ударить нормально не смог. Но нужно отдать ему должное, хотя бы попытался. А её слёзы – ничто по сравнению с результатом. 
Она согласилась, дала слово, и он ей поверил. Теперь эта птичка не вырвется из клетки. 
 

Злость. Шок. Отчаянье. Именно такие эмоции я испытывала сейчас, смотря на удаляющуюся внушительную фигуру Логана. Сердце стучало как сумасшедшее, готовясь выпрыгнуть из груди. Он застал меня врасплох! Силой выбил моё согласие, ещё и Крису досталось из-за меня и чертовщины, которая творится во мне! Что я теперь ему скажу? Ради чего он сейчас терпел эти страдания и унижение на глазах у других учеников? Как мне теперь смотреть ему в глаза? 
— Что это было? – Крис тыльной стороной ладони вытер нос, оттуда вытекала тонкая струйка алой вязкой крови. В остальном он выглядел неплохо, правда, немного недоумённым. Очень надеюсь, это не будет тяжёлым ударом по его самолюбию. 
– Ты в порядке? 
Это единственное, что я могла сейчас сказать. Такой простой вопрос, и одновременно такой бессмысленный. Ответить на его вопрос я не могу, да и что отвечать? Что из-за какой-то сверхъестественной силы внутри меня самый отмороженный парень школы воспылал вдруг ко мне страстью? И теперь использовал Криса, чтобы добиться от меня того, что ему было нужно? Чтобы я пошла с ним на эту ненавистную вечеринку. Так себе повод рисковать собой, вот что подумает Крис. И будет совершенно прав. Любые объяснения тут бессмысленны. Особенно если учесть, что по академии и так уже ходят слухи. Даже в столовой я видела, как девчонки — старшеклассницы пялились в мою сторону и перешёптывались. Позже одна из них подошла ко мне (благо я была одна) и спросила, правда ли, что мы с Митчеллом замутили. Я ответила ей резко и категорично, чтобы она не болтала о том, чего не знает, и что замутить с ним может разве что полная психопатка. Но она мне не поверила, это было видно по её лицу. Наверное, решила, что я набиваю себе цену. 
– Я в норме. Что он от тебя хотел? 
Мой голос дрожал, от нервного перенапряжения, но слова я произнесла до того, как сумела себя остановить: 
– Кажется, он пригласил меня на вечеринку. 
Крис ушёл, не сказав ни слова, даже не посмотрел в мою сторону, и от этого в сердце было ещё больнее. Я видела, как он садится в свой Джип, и гадала, заговорит он со мной когда-нибудь или нет. А когда голубая машина скрылась за поворотом, на меня нахлынула волна эмоций, которые я уже не могла сдержать. Я заплакала, скрыв лицо руками, чтобы случайные свидетели не стали потом болтать и об этом. 
 
В расстроенных чувствах я влетела в дом, совсем не смотря по сторонам. Скорее бы остаться одной. Может, наедине с собой я пойму, что делать дальше. Бабушка пыталась что-то мне сказать, кажется, спросила всё ли хорошо, но я её слов не слышала. Они будто пролетели мимо меня, не косясь разума. Почему же всё так сложно?! За что мне такие испытания? Теперь я в ловушке – я дала слово пойти с Логаном на вечеринку в качестве его девушки, и вся школа будет тому свидетелями. И это, скорее всего, поставит крест на моих возможных отношениях с Крисом, вкдь он явно не из тех парней, которые привыкли делить девушек с кем-то. 
Хотя может, я всё это себе придумала? И мои чувства вовсе не взаимны. Тогда, в сущности, ему всё равно, с кем и куда я пойду. 
Пыталась засесть за уроки – но дело не пошло. Первые два предложения для доклада по истории я переписывала раз десять, мне всё казалось, что они совсем не подходят к теме. Умные мысли явно не хотели приходить в мою перегруженную голову, и я с безнадёжным видом отложила учебники. 
Мой смартфон запел модную мелодию, нарушив тишину и заставив меня обратить на себя внимание. Розмари.
– Привет! Я только что услышала от Аманды Уоллес, что Митчелл опять устроил потасовку, и теперь с участием моего брата. Ты была там, что произошло? 
– А что Крис говорит по этому поводу? – аккуратно поинтересовалась я.
— Ничего не говорит, из него иногда и слова не вытянешь, а иногда не заткнёшь. Давай, рассказывай. 
Я обречённо вздохнула. Что ж, хоть часть правды я могу рассказать подруге. 
– Так, отбой. Диктуй адрес, лучше я к тебе приеду. – Голос Розмари не допускал возражений, и я покорно рассказала, как найти наше с бабушкой убежище. 
С замиранием сердца я ждала приезд Рози, прокручивая снова и снова в голове то, что я готова ей рассказать. Всё сказанное будет чистой правдой, врать я больше не хочу и не буду. 
Подруга приехала примерно через полчаса, озарив тёмную вечернюю улочку ярким светом фар своего старенького Ford Focus. Белый кроссовер в сумерках выглядел потусторонним призраком с двумя яркими прожекторами спереди. Я встретила Рози на крыльце, приветственно распахнув дверь в дом. Всё же, нечасто ко мне приходили гости, но надеюсь, это скоро изменится. 
– Ты в курсе, что это довольно депрессивный райончик? Почему вы поселились здесь? – она окинула дом придирчивым взглядом, но потупила его, видимо, поняв, что сболтнула лишнего. Я не обижалась на неё. Похоже, моя новая подруга привыкла говорить то, что думает. И мне это нравится, не все в наше время столь прямолинейны. 
Бабушка Лидия вышла на шум голосов, вытирая руки о свой яркий фартук. 
– Здравствуйте, я Розмари, мы с Эвелин вместе учимся. 
– Привет, приятно познакомиться! Не хочешь с ними поужинать? Я запекаю курицу. 
– Спасибо, в другой раз обязательно! 
– Конечно, милая. Вы будете делать уроки? 
– Что-то типа того, – уклончиво ответила я и повела подругу в свою комнату. 
Розмари оглядела моё личное пространство, по недоразумению называемое спальней, задержав взгляд на нескольких коробках, стоявших по углам, и на гору вещей, наваленных сверху. 
– О, ты ещё не распаковалась? Хочешь, помогу как-нибудь? 
– Да, было‐бы отлично. Я пыталась, честно. Но меня хватает буквально на пять минут. А потом приходится каждое утро вытаскивать из коробок по одной нужной вещи. 
– Откладываешь на потом? Ты, похоже, подсознательно не хотела переезжать. – Рози понимающе улыбнулась, – ну и зря. А мне вот проще сразу расправиться с делом. 
Она подошла к туалетному столику и взяла старую чёрно-белую фотографию в деревянной рамке. На ней был изображён мужчина в полный рост, в больших рыбацких сапогах, державший в правой руке метровую форель. На его лице застыла жизнерадостная улыбка, казалось, ничто и никогда не обрадует его больше, чем такой удачный улов. Пару секунд Розмари её рассматривала, потом спросила: 
– Кто это? 
– Мой дедушка. – уж эту фотографию я сразу достала из коробки, как только вошла в свою новую комнату. – Он умер, когда мне было шесть. 
Снимок был блёклый, местами виднелись пятна, да и качество съёмки оставляло желать лучшего. Но именно эта фотография была моей любимой, потому что такие эмоции на лице дедушки я прекрасно помню. Он часто улыбался, без улыбки он не начинал и не заканчивал ни один свой день, заряжая позитивом всех вокруг. 
– Вы были близки? 
– Да, очень. Почти так же, как с бабушкой. Он мне читал на ночь, ещё мы часто вдвоём рыбачили на озере, недалеко от старого дома. Кстати, наш дом он построил своими руками. 
– А твои родители где? 
Видимо, она всё поняла, когда я, не ответив, предпочла отвернуться и подойти к окну. На мгновение я оцепенела, вглядывалась в ночную тишину в поисках поддержки. Плакать не хотелось, я давно уже выплакала все слёзы, пытаясь вспомнить хотя бы лица родителей. Это необычная боль, которая проникает в самое сердце, а потом разливается холодом по венам, отравляя тело и разум. 
Пробормотав слова извинения, Рози тихо подошла к кровати и уселась на покрывало. Она ловким движением руки, совершенно неожиданно для меня, выудила из-под подушки книгу в яркой обложке. 
– «Клан Неспящих»... хм... Это какая-то готика? Вампиры или вурдалаки? 
– Нет, это про приключения. Одного интересного парня в параллельной реальности. Ну что-то типа того. 
– Дашь потом почитать? 
– Конечно, но сначала дочитаю сама. 
Розмари дала мне пару минут, потом, наконец, будто вспомнив, что она вообще здесь делает, начала именно тот разговор, ради которого приехала. 
– Так что произошло между тобой и Митчеллом? 
– Ну, помнишь, ты сама вчера говорила, что он хочет со мной замутить? – я села на кровать напротив Рози, смяв в руках край покрывала. – В общем, так и есть... мы столкнулись с ним, когда я шла на химию, Логан зажал меня, не хотел отпускать. Походу, думал, что я должна растаять от такого обращения и упасть к нему в объятия. Ну а мне пришлось немного огорчить его... 
– Я слышала, ты врезала ему по лицу! 
– Почти, – тут я не сдержалась и хихикнула, – всего лишь наступила каблуком на ногу. Но похоже, было больно... 
Рози звонко расхохоталась, представляя эту картину. Да я и сама, должна признаться, с гордостью это вспоминаю. Не каждый день так ловко удаётся дать отпор наглому ухажёру. 
– Ну а что было на химии, я тебе уже рассказывала. Я ничего не делала, а он был так зол, что неправильно смешал реагенты и произошло то, что произошло. 
– Он это заслужил, но теперь будет тебе мстить. О его ужасном характере столько слухов ходит по школе. То он пристаёт к девчонкам, то достаёт парней. Связываться с ним не хотят, иначе потом приходится отгребать от его дружков, таких же подонков, как он. Например, в тёмном переулке. Попробуй потом что-то докажи. Митчелл почти никуда не ходит без своей свиты. 
Я вздохнула, снова сжав в руках край покрывала, стала перебирать его пальцами. 
– Он уже отомстил. Сказал, что не потерпит такого оскорбления. И теперь я должна идти с ним на вечеринку, как его девушка. А Крис просто оказался не в том месте и не в то время. Логан демонстрировал силу с его помощью, я так думаю. Но мне очень стыдно теперь перед Крисом. 
– Он уже не маленький, переживёт. Каждый в школе хоть раз отгребал от Митчелла или его шайки, это уже почти норма. Так что за него не волнуйся. А вот что ты теперь будешь делать? 
– С чем? – я, наконец, выпустила покрывало из рук и теперь старательно разглаживала самодельные складки. 
– Ну с вечеринкой. 
Рози вдруг оживилась и энтузиазмом принялась расхаживать по комнате туда и назад.
 
– Эту тусовку все ждут каждую осень, как бы они ненавидели Логана. Выпивка, травка, музыка, ну все дела... Все приглашены по умолчанию, тут надо отдать ему должное. На время вечеринки обычно он забывает про разборки и вражду, иначе у него будет чертовски мало гостей. А так, редко кто туда не приходит, обычно это ботаники или изгои, которых презирают всей школой. Я вот туда надену красную... так неважно. Тебе всё равно нужно туда идти. 
– Я и пойду, – мой голос был спокойным и собранным, я действительно всё уже для себя решила. Ответ пришёл буквально только что, и я ловко ухватилась за него. – Как и обещала Митчеллу, я пойду в качестве его девушки. Но условия оставаться его девушкой и после вечеринки, никто не озвучивал. 
Да и если я включу вдруг заднюю, подумала я, тогда опять кто-то пострадает, ведь этому придурку нужно будет вымещать злость. И одним ударом, возможно, жертва уже не отделается. Если я не пойду, он не оставит меня в покое, это я поняла ещё там, перед школой. 
Этой ночью я долго лежала в кровати, но сон предательски не спешил опутывать меня своими сетями. Прошёл час, потом два часа, позже я уже потеряла счёт времени. Сознание упорно пыталось подкинуть мне какую-то важную мысль, но какую? Я не могла за неё ухватиться и всё дольше ворочалась в кровати. 
Вот оно! Я вдруг поняла, что так долго не давало мне покоя. Кулон! Совпадение-ли, что сегодня в уборной, как только я сжала его в ладони, мне удалось вернуть контроль над собой? Возможно. Но ещё возможно, что он просто помог мне сконцентрироваться на чём-то другом, и тем самым отвлёк и успокоил меня. Как бы то ни было, если завтра мне придётся опять сражаться с тёмной сущностью внутри себя, я проверю, действительно ли кулон может помочь в этом. Или это плод моего воображения, которое срочно нуждается в отдыхе. 
Через какое-то время мне все же удалось заснуть беспокойным, прерывистым сном. Мне снились родители, они издалека приветственно махали мне, будто приглашая подойти ближе. Мама и папа стояли рядом с симпатичным двухэтажным домом с белым заборчиком и изумрудным ухоженным газоном. Светило тёплое весеннее солнце, а приятный ветерок развевал мои волосы, заставляя их слегка щекотать шею. Так приятно. Я начала медленно подходить к дому и к родителям, шаг за шагом двигаясь навстречу своей семье. 
Однако с каждым шагом становилось холоднее и темнее, солнце скрылось, тьма подступила ко мне, сковывая движения и вселяя страх. Но я шла, упорно и сосредоточенно. Мама и папа скрылись за густым туманом, а я всё шла, в надежде обрести, наконец, свою семью. Я уже готова была протянуть руки, чтобы коснуться их, но жаркий огненный воздух опалил моё лицо, заставив остановиться. В доме полыхал адский пожар. Крыша под натиском огненной стихии стала рушиться, из окон показывались длинные языки пламени, сжигающие всё на своём пути. Я оглянулась, где же родители, нужно скорее уходить, иначе мы все можем пострадать! Но вместо них я увидела двух уродцев с белыми пятнами там, где у нормальных людей лица. Кажется, я закричала. Или это только во сне?.. Странные люди исчезли, а огонь, пожирающий остатки дома, стал сияюще — фиолетовым, он больше не обжигал, но ослеплял своим невероятным светом. И будто затягивал, как водоворот, меня в свои объятия. Я почти покорилась, ещё пара неровных шагов, и я буду внутри, фиолетовое пламя опутает меня и заберёт с собой. 
Внезапно сильная мужская рука коснулась моего плеча. Она сжала его и потянула меня назад. Я хотела обернуться, посмотреть, кто это. Но не смогла отвести взгляд от фиолетового пламени. А пламя удалялось, меня уводили назад, всё дальше от такого прекрасного огня. Но кто? Когда я, наконец, смогла посмотреть назад, то увидела расплывчатую мужскую фигуру... и тут же проснулась в холодном поту. 
В ту ночь я больше не спала, решив, что сновидений с меня хватит. Кто мне снился? Кристиан? Да, я была почти уверена, что это он. Ох уж эти сны... я не верила им, и все толкования считала чушью для двенадцатилетних девочек. Но этот сон был особенным, таким ярким и... живым? 
 

Утро, утро... Это гадкое, ненавистное утро после бессонной ночи наступило так быстро. Проснуться свежей и отдохнувшей у меня, увы, не получилось. Даже холодный душ не спас ситуацию. Взглянув на себя в зеркало, я даже немного испугалась. Пришлось прибегнуть к помощи косметики, иначе эти тёмные круги под глазами сведут меня с ума. Я, обычно, только крашу ресницы тушью, ну и брови немного подправляю карандашом и фиксирующим гелем, а тут пришлось откапать из пыльной коробки тональник, что оказалось очень непросто. Надеюсь, подруга действительно придёт мне на помощь с этим завалом, иначе меня так и похоронят в куче неразобранных вещей.
 
Не забыла надеть кулон с аметистом на шею. Он снова слегка похолодил мою кожу, и аккуратно лёг в вырез чёрного платья — футляра. Когда бабушка позвала на завтрак, я вежливо отказалась. Вчерашний наш разговор я прекрасно помню, и пока так много неясности, что я не смогу как ни в чём не бывало сидеть за столом и мило щебетать о школе и мальчиках. Мне нужно во многом разобраться и желательно как можно быстрее. К счастью, она восприняла мой отказ терпеливо, похоже, списав всё на стресс из-за новой школы и нового окружения. Отлично, пусть так и думает. 
Утренний городок пронёсся мимо моей машины довольно быстро, я даже не успела обратить на него внимания, будто всю жизнь провела в нём. Хотя, что в этом городке такого интересного? Ни-че-го. Поэтому и внимания он не привлекает. Пусть живёт своей жизнью и дальше, а у меня и без него уже голова кругом идёт. Я почти опоздала, сказалось не самое гладкое пробуждение, а когда я вбежала в школу, звонок как раз прозвенел. Но класс алгебры был на первом этаже, прямо рядом со входом, и я прошмыгнула, незамеченной по почти пустому коридору. Профессор Грейсон что-то усердно выводила на доске, поэтому меня и пару учеников, проскользнувших со мной, она не заметила. Ну и отлично! 
В целом, урок прошёл спокойно и размеренно, но тригонометрические функции ближе ко мне, к сожалению, не стали. Я старательно конспектировала весь материал, стараясь сосредоточиться, но алгебра – это просто не моё. Эти функции и графики слились для меня в одну сплошную непонятную кашу. И Крис не смотрел на меня. Несколько раз я оборачивалась в его сторону, в надежде поймать взгляд, и понять его настроение. Но он делал вид, что не замечает. Сидел с непроницаемым лицом, будто мы и вовсе не знакомы. Я не обижалась, нет. Мне просто было немного больно. 
Я увидела его на перемене, он стоял с Элиотом у большого двустворчатого окна в коридоре, на втором этаже. Приблизилась, тут Элиот увидел меня первый. 
– Здорово! Мы как раз тут о тебе... не говорили, – по его сконфуженному лицу всё сразу стало понятно. Не умеешь ты обманывать, Эл, совсем не умеешь. Крис, стоя́щий ко мне вполоборота, снова не посмотрел на меня и ушёл, будто я пустое место. Да мне и самой уже так кажется. Его быстрое «мне пора» я даже еле расслышала. Мы остались с Элиотом вдвоём, но я не хотела продолжать разговор, ведь куда проще было помолчать и уйти в себя. Опершись на подоконник, я просто ждала окончания этой дурацкой перемены. 
– Не нужно винить себя. – Спустя какое-то время я услышала голос Элиота. Странно, не думала, что он ещё здесь. 
– Винить себя? 
– У тебя на лице всё написано. Я обычно в такие дела не вмешиваюсь, но дай ему время. 
Да уж, хороший совет. Но это время отзывается болью в сердце, каждая минута эту боль усиливает и приумножает. Хотя думаю Эл всё же знает, о чём говорит. Ведь они с Кристианом друзья. 
Тьма и голод подкрались изнутри неожиданно, но неотвратимо. Я поймала себя на мысли, что эти ощущения уже становятся такими знакомыми, будто родными. Я не удивлена. Из-за угла вышла высокая фигура в чёрной кожанке и джинсах с цепью. Неужели, мой тёмный монстр именно на него так реагирует? Почему? Вот по кому уж я точно не соскучилась. Логан Митчелл был не один, будто монарх в окружении верной свиты, сопровождающей его всюду. А рядом, заглядывая ему в глаза, шла та самая блондинка в вызывающе короткой кожаной юбке и ярко-красном топике, демонстрирующем пупок с пирсингом. Та, что так и не вернула мой кардиган. Нужно как-то ей о нём напомнить, в более подходящий момент. 
Логан прохаживался по школьному коридору не спеша, словно хозяин, и увидел меня издалека. Что-то шепнул блондинке, и она, одарив своего приятеля томной улыбкой, ушла, покачивая бёдрами. 
Я не заметила, как осталась одна. Скорее всего, Элиот даже и не видел Митчелла, просто ушёл на урок, но мне до этого нет дела. Мне не нужна защита от Логана, я должна сама справиться. Перемена ещё не закончилась, и сейчас мне безумно хотелось услышать спасительный звонок. А может просто уйти? Пока он не подошёл. Просто развернуться и уйти, полностью игнорируя его. Но это не выход. Я не буду бегать. Да и есть ли в этом смысл, если мы учимся в одной школе? Бегать вплоть до выпускного? 
– Жду не дождусь нашей встречи, сладкая. – Логан тем временем приблизился, оставив свою свиту на несколько шагов позади. Он наклонился ко мне, левой рукой уперевшись в стену. В глазах промелькнуло узнаваемое чувство вожделения. И снова этот непередаваемый голод стал пожирать меня изнутри, но я уже понимала, что это не мои чувства. 
– Ты отослал свою подружку, – ехидно усмехнулась я, – как великодушно. Боишься ранить её чувства? 
Так, самое время проверить мою теорию насчёт кулона, потому что фиолетовые нити снова начали тянуть свои щупальца к Митчеллу, а внутри поднялось плотоядное чудовище, которое сгорало от желания утолить голод. В моей голове нарастало давление, как вчера, будто ещё кто-то хочет в ней поселиться и вывести меня из равновесия. Вчера в уборной у меня был настоящий срыв, сегодня я не хочу этого допустить. Логан нависал надо мной, стараясь подавить своим мужским авторитетом и заставить подчиняться. Я чувствовала его желание, хотя там и чувствовать не надо, всё ведь на лице написано. 
– Что мне до её чувств? Когда рядом есть ты... 
Я сжала кулон в ладони. Что ж, пора ему начать действовать. Возможно, получится предотвратить это сумасшествие. Не хочу, чтобы всё повторилось, хочу привести свою жизнь в норму и забыть об этом кошмаре! Вдох-выдох. Кажется, получается. Я цеплялась за фиолетовый камень, как за единственный путь к спасению моего разума. И это работало. Фиолетовые щупальца отступили от Митчелла, сердце пришло в норму, а дыхание выровнялось. 
«– Не пытайся меня подавить, это неразумно. Ты нуждаешься во мне...» 
Нет, я так не думаю. 
Логан коснулся моих волос напоследок, потом отстранился, окинув меня оценивающим взглядом. 
– Оденься на вечеринку посексуальнее. 
И ушёл, забрав свою шайку с собой. До моих ушей донёсся, наконец, звонок. Ну почему же ты так долго? Ноги сами понесли меня на очередной урок, а разум всё ещё осмысливал произошедшее, но внезапно путь мне преградила тоненькая фигурка со светлыми волосами. Я чуть не врезалась в неё. Та самая подружка Логана, которую он куда-то отправил до встречи со мной, и вид у неё был недружелюбный. Я бы даже сказала, что она была в бешенстве. 
Мне, уж точно, было не до неё. Урок уже идёт, хватит с меня опозданий. Блондинка смотрела на меня свысока, а когда я попыталась её обойти, снова встала на моём пути. Красивое лицо портила тонна косметики и презрительное выражение, будто она моль разглядывает на своём дорогущем пальто. Но мне не было до неё дела. Ещё и о ней волноваться?! Ну уж нет, и так хватает проблем. Со второй попытки я все же прошмыгнула мимо девушки, а вслед услышала: 
– Мы ещё встретимся, будь уверена. 
 
А после уроков мы с Рози договорились встретиться возле школы и вместе сходить на тренировку школьной команды по лакроссу. Домой идти совершенно не хотелось, да и в школьных стенах оставаться для меня было сущим наказанием. Погода будто бы шептала своим ласковым голоском: «гуляй, веселись, отдыхай на свежем воздухе». Яркое солнышко нежно согревало кожу, даря блаженное тепло. Возможно, это последние тёплые дни в этом году. И тёплые ночи. А потом, как обычно, слякоть, холод и пронизывающий до костей влажный осенний ветер. В этой местности много озёр и водоёмов, и влажность из-за них всегда была довольно высокая. 
Я ещё не была в этой части академического двора — где стоит стадион под открытым небом. Конечно, стадионом его можно назвать с натяжкой. Но для местных школьных команд вполне подходит. Поле для игры в лакросс, прямоугольное, покрытое изумрудной травой. По обе стороны ‐ трибуны для зрителей по шесть рядов, правая чуть короче, рядом с ней располагается одноэтажное здание ‐ раздевалки для игроков двух команд и кабинет тренера. Ну и другие хозяйственные помещения для хранения спортивного инвентаря, уборные и душевые. По ночам поле, должно быть, освещается этими огромными прожекторами. 
На трибунах почти не было других зрителей, так, пара ребят были заняты изучением конспектов, их явно не заботил лакросс, просто решили позаниматься на свежем воздухе. 
Нереально красивые клёны росли не только здесь, но и в некоторых других местах города. С круглой кроной ярко-алого цвета. Как мне говорила Рози, листья у них краснеют ещё в начале августа и остаются такими до конца ноября. Это местная достопримечательность. Когда клёны, наконец, сбрасывают листья, в городе празднуют Алую Зиму, это означает приход зимних холодов. Ещё этот праздник называли «кровавый снег» и по традиции местные устраивают гуляния на главной площади города, надевают страшные маски и устраивают карнавал-маскарад. Считается, что чем ужаснее будет твоя маска, тем больше испугается Алая Зима и, возможно, от страха не станет заходить в город и одаривать жителей холодами и морозами. Короче, по примете – чем страшнее маска, тем теплее зима. Ну логично, ничего не скажешь. 
– И ты в это веришь? – мы сидели на втором ряду трибун и поедали пачку чипсов, которую Розмари захватила из дома утром. 
– Какая разница. Главное – красивая традиция и хорошая гулянка. 
Подруга облизала пальцы от паприки и продолжила: 
– Школа тоже всегда устраивает праздник. Маскарад, дискотека, обычно размах хороший, даже на Новый год не так круто получается. В прошлом году была вечеринка в стиле ходячих мертвецов. Зомби, скелеты, кровавый лимонад... 
– А какая тема будет у вечеринки в этом году? 
– Примерно через месяц должны сообщить. Чтобы все успели подготовить костюмы. Инфу выставляют на школьном сайте и вешают, по старинке, на доску объявлений в холле. Будто кто-то всё ещё её читает. 
Мы дружно хрустели чипсами, подставляя лица тёплому осеннему солнцу. 
– Ты говорила с Крисом? – Рози с интересом посмотрела на меня. 
– Нет, он делает вид, что меня нет. 
Подруга промолчала. 
– Я его понимаю, мы ещё плохо знакомы. Он, похоже, решил, что со мной лучше не общаться. Спокойнее будет. 
– Знаешь, ему иногда непросто сходиться с новыми людьми. Он только с виду как открытая книга, а что у него внутри, даже я не знаю. А ведь я его сестра. С Элиотом они с детства вместе. 
– Эл посоветовал дать ему время. 
– Значит, так и нужно сделать, – Рози с лёгкостью согласилась. 
Из раздевалки начали по одному выходить игроки школьной команды, одетые в жёлтую тренировочную форму. У половины парней поверх формы были синие жилеты, у остальных – зелёные. Я не очень хорошо разбиралась в этом виде спорта, но, кажется, это для того, чтобы легко разделиться на две команды и отрабатывать разные тактики защиты и нападения. Все игроки в одной руке держали белые шлемы с металлическим забралом, в другой – клюшки с длинной рукояткой и сеткой для ловли мяча. 
Среди игроков были и Элиот с Кристианом. Эл был одет в синий жилет и возвышался над остальными членами команды благодаря высокому росту. Сразу видно – он давно играет. Крис ниже и уже в плечах, но мне и так нравится его фигура – не перекачанный, явно гибкий и быстрый. Очень хотелось посмотреть, как он играет. 
При виде Криса моё тело покрыли предательские мурашки возбуждения, а во рту пересохло. Меня к нему необъяснимо тянуло, как мотылька к яркой лампочке в ночной мгле, где кажется так близко вожделенный источник света. Если он продолжит меня игнорировать, я не смирюсь с этим, ведь таких сильных чувств я ещё не испытывала. Его внимание мне нужно, как воздух утопающему – это спасёт мне жизнь. 
Эл тем временем встал на ворота, перекидывая клюшку из одной руки в другую, всем своим видом показывая полную готовность. Игроки синей команды остались стоять у кромки поля, там, где им указал тренер – высокий мужчина в чёрном спортивном костюме и с красным свистком, висящим на шее. А игроки зелёной команды, в том числе и Крис, выстроились в линию недалеко от ворот, также держа клюшки в сильных, напряжённых руках. Они, очевидно, ждали сигнала от тренера. 
– Так Эл вратарь? – я решила уточнить, но это казалось очевидно, ведь парень вёл себя очень уверенно в воротах, даже выражение лица вполне спокойное, будто всё это для него привычно. 
– Да, – кивнула Рози, комкая пустую пачку чипсов, – он уже пару лет на этой позиции. А Крис в этом году пробует себя на позиции нападающего. 
– А раньше где он был? 
– В защите, и вполне успешно. Не знаю, что ему в голову взбрело. Чак Лэнс хороший форвард, но он в этом году выпускается. Может, Крис хочет занять его место. 
– А когда первая игра? 
– В конце сентября, кажется. 
Первый в очереди игрок тем временем надел шлем, вложил в сетку клюшки белый резиновый мяч. Прозвучал резкий свисток тренера, и парень побежал в сторону ворот. Быстрый размах, и Эллиот уверенно поймал мяч, не давая ему и шанса. Ловко и красиво. Второй атакующий тоже не смог пробить опытного вратаря. Вперёд вышел коренастый черноволосый парень. Кажется, я видела его раньше, вместе с Логаном Митчеллом. 
– Это Лэнс, – пояснила подруга, указав на него. 
Форвард сделал короткий разбег и ложный замах, отвлекая внимание вратаря, затем уверенно отправил мяч в дальний угол ворот. Эллиот не успел среагировать. Рози разочарованно взмахнула руками. 
– Ну же, Эл! 
Вперёд вышел Крис. В его позе сквозило напряжение. Он нервно перекидывал клюшку с мячом то в одну, то в другую руку. По свистку он прянул с места и через несколько метров пробил в ближний угол, но его старания, к сожалению, не увенчались успехом. Эллиот с лёгкостью поймал своей клюшкой мяч, не позволив забить себе гол. 
Розмари хлопнула в ладоши и возбуждённо вскочила с места, явно радуясь за своего парня, чем и привлекла внимание Криса, когда он возвращался в конец шеренги. Кажется, этот разочарованный взгляд я не забуду до конца дня. Крис увидел сестру, потом скользнул быстрым взором по мне и опустил глаза. Похоже, зря я пришла на тренировку. Я увидела его поражение, и скорее всего, наличие зрителей огорчит парня ещё больше. Но мне же, по сути, плевать, как он играет! Пусть Эл поймает хоть сто мячей от Криса! Плевать!
Домой я ехала в расстроенных чувствах.
  Открыв уже покрывшуюся тонким слоем пыли коробку, выкладывала свои книги, одну за одной. Яркие обложки как насмешка над моей прежней скучной серой жизнью. Раньше, в глубине души, я надеялась на перемены. Ведь любая девушка втайне мечтает всё изменить, даже если сама себе в этом не признаётся. Но теперь всё так быстро и пугающе переменилось, что я уже жаджу вернуть свою прежнюю жизнь. Или нет? 
А ведь завтра пятница, я проведу наедине с Крисом довольно много времени, попробую поговорить с ним. Может, мне удастся растопить этот лёд. Или всё станет ещё хуже. 
Я не могла не прийти на ужин. Тем более что у меня к бабушке назрел кое-какой важный вопрос. Если я его не задам, то снова не смогу заснуть, и, в конце концов, она явно скрывает от меня что-то. Пора, наконец, разобраться с тем, что со мной происходит, и выяснить, как всё это прекратить раз и навсегда. 
Книги заняли своё место над старым туалетным столиком, лишь бы навесная полка выдержала вес нескольких десятков томов. Прислушалась, из кухни не доносилось ни звука. Это странно, особенно если учесть, что бабушка должна сейчас накрывать на стол, ведь звоночек выключившейся духовки я только что явно расслышала. 
Бесшумно приблизившись к кухне, я услышала ее тихий голос и шелест быстро перелистывающихся страниц. Но слов не могу разобрать. Дверь была открыта, и я заглянула. Бабушка стояла спиной и спешно листала небольшую, судя по всему, книгу. Она резко закрыла её, и, обернувшись, спрятала в карман своего яркого фартука. 
– Что читала? 
Она увидела меня, таится уже нет никакого смысла, и я вошла в маленькую светлую кухню. 
– Забыла рецепт соуса к мясу. Теперь придётся обойтись без него. Садись, всё уже готово. 
Она спешно достала две тарелки, потом наклонилась к духовке, на ходу надевая на руку варежку-прихватку. Аромат шикарный, надо отдать ей должное, я даже чуть не забыла, о чём хотела спросить, так вдруг захотелось есть. 
– Как дела в школе? – Бабушка Лидия отрезала кусок от запечённой свинины и положила в мою тарелку. 
– Неплохо, сегодня обошлось без наказаний. 
– Это отлично, милая. Есть трудности с домашними заданиями? 
Я откусила кусочек сочного мяса. Ну прям образец заботы и понимания. Так всегда было. Именно поэтому мои подозрения казались мне скользкими и мерзкими, как змеи, заползшие вдруг в дом. От них нужно избавиться, но просто так это сделать я уже не могу. 
– Так где ты взяла кулон, который подарила мне? 
Лидия не ожидала этого вопроса, она мгновенно изменилась в лице, и эта перемена не смогла от меня ускользнуть. Но она тут же взяла верх над своими эмоциями, и мило улыбнувшись, ответила, разрезая ножом свою порцию стейка. 
– В том небольшом магазинчике украшений в центре, недалеко от моего офиса. 
Теперь уже пришла моя очередь измениться в лице. Блин, я ведь совсем забыла, что бабушка ходила на собеседование в местное агентство недвижимости! Мои собственные проблемы вытеснили из памяти эти воспоминания. Стало ужасно стыдно. 
– И как дела на работе? 
Я постаралась придать своему тону будничное выражение. 
– Пока только скучная возня с бумажками, ничего интересного. Клиенты здесь нечасто появляются, – Лидия хмыкнула, – похоже, мы были последними. Ну, надеюсь, новые не заставят себя долго ждать. 
Но я не отступлю. 
– Так в каком магазинчике? Хочу выбрать к нему в комплект серьги. – Я почти что сама поверила в свою ложь, отчего выглядела вполне убедительно, надо полагать. 
– «У Стефани», на углу с Лимонной улицей. 
Вполне убедительно, надо признать. Либо это правда, либо она думает, что я настолько недалёкая, и не проверю её слова? Если второй вариант, тогда она глубоко ошибается. 
 

К завхозу, мистеру Кромвелю, я шла со смешанными чувствами страха и волнующего предвкушения. 
В тёмном кабинете без окон пахло пылью и затхлостью. Небольшое пространство было сплошь заставлено архивными ящиками и связками книг. Но большинство книг было сложено в огромную тележку посередине, не меньше нескольких сотен. Скудный свет шёл от единственной свисающей с потолка лампочки, которую даже не удостоили честью быть спрятанной за дешёвой люстрой. 
Крис уже был здесь, как и завхоз – престарелый мужчина в толстых очках и фланелевой рубашке в клетку. Похоже, я, как всегда, опоздала. Ну что поделать, если этот полуподвальный кабинет не так-то просто было отыскать. Даже Рози наверняка не знала, где он находится. 
– Так-так, вот и наша наказуемая, – голос завхоза был скрипучий, словно несмазанная дверная петля. — Значит, можно начинать. 
Я взглянула на Криса в надежде встретиться с ним глазами. Немного приободриться. Окружающая обстановка, да и сам мистер Кромвель, меня слегка пугали. Будто кадр из дешёвого фильма ужасов, где не хватало только висящего на стене окровавленного мачете, и, пожалуй, нагнетающей музыки. А Кристиан, конечно, перехватил мой взгляд, но его лицо осталось непроницаемым и холодным. 
– Ну что же вы стоите, милочка? Проходите к скамейке, занимайте место. Мне нужно вас записать. 
– Д-да... конечно... 
Неужели я такая трусиха, что испугалась этого стрёмного дядьки? Но место рядом с Крисом я покорно заняла. 
– Так, Кристиан Стивенсон и Эвелин Уайлд, ненадлежащее поведение на уроке алгебры. Инициатор наказания – профессор Аманда Грейсон. – Завхоз медленно и скрупулёзно записывал свои слова в большую тетрадь, напоминающую альбом для рисования. Когда последнее слово было дописано, он поднял глаза на нас и скрестил пальца на руках, будто раздумывая, что с нами делать.
 
– Отправлю вас в библиотеку, – сказал он через минуту. – Там давно нужно навести порядок, уйма книг не разобрана. Это ж старая библиотекарша на пенсию ушла, на покой так сказать... и новая никудышная. А книги уход любят, и внимание... 
Я облегчённо выдохнула. Отлично, книги я люблю. Уборку, конечно, не очень. Но всё не так страшно, как могло бы быть. 
– Начнёте с этих книг. – Кромвель указал на тележку в центре. – Разобрать их по предметам, там есть подсказка на листочке, вклеен под обложкой. Потом расставить в алфавитном порядке. Чай, не запутаетесь. Ну и в библиотеке пара таких же. Давай, парень, вместе отвезём эту. Негоже девке тяжести таскать. 
Крис кивнул, послушно встал и взялся обеими руками за переднюю часть тележки, а завхоз — за заднюю. Толкнули вместе. Книги опасно качнулись, но все удержались на месте. Я шла следом. До библиотеки было недалеко, но предстояло преодолеть несколько ступенек, чтобы подняться на первый этаж, а потом по коридору налево и до конца. 
Я ещё не была в этой библиотеке, но она мало чем отличалась от той, что была в моей старой школе. Разве что чуточку больше. И светлее. Из высоких арочных окон проникали яркие солнечные лучи, оседающие на пыльных белых занавесках. Учеников было немного, я разглядела пару за ноутбуком, и ещё три или четыре одиночки в разных концах читального зала. 
Девица за стойкой библиотекаря при нашем появлении и не шелохнулась. Она одарила нас ленивым взглядом и снова вернулась к своему смартфону. Мистер Кромвель недовольно нахмурил брови. 
– Кэсси, лентяйка! Оторвись хоть на минуту от экрана. Эти двое в твоём распоряжении. Покажи им книги, которые нужно разложить. 
Она безучастно пожала плечами, но всё же телефон отложила и вышла из-за своего рабочего места. Провела нас вдоль бесчисленных стеллажей, вглубь библиотеки. 
– Вот, – кивнула она на похожие тележки с книгами, и удалилась. 
Мы начали работу молча. Одну за одной вынимали книги из кучи и раскладывали на полу. Учебники отдельно, современную литературу отдельно, классику отдельно. Так прошло около часа, и это неловкое чувство недосказанности уже порядком мне надоело. 
Моя рука потянулась к книге в синей обложке, и рука Криса тоже. Мгновение, и наши пальцы встретились, будто притянутые магнитом, но и я тут же убрала ладонь.
 
– Прости. 
– Ничего. Так ты приходила на тренировку? 
Я выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Неужели мы всё же сможем поговорить. 
– Да. Прости. 
– Не извиняйся. Это было ужасно? Только честно. 
Он действительно хочет услышать честный ответ? 
– Ну... по правде говоря... да. 
Крис усмехнулся, однако усмешка вышла какая-то натянутая и немного грустная. Спустя несколько минут он спросил: 
— Так тебе у нас нравится? В нашей академии? 
– Конечно, у меня ведь появились друзья. 
– Да ладно, у такой девушки должно было быть много друзей. 
– Это не так, – сказала я тихо. — Я была довольно незаметной. Ни с кем особо не сближалась. 
– Правда? А почему? 
Я слышала искренний интерес в его голосе. Положив очередную книгу на её место, застенчиво посмотрела ему в глаза. Могу ли я говорить с ним открыто? О своей жизни я мало кому рассказывала. 
– Когда растёшь одна, тяжело доверять людям. 
– Рози говорила, что ты живёшь с бабушкой. Прости, зря я, наверное... но почему? 
Пришлось пожать плечами.
– Всё в порядке, это было давно. У меня нет родителей. Они погибли в пожаре, мне было два года. К сожалению, ничего не уцелело, даже воспоминания... Бабушка – моя единственная семья. 
Я сказала это, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Пришлось тут же вытереть её, но парень всё увидел. Он опустил голову и проговорил: 
– Всю мою жизнь отец был недоволен мной. Я только и слышу от него: «быстрее», «сильнее», «учись лучше», «а я в твои годы уже был капитаном». Из-за него я и пошёл на отбор в нападающие. У сестры всё проще, её не достают предки, наверное, потому, что она девушка. Все наши совместные просмотры матчей по телевизору сводятся к тому, что я хреново играю, недостаточно манёвренный, мне не хватает амбиций. Я устал. Я и пошёл-то в лакросс, чтобы соответствовать его ожиданиям. Потом, конечно, втянулся. Стало получаться, пришёл кайф от игры. 
– Ты не пробовал поговорить с отцом? Я, конечно, в этом не советчик... 
– Да пробовал, ещё как. И мать пробовала. И всегда он сводит всё к тому, что Эл уже получил спортивную стипендию от универа, у него всё супер, и он скоро станет мировой звездой. Будто отец жалеет, что я его сын, а не Эл. 
Это было сказано с горечью, и Крис скривился, явно не скрывая от меня свои эмоции. 
– Я уверена, что это не так. 
– В общем, к чему это я... Мне жаль, что у тебя нет семьи, и я даже не могу представить, каково тебе. Но иногда, даже когда предки живы и здоровы, с ними тоже бывает непросто. 
Крис безучастно разглядывал какую-то старую книгу, сидя прямо на полу. О чём-то размышлял несколько минут. Я не нарушала молчание, не мешала его мыслям. Он открылся, не думаю, что каждая вторая с ним вот так говорила. И не побоялся мне показать свою уязвимость. 
Я хотела ему всё рассказать, довериться, излить душу. Он поймёт, только он и может понять. Ведь, рассматривая его со стороны какое-то время, я вдруг поняла, что люблю Криса. С того самого первого взгляда. Неужели это по-настоящему? Понимание сдавило мне сердце, но одновременно, и отпустило его на волю. 
Через несколько минут он спросил: 
– А почему ты перевелась в нашу академию? Что случилось?  
– Небольшая драка, – пожала плечами, отправляя очередную старую книгу в кучу других. – Я тогда встречалась с парнем, и он из-за меня влез в неприятности. Прости меня, но всё повторяется. Из-за меня Логан Митчелл ударил тебя. Я во всём виновата. Опять... Ты вправе злиться. 
– Я злился только на себя. Теперь понял, что зря. Мне тогда показалось, что ты одна из тех, кто клюёт на таких типов, как Митчелл. Ещё и в школе ходили слухи, что ты теперь с ним... 
– Я не с ним! – мои слова, наверное, прозвучали резко, но правда и должна так звучать. Как доказать ему, что мне нужен только он? – Я согласилась прийти с ним на его тупую вечеринку, потому что боялась, будто он что-то может тебе сделать. И всё ещё боюсь... 
Крис строго на меня взглянул.
– Ты не должна с ним идти, если не хочешь. Он ничего не сделает. 
Но я так не думаю... Крис не понимает, что Логан одурманен. Я всему виной, и я должна разобраться с этим, по возможности, обойтись без последствий. Я уже приняла решение и не могу отступить. Надеюсь, Кристиан поймёт. Я не смогу спокойно спать, если ему, или моим друзьям что-то будет угрожать. Появилась решимость, будто стержень, поддерживающая меня изнутри. Раньше такого не было, я всегда убегала от проблем, стараясь снова влезть в свою уютную серую раковину. Что же теперь произошло?  
Я почувствовала, как существо внутри меня зашевелилось, будто напоминая о своём присутствии. Да уж, это ты всему виной! 
– Я пойду, как и обещала ему. Всего на один вечер, дальше уговора не было. 
– Понимаю. Это твоё решение.  
Его кулаки сжались, а скулы напряглись. Парень отвернулся, стараясь скрыть от меня своё состояние. Неужели, он ревнует?  
«– Эвелин... Эвелин...» 
Ну что ещё! Что тебе сейчас нужно? Я слишком резко швырнула бедную книгу, которую сжимала в руках. Совсем не время для задушевной беседы со своим тёмным монстром. Залезь туда, откуда ты вышел! Или вышла. 
«– Послушай меня, если хочешь знать... сейчас... сними камень.» 
Что? Какой камень? 
Рука сама потянулась к шее. Ты хочешь, чтобы я его сняла? И осталась без защиты? Хочешь отведать энергии Криса? Нет! 
«– Он мне неинтересен... ты хотела знать, что с тобой происходит. Я не смогу говорить, пока на тебе защита...» 
Должно быть, Крис заметил перемены на моём лице. 
Руки задрожали. Почему именно сейчас? Готова ли я поставить под угрозу свой разум? Чтобы узнать правду о том, что со мной происходит? Или это какая-то уловка, направленная на то, чтобы усыпить бдительность? Искушение всё узнать так велико... Замок на цепочке щёлкнул, и камень со звоном упал на паркет библиотеки. Обратного пути нет. 
« – Сектор три, шестая полка сверху, отсчитай до семнадцати... потом страница 355.» 
– Сектор 3... где это? 
– Эвелин, ты в порядке? – Крис протянул мне упавший кулон. – Что с тобой? 
– Ты знаешь, где сектор три? – я оттолкнула его руку. – Мне срочно нужно его найти. 
– Подозреваю, что там же, где сектор один и два. 
Но встретившись со мной взглядом, понял, что сейчас не время для шуток. 
– Ты меня пугаешь. Пойдём, я видел сектор три, когда убирал туда книги. 
Он поспешил в сторону окон, преодолевая стеллаж за стеллажом, оставляя позади сектора семь, пять, четыре... Вот оно! Я начала лихорадочно отсчитывать шестую полку сверху, потом книги... 
– Это сектор мифологий разных народов. Что происходит? Эвелин? 
Пятнадцать... Шестнадцать... Вот она, та книга. Том был увесистый, страниц пятьсот, не меньше, в серой кожаной обложке. И очень старый. Вряд ли его часто брали ученики, сверху он был покрыт толстым слоем пыли. Даже в носу зачесалось, но я не обратила на это внимания. Уселась на колени и открыла книгу, Крис сел рядом, с интересом рассматривая меня. 
– «Полная мифология народов запада с иллюстрациями» ... Мне, конечно, нравятся странные девушки, но это уж очень... 
– Какая была страница? – Я перебила его, даже не расслышав слова, так была занята перелистыванием пожелтевших от времени страниц. Смахнула волосы, так некстати упавшие на глаза. 
– Да откуда я знаю! 
Крис выглядел испуганным, явно он не ожидал, что его приятельница вдруг станет вести себя как сумасшедшая. Ничего, потерпит. 
– 355! – воскликнула я, но к счастью, в этой части библиотеки никого не было, и никто нас не слышал. 
Достигнув наконец нужной страницы, моё дыхание остановилось. Вот он – ответ на вопрос, что же со мной происходит. Но хочу ли я это знать? 
Конечно! 
На чёрно-белой картинке была изображена хрупкая красивая девушка в длинном платье, украшенном этническими узорами. Художник явно постарался на славу, обрисовав все прелести с точностью. Девушка была вполне нормальной, если не считать пары огромных перепончатых крыльев у неё за спиной, и двух изогнутых рогов... О боже! 
«Суккубы испокон веков посещали своих жертв в образе юной девы, вызывали чувство похоти и провоцировали их на разврат. Противостоять им могли только мужчины, сильные духом или несвободные, связанные брачными узами и настоящей любовью. Привязав к себе и питаясь энергией мужчины, суккуб станет ещё сильнее. Ещё больше будет её желание поглощать и насыщаться, и поиск новых жертв необратим. Даже женщины покоряются воле сильного суккуба, и чем больше мощи, тем сложнее противиться этому демону. Противостоять суккубу может лишь инкуб, если не сольётся с ней и не станут они вдвоём ещё сильнее.» 
Кажется, моё прерывистое дыхание испугало Криса куда больше, чем текст в этой книге. Мне было очень больно, сердце сжалось, и, похоже, остановилось, боясь продолжать биться. Не думала, что правда может быть такой... страшной. В глазах потемнело, и я перестала ощущать чувство реальности. Что же это... Сильные и тёплые руки вовремя подхватили меня, не давая сползти на пол. 
– Я сейчас позову на помощь! 
– Не надо..., – прошептала я едва слышно, – просто дай мой кулон. 
Я вложила свою ладонь в его и немного приподнялась, показывая, что уже лучше себя чувствую. Не нужна мне никакая помощь чужих людей, они решат, что я больна. А может это и правда? И я просто сошла с ума? Болезнь разума, знаете ли. 
Крис бережно надел кулон мне на шею, я почувствовала мягкость его пальцев, приятно щекотавших нежную кожу. 
– Я хочу домой. Ты сможешь сам закончить?  
– Да к чёрту эту библиотеку, я тебя отвезу. Вставай, аккуратно. Тебе лучше? Это всё из-за книги? 
– Мне лучше. 
Не могу же я ему сказать, что, узнав о себе правду, я не выдержала такого удара. Я чудовище! Которое питается мужской энергией. Всё сходится! Как мне теперь смотреть на себя в зеркало? Ходить в школу? Быть с ним? 
С трудом, но с помощью Кристиана, мне удалось подняться на ноги, и мы медленно пошли на выход. Он меня всё ещё бережно придерживал, опасаясь, что я могу упасть и разбиться на тысячу осколков, как фарфоровая кукла. Библиотекарша даже не заметила, что мы ушли. Коридоры были пустынны, нормальные люди уже давно дома, ведь заходящее солнце уже окрасило небо в оранжевые и красные цвета. 
Дорогу я плохо помню, похоже, моё сознание отключилось, отказываясь верить в происходящее. Помню только испуганное лицо бабушки, и то, что Крис довёл меня прямо до постели. А потом подступила темнота. 

Я даже не догадываюсь, сколько прошло времени. Может час, а может неделя. Какая разница. Я была разбита, как та куколка, которой поигрались неосторожные мальчишки. Сломана и сломлена. Я уже не чувствовала себя человеком. Смешно, правда? Я монстр. Чудовище. Суккуб. 
День сменился ночью, потом снова настал день. Во рту появилось странное ощущение, будто жжение. И горечь. Но от этого немного проясняется разум и кажется, я начинаю слышать какие-то слова. Бабушка, это она. Должно быть, она напоила меня каким-то лекарством. И похоже, оно подействовало. Я мысленно потянулась к правой руке, и пальцы слегка пошевелились. 
Мне казалось, что я слышу издалека его голос... голос Кристиана. Наверное, это сон. Что ему тут делать? 
И тут я вспомнила, что он был всему свидетелем. Похоже, теперь он думает, что я сошла с ума. Почему бы и нет? 
События пятничного вечера проносились в голове снова и снова, как аттракцион, который, не переставая, раскручивает воспоминания, превращая их в дикий водоворот. А на дне я, обречённая жить в этой ужасной реальности. И вдруг всплыл вопрос: а могу ли я доверять тому, кто сидит внутри меня? Зачем оно показало мне эту книгу? Может, это помутнение рассудка? Или сон? Было бы здорово, проснуться в нашем старом доме, в моей любимой комнате, где всегда царил привычный для меня лёгкий беспорядок. 
Теперь мой мир никогда не будет прежним. 
 
Кажется, лежу в своей постели, но я не уверена. Слышу голос бабушки, она что-то говорит мне, просит ответить ей. Наверное, я даже приоткрываю глаза, смутно вижу очертания её лица. Вроде мне становится лучше, я уже могу пошевелиться, но всё ещё нахожусь в тяжёлой депрессии. Где искать выход? Куда идти в полной темноте? Невесёлые мысли одолевают с новой силой. 
Я ещё раньше поняла, что Логан не просто так интересовался мной. Вряд ли я его привлекла бы, оставшись прежней скучной Эвелин. Это всё сила суккуба, его магия. Моя магия. Почему именно он так привлекает тёмного монстра? Не знаю. Кажется, в книге говорилось что-то о том, что сильные мужчины могли сопротивляться магии суккуба. Логан явно не из таких. 
Я несу с собой только беды, разрушения и опасность. Что мне теперь делать? Бежать от всех, кто мне дорог? Уйти из школы и уехать из города? Но вечно бежать нет смысла. Тогда уж лучше сразу умереть. Жить без любви у меня уже не получится, хоть я и не испытала её ещё в полной мере. Сплошные вопросы. Но побег – это выход. А если я останусь, то могу навредить друзьям, бабушке, Крису. 
Крис... действительно ли я ему интересна? Или это всё магия суккуба? Вот кто бы ответил на этот вопрос? 
У бабушки наверняка есть ответы, ведь это она подсунула мне кулон, который моё тёмное создание назвало «защита». Защита от него, надо полагать. Фиолетовый камень – аметист... фиолетовые нити силы... и внезапно я вспомнила свой недавний сон. В нём тоже было что-то такое... 
Кажется, я проспала ещё несколько часов, и по пробуждению почувствовала, что мне уже лучше. Как можно выпутаться из всех этих сложных вопросов? Правильно! Найти ответы. А чтобы их найти, я должна жить. 
Оказывается, я провела в постели всю субботу и воскресенье. В понедельник я, заручившись поддержкой бабушки, не пошла в школу. Она позвонила секретарю, и, объяснив, что мне нездоровится, договорилась об отгуле. Немного спокойствия мне не помешает. Лидия была с этим согласна. Но когда, после уроков, пришла Рози, я была искренне рада её видеть. 
– Ты лучше себя чувствуешь?  
Подруга сидела на моей кровати, пока я приводила себя в порядок. 
– Да, спасибо. Всё ещё есть слабость, но завтра буду в порядке. 
Эти слова были произнесены, и я почти поверила в них. На самом деле её поддержка – это то, чего мне отчаянно не хватало. 
– Крис беспокоился о тебе. Говорит, что приезжал в субботу, но ты спала. Твоя бабушка расспрашивала его, а он мало что мог сказать. Сам не понял, что произошло. 
– Похоже на переутомление, или эмоциональное истощение. Как я поняла, я просто переволновалась. Я не хотела его пугать. 
Розмари вспорхнула с кровати и взялась за одну из коробок, что стояла в углу. 
– Ну, раз тебе лучше, предлагаю навести, наконец, порядок в твоих хоромах. А то в такой комнате и снова можно эмоционально истощиться. 
Я рассмеялась, следом за ней беря другую коробку, похоже, с одеждой. Навести порядок – это как раз то, что мне сейчас нужно. И не только в комнате, но и в жизни. Глядишь, действительно станет лучше. 
 
Предрассветный туман стелился по вымощенным булыжником дорожкам, наполняя утренний воздух влажностью. Я вдохнула полной грудью. Люблю этот воздух, он освежает разум и тело, мысли проясняются, их хоровод успокаивается и приходит в порядок. 
Я ступила на тротуар городского парка и прислушалась. Тишина. Даже птицы не щебечут, скорее всего, мирно спят. Как и люди в своих постелях. Не видно ни одной живой души. Я прошла несколько метров до покрытой мелкой росой лавочки, и села. Читать не хотелось, хотя я взяла с собой книгу. Хотелось просто побыть наедине с собой, очистить мысли и разложить всё по полочкам. Даже ветер не беспокоил листья алых клёнов, которые росли здесь. Спокойствие и умиротворение – вот почему я любила прогулки в столь ранний час. 
Идти сегодня в школу и жить обычной жизнью было, пожалуй, самое сложное решение, принятое мной. Пока ничего страшного не случилось, у меня получалось брать под контроль своего монстра. Думаю, и дальше, должно быть всё хорошо. Я не могу решиться изменить свою жизнь раз и навсегда. Не могу отказаться от того, что теперь имею. Малодушно? Да, возможно. Эгоистично? Однозначно. 
Последний слабый блок в моём сознании - кулон. Узнать о его происхождении мне непременно нужно. И в самое ближайшее время. Чтобы отбросить все сомнения, мне нужно подтверждение того, что бабушка не покупала аметист в местном магазинчике. Если это так, то ей не отвертеться от предстоящего разговора. Она должна рассказать правду, просто обязана. 
Она подарила мне кулон, и неспроста именно сейчас. Она всё знает. И эти её тайны меня пугают... Я поёжилась. 
Было прохладно, из моего рта вылетело белое облачко пара и тут же растворилось. Кожа на руках покрылась мурашками, я почувствовала это даже сквозь рукава тёплого свитера. 
Существо внутри зашевелилось, я его ощутила, оно напряглось и насторожилось. Будто принюхивается, стараясь уловить запах приближающегося хищника. Это состояние передалось и мне. Пришлось озабоченно обернуться, чтобы понять, отчего оно вдруг напомнило о себе. Всё тихо, нигде не души. Но теперь и я почувствовала чьё-то незримое присутствие. Называйте это предчувствием, очень было похоже на то. 
В парке, кроме меня, кто-то был. И он таится, скрывается в тени, не спешит выходить. 
Страх сковал моё сердце ледяной рукой. И острые когти впились в него и пустили кровь. Хищник рядом... я чувствую его дыхание. Нужно бежать, быстрее, скрыться и не высовываться. Это был мой первый порыв, но я усилием воли заставила себя оставаться на месте. Даже выражение лица не изменилось, я не подала виду, что почувствовала чьё-то присутствие. Мне это сейчас показалось правильным. 
Через пару минут я поднялась, вдохнула напоследок прохладный воздух, ещё раз оглядела парк и пошла домой. В конце концов, мне ещё на учёбу собираться. Наблюдатель остался там, где и был, скрытый в утренней мгле просыпающегося города. Он медлил, будто решал в уме очень сложную задачу, но так и не решил. Мой тёмный попутчик немного успокоился и залёг на дно, но настороженность не покидала его, как и меня. Возможно, это посттравматический синдром, и мне ещё не скоро удастся восстановить равновесие внутри, если вообще удастся. 
Но что-то не давало мне покоя... Что-то скоро произойдёт... 

Крис обеспокоенно ходил по комнате. Три шага вперёд, потом три шага назад. Для большего марафона его комната не годилась. Он огляделся. Постерами рок-групп была увешана половина стены напротив окна, компьютер выключен. Солнце уже зашло, оставив за собой лишь узкую багровую ленту на горизонте, скрываемую высоким деревом. Односпальная кровать у стены неряшливо разобрана. Такой себе лёгкий мужской беспорядок. 
Он не знал, что ему делать, оставалось только монотонно выполнять одни и те же движения, чтобы привести мысли в порядок. Эвелин дома, Крис надеялся, что бабушка позаботится о ней. Лидия казалась доброй и любящей женщиной, которая знает, что делает. 
В душе появилось отчаянное желание защищать Эвелин, оберегать, не подпускать к ней никого. Странно, они знакомы всего ничего, но она уже проникла в самое сердце и не спешит его покидать. 
Но она не просит его защиты, ни словами, ни действиями. Хотя и выглядит хрупкой и беззащитной. Это её твёрдое решение пойти с Митчеллом на его тусовку... он не мог ей противиться, но его сердце болезненно сжималось от одной мысли, что до Эвелин будет касаться кто-то другой. 
Это ревность, Крис прекрасно понимал и не боялся себе в этом признаться. Но это и немного пугало. Ведь они почти не знакомы, с чего вдруг возникли такие сильные чувства? Эта девушка не выходила у него из головы, чем бы он ни занимался. 
Он рос в тени друга столько, сколько себя помнил. Иногда это было даже удобно, особенно в детстве. Но с возрастом такое положение начало его угнетать. Даже отец часто сравнивал их, и сравнение было не в пользу Криса. Это больно — знать, что любое твоё действие или поступок приведёт к одному и тому же финалу. Мама всегда старалась поддерживать его, приободрять, но особой духовной связи между ними не было. Вот с Розмари, да, мать и дочь действительно понимали друг друга, и сестра росла под любящим родительским крылом. 
Крис любил Рози. Только сестра могла по-настоящему понять, каково ему приходится терпеть упрёки отца. 
Когда Эвелин пришла на тренировку по лакроссу и увидела его поражение, горечь обиды не покидала его целый день.  И самое противное, что он неплохо играл. В защите он был одним из лучших, ведь когда дело касалось отбора мяча и передачи его нападающим, он действовал уверенно и спокойно. Но вот быть форвардом на острие атаки, наверное, не судьба. Отец опять будет недоволен. Что ж, он уже к этому привык. 
В прошлом году Эл пришёл к ним в гости на празднование Нового года. Его мать – писатель и частенько ездила по стране встречаться с читателями, или на литературные конференции. А отец — шеф полиции, даже на праздники бывает на дежурстве. Тогда друг с радостью сообщил, что его приняли в один из крупных университетов на бюджетное отделение, и всё благодаря его заслугам в спорте. На тренировку тайно приходили скауты, их впечатлила уверенная игра вратаря. Крис был искренне рад за него, Эл долго и упорно шёл к своей цели, тренируясь пять дней в неделю. Но выражение лица отца Крис никогда не забудет.  
Тот скривился и заявил, глядя на сына: «И как ты теперь будешь с этим жить? Почему ты не настолько хорош?» Тогда Крис понял раз и навсегда, что бы он ни делал — в глазах отца он так и останется неудачником. 
Но Эвелин смотрела на него совершенно по-другому. И это подкупало. Она будто смотрела в душу, видя всю его суть, уязвимую и не прикрытую сарказмом. В первый учебный день, когда она вошла, он подумал, что вот ещё одна девчонка, красивая, но поверхностная. Совсем как Эмма, его бывшая подружка. 
При этом воспоминании Крис скривился, и, устав ходить по комнате, лёг на кровать. Новенькая не похожа на Эмму, хотя, услышав слухи, касающиеся Эвелин и Митчелла, он решил иначе. С Эммой всё закончилось быстро, спустя месяц, как они начали встречаться. Оказалось, что ей и не нравился Крис, она втайне и довольно давно, была влюблена в Эла и искала способ хоть как-то приблизиться к нему. 
Лёжа в кровати в сумерках, он взглянул на свои руки – они до сих пор хранили тепло её тела. Крис не хотел отпускать Эвелин из объятий, но это было необходимо. Так он валялся на кровати, пока на город не опустилась ночная тьма. Проезжающая машина отбросила на стену причудливый танец теней и света. Сердце защемило от чувства тревоги. Она вела сегодня себя очень странно. 
В понедельник Эвелин не пришла в школу. По рассказу сестры стало понятно, что она чувствует себя уже лучше, но всё же решила этот день пропустить. Крис читал на подоконнике первого этажа конспект по истории, но материал не спешил занимать в голове своё законное место. Он мыслями снова и снова возвращался в вечер пятницы, вспоминая неожиданные перемены в этой девушке. Казалось, всё было нормально, но потом резко она изменилась. Но из-за чего? Это осталось загадкой. Из-за книги по мифологии? В этот ответ верилось с трудом, что могло так напугать и переменить Эвелин? Вообще, эта девушка – сплошная загадка. И так хочется её, наконец, разгадать... 
– Эй, Стивенсон! 
Чего-то подобного Крис ожидал, и появление Митчелла не стало для него сюрпризом.Он только закрыл конспект и со скучающим видом произнёс: 
– Чего тебе? 
Бывший капитан команды по лакроссу подошёл почти вплотную. 
– Где она? Она не пришла в школу. 
– Ты мистер очевидность. Какое тебе дело до неё? 
— Ты прекрасно знаешь, какое... 
Отчаянное желание защищать ворвалось в сердце Криса, выжигая ненужное чувство страха и осторожность. Он спрыгнул с подоконника и приблизился к парню. 
– Не подходи к ней, Митчелл. Ей нет дела до тебя, ты ей неинтересен! 
Глаза Логана Митчелла застилала лютая ярость, он сжал кулаки так сильно, что даже суставы угрожающе затрещали. 
– А кто ей интересен? Ты? – он презрительно выплюнул эти слова, подходя всё ближе, надеясь запугать. – Не смеши! Даже твой папаша больше любит твоего дружка! И сестрёнка туда же! Такое ничтожество, как ты, её недостойно! 
Крис метнулся к противнику, надеясь первым нанести быстрый и неожиданный удар. О последствиях он не думал, в такие моменты это не важно. 
– Стоять! 
Резкий командный голос раздался в пустынном коридоре, и вовремя. Профессор Грейсон стояла в дверном проёме своего кабинета и гневно взирала на двух молодых людей, которые только что чуть не устроили драку и не разнесли пол коридора. 
– Разойтись немедленно! Чтобы я вас больше рядом не видела, иначе вылетите из академии в два счёта! 
Одарив напоследок соперника презрительным взглядом, Крис закинул рюкзак на плечо и направился к выходу из школы, втайне жалея, что не успел закончить начатое и не стёр с лица Митчелла это мерзкое выражение лица. 

Звякнул дверной колокольчик, настойчиво приглашающий нас в мир красоты и блеска. Настоящий женский рай. В этом магазинчике с лёгкостью можно было провести хоть целый день, изучая великолепие золота и самоцветов. 
За стойкой сидел тучный седеющий мужчина в сером костюме. Увидев нас, он оторвал взгляд от газеты и широко улыбнулся. 
– Здравствуйте, леди! Пришли подобрать украшения к вашей секретной вечеринке? 
– Откуда вы знаете? – Рози удивлённо подняла бровь, приблизившись к продавцу, на ходу рассматривая близлежащие стойки. 
Я тоже подошла ближе, даже ближе, чем подруга, и прочла на серебристом бейдже его имя — «Лукас». Отлично, вот кто мне всё расскажет. 
– О, ко мне в магазин приходят много девушек из вашей школы, на этой неделе только и разговоров об этой гулянке. Не переживайте, я своих клиентов не выдаю, – он широко улыбнулся во все тридцать два зуба, демонстрируя своё радушие, ну и шикарную работу местного стоматолога. Потом в ожидании посмотрел на меня, а я сняла свой кулон и положила перед ним на прилавок. Надеюсь, он не откажет мне в маленькой консультации. 
– Не могли бы вы мне помочь? Мне подарили этот кулон, но я не могу понять, что это за камень и металл оправы? Возможно, он куплен у вас? 
– Сейчас посмотрим, милая. 
Лукас достал лупу из выдвижного ящика, протёр её и стал внимательно разглядывать украшение, покорно лежащее перед ним на стойке. 
– Хм... Это аметист в оправе из серебра девятьсот шестидесятой пробы. Очень похоже на ручную работу. Нет, такое изделие точно купили не у нас. Наш магазин продаёт коллекции украшений крупных заводов-изготовителей. Новейшие и модные. А у вас, как мне кажется, эксклюзив. Работа частного ювелира, и слегка топорная. 
– Почему вы так решили? – я старалась говорить тише, чтобы не привлекать внимание Рози, но ей явно не было дела до моего приватного разговора с продавцом. Подруга, казалось, попала в рай и сейчас находилась исключительно наедине с милыми сердцу украшениями. 
– У камня нетипичная огранка, на мой взгляд, хоть я и не профессионал, – Лукас взял кулон в руки и слегка покрутил им на весу, разглядывая на солнечном свете. – Некоторые грани под неправильным углом, некоторые скошены. И оправа плохо отшлифована. Но повторюсь, я не профессионал. 
Он аккуратно положил украшение передо мной, и я, поняв, что он больше про него ничего не скажет, надела кулон. 
– Как вы думаете, где-то в нашем городе могут продавать такие украшения?  
Лукас задумчиво потёр подбородок, поглядывая на аметист на моей шее. 
– Возможно, в старом ломбарде на Греческой улице, это не так далеко. Но не берусь утверждать. 
– Спасибо большое, спрошу там. 
Я уже собиралась отойти от стойки, как меня остановил возглас продавца: 
– Кстати, у нас есть серьги с аметистом. Идеально подойдут к вашему кулону. Очень стильные, на вечеринке точно не останетесь незамеченной. 
Он говорил с таким воодушевлением, а мне то как раз и хотелось быть там тихой и незаметной, как старый проводной телефон – вроде бы он есть, но никто им особо не интересуется. Кроме Криса. 
– Отлично, покажите мне серьги, пожалуйста. 
Хоть и не собиралась, но серьги я всё-таки купила. Не те, что показал мне продавец, они были слишком дорогие. Присмотрела себе серьги из синтетического аметиста, немного вытянутой формы, очень красиво переливающиеся на солнце. Возможно, кое-кто оценит их по достоинству. 
В ломбард я быстро заскочила, договорившись встреться с подругой через полчаса, она всё ещё выбирала украшения. Но и там меня поджидало полное разочарование. Владелец, и по совместительству, продавец в глаза не видел подобного кулона. Но обмолвился, что на вид он довольно ценный и старинный, предложив мне за него немаленькие деньги. Якобы, у него есть покупатель на такие редкие вещички. Конечно, от денег я отказалась и поспешила покинуть лавку. 
 
Позже, сидя в кафе-мороженом "Щербет" я наслаждалась шоколадным пломбиром и разглядывала покупки Розмари. Она с нетерпением ждала предстоящей вечеринки, в деталях продумывая свой образ. 
– Я хочу надеть белую юбку и блестящий топ, – подруга потягивала из трубочки клубничный коктейль, – с этими серьгами должно получиться отлично. 
Она выудила из кучки украшений длинные серьги в форме ромба, состоящие из переливающихся кристаллов, и приложила их к ушам. 
– Да, мне кажется, они тебе идут. Топ тоже серебристый? 
– Угу, – Рози положила серьги обратно на стол и потянулась к своему смартфону. – Ты слышала? Говорят, Митчелл расстался со своей подружкой. 
Я чуть не подавилась мороженым. Только этого не хватало! Несколько сладких коричневых капель упало мне на белую блузку. Вот зараза! И чем это теперь отстирывать? Проклятый Логан Митчелл! 
– Кто говорит? 
– Аманда Уоллес, конечно, – Рози пожала плечами так, будто только что сказала совершенно очевидную вещь. — Только она знает всё и обо всех. Говорит, он послал Холли Бёрг сообщение прямо на уроке. В инсту или Whats App. Ну его текст, конечно, никто не знает. А она, как прочитала, на весь класс закричала, обозвала его свиньёй и сказала, что Логан ещё пожалеет, что так с ней обошёлся. На биологии, кажется. 
– Что это на него нашло? – я старалась сохранить голос как можно более бесстрастным, но, похоже, плохо получалось. 
Вспомнила эту Холли. Я её видела недавно, в коридоре, и она мне не показалась доброй и милой. Тогда она походила на вульгарную злобную стерву. Очень надеюсь, что это не так, иначе она, возможно, будет мстить. Но вот кому? Мне или Митчеллу? 
– Держу пари, это ты так на него влияешь. – Розмари с уверенностью ткнула в мою сторону пальцем. – Я вот не помню ни одного дня, чтобы Митчелл не встречался с кем-то. Когда он бросает одну пассию, тут же на горизонте появляется другая. 
Я глубоко вздохнула и приложила ладони к вискам, немного помассировала, чтобы снять напряжение. Как мне это уже надоело, ну не привыкла я к таким любовным драмам! Особенно это бесит, когда втягивают без твоего на это согласия. Я не заметила, как к нашему столику приблизилась стройная фигурка в форме болельщицы школьной команды по лакроссу. Рози перевела взгляд на неё и улыбнулась. 
– Аманда, привет! Мы как раз тебя вспоминали... 
– Привет, Розмари, Эвелин. – Аманда Уоллес, так неожиданно возникла перед нами и сразу же с готовностью уселась за наш столик на диванчик напротив меня, тряхнула своими пшеничного цвета волосами-пружинками, собранными в два милых хвостика. – Я ненадолго. Йен в машине. Только пару кофе возьму и побегу. 
Как будто в подтверждение своих слов она помахала кому-то в окно и отправила следом воздушный поцелуй. Я повернула голову в ту сторону и увидела черноволосого смуглого парня, сидящего в красной Chevrolet, который то ли мне, то ли Аманде помахал в ответ рукой. Его выражение лица отражало готовность прождать свою подругу-болтушку хоть до пасхи. Какая прелесть! 
Я повернулась обратно к девушкам, а они уже вовсю перебирали покупки Рози. Аманда не переставала вслух восхищаться каждым украшением, а особенно понравившиеся тут же примеряла на себе. 
– Логан ещё не сообщал точного времени, но вроде начало в восемь, вы уже придумали, что надеть? – Чирлидера дождалась нашего утвердительного кивка и продолжила. – Йен должен привезти два ящика пива, мы как раз едем на склад, там работает его старший брат, он обещал хорошую скидку ну и не болтать об этом направо-налево. Ещё несколько парней тоже покупают пиво, а Чак Лэнс обещал достать ящик виски. Не знаю, как ему это удастся, нужно иметь для этого связи. Это Чак в прошлом году притаскивал бренди? 
– Да, точно он, – кивнула Розмари. 
– Ну, значит, он справится. Ах да, вы слышали, что вчера после третьего урока сделал Крис, твой брат? – Аманда уставилась на Рози, а та в непонимании замотала головой. 
И тут я замерла, отчаянно вслушиваясь в слова Аманды. Сердце остановилось в напряжении, ожидая, что же произошло вчера, о чём я ещё не знаю? Я настолько вся обратилась в слух, что пропустила момент, когда Рози с хитрым выражением лица посмотрела на меня. Неужели она догадывается о моих чувствах к её брату? Я не успела взять под контроль свои эмоции, они все отразились на моём лице. Как открытая книга. Розмари прищурилась, очевидно, прекрасно понимая моё настроение, но потом повернулась к чирлидерше. 
– Я слышала, что они чуть не подрались с Логаном Митчеллом, ещё секунда – и в ход пошли бы кулаки. Но вроде Грейсон их разогнала. А знаете, что случилось? 
Да. Догадываюсь. Но надеюсь, что мои догадки ошибочные. 
– Это из-за девушки, – уверенно заявила Аманда и обвела нас взглядом, оценивая, какой эффект произвела на меня и Розмари эта новость. 
Приехали! Неужели повторяется история прошлого лета? И я опять становлюсь опасной для общества? Чувство отчаянья подкралось незаметно и поселилось в сердце. Вот же угораздило меня обзавестись этим непонятным созданием внутри! Конечно, когда на мне кулон, оно ведёт себя смирно, лишь иногда напоминает о своём присутствии. Но спокойствия это мне не добавляет. Что теперь делать, если и из этой школы меня попросят забрать документы? Куда идти? Как жить с таким секретом, осознавая себя чудовищем, нарушающим равновесие вокруг себя? 
 
В четверг перед тренировкой по плаванью мы, наконец, остались с Крисом наедине. Если можно, конечно, назвать уединённой нашу школьную столовую, где ежеминутно мимо тебя проходят пятнадцать или двадцать человек, и гомон стоит просто невообразимый. Во вторник и среду мы, конечно, тоже виделись, но наше общение ограничивалось фразами типа «Привет», « Как дела?» и «Пока». 
Эл и Рози убежали раньше времени, прихватив с собой десерт. Похоже, решили устроить романтический пикник на свежем воздухе. Почему бы и нет, погода держалась замечательная, солнечная и безветренная. 
– Слушай, не связывайся с ним, пожалуйста. Он провокатор. Зачем тебе лишние проблемы? – я глотнула воды и потянулась за аппетитным клубничным круассаном. 
– С чего ты взяла, что они у меня будут? – Крис вытянулся на стуле и вольготно закинул обе руки за голову. Позёр, блин! Он быстро съел свой обед и теперь с интересом наблюдал за мной и моей трапезой. 
– Хотя бы с того, что вас чуть не оставили после уроков. Обоих. 
– Я столько раз оставался после уроков... Поверь мне, это не наказание. Особенно последний раз, как думаешь?  
От его слов к лицу прилила кровь, но я постаралась совладать с чувствами. Лишь улыбнулась уголками рта и опустила взгляд. 
– Ну, если бы не моё плохое самочувствие, я бы с тобой согласилась. Но не будем об этом. Я просто не хочу, чтобы вы опять сцепились. 
– Слушай, Эвелин, – Крис разжал руки и наклонился ближе ко мне, слегка приглушив голос, – я, как никто в школе, знаю, на что способна эта семейка и Логан, в частности. Мы давно знакомы, я не питаю иллюзий насчёт его вонючей персоны. 
Любопытство заставило меня податься ближе к Кристиану, и облокотился локтями о стол, отчего скатерть на нём местами стала напоминать гармошку. 
– И что же ты такое знаешь? 
Крис ухмыльнулся, в его глазах заблестел озорной огонёк, и он ответил, медленно откидываясь обратно на спинку стула: 
– Об этом я рассказываю только девушкам, которые гуляют со мной в парке в пятницу вечером. 
Я чуть не подавилась круассаном, который в самый неподходящий момент решила откусить. Клубничная начинка предательски вытекла и тяжёлой каплей упала на мою голубую рубашку. Вот дьявол! Второй раз за неделю, уж не знак ли это? Что случится что-то плохое... Так глупо я себя давно не чувствовала, просто верх неуклюжести! Я, не поднимая на него глаз, спешно потянулась к стопке салфеток на середине стола. И не я одна. Наши пальцы встретились, пробивая меня разрядами сладкого электрического тока, который, как шампанское, потёк по венам, заставляя кровь бурлить. Если это не любовь, то что? 
Я подняла глаза на Криса, а он, нахально улыбался и протягивал мне эту дурацкую салфетку. 
– Ты приглашаешь меня на свидание? 
Мой хриплый голос, казалось, принадлежал совсем не мне. Я даже салфетку проигнорировала. 
– Ну, давай назовём это так, – весело ответил Крис. Похоже, его забавлял мой лёгкий конфуз. Вот ведь прокля́тый похититель моего сердца! Ещё и улыбается! 
Будто очнувшись, я оглядела почти опустевшую столовую и посмотрела на часы. Опять опаздываю! 
– Мне нужно на плаванье... 
Быстро поднявшись из-за стола, Кристиан на ходу закинул рюкзак на плечо. 
– Ну так побежали, мне тоже туда. 
 

Когда я вбежала в раздевалку, почти все девушки уже переоделись в купальники и ушли к бассейну. Я любили эти занятия, и даже неплохо плавала, ведь дедушка научил однажды летом, когда мы вместе ходили купаться на озеро. 
Пока переодевалась, невольно улыбнулась, вспоминая, как он подбрасывал меня в воду на самой глубине, отпускал руки и смеялся: «– Не бойся, Вель! Ты не утонешь, только не в мою смену!» И я действительно выплывала из воды, хоть и частенько успевала наглотаться. 
Оставшись лишь в футболке и штанах, заметила, что все уже ушли к бассейну и раздевалка почти опустела. Я опять опаздывала, что ж, ничего необычного. Ещё и купальник никак не могу найти в рюкзаке! 
Пришлось перерыть его весь, но утерянного я так и не отыскала. Наверное, Крис уже давно плавал и ждал меня. А может, и не ждёт. Я представила, как же он, должно быть, хорошо смотрелся в плавках... ведь я не видела его обнажённым даже по пояс. Ни разу. А ведь хотелось... Чёрт!
Щёки предательски покраснели. Я отчётливо это почувствовала, ведь воображение, примешанное на плотском желании, уже начали рисовать мне отнюдь не целомудренные картинки. Но сейчас не время! Нужно гнать от себя эти мысли, и скорее нырять в воду, а то моё разгорячённое тело скоро задымится от огня, подогреваемого этим самым предательским воображением. 
Где-то на границе с другой реальностью я услышала слабый, едва различимый звук. Сразу и не поняла, что это. И не показалось ли мне. Оглянувшись, я медленно обвела взглядом опустевшую раздевалку. 
– Эй, кто здесь? 
В напряжении вглядывалась в длинное пространство, заставленное одинаковыми серыми шкафчиками в несколько рядов. Чувство тревоги нарастало, а существо внутри будто приготовилось к прыжку и ощетинилось, предвидя что-то нехорошее. Наконец, я смогла различить звук, который слышала из глубины раздевалки – биение сердца!

Тук-тук-тук.

Здесь точно находился кто-то ещё, отчего-то скрываясь в тени. Но как можно было услышать нечто подобное? 
Несколько осторожных шагов вглубь полутёмного помещения. Там точно кто-то был. И вдруг некто быстрый и стремительный вылетел из-за ближайшего шкафчика. Мгновение – я чувствую резкий толчок в грудь. Отлетаю к стене, но всё ещё стою на ногах. 
Что это, чёрт возьми?! Вернее, кто?
Холли!  
Светловолосая девушка прижала меня локтем к холодной плитке. Её глаза горели адским огнём мести, а губы были искривлены в злобной ухмылке. Я не могла пошевелиться, ведь она со всей силы сдавила мне горло своим мощным предплечьем. И говорить не получалось – изо рта раздавались лишь приглушённые хрипы. Бывшая подружка Митчелла была выше меня чуть ли не на голову, и с лёгкостью пресекала все мои слабые попытки вырваться. 
– Вот ты и попалась, дрянь! 
Она резко схватила меня обеими руками за футболку и швырнула в другую сторону, с такой лёгкостью, будто я была пластмассовым манекеном. Холод от пола я ощутила всем телом, повалившись на спину, а удар отразился гулом в голове и резкой болью в затылке. 
Холли надвигалась, будто адская волна, грозившая поглотить прибрежный городок. Меня сковал страх, её холодные голубые глаза выражали только лишь лютую ненависть. 
– Что ты теперь скажешь, а, тварь? Легче тебе живётся?
 
– Холли, пожалуйста, перестань! – слабая попытка, как тихое жалобное мяуканье. Похоже, она пропустила это мимо ушей. По позвоночнику полоснули ледяные иглы.
– Ну нет! – усмехнулась девушка. – Ты отняла у меня Логана, и я разукрашу твою тупорылую морду так, что ни один парень больше на тебя не взглянет! 
Ноги подрагивали, но удержали меня, давая подняться.
 
Светловолосая фурия снова бросилась, скорее всего, в надежде вновь повалить меня на пол, потом сесть сверху и начать выдирать волосы. Такой вариант развития событий для неё, наверное, был бы самым лучшим – лишить противницу возможности двигаться и полностью взять контроль над моим телом. Её явно поддерживала убойная доза адреналина в крови и желание крови. Похоже, она не спонтанно решилась на такое, раз дождалась удобного момента, когда я останусь совсем одна. Неужели она следила за мной? Может, и в парке, во вторник утром, тоже была она? 
Честно говоря, в драках я не участвовала, и теперь даже не знала, что мне делать? Звать на помощь? Учеников или преподавателей? Может, всех сразу? Мозг принялся судорожно подкидывать вариант за вариантом. Или принять вызов? Страх снова ударил в голову, сжимая горло, как недавно это делала Холли своими сильными руками. Дрожь пронзила позвоночник, но, как ни странно, это придало мне сил и вывело из оцепенения. 
Чисто интуитивно я выставила вперёд руки, вложив в них всю свою силу. Какую нашла, конечно. Но видимо, и во мне начал бурлить адреналин, ведь я смогла оттолкнуть её, хоть и не намного.
Слова здесь явно бессильны. Пытаться убедить Холли, что Логан мне и даром не сдался – всё бесполезно. Умом я понимала, что все мои действия ранее говорят громче слов. Если посмотреть с её стороны. Где же ты, создание из моей души? Вот сейчас мне совсем не помещает твоя помощь! Какая-то суперсила или типа того. В душу закрался реальный страх, что эта обычная девчачья драка может обернуться чем-то более страшным, и иметь опасные последствия. Да она просто может покалечить меня! 
Но помощи от тёмного создания так и не было. Надеяться нужно только на себя. Повинуясь непонятным инстинктам, я резко закричала на соперницу, которая снова пошла в атаку: 
– Перестань! 
Мой голос, казалось, отразился от стен и вернулся эхом обратно, наполняя собой пустую раздевалку команды по плаванью. 
Растрёпанные от схватки с соперницей волосы пронзил статический ток, слегка щекотя шею. Блондинка с выпученными, всё ещё злыми глазами, остановилась прямо передо мной. Неужели, одумалась? Но я на это особо не рассчитывала. 
– Успокойся и уходи. 
Три спокойных властных слова, произнесённых будто другим, чужим голосом. 
И она послушала. Сначала сделала несколько медленных шагов назад, всё ещё смиряя меня непонимающим, но злобным взглядом. Её кулаки были плотно сжаты, готовые выполнить обещание и разукрасить мне лицо. Но она не стала предпринимать попытки снова напасть, а просто засунула руки в карманы, не разжимая кулаков. Потом и вовсе, развернулась и медленно направилась в сторону выхода. 
Так просто? Куда пропала её жажда мести? Теперь уже я таращилась на неё с выпученными глазами, не понимая, как она так просто отказалась от желания убить меня. Может она под препаратами? Перепады настроения и всё такое...
 
Я вытянула шею и прокричала вслед блондинке: 
– И верни мне мой кардиган... 
Услышала ли она мои последние слова? Не знаю. Мне показалось, что она уже была в дверях в этот момент. Но хотела же я всё-таки вернуть себе обратно предмет своего гардероба? Это мой любимый кардиган... 
Несколько минут мне понадобилось, чтобы прийти в себя и оценить последствия. Холли не вернулась, а силы меня покидали. Нервное напряжение дало о себе знать, такие эмоциональные всплески доведут кого угодно! Меня слегка потряхивало, признаться честно, подташнивало. Ну сколько можно?! 
Затылок болел, не сильно, но ощутимо. Слегка ощупала его пальцами - похоже, останется шишка. Вот дьявол! Хорошо хоть, что под волосами не будет видно. Ещё был ушиблен локоть – им я пыталась остановить падение на пол, когда Холли меня отшвырнула, и там уж точно будет синяк. Ладно, переживу. Но вот её быстрый уход – это действительно было странно. Нужно над этим поразмыслить. 
Хочешь – не хочешь, а подниматься придётся, хотя бы для того, чтобы покинуть, наконец, стены школы. Хватит с меня на сегодня! На с трудом сгибающихся ногах подхожу к своему шкафчику, его дверца всё ещё открыта, а купальник лежит и ждёт своего часа. Но не сегодня. Нет у меня сил на плаванье. 
Со злостью начинаю запихивать вещи в рюкзак, проклиная и эту школу с её ненормальными учениками (и предупреждала же меня Рози), и тёмного монстра, которого угораздило поселиться во мне именно сейчас и изрядно усложнить мне жизнь, и себя ‐ за свою нерешительность. Ведь давно нужно поговорить с бабушкой! Мне нужны ответы! 
Ну вроде всё собрала, но руки предательски не слушались, так что даже рюкзак пришлось чуть ли не волочить по полу этой треклятой раздевалки. 
Надеюсь, Холли не решит вдруг вернуться и закончить начатое. Иначе я сниму свой кулон и тогда... Стоп! В ужасе ощупываю шею, но не чувствую приятной прохлады аметиста на привычном месте. Где он?! Может, упал на пол, когда мы на пару строили из себя валькирий - воительниц? Ну, или блондинка строила, а я так, старалась, чтобы по мне не попали. Я не могу его потерять! 
Я обшарила всю раздевалку, каждый угол и закуток, куда он мог закатиться. Но его так и не было. 
 
– Я потеряла кулон! – ворвавшись в дом и принеся с собой уличные ветер и пыль, прокричала я. Надеюсь, она дома, и готова ответить мне на все вопросы. 
– Какой кулон? 
Лидия вышла из кухни с испуганным лицом, вытирая перепачканные мукой руки о свой любимый фартук. Интересно, её так напугали мои крики? Или сам факт потери? Держу пари, что второе. 
– Защиту! 
Я снова чуть не кричала от эмоций, нахлынувших разом. Страх перед истиной и страх потерять контроль слились воедино, проникая отравленным кинжалом в сердце. 
– Защиту от чего, милая? 
Всё ещё ломает комедию? Теперь к страху добавилась и злость. На неё. Она молчала всё это время, пока я была наедине со своим монстром и пыталась с ним справиться сама. И только кулон мне в это помогал. А теперь его нет. 
Я промчалась мимо неё на кухню, уселась за стол и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая готовность выслушать её. 
– Как ты можешь сейчас делать вид, что не понимаешь?  
– Что-ж... если ты действительно считаешь, что готова, то я не буду скрывать от тебя правду. – Она села напротив, выпрямив спину и смотря мне прямо в глаза. – Это тяжело принять, если ты никогда не сталкивалась с подобным, но я вижу, ты уже многое для себя поняла. 
– Да уж. И это не твоя заслуга. 
Она выжидательно молчала, всё ещё глядя на меня, будто прикидывая, что именно я уже успела узнать сама, и что нужно рассказать мне. Я готова. Но я боюсь правды. 
– Зачарованный аметист, который я тебе подарила, – медленно начала она – действительно подавляет то, что живёт внутри тебя. Но лишь первое время. Дальше ты должна учиться сама брать контроль над ним. 
– Но что это? То, что живёт внутри?  
— Сущность суккуба, конечно. – Она пожала плечами. – Ты это, итак, уже выяснила. Много веков в нашем роду он проявляется у девушек. Обычно через поколение. Или через два поколения. Ты такой родилась, как и я в своё время. 
– Я могу от него избавиться? Хоть как-то? Прошу тебя, пожалуйста, скажи, что способ есть! 
– Боюсь, что нет. – Лидия тяжело вздохнула и перевела взгляд на свои руки. – Если бы способ был, я бы разыскала его непременно! Есть лишь возможность научиться жить с этим. Контролировать суккуба, не давая ему взять власть над тобой в свои руки. Не давая вредить близким людям. Да и вообще кому-то вредить. Таков наш удел. 
– Но почему именно сейчас? Раньше всё было нормально! 
Этот вопрос тоже меня мучил довольно давно. 
– Обычно сущность, если она есть внутри, просыпается к совершеннолетию. Моя прабабка называла его «глорх». Кулон перешёл от неё ко мне, а ей достался от её бабки. Я хотела подарить тебе аметист, когда тебе исполнится семнадцать. Но почему-то твой глорх решил дать знать о себе несколько раньше... и это странно. Когда до меня дошли первые тревожные звоночки, ты всё ещё была беззащитна и не могла противостоять ему. Да и кулон начинает действовать не сразу, нужно какое-то время, чтобы прижиться на тебе, а потом чтобы ослабить силу и влияние глорха. 
– А что это за тварь? Откуда она взялась? Почему именно наш род? 
Бабушка слабо улыбнулась мне, выдохнула и встала со стула. Щёлкнула кнопка включения чайника, и мне послышался знакомый нарастающий гул, исходящий от него. 
– Однажды я задала точно такой же вопрос, – произнесла она едва слышно, – вот что мне рассказала прабабка: 
Давным-давно в ярком пламени очага молодой девушке явился демон. Он пообещал подарить ей огромную привлекательность в мужских глазах и помочь завоевать любовь лорда, которой она так жаждала. А заодно и наделить силой, которая поможет расправиться со всеми недоброжелателями. Взамен ему нужен был лишь проводник в мир живых, и девушка с легкостью согласилась. Демон — глорх поселился, а её душе действительно выполнив все свои обещания. 
Она стала женой лорда, повелительницей этих земель, уничтожила всех своих соперниц, но демону было этого мало. Его терзал адский голод, и он подчинил душу девушки и вытеснил её на задворки сознания. Теперь он стал хозяином её тела. И стал творить страшное зло, убивать и поглощать жизненные силы беззащитных жертв. И демону так понравилось в мире слабых и безвольных людей, что он потом с лёгкостью переродился через поколения в новом теле, снова подчиняя волю и сознание. 
Но однажды родилась девушка - ведунья, обладающая даром, и она смогла создать амулет для защиты своего сознания. Который теперь и передаётся в нашей семье по женской линии, от бабки к внучке. 
– Как ты могла такое от меня скрывать? – в бессилии закричала я, вскакивая со стула. – Почему не рассказала мне раньше? 
– Хотела подарить тебе больше счастливых и беззаботных лет. – Лидия налила дымящийся кипяток в две одинаковые кружки, заранее положив туда чай. Одну из них поставила на стол там, где я только что сидела. – Такое непросто осознать. 
Сейчас я понимаю, что если бы она рассказала мне это раньше, то я бы просто не поверила. А если бы и поверила, то не смирилась, не смогла принять такую правду. Согласитесь, нехилая такая новость, если ты всё это время живёшь обычной жизнью, без намёка на разные сущности, суккубов и глорхов. Но последние несколько месяцев моя жизнь перестала быть «обычной». И теперь я понимаю и, возможно, принимаю почти всё. 
И даже теперь всё потихоньку встаёт в моей голове на свои места. Я села обратно, наблюдая, как бабушка делает маленькие глотки чая из своей кружки. 
– Объясни мне ещё кое-что. Мой... – тут я замялась, вспоминая это слово – глорх почему-то реагирует по-разному на некоторых парней. И они тоже... на меня. 
Она пожала плечами. 
– Тут много факторов, но доподлинно мне об этом неизвестно. Суккуб привлекает мужчин, заставляя их, как бабочек лететь на убийственный свет. Ведь чем ближе он, парень, мужчина – тем легче тебе потерять контроль. И тогда будут проблемы. 
– А дедушка? 
Этот вопрос всплыл в моём сознании неожиданно. Ведь дедушка столько лет жил рядом с нами, они были мужем и женой, как такое возможно? И если верить моим воспоминаниям, всё было довольно спокойно. 
– Он был моим избранным, с ним всё было несколько по-другому. Да и мой демон уже давно был подконтролен и не доставлял мне хлопот. С возрастом это становится легче. 
– Избранным? 
Лёгкое чувство понимания тронуло моё сердце. Крис. 
– Можешь называть это родственной душой. Судьбой. 
– А глорх им не опасен? Избранным? 
– Пока твоя душа сильна и имеет власть над телом и суккубом, то риск минимален. Поэтому ты должна учиться контролю. Особенно без кулона. Особенно, пока ты так молода и беззащитна. 
– А что будет, если оно победит? 
– Останутся лишь инстинкты. И голод. 
Мурашки пробежали по позвоночнику, острыми иглами проникая под кожу. 
– Ну допустим, есть на свете суккубы и ведуньи, как ты выразилась. Вампиры тоже существуют? Оборотни? Может, призраки? 
– Это лишь сказки, Эвелин. – Лидия улыбалась, будто говоря своей улыбкой, мол, суккубы суккубами, но ты, внучка, не перегибай палку. – Их нет. 
– И больше ты ничего не хочешь мне рассказать? 
– Я рассказала тебе всё, что знаю сама. 
Что ж, теперь я получила вожделенные ответы. Но существо, простите, глорх, подсказывал, лениво ворочаясь внутри, что это ещё не всё... 
 

Под кожу неумолимо закрался липкий страх. Лёжа в кровати и пытаясь переварить сегодняшний разговор, я мыслями снова и снова возвращалась к одной фразе, сказанной бабушкой: «Ведь чем ближе он, парень, мужчина – тем легче тебе потерять контроль. И тогда будут проблемы. » 
Как же страшно! Страшно сближаться с Крисом и идти с ним на свидание. Что может произойти? Без кулона и его защиты от суккуба возможно всё что угодно. Готова ли я подвергнуть его такому риску? Определённо нет. 
В тихой и пустой комнате в предзакатное время я прислушалась к своим ощущениям. Где-то в отдалённых уголках моей души, там, где обитает глорх (так, что ли, теперь его называть?) гуляет чувство голода. Вроде пока не сильно заметное. Но если брать в расчёт, что при наличии кулона это существо было на «сухпайке», уж не знаю, чем оно питалось, то я всерьёз забеспокоилась за всех парней в школе. 
Граница между сном и явью размылась окончательно. Я плыла во мраке собственных мыслей, пока они не обрели узнаваемые очертания. Я вновь видела горящий в фиолетовом племени дом, и искры от него, словно миллиарды маленьких звёздочек, поднимались в тёмное небо, оставляя за собой мерцание млечного пути. Снова тот сон? Но нечто другое привлекло моё внимание, заставляя сердце биться в бешеном ритме от невыносимого страха. 
Рядом с домом лежала бездыханная фигура – руки и ноги раскинуты в неестественной позе, а кожа мертвенно-бледная, будто даже сияющая. Так может выглядеть только труп... Но чей же он? На негнущихся ногах, всё ещё в страхе от этого необычного сна, я сделала шаг вперёд и увидела, наконец. Лицо этого мертвеца внезапно осветилось пламенем пылающей крыши, и я в ужасе закричала. Но крик получился беззвучным, будто тонул в надвигающемся тяжёлом тумане, который поглощал всё вокруг. И огонь, и догорающий дом, и тело Криса, искажённое гримасой ужаса. 
Это я виновата, — пронеслась у меня в голове внезапная догадка. Я его убила! Из-за меня его тело холодеет, а душа блуждает где-то далеко. Я своими руками погубила единственного, кто смог тронуть моё сердце. 
Туман добрался до его прекрасного, хоть и безжизненного лица, а я сорвалась с места. Защитить, не подпускать к нему тьму, чего бы мне это ни стоило! Но меня неожиданно остановили, и тело Криса скрылось от глаз во мраке густого чёрного тумана. Сильная рука до боли сжала плечо и рванула меня назад, вытаскивая из цепких когтей этого ужасного сна. 
Я лежала в ворохе одеял и всё ещё чувствовала боль в правом плече. Или мне это только кажется? Моё тяжёлое дыхание нарушало тишину и спокойствие тёмной комнаты, а лунный свет едва проникал сквозь занавешенное окно. Вытерев пот со лба, я села в кровати. Сон проносился в голове снова и снова, не принося с собой ничего, кроме нарастающего страха. Нужно постараться снова заснуть. Но лицо мёртвого Криса вновь всплыло в памяти. Неужели, я так опасна для него? Ответ пришёл сам. Да, это так. 
Я резко подскочила с кровати и включила ночник, стоящий на тумбочке. В зеркале отразилась бледная и заспанная я, с помятым лицом непросыхающего алкоголика. Чёрт, ну и какой из меня суккуб? Одним своим ночным видом я не то что привлеку, а распугаю всех парней в радиусе десяти километров. Не суккуб, а банши какая-то! Но меня интересовало правое плечо, и ноющая боль, всё ещё чувствующаяся в нём. В тусклом свете ночника я разглядела четыре тёмные отметины, будто от пальцев. В ужасе я отпрянула от зеркала, не понимая, что именно я вижу. Может, мне показалось? Как такое возможно? Это же был сон! Или не сон?! 
 
Утром, сидя за столом, я пыталась получить недостающие ответы у единственного человека, который мог мне их дать. 
– А как мне учиться контролировать его? Может, дашь пару уроков? Что вообще нужно делать?  
Бабушка сидела напротив и не спеша помешивала кофе в кружке. Сделав большой глоток, она, будто нехотя, ответила: 
– Если бы был учебник по усмирению диких суккубов, я бы его тебе подарила. К сожалению, никакого рецепта нет. Старайся держать себя в руках и контролировать свои эмоции. 
Это был не тот ответ, которого я ждала. Она ведь прошла через это, наверняка есть какие-то фишки, секреты. Их не может не быть! Нужно непременно допытываться дальше. 
– А как это получилось у тебя?! 
Кажется, я слишком резко поставила свою кружку на стол, что часть чая разлилась коричневыми лужицами по старой скатерти. Нетерпение взяло верх. Но мне отчаянно нужны были ответы. И если их не будет, останется только один способ защитить Криса от себя самой – разорвать наши, не успевшие даже завязаться, отношения. 
– Я не стремилась оградиться от мира, знаю, ты сейчас об этом думаешь. Просто верь в себя. 
– Я боюсь кому-то навредить, – сказала я шёпотом. Но Лидия услышала. 
Она подалась вперёд через стол и зашипела, как растревоженная змея: 
– Но это непременно случится. Ты должна понимать, что отныне ты хищник. Не строй иллюзий понапрасну. Ты можешь спрятать когти и клыки, но ты не перестанешь быть хищником. Мы в реальном мире, милая, и тут хищники убивают. Будь готова к этому, чтобы потом не стало мучительно больно. 
 
В школу я шла на негнущихся ногах, то и дело постоянно озираясь. Будто дикий суккуб сейчас вырвется из моей души и набросится на меня из-за припаркованной машины. Я опаздывала, поэтому свободное место на парковке нашлось только в самом конце, и теперь приходилось преодолевать немаленькое расстояние до школы. Голова плохо соображала, заставляя меня постоянно возвращаться мыслями к словам, сказанным бабушкой, так легко, попивая утренний кофе. «Ты хищник. Ты можешь спрятать когти и клыки, но ты не перестанешь быть хищником.» 
Реальность стала просто чертовски мерзкой. В ней не хотелось находиться. Не хотелось ощущать себя частью этого мира. Но какой у меня есть выход?  
Что мне делать завтра? Все старшеклассники соберутся на тусовке у Логана. Страшно представить, что может произойти в этом доме, полном пьяных подростков. Понятно, что произойдёт там много всего, и не обязательно это будет связано со мной. Алкоголь, травка, разврат, может, драки, чем ещё обычно сопровождаются такие вечеринки? Я не знаю, меня ведь обычно не приглашали. 
Генри, мой парень из прошлой школы, как-то обмолвился об этом, но я так и не пошла. Раньше я оправдывалась перед собой тем, что мне банально нечего было надеть. Но теперь я понимаю, что испугалась. Вот заявлюсь я туда завтра, такая вся из себя яростный и голодный суккуб и поубиваю всех парней. Я же хищник. От этой мысли мне стало тошно. 
Насколько я помнила, кабинет биологии находился на втором этаже, прямо возле главной лестницы. Туда я и направлялась, стараясь не терять время попусту и ни с кем не разговаривать, обходя спешащих к знаниям учеников. Даже не смотрела по сторонам, но оказалось, этого и не требовалось. Меня и так найдут все, кому я понадоблюсь. 
Крис возник передо мной, будто из ниоткуда, озаряя это безрадостное утро своей улыбкой. 
– Привет, красавица. Ты вчера пропустила плаванье, а я ждал тебя. Хотел сплавать наперегонки. 
Ну вот! Это слишком быстро! Я не готова сказать ему то, что необходимо сказать. Особенно теперь, когда он так близко и я буквально могу почувствовать его пьянящий запах. Почему он так на меня действует? Я переминалась с ноги на ногу, но всё же поднялась на одну ступеньку и поравнялась с ним. 
– Что? А, привет. – Чувствую себя полной дурой! – Я нормально, совершенно нормально. Вчера плохо себя чувствовала, но ничего не случилось... 
– А теперь я уверен, что что-то случилось. Может, поделишься? У тебя странный вид...
 
– Странный?! Это ещё почему? Абсолютно нормальный вид нормального человека...
 
Теперь я стала мямлить. Пожалуй, лучше просто сбежать от этого разговора. Пока. А потом я найду что ему сказать... наверное. 
Я постаралась обойти его, но Крис неожиданно взял меня за руку. Опять наши руки соприкоснулись, даря блаженное тепло, разливающееся по всему телу. 
– Стой, не уходи! И в мыслях не было тебя обидеть. Я хотел спросить кое-что. 
Я остолбенела, не в силах пошевелиться. Едва смогла разжать губы для одного-единственного слова: 
– Что? 
– За тобой заехать в семь? Или лучше в восемь? В восемь, конечно, уже будет прохладно, но я могу взять плед, и... 
– Я не могу! – Выпалила я резко, и, похоже, слишком громко, ведь проходящие начали оборачиваться и глазеть на нас. 
Теперь уже Крис непонимающе уставился на меня, демонстрируя дикое удивление. Скорее даже не моим отказом, а тоном, которым это было сказано.
 
Слова комом стали в горле, но мне пришлось продолжать. С каждым сказанным словом я видела, как этот прекрасный яркий огонь в его голубых глазах потухает. Так надо, мысленно повторяла я про себя. Лучше это сделать сразу, ему будет не так больно... И мне тоже, наверное. 
– Я не... могу пойти с тобой сегодня... 
– Ладно, может, тогда в воскресенье?  
– И в воскресенье тоже. 
– А... 
– Слушай, Крис, – готовящиеся вылететь слова обжигали меня изнутри, как раскалённый клинок, вонзившийся в сердце. Но я не могла иначе. И я самолично схватилась за рукоять этого клинка и стала поворачивать его по часовой стрелке, причиняя адскую боль самой себе. – Я не смогу... ни сегодня, ни когда бы то ни было. Я передумала. 
– Ты передумала... 
В его глазах я увидела понимание и чудовищную боль. Но он старался этого не показывать. Просто развернулся и поспешил на свой урок. А я на свой, едва сдерживая слёзы. 
На биологию я влетела ровно со звонком, когда все уже расселись по местам. Преподаватель смерила мою персону недовольным взглядом, но промолчала. Рози закатила глаза, а потом улыбнулась, давая понять, что уже привыкла к моим частым опозданиям. 
У меня на душе скребли кошки. Надеюсь, подруга не заметит моего настроения, не очень хотелось бы отвечать на её вопросы. По крайней мере, сейчас. 
– Слушай, – зашептала она, когда биолог отвернулась от класса к доске, – отец что-то пронюхал насчёт завтра. Походу, подозревает, что я собираюсь поразвлечься. Можешь подстраховать меня? Если не против, конечно. Я скажу, что иду к тебе на девичник. 
– Я не против, а он поверит?
 
– Должен. За мной-то грешков немного, чтобы ему быть таким подозрительным. А ты бабушке сказала, куда собираешься? 
– Ещё нет, но думаю, она не будет против. 
Конечно, подумала я, старательно переписывая в тетрадь характеристики пищевых цепочек животного мира. Всего-то навсего, она сама посоветовала идти в гущу озабоченных подростков и тренировать свою силу духа и сопротивляемость чужой злобной воле. Я же хищник, нужно идти и постараться никого не сожрать. Шутка! 
– Она у тебя супер... 
А вот я немного сомневаюсь, в свете последних событий. Моё доверие к ней резко начало таять, как тот снеговик из мультика, что попал в летний зной. 
Преподаватель тем временем вела свою лекцию, но до определённого момента я её не слушала, поглощённая своими безрадостными мыслями. Грусть и неверие в глазах Криса я забуду нескоро. Я сама оттолкнула его и потом, когда я, наконец, смогу не бояться суккуба внутри себя, как мне вернуть его доверие? Вдруг будет слишком поздно? Он найдёт другую, без жутких тараканов в голове и глорхов под подушкой. Ту, с которой будет легко и комфортно, кто подарит ему настоящее счастье. 
А меня так будет ждать беспросветная и скучная личная жизнь без него. Без его прекрасных глаз, которые больше не будут смотреть на меня с такой нежностью, как раньше. Когда я, наконец, нашла того, кого полюбила так сразу и без остатка, мне приходится оберегать его от себя самой, отталкивая, как нашкодившего щенка. 
– Давайте разберём ещё один пример каннибализма в животном мире – сексуальный. 
Тут по всему классу пробежала волна приглушённых смешков. Конечно, такое «забавное» слово не могло оставить их равнодушными. Но вот сказанное дальше привлекло моё внимание и отнюдь не казалось смешным. Я вся обратилась в слух.
 
– Смысл его в том, что самка в процессе спаривания или сразу после него, съедает своего партнёра. Самки этих видов гораздо больше и сильнее самцов и проводят, так сказать, отбор наиболее подходящих кандидатов. Обычно это всё на уровне инстинктов. Например, так происходит у богомолов, где самка превосходит самца по силе, ловкости, и, конечно, в размерах. Или, как вы, наверное, слышали, самки чёрной вдовы. Этот вид паукообразных прославился не просто так, и название своё заслужил отнюдь не за мрачный окрас. 
Сердце бешено колотилось в груди, и, казалось, сейчас весь класс услышит его стук. Я оглянулась, но никто не обращал на меня внимания, даже Розмари что-то сосредоточенно строчила в тетради, и я немного успокоилась. Вот так, сама природа говорит, что её не обмануть. Если родился убийцей, глупо примерять шкуру невинной овечки. 
 

В школьном холле у шкафчиков всегда стоял такой гомон, что впору уши затыкать. Но сегодня там было особенно шумно и многолюдно. И царило небывалое оживление, казалось, что даже голоса звучат громче обычного. Несколько парней из команды по лакроссу с криками перекидывали друг другу мяч через всё помещение, и расталкивали других учеников, чтобы его поймать. Обычные игры, в ходе которых происходит самоутверждение в обществе. 
Набрав нужную комбинацию цифр и открыв свой шкаф, я перевела взгляд на одного из парней, кажется, это тот самый нападающий, на место которого метил Крис. Самый шумный, и, похоже, удачливый. Тот, на кого возложена почётная миссия по снабжению нас виски. Чак, вроде. Он в эффектном прыжке поймал мяч, попутно сбив кепку у рыжего мальчика лет четырнадцати. Тот лишь злобно зыркнул на нападающего и поспешил убраться с импровизированного поля игры. 
Наблюдая за ними, я чуть не забыла, зачем пришла. За учебником химии для следующего урока. Чак Лэнс размахнулся со всей силы и параллельно перевёл взгляд на меня, явно красуясь. Я немного смутилась, поймав его игривое подмигивание. Неужели больше не перед кем выпендриваться? 
Волна возбуждения неожиданно прокатилась по всему телу, я ощутила её с такой неистовой силой, что даже вздрогнула. Мурашки дружной стайкой пробежали по спине и перебрались на предплечья, слегка покалывая чувствительную кожу. 
Чудовище во мне зашевелилось, напоминая о своём присутствии. А следом я почувствовала голод... ужасный голод того, кому отказывали в пище столько дней подряд. Страх, что вот-вот произойдёт что-то страшное, опутал меня своими липкими сетями, не давая пошевелиться. Фиолетовые нити, видимые мне одной, уже потянулись к Лэнсу, готовые опутать и околдовать его податливый разум. 
Я так и замерла перед открытым шкафчиком, лихорадочно соображая, как вовремя прекратить это безумие. Но вдруг дверца резко захлопнулась сама по себе прямо перед моим лицом, едва не ударив меня по носу. От неожиданности я слегка вздрогнула, но сразу поняла, кто виновник этого конфуза. 
– Я смотрю, ты отшила Стивенсона, и даже не дала парню шанс. А ты жестокая стерва, однако.  
Блондинка смотрела на меня надменно, явно давая понять, кто тут вожак стаи. Ладно, это мы ещё посмотрим. 
– Это не твоё дело, Холли. 
Я старалась придать своему голосу уверенный тон, но, кажется, не получалось. 
И она, будто не слышала моих слов, приблизилась на шаг, словно дикая пантера, готовая сорваться в прыжке, преследуя свою жертву. А жертва – это я. Но я чувствовала себя немного увереннее, хоть и мои эмоции последнее время были расшатаны в хлам. Чего она добивается? 
– Знаешь, сначала я думала, что ты бездушная тварь, которой для поддержания чувства собственной значимости нужно крутить сразу с двумя парнями. Теперь я вообще считаю, что с тобой что-то не так. Может, тебя в детстве головой об пол бросали? 
Ясно, чего она добивается – хочет вывести меня из равновесия, чтобы я сомневалась в себе, допускала ошибки. А ошибки от неё точно не укроются, и тогда она, довольная собой, начнёт поливать меня грязью перед всей школой. Это один вариант развития событий. А другой – она придумает что-то более мерзкое. 
– Это с тобой что-то не так, а со мной всё в порядке. Лучше ищи проблемы в себе и не лезь ко мне. Целее будешь. 
Говоря это, я краем глаза увидела Криса у противоположной стены, там, где стоял второй такой же ряд серых одинаковых шкафчиков с кодовыми замками. Он задумчиво смотрел на меня, держа толстую папку бумаг в правой руке. Похоже на какой-то доклад. Направление моего взгляда, конечно, не укрылось от Холли. Она ехидно усмехнулась и вновь перевела взгляд на меня. 
– О, теперь ты мне угрожаешь? Что-то вчера ты не была такой смелой! Ты была сопливой скулящей слабачкой! – Она буквально выплюнула эти слова мне в лицо и с довольным видом стала отстраняться. – Игра ещё не закончена, с*чка! До встречи!
 
Тряхнув напоследок своим блондинистым хвостом, она развернулась и зашагала прочь. Похоже, Холли всерьёз намерена мне насолить, вот только, как и где? Не хотелось бы постоянно ждать от неё какой-то гадости, превращаясь в ту самую сопливую слабачку, которой она меня считает. 
А он взглянул на меня напоследок и резко захлопнув дверцу, ушёл в противоположном направлении. Так странно ощущать его печаль вместо того оптимизма, которым он заряжал меня одним лишь взглядом. 
 
Дождь и серые тучи были точным отражением моего настроения. Природа будто плакала, разделяя общую печаль со мной. А я, как назло, не взяла зонтик, да и машина была припаркована у чёрта на куличках. Пришлось топать через всю парковку в промокшей кофте, которая облепила меня, как вторая кожа, в моих любимых лодочках неприятно хлюпала вода. 
Пройдя почти половину пути, я расслышала торопливые шаги сзади. Некто, скрываемый большим чёрным зонтом, стремительно приближался. 
– Привет, крошка. Как дела? Хорошая погодка, правда? 
Логан догнал меня и остановился рядом, укрывая зонтом от прохладных капель. Этот день был чертовски долгим, только его мне и не хватало напоследок!  
Он, на удивление был один. Без вечно сопровождающих его дружков. 
– Не очень, – произнесла я настороженно, продолжая идти в сторону машины, но не спеша, ведь мокнуть не хотелось, а мой неожиданный спутник явно намеревался проводить меня. Говорить тоже желания не было. Не только с ним, да и вообще с кем-либо. 
– Хотел тебе напомнить, что буду ждать завтра к десяти. Или за тобой заехать? 
– Спасибо, доберусь сама. 
– Адрес ты знаешь?  
– Да, – пожала я плечами, всё ещё не глядя на Митчелла, – его все знают. 
– И... 
– Одеться посексуальнее? 
– Что?.. А, да ты и так классно выглядишь. Особенно мокрой. Просто хотел сказать, что буду очень ждать встречи. 
Последние слова он сказал мне шёпотом, почти приблизившись вплотную и пощекотав своим голосом и горячим дыханием шею. Волнение пробежало по телу, но Логан быстро ушёл, едва только мы подошли к моей машине, и лишь коснулся напоследок моих волос. 

Я вновь покрутилась перед зеркалом, оценивая свой внешний вид, ну и платье, на которое сегодня пал выбор. Темно-красное, почти бордовое, оно эффектно открывало плечи, но всё остальное оставалось сокрыто от лишних глаз. Крису понравится.
Подумав об этом, я тут же мысленно себя одёрнула и грустно усмехнулась. Какое мне дело теперь до него? Ведь я наряжаюсь для Логана. Вряд ли Крис вообще придёт на вечеринку, что ему там делать? Конечно, я помнила слова Розмари о том, что все заочно приглашены, и могут прийти в любой момент, но зачем теперь ему там появляться? Пожалуй, я даже хочу, чтобы его там не было. Похоже, я становлюсь эгоисткой, но, возможно, нам обоим будет не так больно. 
Одинокая слезинка скользнула по щеке, оставляя за собой тонкую мокрую дорожку. Я вытерла её ладонью и по привычке потянула руку за кулоном, который обычно лежал на тумбочке у кровати. Но его там не было, и где он теперь, можно только догадываться. Так что я надела лишь серьги, купленные недавно в магазинчике украшений. 
Вновь пришлось подавить желание послать всё к чёртовой бабушке, снять с себя это платье и провести тихий субботний день с хорошей книгой. Одна. Только я, книга и кровать. Но я не могу. Хоть и безумно страшно соваться в гущу пьяных разгорячённых парней без защиты, то есть без кулона. Да и навязчивое внимание Логана меня, честно говоря, пугало. Но я должна пройти это испытание. Я дала слово, только сегодня, я постараюсь быть кем-то другим. Просто расслабиться и плыть по течению, ну и параллельно стараться никого не убить.
 
Я повернулась к зеркалу правым плечом, придирчиво рассматривая свою нежную розовую кожу. Именно здесь, вчерашней ночью во сне, я почувствовала прикосновение чьей-то руки, а потом рывок такой чудовищной силы, что заставил меня проснуться. Тогда ночью мне показалось, что на плече остался след от пальцев, может даже синяк. Но сейчас ничего не было, кожа была совершенно чистая, без малейшего изъяна. 
Значит, вчера просто показалось. 
Проскользнув мимо бабушки, я бесшумно вышла из дома. Не хочу с ней разговаривать, да и просто находиться рядом не очень приятно. 
Я заручилась вчера её словом о том, что она прикроет Рози, в случае лишних вопросов от её родителей, и мне этого достаточно. Она всё ещё остаётся самым близким моим человеком, но сейчас, когда я поняла, какую тайну она скрывала от меня всё это время, кажется, я перестаю нуждаться в её постоянной опеке. Более того, теперь мне хотелось больше самостоятельности, и это был существенный шаг вперёд. В глубине души я нуждалась в хорошем пинке, который бы выдернул меня из кокона и указал путь к свободе. Правда, пинок вышел слишком уж сверхъестественный. 
Цоканье моих высоких каблуков разнеслось по тихой улочке, эхом отражаясь от соседних домов и возвращаясь обратно. Вчерашний дождь закончился так же быстро, как и начался. Похоже, его единственной целью было вымочить меня до последней нитки, и он блестяще с ней справился. Сейчас уже от луж не осталось и следа. Машина встретила меня тёмными запотевшими стёклами. На городок уже опустились осенние сумерки, но было всё ещё довольно тепло. Хороший вечерок для выхода в свет. 
Розмари ждала меня к восьми. Я ещё не бывала у неё дома, и возможная встреча с Крисом меня немного пугала. Что он скажет? Или вообще не захочет меня видеть? Скорее всего – второе. 
Подруга открыла входную дверь и просияла: 
– Боже! Ты пришла вовремя, вот это подарок! – она всё ещё была одета в розовый махровый халатик с забавными заячьими ушками на капюшоне. 
– Я очень спешила тебя порадовать! Ты ещё не готова? 
– Почти. Давай поднимемся ко мне, поможешь мне кое с чем. 
Она пропустила меня в дом, закрывая дверь, и кивком указала на лестницу. 
– А как же твой отец, – зашептала я, осторожно ступая по ступенькам вверх, – он же вроде не в курсе, куда ты идёшь? 
– Он сегодня неожиданно уехал в Мидвилль по делам. Ну это и к лучшему, меньше знает – целее нервы. 
Мы вошли в просторную, светлую комнату с одним большим окном, и я как следует огляделась. Потрясающе! Сразу чувствуется, что именно здесь подруга и выросла, и её комната менялась вместе с ней. Жёлтые занавески придавали помещению свежести, на полу был мягкий ковёр с высоким ворсом цвета слоновой кости, мои босые ноги просто утопали в нём. 
На прелестном белом туалетном столике стояло несколько фотографий в узорчатых рамах. На одной из них я узнала подругу, сидящую на рыжем пони. Ей тут, похоже, не больше девяти лет, милое личико в обрамлении чёрных волос было таким восторженным, будто сбылась её давняя мечта. 
На второй фотографии чуть повзрослевшие Кристиан и Розмари на фоне дома, в летний солнечный день. Крис был такой забавный, щурился из-за солнца и выглядел, словно слепой котёнок. Я улыбнулась. 
Огромный гардероб был доверху забит вещами, и, судя по всему, в этом мы с Рози были похожи, потому что особого порядка в её вещах я не наблюдала. 
– Это я только что искала свой топ. Не обращай внимания. 
Она сказала это и погрузила руки в кучу одежды, выуживая по очереди разные предметы гардероба. 
– А где Крис? – спросила я, рассматривая косметику Рози на столике. 
– Не знаю, ушёл примерно час назад. Я смотрю, вы поссорились? 
– Это так заметно?  
Подруга копалась в вещах, не глядя на меня, но продолжала щебетать: 
– Он со вчерашнего дня чернее тучи. Да и на тебе лица нет. Что случилось-то? 
– Ну... 
– Да ладно, я же видела, что между вами так и вспыхивали искры. – Она обернулась, уверенная в своих словах. – Хоть вы и старались это скрыть непонятно зачем. Эл тоже всё замечал. Вот думаю, повезло братишке. А вчера он после школы заперся в комнате, даже на ужин не вышел. 
Сердце больно кольнуло. Вот и что на это ответить? 
– Если ты расскажешь, будет легче. 
Я не готова была продолжать этот разговор, только не сейчас. Иначе снова стану плакать, и хорошее настроение у нас обеих сойдёт на нет. 
– Мы просто разные. Забей. Давай лучше сегодня повеселимся! 
Рози включила музыку на своём смартфоне, а колонка у её кровати усилила звук. Так, пританцовывая под ритмичные мелодии и заряжаясь нужным настроением, мы навели марафет и были готовы к выходу в свет. Стопроцентно. В зеркале отразились две такие разные, но одинаково сногсшибательные девушки. Я – с завитыми рыжими локонами, в обтягивающем платье цвета дорого бордо. Розмари – с чёрными блестящими волосами, собранными в высокий хвост, серебристом топе на тонких бретельках, переливающимся тысячами страз, и короткой белой джинсовой юбке со рваными краями. 
Ухажёр Розмари не заставил себя ждать. Эл подъехал ровно к девяти, когда на небе уже вовсю горели звёзды. 

Мы ехали около двадцати минут. Я наблюдала, как дома со светящимися окнами сменялись полями, потом рощами, и в завершении дороги мы въехали в густой хвойный лес. Воздух был замечательный – пропитанный эфирными маслами и ночной свежестью. Я вдохнула полной грудью, размышляя, насколько же мы отдалились от города. 
Элиот бросил машину прямо на обочине, впрочем, не один он. Между деревьев, вдоль дороги, покрытой мелким гравием, уже были припаркованы около десятка машин, а может, даже больше. В такой непроглядной тьме тяжело посчитать. Но сзади уже был виден свет фар от подъезжающих авто. Похоже, все только начали собираться. 
Мне показалось, что я услышала слабый шелест листвы в тёмной лесной чаще, справа. Потом треск ветки. Наверное, какой-то зверь, подумала я, привлечённый необычными звуками и запахами. Как ни старалась что-то разглядеть – ничего не получилось. 
Я подняла глаза к небу – чернильно-синее, оно начало затягиваться тёмными серыми тучами. Подул лёгкий, всё ещё тёплый ветерок, взъерошивший мне волосы. 
– Эй, ты идёшь? – Крикнула Розмари. 
Я развернулась и зашагала вслед за подругой туда, откуда слышались ритмичные басы и множество голосов. Через минуту показался сам дом – можно даже назвать его особняком. Шикарный трёхэтажный с покатой крышей, выложенный из толстых брёвен. В охотничьем стиле. Кажется, такие называют шале. Дорогой домик, это видно сразу. 
Переступив порог, я будто очутилась в новом мире. Дом был потрясающий, просторный и оставленный в стиле лофт. Будто создан для большой семьи охотников со вкусом к качественным вещам. Мебель почти вся была изготовлена из массива дерева, покрытого блестящим лаком. 
Музыка звучала довольно громко, но всё же основной движ ещё не начался. Многие входили вслед за нами, но не все так восторженно оглядывались, как я. Ещё бы, они тут не первый раз. 
– Смотри, там Аманда! – Рози вытянула шею и помахала рукой кому-то в другом конце гостиной. 
Аманда моментально оказалась рядом с нами, одарив шлейфом приятного парфюма. 
– Только не пейте эти лимонные желе! – Она ткнула пальцем в строну. – От них башню снесёт вмиг! Коул Дженкинс уже на столе порывался танцевать, а он всего три выпил. Не знаю, что там намешал Лэнс, но получилось крышесносно! 
Я не сразу поняла, что значит не пить желе? Но потом заметила на столике штук пятьдесят маленьких стаканчиков с ярко-жёлтым наполнением. Взяла один в руки и потрясла, придирчиво разглядывая содержимое. И правда, дрожит, как желе! И пахнет приятно — лимоном. Вот только к запаху лимона добавился и ещё один узнаваемый – крепкий алкоголь. Интересная находка для вечеринки, Лэнс молодец. 
Чья-то сильная рука по-хозяйски легла мне на талию. 
– Я рад, что ты пришла, – голос зашептал мне на ухо. Ещё бы ты не был рад, жук навозный! Ты всеми способами добивался этого две недели! 
Я немного отстранилась, но лишь для того, чтобы получше разглядеть Митчелла. Увиденное мне, на удивление, понравилось. И похоже, выражение моего лица от него не скрылось, потому что он тоже будто ощупывал меня хозяйским взглядом. С видом довольного кота, получившего любимую сметану на ужин. 
Справедливости ради надо отметить, что Логан вовсе не выглядел как навозный жук. Чёрт, да он выглядел просто отлично! Я даже задышала чаще, особенно осознавая, какие сильные чувства я у него вызываю. 
Розмари с Элиотом уже вышли на танцпол, который сам собой образовался посреди гостиной. Приглушённый свет и громкая музыка создавали ощущение, будто мы находимся в ночном клубе. Ребята покачивались в такт ритмичной мелодии, но на меня их настроение пока не распространилось. Я прислушивалась к своим ощущениям и старалась уловить первые изменения в поведении моего внутреннего глорха. Пока всё было спокойно, и меня это несколько настораживало. Ведь рядом Логан, а когда он рядом, у суккуба обычно крышу срывает от голода. Возможно, всё ещё впереди. 
Неожиданно свет в гостиной почти полностью погас. Остались гореть только два небольших бра у входной двери, очевидно, чтобы видеть входящих, ну и входящие видели, куда их вообще занесло. 
А над моей головой засверкал огромный зеркальный шар, отбрасывающий искорки света на танцующих. 
Я с восторгом глазела на эту метаморфозу. Гостиная сразу превратилась в сказочное место, полное нарядных ярких огоньков, пляшущих на красивых телах. 
– Где ты его достал? 
Логан лишь улыбнулся уголками рта в ответ на мой восхищённый взгляд.
 
– Поверь мне, тебе не нужно об этом знать. 
Народ всё подтягивался, я это наблюдала, стоя рядом с Логаном. Все приходящие старались каким-то образом привлечь внимание хозяина дома. Парни – подходили и пожимали ему руку, девушки позастенчивее – махали издалека, а те, кто застенчивостью не отличался – нагло строили ему глазки. Но сегодня он был только моим, и даже голову не поворачивал в сторону уходящих красоток в обтягивающих платьях. 
Не знаю почему, но я вдруг посмотрела в сторону двери – что-то подсказывало, что мне нужно это увидеть обязательно. Полумрак и блики зеркального шара очень мешали обзору, но я всё же разглядела входящих, и моё сердце будто разбилось на тысячи осколков. 
Крис вошёл в дом и озадаченно оглядывался, явно в поисках знакомых лиц, а рядом с ним, по-хозяйски положив руку на его плечо, стояла Холли. Она нагло ухмылялась, глядя прямо мне в глаза. И разглядела же меня сразу! Вот ведь дьявол! 
Неожиданно я заметила то, что не сразу бросилось в глаза. Кулон! Он был на её шее, и она демонстрировала мне его, ни капельки не стыдясь. Как и мой кардиган, надетый поверх вульгарного короткого платья, состоящего из блестящих разноцветных пайеток. 
Она решила показать, что с лёгкость может получить всё, что я считала своим! Стерва! 
Как такое возможно?! 
Крис тоже перевёл взгляд на меня, нахмурился, взял свою нагло ухмыляющуюся спутницу за руку, уводя в сторону танцующих. 
Мне стало ужасно обидно, хотя я и понимала, что он ничем мне не обязан. Не будет же он хранить мне верность до гроба? Это глупо. Между нами даже ничего не началось! Крис вполне может встречаться с кем хочет, и он это явно понимал. Но почему тогда мне так противно? Будто меня растоптали, уничтожили и отняли у меня единственное, что помогало бороться? Что помогало держаться на плаву и не давало захлебнуться в ужасных событиях минувших недель. 
В глубине души я надеялась, что когда я научусь контролю, то смогу помириться с ним. Что мы начнём всё сначала... Мне казалось, что он – мой избранный. Но похоже, это не так, раз он с такой лёгкостью смог найти себе новую подружку. Он так просто смог отказаться от меня! 
Я смахнула предательскую слезу с щеки и посмотрела на свои руки. Они тряслись. Похоже, нужно успокоиться. Лишь бы Логан не заметил перемен в моём настроении. Но он поглощал одно лимонное желе за другим, всё ещё обнимая меня за талию. Они с дружками хохотали над какой-то дурацкой шуткой, я тоже постаралась вслушаться, но мысли были где-то далеко. 
Пусть я не смогу вернуть Криса, после всего, что произошло, но я хотя бы верну мои вещи! Кулон мне просто необходим! Но сначала нужно успокоиться... 
Руки сами потянулись к маленькому запретному стаканчику с ярко-жёлтым наполнением. Почему бы, собственно, мне не расслабиться? Я опрокинула его в рот, и не распробовав как следует, проглотила. Потом второй, затем третий, ну и так далее. Я уже не считала. Тепло и спокойствие разлилось по телу, наполняя вены алкоголем. Не так уж и плохо, и на вкус вполне терпимо. 
Я заметила среди танцующих Рози и Аманду и, отстранившись от Митчелла, направилась к ним, наполняясь музыкой и двигаясь в такт ей. Блаженство и лёгкость завладели моим телом и как по волнам, понесли меня куда-то далеко. Ритмы мелодий диктовали свои движения, и я отдалась им целиком и полностью, стараясь выкинуть из головы лишние мысли. Зачем сейчас думать? Если так хорошо, что даже тело становится лёгким и невесомым? Я закрыла глаза, погружаясь в танцевальный экстаз. А подруги танцевали рядом, не отставая от меня. 
Почувствовав, что кто-то обнимает меня сильными руками и прижимает к себе в водовороте музыкальных звуков, я открыла глаза. Логан. Его прикосновения теперь не были чем-то неприятным, нет. Они наполняли меня теплом и дарили невиданное блаженство. Смотря ему прямо в глаза, я закинула свои руки на сильную мужскую шею. Музыка проникла внутрь, и я будто слилась с ней воедино. Вокруг нас плясали фиолетовые нити, опутывая меня и моего парня на один вечер. А потом эти нити перекидывались на всех танцующих, и я впитывала их эмоции с жаждой, несравнимой ни с чем. Существо во мне было довольно, я это чувствовала. Оно там, где ему место, не скованное защитными силами. 
Почему я так боялась? Ведь всё в порядке, все довольны и счастливы, и, казалось, ничего сверхъестественного не замечают. Но все присутствующие сейчас делятся своей энергией со мной. Особенно парочки, что целовались и прижимались друг к другу в танце. 
Мелодии сменялись одна другой, а чувства усталости нет и в помине. Только жажда подступила. Банально хотелось выпить стакан воды, а потом можно снова продолжать танцевать. И пара новых стопок желе не помешает. 
– Я рад, что ты больше не трепыхаешься в моих руках, как маленькая напуганная птичка. Что изменилось? 
Я неопределённо пожала плечами. 
– Это же только на один вечер. 
И почувствовала, как сердце Логана Митчелла забилось быстрее, а дыхание участилось. 
– Кто знает, возможно, тебе захочется большего... 
– Ты слишком льстишь себе. Я хочу пить... – Прошептала я на ухо своему партнёру. 
Он нехотя отстранился, разрывая опутавшие нас фиолетовые паутинки. 
– Я принесу, — с готовностью отозвался Логан. – Воды? Или пива? Может что-то покрепче?  
– Я сама, спасибо. Мне нужно пройтись. 
— Буду ждать тебя... 
Сказано это было с такой надеждой, что я впервые почувствовала свою власть над ним. Чудовищную, противоестественную власть. Скажи я ему сейчас выгнать всех к чёртовой бабушке и прикрыть лавочку, он так и сделает. В надежде остаться наедине. Он ловил каждый мой взгляд, готовый на всё. Это было приятно и страшно одновременно. 
Разорвав наш зрительный контакт, я пошла в сторону кухни. Её нетрудно было найти – там горел свет и были слышны голоса ребят. 
Большое и светлое помещение, но уже изрядно захламлённое пустыми бутылками, банками от пива и пачками чипсов. В углу сидела Холли, попивая что-то в белом пластиковом стаканчике. При взгляде на неё я снова пришла в дикое бешенство, подогреваемое алкоголем и изрядной дозой бурлящих эмоций. Моё лицо запылало от возбуждения предстоящей разборкой. 
Дикой фурией я подлетела к ней и выбила стакан из её рук. 
– Ты забрала кое-что моё, тебе так не кажется?!  
Она молниеносно вскочила на ноги. 
– Нет, не понимаю, о чём ты. 
– Тебя это забавляет, верно? Припёрлась сюда, увешанная моими вещами. Ради чего? Ты только лишний раз доказала, что на большее ты неспособна!
 
Холли приблизилась ко мне вплотную, выплёвывая слова прямо в лицо: 
– Хватит строить из себя безгрешную дуру! Ты не меньшая хищница, чем я, но прикидываешься бедной овечкой! Что здесь твоего? Эта безделушка? – Она дёрнула кулон у себя на шее, демонстрируя его мне. – Или этот безвкусный кусок синтетики? А может, ты имеешь в виду Стивенсона? Тебе нет дела до всего остального, признайся, твоя вещь – это он? 
Я молчала, переваривая её слова. Она права, именно из-за него я так рассвирепела. Даже кулон уже не имеет значения. 
– Так я и думала. Интересно, а он в курсе, что стал твоей вещью? 
Она многозначительно перевела взгляд на кого-то справа, и я повернулась в ту сторону. Проклятье! Крис смотрел на меня глазами, полными ненависти. Такого взгляда у него я никогда не видела. И этот взгляд предназначался мне. Сердце ушло в пятки, и я поняла, в какую шикарную ловушку я угодила. Холли рассмеялась и удалилась, довольная произведённым эффектом. Похоже, она рассчитывала и на присутствие Логана, но к счастью, его рядом не оказалось. Скорее всего, свидетели позже расскажут ему дословно о нашей перепалке, но мне на это плевать. Крис развернулся и поспешил покинуть кухню. 
– Крис, постой, пожалуйста!  
Я побежала за ним вслед, надеясь догнать и объяснить всё. Он должен меня послушать, просто обязан!  
Держала в поле зрения его удаляющуюся спину, но между нами были толпы веселящихся старшеклассников, а из-за громкой музыки мои слова тонули в пространстве, так и не долетая до нужных ушей. Но я не сдавалась, расталкивая локтями всех, кто попадался на пути. Кажется, я даже слышала голос Аманды. Плевать! Предательские слёзы катились по щекам. Преодолевая комнату за комнатой, и раз за разом обходя целующиеся парочки, я, наконец, догнала его. 
Мы замерли друг напротив друга в какой-то тёмной комнатушке, полной пыльных книг. Я сделала неуверенный шаг к нему навстречу, но встретила полный ледяного холода взгляд. 
– Крис... 
– Вот кто я для тебя? – Его голос дрожал. – Твоя игрушка?  
– Нет, всё не так! 
– А как? Ты наигралась, потом я стал не нужен, и ты просто избавилась от меня, даже не объяснив почему. А теперь стоило мне прийти с другой, ты набрасываешься на неё. 
– Ты не понимаешь... 
– Дай мне сказать! – сердито рявкнул он, что я даже отстранилась, лишь слёзы всё ещё катились по щекам и падали на дорогой паркет. 
– Мне надоели твои игры. Я больше не хочу принимать в них участия. Ты хорошо проводишь время с Митчеллом, похоже, вы друг друга стоите. Холли права, а я был слеп. Ты хищница. Жаль, я не понял этого сразу! 
Он хотел пройти мимо меня и уйти, но я не позволила. Я преградила ему путь, уперевшись ладонями в его грудь. Похоже, преодолевая себя, он всё же остановился, сердито глядя мне в глаза. 
– Холли не права! И ты не игрушка! Прошу тебя, постой. Я хочу всё объяснить! – Крис всё ещё стоял, поэтому я продолжила. – Есть... причина... по которой мне пришлось так поступить. Но я не хотела... 
Последние сказанные слова были слабым шёпотом, едва сорвавшимся с губ. Крис отступил на шаг. 
– Что-то я не слышу объяснений. 
– Это нелегко сказать, ещё тяжелее в это поверить. Но я могу навредить тебе, если ты будешь рядом! 
– И как же? 
Его голос был полон недоверия. 
– Просто поверь мне, я не могла поступить иначе. Отдалить тебя было единственным правильным решением... Если бы с тобой что-то случилось, я бы этого не пережила! Потому что я люблю тебя!  
Не это он готовился услышать, ох, совсем не это. Да и я не это хотела сказать. Слова сами вырвались, повинуясь непонятным порывам. Слёзы всё ещё текли, а я молчала, глядя в глаза Криса. Ведь сказанного не воротишь, и, возможно, я буду жалеть об этом до конца своих дней. 
Парень подошёл на шаг, вытер тёплой ладонью мои слёзы, и, не убирая руку, притянул меня к себе. Сладость неожиданного поцелуя обожгла мои губы, мы слились воедино, и, казалось, ничто больше не сможет нас разлучить. Я закрыла глаза, моля об одном – чтобы этот поцелуй не заканчивался. Его губы были просто потрясающими на вкус, такими мягкими. Я неумело обняла сильную шею, придвигаясь всё ближе, и наконец, мы прижались друг к другу не только губами, но и телами. 
Сердце перестало биться, а время замедлилось. Были только я и он. И поцелуй длиною в жизнь. 
Однако нечто переменилось, и я слишком поздно поняла, что именно, и как это остановить. Я потеряла контроль, и чудовище вырвалось наружу, круша нашу зыбкую надежду на счастье, как волна песчаный замок. 
Чувство нечеловеческой, всепоглощающей силы заполнило меня. 
Когда я открыла глаза, всё вокруг заволокло фиолетовым светом, а Крис, сотрясаясь всем телом, рухнул на пол. Его лицо стало мертвенно-бледным, будто вся жизнь вмиг покинула его. Он смотрел на меня, как на монстра, и именно этого взгляд я опасалась увидеть больше всего на свете. 
– Твои... глаза... – едва различимо прошептал он и обмяк, а я в ужасе закричала что есть силы.

Холли Энн Стоунхед была полностью довольна сегодняшним вечером. Стоило прикинуться невинной обиженной девочкой перед Стивенсоном, пожаловаться на несправедливость, пару раз пустить слезу, и он с легкостью предложил сопровождать её на вечеринку к Логану. Да, конечно, ей так хотелось туда попасть, но с тех пор, как бывший нашёл себе новую подружку, ей просто не с кем было пойти. Так она ему и сказала вчера, поймав после уроков. Наивный олух. 
Её вообще всегда удивляла власть женских слёз над мужским разумом. 
Расчёт, конечно, был несколько другой. Она надеялась, что эта рыжая курица устроит истерику сразу при её появлении. И тогда, при удачном развитии событий, получится натравить Логана на Криса, или наоборот. Ну а виновата будет Эвелин. 
Непременно нужно будет ещё постараться, чтобы вернуть Логана. Но, в конечном итоге, и эта цель будет достигнута. Они были вместе полгода, вряд ли эти лихие деньки стёрлись из его памяти... 
Холли всегда достигала своих целей, даже если приходилось попутно испортить кому-то жизнь. 
Мелкий моросящий дождь наполнял влажностью туманную ночь. Минуя нескольких пьяных парней, Холли бродила между тёмных припаркованных машин, отыскивая свою. Становилось холоднее, и девушка поплотнее закуталась в чужой кардиган. Её одолело желание скорее вернуться домой и скинуть с себя эту тряпку. И даже казалось, что он, кардиган, всё ещё пахнет чужими духами. 
Луна снова скрылась, и стало ещё темнее. Звёзд не было видно, лишь очертания свинцовых туч на чернильном небе. Дойдя до места, где она оставила машину пару часов назад, блондинка оглянулась. Это точно было здесь. Прямо под большой ветвью старой сосны. Но сейчас там стояла чужая жёлтая Toyota. В недоумении Холли покрутилась вокруг, но так и не увидела своего автомобиля. 
Это точно чья-то глупая шутка, подумала девушка. Порылась в кармане ненавистного кардигана в поисках своих ключей. Слабый, едва различимый звук её сигнализации послышался откуда-то справа, прямо из лесной чащи. Как её машина там оказалась? Этого только не хватало! Проклиная шутника во весь голос, она направилась в ту сторону, осторожно ступая по влажным опавшим иголкам. Найти бы того, кто до этого додумался, и свернуть шею! А потом догнать и снова свернуть! Может, это Эвелин? Нет, не похоже на неё. Слишком непредсказуемо. И какова цель? Заставить её побродить по ночному лесу? Этим её не испугать. 
Девушка включила фонарик на смартфоне, чтобы было лучше видно, куда идти. Ближайшая пара метров осветились, но дальше всё так же царствовала влажная непроглядная тьма. Поёжившись, она ускорила шаг, в надежде как можно быстрее покинуть этот мрачный лес. Голоса веселящихся одноклассников давно остались позади, их уже не различить сквозь густую чащу. 
Через несколько минут, наконец, показался капот её автомобиля, отражающий свет влажным лобовым стеклом. Обойдя вокруг, Холли в недоумении уставилась на следы от шин. На рыхлой и влажной земле они были очень заметны, словно машина не плавно ехала, а какой-то самосвал притащил её туда, бороздя передними колёсами хвойную подстилку. 
Неожиданный хруст ломающейся ветки заставил её вздрогнуть и обернуться в поисках источника звука. Где-то слева послышались шорохи, будто бы тихих осторожных шагов. Сердце девушки сильнее забилось от холодного подступающего страха. 
– Эй, кто здесь?  
Её голос утонул во мраке ночи, а вопрос остался без ответа. Тишина. 
Скорее всего, зверь или птица. 
Но сделав новый шаг в сторону автомобиля, Холли ужасе замерла, не веря своим глазам. Из тьмы на неё смотрели два огненно-красных глаза, хищно затаившегося зверя. Они зависли в паре метров над землёй, слегка подрагивая, будто от чьего-то возбуждённого дыхания. 
– Неплохая шутка, придурки! 
Холли старалась совладать со страхом, отразившимся в голосе, но это было непросто. С каждым новым биением сердца её надежда, что это просто тупой розыгрыш, таяла на глазах. 
Секунды пролетали одна за одной, а она в оцепенении не могла оторвать взгляд от ужасного виде́ния. Два огонька, так отчётливо похожие на кроваво-алые глаза, колыхнулись, давая понять, что ей совсем это не кажется. Чувство реальной опасности вырвало её из оцепенения. Девушка сорвалась с места, стараясь преодолеть расстояние, разделяющее её машину – шанс на спасение – как можно быстрее. Всего пара метров. 
Хищник тоже молниеносно прянул, гонимый желанием не дать жертве уйти. И жаждой крови. 
Подлетев к машине, Холли рывком открыла дверь, так сильно, что чуть не вырвала её. Адский ужас гонял по венам кровь, смешанную с адреналином, но когда щёлкнул спасительный замок, разделяющий её и хищника, она почувствовала себя хоть и в зыбкой, но безопасности. Трясущимися руками попыталась вставить ключ в замок зажигания, но пальцы настолько плохо её слушались, что ключи упали и тихо звякнув, скрылись в темноте. В попытке нагнуться и найти их, Холли остолбенела, не в силах пошевелиться, и медленно повернула голову к окну. Мерцающие в ночи красные глаза со злостью смотрели на неё совсем рядом. Их отделяло только хрупкое тонкое стекло. Дикий ужас сковал сердце девушки своими когтистыми лапами. А глаза миллиметр за миллиметром приближались, слегка наклоняясь, будто хищник хотел разглядеть жертву повнимательнее и почуять запах её страха. 
От бессилия девушка истошно закричала, и крик этот разнёсся на многие километры вокруг, но так и не дошёл до веселящихся студентов. 
Пар от дыхания хищника оседал на стекле автомобиля. Он там, снаружи, совсем рядом. Их разделяли сантиметры и такое хрупкое стекло. Крик девушки его удовлетворил, охота обещает быть удачной. 
От звона разбившийся на миллионы осколков преграды, Холли снова в ужасе закричала, инстинктивно защищая руками лицо. 
Хищник резким и сильным рывком вытянул её за волосы сквозь образовавшееся по его воле отверстие. Так легко, будто попавшегося в силки кролика. На оголённом девичьем бедре остался глубокий порез от стекла. 
Он грубо швырнул её на хвойную подстилку, но жертва оказалась всё ещё не готова сдаться. Пересиливая дикую боль в бедре, она, хромая, помчалась во тьме. Но далеко она не убежит. Тонкая струйка алой крови следовала за ней, оставляя недвусмысленную подсказку для преследователя, а запах животного страха он вдыхал как наркоман долгожданный наркотик. 
Хищник играл с ней, то настигая, то давая немного оторваться. Колючие ветки хлестали Холли по мокрому от слёз лицу, а тьма всё надвигалась, обступая её со всех сторон. Надежды нет, подумала она, когда споткнулась о пень, скрытый во мраке, и упала, прокатившись вниз по склону. 
Новая боль в плече пронзила всё тело девушки. Но она её уже не чувствовала. Рядом, нависая над её заплаканным и грязным лицом, возвышался хищник, который пришёл убивать. 
 

В больничном коридоре стоял жуткий запах. Хлорки, лекарств и... смерти. Медсестры в голубых робах сновали туда-сюда, спешно стараясь помочь всем и вся. Заполняли карты, разносили снимки, возили в инвалидных колясках больных. Но на нас с Рози никто не обращал внимания. 
Мне не хватало воздуха, и я старалась вдыхать снова и снова как можно глубже. Лёгкие сдавливала дикая боль, от которой не было спасения. Слёзы уже не текли по моим щекам, скорее всего, их просто не осталось. 
Я поёжилась, в прострации посмотрев на Рози, которая ходила из стороны в сторону и нервно заламывала руки. Её лицо менялось каждый раз, когда мимо проходил какой-то доктор или медсестра. Она смотрела на них с надеждой, пока они не скрывались за изгибом коридора. 
В палату к Крису её тоже не пустили, мотивируя это тем, что ей ещё не исполнилось восемнадцать. Спасибо, хоть в скорой разрешили поехать и держать брата за руку, прислушиваясь к слабому, едва различимому дыханию. Мне, кстати, тоже разрешили поехать с ними. Для этого пришлось пойти на ложь и сказать, что я тоже его сестра, ведь только родственники могут сопровождать больных до госпиталя. Но я не могла позволить ему уехать без меня, хоть и не понимала, чем могу помочь. 
Я сделала всё ещё хуже, чем было. Это просто катастрофа! Последние события проносились перед глазами снова и снова. И становится только больнее от понимания, что всего этого можно было избежать. Я ведь почти отпустила его, почти справилась со своим соблазном. Но Холли всё испортила. Нужно было дать ему уйти, не бежать следом, не умолять выслушать меня. Тогда он был бы в порядке. Зол, обижен, уязвлён, но жив и здоров. Я такая дура! 
Его глаза смотрели так, будто я стала олицетворением всех его ночных кошмаров. Гремлин из шкафа проклятий. От осознания, какую боль я ему причинила, я резко закашлялась и схватилась за горло. Подкатывал тошнотворный комок. 
Подруга тревожно подскочила ко мне и села рядом, накрывая мою ладонь своей. 
– Эй, ты чего? Тише. Дыши... 
Её голос звучал обеспокоенно, и мои щёки вдруг вспыхнули от стыда. Не за меня ей нужно сейчас беспокоиться, а за брата, пострадавшего по моей вине. Какая вот из меня теперь подруга? 
– Не думай обо мне. – Мой голос дрожал, а горло всё ещё сотрясалось от болезненных спазмов. – Я буду в порядке. 
Мы в надежде уставились на пару медсестёр, деловито пробегавших мимо, но они не зашли в палату 143, где лежал Крис. И к нам не подошли, а нам так нужны новости! В скорой ничего толком не сказали, лишь оказывали первую помощь. Сначала фельдшер старался услышать сердцебиение Криса, но оно было такое слабое, что временами даже, будто пропадало. Откинув в сторону стетоскоп, ему спешно вкололи какой-то препарат такой огромной иглой, что от одного её вида мне поплохело окончательно. 
– Когда приедут ваши родители?  
Мне хотелось хоть как-то разрядить нагнетающую обстановку, занять мысли чем-то другим, кроме саморазрушения. 
Задумавшись, подруга тихо произнесла: 
– Мама с минуты на минуту, а отец... ты же знаешь, ближайший рейс из Мидвилля только утром. Не представляю, каково ему сейчас... Как это вообще могло произойти? 
В который раз она задаёт этот вопрос, а я в который раз отвечаю на него. И приходится смотреть ей в глаза, стараясь не выдавать голосом или взглядом, что повторяю я снова и снова одну и ту же ложь, как старая заезженная пластинка. 
– Он упал... просто упал, когда мы разговаривали... Я ничего не знаю. Это было так неожиданно. 
– Но что могло произойти? У тебя есть догадки? Хотя нет... конечно, нет... ты ведь плохо его знала. Но, если бы сердце... или ещё что-то. Это же не может быть вот так, сразу... Я хочу сказать, что если бы Крис был болен, мы бы знали... Верно? 
Моя ложь осточертела мне. Как это мерзко – врать тем, кого ты любишь. Ещё и в такой момент жизни и смерти. Там, в той тёмной комнатушке у Логана, когда мой отчаянный крик собрал вокруг меня толпу пьяных старшеклассников. Когда подруга, расталкивая локтями этих тупых зевак, чуть не свалилась в обморок, увидев почти бездыханное тело любимого брата. И по дороге в больницу. И вот теперь. 
С каждым разом ложь всё больше отравляет меня, как укус гадюки, которой мало одного раза. 
– Всякое бывает в жизни. Не думаю, что он болел. Он же спортсмен. Тренировки, нагрузки, ему не привыкать. Что-то давно бы произошло, мне кажется. 
– Спасибо тебе, Эвелин. 
Эти её слова стали для меня неожиданностью. 
– За что? 
– За то, что ты рядом. 
Так мы и сидели, держась за руки и ожидая новостей. В надежде на лучшее, но готовясь... К худшему готовиться совсем не хотелось, но разум упорно твердил, что всё может быть, а сердце разрывалось от боли, моля лишь о том, чтобы всё обошлось. 
– Ты знаешь, а я ведь не люблю больницы, – прошептала подруга, – никогда не любила. Несколько лет назад мы с Крисом проводили здесь много времени, целые дни напролёт. Спали вот на таких диванчиках для посетителей, питались бутербродами и чипсами в буфете. Моя мама, она тогда пыталась справиться с опухолью. Операция за операцией... На неё невозможно было смотреть без слёз, как будто это не мама, а её тень... Сейчас уже всё хорошо, но тогда каждый час, каждая минута для меня были адом. Когда ты думаешь, что это может быть ваш последний день вместе. Врачи говорили, что случилось чудо. Один шанс на сотню. Экспериментальное лечение дало результаты. Ну и химиотерапия, хоть после неё и были жуткие последствия. Она справилась, ради нас. 
Я не ожидала такой откровенности, и теперь вдруг с ужасом поняла, как сейчас подруге приходится непросто. Она снова переживает те ужасные дни, когда её мама была при смерти. Но тогда рядом был Крис – родной человек, а сейчас только я. 
– И Крис тоже справится. Вот увидишь! Он сильный, и он слишком хорош, чтобы умереть! 
Это прозвучало дерзко, но от моих слов подруга слабо улыбнулась. 
– Да, он обязан! – с надеждой произнесла она. – Мамина болезнь тогда дорого обошлась нашему отцу. Знаешь, он начал пить, сначала немного и редко. Потом уже каждый день выпивал по бутылке виски. Мне было так стыдно выносить мусор и греметь этими бутылками на всю улицу! И он иногда даже не приходил в больницу к маме, просто напивался в пустом доме. Мы с Крисом специально не ночевали дома в дни его запоя. Он постоянно винил Криса, говорил, что это из-за него мамин рак стал так быстро прогрессировать. 
– При чём тут Крис? 
Странное заявление. Я, конечно, понимала, что папаша там не подарок. Но чтоб всерьёз обвинять в подобном сына... м-да, иногда в семье всё не так просто. 
– Ну... тогда с Крисом действительно были проблемы. В четырнадцать он сдружился с Митчеллом. Кто бы мог подумать, правда? Но тогда мы ещё не понимали масштабы бедствия. Ну, он пропадал дома у Логана, тусил с его дружками. Пока он не стал приходить за полночь, иногда в синяках и с ободранными кулаками. Нам говорил, что просто подрался с какими-то отморозками. Ну, бывает, подумали мы. Парни, подростки... Но мне всегда казалось, что он не договаривает, вот прям чувствовала! Той зимой Крис всегда приходил поздно, однажды даже со сломанным носом. Кровища хлестала... жуть! Он тогда пытался втихаря прошмыгнуть в комнату, но его поймали в красной от крови куртке. Отец был зол, запер его дома, но мой ушлый братец вылезал в окно. И однажды ночью его, Логана, и ещё пятерых парней арестовали. Оказывается, Митчелл устроил подпольные бои на заброшенном складе и туда нагрянула полиция. Анонимный звонок. Это длилось несколько месяцев, представляешь?! Подпольный тотализатор, где все желающие могли срубить бабла, ну и поглазеть на редкостное зрелище расшибаемых в лепёшку носов. Не знаю, как Крис согласился участвовать в подобном. Он мне так ничего и не рассказал, будто закрыл от всех эту часть своей жизни. Мне кажется, что ему стало стыдно. Он понял, что попал под влияние Митчелла. А мама... мы сначала подумали, что у неё схватило сердце, а оказалось, что на фоне постоянного стресса опухоль, которая была у неё давно, начала очень быстро прогрессировать... Когда ей поплохело, врачи еле успели... Через год она выписалась, устроила отца на реабилитацию, и он уже через пару месяцев пришёл в норму. Ну почти. Отношения в семье, наверное, уже не исправить. Особенно между отцом и Крисом. Я не смогу одна... без него... не выдержу... 
Она так долго говорила, но я дала ей эту возможность. Выговориться иногда бывает очень полезно. Да и её откровения были настолько интересные, что я даже забыла на минуту, о сегодняшнем ужасном вечере развесив уши. 
Розмари уткнулась носом мне в колени, всхлипывая и вздрагивая. Я в растерянности положила руку на её чёрные волосы, поглаживая их и не зная, что ещё мне для неё сделать. Вспомнились слова Криса, когда, казалось так давно, в школьной столовой, он сказал, что знает о Логане что-то такое, отчего кровь застынет в жилах. Неужели, это? Что ж, я, конечно, удивлена. В четырнадцать лет замутить подпольные бои... сильно. И дерзко. Что было у него в голове у Криса тогда, интересно? Искал новых ощущений? Возможно, старался привлечь внимание родителей таким способом, или просто ввязался в это по глупости?  
Да и Логан. Он определённо обладал харизмой, раз к нему так тянулись все вокруг. И деньги, конечно, но они тут не главные, как мне кажется. События этого длинного вечера растянулись в один нескончаемый поток эмоций. Ярких, будоражащих кровь, тревожных, а потом и вовсе кошмарных. 
Ох... что же скажет Крис, когда очнётся? Если очнётся... Так, нужно гнать эти мысли! Он очнётся, непременно. И станет меня ненавидеть. Или вообще, расскажет всем, что я чудовище, которое выкачало из него жизнь своим поцелуем. 
Поцелуем смерти. 
По громкоговорителю неожиданно раздался призывный голос: 
– Код синий! Внимание! Код синий! Палата 143. Срочно вызываем доктора Шерманна. Внимание! Код синий! 
Я не понимала, что это значит, а вот моя подруга, похоже, прекрасно это понимала. Она задрожала ещё сильнее, больно вцепившись мне в руку. Её лицо побелело. 
– О боже, только не это... Только не это, пожалуйста... 
Рози всё повторяла и повторяла это, а я наблюдала, как несколько медсестёр спешно завозят в палату Криса какое-то сложное оборудование на каталке с колёсиками. Трубки, провода, датчики. Дефибриллятор? Осознав, насколько всё серьёзно, я вскочила и в три прыжка подлетела к пожилому доктору, направляющемуся в пресловутую палату 143. Он резко остановился, когда осознал, что мои слабые пальцы намертво вцепились в рукав его халата. 
– Что с Крисом? Пожалуйста, скажите! Ему стало хуже? 
Доктор Шерманн, а, скорее всего, это был именно он, с силой стряхнул мою руку, и, не сказав ни слова, скрылся за дверью, а до меня донеслось только обращённое к медсёстрам строгое: «никого не впускать». 
Не зная, куда себя деть от беспокойства, я снова принялась мерить коридор шагами, временами обеспокоенно поглядывая на всхлипывающую подругу. Так прошло несколько напряжённых минут, но никто не вышел из палаты, и в неё тоже никто не вошёл. 
– Сти-вен-сон! Это очень простая фамилия, милочка! Мне позвонили и сказали, что мой сын у вас в отделении. Но толком ничего не объяснили. 
Я резко обернулась на голос. 
– О-о-о, а вот и мама, – прошептала едва слышно Розмари. 
К нам на всех порах приближалась блондинка с усталым вымученным лицом, украшенным размазанной тушью. Видимо, женщина плакала всю дорогу от дома, её голос дрожал, но она отчаянно старалась держаться. У неё получалось, но слабо. 
– Ради бога, скажите в какой он палате? И что вообще с моим сыном? Почему мне никто не может ничего объяснить? 
Мама Криса дёрнула за рукав пробегающую по своим делам медсестру, которая недовольно скривилась, но всё же остановилась. 
– Простите, не могу вам ничего сказать. Необходимо дождаться лечащего врача, он всё ещё в палате. 
– Розмари, милая! Хоть ты мне что-то скажешь?  
Женщина заключила в объятиях свою всхлипывающую дочь, нежно поглаживая её по волосам и нашёптывая что-то успокаивающее. 
– Нам пока тоже ничего не говорят. Мы тут, как на иголках, ничего толком не знаем. 
Очевидно, слово «нам» оказало на миссис Стивенсон какой-то эффект, она отстранилась от дочери и оглядела коридор. И заметила меня. 
– А ты?.. 
– Это Эвелин, – опередила меня Рози. – Она была с Крисом, когда он... Там, в доме Логана Митчелла. Эвелин позвала на помощь. 
– Хорошо, что ты здесь, – кивнула женщина, пристально глядя прямо мне в глаза. Я даже поёжилась, будто её прожигающий взгляд видел меня насквозь. — Как раз расскажешь, что же произошло с моим сыном. 
От ответа меня спасло появление доктора Шерманна, который стремительно вышел из палаты Криса и громко хлопнул дверью. На усталом, испещрённом морщинами лице, явно можно было разглядеть спокойное удовлетворение от проделанной работы. Но и беспокойство за пациента не покинули его, это тоже было видно. Он на секунду замер и остановил взгляд своих бесцветных глаз на испуганной женщине, которая одновременно ждала и боялась его появления. 
– Миссис Стивенсон? 
– Д-да... 
– Я Доктор Кёртис Шерманн. – Он сделал пару шагов вперёд, поправляя воротник на своём белом халате. – Сейчас состояние вашего сына стабильно – тяжёлое. Мы делаем всё возможное, но самое страшное уже позади. Организм Кристиана сильно истощён, настолько, что его лёгкие не могут сейчас дышать самостоятельно. Пришлось подключить его к аппарату искусственной вентиляции. Возможно, он переживал сильный стресс за последние несколько дней? 
– М-мне об этом не известно... 
Голос матери Криса дрожал, и слова едва можно было расслышать. Розмари замерла и будто забыла, как дышать, а я медленно переваривала слова доктора, пытаясь вникнуть в суть своим отказывающимся работать мозгом. Стабильно – тяжёлое. Что это значит? Что сейчас ему плохо, но хуже не станет? И есть ли шанс, что станет лучше? Очень надеюсь что есть. 
– Возможно, какие-то стрессы, связанные с обстановкой в семье? – продолжал задавать вопросы доктор. 
– Что вы хотите сказать, доктор Шерманн? 
– Я лишь пытаюсь понять причину такого резкого ухудшения самочувствия. Понимаете, организм Кристиана не справился, исходя из результатов анализов, он как будто не ел несколько дней. По крайней мере, биохимический анализ крови показал, что гемоглобин и билирубин на критически низком уровне. Сердцебиение еле удалось восстановить, а лёгкие... без видимых причин или патологий, перестали функционировать. Мы, конечно, сделаем ещё несколько развёрнутых анализов, но мне вполне очевидно, что проблема в его окружении... и, возможно, в обстановке, которая привела организм к такому... 
Миссис Стивенсон уверенным тоном прервала слова доктора. 
– Мы обычная семья, доктор. Не без своих проблем. Но мой сын растёт в любви и заботе, в этом можете не сомневаться. 
Её глаза гневно сверкнули, и мне даже стало страшно за доктора, ведь эта дама явно не из робкого десятка. Но тут её тон смягчился. 
– А вы проверили... 
– Онкологию? Да, первым делом. Но, так как пока других причин состояния вашего сына мы не обнаружили, онколог вызвался более детально изучить снимки и анализы. Я дам вам знать, если что-то станет известно. 
– Когда можно будет к нему зайти? – Спросила Розмари, делая пару неуверенных шагов вперёд.  
– Он ещё не очнулся, на это потребуется время. И сколько, увы, я не могу прогнозировать. Вы можете зайти, но только родственники.  
Подруга резко обернулась ко мне и холодными дрожащими пальцами вцепилась в руку, притягивая вперёд. Мои возражения застряли где-то в горле, и я могла лишь испугано хлопать глазами. Что она делает?
– Она тоже родственник, доктор! Это наша двоюродная сестра. Ей можно.  
Доктор не смог ничего возразить, ведь уверенный тон Розмари не принимал никаких возражений. Я была благодарна подруге, на самом деле это большее, что она когда бы то ни было делала для меня. Но вряд ли она сама это понимала.  
А вот взгляд мамы Криса мне не понравился, цепкий, он скользнул по мне, словно резанул ножом. Но она промолчала, лишь недовольно сжала тонкие губы и смерила меня оценивающим взглядом. М-да... не привыкла, видимо, миссис Стивенсон, что в жизни её сына есть кто-то ещё, кроме матери, ну и сестры.  
– Это так странно, – украдкой шепнула Рози мне на ухо, – ведь я всегда хотела, чтобы у меня была сестра.  
– Я тоже, но прости, не при таких обстоятельствах. 
Моя названая сестра тепло встретила мою улыбку, но входя в палату 143, все краски вокруг померкли для меня. 
Я не стала подходить близко, потому что от увиденного моё сердце сжалось от боли. Только самое ужасное чудовище может сделать такое с любимым человеком. И я – то самое чудовище. Я почти убила его. То, что он сейчас жив – чудо. Как я могу терпеть себя после такого? 
Я принесла ему столько боли... Боли, которую он не заслужил. Прости меня, Крис! Я стала твоим ночным кошмаром, но ты даже не понял этого. 
Теперь главное – принять правильное решение. А оно может быть только одно: уйти и больше не появляться в его жизни. Это нужно было сделать в первый раз. Надеюсь, теперь уже не слишком поздно. 
Кристиан лежал, закрыв глаза, на широкой трёхсекционной медицинской кровати, с чуть поднятой головой. Лица почти не было видно из-за маски аппарата искусственной вентиляции лёгких, которая переходила в толстую прозрачную воздушную трубку. На мониторе можно было разглядеть какие-то цифры и графики, но мне это не было интересно. Главное – что сейчас он жив. 
Я стояла, одолеваемая своими тяжёлыми мыслями, и не заметила, как миссис Стивенсон тихо подошла ко мне и увела в угол палаты, так, чтобы не видела Рози. Её ледяные пальцы больно сдавили запястье, но я не подала вида, хотя холодные мурашки спешно пробежали по моей спине, заставляя поёжиться. 
– Сейчас, наконец, ты расскажешь правду о том, что случилось с Кристианом? 
Я на пару секунд потеряла дар речи, но всё же справившись со своим голосом, неопределённо пожала плечами. 
– Я уже всё рассказала доктору Шерманну, мне нечего больше добавить. 
А женщина будто не слышала меня, продолжая шипеть, как потревоженная змея. Её тон мне категорически не нравился, хотя, возможно, проблема была в вопросах, которые она задавала. 
– Я вижу по твоим глазам, что ты рассказала далеко не всё. Чем вы занимались с моим сыном на этой вечеринке? 
– Со всем уважением, миссис Стивенсон, но это не ваше дело. Я рассказала всё, что могла. Жаль, что вы этим не удовлетворены, но больше мне сказать нечего. Всё случилось неожиданно. Вы делаете мне больно. 
Аврора Стивенсон, будто спохватившись, разжала мою руку, и я потёрла передавленное запястье. 
– Прости. Я просто волнуюсь, это же мой сын, ты должна это понять. Я никогда так сильно не волновалась за его здоровье... почти... Надеюсь на твою откровенность. Я ведь и раньше слышала о тебе. С тех пор как ты появилась, всё пошло не так, как должно быть. 
– Сдаётся мне, всё и так шло не так. Но вы не хотели этого замечать. 
Сказала это, и тут же пожалела. Не мне обвинять его маму. Кто я, в сущности, такая? Никто – это раз. Кто ответственен за всё, что произошло с Крисом? Я – это два. «Ты хищник» – отозвался в голове бабушкин голос, — «а хищники убивают». 
И она права, с моим появлением всё стало для него только хуже. 
Кинув печальный прощальный взгляд на Криса, и сидящую у его постели Рози, я беззвучно вышла из палаты, аккуратно прикрыв дверь за собой. 
Пара секунд мне понадобилась на то, чтобы осмыслить всё происходящее. Но чей-то пристальный задумчивый взгляд, буравящий спину, привлёк моё внимание. Бабушка. 
– Только собиралась тебе звонить, как ты узнала, что я здесь? Какое-то суккубское суперчутьё? Позволяющее по запаху находить себе подобных? – Решила я съязвить, на что бабушка лишь ухмыльнулась. 
– Твой парень меня привёз. 
 Ни на секунду не сомневаясь, что я последую за ней, бабушка направилась в сторону выхода. 
– Что?! Кто? 
От шока я на ходу врезалась в проходящую медсестру, и она недовольно взглянула на меня, но промолчала. 
– Логан, – бросила мимоходом Лидия, оборачиваюсь ко мне, – кто же ещё? 

Закат за окнами шикарного особняка в викторианском стиле только начал разгораться вовсю. Ночная тьма ещё не одолела день, но её вторжение неумолимо приближалось. Сумерки сгущались, и туман подбирался к дому с вершины холмов, окрашенных в осенние цвета. 
Марк сидел в кресле, обитом мягкой коричневой кожей, и листал ленту соцсети какой-то шикарной актрисы с пепельного цвета волосами. Растянувшись во весь свой немаленький рост, он лениво проводил указательным пальцем снизу вверх, а на смартфоне одна фотография сменяла другую. Но в его глазах не было какой-то особой заинтересованности, скорее это было лишь затем, чтобы занять руки и убить время. 
– Я удивлён, что ты её почти не покалечил. – Произнёс он как бы между делом. 
– Она нужна живой. 
Из тёмного холла вышел Нейтан, облачённый лишь в чёрные спортивные шорты. Вытирая свои тёмные, влажные волосы полотенцем, а догорающие закатные лучи переливались на твёрдых мышцах его обнажённого торса. Редкие жемчужные капельки ещё не высохли на бледной вампирской коже, но они явно его не беспокоили. 
– Да, вот только она от ужаса быстрее загнётся. Нельзя было поделикатнее, Нейт? Зачем нужно было обращаться в боевую форму? 
– Я лет сто не обращался! – произнёс он с досадой, откинув ненужное больше полотенце на резной столик из красного дерева. – Соскучился по запаху животного страха. По ужасу в их глазах. Это очень... возбуждает. 
В его карих, почти чёрных глазах, пронеслась тень воспоминания недавней погони за новой жертвой. Жертвой, которая теперь пачкала своей кровью дорогой персидский ковёр этого прекрасного дома, а деревянный паркет рядом с телом окрасился в алый цвет. Она не приходила в себя с тех пор, как он принёс её почти бездыханное, измотанное погоней тело сюда. Страх пьянил хищника, а запах человеческой крови пробуждал дикий голод. 
– Не хватает острых ощущений? – Прервал его воспоминая Марк, и Нейт вдруг отметил про себя, какой же противный голос у его друга. Или это потому что он говорит правду? – Так пойди спрыгни со скалы Фантома, это не так далеко. Пока будешь падать с высоты почти пятьсот метров, подумай о том, что твои необдуманные действия чуть не стоили нам шанса вернуть Лиру. Мы ждали этого так долго, а ты чуть всё не испортил! Опять! 
– Ой, да посмотри на неё, всё же нормально! Ты слишком драматизируешь. 
Окинув взглядом хрупкое бледное тельце, измазанное в земле и крови, Марк брезгливо скривился и отвернулся. Но потом, спустя секунду, снова заставил себя посмотреть на бесчувственное тело девушки. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Тень беспокойства скользнула по его точёному лицу. 
– А ты слишком самонадеян! – Сказал он, поворачиваясь к Нейту. – Девка не приходит в себя уже пятнадцать часов, или ты думаешь, это нормально? Если она преставится из-за тебя, я каждый день на протяжении вечности буду убивать тебя самыми изощрёнными способами, кузен. 
Они и раньше угрожали расправой друг другу, и даже несколько раз каждый из них умирал от руки другого, пусть и ненадолго. Живя рядом столько лет, два вампира тихо ненавидели и себя, и окружающий мир, надоевший своим однообразием. Но сегодня Нейт быстро взбесился, сам даже не понял, отчего. 
– Ты, Марк, наверное, забыл, кто раздобыл яд у чернокнижницы? Кто годами выслеживал эту старую злобную тварь Сатинею, не имея даже уверенности, что она что-то знает! И кто нашёл способ призвать душу Лиримеи? Пока ты отдыхал в жарких странах со своей ненаглядной Мэлани, изображая счастливую семью! Ты наигрался в примерного мужа, мы оба знаем, чем это закончилось, и теперь, наконец, вспомнил, что за тобой должок. Не смей упрекать меня в самонадеянности! 
– Ты будешь напоминать мне о моей неудаче всякий раз? 
Марк с яростью швырнул шикарное кожаное кресло, так что оно, ударившись о стену метрах в двадцати, разлетелось на сотни мелких кусков. Его серые глаза, казалось, отливали в подступившей вечерней темноте чистой сталью, холодной и злой. Ещё одно слово от Нейта, и он свернёт ему шею, лишь бы несколько часов не слышать его голоса!  
От этого шума, или от каких-то других причин, светловолосая девушка на полу слабо зашевелилась. 
Кисть её окровавленной руки лишь дрогнула, но этого хватило, чтобы привлечь внимание двух разъярённых вампиров, готовых прямо сейчас поубивать друг друга. До чуткого слуха Марка донеслись слабые отголоски сердцебиения, но оно становилось отчётливее с каждым новым ударом. Похоже, их жертва приходит в себя. 
Задумчиво глядя на израненную девушку, Нейтан засунул руку в карман и достал маленький пузырёк с серебристой жидкостью, похожей на светящуюся ртуть. Едва Марк скользнул по нему взглядом, его глаза округлились от удивления. 
– Твою мать, Нейт! Где ты достал настой Анафалиса жемчужного? 
– Одна милая ведунья не смогла отказать мне в этой маленькой просьбе. Но он дорого обошёлся. И мне, и ей... 
Марк немигающе смотрел на Нейта, ожидая какого-то подвоха. 
– Почему ты не использовал его раньше? 
Темноволосый лишь презрительно хмыкнул, ощупывая взглядом слабо шевелящуюся девушку. 
– Его нельзя использовать на границе жизни и смерти. Чаша весов должна дрогнуть в сторону жизни. Ты забыл, что бывает, когда нарушаешь Закон Равновесия? Если вернуть её к жизни, тогда, когда она должна умереть, то Равновесие заберёт мою душу. А у меня на эту бессмертную жизнь ещё есть некоторые планы... 
Он присел возле приходящей в себя девушки и влил в её полуоткрытые мертвенно-бледные губы всё содержимое маленького пузырька. Через несколько секунд их жертва смогла приоткрыть глаза, и сфокусировав блуждающий взгляд на своём мучителе, закричала что было сил. Но крик вышел беззвучный. На слабых руках она постаралась отползти от темноволосого вампира, но у неё получилось преодолеть на этом дорогом паркете лишь пару сантиметров. 
– Ну здравствуй, сестрёнка. – Губы вампира тронула лёгкая насмешливая полуулыбка. – Или нет, внучатая племянница. Как-то так. Хотя к чёрту эти родственные связи, как считаешь? Не надо, не пытайся говорить. Твой голос восстановится, как и тело, но на это нужно немного времени. Видишь ли, ты нужна нам живой, до определённого момента... 
Ужас промелькнул в глазах девушки, на что вампир лишь ухмыльнулся. Он поднялся на ноги и ловко дёрнул к себе золочёный стул, обитый красным бархатом. Усевшись на него задом наперёд, всё ещё наполовину обнажённый, Нейтан немигающе уставился на свою жертву. Пытался почувствовать внутри себя какие-то эмоции к этой девушке.  Зачем? Пожалуй, из интереса. Но их не было, ни капли. Ни жалости, ни сожаления.
Тогда он продолжил: 
– Наверное, ты в недоумении, зачем я тебя сюда притащил? Видишь ли, мне нужен противовес для одной из чаш весов. И ты как раз идеально подходишь, ведь внутри тебя течёт моя кровь. Самая малость, мы в очень дальнем родстве, но этого хватит, чтобы Закон Равновесия принял твою душу вместо моей. Знаешь, я очень долго искал способ вернуть Лиру из мира мёртвых, как же удачно получилось, что ты существуешь! Ты, милая «сестрёнка» и будешь тем самым противовесом. Жаль расстраивать Лидию, она, похоже, очень тебя любит, раз столько лет спустя... 
Нейта прервал слабый шёпот девушки: 
– Кто такая Лидия? 
Такой простой вопрос, но он застал его врасплох. Даже слова застряли в горле. 
– Поздравляю! Ты отбил этой человечке последние остатки разума! Какого чёрта ты с ней сделал? 
Марк с досадой выплюнул эти слова и принялся ходить из стороны в сторону с целью привести мысли в порядок. 
– Да ни черта я не сделал! Ну припугнул разок, всего-то! Но не до такой степени, чтобы тронуться умом! 
Темноволосый вампир вновь взглянул на девушку, и, встав со стула, наклонился ближе к её лицу, заглядывая прямо в голубые испуганные глаза. Запах человеческой крови опьянял его, заставляя звериные клыки увеличиться в размерах. Глядя на них, блондинка ещё сильнее задрожала и побледнела, снова постаралась отползти назад, но тело пока слабо её слушалось. 
– Лидия, – прошептал Нейт, будто открывая ей какую-то запретную тайну – ты знаешь её как свою бабушку. Она растила тебя много лет. 
– Моя бабушка... умерла пять лет назад, а вторая, мать отца, ещё до моего рождения. И ни одну из них не звали Лидией. 
Слабый голос девушки наполнил шикарную гостиную особняка, и на пару секунд воцарилась звенящая тишина. 
Как по щелчку пальцев Марк вдруг понял наконец, что его так настораживало в этой девушке. Запах! Хоть её реальный запах и сложно было учуять сквозь толстый слой грязи и земли. 
– Ты взял не ту, запах, – кивнул в сторону замершей девушки, в ответ на недоумённое лицо Нейта. – Она пахнет иначе, чем там, в их старом доме! Я же давал тебе забытые вещи, как ты мог облажаться в таком простом деле! 
– Нет, нет, нет, всё было точно! Именно тот запах! И ещё украшение! Я видел его много лет назад на шее Лидии! Оно сейчас у неё!  
Нейт в бешенстве дёрнулся в сторону девушки и сорвал с её шеи грязный аметист в потёртой оправе. А Марк в задумчивости снова принюхался, подходя ближе, и одним резким движением руки стащил с Холли серый от засохшей грязи кусок ткани. Обнюхал его, как ищейка, готовая взять след, и многозначительно взглянул на Нейта. Они поняли друг друга без слов. 
Тихий угрожающий голос Марка, обращённый к девушке, заставил её кровь холодеть от страха. Льдисто-серые глаза, казалось, заглядывали в самую душу, выворачивая её наизнанку и выуживая самые потаённые мысли. 
– Будь хорошей девочкой, скажи мне, чья это вещь? 
Холли не хотела говорить, но животный безотчётный страх перед этим существом, смешанный с надеждой на то, что её отпустят, сделали своё дело. Голос дрожал, но слова были произнесены и услышаны. 
– Её зовут Эвелин Уайлд. Она из моей школы. 
Марк хищно оскалился, довольный результатом. 
– Спасибо, милая, ты нам очень помогла. – Он повернулся к Нейту и кинул ему измазанный в грязи кардиган, всё ещё источающий слабый запах своей истинной хозяйки. – Ты сможешь избавиться от этого? И от этого? 
Кивнул в сторону Холли, в глазах которой пронеслась вся её недолгая жизнь. 
– Ты же знаешь, – оскалился темноволосый вампир, и чёрные глаза в надвигающейся тьме сверкнули алым светом. – Я умею избавляться от лишнего. 

Чувство дежавю настигло меня почти сразу, едва я переступила порог кабинета директора. Туда меня вызвала секретарь, прямо с урока алгебры. Профессор Грейсон недовольно скривила свои тонкие губы, но всё же отпустила меня. Невзлюбила она меня, ох невзлюбила... Ну правильно, дисциплина у меня хромает, как старая побитая собака, знаний нет вообще никаких, да ещё и контрольную на прошлой неделе написала хуже всех в классе. Ну не скажу же я ей, что мне глорх внутри учиться мешает! Ещё и к школьному психологу после такого отправят, мозги проверить. А может, и не помешало бы? После всего случившегося. 
Но его сиятельству директору я в своей голове копаться не позволю, уж не знаю, зачем я ему понадобилась. 
Однако нехорошее предчувствие шевельнулось в животе и лениво вытянуло лапы, будто потягиваясь и просыпаясь. Уж лучше б спало, честное слово! 
Кабинет был вполне типичный для директора мелкой провинциальной школы. Такой был и в моей старой школе, почти точь-в-точь. Только занавески синие, а там были зелёные, и цветков в горшках тут нет, сплошь какие-то яркие картины в золочёных рамах в стиле импрессионистов. Да и сам этот директор кажется моложе, и более спортивного телосложения. Его хмурый и обеспокоенный вид ничего хорошего не предвещал. 
Проходя в середину кабинета, я каким-то нутром почувствовала, что директор не единственный, кто сейчас находился рядом. В дальнем углу, скрываясь в тени, с задумчивым видом стоял рыжеволосый мужчина с проседью на висках. Его напряжённая поза и поблёскивание задумчивых карих глаз выдавали полную сосредоточенность. А начищенный до блеска значок шерифа, украшенный пятиконечной звездой, не оставлял сомнений – я вляпалась по уши!
 
– Это? 
Он беззастенчиво показал пальцем прямо на меня, выжидательно смотря при этом на директора Хопкинса. 
– Мисс Эвелин Уайлд. – Кивнул директор. 
– Ах да, Мисс Уайлд. Доброе утро. Жаль, что пришлось выдернуть вас с урока, но нам необходимо с вами поговорить. 
Я лишь кивнула и пригляделась к прямоугольному блестящему значку на груди шерифа. Кроули – можно было прочесть его фамилию. 
Тревога постепенно закипала во мне, мешая соображать. Зачем я им? Что они узнали? Может, что я чудовище, представляющее угрозу для всех вокруг? Вопросы молниями проносились в моей и без того тяжёлой голове, и теперь, казалось, она вот-вот взорвётся. 
Столько всего случилось... Это много, слишком много для меня одной. Я не выдержу, не смогу справиться. И помощи ждать неоткуда.  
Сейчас шериф скажет, что я виновна в произошедшем с Крисом, что меня нужно изолировать от людей, защёлкнет на мне наручники, зачитает права и упечёт пожизненно. Или ещё хуже – правительство распилит меня на кусочки, чтобы понять, что я за существо такое неземное, которое терроризирует город. 
Яркие картинки пронеслись в воображении, заставляя предательский холодок страха коснуться меня. 
Шериф тем временем с важным видом уселся на место директора и взглянул на меня из-под рыжих бровей. Сосредоточенный и цепкий взгляд остановился на моём лице, скорее всего, пытаясь уловить малейшие его изменения. Похоже, что он всегда, даже безотчётно, применял этот свой профессиональный навык чтения лиц. Ну, покерфейс я, конечно, делать не умею. Просто постаралась придать лицу самое бесстрастное выражение, на которое была способна. 
– Нам необходимо прояснить некоторые детали, связанные с вечером субботы. Как нам известно, в загородном доме семьи Митчелл проходила вечеринка с участием студентов. Не беспокойтесь, сейчас мы выясняем обстоятельства другого дела. Когда вы в последний раз видели мисс Холли Энн Стоунхед? 
Смысл его слов, сказанных сухим голосом дознавателя, едва коснулся моего сознания. Что происходит? Я едва не поменялась в лице, это стоило мне больших усилий. Чуть было не спросила, причём здесь Холли. Хорошо бы я выглядела. Так, будто мне точно есть что скрывать. 
– Кого? – мой голос предательски дрогнул. 
– Холли Энн Стоунхед, – терпеливо повторил шериф, скрестив пальцы перед собой. – Свидетели, которых мы опрашивали, утверждают, что именно с вами она говорила в последний раз. До своего исчезновения. 
Исчезновения? Это что-то новенькое. В академии я её сегодня не видела, но и прошло всего пол-урока. По правде говоря, я вообще не думала о Холли с вечера субботы. Беспокойство о здоровье Криса, да и чувство вины, вытеснили воспоминания о ссоре с блондинкой на задворки сознания. 
– Простите, я не понимаю... Она пропала? 
– Да, сразу же после этой вечеринки. Несколько ребят видели её, выходящей из дома Митчеллов. Но к себе домой она так и не добралась. Утром её мать, миссис Стоунхед, забеспокоилась и начала звонить дочери. Но не дозвонилась. И эти же свидетели утверждают, что у вас с Холли произошёл конфликт. 
А вот эти слова шерифа заставили меня забеспокоиться всерьёз. Много кто видел нашу ссору, слышал взаимные обвинения и оскорбления, да и вся школа понимала, на что именно Холли зла. Хорошо ещё, что наша с ней драка в раздевалке команды по плаванью не стала достоянием общественности. А то шериф сдаётся мне, разговаривал бы со мной уже по-другому. 
– Возможно, мы с ней поссорились. Но... разве вы не должны допрашивать меня в присутствие моего опекуна? 
– Это не допрос, мисс Уайлд, – мне показалось, или взгляд Кроули изменился? Неуловимо. Стал более жёстким, а поза выдавала напряжённую сосредоточенность. – Это лишь беседа. Мы не ведём протокол, а просто разговариваем. И директор Хопкинс вполне подходит в этом случае, как должностное лицо, представляющее академию и её студентов. 
Это не допрос – эхом пронеслось у меня в голове. Почему тогда мне так неуютно под взглядом его умных глаз? Директора в расчёт не берём, он вообще не участвовал в разговоре, сидя в дальнем кресле и изучая какой-то научный журнал. Лишь изредка вскидывал голову, стараясь дать понять своим видом, что он следит за ходом... беседы. 
Они просто хотят понять, что случилось с Холли. Куда она могла пойти и зачем. Но откуда же мне знать!? Для меня стало неожиданностью то, что она пропала. Она с триумфом покинула вечеринку, явно осуществив свой маленький злобный план. Значит, она не сама решила сбежать из дома. Но что же с ней тогда произошло? 
Резкий налетевший ветер с улицы ударил в окна в кабинете директора, и ворвавшийся прохладный осенний воздух овеял лицо. Сердце забилось чаще, сначала слегка, а потом чуть не выпрыгивая из груди. 
У меня вдруг появилось чувство, что ответы на эти вопросы лежат где-то на поверхности. Казалось – протяни руку и дотронься. Вот он ответ – так близко! Сознание будто топчется вокруг него, но в упор не видит. Я копнула глубже. Туда, где сидит существо, которое можно вывести на контакт, если оно, конечно, будет в настроении. 
Внезапное исчезновение Холли связано со мной! В это трудно поверить, но существо внутри подсказывает мне, что это так. И сейчас у меня нет повода сомневаться в нём. А значит, мне вовсе не нужно, чтобы Департамент шерифа занимался этим делом. Возможно, не сразу, а через месяц или год, собранные материалы натолкнут этих людей на верные предположения. Этого нельзя допустить, и я лихорадочно соображала, что же мне сделать. 
Похоже, сейчас придётся довериться глорху, хоть я всё ещё зла на него из-за случившегося с Крисом. Но если он часть меня, как и говорил, то толку злиться? Я такой родилась, нужно учиться с этим жить. Учиться понимать его... или себя... и не перекладывать ответственность, стараясь облегчить себе жизнь. Легко уже не будет. Никогда. 
Явственный порыв чего-то тёмного, но больше не пугающего, заставил меня без страха взглянуть в умные глаза шерифа. Я улыбнулась. Всё более чем понятно. Так суккуб внутри меня борется с человеческим миром, всеми силами стараясь сохранить свой секрет. Понимание пришло внезапно, будто бутылка, выкинутая синими океанскими волнами на песчаный берег. Так всегда было, из поколения в поколение – я должна защитить себя и свой секрет, не подпуская к нему людей, которые могут представлять угрозу. 
Я постаралась совладать с голосом и произнесла ровно и отчётливо: 
– Боюсь, что вы ошиблись, господин шериф. Я не имею никакого отношения к исчезновению Холли. Более того, я уверена, что она сбежала к своему новому парню в... Гросслинг, да точно! В Гросслинг. Она сама мне говорила. 
Снова почувствовала тот статический ток, потрескивающий в волосах, как и в тот день, когда Холли решила поработать над моим лицом и превратить его в отбивную. Но тогда я не поняла, что, в сущности, сделала. Я навязала ей свою волю, и она не смогла противиться. Ведь она – всего лишь человек. Как и шериф Кроули. Нужно отправить его по ложному следу, Гросслинг в сотнях километров отсюда, это другое ведомство, другой округ. К тому же, если мне удастся убедить его, что она точно там и ей ничего не угрожает, то и искать он её не будет. Дело за малым – обмануть главного полицейского города. 
Верь мне, верь, верь! Я заглядывала ему в глаза и ощущала свою нарастающую власть, будто волну, цунами, готовую поглотить его податливое сознание. Моя воля, как нечто материальное, перетекала от меня к шерифу. Мысли и образы ярко вспыхивали в моей голове, и я старалась отправить их этому мужчине, так выжидательно сидящему напротив. Его взгляд постепенно смягчался, а поза уже не казалась такой напряжённой. Неужели получается? 
Шериф Кроули, продолжая глядеть мне прямо в глаза, взял чистый листок и ручку и приготовился что-то записывать. 
– А имя этого парня вы, случайно, не знаете? Может адрес? 
Так, он просит уточнения. Наверное, это знак, что его сознание переключилось и теперь он размышляет над случившимся в другом ключе. Но у меня нет для него такой информации. Как и у Холли нет никакого нового парня в Гроссилиге. Нужно придумать что-то ещё! 
– Нет, к сожалению. Я знаю только то, что его зовут Чак. Холли говорила мне об этом на вечеринке. Он рокер, как она сказала, просто звезда! Катается туда-сюда по городам, поёт в клубах. Не сидит на одном месте, короче говоря. Она поехала к нему в Гросслинг. А может, они уже вместе и в другой город укатили. Кто ж их знает? 
А я, оказывается, прирождённая лгунья. Даже глазом не моргнула, а поток чистой лжи показался мне таким правдоподобным, что я даже удивилась. А ведь я раньше думала, что не умею врать... Но это не трудно, как оказалось. Вот и шериф кивнул, и отложил в сторону бумагу с ручкой. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и задумчиво сверлил взглядом столешницу, будто выискивая там пропавшую Холли. 
– Что ж, спасибо за помощь, мисс Уайлд. Я очень рад, что всё так чудесно разрешилось. Раз мисс Стоунхед в Гросслинге, то можно перестать разыскивать её и её машину. Она уже, должно быть, в другом округе. Не смею больше вас задерживать. 
Осторожно прикрыла за собой дверь в кабинет директора, будто боялась, что если хлопну, то наваждение шерифа лопнет, как мыльный пузырь. Но меня никто не окрикнул, поэтому я с облегчением позволила себе перевести дух. 
На уроки не пойду. Хватит, научилась уже! Раз уж Холли пропала из-за меня, а я уверена, что это так, то мне вдруг стало очень интересно узнать подробности её исчезновения. Но вот с чего начать? Я немного покопалась в себе, стоя в пустом школьном коридоре. Стало ясно – мне нужно ещё раз съездить к дому Митчеллов, туда, где её видели последний раз. Подумала об этом и поняла, что меня туда и тянет, а сопротивляться ощущениям и явным подсказкам своего тёмного попутчика я больше не намерена! 

Большой дом глядел на меня серыми пустынными окнами, а ведь совсем недавно тут царило сумасшедшее веселье. Но о субботней вечеринке теперь напоминали лишь разбросанные кое-где пластиковые стаканчики да пара пустых бутылок. Остатки роскоши былой... 
Меня тянуло сюда, и разум, и душа одновременно кричали, что здесь произошло что-то очень важное. Только что? Ступая по умирающей от осеннего холода траве, я отчаянно прислушивалась к лесным звукам. Утренняя тишина успокаивала, а прохладный воздух вселял в моё тело бодрость и поднимал настроение.
 
Обогнув дом Митчеллов и ничего интересного не найдя, я вернулась к парадному входу. Хорошо, что в доме никого нет, а то классно бы я выглядела! Рыскающая и вынюхивающая что-то поклонница нереального обаяния Логана. Вот уж не дождётесь! 
 В задумчивости посмотрела на широкую дверь из красного дерева. Да, именно отсюда Холли должна была выйти в ту ночь и пойти... куда? К машине? Наверное. Не знаю, есть у неё машина или нет. А может, вообще её привёз Крис на своём джипе. Но она уходила одна, и в город никак, кроме как на машине, не доберёшься. Так... Что там говорил шериф Кроули про машину Холли? Что её тоже не нашли. Значит, нужно осмотреть места возможной парковки. 
Никогда не любила детективы. Ни читать, ни смотреть. Теперь вот думаю, может, зря? Ведь я понятия не имею, что, в сущности, ищу! Возможно, я уже самолично затоптала все следы, которые могли бы прояснить причину исчезновения Холли. 
Я пыталась вспомнить, где в субботу вечером оставил свою машину Элиот. Но в сумерках всё выглядело немного по-другому. Помню, ему пришлось парковаться прямо между соснами, потому что они буквально подступали к узкой лесной дороге. И не ему одному. Уже тогда было припарковано около десятка разных авто, а ведь мы приехали даже рано.  
Несколько десятков осторожных шагов, и я уже у импровизированной парковки. Ничего необычного, на первый взгляд, не вижу. Лишь следы от автомобильных шин на хрустящей хвойной подушке. Сколько же в субботу приехало людей? Должно быть, много. Следы были довольно отчётливыми, тем вечером шёл дождь, проливаясь над лесом и напитывая мягкую землю.  
У одной особенно высокой сосны я остановилась, потому что что-то показалось мне явно необычным. Неправильным. Неправильные следы. Они казались слишком глубокими, такими, что в этих бороздах даже чёрная лесная почва смешалась с хвойными иголками. Будто плуг оставил рваные раны в земле. Но всё же это были следы от колёс. И я бы даже не насторожилась, если бы они вели на дорогу, и, как следствие, прочь из леса. Но следы вели в самую чащу густорастущих старых деревьев. 
 
Это, конечно, не дорожка из жёлтого кирпича, но и я не маленькая девочка из детской сказки. Мне стало неуютно, появилось чувство, что увиденное мне точно не понравится. Но отступать поздно. Эх, где же та тихая школьница, которой я была совсем недавно? Она бы очень удивилась лавине приключений, свалившихся на мою голову. 
Пара острых иголок, упавших сверху, застряли в волосах. Так, потряхивая головой, будто отгоняя назойливых глорхов, я аккуратно шла по следу шин. Прямо вглубь леса. Тени обступили меня, деревья смыкались, устремляя свои длинные ветви к небу, чтобы дотянуться до своей порции солнечных лучей. Но здесь, у земли, остались лишь толстые морщинистые стволы. След от покрышек огибал их, уводя меня всё дальше и дальше от загородного дома Логана.  
Внезапно я почувствовала себя очень одиноко. Я бы даже от компании Митчелла сейчас не отказалась. Но он далеко, в школе, там, где и мне полагается быть в этот самый момент. Тень успешного академического образования, казалось, рассеивалась передо мной, когда я шаг за шагом, шла навстречу пугающей неизвестности. Надо будет, пожалуй, навёрстывать упущенное когда-нибудь. Позже, не сейчас. Я навсегда потеряла Криса, но свою жизнь я пускать под откос пока не намерена.  
Среди лесных звуков внезапно я услышала крик какой-то большой птицы и невольно вздрогнула. Оглянулась вокруг. Никого. Лишь новая порция сосновых иголок с мягким шелестом упала на землю. В проблеске солнечного света я увидела странное серебристое пятно. Туда и вёл след, и, набравшись смелости, я ускорилась, неумолимо приближаясь к разгадке. Надеюсь, это действительно разгадка, а не очередная порция вопросов, которым суждено будет остаться без ответа.  
Деревья расступились, будто приглашая меня взглянуть на серебристый седан, притрушенный россыпью иголок. Как он тут оказался? И как долго стоит? И это-ли машина Холли? Вот и новые вопросы. Осторожно делаю тихие шаги, огибая брошенную машину, будто боюсь, что из неё выскочит знакомая неприятная блондинка в вызывающем наряде. Но автомобиль совершенно пуст, и подойдя, наконец, к двери рядом с водительским местом, я всеми силами стараюсь подавить вопль ужаса, рвущийся наружу.  
Если это и правда машина Холли, то я ей не завидую. И уж точно не хочу оказаться на её месте. Сердце дико стучит в груди и вот-вот выпрыгнет. Кровь! Повсюду багровые пятна высохшей крови! И на разбитом стекле, и на хвойной подушке рядом с дверью. Обступившие деревья внезапно показались мне хищными дементорами, вытягивающими кислород из окружающего пространства и прячущими солнце за своими когтистыми ветвями. Стало нечем дышать, каждый глоток воздуха давался с трудом. 
 Преодолев порыв бросить машину и убежать, спасаясь от этого дикого ужаса, который проникает в меня, я наклонилась к машине и аккуратно просунула голову в широкую дыру. Двери заблокированы изнутри, совершенно точно! Нащупав пальцами кнопку разблокировки, я услышала тихий щелчок. 
Аккуратно открыла серебристую дверь, стараясь это сделать как можно тише. На серой обивке опасно поблёскивали острые осколки, вперемешку с бурыми пятнами. Пришлось неловко смахнуть их, стараясь не порезаться и не добавить порцию своей крови к уже имеющейся. Сев за руль и плавно закрыв за собой дверь, я перевела дыхание. Зачем я это сделала? Не могу объяснить, мне просто показалось это правильным. В машине всё было нормально, кроме выбитого стекла. Я поёрзала в поисках новых осколков и обнаружила, что грязный резиновый коврик под ногами был просто усеян ими. Даже на пассажирском месте их было достаточно. Но снаружи почти не было, лишь чужая высохшая кровь украшала густой хвойный ковёр. 
Страшная картинка сама собой сложилась в голове, будто испуганное сознание доставало образы откуда-то из глубины. Запах чужого застарелого страха явно наполнял этот покинутый автомобиль. Покинутый не по своей воле. Тот, чья это была машина, явно пытался в ней спрятаться. От кого? Пока не знаю. Но спрятаться не получилось, это точно. Стекло было выбито снаружи, ведь почти все осколки разбросаны внутри. А дверь так и осталась заблокированной, но вот хозяина авто тут уже нет.  
А ведь я здесь оказалась не просто так. Меня сюда привило существо внутри. Оно хотело показать, что это связано со мной? Но как? Даже если это машина Холли, как я могу быть причастна к её исчезновению? От нервного перенапряжения моя голова вдруг загудела, стрельнув острой болью. Такой сильной, что я даже зажмурилась и стала массировать виски, стараясь унять эту боль. Что-то я должна вспомнить... Что-то, что может пролить свет на эту мрачную картину.  
Сидя в страшном брошенном автомобиле, я вдруг будто перенеслась в городской парк Криспа, и запах зелёного газона, усеянного каплями утренней росы, наполнил меня. Когда я там была последний раз? Кажется, примерно неделю назад. В тот предрассветный час я пошла туда, чтобы собраться с мыслями, побыть наедине с собой. И тогда там был... страх. И сейчас я его чувствую, но уже намного ближе, намного опаснее. Теперь это страх, смешанный с кровью... Нечто тёмное, намного темнее и ужаснее существа, живущего внутри меня, наблюдало тогда за мной. Выжидало? Возможно...  
И это же существо было здесь, оно оставило свой отпечаток на этом месте, в лесу, у автомобиля, невесть как угодившего в самую чащу. 
Я в ужасе толкнула дверь и пулей выскочила наружу. Существо внутри призывало бежать, спасаться, подальше от этого страшного места. И даже солнечный свет не вселял чувства безопасности. Страх шёл изнутри, ему было плевать на время суток. 
Дрожащей рукой я выудила из рюкзака телефон. Пара неловких нажатий, потом длинный гудок. Так быстро ответил, но я не удивлена. 
 
– Логан... 
Мой голос предательски дрогнул. Не хочу его втягивать, но сейчас я не в силах сделать это сама. Он нужен мне. Именно Митчелл, и никто другой. 
Логан приехал, нет, даже примчался, через двадцать минут, а ведь я не ждала его так быстро. Да и уроки никто не отменял, но ему, похоже, было на них плевать. И, конечно, я очень надеялась, что он поторопится. Страх всё ещё не отпускал меня, но я заставила себя остаться возле машины, лишь отойдя от неё на десяток шагов. Так и замерла с телефоном в руке, не в силах заставить себя что-то делать. Даже дышать получалось лишь через раз.
– Давай в следующий раз я буду выбирать места для наших встреч? И время. Поверь, детка, будет намного романтичнее. 
– Не хочу тебя расстраивать, но я тебя позвала не ради романтики. 
Наверное, мой голос выдал тот страх, что продолжал сковывать моё тело. Но увидев Логана, я будто отмерла. Сделала пару неуверенных шагов к нему навстречу. 
При его приближении я не смогла не отметить, хотя и отчаянно хотела этого не замечать, как же он классно выглядит! В серой обтягивающей футболке, демонстрирующей идеальное атлетическое телосложение парня. И в чёрной небрежно распахнутой кожанке. 
– Что случилось? – его лицо, наконец, приобрело серьёзное выражение. Не дожидаясь ответа и перекинув рюкзак на другое плечо, парень быстро подошёл вплотную ко мне. Тёплыми пальцами он коснулся моего подбородка, заставляя поднять глаза и посмотреть прямо на него. – Ты вся дрожишь. Ты напугана.  
Удивительно, как он может так быстро меняться? И сколько ещё граней у его души, которые он никому не показывает?  
Я в очередной раз отметила, насколько же Митчелл высокий. Гораздо выше меня, приходится запрокидывать голову, чтобы поймать зрительный контакт. 
– Ты знаешь, чья это машина? – оторвавшись от его цепкого взгляда, и от мягких пальцев, кивком головы я указала на серебристый седан. Я хочу услышать ответ от Логана. Но и боюсь этого... 
Он повернулся в сторону брошенного автомобиля и нахмурился, а я всё заглядывала в его мужественное лицо, пытаясь понять, о чём он думает. От той надменности и чувства собственного превосходства, которые так отталкивали меня при нашем знакомстве, сейчас не осталось и следа. Но узнаёт ли он машину? 
– Это Opel Холли. Но что он тут делает? Его же ищет всё управление шерифа! И Холли тоже ищут. Ты видела её? Как ты нашла её тачку? 
Я лишь грустно покачала головой. Все мои худшие подозрения подтвердились, и даже, как ни странно, немного полегчало. Остался лишь один вопрос без ответа, но, похоже, в этой жизни мне не получить на него ответ. Почему этот хищник, а я уверена, что это он, похитил Холли? Если он наблюдал за мной, тогда в парке, то зачем ему понадобилась блондинка? Что-то не сходится... Хоть она стерва, и даже воровка, я не желала ей такого... 
Стоп! 
Кажется, я даже вскрикнула, потому что Митчелл схватил меня за плечи и обеспокоенно заглянул в глаза. Но я не смотрела на него. 
Воровка! Холли была в моём кардигане в субботу! И с моим аметистом на шее! Что же это получается?! Ему нужна я! Он пришёл в ту ночь за мной, но каким-то необъяснимым образом спутал меня с Холли, и... И теперь её нет.  
– Шериф Кроули больше не ищет Холли... – мой голос, такой тихий, что даже кажется чужим. Логан слегка отстранился, но всё ещё согревая мои плечи своими ладонями сквозь ткань синего бомбера. Он изогнул бровь в непонимании, что это такое я несу. Не удивительно, ему и не дано понять. 
– Хочешь сказать, что она нашлась?  
– Нет, я не это хочу сказать. – Видя, как его чёрная бровь приподнимается ещё выше, мне пришлось продолжить. – Они не нашли Холли и не найдут. Прости, я не хотела тебя впутывать во всё это, но... мне нужна помощь. И так случилось, что сейчас я могу обратиться только к тебе...  
– Но как ты нашла её машину? И что вообще ты тут делаешь? 
– Я нашла её случайно, и даже не знала, чья это машина, пока не позвонила тебе. Но, по правде говоря, я догадывалась, кому именно она принадлежит. 
– Понимаю... кажется. Но ты ведь что-то от меня хочешь? Что именно? Явно не только опознать машину. 
Пришлось немного приложить усилия и придать голосу твёрдости: 
– Я хочу тебя попросить избавиться от этой тачки. 
Он стоял, как громом поражённый, и пялился на меня в недоумении. А эта милая бровь так и осталась чуть приподнятой. Ну что поделать, умею я удивлять парней!  
Только к нему я могла обратиться в данный момент. Странно признаться себе в этом, но я ему доверяю. Этому придурку с манией величия, который угрозами заставил меня прийти на его тупую вечеринку! Этому богатенькому папиному сынку, который уже в четырнадцать лет был настолько самоуверен, что замутил подпольные бои с участием таких же совершеннолетних. Но я знала, что он под моим контролем. Он будет молчать обо всём, что увидит. И он сделает ради меня что угодно. 
И мой безотказный рыцарь согласился на это почти сразу. А ведь я ещё думала применить к нему свой дар убеждения. А, как оказалось, делать этого не пришлось. Ну и отлично! Мне было неприятно использовать его в подобных целях. Но Логан лучше меня представлял, что именно нужно сделать. 
Оставалась одна маленькая проблема – у нас не было ключей! 
Подойдя ближе к серебристому седану, Митчелл всё же не смог скрыть своё смятение.  
– Что с ней произошло? – спросил он, открывая переднюю дверь. Он немигающе смотрел на окровавленные стеклянные лезвия, опасно торчащие из оконного проёма. Беспокоился ли он в этот момент о Холли? Возможно. 
Парень по-хозяйски пошарил рукой под сидением и с лёгкостью выудил оттуда связку нужных ключей.  
– Откуда ты знал, где искать? 
– Да так, пару раз Холли теряла их, во время... хм. Ну, ты поняла.  
На секунду я представила их вместе, страстно занимающихся сексом в этой самой машине. Чувство необъяснимой ревности кольнуло где-то внутри, но я предпочла его не замечать. К чему ревность, если мы с Митчеллом не будем вместе? Никогда. 
– Садись. Тут рядом есть болото, должно получиться.  
Он стряхнул с пассажирского сидения осколки и указал на него рукой, призывая разделить с ним салон этого многострадального автомобиля. Но я медлила.  
– Откуда ты знаешь? 
– Это моя земля, крошка, – снова эта его фирменная самоуверенная ухмылка. – Или ты забыла? 
Глядя, как серебристый капот утопает в темно-зелёной жиже, мне стало грустно. Будто, прощаясь с этой изуродованной машиной, я прощаюсь с частицей себя. Заметать следы, скрывать преступления, использовать людей... Что ещё я должна буду сделать в этой жизни? Это страшно... понимать, что ты превращаешься в совершенно другого человека... Который тебе не нравится. Который делает людям больно. И похоже, это только начало. 
Болото и впрямь было близко, на обратный путь до наших с Логаном машин ушло не больше получаса. Он почти всю дорогу курил, молча обдумывая случившееся. А я была не в силах разговаривать. Наконец, он спросил, огибая особенно толстый древесный ствол: 
– Ты знаешь, что случилось с Холли? 
– И да, и нет. Есть только подозрения. Но я не знаю, жива она или мертва. 
– И что это за подозрения? Это её кровь была повсюду? 
– Её. То, что на неё напало, на самом деле охотилось за мной.  
Он резко остановился, схватив меня за руку.  
– Зачем мы это сделали, Эвелин?! Мы должны были пойти к шерифу! И нужно рассказать им о машине, они бы провели расследование и арестовали виновного! А ты пока могла бы пожить у меня, я смогу тебя защитить, поверь мне!  
– Мы не пойдём к шерифу, – уверенно сказала я, глядя парню в глаза и незаметно беря его за руки. Но это моё движение не укрылось от него, и Логан в непонимание посмотрел на наши переплетённые пальцы. – Ты не пойдёшь к шерифу. 
Я сказала это тихо, но отчётливо. Проговаривала каждое слово, вкладывая в них свою душу и призывая силу из глубины помочь мне. 
– Ты никому не расскажешь, что был здесь со мной. И про то, что мы сделали вместе. Это останется только между нами. Ты должен доверять мне и моим словам. Отныне мы будем видеться только в академии. Не ищи встреч со мной, вообще забудь про меня. Так будет лучше, поверь. Особенно для тебя. Мы никогда не сможем быть вместе. 
Под конец тирады в горле пересохло окончательно, и последние слова были сказаны чуть не хрипом. 
Он стоял неподвижно, будто переваривая мои слова. А я продолжала их произносить, но уже про себя. Похоже, мне тоже нужно их переварить. Старалась, чтобы образы из моего сознания плавно перешли к нему, как тогда, в кабинете у директора. Он должен верить, что так будет лучше. Верь мне! 
 Логан долго смотрел мне в глаза, будто старался прочесть в них подробную инструкцию, что и как ему делать, потом, наконец, нехотя отвёл взгляд. Он развернулся и не оборачиваясь пошёл в сторону своего Porshe, виднеющегося среди деревьев. А я так и осталась стоять и грустно глядеть ему вслед. 
 Отчего мне так грустно вычёркивать его надменную персону из своей жизни? Будто он занял в моей душе особое место, которое предназначалось только ему. А ведь я всеми силами противилась сближению с Митчеллом. Но повторить тот же трюк, но уже с Крисом, будет в тысячу раз больнее. Однако я отчаянно хотела это сделать! Лишь бы он очнулся! 
 Я захлопнула дверь своего автомобиля и, наконец, почувствовала себя в безопасности. Но ведь Холли это не помогло... То, что её забрало, очень скоро придёт и за мной. Готова ли я к этой встрече? 
 

Несколько следующих дней я ходила, словно зомби, с серым от недосыпа лицом и глазами в обрамлении тёмно-фиолетовых кругов. Суккуб? Не, не слышали! Я была запуганной школьницей, каждую минуту ожидающей нападения неведомой твари. Во сне я неизменно видела кроваво-красные глаза, вожделенно наблюдающие за мной. Почему это существо медлит? 

Поведать всё бабушке, пожалуй, было плохой идеей. Она заявила, что нам нужно немедленно уехать, и даже побежала собирать вещи. Рассказ об исчезновении Холли и о крови в лесу не на шутку испугал Лидию, но мне показалось, что она не сильно удивилась. Между нашими спорами о том, чтобы скорее рвать когти из Криспа, она обронила, что у нас, как она думала, будет больше времени. 

– Привезти тебя сюда было плохой идеей! – выкрикнула она из прихожей, где уже несколько минут искала дорожную сумку. – Нужно было бежать без оглядки в другую страну, как только мы поняли, что ты больше не можешь учиться в старой академии! 

– Так что же ты не увезла меня в другую страну, когда была возможность! – Закричала я на неё не своим голосом. – Почему ты позволила мне приехать сюда, почувствовать себя человеком! Влюбиться! Это ты во всём виновата! Не смей собирать вещи, мы никуда не едем!  

От моего крика, прокатившегося по дому, Лидия словно остолбенела. Она выпрямилась и уже совсем другим, усталым голосом, произнесла: 

– Наверное, я цеплялась за прошлое даже сильнее, чем сама думала... 

– Я никуда не уеду! – Заявила я, скрестив руки на груди и прожигая бабушку взглядом. Я не брошу Криса, я должна знать, что у него всё будет хорошо. Пусть даже и не со мной.  

– Это плохое решение, милая. Я могу постараться кое-что сделать, но боюсь, защитить тебя не в моих силах. 

Вот так я и оказалась одна. Но решимость не покинула меня. Я хочу остаться в этом городе. Здесь живут люди, которых я люблю. К тому же если сверхчутьё моего внутреннего монстра меня не подводит, это существо с алыми горящими глазами, найдёт меня везде, куда бы я ни бежала. Так какой тогда смысл скрываться и прятаться? 

– Я же хищник, бабуля. – Спокойный тон удивил даже меня. – Убийца, помнишь? Суккуб. Нужно учиться им быть.  

На следующий день на доске объявлений в школьном холле появился красочный плакат с информацией, пришедшейся по вкусу всем старшеклассникам. Ну или почти всем. 

«Уважаемые учащиеся старшей школы города Крисп, внимание! 

 Администрация школы рада сообщить вам, что Маскарад Красной Зимы состоится 12 октября в 20.00 в спортивном зале в корпусе “Д”. Тема бал-маскарада в этом году «Лёд и Пламя» — «Рай и Ад».  

Также будет проведён конкурс костюмов. Школьным советом будут выбраны победители, которые получат подарки...» 

Дальше я уже читать не стала. Да уж, какая радость! Но для обычных девчонок и мальчишек это действительно радость. Розмари как-то говорила, что праздник красных клёнов школа устраивает даже круче, чем Новый год. В любом случае идти мне туда нет смысла, разве что покалечу ещё парочку одноклассников.  

Конечно, ещё две недели до праздника, и за это время всё может круто измениться. Любит же жизнь преподносить мне сюрпризы, как пинки под зад... Но пока желания идти туда вообще нет. 

– Ого, Эвелин! Это просто суперкрутая новость! Ты кем нарядишься? Придумала уже? 

Рядом со мной у красочного плаката возбуждённо подпрыгивала незнакомая девушка с толстой русой косой. Кажется, мы вместе с ней ходим на литературу и ещё пару уроков. И сейчас она явно хотела поделиться своим энтузиазмом со всеми, кто готов слушать. 

– Ага, придумала. Дьяволом! – угрюмо буркнула я и удалилась, оставив её в недоумении пялиться мне вслед. 

Состояние Криса не изменилось. Каждый день после школы я бежала в больницу в надежде увидеть его в сознании. С этой его озорной ухмылкой на лице. Хотела услышать его голос. И каждый день я уходила оттуда, едва волоча ноги от отчаянья. В очередной раз обнаруживая его на больничной койке, облепленного датчиками и трубками искусственного дыхания, я не могла себя заставить даже прикоснуться к нему. Я мечтала хоть минуту подержать его за руку. Но я просто стояла несколько часов кряду, не в силах пошевелиться. А его рука казалась такой холодной и безжизненной.  

Пару раз в палате я пересекалась с матерью Криса, то старалась тут же ретироваться, чтобы не вступать в диалог. Я и так чувствовала себя виноватой, не нужно лишний раз напоминать ей о моём присутствии. У неё, похоже, тоже не было особого желания разговаривать со мной. Каждый день она видела сына на грани жизни и смерти, я даже не могу представить, через что сейчас проходила эта сильная женщина. 

С Розмари мы постоянно виделись в школе. Она была, пожалуй, тем единственным человеком, ради которого я хотела улыбаться. Но ей было непросто, я видела это, глядя в её грустные глаза. Каждый проходящий считал своим долгом справиться о состоянии её брата, даже если момент был совсем неподходящий. Это причиняло ей боль, а глаза снова и снова наполнялись слезами. В такие моменты я брала Рози за руку и старалась отвести подальше от толпы, где никто не будет доставать подругу назойливыми вопросами. А оставшись наедине, мы обычно болтали о совершенно отстранённых вещах. Я рассказывала ей истории из жизни до переезда в Крисп, а она делилась последними новостями светских хроник. Это помогало хоть ненадолго забывать о безрадостной реальности.  

Часто к нам присоединялся Эл, и мы обедали втроём. Он тоже понимал, что шумная атмосфера школьной столовой сейчас не идёт на пользу его девушке. Когда приходило время, я оставляла влюблённых наедине, за что Рози одаривала меня полным благодарности взглядом. И без слов было понятно, что временами им нужна компания друг друга.  

Логан ходил по школе в своей самоуверенной манере, за исключением того, что он теперь просто не замечал меня. Переключился на ту самую девушку с русой косой, которая так радовалась балу, что устраивает школа уже совсем скоро. Кажется, её имя Мия. Но и я не привлекала внимание бывшего капитана команды по лакроссу, стараясь сделаться как можно более незаметной. И у меня получалось. 

В один из таких дней, оставив Рози и Элиота наедине, я случайно столкнулась с Митчеллом в коридоре, снова поразившись, как он хорош собой. По воле случая мои руки снова ощутили тепло его сильного тела, и необъяснимый жар прокатился по коже. Я сразу же вспомнила нашу памятную встречу, когда я отдавила ему ногу своим каблуком. Тогда, конечно, он вёл себя как мудак, беззастенчиво домогавщийся меня. Виноваты были мои чары суккуба, но тогда-то я этого не знала. Он вёл себя, как помешанный. А вот сегодня вообще не взглянул на меня. Просто прошёл мимо, будто я стала стеной – я вроде бы есть, но никого особо не интересую.  

Я даже постаралась дотянуться до своего внутреннего глорха, побуждая его проявить свои силы. Но потом поняла, какая это плохая идея. Эгоизм чистой воды. Я сама заставила Логана забыть меня, внушила ему обходить меня стороной. Зачем снова играть с его сознанием? Я даже не знаю, чем это может закончиться! Может, я вообще поджарю ему мозги, если снова начну что-то внушать. Как бы то ни было, даже он не заслужил, чтобы им игрались, словно бездушной куклой.  

Но мой глорх внутри, похоже, перенял моё душевное неравновесие. Его было не видно и не слышно, а ведь раньше он просыпался бесконтрольно, заставляя меня каждый день бояться того, что он может натворить. Возможно, с ним происходит что-то, чего я не понимаю.  

– Мне кажется, он уснул, – однажды сказала я бабушке за ужином. После нашей с ней ссоры и моего категорического отказа уезжать из города, мы старались особо не общаться. Каждая из нас переживала внутри свою драму, которую не хотела выносить на всеобщее обозрение. Но когда моя тарелка опустела, вновь проснулось и чувство пустоты внутри, которое захотелось заполнить хотя бы разговором. 

– Такое возможно... до поры до времени. Если он насытился. – Лидия задумалась и почесала подбородок. – Тот мальчик ведь ещё в коме? Крис. 

Я подавила острое желание тут же умчаться в свою комнату и громко хлопнуть дверью. Зачем она так со мной?! Неужели она не понимает, как мне сейчас тяжело! Что со мной будет, если он так и не очнётся? Но для неё он был, казалось, необходимой жертвой моего обучения по контролю демонических сущностей. Вот и как с ней разговаривать после этого? 

Но я осталась сидеть, лишь до боли сжала в правой руке вилку. Кажется, ещё чуть-чуть, и я её погну. 

– Да, – нехотя произнесла я. 

– Возможно, оно насытилось. И проснётся, когда снова почувствует голод. 

– А что, если, ну... мы связаны. Мои эмоции передаются ему, а его – мне? Что, если я смогу с ним... договориться... 

Этот вопрос мучил меня уже несколько дней. Когда я поняла, что глорх как-то подталкивает меня в нужном направлении, пытается предупредить о чём-то важном. Оберегает. Он показал мне книгу в библиотеке и буквально открыл мне глаза, ведь неспроста? От бабушки таких подсказок я бы не дождалась... Пока это слабо вяжется с её рассказом о демоне, насильно поглотившем душу нашей дальней родственницы. Да он и не кажется мне чудовищным и тёмным демоном. Просто он... другой? 

– Ты смотришь на всё со своим юношеским максимализмом. Поверь моему опыту, если ты не подчинишь его своей воле, суккуб подчинит тебя! Я не знаю, как тебе ещё более доходчиво объяснить. Он как тигр. Ты не сможешь жить с ним в одном доме. Тебе придётся либо посадить его в клетку, либо он сожрёт тебя, пока ты будешь спать. Лучше предпочесть, конечно, первый вариант. 

Её слова звучали убедительно. Даже очень. Но что-то во мне протестовало против них. Возможно, как она выразилась, юношеский максимализм. 

– А есть ещё суккубы кроме нас? Ты с ними знакома? 

Это была последняя надежда. Может, то, что не смогла рассказать Лидия, расскажет кто-то другой? 

– Я их не встречала, но бабка в молодости рассказывала, что вроде как и есть. Но и она их не видела. Думаю, это просто были её сказки. 

Зайдя в палату к Крису через пару дней, я в очередной раз не встретила там никого из его семьи. Сейчас это к лучшему. Мне нужно было побыть в одиночестве, поразмыслить. Прошедшие дни тягостным грузом свалились мне на плечи, хотелось просто посидеть рядом с любимым. Размеренный писк медицинского оборудования успокаивал, а умиротворение на спящем лице Криса согревало душу. Я разглядывала его, стараясь запечатлеть в душе каждую родинку на его лице, каждый непослушный тёмный волосок, выбившийся из пряди, каждую деталь, которую так люблю.
 
– Надеюсь, ты видишь хорошие сны, – сказала я вполголоса, присаживаясь рядом с ним на пластиковый стул и наблюдая за его дыханием. – Знаешь, а ведь скоро в школе будет праздник Алых клёнов. Все в предвкушении, ты даже не представляешь, какой сейчас там ажиотаж! Будет тема рая и ада, или огня и льда. Рози зовёт и меня, говорит, нужно немного развеяться. Но я не хочу идти. Без тебя.  
В палату деловито вбежала медсестра и проверила оборудование. Нажала пару кнопок, записала какие-то показания в медкарту, улыбнулась мне и вышла. Мы снова остались одни. 
 Моя рука осторожно потянулась к бледной руке Криса. Я не смела касаться его раньше, но сейчас отчаянное желание пересилило неосознанный страх снова навредить ему. Я осторожно дотронулась до его ладони, и она на ощупь оказалась теплее, чем я себе представляла. Мои пальцы переплели его, а вторая ладонь накрыла тыльную сторону. Я, казалось, даже забыла как дышать. Чувствовала жизнь внутри его ослабевшего тела, от совместного тепла нашей кожи мой пульс замедлился. Сколько я так просидела? Не знаю, может, несколько часов, а может, несколько минут. Я закрыла глаза, позволив мыслям, словно крыльям, унести меня далеко. В тот первый день, когда я увидела Криса в школьном коридоре. Вспомнила цвет его глаз. Такой голубой, как океан ранним утром – чистый и светлый. С отблеском солнца. 
– Открой глаза, умоляю! – прошептала я, сжимая его руку чуть сильнее. Мой голос сорвался. – Я же чувствую, ты рядом. Ты слышишь меня. Прости! Это я виновата в том, что ты сейчас здесь! Вернись ко мне, пожалуйста! Я сделаю что угодно, лишь бы ты открыл глаза. Я с радостью поменяюсь с тобой местами, потому что это я во всём виновата! Я просто монстр, погубивший тебя! И никогда больше не приближусь к тебе, просто подай мне какой-то знак... 
Говоря это, я чувствовала, как горячие слёзы катятся по моему лицу, застилая облик спящего парня. А ведь я уже давно не плакала. Я никогда не желала ничего в жизни с такой силой, как сейчас. Судорожно сжимая руку любимого. Только очнись, только приди в себя! 
– Если бы я знал, что ты такая красивая, когда плачешь, то довёл бы тебя до слёз намного раньше... 
Я не поверила своим ушам, но это был его голос! Шок от услышанного и неверие, что он, наконец, очнулся, отразились на моём заплаканном лице. 
– Крис! – только и смогла вымолвить я, ошарашенно глядя на него. А он улыбался. Слегка, лишь уголками рта. Зато я снова вижу его голубые глаза! – Я должна позвать кого-то... – пролепетала я, – твоя мама, и папа, и Рози с Элиотом, они будут так рады! Боже, Крис! Они же приходили к тебе каждый день! Даже несколько раз в день! Как ты мог так долго не приходить в себя?!  
Меня понесло куда-то совсем в другую степь, но теперь мне было плевать! Я выпустила его руку и вскочила на ноги, готовая тут же броситься в его объятия. Сердце выпрыгивало из груди и намереваясь улететь куда-то далеко-далеко. Он жив! Он дышит, смотрит на меня и даже умудряется шутить! Я готова была кричать об этом на всю больницу, и плевать, что потревожу других пациентов! Любимый рядом! Теперь мы всегда будем вместе и ничто не сможет нас разлуч...  
Но я позволила себе думать о том, о чём не должна думать. Холодок пробежал по телу, а слёзы снова наполнили глаза. Я замерла, пытаясь прочесть в лице Криса, помнит ли он причину, по которой оказался в больнице.  
– Эвелин, что такое? – его голос всё ещё был слаб, – ты, вроде, была рада меня видеть. Что не так? 
Я осторожно присела на прежнее место, опустив глаза и напряжённо вглядываясь в складки на белой больничной простыне.  
– Что ты помнишь из той ночи? У Логана.  
Крис поморщился, напрягая память. А слова давались ему с трудом. 
– Помню... эту девицу, Холли. Она просила пойти с ней, говорила, что не хочет приходить к Митчеллу одна. Помню тебя и твоё суперское красное платье. Мы... вроде как поругались. А потом, ну... помирились. 
Произнеся последние слова, он снова слегка улыбнулся, а в глазах загорелся хитрый огонёк. Он точно помнит наш поцелуй. Я тоже его помню, и даже сейчас, представляя его мягкие губы, жар опалил моё лицо и спустился куда-то ниже. Я ответила на его улыбку.  
– Ну вот, твои глаза опять выглядят грустными. Что снова не так? Ответь мне, я ведь не отстану.  
Парень постарался протянуть ко мне руку, но это давалось ему очень тяжело. Тело не слушалось его после стольких дней бездействия. Я молчала, пытаясь понять, готова ли я сказать ему нечто большее, чем то, что он помнит.  
Просто уйти и разорвать нашу связь без объяснений причины, было бы нечестно. Я уже пыталась так сделать, ничего хорошего не получилось, нас тогда снова потянуло друг к другу. И это закончилось фатально. Но и как открыть ему тайну, я не представляла, ведь в это невозможно поверить обычному человеку! Я уже потеряла его, в тот самый миг, когда поняла, что я способна убить Криса. Но он этого пока не знает. 
Я вновь вложила свою ладонь в его, а Кристиан переплёл наши пальцы.  
– Я говорила там, у Логана, что могу навредить тебе. И я уже пыталась уйти, просто... не получилось.  
– Но ты говорила и что-то ещё. – Он безотрывно смотрел на меня, но я не могла поднять на него глаза. Я понимаю, о чём он. 
– Говорила, – я лишь слабо кивнула. – И это не изменилось. Но мы не можем быть вместе. Я... вообще не могу быть с кем-то. Я другая, не такая, как обычные девушки. 
– И я это знаю, представь себе. 
– Нет, не знаешь! – выпалила я, – Это я отправила тебя на больничную койку, я позволила себе забыться, поцеловала тебя, и теперь ты здесь! И поверь, тебе ещё повезло. Я могла убить тебя! 
– Интересно, как?  
– Я не человек, пойми же ты! Я... монстр.  
Суккуб. Но это слово я произнести почему-то не смогла. 
Грусть в его потухшем взгляде я никогда не забуду. Я вскочила, разжимая наши руки и хватая упавший рюкзак. Вот и всё.  
Сделав пару шагов в сторону двери, я услышала слабый, голос Кристиана: 
– Да, Эвелин. Ты монстр. Я помню твои глаза. 

– Напомни ещё раз, почему это ты не хочешь идти? 

Розмари разлеглась на моей кровати, закинув ногу за ногу. Она с аппетитом поедала уже второй шоколадный батончик, а я снова удивлялась, как это она не толстеет при таком избытке сахара? Я тут лишнюю конфетку боюсь съесть на ночь, а она так просто дразнит меня сладостями! Пришлось удручённо вздохнуть и взглянуть в темнеющее вечернее небо, чтобы перестать, наконец, думать о шоколаде. 

– Тебе разложить всё по полочкам? – в очередной раз я попыталась уйти от ответа на вопрос, который так волновал моих подруг. – Да у меня куча причин! Устану перечислять. 

Мия, та самая, новая девушка Митчелла, закатила глазки к потолку, раскинувшись в моём кресле. Несколько русых прядок выбились из её французской косы, и сейчас она выглядела немного растрёпанной. Последние пару дней мы неплохо общались, она оказалась довольно весёлой, и при этом неглупой девушкой. И особенно меня радовало то, что общение с Митчеллом не шло в комплекте к общению с Мией. Подруги отдельно, а парни отдельно. Уж не знаю, что она нашла в Логане. Надеюсь, он не отравит её своим высокомерием. 

– Это у меня куча причин! – недовольно ткнула она тонким пальчиком себе в грудь. – Предки, как узнали, что я гуляю с Логаном, так чуть под замок не посадили! 

– Не пускают на бал? – хихикнула Аманда Уоллес, оторвавшись наконец, от своего телефона. Последние полчаса она делала одно селфи за другим, восхищаясь новой алой матовой помадой. – Да ты прям Золушка! 

– Ага, а папаша мой в роли злобной мачехи! Золушка я или нет, но платье купить пришлось втихую. И маме сказала, что деньги с её карты пошли на замену тормозов. 

– Как это? – удивилась я. 

– Ну... пришлось сказать, что сервис выставил счёт за тормозные диски, типа износились. А это вопрос безопасности, с этим она не спорила. Ну вот теперь тормозные диски у меня в шкафу висят. Такие красивые... – Мия застенчиво хихикнула, ей явно хотелось похвастаться новым шикарным платьем. – Из чёрного латекса. 

Аманда завистливо ахнула, выпустив из рук свою помаду, а её глаза буквально загорелись от восторга. 

– Так кем же ты будешь? – спросила она. 

– Боже, надеюсь, ты не покупала это платье в магазине для взрослых? – в свою очередь, задала вопрос Рози, доедая шоколад. 

– Расслабься, оно не короткое. Ну под огонь и лёд я не подхожу. Буду, наверное, чертёнком. Рожки только где-то достать нужно. 

– «У Стефани», – вспомнила я. – Магазинчик в центре. Я там серьги покупала, выбор классный. Там поищи свои рожки. 

– Точно, а я и забыла про него! Так, а у тебя что? 

– Тест по алгебре, к которому нужно готовиться. Грейсон сказала, что если я его не напишу хотя бы на тройку, то не допустит до полугодовой аттестации. А это очень, – я специально выделила последнее слово, чтобы подруги поняли всю серьёзность ситуации, – очень плохо.  

– И всё? – удивилась Аманда. – Это и есть твоя причина? Ничего скучнее я в жизни не слышала!  

– Она просто не хочет говорить, что ей не с кем идти, – Розмари улыбнулась мне, параллельно комкая пустую обёртку от батончика. – Милая, не обязательно приходить парами, это просто традиция, но никак не правило. 

– Все свободные парни школы с радостью пойдут с тобой, только пальцем помани! – заметила Аманда, потянувшись освободившейся рукой к новому глянцевому журналу. 

Но мне-то не нужны все! Единственный, кто мне нужен, за три дня после возвращения в школу, даже не взглянул на меня! И я не говорю уже о наших разговорах, их нет. Крис просто уносил ноги, стоило мне показаться на горизонте. Я его понимала и не стремилась ему досаждать или навязываться. Если разрыв, то лучше так – полностью и сразу. Но ведь никто не предупреждал, что будет так больно. 

Подруги, вообще-то, решили нагрянуть ко мне неожиданно. После того как я несколько раз отказалась от прогулки и от посещения с ними кофейни, они, похоже, забеспокоились о моём душевном состоянии. Но я специально старалась не ходить никуда, кроме школы. Такая вот у нас договорённость с бабушкой. Мы остаёмся в Криспе, а я не гуляю там, где меня может подстерегать опасность. 

– Нет у меня настроения на веселье. Буду с утра до ночи готовиться к тесту, – удручённо сказала я, проверяя сообщения на телефоне. Вдруг кто-то очень важный решит написать. Но он не писал. Ни разу, с тех пор как выписался из больницы. Нужно перестать о нём думать, а если не получится, то заставить себя! Но не так-то просто вычеркнуть из жизни такое сильное чувство.  

Холли не объявлялась, но расследование приостановили. Как я слышала, у департамента шерифа не хватает улик, чтобы объявить её в розыск. И по школе активно ползли слухи, что блондинка просто сбежала из дома к новому парню. Только я знала, что это не так, и ход этим слухам тоже дала я. Осознание этого давило на меня, будто я носила на шее огромный камень, и никак не могла его сбросить. Приходилось снова и снова повторять себе, что это не я похитила Холли, и не я за неё в ответе. Но это мне мало помогало. 

Когда до школьного маскарада оставалось всего пара дней, во мне неожиданно проснулся бунтарский дух, и я решила после затянувшихся уроков прогуляться по центральным улочкам. Одна. День выдался ветреным, солнце застенчиво выглядывало из-за облаков, а потом спешило снова за ними укрыться, не успевая согреть меня своими лучами.  

Я прошла уже четыре квартала, когда поняла, что замерзаю. Осенний порывистый ветер проникал под одежду, вынуждая ускориться, чтобы окончательно не продрогнуть. Людей на улицах становилось всё меньше, стремительно портящаяся погода явно меняла планы таким же прогуливающимся, как я. Не самый лучший день для прогулок я выбрала.  

Поплотнее закутавшись в любимую коричневую кожанку, решила отогреться с помощью двойного горячего шоколада с ореховой пенкой. Ну и плевать, что там туча калорий! Когда надо – тогда надо! 

Кафе-мороженое «Щербет» было как раз за углом, и, войдя в его тёплый светлый зал, я поняла, что попала в рай, с его нежным кофейно-сахарным ароматом. Интересно, так ли пахнет в раю? Не знаю, но всё может быть. Я на секунду замерла и закрыла глаза, принюхиваясь к благоуханию свежей выпечки. Может, ещё круассан взять? Выдержит ли моя фигура эту атаку? 

Старательно поправляя растрепавшиеся от ветра волосы, я пробираюсь стойке, где уже толпятся такие же замёрзшие, как и я, клиенты. Но меня неожиданно отвлекает громкий звонок моего телефона. И как всегда, когда стараешься как можно скорее выудить звонящий мобильник из кармана джинсов, он предательски выскальзывает из рук. 

Жар от чужого горячего напитка я почувствовала почти сразу. Но вот на осознание произошедшего потребовалось несколько секунд, в течение которых я только и могла, что судорожно хватать открытым ртом воздух. На меня сердито смотрел Крис, почему-то испачканный во что-то коричневое. И тут до меня дошло! Пока я старалась поймать падающий телефон, выбила кофе из рук парня, который как раз возвращался от кассы. Как я могла его не заметить, входя в «Щербет»? Хотя не удивительно, сюда набилось уже человек тридцать. 

Мы стояли друг напротив друга. Крис – рассерженный, я – ошеломлённая, и оба молчали. 

– Что ты тут делаешь? – это первое, что пришло мне в голову. И я тут же мысленно отругала себя. Нужно было просто извиниться и уйти, но я буду не я, если не ляпну какую-то глупость в самый неподходящий момент. 

– А на что это похоже? Или мне уже нужно спрашивать разрешения у тебя, чтобы прийти выпить кофе? 

Вот как он может злиться и выглядеть при этом таким привлекательным? 

– Нет, прости... – начинаю рыться в сумке в поисках салфеток, чтобы хоть как-то исправить эту нелепую ситуацию. Но тщательно подобранные слова её только портят. – Я просто... волновалась. Как ты себя чувствуешь? 

– Это не твоё дело. Ты ясно дала понять, что мои чувства тебя не волнуют! Не задерживаю. 

Он уже хотел уйти, и мне надо было бы смириться с этим, но что-то дёрнуло меня, а я, в свою очередь, дёрнула Криса за рукав его синей толстовки. 

– Прости меня! – выпалила я как можно быстрее, пока он не вырвал руку и не сбежал. Не могла я смириться с холодом в его взгляде. Яркие голубые глаза теперь напоминали два айсберга, бездушных и ледяных. – Я так была занята собственными чувствами, что позволила себе забыть про твои.  

– Простить тебя?! – Я никогда ещё не слышала такого презрения в его голосе, что даже невольно отшатнулась. – Всё то время, пока я был в отключке, я тебя слышал. Или думал, что слышал, но это было так отчётливо – твой голос в моей голове! Ты повторяла мне те три слова, которые сказала тогда у Митчелла. Я видел тебя, когда мне казалось, что я сплю. Только благодаря твоему образу я смог выкарабкаться! Ты не представляешь, как тьма затягивала меня, как омут, и окружала. Но именно ты вытащила меня. Я очнулся, когда услышал тебя совсем рядом. И как думаешь, я такое хотел услышать в первые минуты после пробуждения? Мочишь? А я отвечу! Пошла ты со своим прощением! 

Резким движением он вырвал рукав, но я и так уже отпустила его. После услышанного моё тело перестало меня слушаться, лишь глаза с болью смотрели ему вслед. А Кристиан, не оборачиваясь, в пару шагов дошёл до двери, выкинул стакан с остатками кофе в мусорку, и вышел из кофейни навстречу ветру. 

В субботу, а именно в тот день, когда по мнению городских старожилов, клёны должны были окраситься в красный, я лежала на кровати и зубрила конспект по алгебре. Давался он мне с таким трудом, так что карандаш в моих зубах уже чуть ли не стонал и звал на помощь. Пару раз звонила Розмари, она делала слабые попытки уговорить меня идти на бал. Но я не поддалась. Настроение было неподходящее для веселья и всех вытекающих юношеских последствий. 

Пару раз промелькнула наивная надежда, что Крис позвонит, или напишет, или как-то по-другому даст знать, что хотел бы меня там видеть. Но потом я волевым усилием отгоняла эти надежды. К чему терзать душу? Я сама сделала этот выбор, и он правильный. Да и Крис настолько зол на меня, что буквально послал при всех.  

Вспоминая ту сцену, меня снова будто окатили ледяной водой. А ведь я так хотела забыть! Но хотеть и сделать – это разные вещи. Да и как тут забудешь, когда стоит только закрыть глаза, то возникает его лицо, полное холодной ярости. И снова я понимаю, что сама виновата в этой ситуации. Мне казалось, что я забочусь о его благе, поэтому разрываю наши отношения. Но в действительности я ведь не спросила, чего он сам хочет, и в этом была моя ошибка. Но ведь он не понимает! И уже не поймёт. 

Когда осеннее солнце за окном начало клониться в сторону запада, я поняла, что голова у меня буквально разрывается от обилия непонятной информации. Графики, функции и логарифмы смешались воедино, мешая продолжать хоть как-то запоминать конспект.  

Бабушка задерживалась на работе, ссылаясь на какой-то архиважный квартальный отчёт, который начальник требует к понедельнику. Поэтому дом был совершенно пуст, не считая меня, конечно. И раз мне срочно необходим перерыв в учёбе, то почему бы не совместить приятное с полезным? Ну если не полезным, то точно вкусным. Натянув меховые тапочки в форме кошачьих мордашек, я последовала на кухню. 

Но на полпути моё внимание привлёк неясный звук, доносящийся с внешней стороны парадной двери. Будто тихие шаги сначала приблизились, потом быстро удалились. Некстати вспомнив, что на меня непонятно за что точит свой острый зуб какая-то тварь с красными глазами, мне стало не по себе. Постояв так пару минут и вслушиваясь в звуки снаружи, я всё же рискнула открыть дверь. Никого, лишь что-то тёмное и прямоугольное лежало на пыльном входном коврике. Отбросив подальше слабые сомнения, я подняла этот предмет и покрутила его в руках. Шкатулка. Возможно, из красного дерева, хотя я и не очень хорошо разбираюсь в таких материалах. 

 Я со скрипом открыла шкатулку. На дне, покрытом красным бархатом, покоилось чёрное кружевное великолепие, расшитое жемчугом. Нет, не бельё. Маска. Нежные велюровые завязки были аккуратно спрятаны под изящным основанием. От восхищения, вызванного такой красотой, у меня перехватило дыхание. Я даже не сразу увидела маленькую бумажку, свёрнутую в трубочку и перевязанную атласной лентой, в цвет бархата, на котором она лежала. С замиранием сердца я откинула на пол ставшую ненужной ленточку. 

«Приходи. Я буду ждать.» 

Пришлось подавить восторженный возглас при входе в спортивный зал. Вот только спортивным залом это помещение больше просто не имело права называться. Я невольно ахнула, возводя глаза к потолку. Будто попала в Хогвартс! Искрящиеся в свете прожекторов гигантские звёзды вызывали приступ детского восторга. Да уж! А вот моя старая школа таким похвастаться не могла. Максимум, на что у них хватало фантазии – поздравительные плакаты и бумажные растяжки, которым точно был уже не один год. А тут просто волшебство какое-то! Кристальные звёзды переливались радужными бликами, наверняка внутри них светились лампочки. Кроме больших звёзд тёмный потолок, будто ночное небо, был освещён тысячами мелких звёздочек – светодиодов. Белые ватные облачка дополняли сходство с небосводом. Рай и искрящийся лёд, подумала я, вот что они пытались изобразить на огромном потолке спортивного зала. Получилось классно! 
Я улыбалась во весь рот. Безумно хотелось пуститься в пляс под дикие ритмы от этого модного диджея. Меня посетила задорная эйфория, и, казалось, всё, наконец, наладится. Ведь я здесь не просто так – меня пригласил Крис. Пусть и таким средневековым способом, зато как романтично! И очень таинственно.  
Свет был уже приглушён, бал начался. Но школьники танцевать вальс пока не спешили. Да и диджей крутил вовсе не вальс.  
Я вглядывалась в толпу в поисках всего одного-единственного лица, но вот проблем добавляло то, что все окружающие меня люди были в масках. Девушки, преимущественно, в платьях разной длины, демонстрирующие совершенно разный уровень фантазии своих обладательниц. Маски тоже были разные, блестящие или матовые, с перьями, со стразами, бархатные и атласные. Дикое буйство красок и фасонов. 
Я невольно окинула взглядом своё чёрное платье. Теперь оно казалось слишком обычным. Пришлось одевать то, что есть, ведь собиралась я в спешке. Но я распустила волосы, да и изящная маска прибавляла немало уверенности в себе. 
Побродила между круглыми столиками, кивая знакомым, но поиски были тщетны. 
На территории рядом со спортивным залом, Криса тоже не было. Я уже стала задумываться, а не нафантазировала ли я, решив, что он ждёт меня? Нехорошее предчувствие шевельнулось где-то внутри, но я отогнала его, как назойливую муху. Каблуки чёрных туфелек утопали в газоне, когда я, делая шаг за шагом, отдалялась от веселья и музыки. Я решила обойти корпус “Д” по периметру. Что меня дёрнуло туда сунуться?  
Тени сгущались, их не прогоняла даже луна, выглядывающая из-за чернильных облаков. Холод коснулся меня, заставляя поёжиться. 
Что-то впереди показалось мне неправильным. Скрывшись в густой тени здания, там стояли двое, причём занимались они отнюдь не изучением карты звёздного неба. Но сделав шаг вперёд, я снова осознала, что так не должно быть. Под кожу проник липкий страх, вот только это был не мой страх, а этой девушки, прижатой сильным телом к кирпичной стене корпуса “Д”. 
Будто по наитию я дёрнулась вперёд. 
– Эй! Что ты делаешь?! Убери от неё руки!  
Высокий парень в чёрной маске нехотя отпустил свою жертву и медленно отстранился от неё. Даже очень высокий. Он чертовски сильно напугал её, а теперь пугает меня. Незнакомка в коротком розовом платье и со смазанной помадой не стала терять время на разговоры, а просто убежала в противоположном направлении, сверкая босыми пятками. Где она потеряла обувь? И что вообще тут между ними происходило? Что-то не очень хорошее. Я поняла это сразу, едва увидела их, но боялась себе в этом признаться. Он пытался её изнасиловать?! 
Будто прочитав мои мысли, парень вкрадчиво произнёс, делая шаг в мою сторону.  
– Успокойся, крошка. Она была бы не против, в конце концов. 
Он замер напротив, а его тихий уверенный голос был слышен только мне. Даже сквозь модный серый пиджак, на его скрещённых на груди руках, угадывались очертания тугих мышц. У меня по коже пронеслась стайка мурашек. В нём было что-то странное, он не казался студентом. И где-то на границе сознания я понимала, что права. Он вышел на свет, но всё ещё был от меня на расстоянии десятка метров, и я смогла разглядеть его русые волосы, обрамляющие точёные скулы, и серые холодные глаза.  
– Ты же не из этой академии! – сказала я как можно громче. Возможно, кто-то услышит, а то мне стало жутко неуютно делить с этим парнем несколько метров свободного тёмного пространства. Упустив с моей подачи свою жертву, не захочет ли он меня превратить в неё? 
– Ты тоже...  
Парень приблизился на пару шагов, и теперь нас разделяло ещё более ничтожное расстояние. В каждом его движении сквозила уверенность и грация хищника. Вот я точно не помню такого пугающего типа у нас в академии! 
– Кто ты такой? – стушевалась я, не в силах пошевелиться.  
Но мой новый знакомый лишь слегка улыбнулся, затем ускорился, и обогнув меня, скрылся за поворотом. 
 Я перевела дыхание. Но хотя бы теперь понимаю, что пришла сегодня не зря. Пусть я и не знаю, что этот тип сделает в следующий раз, но здесь и сейчас я его спугнула.  

Я узнала Криса сразу, как только вбежала обратно в спортивный зал. Он стоял спиной к входу, одетый в кипельно-белую приталенную рубашку. Даже увидев его со спины, я сразу поняла, что это он. Интуиция? Возможно. Ему даже поворачиваться не пришлось.  
Сделав пару несмелых шагов, я замерла. Что я ему скажу? Я огляделась, будто искала поддержки. Но в водовороте ярких масок и безликих лиц не нашла никого, кого бы знала я, а вот они меня узнавали. Кивали, приветствовали, кто-то окидывал оценивающим взглядом. Но ни одного знакомого лица я не видела. 
 Переминаясь с ноги на ногу, я задумалась. Отчего я не могу набраться смелости просто подойти? Сделать ещё пару шагов, это же так просто. Но внутри вдруг всколыхнулось странное предчувствие, посылаемое глорхом. Он говорил, что нужно бежать. Бежать домой, бежать со всех ног. 
Прямо над головой Криса кристальная звезда резко мигнула и погасла. Он сам, и те люди, в компании которых он стоял, погрузились в полутьму. Я разглядела Элиота, одетого в рубашку рубинового оттенка, белые брюки и белые туфли. Его лицо скрывала маска с ликом демона и двумя забавными маленькими чёрными рожками. Этот образ так ему не подходит, как коню балетная пачка. Слишком уж добрые глаза у этого здоровяка. Но мы ведь здесь все примеряем на себя разные лица.  
Отринув тревожное предчувствие, я подошла ближе, но окрикнуть своего бывшего парня не решилась. А были ли мы парой? Скорее нет, но мне приятнее думать иначе. 
Будто почувствовав моё присутствие, Крис повернулся, и под погасшей звездой наши взгляды встретились. Белая маска идеально подходила к его голубым глазам, сверкающим в полумраке. Непослушные тёмные волосы контрастировали со светлым ангельским образом. Он казался мне чистым, как горный родник, и таким притягательным. 
– А, и ты здесь? – он всеми силами старался придать своему лицу бесстрастное выражение, но я прекрасно видела, какие чувства пронеслись по его лицу. Удивление, переходящее в гнев. Крис очень старался скрыть это, демонстрируя полнейшее пренебрежение. Но что не так? Я пришла лишь по его воле. 
– И я здесь, – мой голос слегка дрогнул. Не ожидала я такой реакции, ведь сознание рисовало мне прекрасные картинки завершения вечера. – Где же мне ещё быть?! Что это значит? 
Наши гляделки в полумраке были похожи на дикое и опасное перетягивание каната. Кто кого? Я сдалась первой, чувствуя за собой вину. Вспоминая его слова в кофейне, я понимала, что искупить ту боль, которую я причинила Крису, я не смогу никогда. Не в этой жизни точно. Но вот он прислал приглашение, и эту чудесную маску, которая украшала моё лицо, и в душе забрезжила надежда, что он простит меня. Перекрикивая ритмичный трек, он снова принялся вколачивать гвоздь в гроб моего самолюбия. И надежда на прощение разбилась, как хрустальный бокал, оказавшийся в руках у малого ребёнка. 
– То, что я пытаюсь выкинуть тебя из своей головы, но ты непостижимым образом всегда оказываешься рядом! 
Над нами с новой силой заискрилась звезда, погасшая минуту назад. 
– Знаешь, я ведь не хотела идти, – я уже почти возненавидела себя за принятое решение. Слишком поспешное. – И пришла-то в итоге только из-за тебя! 
– Из-за меня?! – заартачился, не сдавая позиции, Крис. – Не смеши! Посмотри вокруг! Это твоя суть, все тобой восхищаются, а кто не восхищается, тот завидует! И пришла ты не ради меня, а ради себя! Потешить самолюбие. 
– Но зачем тогда ты прислал мне приглашение? – спохватилась я. Мой голос перешёл на крик, который тут же тонул в огромных децибелах, наполнивших зал. Но я даже не замечала этого. Едва ли могло быть ещё хуже. – Зачем прислал эту маску? Я думала... 
– Я ничего не присылал тебе, – перебил Крис, почти буравя меня гневным взглядом. – Держу пари, это были твои многочисленные поклонники.  
Я открыла рот, но так и ничего не сказала. В нарастающем между нами напряжении появился кто-то третий. Приглядевшись, я поняла, что это Аманда. Она встряла прямо между нами, слегка покачиваясь, будто нетвёрдо стояла на ногах. Тонкая лямка её серебристого платья приспустилась, оголяя плечо. 
– Привет, народ! – похоже, Аманда была слегка навеселе. – О, Эвелин! Я так и знала, что ты придёшь, я же говорила, тут полно парней в твоём вкусе! Вот только посмотри на этого... мачо – она ткнула пальцем в неопределённом направлении и покачнулась на своих каблучищах. Слава спортивной реакции Криса – он успел подхватить её под локоть, и в итоге упала лишь маска, открывая слегка потерянное лицо чирлидирши.  
– Нет, Ами, ты не это говорила. Ты, что пьяна? 
– Да нет, тебе кажется! – Взгляд Аманды, наконец, смог сфокусироваться на лице её спасителя. – Крис, и ты здесь! Кстати, всегда хотела сказать вам обоим, что вы просто офигенно смотритесь вместе! Ребята, ну вот почему вы расстались?
 
Класс, для неё, оказывается, мы когда-то были вместе! И когда успели-таки? Я и не заметила. Но я смогла лишь сконфуженно произнести: 
– О Боже! 
– Расскажи мне, что ты пила и где это наливают? – перебил меня парень, разворачивая Аманду в противоположном направлении. 
– Это мой ма-а-аленький секрет, Крис. – она хихикнула или икнула, я не разобрала. – И он у меня не один, если тебе интересно. А ты предкам не донесёшь? У Лэнса три фляжки с собой. 
Он увёл её, аккуратно придерживая под локоть, и вскоре слова Аманды поглотил зажигательный ритм нового трека. А я осталась одна посреди толпы. И всё моё волшебное настроение куда-то испарилось, оставив лишь горечь обиды. 

Звезда на импровизированном ночном небе, которая раньше то гасла, то загоралась вновь, буквально взорвалась, рассыпавшись на тысячи блестящих маленьких искорок. Я на секунду даже ослепла, потому что вовремя не прикрыла глаза, и теперь эти призрачные искорки плясали прямо передо мной, застилая обзор зала. Но веселящихся учеников эта неожиданность совсем не напугала – повсюду были слышны одобрительные возгласы. Похоже, они решили, что это часть программы или какое-то новомодное фаер-шоу. 
Когда диджей, призывая всех снова вернуться на танцпол, поставил новый танцевальный трек и добавил громкости, я почувствовала холод острого металла, упирающегося мне вбок. От неожиданности попыталась дёрнуться, но крепкая рука удерживала моё запястье с силой, соизмеримой с огромными железными тисками. 
– Куда собралась? – произнёс вкрадчивый голос, а его обладатель наклонился ко мне, щекоча своим горячим дыханием мою оголённую шею. Будто выискивая на ней что-то интересное. Волна жара от дыхания незнакомца пронеслась по телу, смешиваясь с моим собственным диким животным страхом. Потом он слегка отстранился, похоже, найдя на мне то, что искал. – Праздник только начался. 
– Какого... – попыталась я вырваться, но тщетно. Меня грубо дёрнули за предплечье и вернули на место, а невидимое острое лезвие продырявило платье. Не то чтобы мне было жалко платье, но вот на месте дырки тут же растеклось что-то горячее и густое. А этот парень не шутит! Неужели никто вокруг не видит? Я хотела закричать, но предвидев это, незнакомец прошипел мне на ухо: 
– Садись, – он подтолкнул меня к столику, укрытому серебристой скатертью. На нём стоял искусственный факел, отбрасывающий блики смеющегося огня на лицо другого парня, уже занимавшего одно из трёх мест. 
 Сделав пару неверных шагов, я вгляделась в лицо сидящего, скрытое чёрной бархатной маской. Это был он! Эти серые холодные глаза всё ещё стояли передо мной после нашей недавней встречи. Этот урод хотел изнасиловать девушку на территории школы, прямо за этим корпусом. И что, теперь он прихватил дружка и решил запугать меня и заставить молчать? Ну, тогда я им не завидую! Они не знают, на кого нарвались!  
Стараясь подавить страх, я села на предложенное место рядом с высоким. Он даже бровью не повёл и не шелохнулся. Он уже ждал меня. А второй незнакомец, обладающий вкрадчивым голосом и железной хваткой, сел на единственный оставшийся стул за этим столиком. Лезвие всё ещё находилось рядом с моим трепещущим от страха телом, я это чувствовала. Как и угрозу, исходящую от этих странных парней. 
 
– Давай поиграем в маленькую игру, – произнёс второй, отхлёбывая при этом какой-то коричневый напиток из стакана, стоящего рядом. Я постаралась разглядеть его в пляшущем свете искусственного огня. – Знаешь, я ведь люблю игры. За мою долгую жизнь они – одна из немногих вещей, которые никогда не надоедают. 
На нём тоже была чёрная маска, скрывающая почти всё лицо. Сложно угадать черты, но глаза, смотрящие на меня с хищным блеском, пугали. Тёмные, как омуты, они казались почти бордовыми в этом неясном освещении. Как кровавые омуты, подумалось мне. Волосы, казавшиеся иссиня-чёрными, были старательно уложены на новомодный манер. Всё моё нутро поднялось против него. Как я не люблю таких мажоров, которые думают, что всё в этой жизни принадлежит им! Что мир вертится вокруг их неотразимой персоны, а все остальные – игрушки в их руках. 
 – Долгую жизнь? – я огрызнулась, поражаясь собственной дерзости. – То-то я смотрю, ты смахиваешь на старикана. Сколько тебе лет? Даю как минимум двести! 
Так и хочется запустить пальцы в эту его укладку, над которой он так усердно трудился, и навести там шухер. Может, хоть на нормального человека станет похож. 
Несвойственное для меня поведение ничуть не разозлило, а, казалось, позабавило темноволосого. Он сделал новый быстрый глоток, не выпуская стакан из рук. Там что, виски? Почему руководство академии это не видит? Здесь ведь нельзя пить! 
– Двести пять, если точнее. Но не в этом суть. Готова сыграть? 
– Это шутка такая? – воскликнула я, порываясь встать, но второй, обладатель русых волос и огромного роста, грубо перехватил моё плечо, заставляя вернуться на место. – Да кто ты такой? Кто вы оба такие? И что вам от меня нужно? 
– Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов? Я ведь я не похож на шутника. – по ледяному спокойный и вкрадчивый голос темноволосого вселял нервное беспокойство. Он слишком резко поставил опустевший стакан на стол, чудом не разбив его вдребезги. 
– Ты похож на грёбаного урода с очевидной манией величия! А это кто? – я кивнула на высокого. – Твой телохранитель? А то у него такое лицо, будто академическое образование оказалось для него непосильной ношей! 
– Лучше тебе посидеть спокойно, Эвелин, – угрожающе зашипел высокий, привлекая моё внимание. – Пока ещё можешь. 
И он снова откинулся на свой стул, невозмутимо разглядывая окружающих парней и девушек. Все вокруг веселились, им невдомёк было, что сейчас происходит прямо у них под носом. 
Очередные мои дерзкие слова застряли в горле. 
– Откуда ты знаешь моё имя? – спохватилась я, но оба незнакомца оставались пугающе серьёзными. 
– Ты удивишься, как много я знаю, – ухмыльнулся темноволосый, запуская руку во внутренний карман идеально сшитого пиджака. – Например, Лидия, она всё так же носит те старинные нефритовые серьги? Знаешь, они ведь ещё в моё время были старинными. А уж теперь... целое состояние, я полагаю.  
Он выудил из пиджака маленькую плоскую фляжку, украшенную перевязью из тонких витиеватых линий. Откупорил и налил немного виски в многострадальный стакан, всё ещё стоя́щий рядом. 
Такая резкая смена темы разговора ввела меня в ступор. Я сидела со спиной, вытянутой в струнку, и не могла пошевелиться несколько долгих секунд. Мои ладони, скрытые скатертью, покрылись испариной. А рана на боку, что оставил мне этот урод, пульсировала острой болью.  
Лишь дёрнула головой, отказываясь от предложенной выпивки. 
– Я что-то в тебе чую, но пока не могу понять, что именно, – черноволосый наклонился ещё ближе, понизив голос, прошептал мне прямо на ухо. От такого близкого дыхания меня как будто ударило током, и я отмерла, возвращая себе былую дерзость: 
– Дай угадаю, невиданный шарм и очарование! 
Рука дёрнулась к стакану, и я в один глоток опрокинула в себя предложенный алкоголь. Тепло быстро разлилось по телу, но успокоительного эффекта я не достигла.  
– А ещё посредственное чувство юмора. Но это не всё. Что ты скрываешь? 
Он скользнул рукой под скатерть, и незаметно для всех окружающих, до боли сжал моё оголённое колено. Так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Хотелось закричать, вырваться, убежать. Но я осталась сидеть, а в голове проносилась одна единственная мысль: «они знают о бабушке, и, скорее всего, знают, где мы живём». 
Откинувшись на спинку стула, я постаралась придать лицу безмятежное выражение, и не выдавать своего страха. Казалось, что именно этого он и добивается, ему нужен мой страх! Вон, как ноздри раздувает, будто принюхивается к эмоциям. Не дождётся!  
– Я обычная, самая заурядная из всех здесь присутствующих. Единственное, что я скрываю, это размер груди. Знаешь, обычные девичьи хитрости. 
– Это не совсем так, – рука, продолжающая сжимать моё колено под столом, стала ещё тяжелее. Останется огромный синяк, подумалось мне. – Но я докопаюсь до сути. Это так, лирическое отступление, которое не приближает нас к причине, по которой мы здесь.  
Нехотя отведя свой хищный взгляд, он, наконец, разжал пальцы и убрал руку из-под стола. Но боль, переливающаяся из колена по ноге, и не думала стихать.  
– Кстати, – встрял в разговор высокий. Его лицо так и осталось непроницаемым, без тени эмоций. – Симпатичная маска. Тебе действительно идёт. 
– Так это вы? – ахнула я, складывая пазл в уме. – Вы заманили меня сюда? Вы прислали маску? Но какой в этом смысл? 
И именно эта часть головоломки не сходилась со всеми остальными. Смысл? Зачем я нужна этим двум чокнутым мажорам? Может попробовать воздействовать на них своей силой? Заставить отпустить меня, добиться ответов... Но их двое. Как можно использовать силу глорха сразу на обоих? И можно ли вообще? Чёрт! Мне не хватает большой энциклопедии суккубов, желательно с иллюстрациями. 
– Вообще-то, это его идея, – Темноволосый кивком головы указал на своего приятеля. Взгляд его вишнёвых глаз буквально прилип к девушке, танцующей недалеко от нашего столика. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Так удав смотрит на кролика – хищно и плотоядно. Он будто ощупывал её стройное тело своими глазами, задерживаясь на аппетитных ягодицах. – Знаешь, раньше у него была девушка, которая любила подобные подарки, поэтому он и... 
– Нейт! – перебил его высокий, бросив на приятеля устрашающий взгляд. 
Это его имя? Как бы там ни было, темноволосый осёкся, нехотя отрывая взгляд от танцпола. Девушка скрылась, её увёл за руку парень, с которым она танцевала.  
 
– Он не любит вспоминать прошлое. Я прав, дружище? Но у каждого из нас есть прошлое, и от него не убежать. Даже если очень сильно пытаться. 
– И что вам от меня нужно?  
– Твоя кровь, – спокойно ответил Нейт. 
Чертовщина какая-то! Они оба просто свихнулись. 
– Кровь? Зачем? И почему именно моя? 
– На этот вопрос я отвечу позже, и не тебе. Так уж сложилось, что ты и я – одной крови. И лишь твоя кровь имеет для нас ценность. Одна лишь кровь, – он повторял этот лозунг из детского мультика про Маугли, будто сам удивлялся своему остроумию. – Но мы ведь совсем забыли про нашу с тобой игру. Готова услышать правила? 
– Мне плевать на тебя, твоего охранника и твои тупые правила! – огрызнулась я, обшаривая зал и прикидывая, как лучше сбежать отсюда. 
– Плохой ответ, малышка. Потому что если ты не будешь играть по нашим правилам, то пострадает очень много невинных людей! Близких тебе людей! Советую сидеть смирно и не дёргаться. Посмотри на них, – он кивнул в сторону танцующих.  
Я заметила Логана и Мию. Логан, кажется, был уже слегка пьян, потому что его девушка всеми силами старалась увести парня с танцпола. Но он не сдавался, в свою очередь, перехватывая её руки, и снова тянул танцевать. Мия кажется такой настоящей, некстати подумалось мне. Она и не думает притворяться, Митчелл и правда ей нравится. Они выглядели счастливыми и беззаботными. 
 Рядом, размерено покачиваясь под музыку, слышимую только им, прижимались друг к другу Элиот и Рози. Похоже, для них никого вокруг не существовало. 
 – У тебя есть ровно три дня, чтобы назвать мне имя того, кто из них умрёт. – шепнул Нейт, кажется так его зовут, мне на ухо. И хищно оскалился, наблюдая за моей реакцией. 
– Ты псих?! – воскликнула я, пытаясь снова вскочить. Но меня остановили. Как острый капкан на колене вновь сомкнулись сильные пальцы. После прошлого раза боль всё не унималась, а теперь в кожу впились пять острых лезвий, и я почувствовала, как сквозь капроновые колготки на пол спортивного зала капают капли крови. Моей крови. 
 – Вы оба психи, – застонала я, закрывая лицо руками. Когти впивались всё глубже в плоть, кровь капала всё быстрее.  
От нервного напряжения уже просто не хватало сил на слова. Они не люди. Люди не могут быть такими жестокими. Они просто монстры. Забавно, а ведь я раньше считала монстром себя. До встречи с этими двумя чудовищами. 
– Если ты не сделаешь выбор, – наклонился ко мне Нейт, вдыхая ртом мой страх, – мы придём к тебе домой и заставим смотреть, как умирает близкий тебе человек. Поверь мне, тебе не понравится. Трупный запах надолго въедается в кожу, в а память – навсегда.  
Я заглянула в вишнёвые глаза, теперь такие близкие, они будто нависали надо мной, проникая в душу. И увидела в них красные блики, сияющие в отсвете искусственного факела. Что-то неясное шевельнулось в угасающем сознании. 
– У тебя всё в порядке? – знакомый голос вырвал меня из кровавых омутов, уже готовых поглотить мой разум. 
Капкан на ноге разжался, и я почувствовала некоторое облегчение, но лишь через пару секунд смогла сфокусироваться на фигуре, стоя́щей напротив нашего столика. Крис.  
– У меня всё в порядке, – произнесла нетвёрдым голосом. Облегчение от его появления тут же сменилось страхом за его жизнь. Пусть просто уйдёт. Я умоляюще смотрела на него, стараясь вложить эту мысль в его голову. 
Но Крис не смотрел на меня, он не сводил сверлящего взгляда с Нейта. Пауза затянулась. 
– Пожалуйста, уходи, – снова попросила я, стараясь придать власти своему голосу. Нельзя, чтобы они поняли, что он дорог мне. Нельзя, чтобы он тоже стал их целью. 
– Похоже, Эвелин, он не собирается уходить без тебя. Ну так и быть, – темноволосый протянул мне листок бумаги, и я взяла его, стараясь унять дрожь в пальцах. – Три дня. Позвонишь по этому номеру. И лучше выкинь из головы всякие глупости. До встречи.  
Я поднялась, не понимая, как относится к этому сухому деловому тону. Но потом вновь посмотрела на Нейта. В его глазах плясала такая жажда крови, что я отшатнулась, стремясь убраться из этого зала поскорее. Подальше от этих двух чудовищ, играющих моей жизнью, и жизнями других, будто марионетками на сцене кукольного театра. 
 Не глядя по сторонам, врезаясь в танцующих парней и девушек, я поспешила выйти, стягивая злополучную маску с глаз и давая выход слезам. Крики душили меня изнутри, и я с трудом могла дышать, а блики света расплывались перед глазами в смутные пятна. 
 

Свежий воздух стал настоящим спасением для меня. Бросив маску прямо здесь, на пороге школьного корпуса, я побежала, подгоняемая диким ужасом. Слегка хромала от боли. Но, делая шаг за шагом, я преодолевала и боль, и ужас. И откуда только силы взялись? В конце, когда школа была уже позади, ужас отступил, оставив место лишь чувству опустошённости.
 
Пытаясь вспомнить, где я оставила машину, я плюнула на это бесполезное занятие. Хуже уже не может быть, и ночному городу просто не под силу испугать меня больше, чем эти два выродка – Нейт и его высокий дружок. 
Но мне не хотелось домой. Может, это стало второй причиной, по которой я бросила машину на школьной парковке. Хотя я и чувствовала, что за мной не следят. Зачем? Они добились всего, чего хотели. Запугали, навязали свои правила игры и предупредили, что будет со мной или моими близкими, если я их ослушаюсь. Я попала в капкан, почти такой же, как и оставивший жуткие отметины на моём колене. 
Не заметила, как слёзы снова потекли по лицу. Похоже, эмоции рвались наружу, как птицы из клетки. Я шла вдоль дороги, вдыхая холодный осенний воздух. Тишина, машин нет, похоже, уже поздно. Едва я подумала об этом, как позади послышался шум приближающегося автомобиля. Он нарастал, и через секунду я, и дорога впереди, озарились ярким светом фар. 
– Садись! – из голубого джипа высунулся Крис, призывно открывая пассажирскую дверь. Уже без маски, он выглядел взволнованным, нервно глядя на меня и выжидая, когда я, наконец, решусь принять его предложение. 
– Что? 
– Я не позволю тебе идти домой одной, – он говорил терпеливо, словно убеждал малого ребёнка. – Садись в машину!  
– Я не хочу домой, – я уселась на предложенное место, подобрав колени и обхватив их руками.  
– В смысле? Куда ты тогда шла? 
– Никуда, честно говоря. Нужно было проветрить голову. 
– Расскажешь, что там произошло? Кто эти типы? – Джип тронулся, повинуясь своему водителю. 
– Ты не хочешь этого знать, поверь мне, – стараюсь, чтобы мои слова звучали убедительно, но в действительности я понимаю, что после того, что Крис сделал для меня сегодня, такого отношения он заслуживал меньше всего.  
Он покачал головой, пряча от меня свои глаза. Но я успела прочесть в них взгляд, полный боли. Ему надоели мои тайны. 
– Давай я сам буду решать, что я хочу знать, а что нет! Оставь мне хоть эту привилегию!  
После затянувшейся паузы он, наконец, смог подобрать слова: 
– Я понимаю, что ты многое скрываешь, и даже, кажется, понимаю почему. Но поверь, я не тот человек, от которого нужно что-то скрывать. 
Мне и самой до боли надоели эти тайны. Но иногда лучше так, чем сожалеть потом всю свою жизнь о неверных решениях. 
– Думаю, о сегодняшнем вечере я пока не готова говорить. 
– Ладно, – Крис вдруг замялся. – Тогда, может, просто прокатимся? Поглядим на окрестности. 
– Было бы неплохо, жаль, ничего толком не видно. Да и окрестности у вас жутко скучные, – произнесла я себе под нос, но парень услышал мои слова. Уголки его губ слегка дрогнули в намёке на улыбку. 
Я нервно ёрзала на своём месте, стараясь заглянуть через плечо, в окно заднего вида. Лишь бы нас никто не преследовал. И даже немного напряглась, увидев позади джипа свет от жёлтых галогеновых фар. Они стремительно приближались, а я вжималась в спинку кресла всё сильнее. Но потом нас обогнал ярко-красный седан, и я немного расслабилась, откинувшись на большое сидение из светло-коричневого потрёпанного кожзама.  
Крис молчал, сосредоточившись на дороге. Или он давал мне время на раздумья, не знаю. Я провела кончиками пальцев по трещинам на обивке, и мне вдруг стало удивительно уютно и спокойно. Я закрыла глаза, представляя, что эта дорога в компании любимого будет длиться вечно. 
Мы объехали, наверное, весь Крисп, особо не задерживаясь на светофорах. И выехали загород, рассекая ночной мрак двумя яркими лучами фар. 
– Ты казалась сегодня напуганной до ужаса. Никогда не видел столько страха в твоих глазах. Даже когда терял сознание тогда, на вечеринке, – произнёс Крис и надолго замолчал, лишь изредка барабаня пальцами по рулю. Отражая неясный лунный свет, его глаза приобрели серебристый оттенок, напоминая тонкую ледяную корку, сковавшую голубое озеро. 
– Я хотела спросить у тебя, – замялась я, а парень выжидательно замер. – Ты ведь помнишь тот день у Логана, правда? Ты тогда сказал что-то про мои глаза. И сразу отключился. А потом в больнице... что ты тогда в них увидел? 
– Что увидел? Не знаю, как объяснить. Будто пламя, только фиолетовое. Твои зрачки не были похожи на зрачки обычного человека. Будто... 
– Глаза монстра? – простонала я обречённо. 
– Хватит повторять это снова и снова! – он неожиданно вспылил, будто эти слова ранили его изнутри. – Если ты пытаешься меня напугать, то знай – я не боюсь! 
– А стоило бы! – заартачилась я. – Я вытянула всю жизнь из тебя, чудо – что ты остался жив. 
– Ты суккуб? – он взглянул на меня нахмурившись. – Глупо звучит, но я знаю, что прав. 
– Откуда? 
– Ну я же не дурак! Я помню тот вечер в библиотеке. Ты вела себя как одержимая. Да и ту старую книжонку невозможно забыть. Потом ты резко отстранилась от меня, не объяснив ничего, а когда всё это произошло у Митчелла, я догадался. Это не сложно, если немного пораскинуть мозгами. Ну и отбросить к чёрту весь скепсис. 
– Да уж, в такое и верится-то с трудом. 
Мы проехали какую-то церквушку, окутанную туманом, но я даже не обратила на неё внимание. 
– Да, это и звучит как хрень! – Крис не спешил менять тему, будто дожидаясь каких-то подробностей. – Но я привык доверять своим чувствам. Ты не монстр, хоть и пытаешься убедить меня в обратном.  
Теперь уже настал мой черёд злиться! Категорично взглянув на него, я уже не смогла овладеть своим голосом и почти перешла на крик: 
– Ты что, не понимаешь, что ты был на волосок от смерти! Я так хотела тебя, что потеряла контроль! Это могло стоить тебе жизни, и больше я этого никогда не допущу! 
Крис резко затормозил, вжимая педаль до упора. Вильнув вправо, джип остановился на обочине пустынной дороги. Парень с силой дёрнул дверь и вылетел из машины, устремляясь в темноту и не глядя по сторонам. 
Я выбежала следом, в твёрдом намерении догнать его и вложить, наконец, в его сознание те истины, которые ему не помешало бы усвоить. 
– Стой, Крис! Я правда думаю, что тебе опасно быть рядом! 
– Что, если я так не считаю? – он замер в десятке метров, всё ещё освещаемый фарами. Повернулся ко мне. Красивое лицо исказилось от раздирающих его душу мучений. – Что, если ты предоставишь мне право самому решать, что для меня лучше?! Я хочу сам делать выбор, а не ждать милости от тебя! 
– Ты же выбираешь смерть! Я опасна! Даже сама не понимаю, насколько. Дьявол, да я вообще ничего не понимаю! Это как читать книгу на чужом языке! Буквы есть, но смысла нет! 
– Ты – вот весь смысл! Я люблю тебя! И я буду рядом, даже если это опасно! Я сделал свой выбор, пусть даже это будет стоить мне жизни! 
Выкрикивая в темноту последние слова, он оказался совсем близко со мной, так быстро, что я даже не успела среагировать. И вот его тёплые губы прижались к моим, сковывая их страстным поцелуем. Таким яростным, будто это был вовсе не он.  
  Я чувствовала его сильное тело рядом, и у меня уже не было сил сопротивляться. Он наслаждался, впиваясь голодными губами в мои. Руки парня заключили меня в объятия, будто я была самым дорогим, что у него есть. Его мягкий язык проник в мой рот, настойчиво преодолевая все препятствия. А я покорилась его воле и поняла вдруг, что сейчас это самое правильное решение.  
Запустив пальцы в мягкие непослушные волосы, я прижалась к Крису ещё ближе. Мы будто слились воедино, в поцелуе, который всё не заканчивался.  
Наконец, к моей досаде, парень чуть отстранился, и я услышала его горячий шёпот, проникающий под кожу: 
– Ну вот, кажется, со мной всё в порядке. Не такая уж ты и страшная. 
Я удивлённо оглядела его с головы до ног, а Крис лишь ехидно ухмылялся.  
И правда, всё в порядке! Я не чувствую внутри ничего сверхъестественного, лишь дикое желание продолжить то, что мы остановили на самом интересном месте. Но что отличает сегодняшний вечер от того? Когда всё закончилось плохо после нашего первого поцелуя. Я не могла понять, в растерянности хлопая глазами, но неожиданно мне подкинули догадку прямо изнутри: 
“– Контроль. На это нужно было время.” 
Вот оно что! Я могу контролировать глорха и его жажду, я могу контролировать себя. Мы – с ним одно целое, одни желания, один голод. И пусть меня убеждали, что это невозможно. Я не подавляла его, хоть бабушка и убеждала меня в необходимости этого. Я просто научилась ему доверять. 
 Смотрю в глаза Криса и понимаю, что все преграды между нами разрушены. Теперь есть только он и я, без условий, без страха, без контроля. Утопая в голубом океане его взгляда, я опутываю руками крепкую шею парня и слегка приподнимаю голову, предлагая свои губы для поцелуя. Замечаю тень улыбки на его красивом лице, и тут же снова чувствую вкус его жадных губ. 
Парень подхватывает меня, как пёрышко, и одним плавным движением я оказываюсь прижатой к капоту всё ещё заведённой машины. Наши тела сплетаются в мерцании фар посреди пустынной дороги. Хорошо, что в этот порочный момент мы оказались за городом. В такой поздний час вряд ли найдётся глупец, решивший также прокатиться и поглазеть на окрестности. 
Когда руки Криса потянули назад мои волосы, а мягкие губы покрывали шею огненными поцелуями, я почувствовала, как учащается его дыхание. Его запах сводил меня с ума! Смесь лёгкого цитрусового парфюма, и дурманящий аромат кожи. Когда ладони парня скользят ниже, я понимаю, что покрываюсь мурашками возбуждения с ног до головы. 
Тёплые пальцы нащупывают на спине крошечную застёжку платья и медленно опускают её вниз, наполняя ночь лёгким звуком распускающейся молнии моего наряда. Платье соскальзывает с плеч и падает к ногам помятой ненужной тряпкой. В такие моменты стеснительность ни к чему, и я лихорадочно принимаюсь расстёгивать пуговицы на рубашке Криса. Несколько томительных секунд – и белоснежный хлопок оказывается там же – в дорожной пыли под нашими ногами. 
Изучая моё тело миллиметр за миллиметром, жаркие губы скользят всё ниже, а руки парня уже давно заняли своё место на моей груди, всё ещё облачённой в тонкий атласный бра. Но и этой маленькой помехе суждено пасть под натиском всепоглощающей страсти.  
Покрывая его грудь поцелуями, я не устаю отмечать про себя, какое же у него восхитительное тело – сильное, поджарое, с такими аккуратными кубиками на прессе. Именно туда и устремляются мои изучающие руки, а ещё к тонкой дорожке тёмных волос, идущих от пупка.  
Там, где мои пальцы прокладывали себе путь, тут же следом по коже Криса пробегают мурашки. Это заводит меня ещё сильнее, и поцелуи становятся жарче. Я нуждаюсь в нём, как в воздухе. С каждым вдохом я впитываю его, но мне всё мало. Лишь бы это не кончалось! Я буквально поглощаю его возрастающее желание, и ту страсть, с которой он сжимает мои ягодицы, питаюсь этой страстью, наслаждаюсь ею. Возможно, это просто действие эстрогенов, или так в действительности происходит со всеми суккубами, занимающимися сексом. Я не знаю, и сейчас мне плевать! 
Что-то хочу сказать, но слова теряются, так и не достигнув разума. Когда бра отправляется почивать к платью, я лишь могу стонать от удовольствия. Пара движений, и брюки парня слегка приспускаются, а я ощущаю усиливающийся жар его тела. Так сладко, так близко, что хочется кричать что есть мочи. Эмоции выплёскиваются, когда я уже сама, не дожидаясь Криса, стягиваю тонкое кружево своих трусиков. Тень одобрения пробегает по его глазам, сменяясь сладостным предвкушением. Его губы вновь накрывают мои в горячем поцелуе. 
– Крис! – стону я, дрожа от желания. 
Резкий вдох – и он во мне. Усиливая напор, парень что-то шепчет мне на ухо, запрокидывая мою голову назад. Потом, не останавливаясь, проходит стайкой поцелуев от мочки уха до шей, сжимая мою грудь. От пересиливающей его страсти, рука на груди сжимается сильнее, и я вскрикиваю от боли, которая тут же смешивается с диким удовольствием. 
Всё отступило: боль, страх, отчаянье. Все эти чувства поглотило цунами страсти, любви и похоти. И это было самое правильное чувство. Больше не осталось никого – лишь он и я, сплетённые в диком огненном танце. 
Перехватывая меня так, чтобы мне было удобнее, Крис ускоряет темп. Он уже с трудом стоит на ногах, его левая рука упирается в капот Джипа, а на лбу искрятся капельки пота. А правая спускается к самому пылающему месту моего ослабленного тела. Жар от уверенных прикосновений разливается по мне, как будто в вены вкачали игристое шампанское. Мы пересекаемся взглядами, и я понимаю – ещё одно мгновение, и я утону в диком наслаждении. И он тоже.  
Когда я подалась бёдрами навстречу его движениям, Крис, зарычал, уткнувшись мне в волосы. Наши тела содрогнулись одновременно, разливая по телу сладкую истому удовольствия.  
Я в бессилии повисла на его плечах без возможности пошевелиться. Сердце билось с дикой скоростью. И вдруг я поняла, что мы одни на дороге, совершенно голые (не считая его приспущенных брюк), а на улице уже почти середина октября. Но мы оба были такие горячие и счастливые, что холод точно был нам не страшен. 
– Хорошее завершение ужасной ночи, – промурлыкала я на ухо Криса, обнимая его. 
– Завершение? – усмехается парень, прижимая меня сильнее, будто я самое дорогое его сокровище. – Это только начало ночи... 
 

Марк уже успел перекусить пару раз, прежде чем вернуться в пустой спортивный зал. Прихватив с собой бутылку любимого красного вина сорта Карменер, он замер в тени погасших звёзд, любуясь танцующей девушкой. Она покачивала округлыми бёдрами в такт медленной музыке и была почти полностью обнажена, если не считать сексуального красного белья. 
– Ты не мог уйти с вечеринки и не прихватить какой-то трофей с собой, – проговорил он в пустоту, отпивая глоток вина прямо из горлышка. Это был не вопрос, а, скорее, утверждение. Зная повадки друга. На чёрной бутылке в его руках были видны алые потёки, и только Марк с Нейтаном знали, что это вовсе не капли благородного виноградного напитка. 
– Трофей? – протянул Нейт лениво, глядя, как полуобнажённая девушка выгнула спину, сидя на стуле посреди танцпола. Будто в каком-то трансе, её взгляд не выражал абсолютно никах эмоций, лишь губы были искривлены в подобии полуулыбки. Потом она тряхнула гривой светлых волос и выпрямилась. – Да, пожалуй. Тело требует продолжения праздника. Присаживайся. 
Темноволосый вампир по-хозяйски подтолкнул стул приятелю, но тот так и остался стоять, лишь отстранённо наблюдая за новым танцем девушки. «Ну и пусть остаётся там, чёрт его дери! – подумал Нейтан, – совсем не умеет получать удовольствие от этой грёбаной жизни".  
 Теперь мелодия была более зажигательная, и на идеальной ложбинке меж грудей заискрились прозрачные капли пота.  
Эта девушка, с которой Нейтан не сводил взгляда во время маскарада, смутно напоминала ему Лиру. Та тоже прекрасно двигалась под ритмы старомодных мелодий. Но в то время, к счастью или досаде, платья скрывали от глаз намного больше. Зато было, где фантазии разгуляться. И Лира тоже любила красный. Особенно красную помаду. Она накладывала её кисточкой на свои пухлые губки лишь тогда, когда они были наедине. И Нейту безумно нравилось видеть, как рубиновый оттенок смазывается, не в силах противостоять его жарким поцелуям. А потом нравилось проводить большим пальцем по её кукольному личику, убирая остатки их запретной страсти. 
– Сдаётся мне, ты хотел бы получить сегодня другой трофей? – вырвал его из воспоминаний Марк. Нейтан даже не понял сначала, что кузен имел ввиду. Догадка пришла через несколько секунд – Эвелин. Его дальняя-предальняя родственница, и по совместительству – средство для достижения цели. Нет, его не привлекали рыжие. Хотя сперва эта коварная мыслишка и пыталась проникнуть в его голову. 
– А какой в этом смысл? – он лениво отпил пару глотков виски из стакана, и поставил его на столик рядом. Так, чтобы легко можно было дотянуться. – Её время на исходе, ночь осеннего равноденствия через неделю. 
– К тому же, ты решил поиграть в другую игру, – снова утверждение. – Зачем? Почему просто не забрать её, когда придёт время? 
Игры приятеля уже порядком ему надоели. Хотя он и понимал, что за столько лет каждый из них нуждается в некоем хобби. Чтобы не свихнуться от гнетущих воспоминаний. 
– Из-за Лидии. Она причинила мне боль. И её близкие будут расплачиваться. 
Огонёк предвкушения блеснул в глазах цвета красного дерева. Он много раз представлял себе, как его мать бьётся в агонии и теряет то, что любила долгие годы. Как он потерял Лиру. По её вине. 
– Мы же наведаемся к ней? – поинтересовался Марк, невольно задержав взгляд на девушке. Дольше, чем сам хотел. Она и правда была удивительно хороша, жаль, что для Нейта это лишь игрушка на ночь. Но она хотя бы останется жива. – Я давно хотел поздороваться с твоей матерью. 
– О да, непременно. 
– Когда всё закончится, каждый пойдёт своей дорогой. 
Марк планировал этот разговор давно, но вот удобного момента всё не было. Да и сейчас он не знал, как друг отреагирует на его заявление. Начнёт угрожать? Возможно. Это в его духе. Но Нейтан лишь сердито оскалился: 
– Только не говори, что слова этой девчонки что-то... 
– Я давно так решил, – перебил его Марк. – Долгие годы нас связывали только бесконечные поиски ответов. Когда Лира будет жива, я пожелаю вам с сестрёнкой счастья и пойду... 
– Куда? – огрызнулся темноволосый. – Кто тебя ждёт? Муки и смерть наших жертв будут идти за нами по пятам. И сейчас это происходит, разве ты не понимаешь? Каждый, кто станет тебе дорог, в итоге умрёт. От твоей руки. Мы живём в мире, где Закон Равновесия расставляет всё по местам, рано или поздно. 
Не в силах поддерживать бесполезный спор, Марк безучастно поинтересовался: 
– Думаешь, девчонка примет правила игры? 
В принципе, ему было плевать. А ведь раньше он с удовольствием принимал в них участие. Пока не встретил Мэлани. И пока не потерял её. И тут Нейт прав – это была его вина.  
– Конечно, нет, – оскалился Нейтан, мысленно призывая красотку в красном к себе. Девушка, имени которой он даже не знал, устроилась у него на коленях и обхватила тонкими ручками шею вампира. Она была готова на всё, послушная, в руках своего хозяина. – И это будет ещё интереснее...
 
Темноволосый откинул её золотистые волосы, обнажая розовую нежную шейку. Слегка, даже с каким-то изощрённым подобием ласки, погладил кончиками пальцев кожу. Затем провёл по ней языком, будто пробуя на вкус. И, удовлетворившись, погрузил в шею тонкие длинные клыки. Красотка даже не шелохнулась, в эйфории закатив глаза. А на упругую грудь упали несколько капель цвета сангрии. 

– Так теперь ты мне расскажешь, что это были за два урода?  
Я невольно скрипнула зубами, но моё выражение лица не изменилось. По крайней мере, в предрассветный час Крис никаких изменений не должен заметить. Мне хотелось, чтобы это время наедине было посвящено только нам – без гнетущих разговоров. Мы уютно устроились на заднем сидении его Джипа, не думая о проблемах и о том, что же будет завтра. Такой счастливой я давно себя не чувствовала, жаль, что уже пора выныривать из зыбкой неги. 
Я молчала, нежно проводя пальцами по его оголённой груди. Как ему сказать, какие условия мне поставили Нейтан с дружком? Про игру, в которую они хотят поиграть со мной, как два кота, поймавших мышку за хвост. Но хранить секреты мне больше не хотелось. Не от него. 
 В сумочке надёжно был спрятан листок с номером телефона, по которому я и не подумаю звонить.  
– Это от них? – голос Криса приятной волной проник в моё сознание. Он легко коснулся указательным пальцем до отметин на колене, и, будто не в силах так просто отвести руку, пробежался горячими прикосновениями к моему бедру. 
– Я бы сказала тебе «не бери в голову», но ты ведь не послушаешь, так? – ухмыльнулась я, перехватывая его пытливый взгляд.  
– О, так ты уже изучила меня вдоль и поперёк.
 
– И не один раз... – я даже воодушевилась, вспоминая, как мы перебрались в машину, и чем занимались несколько часов напролёт. Жар от поцелуев парня всё ещё не покидал моё уставшее тело. Лучшая ночь в жизни, и это было бы смешно, если бы не было так грустно. То есть, если бы начало вечера не омрачили некие мерзкие типы. 
– А если серьёзно? – вкрадчивый голос любимого не давал мне покоя, и я стала прикидывать в уме, что я смогу ему рассказать. По сути, я мало что знала. И в основном мои знания основывались на зыбких догадках. Но Крис сделал выбор – быть рядом, несмотря ни на что. И мне нужно уважать и принимать его выбор, хоть это и тяжело. Я боюсь, что он захочет защитить меня, но ему невдомёк, чем это может обернуться. 
– Если серьёзно, то мне кажется, что они ну... такие как я. Не люди. 
– Такие как ты? Суккубы? 
– Я не знаю, как это правильно назвать. Но это, – я указала на отметины на ноге, – не могут сделать люди. 
– А причина? 
– Ну, чтобы быть одержимым психопатом особых причин не нужно, – я горько усмехнулась, ещё сильнее прижимаясь к Крису, будто уже здесь и сейчас нуждалась в его защите. – А они именно такие. Помешанные на страданиях других. Он, тот, что говорил, поставил мне условие. И сказал, что им нужна моя кровь. 
Крис нахмурился, пытаясь в рассветных сумерках разглядеть моё лицо. Потом со вздохом, начал подниматься. 
– Чертовщина какая-то! А зачем? 
Я мотнула головой. 
– Не знаю. С тех пор как проснулись мои способности, я вдруг почувствовала, что вокруг меня начало что-то происходить. Будто закрутился водоворот, и я стою в самом его центре. 
 Да, так я себя и ощущала. А выход? Его нет. 
Только если шагнуть в кружащуюся вокруг воду и устремиться вместе с ней. Куда? Туда, куда понесёт судьба. 
– О чём задумалась? – спросил Крис, натягивая помятую рубашку. – Снова о них? 
– Нет, – бодро соврала я, глядя ему прямо в глаза. – О том, что я просто умираю от голода! 
 
Поедая ароматный чизбургер в круглосуточной кафешке неподалёку, я не могла отвести взгляд от Криса. Он так чудно́ ел картошку фри – с упоением макая её в клубничный молочный коктейль.  
– Как это может быть вкусно? – усомнилась я в его гастрономических пристрастиях.  
– А ты попробуй, – Крис подмигнул мне, выбирая из коробочки картошку побольше. – Тебе тоже понравится. Всем девчонкам нравится. 
В кафешке в такой ранний час кроме нас были всего пара посетителей. Да и то, они брали с собой кофе и уходили. Спешили на работу, должно быть. 
– Получается, ты уже много кого успел накормить фри с молочной пенкой? – я притворно закатила глаза, поддразнивая его, но картошку из рук всё же приняла. И с сомнением уставилась на хрустящую золотистую корочку, покрытую розовой шапочкой. – Да ты повеса, мистер Стивенсон!  
– Я... кто?  
– Ну знаешь – бабник, – я не упустила возможности блеснуть своими познаниями, глядя на парня с хитрым прищуром. 
– Ах, прости, я совсем забыл, что имею дело с книжным червём! 
Я засмеялась и швырнула в него ломтик картошки, но Крис успешно отвернулся. А второй ломтик, принятый от Криса, всё же рискнула попробовать. Ну а что, риск – дело благородное. 
 Лёгкий хруст – и во рту переворачиваются с ног на голову все возможные представления о сочетании вкусов. Сладкое и солёное, кто бы мог подумать, что будет такой взрыв?  
Недолго думая, я выудила новую палочку картошки и макнула в коктейль.
 
– М-м-м, где же ты раньше был?!  
– Я задаю себе тот же вопрос, не поверишь!  
Парень не сводил с меня задумчивого взгляда, даже картошку есть перестал, пододвинув ко мне моё новое любимое блюдо. А я и рада. Как же это приятно – когда даже разговоры не столь важны, ведь я и так понимаю, о чём он думает. Я тоже его люблю. 
– Так ты придёшь на игру? – вдруг спросил он. – Послезавтра. 
– Какую игру? – спохватилась я, выуживая из памяти воспоминания. Чёрт! Понятия не имею, о чём он.  
Похоже, по моему лицу всё было понятно, и Крис, слегка распрямившись на кожаном диванчике, пояснил: 
– Начало сезона, мы принимаем команду Вестфол Хайдс. Игра во вторник, в восемь вечера. Постарайся занять места на первом ряду трибуны «С», Рози обычно там садится, и мама с папой. Если он удосужится появиться, конечно. Мне будет приятно знать, где искать тебя взглядом во время матча. 
Я слегка зарделась, хотя понимала, что после всего, что между нами было, разыгрывать маленькую стеснительную девочку уже глупо. Но беда в том, что я не специально. Непривычно вот так осознавать, что в мире появился ещё один человек, кроме бабушки, который искренне мной дорожит. 
– Как сейчас твой отец? Не сильно цепляется? – спросила, и тут же пожалела. Взгляд Криса изменился, я впервые увидела в его лучистых глазах такой морозный холод. Даже когда он старался игнорировать меня, или нарочно задевал, вымещая свою обиду, он не смотрел на меня с таким льдом во взгляде.  
– Мы стараемся друг друга не замечать, но это тяжело, когда делишь одну крышу над головой, – он замялся, явно взвешивая, стоит мне говорить или нет. Но потом заметно расслабился, очевидно, решившись. – К тому же эта крыша – отцовская, и он не забывает об этом напоминать при каждом удобном случае.  
– Хреново... – отозвалась я, вытирая солёные пальцы салфеткой. Постаралась всем своим видом показать, что готова выслушать Криса. А ему, похоже, захотелось выговориться. Но он не спешил, будто собираясь с мыслями. 
– Рози как-то проговорилась, что он много пил? – подтолкнула я парня. 
– Пил? Да, но это был не самый страшный его грех. Хотя он упорно бил себя в грудь и доказывал, что он – идеальный во всех отношениях муж и отец. Вот только втайне от всех стал вести дела с Митчеллом старшим. 
– Что? – я чуть не поперхнулась колой. Из всего, что я слышала об отце Логана, я сделала вывод, что это не самый приятный человек, ещё и не ладящий с законом. Этакий местечковый Аль Капоне, прибравший к рукам половину города. 
– Да, – продолжил Крис, нервно покусывая губы. – Я однажды стал свидетелем их телефонного разговора. Они обсуждали офшоры, куда срочно нужно было вывести крупную сумму. Знаешь, я даже подумал, что ослышался. А потом нашёл документы на его столе. Он помогал папаше Логана уходить от налогов. Неплохо, да? Понимать, что твой отец проворачивает опасные преступные махинации прямо в твоём доме?  
– И что... ты с этим сделал? 
– А что я мог? – он развёл руками и слабо улыбнулся. – Не доносить же на него шерифу? Мне было четырнадцать, я рассказал матери. Тогда это казалось правильным. Казалось, что именно она должна его приструнить. Заставить перестать подставлять всю семью и тянуть её на дно. Только он не послушал. Просто нашёл для своей подработки более подходящее место. 
– Рози? – от упоминания сестры Крис ещё больше помрачнел, как грозовая туча. 
– Нет, – выдохнул он. – Она не знает. Она любит отца, и он всегда тепло к ней относился. Не то, что ко мне. Эллиот тоже не знает. У него хорошая семья, мне не хотелось делиться с ним этим. 
Я протянула руку через стол, переплетаясь с ним пальцами. Тяжело, должно быть, хранить такой секрет ото всех.  
– Он предал нашу семью, – произнёс Крис, нежно поглаживая мою ладонь. – Предал и продолжал предавать людей, которых должен оберегать. Я... – он замялся, будто подбирая слова. – Не хочу быть таким, как он. Когда я увидел тебя впервые, только от одного взгляда, я понял, что должен во что бы то ни стало защитить тебя. Будто, тебе нужно, просто необходимо, чтобы я был рядом. Меня тянуло к тебе. Глупо, правда? 
– Что? – переспросила я. 
– Считать, что один случайный взгляд может предопределить твою жизнь. Но именно это я и чувствовал. И продолжаю чувствовать. А мать... она не могла повлиять на отца. И стала буквально угасать на глазах.  
Последние слова дались ему с трудом, и после мы несколько минут просидели в тишине. Глядели, как проезжают машины по автостраде. На ветер, трепещущий крону ближайших деревьев. На серых птиц, пролетающих мимо нас.  
Я нарушила молчание первой: 
– Знаешь, когда ты был в больнице, Рози поделилась со мной кое-чем. Она сказала, что это из-за тебя болезнь вашей мамы стала быстро прогрессировать. Что ты... 
– Залез в нелегальный бойцовский клуб? Да, было дело. Но когда у мамы появились первые ухудшения, я ещё не... в общем, не вёл себя, как придурок. Хотя хоть это не легко признавать, моя вина в этом тоже есть. Я любил вечерами сбегать из дома. Ненадолго, только чтобы позлить отца. Ну и когда слонялся по городу, встретил Митчелла и его компанию. Он предложил мне «выпустить пар», ну и поднять деньжат там тоже можно было. Да и какой парень в четырнадцать не хочет лёгких денег? Особенно если энергию некуда девать. Кстати, Логан уже тогда был в неладах с отцом, а сейчас и того хуже. Но это уже не моё дело.  
 Я пожала плечами, допивая колу и обдумывая сказанное Крисом. Странно, всё же, что его так тянуло ко мне прямо с первого дня. Но если вспомнить, что бабушка однажды говорила про родственную душу... Вроде и дедушка был для неё таким же. Всё потихоньку встаёт на свои места. 
– И помни – вырвал меня из размышлений серьёзный тон Криса, я даже немного опешила. – Первое правило бойцовского клуба? Правильно, – он едва мог скрыть улыбку, так и рвущуюся наружу. – Никому не говорить о бойцовском клубе. 
– Могила! – я жестом закрыла рот на замок и выкинула ключик.  
Но Крис резко посерьёзнел, и вкрадчивым голосом проговорил, наклоняясь ближе ко мне: 
– Я – не мой отец. Я не предаю тех, кого люблю. Не бросаю их и не ухожу в тень. Так что этот урод дал тебе, когда я подошёл? Что написано на той бумажке? 
Этого вопроса я вполне ожидала. Разговаривала с ним и думала – когда же он снова спросит о них? Я пожала плечами, стараясь немного расслабиться. Нужно привести в порядок голос. Постараться, чтобы он звучал более равнодушно. 
– Там его номер телефона. Его зовут Нейт. Он сказал, что в течение трёх дней я должна позвонить ему и назвать имя того человека, который должен будет умереть. Иначе они выберут сами, и, похоже, их выбор мне не понравится. 
Я отчеканила бодро, на одном дыхании, а Крис со свистом вздохнул. 
– Но ты же не собираешься этого делать? Ведь так? 
– Нет. Я вот думала, может, ты в курсе... 
– В курсе чего? 
– Как можно отследить его телефон? 
Листочек с цифрами вывалился из моей сумочки прямо на столик, и Крис, недолго решаясь, взял его в руки. 

В полицейском участке на первый взгляд царило рабочее оживление. А на второй – беготня и обстановка дикой нервозности. На доске, среди рабочих мест, висели несколько фотографий достаточно жуткого содержания. Не было времени приглядываться, да и эта информация явно не для праздных зевак, но все фото будто из криминальной сводки: кровь, раны, снова кровь. Обнадёживающе, ничего не скажешь. 
Молодой и симпатичный помощник шерифа с удивлением выслушал мою просьбу и указал на стеклянную дверь, не забыв проводить меня долгим заинтересованным взглядом. Наивный, улыбнулась я про себя, поворачиваясь к нему спиной, и устремилась в указанном направлении.  
Шерифа Кроули я застала в разгар работы. Он как раз водрузил на свой рабочий стол увесистую коробку с бумагами и что-то сосредоточенно в ней искал, выуживая одну папку за другой. Ещё несколько похожих коробок ждали своей очереди на потёртом и видавшем виды деревянном паркете. 
– А, мисс Уайлд, если не ошибаюсь, – ему хватило лишь беглого взгляда, чтобы безошибочно вспомнить, кто я. – С чем пожаловали? 
Похоже, шериф и весь его отдел, зашиваются. Кроули выглядел плохо. Двухдневная рыжая щетина на усталом сосредоточенном лице, цепкие карие глаза в обрамлении фиолетовых кругов. Форма слегка мятая, будто он ночевал прямо тут, на маленьком диванчике в своём кабинете, не отходя от рабочего места. Да и все в управлении шерифа выглядели примерно так же – загнанные, но скрупулёзно занятые делом.  
Я задержала взгляд на нескольких наградах за спиной шерифа, висевших в рамочках на почётном месте. «Лучшая раскрываемость в районе», «за заслуги в рядах специальных подразделений», «за вклад в укрепление правопорядка». Слегка покрытые пылью, они были призваны донести до входящих в этот кабинет, что здесь вершит дела настоящий профессионал своего дела. А на узких полках пара фотографий, но уже без пыли. Очевидно, их регулярно протирали. На первой – женщина в полный рост, лица не разглядеть, держащая на руках небольшой свёрток. Ребёнок, надо полагать. На фотографии побольше – дом, озарённый солнечными лучами. 
– Доброго дня, шериф. Не хотелось бы вас отвлекать... А... что вообще случилось? 
Он замялся, отправляя папку обратно в коробку. Похоже, не очень хотел делиться подробностями. Но потом всё же устало вздохнул и ответил: 
– Участились случаи укусов животных. Очень странно.  
Необычно. Я не это ожидала услышать. Шериф, судя по всему, решил взять минутную передышку и уселся за стол. Жестом пригласил меня сесть напротив. Я вдруг поймала себя на том, что мне стало очень любопытно узнать подробности этих нападений, о которых говорит Шериф. И убедить себя, что это не моя вина.  
– А что странного, можно поинтересоваться? 
– Можно, – мужчина слегка кивнул и скрестил пальцы перед собой. Снова я почувствовала его колкий профессиональный взгляд, готовый начать оценивать мою реакцию. – Возможно, и вы что-то знаете. Все жертвы – девушки, от семнадцати до двадцати пяти лет. Стройные и миловидные. И что особенно примечательно – жертвы сами не обращались за помощью ни в полицию, ни в скорую. Во всех случаях либо раны замечали родственники, либо девушки теряли сознание от потери крови в общественных местах. В магазине, на работе, на остановке.  
– Что у них за раны? 
– Укусы. Разной тяжести. Преимущественно в шею – самый лёгкий случай. У некоторых были замечены раны на плечах, а у Эмилии Робинс из вашей школы – хм... травмирована паховая вена. Бедняжка чуть не истекла кровью, возвращаясь домой вчера утром. Её заметил водитель автобуса, проезжающего мимо. Чудом успели спасти. 
– Жертвы... девушки, они что-то говорят?  
– Нет, – удручённо вздохнул Кроули. – В этом самая большая странность. Они не замечают боли, не обращаются за медицинской помощью. Они как... будто в трансе. Анализы на токсины ничего не показали. Чертовщина какая-то. И они ничего не помнят о том, что их так изувечило.  
– Или кто... – тихо произнесла я, но Кроули меня услышал. 
– Что вы имеете в виду? 
Его взгляд стал ещё более пристальным, будто сканер, проникающий вглубь меня. Но я не боялась. Хоть и подозревала, чьих рук это дело. Кончики пальцев похолодели, унося разум обратно в школьный спортивный зал в разгар маскарада.  
– Вы сказали, что это укусы животных. Но раз девушки не могут это подтвердить, то... это может быть и вовсе не животное? Есть свидетели нападений? 
– В теории... – замялся шериф. – Возможно и не животное, конечно. Но, мы же с вами в реальном мире, – он хмыкнул, прогоняя от себя смехотворные доводы как назойливых мух. – Неужели вы думаете, что по Криспу ходит маньяк, который кусает девушек? Или, вампир? Свидетелей пока нет, к сожалению. 
А свидетель-то был! Внезапная догадка пришла откуда-то изнутри, будто теннисный мячик, подкинутый глорхом и удачно пойманный мной. Я была свидетелем. Тогда за школой. Мне казалось, что я предотвращаю насилие, но, похоже, это было нападение. Нападение вампира. Хрень какая-то! Мы же не в «Сумерках»!  
Это куда более мрачная история... 
Я наклонилась так, чтобы лицо приблизилось к мужчине, и вкрадчиво проговорила, не до конца понимая, почему не промолчала. 
– Реальность для меня и для вас, шериф, это две разные плоскости.  
Стало ясно, кто виновен в этих нападениях. И теперь мне понятно, что Нейтан и его высокий телохранитель (или садовник, уж не знаю кем он ему приходится) точно замешаны в этом. И возможно, если в полиции начнут всерьёз рассматривать версию о том, что это могло быть вовсе не животное, новых жертв удастся избежать. Или, хотя бы, сократить их количество.  
– Хм... любопытно. Для девочек, фанатеющих по вампирским фильмам. Так вы сказали, у вас ко мне просьба? Если можно, изложите вкратце, у меня много работы. 
Мою версию не приняли всерьёз, но и надежды на это было мало. А ведь я пришла вовсе не помогать в расследованиях всему участку. 
– Я коротко, не волнуйтесь, шериф Кроули, – дрожащими пальцами я протянула задумчивому мужчине листок с номером телефона. – Пробейте этот номер, пожалуйста. Хотелось бы знать текущее местоположение. Или, возможно, где чаще всего бывает, может, адрес дома. 
– Вы понимаете, о чём просите? – он смерил меня сердитым взглядом, даже не взглянув на номер телефона. – Без дела, без ордера, я не могу задействовать ресурсы полицейского участка.  
На случай его отказа у меня был приготовлен рабочий метод для получения желаемого. Не хотелось прибегать к нему, всё же это противоестественно и очень смахивает на насилие над разумом, но на кону человеческие жизни. И возможные жертвы уже могут не отделаться парой укусов. 
– Я понимаю – вкрадчиво произнесла я, наклоняясь ближе и глядя прямо в карие глаза шерифа. Призвала изнутри всю свою неведомую силу убеждения. – Только один раз, шериф. Никто об этом не узнает, я обещаю. Это вопрос жизни и смерти.  
Несколько напряжённых секунд, и я вижу, что мужчина капитулировал. Его плечи опустились, поза стала более расслабленной, а взгляд затуманился на какое-то мимолётное мгновение.  
– Хорошо, – Он устало массировал вески, прикрыв при этом глаза. – Но потребуется время. У вас есть ещё какие-то данные? Кому принадлежит этот номер телефона? 
– Его зовут Нейтан, брюнет, около двадцати пяти лет. Хотя он обмолвился, что ему двести пять. Неважно, – поправила я себя, когда сосредоточенный взгляд шерифа сменился на недоумённый. – Фамилию я не знаю и думаю, он не из нашего города. Скорее всего, приехал недавно. 
– Это всё? 
– Да.  
– Чертовски мало, мисс Уайлд. Но я попробую что-то сделать. Для вас. И никто не должен знать об этом. 
– Понимаю, – поспешила заверить шерифа. 
– Оставьте ваш номер телефона, я позвоню, когда будут какие-то зацепки. 
Я молча написала несколько цифр на любезно предложенном листке бумаги и пододвинула его к Кроули. 
– Красивый дом, – жестом указала на фотографию позади мужчины. Уже пару минут я не могла отвести от неё взгляд. Двухэтажный коттедж, с отделкой из жёлтого дерева. В лучах солнца и в окружении зелени он поистине, будто сошёл с открытки. Не хватает щебета птиц, и на секунду мне показалось, что я их услышала. 
– Что, простите? – переспросил мужчина, уже мысленно выпроводивший меня куда подальше. 
– Дом, – я кивнула, а он повернулся, следуя за моим жестом. – На вашей фотографии. 
– Ах да, – уголки его губ дрогнули в грустной улыбке. – Это в Вестхэме. Я там жил вместе с семьёй.  
– Почему же теперь вы здесь? 
Кроули поёжился, будто мой вопрос уколол его в самое сердце. Я уже раз десять поругала себя и свой длинный язык за то, что вообще начала задавать эти вопросы. Просто внутри поселилось чувство, будто бы я хотела слышать ответы. Но зачем? Да, я, конечно, испытываю расположение к этому мужчине. Из всех моих новых знакомых он самый, надёжный что ли... Нормальный. Особой радости мои вопросы у него не вызывали. А наоборот, я видела, как его настроение портится с чудовищной скоростью. 
– Семьи больше нет, мисс Уайлд. На этом всё? 
– Извините, – выдохнула я, послушно разворачиваясь в сторону двери. – Да, спасибо вам. 
Я собралась уходить, уже даже тронула дверную ручку, но внезапный порыв остановил меня. Откуда-то из глубины души настойчивый попутчик подкинул вопрос, который я обязательно должна была задать. 
– Давно вы переехали в Крисп, шериф? 
– Шестнадцать лет назад.  
Его голос потонул в рабочем гомоне десятка полицейских. 
 

Обстановка дикой нервозности снова поглотила меня, стоило закрыть дверь кабинета шерифа. Может, тут так всегда? Я постаралась стать незаметной и послушать пару минут, о чём судачат полицейские, увязшие в непонятных преступлениях, словно осы в меду. Может, какие-то подробности относительно нападений услышу? Или зацепки, где искать Нейта?  

Основная надежда была на помощь шерифа, но ведь всегда не помешает иметь и запасной план, особенно когда время так сильно поджимает. 

Жаль, я сегодня не догадалась надеть что-то менее приметное, чем каблуки, рыжая кожанка и светлые джинсы. Но я ведь не подозревала, что придётся растворяться в сомнительном окружении людей, находящихся в участке. Зато вовремя вспомнила, что в сумке завалялась мятая серая бейсболка, а вот тёмных очков нет. А то из меня получился бы форменный шпион. Натянув нехитрый головной убор, я присела на свободное место для посетителей. И почти моментально удостоилась неодобрительного взгляда седовласой старушки в очках, сидящей рядом. 

Но растворяться в толпе мне пришлось недолго, потому что почти сразу участок загудел ещё больше. 

 Патрульные только что вошли в помещение, ведя под руку огромного верзилу, высотой метра с два. И как только они с ним справились? Их всего двое, молодые и не особо мускулистые. Один так вообще похож на каноничного полицейского из комедийных фильмов – любителя пончиков. А ведь на запястьях этого криминального типа даже наручники с трудом сошлись, того и гляди лопнут. Хотя может бугай на самом деле душка? И в участок угодил по ошибке. 

– Эй, – крикнул дежурный за стойкой, обращаясь к одному из патрульных. – Морис, что у него на этот раз?  

Морис, один из патрульных, гордо вскинул голову, поправляя руками ремень брюк, а для этого ему пришлось приподнять увесистое брюшко. Похоже, не один пончик пропал сегодня в этой непроглядной бездне его желудка. А впрочем, может это стереотип? И Морис на самом деле любит круассаны? 

От неожиданной догадки я прыснула в кулак. Но благо, никто не заметил и не обратил на меня внимания. 

Дежурный, смуглый широкоплечий коп, отбросил в сторону ставшие вдруг скучными бумаги и направился в сторону бугая и его охранников.  

– Разбойное нападение на супермаркет у шоссе, – отозвался второй патрульный, седеющий мужчина слегка за тридцать. Он пихнул верзилу, призывая продолжать движение, а сам не спеша докладывал. – Тот, что круглосуточный. Хотел снести кассу, а кассирша взяла и пальнула в него из обреза. Джеф, подготовь бумаги на задержание! 

Джеф, оказавшийся тем самым симпатичным помощником шерифа, с готовностью вскочил со своего места и с видом начальника обогнул один стол за другим, потом приблизился ко мне. А я постаралась слиться с серой стеной, рядом с которой сидела, и ещё ниже натянула козырёк бейсболки. Лишь бы не узнал, тогда неудобных вопросов не удастся избежать. Мне уж точно нечего тут делать. 

– Молодец девка! – восхищённо присвистнул помощник, и, не взглянув на меня, приблизился к задержанному. Пристально сузил глаза, осматривая его. – А чего его не в медкабинет тогда? 

– Да там царапина, – взвизгнул Морис, нетерпеливо заламывая руки. Похоже, ему хотелось получить причитающиеся почести как можно скорее и сбагрить эту гориллу в другие руки. – На этой собаке и так заживёт. Верно, Смитти? Ну сколько можно уже нашу кровь пить?  

Бугай оскалился, демонстрируя несколько блестящих золотых зубов. А через пару секунд возмущённо воскликнул: 

– Да хрен с ней, с кассой! Там выручки позор один, чтоб из-за неё мараться! К ним элитный бурбон завезли, всего три бутылки. Я в жизни не заработаю на такой, даже если сам треклятым шерифом заделаюсь. Ну ребят, ну снимите! Давят же! 

Смитти умоляюще протянул им свои внушительные запястья, а патрульные в нерешительности переглянулись. Похоже, они побаивались снимать наручники раньше времени, хоть задержанный и был в полном окружении стражей правопорядка. Видимо, репутация у него уже была изрядно подпорчена. Но им на помощь пришла девушка-офицер, сидящая за ближайшим столом. Она откинула назад длинную чёлку и сверкнула глазами на робеющих коллег. 

– Ты же склонен к побегам, – заявила она, тыча в Смитти синей шариковой ручкой. Потом со вздохом поднялась, доставая из-за пояса связку ключей, и увела мужчину к огромной железкой клетке, служившей, судя по всему, вре́менной камерой. – Давай, посиди тут. Сейчас шериф с бумагами закончит, а потом и определим тебя по-быстренькому. 

– Да вы лучше девку определите, олухи лупоглазые! 

Я немного опешила и даже забеспокоилась. Это он про меня? Никаких других "девок" больше рядом не наблюдалось, и я почувствовала, как преждевременно краснею. Может, это противозаконно? Подслушивать разговоры в полицейском участке. Да и бабулька по соседству уже порядком нервирует, то и дело косится недобрым взглядом, будто преступницу усадили рядом. 

– Какую такую девку? – переспросил помощник шерифа,  

– Да такую! – Смитти ткнул толстым пальцем в Мориса и его напарника. – Вы когда вытащили меня из тачки, зенки то свои не протёрли как надо! А там девка, в трёх метрах стояла, и кровью заляпала весь тротуар.  

– А чего раньше не сказал? – взвизгнула девушка, и быстрее пули вылетела из участка. 

Неужели ещё одна жертва? Может, она что-то скажет? Хотя вряд ли, если это фирменный почерк Нейта – не оставлять вменяемых свидетелей. Я даже хотела уйти по-тихому, но любопытство, вытеснившее весь здравый смысл, взяло верх надо мной.  

– Так, а мне с этого чего будет?  

Похоже, Смитти тот ещё ублюдок, готовый торговаться при любом удобном случае. Выбивает себе условия покомфортнее, или срок меньше. Ведь стоит вопрос о жизни и смерти этой девушки. Ну как так-то? Похоже, опешившие полицейские были со мной полностью согласны. 

– Дубинкой по ж..е не огреем! – огрызнулся один из патрульных, который был старше. Потом с силой пихнул верзилу в клетку и закрыл её на замок. Его глаза, казалось, метали молнии, не хуже Зевса. – Сиди и не рыпайся!  

– Да, может, она ушла уже! – крикнул Морис, ни к кому конкретно не обращаясь.  

Но он ошибался. Она не ушла – девушка-офицер привела израненную жертву.  

Хватило десяти секунд замешательства, а потом все сотрудники, что были в участке, пришли в движение. 

– Нет, тут, прямо перед участком была, будто ждала кого-то! Кормак, звони в скорую! Джесс, тащи аптечку первой помощи!  

– Как тебя зовут? – спросил помощник шерифа, заглядывая бедняжке в глаза. Но она молчала. 

Израненная девушка выглядела плачевно. Вязкая кровь капала из рваной раны в районе ключицы, расплываясь алыми пятнами по красивой шелковой блузке с цветочным узором. Макияж, слишком яркий для утра, был размазан по её потерянному лицу, придавая ему схожесть с ужасной маской в стиле вуду. Пытаясь что-то сказать, девушка захрипела, чем выбила из моей груди сочувственный вздох. 

– Э... 

Она захлёбывалась собственной кровью, не в силах произнести то, что хотела. Даже не зажимала рану ладонью – будто такая мелочь, как хлеставшая кровь, её мало волновала. Важны для неё были лишь слова, которые она не могла произнести. 

 От нетерпения руки девушки начали трястись. И мои руки вторили им. Я не могла ей помочь. Всё, что мне оставалось – смотреть на её муки. Не в силах вынести эти страдания, я тихо поднялась, намереваясь проскользнуть к выходу. 

– Что? Не слышу, повтори! Как тебя зовут и как связаться с твоими родственниками? 

– Что за шум? – раздался властный голос шерифа. 

Кроули пулей вылетел из своего уютного кабинета и пронёсся мимо меня. Я остолбенела, опасаясь привлечь его внимание неосторожным движением. Мне вовсе не хотелось сейчас отвечать на неудобные вопросы. Но он был поглощён новой проблемой, требующей немедленного решения – девушкой, истекающей кровью в его полицейском участке. 

– Шериф, похоже, у нас ещё одна! – затараторил молодой помощник. – Прям перед входом ошивалась! Рваная рана в районе ключицы, и, кажется, ссадина на виске. Упала, что ли... 

Я перевела взгляд на крохотные перламутровые пуговицы её блузки, и отметила про себя, что они неправильно застёгнуты. А половина пуговиц вообще оказались не тронутыми. Они так и болтались, не найдя себе места в петлях. От внезапной мысли мне стало плохо, и я уже перестала себя контролировать.  

– Он даже не потрудился придать ей более-менее приличный вид, – прошептала я едва слышно, не в силах отвести взгляд от алых капель, падающих на потрескавшуюся напольную плитку. – Он просто отправил её умирать от потери крови, наигравшись в свои жестокие ночные игры... 

– Эв... лин... 

Стая мурашек пронеслась по моей спине, едва я услышала новые хрипы, издаваемые девушкой. Она блуждала шальным взглядом по помещению, будто искала что-то.  

– Что она говорит? – рыкнул Кроули. – Не понимаю? 

Но я поняла, хотя и слишком поздно. Наши взгляды встретились, и стоило этому случиться, глаза раненой помутнели и налились адской кровью.  

Я не успела среагировать, да и не смогла бы. Отшвырнув в сторону помощника шерифа, который старался наложить ей на рану повязку, она вскочила на ноги и спустя пару сильных прыжков опрокинула меня на спину. Боль от ушибленного затылка отозвалась нарастающим гулом в голове. 

Всё произошло чудовищно быстро, я лишь успела почувствовать тяжесть её тела, да тепло чужой крови, струйками стекающей по мне. Неожиданно низкий и холодный голос прошипел прямо в ухо: 

– Он отправил тебе послание, Эвелин Уайлд! Твоё время на исходе, а мой телефон так и не звонил. Ты играешь со смертью, девчонка! И ты обязательно проиграешь... 

– Оттащите её! Быстрее! – приказал кому-то шериф, но я уже не слушала.  

Тяжесть ушла, однако легче не стало.  

– Что это с ней такое! 

– Вы в порядке? Мисс? 

– Что вы вообще до сих пор тут делаете? – закричал на меня Кроули.  

Вопросы. Слишком много вопросов. Я уже не различала лиц, их задающих.  

Прилагая чудовищные усилия, я поднялась на ноги. И очень зря, потому что первое, что я увидела, это то, как девушка стряхивает с себя руки полицейских, стремящихся помочь ей. Затем одним выверенным движением она схватила с ближайшего стола шариковую ручку. 

– Это твоя вина, – прошептала она, втыкая ручку остриём себе прямо в шею.  

Все звуки и крики мгновенно стихли, а безжизненное хрупкое тело упало на пол. Лишь глаза продолжали смотреть на меня, всё так же зло и холодно. Это его взгляд. Это его слова. И это он лишил жизни невинного человека. Но отчего тогда мне так плохо? У неё была семья, жизнь, возможно, был любимый человек. Одной светлой судьбой стало меньше. Ради чего? Ради забавы сумасшедшего выродка, не знающего, чем себя занять? 

Молчание всех присутствующих угнетало ещё сильнее. В их глазах читался шок и неверие. Они, служащие в полиции не один год, внезапно осознали, что никогда ещё не сталкивались лицом к лицу с таким зверством. А лужа крови у них под ногами разрасталась всё больше.  

Меня скрутило от болезненных спазмов и вырвало прямо при всех. Плевать! Я скинула с себя оцепенение и вылетела из пахнущего смертью участка. Лишь бы глотнуть свежего воздуха... 

Капли холодной воды больно хлестали меня по лицу. Но она продолжала капать, стекать по щекам, сливаясь с горячими слезами. Однако теплее поток от этого не становился.  
Сброшенная одежда валялась совсем рядом – я стягивала её с себя, будто она была пропитана смертью. А потом старалась смыть с тела страдания девушки, которая рассталась с жизнью, но не по своей воле. Её слова стучали в висках, будто молот, угрожающий разбить моё хрупкое сознание.  
Оцепенение длилось уже целую вечность. Я насквозь промёрзла, но упорно не выключала душ, продолжая оставаться под падающим сверху ледяным потоком. Ещё чуть-чуть, и боль уйдёт, думала я. Ещё пара минут, и я забуду холод потухшего взгляда. Но этот момент не наступал, а вода становилась всё холоднее. 
 Ноги, согнутые в коленях, уже занемели настолько, что, казалось, суставы вовсе разлучатся шевелиться. Вода затекала в рот, в глаза, проникала сквозь пальцы рук, сомкнутых в замок вокруг дрожащих коленок. Но я всё сидела, в надежде, что ледяной душ притупит страшные воспоминания. Что эмоции охладятся настолько, что напрочь отключатся. 
В конце концов, это случилось. А сколько для этого потребовалось времени, я не знала.  
Вдруг вода перестала течь, а вокруг моего оголённого дрожащего тела кто-то обернул мягкое полотенце. Несколько секунд невесомости. В спящее сознание проник чужой голос, но я не могла разобрать слов. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сфокусироваться на лице, нависшим надо мной. Крис.  
– … напугала меня. Ответь, пожалуйста! – его голос уже почти срывался на крик. 
Он пристально смотрел на меня с минуту, ожидая какой-то реакции. Но я не могла пошевелиться, оставалось лишь моргнуть. Получив такой незамысловатый ответ, Крис крепко прижал меня к своему тёплому и сильному телу. Затем принялся растирать замёрзшие конечности, пока от его усилий ко мне не вернулась возможность говорить.  
– Что ты тут делаешь? – мысли наконец, собрались в кучу, и я поняла, что сижу на своей кровати, закинув оголённые лодыжки на Криса. 
– Я волновался, – отозвался парень, беря мои ладони в свои и придвигаясь ближе. – Я оставил тебе штук пятьсот сообщений, а сколько раз звонил и говорить не буду, а то ты сочтёшь это за преследование. 
Он грустно усмехнулся и откинул назад влажную прядку моих волос, упавшую на лицо.  
– Да уж, преследователей с меня хватит, – фыркнула я. – Бабушка тебя впустила? 
– Нет, её нет дома. Входная дверь закрыта. Я влез в окно. Что на тебя нашло?  
Я молчала, подбирая в уме слова. Воспоминания никуда не делись, да это и невозможно. Поэтому я всё рассказала парню, опустив несколько самых кровавых подробностей. Но и этого вполне хватило, чтобы выбить из его груди вздох, полный сочувствия вместе с ужасом от услышанного.  
– Я почувствовал неладное, когда ты не пришла на тестирование по алгебре. Но сначала решил, что ты просто не успела договорить с шерифом. Ждал твоего звонка, как мы и условились. А спустя примерно час послал Грейсон с её логарифмами к чёрту и помчался в участок. Ужасно испугался, увидев там скорую и труповозку, они как раз грузили тело. Представь, что я подумал? Упакованное в чёрный мешок. На звонки ты так и не отвечала. Но медик сказал, что погибла девушка по имени Инесс. Я никогда не испытывал такого облегчения, услышав про смерть другого человека...  
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я снова залюбовалась его ярко-голубой радужкой. Взгляд парня выражал боль и успокоение одновременно. Он прижался ко мне, обнимая за плечи, будто извинялся за свои двоякие чувства. 
– Я в порядке, – прошептала я. – Просто испугалась.  
Пальцы потонули в мягкости его волос, а я перебралась на колени парня.  
– Когда я с тобой, то забываю обо всём, – снова шепчу ему на ухо. – Это как наркотик. Но реальность догоняет меня, Крис... Что же мне делать? Мне так страшно...  
Ладонь Криса приблизилась к моему лицу и зависла рядом с губами. Его взгляд потемнел. Мягкой подушечкой пальца он провёл по моей нижней губе. Медленно, будто хотел подготовить их для чего-то большего. 
– У нас есть план, – тихо заметил он. – И я всегда буду рядом. 
План действительно был – сумасшедший, на грани безумия и смерти. Если я решусь его воплотить, то это будет реальное чудо. 
– Я даже не уверена, что это сработает.  
– Может, это придаст тебе уверенности, Эви?  
Тёплые властные пальцы скользнули вдоль моего подбородка, притягивая ближе. Поцелуй накрыл мои губы, будто волна, поглощающая маленький катер посреди океана. Я трепетала на руках Криса, не в силах справиться с эмоциями. Боль, страх, и отчаянье оставили меня без сил. А мне нужны были силы, я нуждалась в них! Впереди ещё больше страха, но я больше не хочу его испытывать. Как и боль.  
Похоже, Кристиана тоже обуревали эмоции, потому что он впился в мои губы с такой жадностью, которой я ранее за ним не замечала. Его поцелуи граничили с жёсткостью – будто он не мог остановиться, раз за разом терзая мои губы. Он думал, что потерял меня. Да, он в этом не признаётся, но я знаю, что права. Я его чувствую, мы связаны.  
И сейчас он мучает себя за то, что привязался так сильно. Он был рад услышать о смерти другого человека, кого угодно, только не меня... Я понимаю его чувства, ведь у нас они одинаковые.  
Бабушка всегда говорила, что за счастье нужно платить. Рано или поздно. Как же я надеюсь, что это был всего лишь трёп одинокого человека, потерявшего свою половинку.  
Будто в ответ на мои мысли, Крис рычит мне на ухо, продолжая терзать губы отчаянным поцелуем: 
– Я так сильно люблю тебя, что становится больно! Что же ты со мной делаешь?! 
Холод уже давно отпустил меня, уступая место жару от его прикосновений. Но тело требует большего, и я вдруг вспоминаю, что, не считая мягкого полотенца, на мне больше ничего нет.  
Мгновение – и нет уже и полотенца. А парень опрокидывает меня на кровать, накрывая тяжестью своего тела. Я почувствовала себя такой беззащитной в его властных руках, гуляющих по мне с животной страстью. Он спешил утолить свой голод, но даже не подозревал, как сильно и мне нужна эта близость. Мне нужны силы... Чтобы бороться со страхом, стать сильнее, и выполнить задуманное. И существо внутри подсказывало, что силы можно получить здесь и сейчас. Стоит лишь отпустить себя и расслабиться, захлёбываясь от желания. 

Когда солнце озарило закатным светом мою комнату, мы поняли, что жутко проголодались. Дикий марафон продолжался не один час, за редкими перерывами на отдых. 
От созерцания идеального тела Криса меня отвлекла настойчивая мелодия из смартфона. Мы как раз вышли перекусить на пустынную кухню, и парень вызвался приготовить мне что-то удивительное. Вот только я не сильно притязательна в еде, и удивить меня может кто угодно, и вовсе не нужно быть для этого поваром первоклассного ресторана. Его предложение было принято с радостью. Ну не люблю я сама готовить, да и не умею.  
Я взглянула на экран, ожидая увидеть бабушкин номер, но это была не она. 
– Алло. 
– Мисс Уайлд, это Кроули. Есть новости по вашему делу. 
Крис преклонился через разделочный стол и чуть не ткнул в меня ножом, зажатым в руке.  
– Кто это? – заинтересовано прошептал он, а потом спохватился и убрал острое оружие. – Оу, прости.  
– Кроули, – тихо ответила я, так, чтобы шериф не слышал. – У него какие-то новости... 
Я поставила телефон на громкую связь и приложила указательный палец к губам, глядя на Криса. Но он и без моей подсказки догадался, что нужно помалкивать. Сомневаюсь, что шериф вот так просто пойдёт на сотрудничество, если услышит третьего участника беседы, и по совместительству – свидетеля его должностного преступления. 
– ...пробить нужный вам номер не составило труда, – отрапортовал шериф. Его голос звучал подавленно, и в этом была виновна вовсе не плохая сотовая связь. Похоже, мужчина ещё не отошёл от потрясения, обрушившегося сегодня на его участок. – Правда, и устройство, с которого обслуживается этот абонент, и сам номер принадлежат другому человеку. Судя по нашим данным – никак не подходящим под предоставленное вами описание.  
– Правда? – мои брови взметнулись вверх от удивления. – А чей же это номер? 
– Малии Хейнс, из Вестхэма. Что-то знаете о неё? 
Мы с Крисом переглянулись. 
– Нет, – ответила я сразу же, а через секунду добавила. – Держу пари, она молода и привлекательна. 
– Ей восемнадцать, студентка. И она пропала примерно месяц назад. Поэтому этот номер телефона и все данные, полученные нами, направляются в соседнее управление шерифа. Возможно, новые улики помогут найти девушку. 
О нет! Малия, скорее всего, уже мертва. И давно. Как бы не прискорбно это было, но месячное отсутствие после встречи с Нейтом говорит само за себя. Ещё одно имя. Ещё одна погубленная жизнь молодой девушки... Мой список, высеченный из плоти и крови, полнится новыми жертвами. И я всё ему припомню. Когда придёт время.  
– Шериф, простите, но нельзя передавать эту информацию в другое управление. Понимаете, мне нужно... 
– Не вам это решать, мисс Уайлд, – жёстко осёк меня Кроули. – Это мой долг, и моя прямая обязанность. Но, как и обещал, я сообщу вам местоположение устройства. 
Сердце забилось быстрее в ожидании информации, а всё тело покрылось мурашками. Крис, почувствовав моё волнение, нежно дотронулся до руки лишь кончиками пальцев. Наверное, боялся меня отвлечь, но и стремился поддержать. Воодушевление, которое подарили мне часы наедине с любимым, молниеносно улетучилось, оставляя в душе лишь гнетущую тяжесть ожидания.
 
– Ваш объект довольно много времени проводит по адресу Угольный переулок, дом номер двадцать. И сейчас он там. Последние три часа местоположение не менялось.  
– Спасибо. Скажите, шериф, сколько у меня есть времени, пока не подключится управление из Вестхэма?  
– Думаю, до утра. Если координаты поменяются, я дам вам знать.  
– А что это за место? – попыталась я получить больше информации. – Чего ожидать? 
Крис внимательно вслушивался в наш разговор, храня благоразумное молчание. Лишь изредка его красивые губы беззвучно шевелились. Кажется, он пытается лучше запомнить детали. Я старалась понять по его лицу, пугает ли его наш план. Но нет. Или он мастерски скрывает эмоции, или ничуть не жалеет, что связался с таким проблемным суккубом, как я. 
– Промышленный район, мисс Уайлд, – стал уточнять Кроули, а я, наконец, смогла оторвать взгляд от голубых глаз. – Конкретно это здание числится пустующим уже несколько лет. Это вся информация, которой я располагаю. Могу ли я предложить вам свою помощь? Или своих парней из полиции? И что вы вообще собираетесь делать? 
Очень великодушно со стороны шерифа. Но если я приду к Нейту в окружении бравых парней из полиции, то количество трупов утроится. В этом я была уверена. 
– Мне не нужна помощь, вы и так помогли. Спасибо. Если местоположение изменится, позвоните, пожалуйста.  
Я отключилась, переваривая услышанное. Крис молча вернулся к готовке, пару минут сосредоточенно нарезая овощи, затем поджаривая их на сковородке. Война войной, как говорится, а обед по расписанию. Я в задумчивости вернулась к созерцанию его обнажённого торса. Мне нравилось, как он готовит, и как при этом выглядит. Следом к овощам отправился большой кусок мяса, и кухня наполнилась приятными ароматами еды. Мой желудок предательски заурчал, отзываясь на яркие запахи поджаренного мяса.  
Я подошла вплотную к парню, но заглядывая при этом лишь в сковороду. Недвусмысленно намекая на своё острое желание подкрепиться.  
– Где ты научился готовить? – я не могла игнорировать то, как мастерски он измельчает дольку чеснока большим поварским ножом.  
– Ну, когда я тебя отец в запое, а мама в больнице, невольно приходится учиться, – бодро отозвался парень, закидывая чеснок к мясу. – Чтобы не есть постоянно только фастфуд. 
– А Рози? 
– О, она бы как раз ела только фастфуд. Ты же её знаешь. Или питалась одними сладостями.  
Я улыбнулась, вспоминая Розмари с её любовью к чипсам и шоколадным батончикам. Потом поддела вилкой прямо из сковородки кусочек поджаренного баклажана и с аппетитом съела. Вкусно! Но горячо. 
– Да уж! – я потянулась вилкой за вторым кусочком. – Спасибо, что спас мою подругу от гастрита и ожирения!  
– А теперь я спасу тебя и свой кошелек, – он усмехнулся, бросая какие-то ароматные травы в сковородку. – Тебя – от голода, а свой кошелёк от трат на пиццу.  
После того как мы оба плотно поужинали, запивая нежное мясо с овощами холодным апельсиновым соком, Крис отложил в сторону вилку и откинулся на стул. Его взгляд из расслабленного превратился в сосредоточенный.  
– Так... теперь наш план приобрёл реальные очертания. Пожалуй, дождёмся твою бабушку и... Что? 
Он вопросительно уставился на меня, а я почувствовала, как изменилась в лице.  
Я внезапно осознала, что не помню, когда мы с ней виделись последний раз. Я так была занята собой, Крисом и свалившимися на мою голову проблемами, что даже не заметила её отсутствия! Чувство стыда и тревоги заполнили каждую клеточку души. 
– Я не знаю, где она – в ужасе прошептала я, округлив глаза. Мне вдруг стало очень страшно, ведь Нейтан упоминал Лидию. Он знал о её существовании, и вполне в его стиле похитить и использовать её для манипулирования мной. Этими опасениями я и поспешила поделиться с Крисом. Но он успокоил меня. 
– Не накручивай себя раньше времени, позвони ей.  
– Знаешь, я не перестаю удивляться твоему спокойствию! – бормотала я, судорожно выискивая в смартфоне бабушкин контакт. Нашла. Длинные гудки всё не заканчивались. 
– «Сейчас абонент не может ответить...» Дьявол! Теперь я действительно беспокоюсь! Крис, что мне делать?! Вдруг с ней что-то случилось? 
Переводя взгляд то на Криса, то обратно на смартфон, я всей душой надеялась, что он сейчас зазвонит. Мало ли что могла случиться? Может, Лидия задерживается на работе, а телефон не услышала, потому что отключила звук. Или она в магазине на кассе, и там так шумно, что просто не расслышать звонок. 
– Не паникуй раньше времени, – парень встал и подошёл ко мне, стоя́щей с телефоном, зажатым в руках. Он замер напротив, пристально вглядываясь в моё лицо. Затем аккуратно вложил в ладонь что-то холодное и тяжёлое. Я взглянула на предмет – складной нож с красной рукояткой, украшенной узором из чёрных переплетённых линий. Красивое и изящное оружие, оно удобно легло в моей маленькой руке, когда я высвободила блестящее лезвие. Острое. – Знаю, он небольшой. Но зато ты сможешь спрятать нож в кармане, на случай непредвиденных ситуаций. И легко достанешь его, если потребуется. 
– Спасибо, – прошептала я, глядя на парня, и нежно целуя его в щеку. – А у тебя тоже есть нож? Ну... на всякий случай? 
– Лучше! – усмехнулся он. – У меня есть бейсбольная бита. 
 

В такой час в промышленном квартале Криспа было темно и тихо. Лишь изредка до моих ушей долетало карканье ворона вдали, да шум удаляющейся пригородной электрички. Фонари не горели. Я с сочувствием взглянула на ближайший – и увидела остатки от разбитой лампочки. Похоже, кто-то специально погружал улицу во мрак.  
Я поёжилась, собираясь с мыслями. Крис остался примерно в десяти шагах позади меня. Мы так условились. Он должен быть рядом, в Джипе, чтобы обеспечить путь для отхода в крайнем случае. Или чтобы кинуться мне на выручку, вооружившись бейсбольной битой. Второй вариант мне нравился меньше, ведь это значило бы подвергнуть его реальной опасности. А я на это идти не хочу. В конце концов, у меня всегда с собой смартфон, где его номер теперь вбит на быстром наборе. Главное, чтобы получилось этим быстро воспользоваться, а то за пару секунд многое может произойти. 
Снова позвонив поздней ночью, Кроули подтвердил, что координаты местоположения смартфона Нейта остались неизменными. Медлить было нельзя. Иначе полицейские из соседнего управления могут навредить нашему хрупкому плану. Нейтан и так заставил невинную девушку убить себя прямо на глазах у всех копов этого города. Так что же ему помешает повторить подобное?
Я приблизилась к зданию и оглядела его. Без окон, высокое, единственная железная дверь плотно закрыта. Очевидно, какая-то бывшая фабрика, высотой в пару этажей. Придётся входить без разведки, и надеюсь, меня там не поджидают сотня голодных вампиров.  
Я чувствовала на затылке взгляд Криса. Оглянулась и ненадолго утонула в океане его глаз. Он улыбнулся уголками губ и слегка кивнул приободряя. И я толкнула дверь, проваливаясь в темноту неизвестности.  
Дверь на удивление легко поддалась и даже не скрипнула. 
 Я оказалась в прямом тёмном коридоре, и лишь одинокий источник света в конце указывал путь. Постояла пару секунд прислушиваясь. Вроде ничего не слышно. Сделала несколько тихих шагов – и в отдалении стали различимы приглушённые голоса. Что там? Я стала прикидывать варианты в уме, но ни один не казался более или менее удачным. Слёт вампиров? Или просто тут их укрытие? Есть ли вообще у вампиров укрытие, или они спят в гробах, посреди кладбища? Догадка показалась смешной, и я невольно улыбнулась. Если бы это было так, то репутация Нейта в моих глазах серьёзно пострадала бы. Но не сто́ит забывать и о его высоком приятеле. Надеюсь, его здесь нет. Иначе вся наша затея заочно будет обречена на провал. 
Мои новые шаги поглотил красный ковёр, которым был устелен пол в этом полутёмном коридоре. Стены покрывали обшарпанные обои с цветочным узором. Странно, зачем вообще нужен ковёр в производственном здании? Может кто-то хотел придать ему более уютный вид? Но через несколько шагов к отдалённым голосам добавился ещё и звук музыки. А самих голосов стало больше, и вот я уже вполне отчётливо услышала девичий кокетливый смех.  
В проёме, откуда лился мягкий приглушённый свет и приятная музыка, возвышалась огромная тень. Кажется, до меня стало доходить. Это какой-то ночной клуб, и, похоже, нелегальный. Раз нет вывески, и вообще каких-то опознавательных знаков. Да и Кроули не в курсе, что здесь находится что-то интересное. Когда до входа остались пара шагов, я поняла, что тень – не что иное, как гигантский охранник, следящий за входом и выходом. Вышибала. И очень удачно, что я оказалась такой тихой, а он стоял спиной. Но стоит какому-то посетителю решить покинуть это заведение, как меня сразу же обнаружат. От этой пугающей догадки мои ладони вспотели, и мне пришлось втереть их о рукава чёрной ветровки.  
Правая рука скользнула в карман джинсов, и я с успокоением отметила, что складной нож на месте. А в кармане ветровки спрятано ещё одно секретное оружие – пузырёк с чёрной жидкостью, который мне дала Лидия. Она вернулась домой, к моему огромному облегчению, и вложила стеклянный флакончик мне в руку. 
 К сожалению, она была не в восторге от моей идеи. Да и увидев Криса на кухне в полуобнажённом виде, не особо обрадовалась. Бабушка снова завела разговор, что нужно срочно уехать, а напоровшись на каменную стену в моём лице, кажется, сдалась.  
Услышав имя Нейта, мне показалось, что она не очень удивилась. Будто подозревала, кто мутит воду в нашем спокойном городке. Но раздумывать над этим у меня не было времени. 
Я стояла в тени и боялась дышать, разглядываю огромную фигуру привратника, одетого в строгий твидовый костюм. Сомневаюсь, что он пропустит меня просто так. Такое закрытое во всех смыслах заведение априори не открывает двери для всех зевак с улицы. А секретного приглашения у меня нет. Я, конечно, могу воздействовать на него своей суккубской супер-силой убеждения, но не хотелось бы вообще вступать с ним в диалог. Этот вариант оставим на крайний случай. 
К счастью, здоровяка кто-то окрикнул из зала, и его огромная фигура утонула в золотистом свете, оставив проход открытым. Он даже не оглянулся, такая вот я была тихая и незаметная.  
Я проскользнула следом и притаилась в тени у бутафорской гипсовой колонны, покрашенной в цвет мокрого асфальта. Украдкой выглянула из-за неё и огляделась. Да уж... я точно одета не по случаю... Просторный зал был залит мягким светом от множества свечей, а музыка струилась от старомодного рояля, за которым восседала элегантная женщина и исполняла незнакомую мне мелодию. Кажется, что-то из классики. Мужчины и женщины были одеты вечерние наряды, и я ещё раз с сомнением оглядела свои джинсы и ветровку. В таком виде мне точно не слиться с толпой. Пока остаётся уповать лишь на спасительные тень и полумрак.
 
Подпольное казино, а это было именно оно, стилизованное под девятнадцатый век, наполняли звуки крутящейся рулетки и разочарованные возгласы. Кто-то проигрывал. Дамы и девушки ослепляли роскошью своих нарядов, а от обилия драгоценностей хотелось зажмуриться покрепче. Похоже, собрался весь свет Криспа, и не только его.
 
 Я вглядывалась в людей, выискивая среди них красивое надменное лицо Нейта, но на первый взгляд, его здесь не было. И на второй тоже. Может, Кроули ошибся?  
В дальнем углу, у стены, драпированной красным бархатом, располагались круглые столики для карточных игр, заполненный игроками, в основном мужчинами с чудовищно серьёзным видом. Знакомую модную стрижку я заметила у самого дальнего от меня столика, прямо рядом с баром. Ну кто бы сомневался!  
Привлекательный, с тонкими чертами лица и цепкими тёмными глазами, он был одет в чёрную рубашку, расстёгнутую на две пуговицы, и такого же цвета брюки. Его выражение лица демонстрировали скуку вперемешку с презрением, обращённым к окружающим его людям. 
Вампир швырнул на стол карты, допил остаток виски, оставив в стакане лишь несколько одиноких кубиков льда, и вышел из-за столика, игнорируя сидящую рядом девушку в чёрном блестящем платье. Потом обогнул несколько других столов и скрылся за неприметной дверью рядом с баром.  
Медлить нельзя, я понимала это чётко. Но отчего тогда мои ноги задрожали и будто приклеились к полу? Неимоверным усилием я собралась и быстро стала огибать зал по периметру, стараясь быть как можно незаметнее. И когда половина пути оказалась позади, прямо передо мной вдруг возникла тоненькая фигурка в чёрном костюме и с подносом в руках. Я почти сбила её с ног, но девушка устояла, лишь выронила свой пустой поднос, но потом сама же с ловкостью поймала его у самого пола.
 
– Что ты здесь делаешь?! – молодая девушка, чуть выше меня ростом, сердито уставилась на меня своими чёрными глазищами. – Таким, как ты, нельзя здесь находиться! Немедленно уходи! 
Она перехватила поднос во вторую руку и отстранилась, пропуская меня. Отдаляясь, я чувствовала её взгляд на затылке. Секундная мысль пронеслась в голове острым вопросом. Что она имела в виду? Что я не подхожу по дресс-коду? Ну так и есть. На балу королевских особ не место торговки с улицы, это если образно. Но изнутри внезапно поднялась другая догадка, подкинутая моим тайным другом. Настолько смешная, что я почти тут же о ней забыла. Неужели эта официантка знает, кто я? 
Но посторонние мысли быстро покинули меня, едва впереди возникла дверь, за которой скрылся Нейтан. Оказавшись в безлюдном помещении, я огляделась. Звуки музыки и голоса посетителей казино стихли, стоило доводчику отделить меня от спасительного света. 
Похоже на склад, заставленный коробками с выпивкой и старой поломанной мебелью, годной разве что, для топки. А напротив слегка приоткрытая дверь с погасшей табличкой «выход». Он решил подышать воздухом? Я замерла в нерешительности и выудила из кармана ветровки смартфон, где на быстром наборе стоял номер Криса. От всей души надеясь, что звонить парню не придётся, я шагнула в сторону выхода, унимая дрожь в руках.  
Кажется, я оказалась у бокового входа для персонала казино. Небольшой тупик между зданиями освещался лишь тусклой, мигающей лампочкой. Настолько маломощной, что света хватало лишь на стоя́щий вблизи бак с мусором. От него исходило зловонье гниющих отходов, и я невольно сморщила нос, оглядываясь в поиске вампира. Но в ночной тишине не было ни намёка на чьё-то присутствие. Лишь тьма, сгущающаяся вокруг. 
Сделав несколько шагов, я замерла, когда внезапно ощутила позади неясное движение.  
– Я почуял тебя сразу, как ты вошла, – я вздрогнула, и, гонимая страхом, мгновенно повернулась. – Ты соскучилась по мне? 
Нейт прожигал взглядом, угрожающе возвышаясь надо мной. Сейчас его голос и взор не казались мне запугивающими. Скорее, насмешливыми и заинтересованными. Как у кота, завидевшего маленькую мышку, но ещё не решившего, что с ней сделать – сразу съесть или поиграть, а потом съесть. Но я уже поняла, что у этого кота наклонности садиста, поэтому милости от него ждать глупо. 
– Тебе понравился мой маленький подарок? – он наклонился чуть ближе, стараясь сократить расстояние, разделяющее нас. Я успела почувствовать запах его дорогого парфюма, прежде чем сделала шаг назад. – Она должна была найти тебя, где бы ты ни была, и передать послание. 
Мысли вернулись к погибшей девушке, и я изо всех сил старалась не показывать эмоций, плещущих через край. Но голос предательски дрогнул. 
 – Её звали Инесс, чёртов урод! – прошипела я, глядя прямо в вишнёвые глаза. Привстала на носочках, дерзко вскинув брови. Всё внутри полыхало от злости на это чудовище, которое стоит напротив. – У неё была семья, планы на будущее, жизнь! 
– Имена, имена, имена... – произнёс он насмешливо, махнув рукой. И мне на глаза попался уродливый глубокий шрам, сверкнувший в неясном свете уличной лампочки. Он будто рассекал надвое его запястье, когда рукав чёрной рубашки чуть задрался. – Мне плевать на них! Я уже сто пятьдесят лет не обращаю внимания на такие мелочи, как человеческие имена. Их были сотни, и впереди ещё тысячи! Поэтому не взывай к моей совести, она давно умерла вместе со мной! 
Нейт скалился так удовлетворённо, будто видел меня насквозь. 
– Ну давай, скажи мне, что я монстр! Что таким, как я вообще нечего делать в этом мире. Я знаю, что ты думаешь обо мне. И мне глубоко плевать! 
– Если ты знаешь, о чём я думаю, зачем тебе нужно это слышать? 
Он помедлил, задумчиво глядя на меня, потом шепнул, чуть отстранившись и освобождая мне пространство для очередного испуганного вдоха:
– Потому что я давно принял себя. Научился жить с этим, и даже получать от этой извращённой жизни удовольствие.  
– Может, если ты найдёшь толкового психиатра, он покопается у тебя в голове и, возможно, ты станешь менее отвратителен, чем сейчас!  
– Снова шутишь, – Нейт издал тихий смешок. – Я же говорил, чувство юмора у тебя посредственное, Эвелин. 
Он смаковал моё имя на языке, будто очередной глоток виски. 
– Моё имя ты знаешь, тем не менее. 
Вампир подошёл на шаг, снова сократив между нами расстояние. Отступать некуда. 
– О, ну так ты и не одна из сотни. Ты особенная. Ты – мой маленький ключик к лучшей жизни. И ты так соблазнительно пахнешь, – он приблизился почти вплотную и угрожающе оскалился, глядя на меня сверху вниз своими глазами цвета красного дерева. – У тебя ещё в ту ночь был этот запах. Чего-то таинственного и неизвестного. А теперь к нему подмешался запах секса. Это так возбуждает, я удивлён. Жаль, что у меня на тебя другие планы.  
Хищные глаза Нейта угрожали поглотить моё сознание, но я устояла, с усилием сделав шаг назад. И оказалась прижата к холодной кирпичной стене. 
– Тебе интересно, зачем я пришла? – Пришло время проверить, действует ли моё внушение на вампиров. – Ты должен уехать из города. Перестань преследовать меня и передай это своему приятелю... 
– Садовнику, – Нейтан перебил меня, сбивая концентрацию.
 
– Что?  
– Марк был садовником в моей семье.  
– Это неважно, ты не можешь оставаться в городе. Уезжай и прихвати своего садовника, – я готовилась к этим переговорам столько раз, умоляя себя и своего глорха внутри, чтобы мне хватило сил выстоять и вложить в сознание Нейта свою волю. Но сейчас я всё яснее понимала, что усилия тщетны. Я будто наталкивалась на огромную каменную стену. Его сознание непробиваемо. Там не осталось ничего, чем я смогла бы управлять. Лишь злоба и животные инстинкты. Но сдаваться нельзя. 
– Повтори ещё раз, – он приказал вкрадчивым голосом.  
Чтобы вернуть самообладание, мне пришлось несколько раз напомнить себе, что я здесь ради любимых людей. У меня есть шанс его переиграть, ведь Нейт не догадывается, что я тоже больше не человек. Придавая голосу силу, я ещё раз вспомнила фото жертв из полицейского участка, и лицо Инесс, с замершими стеклянными глазами. 
– Уезжай и оставь меня и моих близких в покое.  
Пауза затянулась, и я даже позволила себе подумать, будто бы у меня получилось. Но всё внутри всколыхнулось, когда он ухмыльнулся и провёл рукой по моим волосам. Меня передёрнуло от отвращения. 
– А ты смелая, раз пришла сюда одна, – изрёк Нейтан, упиваясь моими усилиями обуздать его сознание. Он будто смаковал каждое моё слово, и это забавляло его. – Хотя может, ты не одна? Я чувствую на тебе его запах... того парня, который так бесцеремонно прервал наш разговор пару дней назад... 
Нейтан склонил голову набок, посмеиваясь и глядя на мою реакцию. Мне до ужаса захотелось врезать по его наглой, самоуверенной роже, я даже сжала кулаки. Но страх победил, и лишь сердце отозвалось участившимся биением. Не такая я и смелая, похоже.  
Он внезапно коснулся кончиком пальца до моей оголённой шеи, раньше, чем я успела опомниться. Холод обжёг кожу, а прикосновение вампира было бы нежным, если бы не отдавало смертельной опасностью. И диким голодом, исходящим от беспринципного мерзавца. 
– Сейчас ты мне нравишься ровно настолько, как и остальные мои постельные игрушки. Для одной ночи пойдёт, но на большее не сгодишься. Ой, да ладно! – воскликнул он в ответ, на моё вытянутое от удивления лицо, но руку не убрал. – Для тебя это даже комплемент. После нашей первой встречи, я бы и на одну ночь тебя не взял. Ты не в моём вкусе! Но Марк посадил зерно сомнения. И теперь, оказавшись с тобой в этом тёмном месте, лишённом всякого романтизма, я отчётливо улавливаю в тебе нечто необычное... Но пока не понимаю, как к этому относиться. Пожалуй, одна ночь расставит всё на свои места. 
– Там не хватило игрушек для тебя? – я спросила Нейтана прямо, и кивком указала в сторону казино. 
– Зачем они мне, если ты сама пришла в руки? – он сощурился, с какой-то извращённой нежностью сжимая мою шею холодной ладонью. Отступать некуда, и я упёрлась спиной в стену. – Обещаю, я буду сдержан. Если это возможно. И не сильно... травмирую тебя. Ведь ты такая хрупкая... и маленькая. 
– Ты не тронешь меня! – от лица отхлынула кровь, когда до моего сознания дошёл смысл его слов. – Я тебе нужна! 
 Я постаралась не задохнуться, обуреваемая чудовищной паникой. Мозг стал судорожно выискивать лазейки для бегства, а остальные мысли и планы будто улетучились. Какая я идиотка! На что надеялась?! Сейчас я могла лишь лихорадочно озираться, опасаясь встречаться взглядами с Нейтом, а нас разделяли лишь смешная пара сантиметров. 
– Давай, покажи мне свой страх... я хочу почувствовать его, – вишнёвые глаза блеснули, и ничтожная лампочка над входом для персонала внезапно погасла, погружая тупик во мрак. – Страх возбуждает... а твой... будит во мне зверя.  
Рука вампира отлипла от шеи, оставляя на мне холодную неосязаемую метку. Да, он любил помечать свои игрушки, утверждаясь в роли кукловода, дёргающего своих кукол за ниточки. Нейт отстранился, угрожающе скалясь, и почти растаял во тьме. Но я знала, что он очень близко. Красные огоньки его глаз вспыхнули с новой силой. 
Всё, что я могла разглядеть – лишь очертания парня, которые неуловимо начали меняться, а холодный осенний воздух вокруг него подёрнуло рябью. Я скользнула рукой по холодной стене, пытаясь нащупать путь к отступлению. Второй рукой сжала смартфон, но так и не решилась его использовать для звонка. Лишь зажгла экран, чтобы осветить хоть пару метров вокруг, но против воли, дрожащая рука направила слабое сияние в сторону, где остался вампир. 
Только это был не он. 
Хватило лишь доли секунды, чтобы вся жизнь пронеслась передо мной, как калейдоскоп приятных картинок, и не очень. 
 Горящими красными глазами на меня смотрело чудовище, мало напоминавшее человека. Взгляд зацепился за серую кожу, и вытянутую морду хищника, бывшую некогда красивым лицом. Он оскалился, в хищном подобии улыбки, довольный произведённым эффектом. От увиденного я закричала и сорвалась на бег, не разбирая дороги. Споткнулась о какой-то мусор, полетев прямо на землю. Смартфон выпал из моих ослабевших рук, и я услышала треск разбивающегося экрана. Тупик поглотила кромешная тьма, а мою лодыжку грубо сжали когтистые пальцы чудовища. 

Я загребала онемевшими пальцами воздух во тьме, царапая асфальт и раздирая их в кровь. Под руку попалась какая-то грязная бутылка, которая тут же полетела назад, но я промахнулась. Жаль, она была довольно тяжёлая. Однако когти, сжимающие мою щиколотку, всё же разжались.  
В ночи прозвучал глухой смешок. 
– Так и быть, я дам тебе фору. Беги!  
Пытаясь унять дрожь во всём теле, я вскочила и метнулась в неизвестном направлении. Глаза потихоньку привыкали к тьме, я уже могла различить смутные очертания домов, погасших фонарей и пустынную дорогу. Но, очевидно, я выскочила на противоположную сторону улицы, и теперь меня и Криса разделяли несколько сот метров и огромные промышленные здания. Ни людей, ни машин, ни связи. Лишь до смерти перепуганная я и злобный вампир где-то поблизости. Смартфон так и остался валяться, бесполезным разбитым хламом. Я увязла по уши в дерьме, куда сунулась по своей же глупости. 
Стараясь не оглядываться, чтобы не терять драгоценные секунды, я бежала, не разбирая дороги. Лишь бы вырваться из этого грёбаного промышленного квартала. В ночи строгие прямоугольные очертания бетонных зданий казались ещё более угнетающими. Удастся ли мне добраться туда, где есть люди? Ответ смертоносным вихрем пронёсся в голове: мне этого просто не позволят. 
Бежать, чтобы жить, не останавливаясь и не замедляясь ни на мгновение. Я повторяла себе это снова и снова. Кровь стучала в висках, отдаваясь в груди судорожным биением сердца. Сколько я ещё смогу нестись вперёд, пока не упаду без сил на твёрдый асфальт?  
Спустя несколько минут бегства сердце предательски кольнуло, и я чуть не врезалась в стену возникшего из ниоткуда здания. Пришлось свернуть, но в глубине души я понимала, что как бы я ни старалась, Нейт запросто найдёт меня. Даже не прилагая особых усилий, используя лишь своё вампирское супер — обоняние.
Идиотка, думала я, проваливаясь в какую-то зловонную лужу, которая возникла из темноты. Какая же я идиотка! Хорошо, хоть Крис остался позади, и не разделит со мной уготованную мне печальную участь. Хотя Нейтан просто убил бы его на месте, ради демонстрации своей власти надо мной. Но меня он так просто не убьёт. Будет в сто раз хуже. 
Я в панике свернула в очередной раз и оказалась в каком-то огромном заброшенном ангаре. Сквозь пробитую в нескольких местах крышу внутрь проникал неясный лунный свет, освещающий яркие граффити на потрескавшихся бетонных стенах. Тупик. Выход только один, как и вход. Я в ловушке, и я сама завела себя сюда. Мой преследователь будет в восторге. 
Тогда ноги отказались двигаться, и я просто упала на колени, судорожно глотая воздух. Мне его не хватало. Лёгкие сдавливала дикая боль, горячие капли слёз застилали глаза. Это конец, подумалось мне. Может, он просто убьёт меня? И заберёт мою кровь, как и хотел. 
Когда тело отказывалось дальше бороться, внутри поднялась волна протеста. Нет уж, я так просто не сдамся! Нужно сражаться со своим страхом, взять себя в руки. Я – это единственная защита, которая сейчас у меня есть. И пора уже учится ею пользоваться. Не зря бабушка всегда повторяла мне, что в темноте нет места страху, там лишь неизвестность. А неизвестность всегда можно изучить, подчинить и оперировать ею в своих целях. 
Вспомнив о Лидии, я трясущимися руками я нащупала пузырёк, казавшийся теперь единственным шансом на спасение. И почти сразу услышала дыхание зверя, приближающегося из тьмы. Лидия сказала, что достаточно одной капли, попавшей на кожу вампира. Она не рассказала, где взяла этот яд. Надеюсь, я буду в состоянии позже расспросить её об этом за чашечкой чая. Или чего покрепче. 
Холодное стекло удобно улеглось в руке, но мысли спутались окончательно. Смогу ли я убить? Пусть даже и такого выродка, не знающего жалости? Он сам сказал, что успел покалечить сотни жизней, а сколько жизней он отнял безвозвратно? И теперь, если его жизнь будет в моих руках, нанесу ли я последний удар?  
Пока я лихорадочно соображала, в широком проёме показались два красных огонька. Нейтан в личине монстра приближался, вдоволь наигравшись с запуганной жертвой.
 
– Мышка бегала, кусалась, но коту она попалась, – он противно растягивал слова, довольный произведённым эффектом. А я не могла оторвать взгляда от него. Я отгоняла от себя липкие щупальца страха, стараясь сосредоточиться на чём-то другом.  
 Озарившись полуночным сиянием, облик страшного зверя завораживал. В нём было что-то чарующее, притягивающее и отталкивающее одновременно. Глаза сияли в ночи как два огромных рубина, на мертвенной коже проступали голубые вздутые вены, а клыки были настолько огромными, что казалось, не помещались в пасти. Но кроме вен, на нём было и что-то ещё... огромные шрамы, испещряющие сильное, гибкое тело. Такие, что тот, на запястье, казался лёгкой царапиной. Глубокие и белые, они тускло сияли в лунном свете. 
– Это твой истинный облик? – спросила я, делая шаг к Нейту. Бежать некуда, да и сил на бегство не осталось. Страх отступил, уступив место гнетущей неизвестности, с которой тоже нужно покончить. Раз и навсегда. Принять реальность. 
 Он замер напротив, тяжело дыша, но не от погони. Он не выглядел утомлённым. Просто старался не кинуться на меня прямо сейчас, я явно видела это по его вздымающейся груди. С каждым вдохом он старался сдерживаться, будто действовал согласно какой-то известной лишь ему методики расслабления. 
 Вампир всеми силами заставлял себя не убить на месте свою жертву. Как иронично! Неужели, я настолько нужна ему живой, что он совладает со своими инстинктами убийцы? Интересно всё же, зачем я ему?  
Усилием воли я заставила себя оторвать взгляд от его тела, и шрамов, которые делали его ещё более чудовищным. Я вдруг поймала себя на мысли, что не отказалась бы узнать историю каждого шрама, который отблескивал в лунном свете. Ведь если их так много на его теле, то и историй за двести лет скопилось немало.  
Я снова сделала шаг вперёд, который тут же отразился на лице (или морде?) Нейта недоумением. А глухой звук разнёсся по пространству. 
Он глубоко вдыхал, а на выдохе выпускал клубы пара сквозь сведённые клыки. Пар от его дыхания медленно растворялся в остывающем холодном воздухе. Потом, всё же, он нехотя пояснил:  
– Это боевая форма. После моего маленького столетнего юбилея, я открыл для себя такой вот подарочек. И полюбил всей душой. Тебе бы тоже понравилось, острота ощущений потрясает! Правда, в охотничьем азарте можно запросто разорвать такое хрупкое тельце, как у тебя. Но я ведь обещал быть нежным...  
Он оскалился и в одном длинном прыжке оказался совсем рядом. Надоело промедление? Или больше не смог бороться со своей вампирской сущностью? Я ждала этого, хоть и сомневалась, что мне хватит сил. Убийство живого существа – так далеко я ещё не заходила. Особенно глядя ему прямо в глаза. 
 Спасительный пузырёк скрывался в моей вспотевшей ладони. Я поддела ногтем резиновую затычку, и на взмахе выплеснула всё чернильно-чёрное содержимое на его тело. Грудь, шея и лицо, или правильнее сейчас сказать, морда зверя в боевой форме, вздулись ужасными багровыми пузырями. Шрамы окрасились в фиолетовый, очевидно, от резкого прилива крови. В воздухе повис сильный кислотный запах вперемешку с запахом смерти.  
– Ах ты тварь! – взревел он чужим голосом, полным боли. Скрючился, стараясь когтями содрать с себя остатки зелья, вместе с побагровевшей кожей. Его глаза затуманились, красный огонь в них начал угасать. Но потом он резко дёрнулся. Я успела увидеть лишь тень взмаха, и от сильного удара пролетела несколько метров. Вспышка острой боли в затылке – и мгла поглотила моё сознание.  
Не знаю, как долго я была в отключке, но, когда разум начал просыпаться, вокруг всё ещё было темно. Первые несколько минут я не могла вспомнить, где нахожусь, и как сюда попала. Потом, постепенно, память проснулась вместе с телом, и я слабо зашевелилась. 
Зрение восстановилось не сразу. Туман всё ещё проносился перед глазами, но и он постепенно отступал. Я снова постаралась пошевелиться и хоть что-то рассмотреть. Запястья резануло что-то твёрдое, и до меня вдруг дошло, что я связана по рукам. Похоже, жёсткими пластиковыми стяжками, они больно впивались в кожу, вызывая онемение в пальцах. 
Значит, он жив. Кто ещё мог связать мне руки, пока я была в бессознательном состоянии? Надежда на избавление от его назойливой персоны покинула меня окончательно. 
А он, однако, постарался обезопасить себя от моих новых выходок. Вау! Похоже, это даже можно счесть за комплимент. И вдобавок, оставил меня валяться на пыльном холодном полу. Мог бы, для приличия, хоть к стене меня прислонить. Сидеть мне было бы приятнее. 
Нейта я пока не видела. Либо он скрывался где-то в тени, либо просто из моего положения угол обзора был слишком ничтожным. От неудобной позы всё тело ломило, но это было ничто по сравнению с дикой болью в затылке. Будто сотня ножей одновременно вонзились в череп и стали прокручиваться по часовой стрелке. Я даже с силой зажмурилась, пытаясь унять эти болезненные ощущения. 
До меня долетел тихий звук шагов, а через секунду из тени показалась фигура вампира. Он уже принял свой человеческий облик, и даже как-то успел облачиться обратно в рубашку и брюки. Может, это ещё одна из его сверхспособностей? Призывать свою одежду силой мысли. 
Нейт приблизился и наклонился, заглядывая мне в глаза.  
– Не ожидал от тебя такой жестокости. Даже рука не дрогнула, я удивлён. 
– Кто бы говорил о жестокости! – я постаралась вложить в слова всю злость, на которую только была способна. Злость на себя – за то, что встряла по полной. Злость на зелье – за то, что не сработало. Злость на Нейта – за то, что он всё ещё жив. 
Но его, похоже, моё душевное состояние ни капельки не трогало. Он в задумчивости вертел перед глазами пустой пузырёк. 
– Откуда он у тебя? – невозмутимо поинтересовался он.  
Когда Нейт вплотную приблизился и по-звериному оскалился, демонстрируя слегка увеличенные клыки, я ничуть не изменилась в лице, и даже не отстранилась. Это далось мне очень тяжело. 
– Кто? 
– Не прикидывайся! – его глаза угрожающе блеснули алым. – Это «Слеза демона», и его изготовляют только ведуньи. Но в вашем городе их нет. И так как ты никуда не уезжала, мне это доподлинно известно, следовательно, зелье тебе привезла Лидия. 
Затем он выпрямился, кинул флакончик на пол рядом с самым моим носом, отчего стекло жалобно звякнуло, но не разбилось. И резко наступил на него своим дорогущим лакированным ботинком. 
– Ты такой проницательный, – я постаралась рассмеяться, чтобы скрыть от него правду. Но смех вышел чертовски вымученным. – Прямо Шерлок нашего времени! Твою бы энергию, да в нужное русло. А это реально была Слеза демона? Или просто красивое название? 
Нейтан пропустил мои слова мимо ушей, хотя я отметила, что уголки его губ слегка дрогнули. Он выпрямился, размял кисти рук, и расслабленной походкой подошёл к стопке потемневших деревянных поддонов, возвышающихся в половину человеческого роста. Что-то взял в руки с этого импровизированного стола, открыл одну из белых коробочек, и отправил в рот аппетитный кусочек риса с долькой рыбы сверху. 
– Ты ешь... суши? – мне стало до того смешно наблюдать картину, как двухсотлетний вампир с аппетитом поглощает блюдо японской кухни прямо посреди ночи, что сдержаться я просто не смогла. Смех получился какой-то истерический, с явными нотками безумия.  
– Я люблю суши, – пожал плечами Нейт как ни в чём не бывало. 
– Но не сейчас же! 
– А когда? – без раздумий спросил он, мельком глянув на аккуратные часы на своём запястье, а потом пояснил. – Круглосуточная доставка – двигатель торговли. 
– Отлично, – поспешила я согласиться. – И где доставщик? Надеюсь, ты дал ему двойные чаевые? 
Вампир ничуть не изменился в лице.  
– Ты правда хочешь знать, где он? – как-то слишком весело спросил Нейт. Его явно забавляли мои вопросы. Затем он дожевал, облизнув при этом бамбуковые палочки, и сказал. – Чаевые ему уже не понадобятся. После обращения, погони и твоей выходки, скажи спасибо, что я выместил накопленную злость на ком-то другом! А голод – на суши. 
Я смогла лишь поёжиться, услышав про ещё одну смерть. Их так много вокруг меня последнее время, что просто уже нет сил на это реагировать. Единственное, что меня реально пугало – это осознание, что если я не выпутаюсь из этой паутины, такой и будет моя реальная жизнь. Смерть, бегство, борьба, снова смерть. Паршивая перспектива. 
Приложив максимум усилий, я, с горем пополам, выпрямила спину. Мне даже удалось сесть и оглядеться. Благо, мой преследователь был занят поглощением роллов «Калифорния», и даже умудрялся при этом выглядеть как обычный человек, решившийся на поздний ужин в таком неподходящем месте. Нейтан расселся прямо на поддонах, закинув ногу на ногу. Казалось, пока он утратил ко мне интерес. 
Но я понимала, что нужно срочно что-то придумать. Иначе после роллов и суши, следующая на очереди буду я. 
– Что она сказала? Что это убьёт меня? – он казался ничуть не поражённым тем фактом, что на его жизнь покусилась какая-то там девчонка.  
– Да, как-то так, – прошептала я, вновь сокрушаясь от постигшей меня неудачи. 
Он доел, аккуратно отложив бамбуковые палочки и вытирая и без того чистые губы салфеткой. Затем замер, будто наслаждаясь блаженной ночной тишиной.
 
– Чушь! – внезапно воскликнул он, вскакивая с поддонов на пол. – Пара ожогов и несколько новых шрамов. «Слеза демона» может навредить лишь тем, кто не достиг столетнего возраста. И Лидия об этом знает, как и о том, сколько мне лет. 
– Что это значит? 
До меня не сразу дошёл смысл сказанных им слов. А вампир терпеливо пояснил: 
– Ну, получается, она дала тебе зелье, которое заведомо не сработает.  
Нокаут! 
– Такого не может быть! – я почувствовала, как задыхаюсь. Из лёгких будто выжгли весь кислород. Липкое чувство предательства окутало меня, словно одеяло, сдавливая всё сильнее. 
Парень стоял, лениво прислонившись к шаткой опоре, и внимательно наблюдал за моей реакцией. 
– О, поверь мне, ты ещё много не знаешь, – Нейт поспешил забить ещё один гвоздь в гроб, в котором почило моё доверие к Лидии. Почему она так поступила? Может, действительно не знала? Или сейчас он просто играет со мной, заставляя сомневаться в единственной родной душе?  
– Откуда у тебя эти шрамы? – спросила я, не моргая, вглядываясь в обшарпанные стены ангара, будто ответы на вопросы скрываются именно за ними. 
Нейт приоткрыл рот, озадаченный моим неожиданным вопросом. Но я просто решила выкинуть гнетущие мысли о Лидии, и немного потянуть время.  
– Ты только что пыталась убить меня, а теперь интересуешься моим здоровьем? Ты в своём уме вообще? 
– Теперь уже не уверена... 
Ватными руками, отказывающимися слушаться, я залезла в задний карман джинсов. Старалась не привлекать внимание и не выдавать свои намерения. Но мне отчаянно нужно было вырваться! Пусть даже он убьёт меня на этом месте, но сидеть сложа руки я больше не могу! Я видела, как его расслабленность постепенно проходит, и он втягивает воздух чуть более напряжённо, поглядывая при этом на меня своими тёмно-алыми глазами.  
Всё ещё впереди, и я лишь отсрочила его запланированные утехи. 
 Бесшумно освободила острое короткое лезвие, и ещё раз мысленно поблагодарила Криса за его своевременный подарок.  
– Большинство из них... я нанёс себе сам, – Нейт сделал намеренную паузу. – Когда ты понимаешь, что превратился из молодого человека, со своими мечтами и планами, в чудовище, движимое лишь диким голодом и инстинктами убийцы... то... Я старался исправить это как мог. Но на мне заживает, как на собаке. Правда, я так и не понял, почему тело исцеляется, а шрамы остаются. Похоже, это ещё одна загадка природы. 
– А сейчас, когда ты снова выглядишь как человек, они остались, или? 
– Почему ты так интересуешься? Или хочешь таким образом заглянуть мне под рубашку? У тебя будет куча времени для этого. 
– Я прикидываю, не стану ли я через пару сотен лет такой же, как ты, – тихо, с нажимом проговорила я. Пусть думает. Пусть размышляет. Его же настораживал мой необычный запах? Вот пусть теперь мучается от неизвестности.  
– Такой как я? – Нейт машинально повторил мои слова, но их смысл ужу начал доходить до него. Я многозначительно смотрела на него, а его спокойное лицо начало меняться в считаные секунды. – Интересно, это почему?! Отвечай! 
Моё молчание затянулось. Я лихорадочно старалась разрезать стяжки, не выдавая своих намерений. Ждать больше было нельзя. Или скоро он исполнит свои угрозы и возьмёт меня прямо тут, на холодном полу. И вряд ли это событие будет наполнено вампирской романтикой, о которой так рассказывают со страниц книг и экранов телевизоров. Он просто животное, удовлетворяющее свои потребности, не заботящееся о своих жертвах и их жизнях. 
– А ты заставь! 
Нейтан побагровел от злости, неожиданно нахлынувшей на него, будто волна цунами. В несколько быстрых шагов он подошёл ко мне и больно схватил за горло, приподнимая над полом. Так легко, будто я ничего не весила. Я резко дёрнула в разные стороны сведённые за спиной руки, и стяжки порвались, а моё запястье, сжимающее нож, метнулось к его лицу. Я целилась лезвием прямо в глаз, но рука дрогнула, и я смогла лишь оставить на его скуле длинный глубокий порез.  
От такой дерзкой неожиданности рука, сжимающая моё горло, вдруг разжалась. Я свалилась на пол, как мешок с мукой, всё ещё держа в руках подарок Криса. Постаралась отползти, но мне не дали. Выхватив нож, Нейт со злостью закинул его во тьму, и я даже не смогла проследить за ним взглядом. 
– Ну, раз ты хочешь по-плохому, то так уж и быть...  
Он вновь схватил меня за горло, притягивая к себе. Выпущенные длинные клыки угрожающе приближались. Последнее, о чём я подумала, заглядывая в его горящие глаза, что я не сдамся. Пусть хоть убьёт меня, но послушную игрушку он не получит. 
Неожиданная яркая вспышка фиолетового света метнулась вверх из моих ладоней, которыми я стремилась отгородиться от вампира. Такая сильная, она ослепила меня и будто щитом отбросила Нейта назад. Он приземлился в нескольких метрах и замер, не шевелясь. Свет померк, а я метнулась в сторону выхода, проваливаясь в предрассветные сумерки.  
 

Завалившись домой, первое, что я собиралась сделать – это позвонить Крису. Мне нужно было услышать его голос. Успокоиться самой и успокоить парня. Даже не представляю, что он пережил, когда я не вернулась в оговорённое время и не отвечала на звонки. 
Но приблизившись к входной двери, любовно окрашенной бывшими жильцами в грязно-серый цвет, я с удивлением отметила, что она приоткрыта. 
Странно, обычно Лидия закрывается на все замки. Она вообще отличается какой-то маниакальной паранойей, и даже здесь, в съёмном доме, врезала две дополнительные щеколды. Я всегда этому поражалась, но она рассказывала, как в молодости её обокрали, и поэтому она всеми силами старается не допустить повторения истории. 
В коридоре я оглянулась, но он был пуст. В разгорающемся рассветном сиянии включённое электрическое освещение казалось ненужной искусственной подделкой. Почему вообще его не выключили? Я щёлкнула выключателем, отправляя на отдых раскалённую лампочку.  
– Бабушка! – позвала я как можно громче, но в ответ не донеслось ни звука. Тишина угнетала, неужели в доме пусто? Она же обещала дождаться меня. Странно... 
Я прошла на кухню и обомлела. На миг мне показалось, что всё в порядке, и Лидия просто присела за стол выпить чашечку любимого мятного чая. Но взгляд, которым она встретила меня, выражал лишь страх и боль. 
Прислонившись к кухонному столу и сложив руки на груди, на меня безмолвно взирал Марк. Они ждали меня. Напряжение, витавшее в воздухе, казалось таким явным и осязаемым, будто натянутая струна. Коснись её – и зазвенит в ушах. 
Я встретилась взглядом с холодными серыми глазами высокого вампира. И не почувствовала в них жизни – лишь странное предвкушение. 
– Садись, – с нажимом произнёс он, указывая на стул в противоположной стороне от бабушки. 
– Я, пожалуй, откажусь. 
– Сядь! – ещё более повелительно произнёс Марк. Желваки на его скулах заиграли, а губы сжались в тонкую бледную линию.  
Лидия смерила меня молящим взглядом, призывая подчиниться приказу. Её бледное лицо побелело ещё больше, стоило мне войти в комнату. Сколько они уже здесь? И что Марку от меня нужно? Пришёл, по велению Нейтана? Или он играет в свою собственную игру? По его безэмоциональному лицу невозможно было прочесть о намерениях, и от этого мне было очень не по себе.
 
Я медленно прошествовала в указанном направлении, будто смертник на свою казнь.  
– Зачем ты здесь? – спросила я его, занимая так любезно предложенное место. Лидия сидела без движений и будто боялась даже повернуть голову в мою сторону.  
Марк проигнорировал вопрос. 
– Я смотрю, ты жива и даже невредима. После встречи с Нейтом мало кто может похвастаться таким достижением.  
– Лучше объясни, что ты здесь делаешь? Тебе-то что от меня понадобилось? 
– Позже. 
– Хорошо. Тогда я хочу позвонить. 
– Нет. 
– Почему? – я поёжилась, пытаясь понять, как реагировать на отсутствие ответов. – Блин, дай хоть в душ сходить! От меня же воняет твоим ненаглядным Нейтаном! Даже я чувствую, а ты уж и подавно.  
– Меня это не смущает, – Марк шумно втянул воздух и повернулся к Лидии. – А тебя? 
Она только слегка мотнула головой, не смотря на меня.  
Мне оставалось только подчиниться. Я стянула с волос резинку и заново собрала в хвост растрёпанные пряди. Отчаянно хотелось позвонить Крису. Но похоже, сейчас это и правда было плохой идеей. Он там остался в неведении обо мне, и я никак не могу связаться с ним. Можно только надеяться, что он не сунется сюда сам. Иначе это может плохо закончиться. Хотя, что может быть хуже? Если Нейт оклемается, он тоже скоро будет здесь. И будет очень зол.  
Страх за Лидию проник в сердце острым кинжалом. Затылок всё ещё болел. Зажмурившись, я увидела искры, проносящиеся перед глазами. Неужели, сотрясение?
 
– Отпусти бабушку, – вкрадчиво проговорила я, стараясь установить контакт с высоким вампиром.  
Марк скептично оглядел меня, уголки его губ изогнулись в презрительной полуулыбке. Затем он достал из кармана чёрной кожаной куртки пачку сигарет. Кухня наполнилась дымом с химическим яблочным ароматом.  
– С чего ты взяла, что можешь что-то просить? – он выпустил колечко дыма в мою сторону. 
– Но она же вам не нужна! – воскликнула я в панике. – Я и так уже здесь! Отпусти её! 
– Отчего же? Лидия очень даже в курсе всего происходящего. Поверь мне. Если ты считаешь её лишь невинным свидетелем, то ты глубоко заблуждаешься. Я прав, ваша светлость Графиня Гилфорд? 
Марк, довольный произведённым эффектом, сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел с сигареты прямо в белую раковину.  
В доме повисла гнетущая пауза, а я пыталась осознать услышанное. Какая-то ерунда. С кем Марк её путает? Или у него уже крыша едет? А может, у меня? Уж у нас в роду точно никакой знати нет, иначе я бы это наверняка знала.  
– Что это значит? – я переводила взгляд с Марка на Лидию и обратно. Бабушка побледнела ещё сильнее и теперь приобрела сходство с восковой скульптурой. Она, не мигая, уставилась в точку чуть выше плеча вампира.  
Марк лишь пожал плечами. Он снова не спешил отвечать на мой вопрос. Я почувствовала, что закипаю. 
– Может, мне кто-то уже объяснит, что здесь проис... – я поперхнулась воздухом, когда неожиданно модная мелодия, донёсшаяся из смартфона рядом с вампиром, оборвала меня на полуслове. Он взял телефон, косясь в мою сторону. 
– Да... здесь... – было заметно, как Марк слегка воодушевился. – Что она сделала?! 
Моё нутро похолодело, когда я поняла, кто это звонит. Нейтан очнулся. И судя по крикам, которые эхом доносились из динамика, он был чертовски зол на меня. Ну что я могла поделать? Меньше нужно руки распускать, глядишь, и жить станет легче. 
 У меня была, конечно, надежда, что наглую рожу Нейта я больше не увижу. Всё же он очень эффектно отлетел, подкинутый в воздух моей силой. Но пора уже уяснить, что эти ребята чертовски живучие.  
Марк отложил смартфон, и наши взгляды скрестились. Он усмехнулся, пристально глядя мне в глаза. Холод от его серых глаз проник в душу, но интерес, который вдруг посетил его лицо, заставил меня недоумённо открыть рот. 
– Вот это уже любопытно! Что ты такого сделала, что он просто в ярости? Требует растерзать тебя на месте. Расслабься. И не отвечай, я хочу услышать это от него. Посмотреть на выражение его лица.  
Нейтан ворвался, словно вихрь, спустя десять минут. Подлетел ко мне, но замер на полпути. Вперив немигающий взгляд в Лидию, он занял ещё один пустующий стул. 
– Есть что выпить, мам?  
Осознание грянуло внезапно. Я переводила шокированный взгляд от бабушки на Нейта, затем на Марка, и обратно. А потом просто расхохоталась во весь голос, так что из глаз брызнули слёзы. Или это были слёзы боли? Теперь уже не различить. Я смеялась так долго, что во рту пересохло. Потом встала, подошла к кухонному столу и налила из стеклянного кувшина себе стакан воды. Удивительно, но никто из парней меня не остановил. Сделав жадный глоток, я ещё раз оглядела всех присутствующих.
 
– Ну что? Вот и собралась большая и дружная семья, – потом отсалютовала Марку отдельно. – И садовник в придачу! 
Он зло скрипнул зубами и исподлобья взглянул на Нейта. 
– Ты ей сказал?! 
– Расслабься, – он закатил глаза и вновь обратился к Лидии. – Так что в этом скромном доме горит? Скажу честно, в такие моменты мне плевать, пусть это будет даже змеиное вино. 
Бабушка беззвучно указала на верхний ящик возле вытяжки.  
– А жаль, что это не змеиное вино. Я бы попробовал, – он вытащил бутылку виски и четыре стакана, которые расставил перед нами на столе. Потом не спеша прошёл по всем собравшимся и каждому налил несколько глотков янтарного напитка. Я молча наблюдала за ним, попивая в сторонке свою воду.  
Я ударила стаканом об столешницу немного сильнее, чем мне бы того хотелось. Все моментально обернулись на меня, а я не сводила взгляда с бабушки. 
– Когда ты собиралась мне рассказать? И собиралась ли вообще? 
– Не было подходящего... 
– Да ладно! – перебила я её. – Было полно подходящих моментов! Например, когда я упала со своего первого велосипеда. Можно же было сказать: «Ах, Эвелин, не плачь. Знаешь, мой сын Нейтан уже отметил свой двухсотлетний юбилей». Или вот ещё, когда в средней школе меня избили, за то, что я перекрасила волосы в чёрный, почему не сказала: «А вот когда я была графиней, чёрный был в моде!». Ну и напоследок, когда умер дедушка, было бы вполне уместно рассказать, что в один ужасный день могут объявиться и другие родственнички! 
Выпалив эту тираду, я без сил свалилась на свой стул и отпила глоток виски. Внутри потеплело, но мысли всё ещё бегали, как перепуганные зайцы. Чтобы их успокоить, пришлось выпить новый глоток. Так и спиться недолго! 
– Я всю жизнь бежала от своего прошлого, – прошептала Лидия. – Старалась не вспоминать обо всём, что случилось. Хотела быть, как все, иметь нормальную семью. Но мы те, кто мы есть.  
– Позволь спросить, а ты хоть моя бабушка? – я замялась, подбирая слова. – Понятно теперь, что неродная. Но мы хоть как-то связаны?  
– Да, связаны. Всё, что я рассказывала тебе раньше, было правдой. Твоя мать была мне далёкой праправнучкой.  
– И как так получилось, что ты... кто ты вообще? Вампир? Ты же говорила... 
Пришлось осечься, чтобы не выболтать лишнего. Хотя если скелеты начали выпрыгивать из шкафов, то и мой, скорее всего, не останется в стороне. Но у меня была надежда, что даже недолгое сохранение тайны может оказаться преимуществом в решающий момент. 
Марк не сводил с меня задумчивого взгляда, ловя каждое слово. Казалось, он изучал моё лицо и впитывал нахлынувшие на меня эмоции. Но вот его выражение лица я не могла прочесть. Меня это настораживало. Как и то, что он не притрагивался к выпивке, в отличие от Нейтана. Темноволосый уже осушил свой стакан и тянул руку за новой порцией. 
– Давай я расскажу нашу маленькую семейную историю. А матушка поправит, если я что-то забуду упомянуть. 
Нейтан призадумался, явно подбирая слова. Или растягивая паузу.  
– Наш почтенный отец семейства, покойный граф Эдвард Гилфорд, был скверным человеком с огромным состоянием. Все владения нашей семьи занимали обширные виноградники, с годовым доходом, исчисляемым по тем временам в сотни тысяч золотом. Но, как и для любой работы, он привлекал рабов. Он выкупал их кораблями, сотнями душ. Целые семьи свозили для каторжного труда на виноградники нашей семьи. Мужчины, женщины и дети. Иногда рабы даже не доезжали до рыботоргового рынка, их выкупали представители графа сразу и оптом, как скот. Не смотри так на меня, – едко проронил Нейтан, глядя на меня исподлобья. – Я не выбирал, в какой семье родиться. Да и тогда мне казалось естественным положением вещей. Понятное дело, что ни о каких нормах труда тогда и не слышали. Они впахивали от заката до рассвета, и стар и млад. За любое неповиновение – сразу кнут, если провинность страшнее – смерть. На их места брали новых, особо не заботясь о людских жизнях.  
Я закусила губу и отвернулась, стараясь не встречаться взглядом с Лидией, или Нейтом. Странно, теперь, находясь с ними в одном помещении, я видела семейное сходство. Такие же очерченные скулы, острый правильный нос. Нейт удивительно был похож на неё, намного больше, чем я. 
– В тот год зима выдалась суровой, многие погибли от болезней. На их место привезли несколько семей гаитянских рабов, выкупленных с невольничьего рынка. Как я потом услышал, какое-то время этих рабов держали вместе с другими, которые так и остались продаваться, не найдя такого завидного оптового покупателя. Через несколько дней после их прибытия на виноградники, отцу сообщили, что среди рабов происходит что-то не очень хорошее. Они погибали один за другим, и не от мора или оспы. Грешили на волков. Мол, волки пробираются в бараки под покровом ночи, утаскивают людей и... в общем, ты уже поняла, что животные к этому были непричастны.  
Он сделал глоток из стакана, ни капли не поморщившись. Затем помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Или вспоминал подробности этой давней истории. Интересно, спустя двести лет, всё ли он помнит? Или у вампиров в принципе не бывает склероза? 
– Маршалы лишь разводили руками в бессилии, а жертв становилось всё больше, – продолжил он спустя пару минут. Никто не пошевелился и не произнёс ни слова, даже Марк. Казалось, высокий вампир понимал, что эту историю должен рассказать не он. – Однажды ночью меня разбудил неясный звук, крики. Отца тогда дома не было, он и мой старший брат Оливер уехали в соседнее имение, были лишь матушка, я, да Марк с сестрой. Вспоминая ту ужасную ночь, перед глазами я вижу лишь кровь. Так много крови, что в ней можно было купаться. Их было несколько. Наверное, самые сильные. Мужчины, рабы, которые пришли поквитаться с господами, отомстить за всё зло, причинённое им. Слуг убили первыми. Мы старались спрятаться в подвале, но и нас нашли. Тогда я приказал сестре Марка, Лире, уходить через узкий подземный ход. Но мы уйти не смогли. Обращение я помню смутно, как страшный сон. А следом нахлынула жажда, такая сильная, будто лихорадка. Меня выворачивало наизнанку несколько часов, пока я боролся с желанием убивать. Но, так некстати вернувшиеся, отец с братом оказались моими первыми жертвами. Скажи, матушка, ведь ты именно за их смерть так меня возненавидела? 
Последние слова Нейтан проговорил, со злобой глядя на Лидию. Но кроме злобы было в его глазах и ещё кое-что: горечь утраты. Она подняла несмелый взор на сына, и по щеке стекла одинокая слеза. 
– Ты превратился в чудовище, – резко произнесла она, будто полоснула ножом. 
– Это я и без тебя знаю, – заартачился Нейт. – И поверь, первые несколько лет меня преследовала тень этих убийств, как и сами жертвы. Постепенно, когда жертв становилось больше, и теней тоже, я научился их не замечать. Сейчас же, их вообще нет. Похоже, я достиг совершенства, ты так не думаешь? 
– Я думаю, что когда я столько лет старалась забыть о твоём существовании, это было правильно. 
– Но ты ведь знала, что я ещё здесь. Хожу по той же земле, что и ты, дышу этим же воздухом. На самом деле ты боялась меня, как боишься и сейчас. Поэтому и сбега́ла столько раз. Ты знала, что я приду мстить за то, что ты сделала с Лирой!  
– Это была случайность! – выпалила Лидия, вскакивая на ноги. 
– Да, ты случайно убила любовь всей моей жизни, когда как собиралась убить меня, своего сына!  
– Ты больше не был моим сыном! 
– Но я любил её! А ты отняла её у меня! 
– Да она же никогда не любила тебя, наивный мальчишка! Ты был для Лиримеи лишь пропуском в высшее общество! Счастливым билетом, в который она вцепилась своими когтями и не отпускала ни на секунду! Ты был слеп тогда, слеп и сейчас. Как ты мог представить, что дочь конюха и кухарки вдруг воспылала любовью к хозяйскому сынку? Ты жил в мечтах, а эта девка крутила тобой, как... 
– Достаточно! Я знаю, что ты с ней сделала. И я верну её. Ценой её жизни. – он указал кивком головы на меня, отчего я побледнела так сильно, что едва осталась стоять на ногах. Вот мне и открылась причина. Я нужна им, чтобы воскресить какую-то там старую-престарую сморщенную любовь Нейта, погибшую двести лет назад. Как романтично! 
– У меня есть вопрос, – вдруг встрял Марк, хранивший до этого гнетущее молчание. Он покрутил в руках так и не тронутый бокал с виски, и отставил его в сторону. Затем встал и открыл ящик со спиртным, куда не так давно совал свой любопытный нос Нейт. – Почему после стольких лет ты так и не обратилась в вампира? 
Этот вопрос был адресован Лидии. И Марк ждал ответ, молча перебирая бутылки. Очевидно, искал в шкафу напиток на свой вкус.  
Я вся сжалась, стараясь сделаться как можно более незаметной. Но вслушивалась в каждое слово. Истины, открывающиеся мне, не радовали. Раньше я уже смерилась, что моя жизнь находится под угрозой. Но сейчас опасность была такой явной, такой близкой, что буквально выбивала почву у меня из-под ног.  
Марк отыскал бутылку красного вина, внимательно вчитался в этикетку и недовольно скривил губы. Но всё же откупорил её штопором.  
– Чего молчишь? – поинтересовался он у бабушки. – И где мне взять бокал?  
– Слева в шкафу с витражной дверцей, – безжизненно отозвалась она.
 
Наполняя бокал красным вином, Марк многозначительно взглянул на Лидию. Она всё ещё молчала. Поднёс бокал к лицу и понюхал, неспешно раскачивая алый напиток. Потом презрительно скривился, но глоток всё же сделал. 
– Странно, что из вас двоих, именно ты пристрастился к вину. Учитывая происхождение Нейта.  
– О да, я ненавижу вино, – отозвался темноволосый. – Но и он не пьёт его чистым.  
– Жаль, но это пойло и вином-то не назовёшь. Даже не Карменер. Не очень ценят гостей в этом доме, если вы подаёте им это. 
– В этом доме ценят только званных гостей, – с нажимом произнесла я, скрещиваясь взглядом с Марком. – И это не вы. 
Будто в ответ на моё заявление, в руке у высокого вампира блеснуло острое серебристое лезвие. Я отшатнусь, не понимая его намерений. Он подошёл ко мне и выжидательно протянул руку. Лидия дёрнулась, но напряжённый взгляд Нейта заставил её сидеть смирно. Она лишь испуганно хлопала глазами, глядя на высокого. 
Неожиданно я поняла, что сейчас мне нечего опасаться. Марк смотрел требовательно, ожидая моей реакции. Сильная ладонь повелительно зависала в воздухе. Терпение у него, должно быть, верблюжье, раз он не заставил меня силой подчиниться, а просто ждал. Я молча вложила руку в его холодную ладонь.  
Меня словно обдало жаром, когда лезвие прошлось по незащищённой коже запястья. Не глубоко, но ощутимо больно. Поток густой крови струйкой стекал в заботливо подставленный Марком бокал с вином. Пока бокал не наполнился кровью и вином примерно наполовину, я продолжала ощущать на запястье холодную близость вампира. Потом, удовлетворившись результатом, он отпустил меня. Заботливо подхватив получившийся напиток, он вновь принюхался. Похоже, получившийся коктейль его вполне удовлетворил.  
– Да ты гурман, – произнесла я, стараясь вложить в свои слова как можно больше презрения. Но Марка это не заботило, он делал один маленький глоток за другим, в наслаждении прикрывая глаза. Было странно видеть его таким, будто ребёнок, получивший наконец огромную порцию сладкой ваты, о которой он мечтал весь день. – А ты? – я повернулась к Нейту, зажимая порез бумажной салфеткой. – Может, тебе тоже нацедить стаканчик?  
Похоже, ему тоже была безразличная моя издёвка, сквозящая в голосе. 
– Нет, спасибо. Вряд ли ты вкуснее доставщика из японского ресторана.  
Я лишь закатила глаза, возвращаясь на своё место за столом. Нейтан тем временем вновь подлил себе виски, а Марк закурил свои едкие яблочные сигареты. Как мило, такая большая счастливая семья за обеденным столом.  
– Ты не ответила, – Нейт вперил немигающий взгляд в Лидию. – Ты не вампир, я бы почуял. В чём подвох? 
– Я не могла бы обратиться в полноценного вампира. Я из... более древнего рода. Я суккуб. И моя бабка им была, и её бабка. С незапамятных времён эта... особенность передаётся через поколение в моём роду.  
– Хм, – произнёс Марк, делая новый глоток алого напитка. – Я слышал о суккубах, но считал их лишь мифом. Страшилкой, чтобы пугать людских детей.  
– А вампиры? Тоже миф, так ведь? Но вы сейчас здесь. Отравляете этот дом своим присутствием. 
– Значит, твоя внучка такая же? Но как твой род... ах да, Эмма. Я и думать о ней забыл. 
– Да, когда с тобой произошло... это несчастье, Эмма, моя дочь – уточнила Лидия, мельком взглянув на меня, – уже вышла замуж и жила тихой семейной жизнью вдали от нас. У неё было шестеро детей, и только они и остались потомками рода Гилфорд, ну и моего рода. Спустя восемь поколений на свет появилась ты. Я присматривала за тобой издалека, но когда с твоей семьёй произошло несчастье, я поняла, что должна забрать тебя. Простой подделки документов хватило, чтобы служба опеки не задавала вопросов. И так как у тебя больше не было родственников, я стала твоей бабушкой. А Джеймс – дедушкой. 
– Так дедушка всё знал? Или ты и ему лапшу на уши навешала? 
– Он знал с первого дня, как и знал всё о моём происхождении. В этот раз мне хотелось сделать всё правильно, раз уж судьба дала мне второй шанс. Видишь ли, милая, суккубы не живут вечно. И когда меня вампир своим укусом вызвал обращение, я получила в дар долголетие их рода. Но мой... моя сила, как суккуба, угасла навечно. 
– Нехилый такой бонус. И живёшь себе вечно, и всякие там голоса в голове не достают. Поэтому ты не смогла мне внятно объяснить, что с этим делать?  
– Когда перестаёшь бороться, то навыки борьбы забываются.  
– Всё чудесатее и чудесатее... Получается, ты вырубила меня своей суккубской силой? Это было мощно, должен признать, я был в отключке пару часов. И твой запах, он сразу показался мне странным, не таким, как у людей. А её кровь? – он обратился к Марку. – Какая она? 
– Ничего необычного, – обронил высокий. – С хорошим вином я не стал бы её мешать.  
Странно, мне ведь показалось, что Марк был доволен получившимся напитком, хоть и его рецепт меня до сих пор немного шокировал. 
– Это не повлияет на наш план? – снова спросил Нейт у Марка.  
– Не должно. Главное для Закона Равновесия – что она из твоего рода. Кровь семьи Гилфорд вернёт Лиримею. Кровь того, кто наслал проклятье, убившее её, и кровь того – кто его снимет.  
– Это вряд ли! – резко выкрикнула я. – Ищите себе другую жертву!  
Эмоции и страх взяли верх над моим телом, и я вскочила.  
– Не так быстро! – огрызнулся Нейт. Я даже не успела моргнуть, как он оказался рядом с Лидией, сжимая когтистой ладонью её горло. – Ты забыла про нашу маленькую игру? А ведь ты нарушила правила, Эвелин. И если ты сейчас уйдёшь или выкинешь один из своих фокусов, твоя бабушка умрёт. А потом я пойду в дом Стивенсонов и убью всю их семью самым извращённым способом. Поэтому сядь и наслаждайся оставшимися тебе часами.  
Я замерла, в бессилии опустив руки.  
– Из царства демонов просто так не возвращаются, Нейт! Пойми же, твоя ненаглядная Лира не будет прежней! Двести лет – огромный срок, её душа претерпела такие изменения, что тебе и не снились! Не губи ради призрачной надежды невинную жизнь. 
– Не тебе указывать мне, матушка! Всё давно запланировано, измерено и просчитано. Я шёл к этому сто пятьдесят лет. И я не отступлю. 
– Выпей. 
– Что это? 
– Это – гарантия того, что к назначенному часу ты не совершишь какой-то глупости и не порушишь весь мой прекрасный план к чертям собачьим.  
– Хорошо. Но сперва у меня есть условие. Вы не тронете Стивенсонов и бабушку. Я сделаю так, как вы хотите, но мои близкие не пострадают. 
– Разумно, – согласился он. – Идёт. 
– И ещё кое-что... Почему зелье, которое ты дала мне, не сработала? Ты знала, что оно не подействует на него. Зачем солгала? 
– Ой, разве не понятно? Матушка до сих пор меня любит, она не причинит мне вреда. Хотя тогда она и вовсе могла бы его не давать. Мне тоже любопытно, зачем ты так с ней поступила? 
– Я не хотела...  
– И всё же ты дала ей «Слезу Демона»... – не унимался Нейт. Будто это был миг его триумфа. 
– Не ври мне хоть сейчас, – взмолилась я. 
– Я... хотела увезти тебя из города. Но пока ты играла в Джульетту с этим парнем, с Кристианом, я не могла убедить тебя уехать. Я знала, что они рядом, и об их планах... 
– Ты видела, что я ухожу с ним, и ты знала, куда... Получается, ты рассчитывала, что он убьёт Криса, и я, разбитая горем, поеду с тобой куда угодно? 
– Браво, матушка! – Нейт цинично захлопал в ладоши. – Даже я не придумал бы лучше! 
Мне стало так горько, что я просто не могла больше смотреть в эти омерзительные лица. Меня накрыло липким чувством, которое называется никак иначе, как предательство. И хуже всего было то, что меня предал самый близкий человек. Тот, которому я доверяла свою жизнь с самого раннего детства.  

Минуты беспокойного ожидания тянулись для Криса бесконечно долго. Эвелин уже довольно давно скрылась за этой неприметной дверью, а напряжение парня всё возрастало. Он уже сто раз пожалел, что не настоял на своём и не пошёл вместе с ней. Что там случилось? И телефон, как назло, предательски молчит. 
Крис нервно барабанил пальцами о руль джипа, то и дело поглядывая на часы, мигающие бледным свечением на парпризе. Он отбросил идею включить старую кассетную магнитолу. Музыка будет только отвлекать и может помешать услышать что-то по-настоящему важное. 
Через час, когда из здания начали выходить разодетые в золото и шелка мужчины и женщины, Крис всерьёз забеспокоился. Он не жалел, что так опрометчиво нырнул в омут с головой – ради любви и не на такое пойдёшь. Но их затея с каждой секундой казалась ему всё опаснее и опаснее. А ведь он не любил приключения, и никогда их не искал. Но нужно было разобраться с этим, чтобы больше их с Эвелин ничего не отвлекало друг от друга. Крис зло скрипнул зубами, вспомнив о кровавых отметинах на нежной коленке его любимой. Он отчаянно хотел поквитаться с обидчиками, что так нагло пробрались в их жизнь. 
Жалел ли он, что сблизился с такой прекрасной, и одновременно опасной девушкой? Точно нет! Но когда эта война за счастье (или жизнь?) закончится, он точно не будет скучать по этим эмоциональным качелям. 
Не в силах больше сидеть сложа руки, Крис вышел из джипа, беззвучно прикрыв дверь за собой. Пара непонятных людей снова вышли из здания. Мужчина средних лет придерживал под руку молоденькую девушку в вызывающем красном платье, а та, заглядывая спутнику в глаза, кокетливо посмеивалась над какой-то его шуткой. Тихо приблизившись, Крис в ужасе узнал в этом мужчине Дика Митчелла – отца Логана. А девица в коротком платье уж точно не была миссис Митчелл. Впрочем, о любовных похождениях этого богатого мерзавца Крис сейчас не хотел думать. У них своя жизнь, у него – своя. Ему пришлось быстро скрыться в тени огромного здания, чтобы не попасться на глаза Митчеллу – старшему. 
Пока он наблюдал, как сладкая парочка удаляется, дверь, за которой около часа назад скрылась Эвелин, приоткрылась. Наружу высунулся огромный качок с широким лицом, оглядел пустынную улицу, удовлетворённо кивнул и захлопнул дверь. Щёлкнул замок, означающий только одно – все, кто должен был выйти, уже покинули это место. 
Крис беззвучно выругался, раздумывая над тем, что делать дальше. Если это увеселительное заведение, а, скорее всего, так и было, ведь все выходили оттуда разодетые и подшофе, то у него должен быть и чёрный вход. Для доставки или для работников. Прикинув, в какую сторону ему двигаться дальше, парень решил пройти вдоль здания налево, и посмотреть, что там находится. В руке приветливо мигнул экран смартфона, но это была не она. Не Эвелин. Рози спрашивала, когда он вернётся домой. Решив, что ответит позже, Крис погасил устройство и сунул его в карман бомбера. Не до семейных бесед ему сейчас. 
Но за углом было настолько темно, что смартфон пришлось снова вытащить и включить фонарик. 
Крис уже всерьёз волновался, но звонить девушке пока не хотел. Вдруг всё идёт по плану, и ей просто нужно больше времени? А он запросто может всё испортить своим звонком. Холодный спёртый воздух в этом закоулке заставил его поёжиться и ещё раз проклясть себя за такую беспечность. Эвелин уверяла, что всё под контролем. Она сможет подчинить себе волю этого Нейта. И она настаивала, что пойдёт одна. Если всё закончится хорошо, больше он её никогда в жизни не отпустит одну. Даже на расстояние вытянутой руки. 
Под ногами и вокруг не было ничего, достойного внимания. Мусор, какие-то зловонные лужи да пустые бутылки. В некоторых местах бетонные стены были размалёваны яркими, но бессмысленными граффити. Пару раз от света фонарика во тьму удирали крысы. Крис вздрогнул, когда большой чёрный кот протяжно мяукнул и перепрыгнул с пожарной лестницы на парапет высокого забора. Шикнул, ради приличия, и умчался догонять разбегающихся крыс. 
Снова свернув, как ему казалось, в правильном направлении, парень почувствовал, что наступил на что-то хрупкое и плоское. Осветив пространство под ногами, он поднял изящный беленький смартфон, с большой диагональной трещиной на экране. Сердце забилось быстрее, когда он узнал его. Это её телефон. Но почему он здесь? И где Эвелин? Он поднял фонарик выше и огляделся. 
 Нехорошее предчувствие усилилось, стоило ему понять, что её смартфон разбился не просто так. Позади послышались шорохи, и это точно были уже не крысы. Резко обернувшись, Крис встретился взглядом с тем, кого отчаянно не хотел бы видеть. 
– Как хорошо, что Ромео оказался так туп, что сам пришёл сюда, – его ядовитый голос выражал пугающую удовлетворённость. 
– Где она? – Крис очень постарался, чтобы его вопрос звучал твёрдо. Но страх за Эвелин просочился наружу, заставляя голос дрогнуть. 
Сто́ящий напротив вампир противно оскалился, наслаждаясь ситуацией.  
– Пойдём, дружище, – он шагнул обратно в тень, исчезая во тьме, будто обернувшись мантией-невидимкой. Лишь два ярко-красных огонька вспыхнули, разгораясь всё ярче. Голос превратился в тихий шелест, разносимый ветром вместе с осенними листьями. – Я тебя провожу. Мне как раз нужна страховка... А то твоя подружка оказалась полна неприятных сюрпризов. 
А через долю секунды мир вокруг Кристиана Стивенсона померк. 

Чувство голода стало первым, что я ощутила. Желудок болезненно сжался, а во рту будто была горсть сухого песка. Потом подступила жажда. Сколько времени прошло? Не знаю.  
Когда я открыла глаза, то решила, будто это мне сниться. Или что веки так и не разлепились. Потому что вокруг была сплошная тьма – хоть глаз выколи. Пахло сыростью и плесенью, а пальцы ощутили холод твёрдой каменной плиты. Всё тело ныло, будто я провела как минимум сутки за тяжёлым физическим трудом. Я зажмурилась, а надежде открыть глаза и увидеть что-то определённое, а не тёмное пятно неизвестности. Но ничего не изменилось. 
Потом подкатило отчаянье. Я плакала, уткнувшись лицом в коленки. Боль предательства резала сердце ножом, а пугающее будущее заставило взвыть от бессилия. Как это изменить? Картинки из детства проносились перед глазами, такие яркие, будто насмешки над грядущей смертью.  
Прошло несколько часов, и я уже готова была выцарапать себе глаза. Зачем так поступать? Если хотят убить, то почему медлят? Или я должна сама загнуться от голода или жажды?  
Я что-то кричала в темноту, проклиная Нейта и Марка. А заодно и Лидию, навсегда отравившую мою веру в семью. Когда кислорода продолжать не хватило, забылась каким-то быстрым полуобморочным сном. 
Пробудилась резко, услышав неясный звук. Потом до ушей донеслись быстрые шаги. Звон металла, скрежет ржавых петель, и в мою темницу проник ослепляющий свет. 
Когда глаза к нему привыкли, я увидела высокий силуэт, держащий в правой руке большой электрический светильник-фонарь, напоминающий прожектор. Столб яркого белого света коснулся лица, отчего я резко зажмурилась и постаралась прикрыть глаза ладонями.  
– Хреново выглядишь, – я услышала сухой голос Марка.  
Я слабо покрутила головой, озирая пространство вокруг себя. Теперь, когда поблизости имелся источник света, мне открылась тайна места, в котором я оказалась. Обычный подвал с единственной дверью и голыми земляными стенами. Пол был залит бетоном, который от сырости и времени уже начал крошиться. А по углам его вовсю разъедала чёрная плесень. 
– Где я? 
Марк поставил на пол фонарь, так, чтобы столб света был направлен в потолок. И, не вставая, протянул мне бутылку воды и пару протеиновых батончиков. Но я не спешила принимать дары, хоть желудок и взвыл волком при виде еды. 
Вампир лишь тяжело вздохнул и поставил нехитрую снедь на пол. Потом снял с плеча коричневый махровый плед и кинул его мне на колени. 
– В доме, где мы живём уже пару месяцев. А это, – он окинул взглядом помещение, – должно было стать хранилищем для вина у прежних владельцев. Да видно, они закодировались. Сейчас это – твоя тюрьма. 
– Как долго? 
Он хмуро взглянул на меня из-под своих густых русых бровей, и мне показалось, что по его глазам скользнула тень эмоций. Только каких, я не смогла разобрать. Да и какая разница! Уже то, что он способен хоть на какие-то эмоции, повергло меня в шок.  
– Не долго, – хмуро ответил он и встал, намереваясь уйти. 
Как мило. Мне только что сообщили, что мои часы на исходе. Почему же я чувствую странное облегчение? Или часы напролёт в этом тёмном подвале так отразились на моём жизнелюбии? На самом деле я устала. Просто смертельно устала. Предательство Лидии окончательно отбило у меня всё желание продолжать борьбу. Главное, что Крис и Рози будут в безопасности, а остальное меня уже не сильно заботит. 
– А это зачем? – я кивнула на воду и батончики. – Откармливаете на убой?  
– У меня нет цели мучить тебя. Поешь.  
– А Лидия?  
– С ней всё в порядке.  
– Я тебе не верю. 
Марк снова нагнулся, угрожающе нахмурив брови. Волоски на моей коже зашевелились, будто от мороза. Интуиция вопила не злить его, но я ничего не могла с собой поделать – мне ведь нечего терять. 
Но его голос прозвучал спокойно, и даже почти успокаивающе. 
– Зачем мне тебе лгать? С твоими близкими ничего не случится, можешь за них не беспокоиться.  
– А я?.. Как... 
– Ты уверена, что хочешь это знать? Лучше оставаться в неведении, поверь мне, – затем он проговорил, понизив голос до шёпота. – Тебе не будет больно, я обещаю.
– Я боюсь не боли... – прошептала я себе под нос, так, чтобы Марк не слышал. Но похоже, он обладал легендарным вампирским слухом. На выходе он замедлился и обернулся, постоял так пару секунд и всё же покинул мою тюрьму. Оставив фонарь, плед и еду.  
Когда Марк вернулся, в руках он держал серый холщевый мешок. Я неловко встала, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. В голову прокралось отчаянное чувство нереальности происходящего. Будто я в кинотеатре, смотрю не самый хороший фильм и понимаю, что конец у него будет ещё хуже. 
Марк беззвучно приблизился и накинул мне на голову пресловутый мешок. В нос ударил резкий запах пыли. Я дважды чихнула, а вампир лишь шикнул на меня, призывая к тишине. Постаралась через грубую ткань почесать нос, но меня одёрнули. 
– Зачем это? – я имела в виду мешок. 
– Так нужно. Не трогай руками. 
– А ты мне их не свяжешь? – угрюмо спросила я. 
– Зачем? – Марк будто насмехался, повторив мой вопрос. Или мне показалось, или он ухмыльнулся? 
– Ну, Нейта я немного потрепала. Ловким взмахом руки. Хотя, если честно, я даже не помню, как это провернула. 
Это была правда. Похоже, тогда это был неконтролируемый выброс адреналина, и как повторить его, я не знала. Поэтому нечего и надеяться спасти себя этим способом. Слишком уж этот способ ненадёжный.  
– Можешь назвать меня наивным, но я уповаю на твоё благоразумие.  
– Ты точно не наивный, – протянула я задумчиво. – Только я не могу понять, ты мне так доверяешь? Или просто понимаешь, что ваши аргументы чертовки убедительны? 
– И то и другое. Следуй за мной. 
Ощутила прикосновение холодной ладони к своей. Марк взял меня за руку медленно повёл вперёд. Я старалась заполнить голову чем угодно, только не мыслями о грядущем. Но это было трудно. Плохое предчувствие, словно яд, разливалось по крови с огромной скоростью. Поэтому я размышляла, почему сейчас со мной возится Марк, и куда подевался Нейт. И чем сейчас занят Крис. А ещё всё это время, сидя в холодной комнате, укрывшись пледом, вспоминала те не многие разы, когда мы были вместе. 
Но я не плакала. Заставляла себя держаться. И дала себе обещание, что моих слёз эти уроды не увидят. 
Если бы тогда я могла представить, как сильно ошибаюсь... 
Мы поднялись по лестнице и вышли во двор. Я ощутила свежий холодный ветер, который проникал под мешок, и вдыхала его, так, будто это мои последние вдохи.  
– Садись в машину, только аккуратно – проговорил откуда-то Марк. Затем услышала звук открывающейся двери автомобиля. 
Мотор взревел, будто перепуганный пёс. Я ощутила мерную вибрацию мощного автомобиля.  
– Что за марка? – спросила я, чувствуя, как мы тронулись. 
– Бьюик. «Ле Сейбр». 
– А год? 
– Шестьдесят пятый. 
Я хмыкнула. Вампиры и ретроавтомобили – это становится клише. Я пожалела, что не могу осмотреть хотя бы салон изнутри. Проведя ладонью по обивке сидения, ощутила мягкую обволакивающую прохладу натуральной кожи. И горько вздохнула, вспомнив дедушкин джип, который мне так и не суждено отремонтировать. 
– Круто! Держу пари, не меньше ста восьмидесяти лошадей, в цвете «чёрный жемчуг».  
Я почти видела, как Марк ухмыльнулся. 
– Двести восемь, капот в оттенке «красный бархат». Я три года искал «чёрный жемчуг», но не повезло. Либо он просто сыпется, либо стоит движок от Форда, в лучшем случае, от классики.  
– У тебя впереди ещё столько времени, – с горечью отозвалась я. – Успеешь найти свою «чёрную жемчужину».  
Остаток пути мы проехали молча. Автомобиль сначала изредка потряхивало, но шоссе было достаточно ровным и прямым, без изгибов. Потом мы свернули на просёлочную дорогу, и по ощущениям подскакивать на кочках я стала намного чаще.  
Отчаянье тугим комком подкатывало к горлу, но я старалась держаться изо всех сил. А когда Бьюик, наконец, затормозил, я поняла, что меня подташнивает, и вовсе не из-за неровностей дороги. Я притихла, выжидая, когда Марк выпустит меня из машины.
 
Но вместо спокойного, холодного голоса услышала вкрадчивый, чуть нагловатый тон Нейта:
– А я тебя уже заждался, куколка! Чего так долго? – вопрос был адресован высокому вампиру.
 
С моего лица, наконец, сняли мешок, но я была не особо рада этому. 
– Ты не рада меня видеть? – издевался Нейт. – А вот я скучал по тебе, милая сестрёнка.
 
– Никакая я тебе не сестрёнка! И слава богу! Сестрёнок не пытаются насиловать только ради того, чтобы продемонстрировать своё превосходство! 
– Не понял! – перебил Марк, каким-то непостижимым образом, оказавшийся рядом. – О чём она? 
– Хватит презрительно кривить рожу! Да, я хотел позабавиться, но она... 
Марк резко ударил Нейта под дых, так сильно, что тот отлетел на три метра и врезался спиной о ближайшее дерево. Я ошарашенно распахнула глаза – удар такой силы я видела впервые. Как и неприкрытую злость в глазах Марка. 
Похоже, в глубине души Марк не надеялся, что Нейт проглотит обиду и они мирно разойдутся приносить меня в жертву. Лицо темноволосого исказила гримаса гнева, а глаза полыхнули алым. Он выпрямился, и в его руках блеснуло лезвие. Я ахнула: это был тот самый складной нож с красной рукоятью и вязью чёрных тонких линий. Подарок Криса.  
Всё произошло просто молниеносно. 
Клинок взмыл в воздух и вонзился Марку в грудь. В слабом ночном свете расплывающееся пятно крови было еле заметно. Высокий грязно выругался, и выдернул нож одним рывком, даже не зажмурившись. Он что, не чувствует боли? Затем швырнул его, целясь аккурат противнику между глаз, но Нейт с ловкостью кошки поймал его. Он победно скалился, тяжело дыша. А Марк смотрел на него с холодной злобой. 
Может, Марк убьёт Нейта и мне удастся сбежать? А я высоким я как-нибудь договорюсь. Такая отчаянная мысль пронеслась у меня в голове. Возможно, всё, что я успею – это сделать пару шагов перед тем, как меня схватят. Стоит ли оно того? Стоит ли призрачная попытка бегства жизни Криса и Рози? С замершим сердцем я поняла, что нет, не стоит. И осталась стоять, приросшая к маленькому пятачку пожухлой травы. 
Марк тем временем подошёл вплотную к Нейту. 
– Мы сто лет искали способ и средства на призвание души моей сестры, а ты был готов просрать всё в одну ночь?! Что, если бы ты её покалечил? Если бы не сдержал своих животных инстинктов, и она умерла бы от потери крови? Ты мог в одночасье погубить всё, что мы строили столько времени! И ради чего?! 
– Да, я был не прав! Ты это хотел услышать? Не сдержался... Но всё же хорошо! 
– Только потому, что она смогла дать тебе отпор! И после этого... 
– Хватит, – перебил его Нейт. – Мы тут по делу. Давай уже заканчивать. Я не намерен сегодня мериться силой, я хочу, наконец, прижать Лиру к себе. 
Я почувствовала холод в пальцах, когда они оба разом обернулись и посмотрели на меня. 
– Шагай вперёд, – приказал Нейт.  
Стараясь не обращать внимания на холодеющие руки и непроглядную тьму вокруг, я молча пошла в указанном направлении. Спустя минут десять деревья и колючие кусты стали расступаться, и мы вышли на небольшой участок открытого пространства. Стало немного светлее.  
Посреди прогалины возвышалось одно-единственное дерево, полностью сухое, со скрюченными в разные стороны ветвями. А под ним – плоский белый камень, по форме напоминающий пятиугольник. И пять зажжённых толстых свечей, расставленных по земле. Они отбрасывали танцующие блики пламени на мою будущую могилу.  
– Где мы? – шёпотом спросила я. 
– Это место называют «Угол Равновесия». Мы искали его координаты тринадцать лет. Но оно тщательно охранялось ведуньями. Пятиугольный камень означает пять основных элементов силы: огонь, воздух, вода, земля и кровь. А дерево – это и есть Закон Равновесия. Оно взирает на пять элементов свысока, будто указывая на их истинное место. И не даёт одному из них взять верх над остальными. 
– И что дальше? 
– Всё просто. Здесь должна пролиться кровь, которая напитает землю под деревом. Душа должна покинуть тело. Лишь тогда Закон Равновесия посчитает размен достойным и внемлет нашим условиям. 
– Мне нужно лечь туда? – я разговаривала лишь с Марком, стараясь не смотреть на Нейта. И кожей ощущала, как его это бесит. В ночи нарастал гул его дыхания, грудь вампира вздымалась всё выше и выше. 
В свете появившейся луны камень озарился лёгким сиянием. Было странно ощущать это, но я чувствовала вблизи от него неясные вибрации. Но разгадать их природу не могла. Потом изнутри поднялось понимание.  
Это сила. 
 Всё место посреди леса пропитано древней силой. Древнее двух вампиров. Древнее бабушки. Даже древнее этого леса. Холодный камень так и манил прикоснуться к нему. Будто говорил, что в нём нет ничего страшного. Просто он... другой. Не из этого мира. Как и дерево. Как и я.  
Я смотрела на пятигранную плиту, на которой мне суждено умереть, и уже не боялась. В этом месте я родилась. Вернее, часть меня, скрытая глубоко внутри. В этом месте мне и уготовано упокоиться. Без боли, без страха, без злости.  
Переведя взгляд на Марка, я задала лишь один вопрос, который меня сейчас беспокоил: 
– Где Лидия? 
Но ответил мне Нейт, насмешливо растягивая слова: 
– Она не захотела приходить. А я звал. Говорил: «Как это так! Твоей любимой внучке выпустят кровь, как ягнёнку». Но матушка сказала, что это слишком тяжело для неё... 
Я замерла, стараясь переварить услышанное. И тут пошёл дождь. Я взглянула в чернильное небо, не найдя на нём ни единой серой тучи. Луна продолжала светить, свечи продолжали гореть. Лишь капли воды срывались, и падая на моё лицо, смешивались со слезами боли.  
Она не пришла. Не смогла, или не захотела. Я не знаю. И мне уже не проститься с неё. Так больно, ведь последний раз, когда мы виделись, ей пришлось рассказать мне о своём предательстве.  
– Тогда давайте покончим с этим, – сказала я коротко и направилась в сторону камня. 
Но Нейтан был недоволен. Он хотел видеть мою истерику, муки, может, мольбы о пощаде.
Мне было плевать на его мнение. Ещё пара минут, и мы вообще перестанем дышать одним и тем же воздухом.  
Камень был слегка прохладным, но мокрым и угловатым. Лежать было неудобно, особенно под дождём.  
Марк приблизился, держа что-то в руках. Стал у изголовья, глядя на меня сверху вниз. От дождевой воды, заливающейся в глаза, я не могла разглядеть его лица. Вампир рассыпал вокруг горсть земли, которую держал зажатой в кулаке и что-то проговорил себе под нос. Потом вытащил из кармана куртки сложенный вчетверо белый листок бумаги, и поджёг его от ближайшей свечи. Я видела, как негаснущее пламя поглощает бумагу, и гадала, что же там написано. 
Когда огонёк догорел в руках высокого вампира остался лишь чёрный пепел. Он растёр его между пальцев, смешивая с дождевой водой, и что-то начертил у меня на лбу. Затем достал откуда-то из-за пояса длинный, изогнутый клинок с красным лезвием. Я затаила дыхание в ожидании боли, но Марка прервал резкий голос Нейта.  
– У меня же для тебя подарочек. 
Пришлось скосить глаза, пытаясь увидеть темноволосого. Но дождь мешал. 
– Крис? – воскликнула я, не веря своим глазам. И сразу попыталась вскочить, но ничего не получилось. Руки и ноги не двигались, хотя я не была связана. 
– Да, это один из этапов ритуала, – Нейт с извращенным удовольствием сжимал когтями шею моего любимого. – Когда пепел касается твоей кожи, то обратного пути нет. Ты можешь только наблюдать за тем, как приходит расплата. 
– За что? – выдохнула я. 
– За то, что нарушила условия моей игры. Ты пыталась переиграть меня, а ведь я предупреждал, что так делать не следует. И говорил, что пострадают близкие тебе люди. Но ты не послушалась и пыталась убить меня. Дважды.  
– Не надо! 
– Надо, Эвелин. За всё в этой жизни приходится платить.  
Будто во сне, я видела, как взгляд Нейта приобретает звериные хищные черты. Глаза алеют, а когти, сжимающие горло Криса, удлиняются. Мгновение, единственный росчерк правой руки вампира – и кровь моего любимого капает на землю. На его шее четыре огромных пореза, несовместимых с жизнью.  
Марк дёрнулся, но поздно. Тело Кристиана упало на землю, а жизнь ушла из взгляда голубых глаз. Я кричала, звала его, умоляла не умирать, но в глубине души понимала, что всё тщетно. Нейт поставил точку в нашем неравном противостоянии. 
Боль была такой сильной, что я даже не заметила, как блеснуло красное лезвие в руках Марка. Конечно, ритуал нужно завершать. Драгоценное время утекает. А теперь и моя жизнь вместе с кровью.
Я ничего не чувствовала, лишь слышала собственный крик в голове. А вокруг воцарилась тишина. Именно так звучит ночь, пронизываемая всполохами силы, и окутанная запахом крови. Моё сознание угасало, сливаясь с камнем, с деревом, с тишиной. Лишь голубые огоньки глаз я видела перед собой. Но и они померкли, остались лишь тени. 
«Если так выглядит смерть, то всё не так плохо». 
 

Марк с тоской смотрел, как последние капли крови капали на коричневую пожухлую траву, и тут же впитывались в холодную землю.  
 Дерево приняло жертву. Кровь того, кто погубил Лиру, и того, кто призвал её душу, оказалась ключом к жизни его сестры. Да, формально, это он провёл ритуал, но в условиях сделки было вписано имя Нейта. Кровью Нейта. Поэтому должно сработать.  
Окинув взглядом хрупкое мёртвое тело девушки, раскинувшей окровавленные руки в стороны, Марк с сожалением отметил гримасу боли, исказившую бледное лицо. Он прикрыл ей веки и убрал с лица мокрые волосы. А ведь он обещал, что больно не будет. И он соврал.
Вложил в холодеющие пальцы кулон с аметистом, который почему-то хранил после убийства Эвелин-самозванки, той белобрысой девчонки в безвкусном блестящем платье. Руки аккуратно упокоил на груди, преподнося умершей ещё один дар – складной нож с красной рукоятью. Он держал его при себе всё это время. Ему показалось, что он ей дорог.  
Отступив на пару шагов, Марк молчаливо наблюдал, как то, что было ранее симпатичной рыжей девушкой, обращается в пепел и развеивается по ветру. Кровь испаряется, как вода, пролитая на раскалённый от солнца камень. Не осталось ничего, лишь бледное сияние жертвенного алтаря.  
– Нужно встретить Лиру. Она не захочет долго ждать, – поставил точку Нейтан и зашагал в сторону машины, переступая через труп парня.  
Путь к нужному месту прошёл в безмолвии. Час на машине к старому семейному поместью, потом ещё десять минут до кладбища.  
Марк Палмер вспоминал цвет её глаз. Но не сестры, нет. Эвелин. Они были глубокими, как тёмный шоколад. А кровь с привкусом корицы. Он врал Нейту, её кровь была на вкус много лучше любимого вина Карменер. Она захватила его сознание после первого же глотка.
Теперь девушка мертва. Но почему он не может выкинуть из головы мысли о ней? Он видел много смертей, но даже после смерти Мэлани он не чувствовал себя таким опустошённым. Что же она с ним сделала?  
Тьма семейного склепа Гилфордов охотно впустила в себя двух вампиров. Им не нужен был свет, они всё видели прекрасно. И вековую пыль, и вязкую паутину, и мраморные надгробья родственников Нейта. Белые статуи приветствовали гостей немым взором слепых глазниц. Наследник Гилфордов в предвкушении ускорил шаг, оставляя друга позади.  
Для Лиры они зажгли смартфоны, боясь напугать девушку своим приближением.
Она ждала их, восседая на плите, под которой покоился брат Нейта. И задорно покачивала стройной обнажённой ножкой, закинутой на вторую.  
– Наконец-то! Вас двоих только за смертью посылать! – звонко хихикнула она, и с лёгкостью спрыгнула вниз. – Пойдёмте! У нас впереди много интересного...
 

Продолжение следует…

Читайте вторую часть

Ваша Алина Рейн. Буду благодарна вашим комментариям, подпискам на автора и оценкам.