Офень флая федьма

   - Просыпайся уже, Марьяна! Подъем, ведьма, кому сказал!

   Меня бесцеремонно растолкали. Едва с тюфяка, набитого сонными травами, не свалилась. Кто там смелый такой? Спала ведь, никого не трогала, сны красивые видела. Ну, сам виноват! Как любила повторять моя бабушка, умные мужья знают заповедь: не буди жену – пока она не проснулась, ты еще ни в чем не виноват. А уж если разбудил, не жалуйся!

   - Что стряслось? – пробормотала, открыв глаза и в сумраке сумев опознать в нахале своего суженого, Тимьяна.

   Хотя для меня он стал Дурманом. Сладко-пряным, тягучим, как мед, удовольствием. Как увидела этого светловолосого оборотня, так и пропала. Позабыла напрочь о главном: где мед, там и пчелы. 

   Совсем девчонкой тогда еще была. А он – кобелем. Во всех смыслах. Хоть и жена у него имелась на тот момент, красавица Розанна, фигуристая, громкая, на руку тяжелая. Да и детки уже водились, целых четверо, старшая дочка, внешне копия папки, сынок-крепыш и малыши-двойняшки в довесок, только на ножки вставшие.

   Но разве это волка остановило? Да ни разу. За мной сразу приударил, говорил, что пламя моих рыжих волос опалило его душу, а зеленые глазищи ведьмовские стали омутами, в которых утонул мигом. Стихи читал ночами под окном – говорил, что сам сочинил. Врал, наверное. Подкарауливал за каждым поворотом, никого не стеснялся, шельмец. Шептал на ушко мне такие слова, что все тело горело, будто в печь залезла вместо каравая. 

   Да уж, говорливый мой Тим, кого хочешь уболтает, хоть главу ковена, саму Дамиру. Но я держалась стойко, как порядочная ворожея, а не какое-то гулящее помело. Глазки вниз и бегом домой. Знала ведь, что женатый он. На чужом несчастье негоже семью строить. Плохо начнем, пшиком и закончимся. Да и деток без батьки оставлять – последнее дело. Тварью последней надо быть для такого. 

   Вот и неслась я от него прочь, как от прокаженного. Запрещала себе даже думать об этом мужчине. Хотя сердечко-то все одно пело соловьем, что забродивших ягод наклевался, чего уж там душой кривить! Бабушка только головой качала, все понимая, да горестно вздыхала.

   А потом эпидемия пришла, которую на нас злокозненные демоны наслали, наши враги исконные. Многие тогда сгинули от лихорадки, прежде чем противоядие нашлось. В том числе и супруга Тимьяна. Остался он один с четырьмя детками, мал-мала меньше. Пришел, на колени встал, замуж позвал, честь по чести. Горы золотые обещал, конечно же, да на руках носить всю жизнь, в верности вечной клялся, как же без этого, ручки целовал, глазами своими бесстыжими в мои глядел так влюбленно. 

   С губ сорвалось «да». Жалела ли потом? Да, и не раз. И даже не десять. Все омуты свои зеленые выплакала. Поняла потому что – этого гуляку даже могила не исправит. Он и из нее пророет ход в соседние могилки, где женщины посвежее лежат, да расшевелит их, чтобы погреховодничать. 

   Но любила ведь и из-за того все прощала подлецу. Наивная была, верила, что перебесится. А люди умнее были. От многих слышала, что гуляет этот кобелек. Сначала верить не хотела злым языкам. А потом предпочитала держаться за мысль – не пойман, не наказан. 

   Но теперь уж сил моих не было терпеть и верить мужу, а не в то, что все вокруг знали. Потому и затеяла одну каверзу. Ведьма я или метелка драная, в конце-то концов? 

   И вот, наконец-то, пришла пора вызнать истину.

   - Чего тебе? – спросила, глядя на мужа.

   - И она еще спрашивает! – прорычал он и в лицо ударил «аромат» полупереваренного веселительного. – Это что такое, скажи-ка, верная женушка? – ткнул пальцем в свою голову.

   - Дурной чугунок, - буркнула и попыталась улечься обратно.

   А что тут сказать? Что разбудите, от той и получите. 

   - Ведьма, совесть твоя где?! – возмущенно рыча, уткнулся теменем мне в грудь.

   - Забодать решил? – съязвила, пытаясь оттолкнуть рукой.

   - Угадала, зараза рыжая! – торжествующе завопил супруг.

   А ведь и правда, под рукой пупырки какие-то. 

   - Это что еще за шишки? Опять всех курей насмешил, на каждом повороте грохаясь спьяну, пока домой полз? 

   - Рога это! – оборотень плюхнулся на кровать. – Которые ты мне наставила! Не стыдно?!

   - Ни капельки! – ответила, почувствовав, как в душе закипает злость. Сон как рукой сняло. - Потому как не изменяла тебе ни разу. Хотя, может, и надо было. Ты-то себе ни в чем не отказывал! Так что чья бы коза блеяла, а твоя бы сеном давилась!

   - Опять за старое взялась, - Тим закатил глаза. – Хотя, погодь-ка, Марьяна. – Прищурился с подозрением. – А я ведь дурень стоеросовый! 

   Не спорю. В кои-то веки на волка самокритичность напала. 

   - Чего это она, думаю, всем клеветникам верит, что напраслину на меня, идеального мужа, возводят? Неужто не видит, что это все завистники? А оно вон как выходит-то! – шлепнул себя по колену. – Супружница-то все это специально делает, потому что у самой все места в пушку! А обвиняет меня, чтобы на нее саму не подумал! Хитрая ведьма, как я сразу-то не догадался, что меня попросту дурят, а?

   - И как у тебя там извилины вообще расположены, чтобы такие выводы сделать? – кивнула на рожки, что торчали вверх из всклокоченных волос. – Хотя, есть ли они? Ну, две точно есть: одна чтобы портки надеть, а вторая, чтобы их снять. Второй ты точно чаще пользуешься.

   Ну, может, и третья еще имеется, чтобы греховодным местом управлять. Или оно у него своей жизнью живет? Как знать. Может, едва бабенка какая знойная в поле зрения попадается этому кобелю, как мужской мозг тут же отправляется отдыхать, а управление передается тому, что ниже пояса просыпается. И все, оборотень тут же идет на абордаж, как ополоумевший пират, чтобы изо всех сил повышать рождаемость в нашей округе. 

   - Клыки мне не заговаривай, ведьма! – волк вдруг прижал к кровати. – С кем изменила, говори сейчас же! Когда, где дело было? Кайся, тогда, может, пощажу!

   - Тише, ревнивец, дети спят! – выскользнула из-под него, встала около кровати, чувствуя в душе такой же лед, что половицами холодил босые ступни. – Правды хочешь? 

   - Да! – раскатом грома донеслось в ответ, и муж вскочил. – Хочу, и еще как! Ты меня перед мужиками опозорила! Сидели мы, пиво мирно цедили, о важном говорили, и тут на тебе, у меня из башки рога вылезли! Ты бы видела рожи их, я посмешищем стал для друганов!

   Усмехнулась едва заметно, надеясь, что сумрак ночи скроет. А я как себя чувствовала, когда мне каждый день, как по расписанию, докладывали про твои измены, кобель?..

   - Тогда идем, - зашагала к двери.

   - Куда? – оборотень зашлепал следом.

   - За правдой!

*** 
   - Чего задумала-то, бесстыжая? – Тим с опаской глянул на мои склянки-пробирки да развешанные вокруг пышными гирляндами пучки пахучих травок, когда привела его в лабораторию. – Зельем опоить хочешь, чтобы все позабыл?

   - Если бы такое было, сама выпила б уже, - прошептала, добавляя в чан с заговоренной водой нужные травки. 

   Варево вскипело. Когда оно отплевалось белым дымом – вставать рано не нравилось не только мне – велела мужу, сунув в его руки маленький острый ножик:

   - Задавай вопрос. Сам знаешь, как зеркало правды работает. 

   - Так, подумать надо, - почесал рога. – Чтобы ты не смогла извернуться, как жужелица скользкая.

   Присел на край стола, нахмурился. Потекли томительные минуты ожидания. Думанье волку давалось тяжело. Ясное дело, с непривычки-то. 

   - Во! – просиял оборотень и, отправив каплю крови в чан, - выпалил, - покажи ту измену, из-за которой у меня появились рога, зеркало! 

   Глянул в мое лицо, торжествуя. Вот, мол, зараза рыжая, и я не лыком шит, теперь не отвертишься от возмездия! 

   Предсказуемый такой, что прямо скулы сводит, будто, как все мы в детстве любили, яблоко кислющее грызла, что пару недель назад завязалось на ветке. Всего-то и надо было грамотно ловушку подстроить, а он в нее, как послушный кабанчик, копытцами потопал. И угораздило же влюбиться в такого. Что я там нашла, окромя плеч широких, лица красивого да копны белобрысых волос? Дурочка юная была, чего уж. 

   Вода тем временем пошла рябью, налилась изнутри светом и…

   - Н-неправда это! – побледнев, просипел оборотень, глядя на ответ, что дало зеркало на его вопрос.

   То есть, любуясь самим собой, лежащим на сеновале и заодно на голом женском теле. Видно, специально женщину подложил под себя, чтобы сухая трава не колола его во все неприличные места. 

   Я вытянула шею, пытаясь разглядеть соперницу. Но ее лицо скрывала роскошная шевелюра моего неверного кобеля. Отвела взгляд. Какая разница, с кем изменил, это дело десятое. Важно, что верность не хранил. Клятву попрал. Смешал с грязью меня – что невинной к нему пришла и с другими даже не целовалась. Что его детей полюбила, как родных, и воспитывала. Что изо всех сил старалась не верить, что муж всего лишь кучка удобрений, в которые я по юности неосторожно вляпалась.

   - Ты как это сделала? – прошептал волк, пораженно вглядываясь в мое лицо.

   - Помнишь, на курсы повышения квалификации ездила? – сжала дрожащими руками края чана. – Вот. Так там нас не только бантики вязать на метлы учили, как ты думаешь. Я много нового узнала там. И как твою магическую защиту выявить – из-за нее моя магия не давала вывести тебя на чистую воду. И как обойти ее. И заклинание придумать, чтобы твой щит пробить. В итоге после измены, на которую я все завязала, у тебя и появились рога.

   - Но почему у меня-то? – непонимающе вытаращился.

   - Чтобы прибежал взбешенный, к чану телком послушным пришел и по доброй воле каплю крови дал, нужный вопрос зеркалу задал.

   - Провела, ведьма! – Тимьян взревел, поняв, что его обдурили, как распоследнего дурачка.

   Голубые глаза округлились в волчьи. Ядовитый мед полыхнул в них, выдавая то, что гнев готов помочь ему перекинуться и, не контролируя свою обиду, что звериная ипостась мигом переплавит в бешенство, порвать жене горло. А четверо деток, что стали мне родными, останутся никому не нужными.

   Ну уж нет! Решимость придала сил. Мгновенно прошептав заклинание, подула на ладошку и запустила в супруга:

   - Истинный облик прими, приказываю!

   Вспышка ужалила в глаза. Когда проморгалась, увидела стоявшего передо мной…

   Козла!

   Белого, рогатого, с челкой кудрявой, торчавшей бодрячком, да желтыми круглыми – и очень злыми – глазами. Кстати, пахнущего соответственно. Или уж скорее даже воняющего. И тут же навалившего целую кучу. Узнаю родного мужа, как же упустить случай подгадить женушке? 

   Хм, я хотела избавиться от волчьей ипостаси, чтобы Тим человеком остался. А вышло вот, значит, как. Склонила голову, разглядывая козла, что недобро, исподлобья глазел на меня. Как говаривала незабвенная бабуля, что бы ты ни вытворила, всегда сохраняй лицо, улыбайся и говори «Ой, как интересно получилось!». 

   - Бяяяя-яяя! – обиженно завопил козел и помчался на меня, выставив вперед рога – теперь уже вовсе не маленькие пупырки, а вполне себе длинные, острые рожищи!

   Завопив, помчалась прочь. Чуть ли не в один прыжок одолела лестницу в холл, откуда можно было перейти в мою таверну, что передавалась по женской родовой, побегала вокруг стола в центре, спасаясь от неотстающего рогатого преследователя. Метнулась к двери, выбежала в сад. Ночная прогулка в планы не входила. Да еще и в одной ночнушке.  Но кто ж меня спросил!

   Стук копыт за спиной увеличивал скорость и весьма благотворно влиял на мое проворство. Однако свежий воздух взбодрил и заставил думать головой. Надеясь, что став козлом – или это проявило его настоящую натуру? – Тим не поумнел, выбежала за калитку. Козлик ожидаемо понесся за мной. 

   Сделав крюк вокруг липы, что удивленно  шевелила ветвями, наблюдая за нашим экстравагантным забегом, я забежала обратно в сад и захлопнула калитку – как раз перед злой и обиженной на такой хитрый маневр рогатой мордой.

   - Прочь ступай! – накинув замок, топнула на него. – Такой муж мне не нужен! Хватит, любовь прошла, изменника любить не смогу. Ищи себе новое стойло. И другую дуру. А я, прости, выросла!

   Чувствуя, что слезы вскипают на глазах, резко развернулась и пошла к дому – под равномерные удары рогов по калитке. 

   Вот и развеялся мой дурман…

Мои хорошие, добро пожаловать в новую книгу! Она будет легкой, веселой, книгой-антистресс!
Нас ждут веселые приключения, курьезные ситуации и зарождение любви вопреки всему))
График выкладки глав по традиции ждет вас в аннотации - первое время проды будут каждый день)) 
Не забывайте подписываться на автора, чтобы ничего не пропустить)) Это можно сделать здесь:
Делаем волшебный ТЫК на красную полоску, если она не красная, Вы уже подписаны)
Приятного чтения и до встречи завтра!))

Ведьмы везучие? Ха! Значит, я бракованная ведьма! В бабника влюбилась, глупая метелка. Замуж за него вышла, когда овдовел. Деток его четырех как своих полюбила. А потом узнала, что он долг супружеский исполняет со всеми, кто не против. Выгнала и нечаянно – честное слово ворожейское – в козла обратила. Под зад его рогами получила, улетела в канаву и там раненого незнакомца отыскала. Домой притащила, а он демоном оказался, злейшим врагом ведьм! 
Хотя есть сомнения, что рогатые виноваты в том, в чем их обвиняют. Но об этом даже думать опасно. Хотя мне и некогда. Кручусь в делах, как бешеное помело. Козел-муж домой просится. Демон нервы мои чайной ложечкой выедает. Таверну «Сытое брюхо» отобрать хотят. Ведьмы что-то про мои поиски правды пронюхали и напряглись. Да еще и любовь без спросу в сердце своевольничает. Целая ступа проблем!
Где тут везучесть, скажите на милость? Нееет, пришла пора будить в себе офень флую федьму!!!

ведьма – та еще заноза
демон (думает, что он властный)
бывший муж ведьмы (козел)
искры и ехидные перепалки
упрямая любовь вопреки
океан юмора, щепотка ужастей
непростая коша Мявра
паучок Шуша    
домовушка Кондратий
детки – нужна мама
зубастые тайны
полный апофигей с ХЭ в конце
Ах да, и даже русалки!
А вот наша обложка - от Нейроведьм! Как Вам?))

   - Ведьма, ты чего с утра ведрами гремишь? – раздалось укоризненное, когда я, убрав кучку, что осталась от козла Тимьяна, встала на карачки и принялась отмывать пол. 

   - Порядок в доме навожу, - буркнула, глянув на зевающего Кондратия – духа-защитника дома.

   Бабуля звала этого бородатого крепыша росточком мне по пояс вековушкой. Если плохо себя вел – домовым. После этого он дулся на нее несколько дней, пакостил всячески, огребал веником по попе. А заканчивалось все одинаково. На стол ставилась наливка рябиновая, и «ссорщики» мои мирились, пели песни и признавались друг другу в любви. И потом мирно храпели на печке, в обнимочку. 

   - Порядок – это хорошо, - он почесал пузцо. – А где волчара твой? Нежто дрыхнет еще с ночной попойки?

   - Нет, - я принялась еще сильнее тереть половицы.

   - Пробудился уж? Чудеса. И чего, по делам убег?

   Угу, травку пощипать на лугу да козу найти сговорчивую.

   - Что молчишь-то, будто тайну за зубами бережешь? – Кондратий подошел ближе.

   - Куда по мытому? – огрызнулась я.

   - Прости, - залез на табурет. - Не серчай. Выговорись, полегчает.

   И то верно. Чего тень на плетень наводить?

   - Выгнала я его, - призналась честно, а потом быстренько все рассказала. – Вот так вот. – И правда, полегчало чуток.

   - Козлом, стал быть, обратился! – вековушка прыснул. Веснушки на его носу заскакали весело. – Поделом ему!

   - Да ладно, месяца три побегает рогатым, потом сила заклинания истощится, обратно в человека обратится.

   - Ну, человеком Тим никогда и не был, - поправил дух защитник. – Хватит пол терзать, краску сдерешь ведь. Навела порядок в доме, хватит. Во всех смыслах порядок теперича. Молодец ты, Марьянушка.

   - Спасибо, - поднялась, прополоскала тряпку и понесла ведро выливать. 

   На улице уже розовело, румянилось утро. Сонно чирикали птахи. Теплый ветерок обхаживал красавицу липу. Злобный козел нигде не наблюдался. Я прошла к канаве, откуда нечистоты уплывали в общую трубу в конце улицы. Когда уже нам канализацию проведут, в самом деле? Мэр городка все обещает и обещает. А улицы летом благоухают так, что веранду в таверне можно открытой держать только в сторону сада. Одни убытки ведь! 

   Я вылила грязную воду и охнула. Показалось или там и правда человек лежал? Подошла ближе, затаила дыхание и вгляделась в нутро канавы. Резвое помело, там на самом деле кто-то есть! Вытянула шею. Это кому же пришла в голову гениальная идея вздремнуть среди нечистот? По очертаниям фигура мужская, массивная. Алкаш какой-то, что ли, такой же, как мой теперь уже бывший муж? Тогда так ему и надо, пусть прохлаждается в помоях, там ему и место!

   Кивнула сама себе, вздернула нос и зашагала прочь. Взялась за ручку калитки и замерла. Посмотрела в сторону канавы. Замерзнет ведь. У нас горный регион, лето по утрам как объятия покойника. Постояла, хмурясь. Потом вздохнула и пошлепала обратно. 

   Дура я, знаю, но лучше уж помогу этому идиоту, чем весь день о нем думать буду. Положу в саду на скамейку, укрою мешками, вчера как раз привозили снедь, их много остались, они толстые и мягкие, сойдут за неплохое одеяло. А проспится, сам уйдет, коли не совсем совесть пропил.

   Только вот сначала вытащить надо этого проходимца. Вернее, мимо проползанца. Вопрос – как? Он же тяжелый, наверное. Поставила ведро, глянула по сторонам и, убедившись, что никто не подсматривает, подоткнула подол повыше, встала на колени и потрясла незнакомца за плечо. Живой ли он? По спине пробежали зябко-когтистые мурашки. Как же тут воняет! Вот точно – так пахнут неприятности. 

    И зачем сама полезла, спрашивается? Надо было позвать кого-нибудь. Ведь любая умная женщина знает: к чему марать ручки самой, если для решения проблем существуют мужчины? Найди крайнего, озадачь своей бедой, похлопай ресничками, демонстрируя степень беспомощности как у гусенички – и все, жди, когда твой герой все решит. А если сгинет в пылу борьбы, отнеси цветы на могилку и всплакни – о том, что теперь придется нового спасателя искать.

   Так меня учила бабушка. Но не в кобылку корм, что называется. Теорию я знала в совершенстве, ночью разбуди, от зубов будет отскакивать. Но применять не умела катастрофически. Все сама, всегда, вот этими вот ручками. И таверну держала на плаву, и детей Тимьяна воспитывала, и домашнее хозяйство вела, да еще и больных принимала в пристройке к дому, и животных лечила в комнатке рядом. 

   А что, многие женщины, как фокусники, умело жонглируют горящими мячиками – пока мужья жалуются, что у них диваны слишком жесткие. Вечером девочки мажут обгоревшие ладошки мазью, забинтовывают, а утром все начинают сначала. Потому что на них мир держится. А мужчины решают важные вещи, мир спасают – в пивной. 

   Так, пойду-ка позову соседей, пусть кто-нибудь из них вытаскивает мужичка из канавы. Побуду умной девочкой. 

   И кто сразу же после принятия умного решения свалился в канаву с громким писком? Конечно, я!

   - Сломанная метла!!! – прорычала, пока зловонная жижа радостно уничтожала мои башмачки. – Чтоб тебя! – в сердцах пнула алкаша.

   В ответ раздался стон. Ну, хоть выяснила, что живой. 

   А теперь давайте уже извлечем негодяя из нечистот. Посмотрим, из-за кого хоть столько хлопот. 

   Магия помогла. С помощью заклинаний и ругательств я вытащила-таки мужчину из канавы. Когда грязь стекла, поняла, что на голове у него мешок, да еще и завязанный на шее толстой веревкой. Ой-ей, резвое помело! Ахнула, смахнув очистки с его тела. В лицо глянули резаные глубокие раны. Сколько их, мамочка! Как же бедолага жив-то еще?

   Стало безумно стыдно. Подхватив его под плечи и бормоча заклинания, что делали найденыша полегче, потащила к дому. Нелегко пришлось, но вот уже и крылечко родное. 

   Кряхтя, толкнула попой дверь и втянула мужчину в холл. Протяжно выдохнула. Выпрямилась, подождала секундочку, давая раствориться танцующим перед глазами алым пятнам и дождавшись, когда стихнут молоточки в висках. А не то рядом бы с ним легла.

   - Батюшки-матушки! – Кондратий бородатым колобком подкатился ко мне. – Это кто ж такой еще? Ты разворожила своего муженька и немного утопила в канавке? 

   - Нет, конечно! – возмутилась в ответ, наградив его соответствующим взглядом. – Нашла вот в нашем стоке.

   - И сразу к себе в нору потащила, - съязвил вековушка. – Ну да, чего добру пропадать, все в дом, все в дом!

   - Кондратий! – повысила голос. 

   - Чаво?

   - Не бухти. Лучше помоги, ранен он, сильно.

   Защитник дома помог. Правда, от лекции о глупых ведьмах, что тащат домой всякие опасные штуки, это меня не избавило. Но мы внесли незнакомца в мою спальню, за это и не такое бы выслушала. 

   - Давай таз с горячей водой, полотенца – много, перевязочное полотно, обработку для ран, иглы прокаленные, нити, - велела помощнику. – Живее!

   - Опять я бегай, - проворчал он. – А ведь не молоденький ужо. Мне ведь сотен пять уж стукануло!

   - Шустрее, дедуля! – бросила, через плечо глянув. – А не то будешь в саду могилу рыть ему.

   Вековушка убежал, а я принялась снимать с мужчины одежду. От рубахи остались одни лохмотья, потому ее удалить оказалось легко. Несмотря на огромное количество ран, не смогла не заметить, что торс у него мощный и красивый. А еще даже сквозь всю вонючую гадость, на кожу налипшую, видно сияние, что пробивается наружу. Теплое, как золото, что разливается по небесам, когда солнце за горизонт почти ушло уже.

   Так, а теперь от возвышенного к низменному перейдем. Хмыкнула смущенно и расстегнула ремень на штанах. Какая пряжка, камень-то рубин, похоже. Светится хищно, будто вот-вот клыки покажет и вцепится в руку, что посмела его коснуться.

   Отложила в сторону. Чужого мне не надо. Потянула брюки вниз, но тут сильные руки стиснули мои запястья будто стальными наручниками. Это если он полумертвый так силен, то каков же, когда в здравии? 

   - Не мешай, мне надо раздеть тебя и вымыть, раны обработать, - сказала ему. 

   Стеснительный какой, надо же!

   Пальцы ослабли, и я стянула с него штаны вместе с исподним и сапогами. Стараясь не глядеть, куда не надо, разумеется. Я порядочная ведьма, чужие, эти, финтифлюшки не интересуют. Хотя все одно заметила, что природой он награжден более, чем щедро.

   - Это чего же ты раскраснелася-то так? – полюбопытствовал вековушка, поставив рядом таз и перелив в него воду из кувшина. 

   - Переживаю за больного, - буркнула и, намочив ткань, начала обмывать осторожно раны на мужчине. – Отвары тащи и мази. И ниток – все, что есть. Тут работы до вечера!

   - Мой пока, я мешок с башки его сниму, - Кондратий завозился, щелкая ножницами. 

   Вот все по-своему надо сделать, упрямый! Хотя сама такая, чего уж там.

   - Батюшки-матушки!!! – вопль вековушки ударил по ушам.

   Что стряслось, покусал раненый, что ли, моего духа-защитника? Посмотрела на него вопросительно, но тот лишь тряс бородой, на что-то глядя. Драные метелки, видимо, серьезное нечто случилось.

   Я подошла к нему и…

   Тоже замерла, хлопая глазами и не в силах вымолвить и слова, глядя на голову незнакомца. Вернее, на то, что из нее росло.

   Рога!!!

   Самые настоящие, сияющие обсидианом – так, как бывает только у демонов! Длинные, острые, изящно изогнутые, похожие на кинжалы и змей одновременно. Такие опасные и притягательные, что рука сама потянулась к ним.

   - У одного-то кончик отколот, - пробормотал Кондратий, и его голос вывел меня из забвения.

   - Это не самая большая наша проблема, - помотала головой и вернулась к обработке ран на теле.

   - Ведьма, у нас тут демон полудохлый, если ты не заметила! – голос вековушки повысился до визга. – И у него рог отколот! А это значит, что…

   - Кондратий! – рявкнула на него. – Знаю я все! Это значит, что в него ведьма магией ударила. Но сейчас надо зашить раны, напоить его отварами. Думать будем потом.

   - Рисковая ты баба! – он сел рядом и протянул шкатулку с нитями и иглами. – Может, я в околоток сбегаю, полицаям нашим расскажу, чего сыскали в канаве сточной? И все, не наша проблема. Ведьмам отдадут его, пусть те и…

   - И добивают? – глянула в глаза защитника, и тот отвел взгляд. – Сам ведь знаешь, не жить ему, коли найдут.

   - Потому как демоны – наши злейшие враги! – возразил он. – Лихоманку, что столько жизней унесла, кто наслал? Они, рогатые гады! За то и бьем их нещадно! Они стольких на тот свет заразой своей отправили!

   А вот насчет этого у меня имеются серьезные сомнения. Но промолчу, так как даже за мысли такие ковен может испепелить на месте.

   Я взяла иглу, вставила нить, вымоченную в специальном отваре, мной же заряженном, шепнула заклинание. Довольно кивнула, увидев, как от острия до кончика нити прошла золотая искра, и начала сшивать первую рану, обильно обработанную заживляющей мазью. 

   Придется набраться терпения, это надолго. 

   Штопать демона я закончила к обеду. Как раз успела зашить все лишние отверстия в его мощном организме и наложить повязки. Руки тряслись. Исколотые иглой кончики пальцев нестерпимо болели. Кондратий постучал в дверь. Ее я заперла изнутри, когда проснулись дети. Им нельзя было видеть моего «пациента» - демона. 

   - Усе, да? – когда открыла, защитник посмотрел на болящего. – Больше на это, как его, мумие похож, - хихикнул.

   - Мумию, неуч, - поправила с умным видом, ведь сама читала младшим двойняшкам, Севе и Маше, сказку на ночь про фараонов, им такие нравятся. 

   Устало улыбнулась, глянув на забинтованного демона. И правда, похож. Только рога в картину не вписываются. Хотя, может, это фараон, которому с фараонихой не повезло, как мне с моим оборотнем, вот на голове и выросло ветвистое тому доказательство. 

   Мы уложили демона на кровать, прикрыли рога. Отломанный осколок я оставила рядом на прикроватной тумбочке. Ремень с пряжкой вымыла и спрятала в лаборатории, там магосейф есть, кроме меня никто и не вскроет. Негоже хранить демонические драгоценности как простые безделушки. Он же, когда очнется, с меня их спросит. Не хочу, чтобы думал, будто я на руку нечиста, еще чего!

   - Дети поели? – спросила Кондратия после того, как спустилась на кухню, приведя себя в порядок.

   - Обижаешь, Марьянушка, - он поставил передо мной тарелку с кашей. – Катерина вот овсянку сварила, недурственную.

   Умница моя, старшенькая, невеста почти. 

   Подогрев завтрак заклинанием, принялась есть. Вкусно – ну, сам ж ее учила, еще бы! 

   - Потом Катюша братьев и сестренку повела к этой визжуле, что им буквы втолковывает, - доложил помощник.

   Хихикнула. Визжулей вековушка звал мадам Кац, которая на дому учила малышню грамоте да счету. Она однажды приходила к нам за оплатой, на нее свалился Шуша, наш паучок беленький. Обычно он мирно дремлет над дверью, никого не трогает, но мадам так хлопнула дверью, что Шуша спросонок не удержался на паутине и плюхнулся прямиком на ее плечо. Ор стоял такой, что не только паук, и так перепуганный зазря, но и мы все оглохли. А Шушенька так и вовсе в обморок упал лапками сверху, он у нас чувствительный.

   Я доела кашку, выпила чай с травами и бросила в рот пару ягодок, что остались на блюдце после завтрака детей. До вечера время есть, пока малыш Сева с Машей алфавит учат, а наш крепыш-средний, вечно что-то жующий Афоня с цифрами сражается. Катя у мадам Дили просидит, у которой шитью учится. Так что все успею. Если лениться не буду.

   А я не буду, некогда лениться! 

   Накинув фартук, привела в порядок все, что оказалось покрыто вонючей грязью в процессе транспортировки демона из канавы. Вот ведь привалило счастье копытное! Только хотела протяжно выдохнуть, когда закончила, как наверху послушался топот. Потом грохот, будто шкаф, что отправился на свидание к тумбочке, рухнул плашмя, получив пинок от комода. Следом раздалось крайне раздраженное рычание, и, как «апофигей» всего действа, на втором этаже появился наш рогатый фараон.

   - Ты зачем встал? – всплеснула руками. – И как сумел-то, я же сонным отваром тебя напоила?

   - Ведьма! – донеслось из прорези среди бинтов на лице.

   Чуть выше алой яростью запылали глаза. 

   - Прибью! – взвыл демон и зашагал вниз по лестнице.

   Ну, как зашагал. Ногами он прошел только треть пути, потом поскользнулся, шлепнулся на то место, откуда у них хвост растет, и проехал на нем до самого низа.

   А ведь он же не в себе – догадалась с опозданием. Драные метелки! Ойкнув, подскочила и понеслась на кухню – место силы любой ведьмы да и просто женщины. Тут и скалка-воспиталка под рукой, и святой грааль воспитания плохих мужей – сковорода, и колюче-режущие в изобилии. Прямо штаб самообороны!

   Фараон понесся за мной, топая так, что весь дом вздрагивал. По пути рогатый бузотер въехал в полки, где хранилась снедь. Лук, картошка и репа с нижних полок рассыпались по полу. И это еще ничего, собрать да съесть. Но на верхних стояли банки с малиновым вареньем – сама варила! 

   - Нет! – вскричала, увидев, как емкости с лакомством закачались. – Только не малиновое!

   Чего ж торможу-то, поняла с опозданием, и бросила в полки замедляющим заклинанием. И попала, да еще и туда, куда метилась. Но к этому времени банок с вареньем там уже не было, они полетели вниз – чтобы разбиться о башку тупого демона!

   Хряяясь! 

   Бууумс! 

   Бааамс!

   Все, я вздохнула, проводив глазами последнюю. Нет у меня больше запасов любимой вкусняшки. Худей, попа, пришел твой час! 

   - Да чтоб тебе, раздолбай недобитый, метелку в зад! – вырвалось у меня, в обычное время воспитанной ведьмы.

   Фараон замер, во всех смыслах обтекая. Красная жижа струилась по бинтам, пропитывая их, будто кровью, и весело шлепалась на пол, усыпанный осколками. Одна банка повисла на роге, наведя на мысль, что на нем удобно емкости сушить, как на частоколе забора. Но это детали. Что дальше-то делать?

   Ответ подсказала судьба: заклинание замедления, попавшее в пустые полки, там не усидело – ну непоседливая у меня магия, признаю. Поерзав, оно скакнуло вниз, на расхитителя варений. Эффект получился неожиданный, ведь нашептано оно было на неживое. А рогатый вполне себе жив, да еще и опоен снадобьями.

   Глаза, пылающие алым, удивленно округлились. Копытный икнул и закачался. 

   - Только не в стеллаж! – рявкнула я, бросившись к этому дубу, что качался в шторм.

   Подхватив его под руку, чтобы не снес шкаф с приправами и соленьями, не удержала все-таки. Гад упал на спину, увлекая меня следом. Грохот от падения этого рогатого метеорита на мою кухню заставил подпрыгнуть все кастрюльки и тарелки, а главное, расшатал прабабушкин сервиз, что красовался на почетном месте. 

   - Ведьма, ты исчадие ада! - взревел демон, обнаружив мое тело на своем.

   - Сам-то понял, что сказал? – логично поинтересовалась я, пытаясь встать со скользкого фараона. – Ад – у тебя по прописке. 

   - Распутница! – продолжил он.

   - Твоя ладонь на моей, э-э, сидушке! – возмутилась, покраснев. – В своих-то высоко моральных качествах уверен? 

   Руки тут же уползли выше, на спину. Вот, уже лучше.

   Разорвав их хватку, встала, тоже шатаясь. Ноги заскользили по варенью, и, неловко взмахнув руками, я снова рухнула на демона.

   - Распутница, - явно с удовольствием подтвердил он.

   - Сам встать попробуй! – огрызнулась, чувствуя, что все лицо пылает от стыда. – Рогатый дуболом! И тупень! И хам!

   От злости резво вскочив, спасая остатки липкой репутации, обильно политой малиновым вареньем, я снова начала скользить. Сделала «ласточку», будто на льду, уцепилась за стеллаж и… 

   Через пару секунд кухня представляла собой редкостный «натюрморт»: ведьма в специях – вкусна, хоть и ругается громко, и демон, замаринованный в малиновом варенье - на десерт.

   - Кондратий!!! – крикнула я во весь голос. – Спасай!

   - Ух ты! – искренне восхитился защитник дома, проявившись из воздуха. – Новые рецепты пробуешь, хозяюшка?

   - Не язви, - пробурчала, отплевываясь от перца, от которого неимоверно пекло губы, и любуясь баночками с разномастным редкостным шафраном, что выстоял на верхней полке. Хоть что-то спаслось. – Помоги лучше!

   - Печь растопить и вас туда отправить? – не унимался вековушка. – Знатный ужин намечается, пальчики оближешь!

   - Кондратий, прокляну! – я бы топнула ногой в качестве передачи своих эмоций, но это привело бы к повторному падению на демона, и тогда поток шуток стал бы неиссякаемым. А мне еще в таверне обед готовить, некогда зубоскальство терпеть. – Бегом!

   - Ладно, ладно, ступай сюда, - он сжалился и, прошлепав ко мне, бросил на пол передо мной тряпку. – Ох, такие лапти спортил! – вздохнул, горестно глядя на свою обувку.

   - Соображаешь, - уважительно кивнула, не став упоминать, что сама-то до такой простоты и не догадалась. – А о лаптях не переживай, сейчас как раз такие, с красной подошвой, на пике моднявости. 

   - Дааа? – он с сомнением оглядел ноги. – Правда, что ль?

   - Метлой клянусь! – я переступила на спасительный тряпичный островок и…

   Нос зачесался от специй. Задержала дыхание, надула щеки, сморщила нос, стараясь сдержаться.

   - Марьянушка, тебе чего, поплохело со специй, да? – вековушка забегал вокруг. – Ведьма, да что стряслось-то, говори! У, проклятый демоняка, - погрозил фараону, что отдыхал на полу, обездвиженный, наконец-то, моим заклинанием, - все из-за тебя!

    - Он тут ни… - вступилась за рогатого, но зря – это помешало мне побороться с природой за последние баночки шафрана.

   Ведь чих победил, хоть и в неравной борьбе и с подсуживающими ему специями.

   - Аааа-ап-чхаааааа! – высказалась я, и все со стеллажа рухнуло вниз, ударилось о средние полки и разлетелось тычинками во все стороны. 

   Медленно кружась, драгоценные мои осели на луже малинового побоища, на демоне, на мне и на Кондратии. Это было бы даже красиво, если бы я не представляла стоимость шафрана, что исполнял последний танец в воздухе. Да что там, я ее до последнего медяка знала. И копила так долго, что уже перестала надеяться, что когда-нибудь получу заветную специю и смогу предлагать в таверне свадьбы не только для тех, кому хватит гуляша да запеченной щучки на стол, лишь бы магическое веселительное лилось рекой. 

   Я надеялась, что изысканные блюда с редкой добавкой привлекут в заведение клиентуру побогаче. Может, даже барона местного, Тундара. У него пять дочек, всех замуж надо выдать. Да и на чудо можно надеяться, вдруг графа Кальсони прельстим, он редкостный гурман. Частенько приезжает в таверну и кушает в отдельном кабинете, чтобы никто не видел.

   А теперь все мои дерзкие мечты, в которых я видела, как знать стоит в очередь в мою таверну, разлетелись тычинками по кухне. Ведь когда Тимьян сбросит заклятие, что на него наложено мной, он точно прискачет сюда – злой, как демон. И когда я потребую у него развода, он сунет мне под нос кукиш и объяснит неразумной бабе, что в этом случае таверна будет поделена пополам, как совместное имущество.

   Узнавала уж, местного клерка из адвокатской конторы пытала. Он частенько к нам захаживает на супчик с потрошками и колбаску кровяную. Такие вот законы у нас, уму непостижимо, через какое место писаные. 

   Но заведение мое я Тиму не отдам, не дождется. И деток не верну, они родные мне уже! Не позволю ему их отнять просто потому, что он хочет жене подпакостить. Ведь не нужны ему ни дочки, ни сыночки. Не вышел из него ни муж хороший, ни батюшка. Пустоцвет какой-то, а не мужик, право слово. 

   Бегает по окрестностям, рождаемость улучшает, как кот гулящий, а по делу никакого толку от него нету. Лесопилка ему от папки досталась, на те доходы и живет. А сам работать и не думает, шабашками перебивается. А толку от них? Я тех денег и не видала ни разу. Тим все на себя тратит. И не думает, что семья живет на доходы от таверны. 

   Получается, зарплата мужа – это средства мужа. А зарплата жены – семейный бюджет. Как-то все у нас наперекосяк было. Потому и кончилось плохо.
********************
Мои хорошие, если Вам нравится эта веселая история, побалуйте, пожалуйста, нас с Музом лайком и/или комментарием, если Вам не сложно! Это помогает нам творить с утроенной силой!)))
Заранее огромное Вам спасибо и до встречи завтра!))

   Что уж там говорить, когда не так давно просила несколько монет добавить, чтобы платьице приличное Катерине справить – ведь растет девка, ей наряжаться хочется, Тимьян буркнул, что у него карманы пустые. А сам в пивную резвым козликом поскакал и там пропьянствовал до утра!

   Шанс один – отступные хорошие заплатить этому во всех смыслах козлу. Но взять-то где? Я посмотрела на демона, лежащего на полу. Вот он, наш ресурс. Банк практически. Копилка, если угодно. Как выздоровеет, потребую возмещения расходов. И пусть раскошеливается. 

   Судя по перстням, что с пальцев его сняла и в сейф спрятала вместе с ремешком, не бедный этот копытный. Так что хоть и стыдно будет, но потребую уплаты. Ведь ради деток и таверны, что в нашем роду от матери к дочери передается, сумею засунуть свою гордость вон в ту пустую баночку из-под шафрана  и предъявлю фараону, что навел жуткий бардак, увесистый счет.

   А когда заплатит, мои мечты сбудутся. Спишем мужа-недоразумение с баланса и будем с детками жить-поживать да таверну развивать.

   Вот так-то!

   Закончив очередную приборку, вынесла ведро, полное красной бурды, к канаве. Осторожно заглянула в нее. Вдруг там новый кто валяется? А что, она горазда сюрпризы подкидывать. Еще одного ведь лихоимца не выдержу, и так весь день бешеной метелкой кручусь по дому! Но сточное место спокойно чавкало грязюкой, никаких более подарочных демонов не предлагая.

   Я вылила туда ведро и…

   Едва не свалилась в канаву сама, получив знатный пендель под зад!

   - Ах ты рогатое отродье! – выругалась на Тимьяна-козла. – Сейчас вот ведро на рога тебе надену, будешь рыцарем!

   - Бяяя! – раздалось в ответ.

   - Чего бя? – уперла руки в талию. – Накосячил, прими ответственность! Я тебя выгнала, все, обратно не приму! Иди по своим бабам, там бякай.

   - Жряяяять даааай! – сипло послышалось в ответ, и рога снова нацелились на меня.

   - Ага, щаз, уже стол накрываю и семь блюд пеку! – съязвила, закатив глаза. – Иди вон пасись, травки везде немерено, лето же наступило!

   Обошла его бочком, прикрываясь ведром, и ускользнула за калитку. Дурная животина тут же ударила ее рогами. Но я сделала вид, что мне все равно и с гордым видом прошествовала в дом. Пора идти в таверну, готовить к ужину.

   - Прости, что мы тебя так нагрузили, Селена, - повинилась перед помощницей, синеокой фигуристой красоткой, по пути завязывая фартук. – День выдался – демону не пожелаешь!

   - Ничего, - она поправила белокурый локон и чарующе улыбнулась, - все прошло без штормов. Ты же вчера наготовила с запасом, мне только второе пришлось до ума довести, да пару поставок принять. Еще одну обратно отправила – капусту с баронских теплиц порченую привезли, подгнившую. 

   - Ты мое сокровище! – чмокнула ее в фарфоровую щечку и принялась чистить рыбу.

   Тут девушку просить помочь было бы кощунством, ведь она русалка. Я нашла ее на берегу после бури, едва живую. Выходила, помогла обзавестись ножками и разрешила остаться работать в таверне. Возвращаться в океанские пучины девушка не пожелала из-за каких-то проблем с супругом, от которого и дала деру. Говорит, что ни разу не жалела о своем решении. Как и я – такую помощницу днем с огнем не сыщешь!

   - Се-ле-на! Се-ле-на! – скандировал зал, вызывая наши улыбки.

   - Беги, готовься, звезда! – я рассмеялась.

   Кроме помощи, русалка еще и пела у нас вечерами. Народ валил на ее выступления толпами, что отлично сказывалось на выручке таверны  и чаевых белокурой сирены. Тимьян ругался, говорил, что я должна забирать у нее эти деньги, ведь она и так получает часть выручки как зарплату. Но мне это казалось нечестным, поэтому все оставалось, как есть.

   Рыбка зашкворчала на сковороде, обложенная лучком и политая моим фирменным секретным соусом с травками и предварительно запеченным чесночком. Картошка в сметане отправилась в духовку. Гуляш доходил до состояния «пальцы по локоть откусишь» на столе. Салаты, политые сложной заправкой и присыпанные кунжутом, так и манили попробовать. А мясо, что томилось в глубокой сковороде рядом с щучкой, напитываясь грибным соусом, м-м-м!..

   Аппетитный аромат, наполнивший воздух, заставил потечь слюнки у всех парней и девчонок, что разносили блюда. Выглянув через полчаса в зал, я увидела, что посетители с ними солидарны. Все уписывали наши блюда за обе щеки. Ну и прекрасно! Тогда примемся за десерты.

   Достала свою любимую миску, быстро – опыт сказывался – отделила желтки от белков и вооружилась любимым венчиком. Приятный его стук о дно прямо убаюкивал, давая расслабиться после сегодняшнего дня. Но, как выяснилось через пару минут, рано ведьма вздумала расслабляться. Еще не вечер, как говорится, а судьба в ударе!

   - Марьянушка, бядаааа! – выдохнул, ворвавшись на кухню, Кондратий. 

   Ясно, на десерт у меня будет очередная гадость.

   - Что стряслось? – спросила его. – С детьми все в порядке?

   - Дети тут ни при чем.

   - Опять наш, - стрельнула глазками по сторонам, - гость буянит?

   - Не-не-не, дрыхнет он, проверял только что.

   - Тогда что? – нахмурилась, фантазия иссякла. 

   - Бяда! – защитник дома схватился за сердце. – Бяда явилась в дом!

   - Кондратий! – топнула ногой. – Немедленно объясни, что за беда пришла, или не станет у тебя ведьмы!

   - Идем, сама все узришь, - он затопал обратно. – И это, с собой что потяжелее захвати, пригодится!

   Вековушка был прав, в дом и в самом деле нагрянула бяда. Черноволосая, худющая, наглая, берегов не ведающая. Страшная, как моя жизнь. По имени Карла. Наказание вселенское. В быту – сестра моего неверного муженька. Стало быть, золовка. Хотя по статусу – божья кара.

   - Куда братушку дела, говори, рыжая зараза! – Карла тут же набросилась едва ли не с кулаками, едва я вошла в холл. – Сотворила ты что-то с ним, сердцем чую! Что наделала, признавайся! Признавайся, отвратница противная, а не то выбью из тебя ответ, за мной не заржавеет! 

   - Говорил же, нужно тяжелое было что-то с кухни взять, - пробормотал Кондратий, опасливо выглядывая из-за меня.

   Да уж, верно. Колотушка для отбивания мяса не помешала бы сейчас. Хотя какое там мясо у нее, суповой набор один. Вот правильно говорят, что хорошего человека должно быть много. А у этой страхолюдины все в спесь ушло. 

   - И тебе здравствуй, милая, - процедила я сквозь зубы. – Как дела? Как здоровье твое?

   - Не дождешься, ведьма! – фыркнула нахалка.

   - Может, по племянникам ты соскучилась? Хочешь по городу с ними погулять, на карусели сводить?

   - Еще чего, - отмахнулась она. – Нет у меня на такие радости денег, грошики ломаные и то считаю. Не жирую, как некоторые! – ее крысиная мордочка искривилась от зависти.

   Если бы работала, а не тянула деньги из родителей, дома сиднем сидючи, детьми прикрываясь, которые уж скоро внуков притащат, хотя и сами не работают, то и деньги бы были, и гонору поубавилось. Ведь у кого день занят, нет времени бегать по родственникам и выносить им мозг. 

   Мне очень хотелось бы это сказать, но тогда скандал взвился бы до второго этажа. 

   - Куда Тимочку дела, признавайся! – золовка снова пошла в атаку, тряся кулачками. 

   - Живет и здравствует твой брат, - сухо ответила на ее визг. – Ничего ему не сделается.

   - И где он тогда? – она прищурилась. – С утра обещался ко мне заявиться и сарай поправить, тот совсем покосился, того и гляди на бок завалится! А не явился. Где он? 

   - Почем мне знать?

   - Не юли, ведьма! – Карла топнула. – Я по пивнухам прошлась, все говорят, что с ночи не видали Тимочку моего. А дружбаны его и вовсе интересную историю поведали.

   - О рогах?  - я опередила ее. - Знаю, Тимьян рассказывал – когда утром домой заявился, - невозмутимо заявила, сложив руки на груди. – Шутка это была моя. С намеком. 

   - И где он?

   - Говорю же – не знаю! – во мне начала закипать злость. 

   Клара такая доставучая, кого угодно из себя выведет. Прилипнет, как укроп к зубам, и попробуй избавься. Даже Тимьян старался лишний раз с ней не хотел встречаться, а то или мозг выест, или деньги будет клянчить, или чем-нибудь по хозяйству припряжет помогать – а работать мой суженый не любил и стремился поскорее сбежать. Отлынивать он умел, этого не отнять.

   - Не верю тебе, не верю! – золовка затопала, скатываясь в банальную истерику. – Ты его со свету, поди, сжила!

   - И зачем же мне мужа единственного да любимого, самого верного на свете, со свету сживать? – прищурившись, уточнила я. – Разве за любовь да ласку, за верность мужскую так подобает платить?

   - Точно! – Клара ахнула. Ее лицо перекосило. – Убила она его, как пить дать, убила! Убилаааааа!

   Вереща, как свинья, в которую нож воткнули по осени, громкая родственница попятилась. Споткнулась, растянулась, ударилась затылком. Платье задралось, обнажив худосочные телеса и рваные панталоны на них – явно не первой свежести.

   - Осторожнее, там ступенька, - поморщившись от неприятного душка, что ударил в лицо, я шагнула к ней, протянула руку, чтобы помочь встать.

   - Убивааааают! – заверещала золовка. – Брата кокнула, а теперь и меня хочет на тот свет отпраааавить! Помогитеееее, людииии добрыыыые!

    Последнее я уже слушала, стоя в дверях и глядя на то, как золовка удирает, задрав подол по колени.

   - Ох, ронял ее аист, пока нес, раз сто ронял!  - Кондратий покачал головой, встав рядом.

   - Это да, - кивнула. – Вопрос в том, на черта он ее столько раз поднимал? Оставил бы у орков в лесу, пусть бы они с ней маялись.

   - За что ты так с бедными орками? – вековушка хихикнул. – Чем они пред тобою проштрафились? Не так уж плохи они, чтобы их Кларою наказывать!

   - И то верно, - я выдохнула протяжно сквозь смех. – Ладно, пойду в таверну обратно. Зови, если эта сумасбродка вернется. 

   - Глянь, козел-то вернулся твой, - защитник кивнул на рога, что виднелись из-за калитки. – Чего делать-то с ним будем? Мне-то конечно до бороды, ежели его стрескает кто, но ты переживать будешь.

   - Думаешь, буду? – изогнула бровь.

   - Добрая ты, ведьма, хоть и не признаешься в том.

   - Дура я, Кондратьюшка, - пошла к воротам.

   Прав он. Регион у нас горный, по ночам вполне можно посреди улицы пуму оголодавшую увидать. Потому с наступлением сумерек всю скотину домашнюю, включая кошек, хорьков и кролей, курей да индюшек бдительные хозяева мигом запирают по сарайкам и клеткам. Даже собак у нас не держат на улице, горному хищнику ведь перемахнуть через забор да задрать какого Бобика труда не составит. 

   Потому оставлять козла Тимьяна одного на растерзание я не буду. Но и в дом не пущу, не для того выгоняла негодяя. Используем третий вариант. Он всегда имеется. Надо лишь разуть глаза да получше осмотреться, с умом. 

   Я пробежала взглядом по округе и довольно улыбнулась. А вот, кажется, и ответ под мои запросы. Самый что ни на есть подходящий. Лучше и не придумаешь!

   - Дядя Афанасий! – крикнула соседу, что копошился на своем огородике, сияя лысиной. – Добрый день!

   - Добрый, милая, добрый! – он разогнулся и помахал мне рукой, перемазанной в земле.

   Этот вечный труженик был неплохим человеком и отцом нашей мадам Визжули, что обучала деток. Один вырастил дочку, работая без продыху, отправил учиться в столицу, а когда вернулась, все свои накопления потратил на покупку ей отличного дома. В нем она и устроила школу с парой других девиц, чем папа был неимоверно год. Первое время мы все бегали от него, теряя на ходу башмаки, потому как иначе приходилось долго выслушивать его подробнейший рассказ про доченьку, что в люди вышла, «учителкой» стала, гордость его и утешение на старости лет.

   Она, кстати, про отца тоже не забывала, правильная выросла девчуля, благодарная. Постоянно навещала, обстирывала его, готовила ему, прибирала дом. Ко мне частенько забегала, чтобы то микстурку ему от кашля заказать, то мазь для спины, то отвары от камней в почках, что иногда шалили, укладывая его в постель на денек-другой.

   Все соседи, детки которых разлетелись из родительских гнезд, и навещать старых родителей не стремились чаще раза в пару лет, дружно завидовали Афанасию. 

   Но я выбрала соседа для своего «козлиного дела» не поэтому. Причиной стала его прижимистость. Даже сейчас он, скорее уж по привычке, экономил каждый грош, подбирал на улице прутики и обложки кирпичей, тащил в дом, ведь в хозяйстве все пригодится. А еще мужчина держал скотный двор. Где точно найдется место козлу-производителю.

   - Дядя Афанасий, у нас тут козел приблудился. Вроде как ничейный, - я улыбнулась, невинно хлопая глазками. – Бродит, к людям добрым просится, а не берет его никто. Может, тебе в хозяйстве пригодится? А не то ведь сгинет скотинка без пользы, жалко. 

   - О как! – сосед поспешил ко мне. – А молодой ли он? Может, выставил его кто за ненадобностью? Ну-ка, поглядим. – Схватил Тимьяна за рога и сунул тому пальцы в рот. – Резцы хорошие, не старый козел, - кивнул одобрительно. – А по-мужски? – развернул его к себе задом. Взгляд Тима обещал мне все кары небесные, пока проходил осмотр «причиндалов». – Смотри-ка, отличный козел! – одобрил Афанасий. – Кто ж такого выгнал?

   - Сама не знаю, - соврала старику. – Может, сбежал этот гад? А потом потерялся. Возьмете? 

   - Отчего ж не взять-то, возьму, - сосед довольно улыбнулся. – В разведение пойдет, как раз молодки сганиваются, козла требуют. Ну, а коли козлят от него не будет, так на холодец сгодится. Все одно польза в хозяйстве-то. Спасибо тебе, Марьянушка!

   - Пожалуйста! – я посмотрела вслед мужчине, что тащил Тимьяна, упирающегося всеми четырьмя копытами, и крикнула вслед, - вы построже с ним, дядя Афанасий, дурковать он любит, невоспитанный, всю калитку мне рогами поцарапал!

   И другую «калитку» тоже покоцал – до сих пор на сидушке синяки болят после того, как он меня чуть в канаву пенделем рогатым не отправил. Но об этом умолчу, я ж приличная все-таки ведьма, а не какое-то невоспитанное помело! 

   - Воспитаю, не боись, шелковый станет! – донеслось в ответ.

   - Бяяяяяя! – на всю улицу взмолился Тим.

   - Так тебе и надо, - под нос пробормотала, поставив жирную галочку напротив пункта «пристроить мужа-козла», и вернулась в дом. 

   Но покой мне даже и не снился. Едва успела паучка Шушу почесать по белой спинке, пушистой, как одуванчик, как в дверь постучали.

   Неужто дядя Афанасий решил козла назад возвертать, так как раскусил мерзопакостную скотинку? Он ведь ведьмак, хоть и слабенький. 

   Посадив Шушу на плечо и натянув на лицо улыбку – уже с трудом, каюсь – открыла гостям. Улыбка тут же трусливо сбежала с губ, когда я увидела на пороге Бореслава, густоусатого пузатого жандарма, любящего пристрожить всех, от плачущего на улице карапуза до мэра нашего городка. Не зря за глаза, блекло-голубые и глубоко посаженные, его звали Клещом. Все знали – если хочешь, чтобы твою жалобу на соседа, что слишком громко кричит на супругу или кляузу на муниципалитет, позволяющий сосулькам красоваться на крыше, не положили в долгий ящик, иди к Бореславу.

   За Клещом маячила, тянула шею Клара. Ясненько и понятненько. Вот неугомонная ябеда, Клеща на меня науськала. Что за день такой сегодня, а? Чем я прогневила небесные светила, вставшие для бедной ведьмы в позицию «ядреный кукиш»?

   - Добрый вечерочек, я по делу, позволите пройти? – бодро отрапортовал жандарм, трепетно, будто младенца, прижимая к груди синюю папку. 

   Шуша протестующе зашипел, вскинув лапки.

   - Конечно, - я снова улыбнулась, хоть щеки и сводило судорогой, ведь знала – пустишь его в дом, застрянешь на несколько часов.

   Дотошнее нашего Клеща только жена, нашедшая на шее мужа засос. Не отпустит, пока всю правду не выведает. Не захочешь, а во всем признаешься и все, что угодно, подпишешь, лишь бы отвязался и отбыл восвояси.

   - Желаете чаю? – проявила любезность и захлопнула дверь перед носом Клары. Жаль не прищемила его.

   - Простите, откажусь, - Бореслав помотал головой и подкрутил ус. – Я при исполнении.

   Ишь ты, а вечером ведь ужинать в таверну придешь, исполнительный наш. И половину меню скушаешь, знаем тебя.

   - Присаживайтесь, - указала ему на диван и села в кресло напротив. – Что вас привело ко мне, уважаемый?

   Перефразируя для себя: какая еще пакость свалилась на меня сегодня, чтобы ведьма уж точно не скучала и все свои извилины стерла до дыр, придумывая, как выкарабкаться живой из-под той горы сюрпризов, что судьба сегодня щедро презентовала на мою рыжую голову?

   - Привела меня к вам, как служителя закона, жалоба госпожи Клары, - отрапортовал Бореслав, оправдав мои ожидания, и, достав из папки хрусткий лист желтой бумаги, отдал в мои руки. – Ознакомьтесь. 

   Да и так ясно, что она настрекотала Клещу. Я пробежала кляузу глазами и поперхнулась. 

   - Обвиняет в убийстве Тимьяна? – подняла глаза на жандарма. – Но, помилуйте, это же бред! У моей золовки чересчур буйное воображение. 

   - Все понимаю, - он кивнул. – Проблема решается просто, госпожа Марьяна, предъявите супруга и дело закрою тут же.

   А вот с этим у нас проблемка. Я заерзала, отведя взгляд. Не предъявлять же ему козла? Нет, никто не сомневается, что Тимьян – козел. Кроме, разве что, наивной ведьмы по имени Марьяна. Да и она тоже прозрела, выбора не осталось. Выковыряла из глаз осколки от розовых очков, что всегда бьются линзами внутрь, и продолжила жить. 

   Так что с принадлежностью Тима к рогатым сомнений не возникает. Но не в буквальном же смысле мне это копытное приводить под пытливые очи Бореслава. Н-дась, задал супруг задачку!

   - Видите ли, уважаемый, - начала я. – Мы с мужем немного поссорились.    

   Шуша на моем плече заерзал. 

   - Можете не продолжать, - перебил жандарм. – Все знают о вашей проделке с рогами, госпожа Марьяна. – Он стрельнул глазками по сторонам и, понизив голос, добавил, - вы знатно нас всех повеселили, должен признать!

   Откуда? Как? Я осталась сидеть с открытым ртом. Когда успели-то?! Не успела сделать, а уже все в курсе. Вот таков наш Ведьмоград, название громкое, а городишко маленький. Едва ли не деревенька, где вести о происшествиях со скоростью ветра разлетаются. 

   - В этом городе феноменальная скорость распространения сплетен! – пробормотала, покраснев. 

   - Полностью с вами согласен. От бдительных сограждан ничего не утаить. 

   - Ну, раз так, то и говорить больше не о чем, правда? – я лукаво улыбнулась.

   - К-к-как это? – Бореслав заморгал.

   - Вы же сами подтвердили, что сплетни разносятся быстрее, чем аромат свежей выпечки, - развела руками. – Коли так, то если бы были правдивы обвинения Клары, то весь Ведьмоград давным-давно знал бы об этом. И меня ждал бы костер на площади – из хвороста и дров, собранных заботливыми согражданами. 

   Золовка бы так и вовсе расщедрилась бы и, как минимум три сосны лично притащила бы, чтобы мне ярче горелось. Ну, или по своему обыкновению припрягла помочь какого-нибудь невезучего родственника, это она умеет. 

   - Как вы хитры! – восхитился жандарм, погрозив пальцем. – Простите, но по протоколу я обязан отреагировать на столь серьезное обвинение и произвести расследование.

   - Проводите, - пожала плечами. – Препятствовать не буду.

   - Тогда впустите госпожу Клару в дом, будьте любезны.

   - Это еще зачем? 

   Шуша на моем плече снова зашипел. 

   - Он точно не кусается? – пробормотал Клещ, отодвинувшись подальше.

   - До сего дня за ним такого не наблюдалось, - я усмехнулась. – Но все меняются со временем, не так ли?

   - Добрый вечер! – в гостиную вошли дети.

   Мои дети, хоть Тимьян и принимал непосредственное участие в их изготовлении. Катерина смотрела настороженно – понимая, видимо, что жандарм не просто так в гости заглянул, время за приятной беседой скоротать. Темноволосый Афоня сосредоточенно дожевывал пряник, а наши двойняшки, блондинчики Сева и Маша, уже зевали. 

   - Приятно, когда молодежь хорошо воспитана, - отметил Бореслав.

   - Хорошие мои, поднимайтесь пока в свои комнаты, - велела я. – А мы пока тут решим некоторые вопросы. – Дождалась, когда хлопнули двери наверху, и продолжила, - так зачем же нам Клара?

   - Затем, что она должна по закону присутствовать при обыске за неимением понятого, - как ни в чем ни бывало пояснил Клещ.

   - Обыск?.. – я подавилась этим словом.

   - Да, вот постановление, - в руки лег новый желтый лист, а жандарм поднялся, с азартом потирая руки. – Приступим!

   Пока он с видом охотничьей собаки что-то вынюхивал на нижнем этаже, я ничего не имела против. Только все вымыла. А вот когда этот кондобобер вместе с Кларой начал подниматься на второй этаж, запаниковала. Еще немного, и в моей спальне обнаружится забинтованный по рога демон. Как все это прилично объяснить?

   Я приуныла, понимая, что никак. Золовке все же удалось подпакостить, пусть и совсем не так, как она рассчитывала. Не знаю даже, что было бы лучше – труп мужа или демон в постели. Надо срочно что-то придумать, срочно, иначе обвинят в измене, пособничестве врагу, недоносительстве и черт знает в чем еще! А главное, что тогда будет с моими детьми?..

   - Смотрите, кровь! – вдруг завопила Клара, тыкая пальцем на стену. 

   - Так, так, - Бореслав оживился. Подкрутил усы и подошел поближе. Достал лупу и начал разглядывать красное пятно на обоях.

   - Она его убила, убила, - как заведенная, повторяла золовка. – Я же говорила, а никто не верил!

   - Не убивала никого! – воскликнула я и тоже подошла к «улике». – Это, - понюхала ее и рассмеялась, - малиновое варенье! У нас банки побились сегодня, вот и пятно образовалось. 

   Одно интересно, как оно сюда долетело, рухнув на демона с полок на первом этаже? Магия прямо!

   - Да, вы правы, - жандарм выглядел немного разочарованным. – Это не кровь. Госпожа Клара, можете убедиться сами.

   - Не верю! – она подошла к стене и лизнула «улику». Лицо вытянулось.

   - Убедились? – Клещ и ей сунул лист под нос. – Тогда подписывает актик. – Агась, - кивнул, когда закорючка оказалась на месте.

   - Мы закончили? – с надеждой спросила я.

   - Еще чего! – взвилась золовка. – Еще комнаты не смотрены!

   - Ну не в спальне же прятать труп, - я закатила глаза. – И явно не в детских комнатах. Имейте совесть! 

   - Тоже верно, - пробормотал Бореслав. 

   - Так нечестно! – упорствовала Клара.

   - Думаю, всех устроит компромиссик, - он указал на спальню. – Посмотрим там и все, расходимся по домам.

   Лысые ежики, что же делать-то?!

   Я затаила дыхание, глядя на то, как мужчина открывает дверь в мою опочивальню. 

   Ой, что сейчас будет!!!

   Дверь беззвучно отворилась. Еще бы, магия смазывает петли куда лучше масел. Я приготовилась каяться, объяснять, что времени не было сдать демона властям, что вот-вот собиралась, но столько дел, столько дел! То избы скачут, то кони горят! А так бы я мигом. И вообще, забирайте, раз уж сами пришли. 

   Даже рот открыла, чтобы все это торопливо оттарабанить. Но так и осталась стоять, проветривая ротовую полость. 

   Ведь рогатого на кровати не было!!!

   А… Где же он?

   Огляделась по сторонам. В шкаф залез? Так вряд ли поместился бы. В комод так и вовсе разве что по частям, и то, копыта бы торчали наружу. Под постелью и Шуша не пролезет. Я даже  на потолок посмотрела на всякий случай, мало ли. Но и там «фараон» не обнаружился. Неужели демоняка дал деру? Облегченно выдохнула. Пронесло!

   Клара покосилась на меня, протопала к шкафу и заглянула в него. Потом встала на карачки, тощим задом кверху, и проверила под постелью. Чихнув, заявила мстительно:

   - Пыльно там!

   - Каюсь, казните, - протянула руки, будто под наручники.

   - Не юродствуй! – взвилась золовка. – А это что? – отодвинув меня, ткнула пальцем в рулон тканей, что стоял за дверью.

   - Шелк, - я с гордостью провела ладонью по приятному голубому материалу. – Катерине на платье купила. Будет наша девочка самая красивая!

   - Мала она еще в шелках-то щеголять, - Клара скривила длинный нос и потянула рулон за край. – Куда ей такой дорогущий? Взяла б ситец обычный, не на свадьбу ж этой сикарахе!

   - Тебя забыла спросить, - пробормотала я и дернула ткань из ее рук. – Не трогай!

   - Чего это? Уж и пощупать нельзя? Я-то шелками не избалована! – она рванула на себя.

   - Порвешь ведь!

   - И поделом тебе тогда!

   Рулон закачался и шлепнулся на пол. Покатился по полу и…

   - Это что еще такое?! – ахнул Бореслав, когда из недр шелка вывалился забинтованный демон.

   Вот и выплыло наружу мое злостное преступление. Я прикрыла глаза. Теперь что поделаешь, только смириться с последствиями можно. Ну, и речь произнести:

   - А это… - начала и тут же была перебита:

   - Это наш фараон! 

   Детский голосок появился в комнате первым. Следом в нее вошел Сева с книжкой в руках. 

   - Объясните, молодой человек, - попросил жандарм.

   - Все просто, - малыш сунул ему книжку с историями, которую я им читала на ночь. – Это наш нянь, – ткнул пальчиком в демона, что лежал и только и мог, что хлопать глазами. – Он присматривал за нами и помогал маме в таверне. 

   - А потом я недоглядела, - приняла эстафету Катя, - и бедолаге досталось. Сева с Машей закрутили его в бинты Марьяны, да еще и отваром напоили, чтобы двинуться не мог. И сделали из него мумию, закрутив в шелк.

   - Потому что этого, как его, ящика для фараонов у нас нету, - внесла свою лепту Маша.

   - Саркофаг это называется, - поправил ее Афоня и продолжил хрустеть яблоком. 

   - А рога? – от бдительного жандармского ока ничего не ускользнуло.

   - Так надо, ему положено, ведь принц же! – пояснил Сева. – Без рогов никак! Мы с кухни украли от этой, как ее…

   - Косули, - подсказала я.

   - Ага! – малыш закивал.

   - Почему он зеленый-то местами? – пробормотала Клара, указав на те места, где сквозь бинты просачивалась мазь, которой я щедро демоняку намазала.

   - Так надо, тетя, - Катя улыбнулась. – Он же мумия, гниет.

   Глаза копытного расширились до обеденных плошек, в которых в таверне лапшу подаю. Хорошо, что он обездвижен. Иначе…

   - Так, все, хватит с меня фараонов! – прервал нас Клещ. – Обыск закончен, ничего предосудительного не обнаружено! Госпожа Клара, идемте в участок, составим актик и…

   - А таверна? – взбеленилась это бледная немощь. – А сад? А…

   - Все досматривайте, чего уж там, - щедро разрешила им. – Чтобы не говорили потом, что труп мужа у меня в поленнице или в хладнике мясном лежал. Досконально все проверьте, любые двери для вас открыты. Чувствуйте себя, как дома, и не забывайте, что в гостях!

   Незваные гости удалились. Я протяжно выдохнула. Если явится еще кто-нибудь, приму меры. Схвачу метлу и улечу куда-нибудь подальше, на Луну, к примеру. Там, поди, нет никого. Побуду в одиночестве и спокойствии!

   - Мамочка! – Маша подергала за руку.

   - Что, милая? – посмотрела на кроху.

   - А где ты его достала?

   - Кого?

   - Ну этого, - она указала на демона. – Где ты такую игрушку нам нашла?

   - Сама смастерила, - подавилась смешком. – Из того, что под рукой было, и слепила. 

   Заметила, что глаза демона сузились до узких щелочек, налившихся алой яростью. Ничего, пусть серчает, пока под заклинанием. Сейчас он не опаснее спящего крольчонка. А когда очнется…

   Усмехнулась, обняв детей. А когда копытный очнется, я с него за все спрошу. И за варенье, и за шафран, и за мои нервы. За все ответит, паразит рогатый!

   
 ***  
  Я поправила одеяльца на двойняшках. Наконец-то этот день закончился. Что и как бы ни было, мы справились. Справились вместе – потому что мы семья. Пусть я не родная мать им. Что с того? Люблю-то как своих. Остальное значения не имеет. Жаль, что они ценны только мне. Тимьян и не думал никогда о тех, кого привел на этот свет. А главное, ребятишки даже не спросили, где их отец. Уже весомый показатель, обо всем говорящий. 

   Раньше оправдывала его, говорила себе, что мужчины более сухи к детям. Не умеют они сюсюкать или проявлять любовь. Ведь и сама выросла без отца, откуда знать, каким он должно быть? Но со временем поняла, что одно дело не уметь, другое дело попросту не хотеть, наплевать на то, что у тебя есть те, кому позарез нужна твоя любовь. 

   Хорошо, что больше Тима нет в нашей жизни. Впереди сложный период, верно. Просто не будет. Но потом все наладится. Я разведусь. Дети останутся со мной. Таверна расцветет. А еще – мне удастся избавиться от этого щемящего чувства в груди – разбитого сердца.

   Я выплачу Тимьяна из него. Полью горькими слезами свои подушки – когда никто не видит и не надо быть самой сильной. Выплачу боль из души. 

   И снова стану самой счастливой!
   

   Утро началось с щекотки. Но это были вовсе не солнечные лучики, что обычно заставляли чихать по утрам. Я отмахнулась, мечтая поспать еще чуток, что было немудрено после вчерашнего насыщенного дня. Но весьма чувствительный кусь в нос заставил распахнуть глаза.

   Напротив моего лица обнаружилась наглая кошачья морда черного цвета. Развесистые, как гроздья рябинки за окном, усы щекотали меня, а зеленые круглые глаза внимательно разглядывали. 

   - Мявра, - показав розовый язычок, сообщила красавица.

   - Это ты представилась? – я потянулась, соображая, откуда у нас могла взяться кошка. 

   В моей лечебнице на данный момент не проживала ни одна. Дети притащили? Позже спрошу. Хотя, может, все проще. Посмотрела на приоткрытое окно. Пушистая в гости заглянула. Полюбопытничать. Но у соседей, вроде, таких не водилось. Загадка.

   - Ну, добро пожаловать, Мявра, - я встала с жесткого диванчика, на котором пришлось спать, ведь демон занял кровать. – Только не хулигань, хорошо?

   Как же тело затекло, резвые метелки! Похрустела позвоночником, как упырь, что вылез из неудобной могилы, и посмотрела на фараона. Не буду пока будить, после него проснувшегося больно много уборки. Все мое варенье малиновое ухайдокал, рогатый прохиндей! Насупившись, показала ему кулак. Прибила бы, но он и так чуть живой.

   Кошка перестала умываться, запрыгнула на подоконник и внимательно на что-то уставилась.

   - Что там, Мявра? – поинтересовалась, подойдя к ней. – Ох, только не это!

   Подскочив, накинула халат и, едва не упав на лестнице в холл, выбежала на улицу. У калитки стоял сосед – и не один. Рядом с ним сиял довольной козлиной рожей мой муженек!

   - Дядя Афанасий, доброе утро, - начать решила издалека, надеясь, что опасения растают, как туман, что потихоньку уползал с улиц.

   - Да недоброе, Марьянушка, - развеял мои надежды сосед. – Обратно вот привел вражину, - кивнул на Тимьяна. – Прости, не возьму. Это ж первостатейный козел! 

   - Бяяяя! – довольно подтвердил супружник, сияя, будто получил медаль за неведомо какие доблести.

   - Загон весь поломал. Кормушку и ту раскурочил, - мужчина вздохнул. – Уж все не по нему, вредная какая животина, отродясь таких не видал! Свинье под зад надавал, та в угол забилась, верещит, схуднула за ночь, будто и не кормил я ее полгода. Куриц потоптал копытами, петух и вовсе кукарекать теперича отказывается. И мне тож от зверины этой досталось, – вздохнул, потирая пострадавшее место. – Коз крыть не захотел, нос от них воротит. А девки у меня молодые да ладные, всем козлам жены отличные! 

   Я усмехнулась. В кои-то веки Тимьян проявил сознательность и отказался от плотских утех, надо же!

   - Короче, милая, забирай это отродье! – Афанасий вручил мне веревку поверх забора.

   - А может… - начала я.

   - И не проси! – отрезал сосед. – Или на консерву отведу, пусть забьют, или сама с ним цацкайся. Это не животяга, а дьяволина во плоти! – он зашагал прочь. – Такого только на мясо! 

   - Проходи, паразит, - раскрыла калитку, и козел с видом победителя прошествовал в сад. – И тут-то от тебя они хлопоты! Куда навострячился? – натянула веревку, когда он бодренько направился к крылечку. – Козлы мне в доме не нужны. Довольно тебя терпела. 

   - Бяяя! – гад выставил рога, прозрачно намекая, что может добавить к моим вчерашним синякам на самом охочем до приключений месте свеженькие.

   - И даже не думай, бодливое отродье! – осадила его. – Живо выгоню прочь, чтобы горная пума или еще кто непривередливый в еде похрустел всласть твоими косточками. Стой тут, - подвела к липе, повязала вокруг нее веревку. – И даже не думай цветы жевать! Вон травки сколько, ее и ешь!

   Привлеченная суетой белка, что жила в домике на липе, высунулась посмотреть, что происходит, и зацокала. Видимо, и ей не по нраву пришелся такой сосед. Бам, бам – в лоб Тиму полетели шишки из ее запасов. 

   - Умница, Бэлла! – похвалила ее, ведь обладательница пушистого хвоста оказалась очень меткой. – А ты не шали, а не то, и правда, на консерву пойдешь!

   Козел прищурился, но промолчал. Значит, непутевая жизнь мужу дорога. Ну и отлично. А я пойду вторым козликом займусь. Не жизнь у меня в последнее время, а скотный двор, право слово!

   Второй рогатый мирно спал. Все-таки хорошо его вчера заклинанием приложило, запомню. Провела рукой над бинтами, удивленно хмыкнула. Сверху, от груди до пупка, раны уже затягиваются. Вот это регенерация, всем бы такую! Ниже дело обстоит похуже. Нахмурилась, проверяя самые нижние порезы. Фонит. Да так странно, что… Понятно, что ничего не понятно. 

   Прикрыла глаза, впуская внутрь странную энергию. Никогда такую не пробовала. Будто радуга щекочет душу, обволакивает играючи. Но глубоко в цвете прячутся какие-то чернильные разводы. Будто кто-то кисточку после черного цвета сполоснул. Неужели это… Я замерла. Точно, яд! Демону не просто ножевые ранения нанесли, это сделано отравленным клинком!

   Ему просто повезло, что сумел отшатнуться и первые удары пришлись по касательной, разрезав кожу над тазовыми косточками. Если бы клинок сразу вошел в полость живота, то яд непременно убил бы рогатого.

   Ой, нехорошо, дурные метелки! Во что я ввязалась? Кому он так не угодил, кого рассердил, что схлопотал такое? И ведь магия явно ведьмовская – плетение чувствую знакомое. Хитроумное, но даже изящное, хищно красивое – как пума, что грациозно прыгнет на тебя, коли зазеваешься, отправившись на скалу за редкими травами. Ахнешь и все, сгинешь, последним успев увидеть только невообразимо прекрасную дикую кошку, что станет твоей смертью.

   Я открыла глаза и буквально врезалась в зеленые раскосые глаза, от которых внутри пробежали обжигающие щекотушки. Это не пума, это зверь куда опаснее. Это демон!

   А мои руки так и замерли в воздухе, зависнув над его пахом. 

   И снова ведьма опростоволосилась…