Офицер для хозяйки поместья

Ирэна

Дом еще крепкий, крыша не протекает. Печка исправно работает, сразу разгорается и не дымит, что кажется чудом. Но со слов старенькой бабушки Анфисы я знаю, что старичок-печник приходил сюда недавно, добросовестно прочистил дымоход и все ходы и заглушки. Это хорошо, иначе день начинался бы с безуспешных попыток растопить печь и едкого дыма по всему дому. Уж это я знаю по своему дачному домику…

Да, недавно – дача, чтобы «быть ближе к природе», а сейчас – настоящее поместье, только пришедшее в полное запустение во время войны.

Нет, я не получила наследство, и не прикупила по случаю дешевенькую недвижимость. Все невероятнее: однажды я очнулась в другом мире.

- Хозяева? – послышался негромкий голос с улицы.

Я выглянула в окошко: оттуда хорошо просматривался двор и дверь в дом.

Молодой мужчина был истощен и оборван, но глаз сразу зацепился за его привлекательные, аристократические черты. Не похож он на крестьянина или разбойника-мародера, разве что внешность очень обманчива, и я сейчас на нее попадусь.

Но много повидавшая на своем веку Анфиса сразу подумала о самом плохом:

- Хозяйка, не открывайте! Здесь бродят мародеры.

Но если они и бродят, как их остановит рассохшаяся дверь, да еще большие окна? А человек, голодный и замерзший, может просто погибнуть на дворе под холодным ветром, не дождавшись помощи.

Это молодой мужчина. Если собственные глаза и интуиция не обманывают меня, он не представляет опасности. Мне стало его жаль, захотелось помочь, и не в последнюю очередь в этом была виновата внешность.

«Какой красавец!». Ох, надеюсь, это не жестокий убийца, который прекрасно знает о том впечатлении, которое производит на дам, и пользуется этим.

- Сейчас открою! Заходи! – потянулась я к двери, и в последний момент «Заходите!» превратилось просто в «Заходи». Мы не на великосветском приеме.

И еще я вспомнила, как выгляжу. Я молодая, и это, наверное, единственный плюс. Ах, да, еще вчера нагрела воды и помыла голову, и сейчас наслаждалась чистотой и богатством красивых волос. Не так просто зимой ухаживать за собой.

А в остальном… старый тулуп превращал меня в стог сена, зато он давал тепло. Шерстяное платье и платок под ним темные, невзрачные. Наверное, у той девочки, чье место я заняла, раньше было много бальных платьев, вот только зимой в холодном доме от них мало проку. Косметика… дома, в «той» жизни я почти не красилась, потому что ленилась, а в этой подобных дорогих «городских штучек» в доме не было. Может, их никогда и не покупали, неприлично молодой девушке!

В общем, красавица. Уж не знатная дама на придворном балу, это точно. Хотя «остатки роскоши», в прямом смысле – остатки, буквально кричали, что я знатная, я аристократка с титулом. Вот только сейчас я – очень бедная аристократка.

Молодой мужчина выглядел не намного лучше. На нем… военная форма? Нет, это не форма, хотя одежда давно потеряла первоначальный цвет и крой. Но я порадовалась, что не солдат постучался ко мне в дом, потому что в ином случае было бы понятно, что сражения идут совсем рядом. А я ведь слышала, что фронт отодвинули.

- Кто ты? – спросила я уже на пороге. Соврет, не соврет?

- Я бежал из плена, - неожиданно красивым, задевающим все женские струны в душе голосом ответил он.

- Спрыгнул с поезда, - продолжил неожиданный визитер, и я обратила внимание на хрипотцу в его голосе.

Где-то в двух десятках километрах к северу проходила железная дорога, и недавно по ней уходили последние эшелоны противника. Они увозили захваченных пленных. Сбежал оттуда? Ему повезло.

- Если… если не пустите, то я пойму, - вдруг сказал он, окинув меня взглядом. Нет, в этом взгляде не было голодного мужского интереса, и я, наверное, даже немного обиделась.

Да, от заросшего бородой до глаз страшного разбойника меня такой оценивающий взгляд напугал бы, но от этого мужчины… Пожалуй, было обидно. Он смотрел на меня, как на бесполое существо.

Но я поняла, что гость имел в виду: если его вышла встречать молодая девушка, значит, никого из мужчин здесь нет. Даже стариков…

- Заходи! – решительно повторила я. Я не оставлю человека на морозе в ночи.

Он замерз, это было видно, когда мужчина – даже парень, молодой парень – зашел в тепло. Его начала бить неконтролируемая дрожь, я пригляделась – вся одежда была влажной, если не сказать – мокрой. Особенно жалко выглядели сапоги, которые совершенно точно пропускали воду.

«Раздеть его сразу, что ли?» – усмехнулась про себя. А как еще можно быстрее высушить?

- Накинь, - сразу пресекая возражения строгим тоном, велела я, протягивая тяжелую шубу.

Да, женскую шубу, к тому же, старую, выношенную, с проплешинами. Но она давала тепло!

- С… спасибо! – ошеломленно поблагодарил он.

Я посмотрела на его ноги: ведь не согреется в мокрых сапогах!

- Вот, тоже возьми, - протянула ему обувь большого размера, служившую для того, чтобы сунуть туда ноги и быстро выбежать во двор.

Это были не валенки, потому что настоящие валенки страшно неудобные: я однажды их надела, и чуть не пропахала носом лед, подошва с непривычки оказалась очень неудобной и скользкой. А в этой местности были в ходу что-то вроде меховых сапог, унтов, которые носили северные народы. В мороз нет лучшей обуви.

Я дала гостю эти сапоги, и деликатно отвернулась. Уверена, что от его портянок уже ничего не осталось, и мне почему-то не хотелось его смущать. Голодный, замерзший, заросший щетиной, но он был красивым молодым мужчиной. Он мне нравился. Если бы он был нормально одет, согласно своему статусу, то оказался бы просто неотразим, я даже не сомневаюсь.

Фантазия вдруг подбросила зрелище высокого, с гордой осанкой и военной выправкой, темноволосого сероглазого красавца с мужественными чертами, и неожиданно длинными, почти «девчачьими», ресницами, одетого в незнакомый мне парадный мундир, и улыбающегося смущенно и чуть лукаво. А я иду навстречу ему в бальном платье…

Но сейчас мы в комнате, слабо освещенной тусклыми лампами. Бабушка Анфиса, до этого с укоризной наблюдавшая, как я делаю все по-своему, посмотрела на ночного гостя, вздохнула, и полезла открывать шкаф с продуктами.

Оттуда она достала наши припасы: хлеб, остатки запеканки, кусок жареной курицы. Это мы еще сказочно богаты! И даже есть фрукты: яблоки, которые хорошо сохранились в подвале.

Только, честно говоря, здоровому (в смысле роста, а вовсе не физического здоровья!) мужчине одних яблок точно не хватило бы на ужин.

- Суп поставь греться, баба Анфиса! – попросила я.

Парень отогревался, и смотрел на появившиеся припасы с жадностью, которой он стыдился.

- Вам же самим… - проговорил он, и не выдержал, сглотнул слюну. – Всем сейчас тяжело, и, если вы просто разрешите мне переночевать где-нибудь в тепле, я буду благодарен! – сказал он, и у меня снова в голове возникло: бальный зал, молодые офицеры улыбаются девушкам…

- Мы не голодаем! – строго сказала я. – Завтра поможешь нам во дворе – и все в расчете.

***

Парень ел. Он был очень голоден. Вначале старался вести себя, словно на самом деле присутствовал на каком-то приеме, не накидывался на пищу, но потом забылся, и отправлял ложку за ложкой в рот вприкуску с хлебом. Нет, он не давился супом, и не забыл, как пользоваться приборами, но было понятно, что последний раз он ел давно. Откуда же бедняга шел?

Я посмотрела на опустевшую тарелку, забрала ее и наполнила второй раз. Мужчина посмотрел на меня, понял, что его поведение очень красноречивое, и залился краской.

- Съешь это, а потом сделай перерыв, если почувствуешь, что тебе может быть плохо, - сказала я, преодолевая неловкость.

Он голодный! Но неизвестно, сколько времени жил впроголодь, а заворот кишок, или чем там пугают после длительного голодания, у нас никто не вылечит. Никаких врачей поблизости нет.

- Спасибо, я сыт!

Он хотел отказаться от добавки, но тут я улыбнулась:

- А я уже налила! Я не жалею еду, и утром тебе уже можно будет нормально позавтракать.

Наевшись, ночной гость стал проваливаться в сон.

- Вот здесь я тебе постелю… то есть, вот перина, только старая, одеяло, а еще шубой накройся сверху. Тут прохладно.

- Не боитесь? – тускло улыбнулся мужчина.

- Кого? Чего? – вернула я улыбку. – Я надеюсь, что не ошиблась, и я вижу хорошего человека, который попал в трудную ситуацию.

- В нее многие попали, - горько продолжил он. – У вас… ведь раньше было по-другому, да?

- Да, многое случилось, почти все в окрестностях разорены, и мы пока не сможем устраивать балы. Но весной будем сажать все семена, которые удастся найти!

«А вот куда ты идешь? Может, останешься?» - задала я мысленный вопрос. Ладно, завтра попробую выведать его планы.

Постелив гостю, точнее, показав на перину и прочие постельные принадлежности, и велев отнести все в другую комнату, куда, к сожалению, плохо доходило тепло от печки, я вдруг подумала, что можно было бы лечь рядышком, в одежде, и греть друг друга. Да, вот парень бы удивился!

Но я абсолютно уверена, что «ничего такого» он не замышлял. Впрочем, нужно помнить, что это – все-таки другой мир, а я – аристократка, хотя уже только по названию. Да и он явно не крестьянин. Что-то выдавало породу, привычку не к тяжелому и простому труду, а к военным или иным занятиям.

- Как тебя зовут? – весело спросила я, вдруг вспомнив, что гость у меня безымянный.

- Эрик, - ответил он, и снова чуть покраснел. – Простите, что сразу не представился.

- Я Ирэна. А это бабушка Анфиса Васильевна. Иди спать. Ты устал, а завтра будет другой день.

Конечно, я понимала, что аристократы не говорят друг другу «ты», но… время нынче такое! Пусть считает, что уцелеть и выжить в таких условиях смогла бы только девушка с «простым» воспитанием, а уж как это получилось – другой вопрос.

- Откуда ты сбежал? Ведь это далеко было? – задала я напоследок вопрос. Внезапно стало страшно: вдруг противник продвинулся в тыл? У нас нет никаких вестей, так откуда бы мы узнали об их передвижениях?

- Я долго оттуда шел, много дней, - ответил он. – Они спешно отступали, поэтому удалось сбежать, пользуясь неразберихой. Считаете меня дезертиром и предателем? – поднял он на меня глаза.

- Нет, - честно ответила я. – Я считаю, что нужно было спасаться, и рада, что удалось. Нужно выжить.

И добавила:

- Здесь иногда бывает страшно. Разбойники… Если останешься, ты мог бы нам помочь.

Ирэна

Утром я проснулась позднее всех, что, впрочем, было простительно, и даже в чем-то правильно: я не крестьянка, которая должна просыпаться ранним утром, чтобы подоить корову. Я из другого сословия.

А раньше всех в нашем доме вставала бабушка Анфиса.

Впрочем, никакая она мне не бабушка, конечно. Анфиса Васильевна – старая няня даже не прежней владелицы тела, а ее матери. Няня настоящей Ирэны, в чье тело я попала, сбежала, пытаясь найти безопасное место, испугавшись болезни хозяев и прочих печальных событий. Я не стану ее осуждать, потому что сама не знаю, что случится в следующий момент. Да и лучше распрощаться с такими людьми вовремя, потому что неизвестно, не продадут ли они нас однажды за кусок хлеба и какие-нибудь обещания.

А бабушка Анфиса пришла из деревни, где жила раньше, чтобы нам помогать. Только из всей семьи осталась одна я, да и то – не настоящая Ирэна…

Как я сама сюда попала, я даже помню. Не понимаю, но помню.

Вырвавшись из душного города, приехав на дачу, я не удержалась, и сразу побежала в заснеженный зимний лес, залитый ярким солнцем, отражавшимся от чистейшего снега.

Вообще, по-хорошему, стоило бы дождаться друзей, либо просто не уходить далеко от дороги. Я обладаю выдающимся топографическим кретинизмом, и действительно могу заблудиться в трех соснах или березах, если просто сверну не туда в лесу и попаду в незнакомую местность. Поэтому выход один: идти либо вдоль дороги, либо по исхоженным вдоль и поперек местам; ну, либо держать в поле зрения кого-то из спутников. Мало того, я даже в городе спокойно могу заблудиться в незнакомом месте, но там проще: карты в телефоне или вопрос прохожему.

А сейчас я как-то упустила из виду свою особенность, и думала просто пройтись немного по чистому снежку, не похожему на своего грязного и «соленого» собрата в городе. Может быть, уже где-нибудь на опушках и проталины появились, и там выглядывают первые робкие подснежники или прошлогодняя зеленая трава? Дело шло уже к весне.

В итоге я заблудилась. Вышла к одному из тех мест, которое смутно помнила из совместных походов за грибами: к канавам, похожим на старые окопы. А, может, это они и были, потому что мы видели там проржавевшие каски и останки лафета от какого-то артиллерийского орудия. Кажется, именно так и называлась эта деталь…

Да, счастливы те места, которые никогда не знали войн, а у нас обелиски со страшными цифрами напоминали о том, что творилось в лесах и болотах на подступах к великому городу почти столетие назад.

Я вышла к знакомому месту, обрадовалась, но поняла, что абсолютно не знаю, куда дальше идти. Спохватилась, хотела позвонить – телефон показывал отсутствие сети. Огляделась, и мне показалось, что где-то вдалеке лес сильнее просвечивает, там деревья стоят реже. Вроде бы, оттуда даже слышится гул – наверняка именно там проходит шоссе!

Я почти побежала под горку в том направлении – и ничего…Сеть не ловит, место незнакомое, и дороги я не слышу и не вижу.

Не знаю, сколько так бродила… на время было страшно посмотреть, потому что я догадывалась – ухожу от жилья все дальше. Уже начинало смеркаться, в конце зимы темнеет рано.

Нога зацепилась за гору валежника, я стала падать, провалилась почти по пояс в глубокий. Попыталась ухватиться за ветку березы, растущей неподалеку…

Очнулась в доме, где было тепло, топилась печка, а рядом хлопотала невысокая, седенькая, но очень бодрая старушка с добрым морщинистым лицом.

- Госпожа Ирэна! Очнулась! Слава Господу, очнулась! Я уж молилась ему, молилась… Хоть одну из семьи уберег!

В первый момент я решила, что начинаю замерзать в снегу, и у меня галлюцинации. А потом осознала, как вокруг тепло, почувствовала запах еды, украдкой пощупала свои руки, и поняла, что это жизнь. Странная жизнь, но она мне точно не снится.

***

Когда я оделась и вышла из комнаты, нашего гостя в доме уже не было.

Вряд ли он сбежал; думаю, вместе с бабушкой Анфисой что-то делает во дворе. Для сильных мужских рук работа всегда найдется.

Сегодня должен был прийти дед Валентин, проверить, как у нас дела. Невзирая на почтенный возраст, он был бодр и никогда не сидел без дела. За нас, старушку и молодую девушку, переживал, как за родных. Думаю, будь я «попроще» по происхождению, пригласил бы жить в свой дом, чтобы защитить при необходимости.

Дед был дружен с печником, и вообще со всеми жителями, оставшимися в деревне. Вообще, нас, «господ», или «барей» (вроде, так в просторечии в прошлом называли барина и его семью) здесь не боялись, не раболепствовали. Я бы сказала, нас просто уважали. А сейчас, наверное, даже и жалели несчастную девочку, оставшуюся без родных.

Обычно деда мы приглашали к столу. Не думаю, что он голодал в прямом смысле слова, но горячая еда, приготовленная умелыми женскими руками, наверняка лучше простой мужской еды.

Зато Валентин Егорович всегда приносил со своего хозяйства свежие яйца, иногда мясо кур или кроликов. Это было огромным подспорьем зимой, потому что своего приусадебного хозяйства в нашем имении не было.

Огромное, по меркам современного человека, здание, окруженное ухоженным садом – ну, где здесь устраивать курятник или крольчатник?! В благополучное время такое точно не было принято, и владельцы дома получили бы статус сумасшедших. Конечно, сейчас мнение окружающих уже не важно…

Да, не зря говорят: «Бойтесь своих желаний!». Я раньше с удовольствием рассматривала заброшенные усадьбы, или просто какие-то дома-музеи, стандартный застройку не любила, любовалась необычными и индивидуальными архитектурными решениями. Что же, вот теперь получила в свое распоряжение дом «не как у всех».

Кстати, возвращаясь к теме хозяйства, я бы с удовольствием помогала кормить кроликов, рвала для них траву, получая от этого удовольствие. Что им можно или нельзя есть, какая трава вызывает болезни у этих зверьков, я знала из прошлой жизни. Спасибо моим бабушке и дедушке, они держали этих умилительных животных, которых таскали на руках и тискали и внуки, и соседские ребятишки. Мы тогда с удовольствием вырывали съедобные сорняки и на огороде, и в окрестностях, чтобы угостить крольчат, посмотреть, как они смешно шевелят носиками, пережевывая травинки. Кролики были пуховыми, так что стресса от того, что на стол подали домашнего любимца, у детей не было. Конечно, когда внуки уезжали, дедушка с бабушкой сокращало поголовье домашних животных, но этого дети уже не видели.

Жаль, что сейчас зима – и холодно, и голодно и людям, и домашним животным. Ничего, переживем!

***

Когда я вышла во двор, увидела у хозяйственных построек своего ночного гостя – он перекладывал дрова, раскалывая их на мелкие поленья.

И в этот момент к воротам подошел дед, который тут же повернул голову в сторону непонятного шума: ни я, ни бабушка Анфиса дрова колоть не могли, нам это не по силам. А когда Валентин Егорович увидел незнакомого мужчину, его глаза тревожно расширились. Он потянулся к ружью, которое теперь всегда носил с собой.

Ирэна

- Ты дезертир? – старик поднял ружье к плечу, прицеливаясь.

- Я из плена сбежал. – Эрик повернулся к нему, спокойно опуская на землю топор и полено. – Может, и дезертир…

- Дедушка Валентин, я его пустила! – крикнула я.

Старый «охранник» уже сам заметил Анфису, понял, что вреда незнакомый человек нам не причинил, и поставил свое оружие на землю, опираясь о приклад.

По крайней мере, я думаю, что это называется прикладом… Я сама в прошлой жизни историческими реконструкциями не увлекалась, поэтому могла, конечно, отличить лук от огнестрельного оружия, но разбираться в моделях этих ружей точно не научилась. Полагаю, двустволка отличается от винтовки наличием второго ствола. Ну, как-то так…

Именно поэтому я с радостью отдала деду Валентину найденное в хозяйственной пристройке ружье вместе с запасом патронов. Видимо, его держали на крайний случай; но ни я, ни бабушка Анфиса точно не смогли бы использовать его по назначению, поэтому я одарила этой опасной находкой единственного известного мне мужчину в округе.

«Дезертир – не дезертир, черт их разберет. Все же я парню поверила, да и попыток убить или ограбить хозяек он не делал. Что бы ему помешало прихватить все ценное, или, хотя бы, съестное и теплые вещи, и сбежать ранним утром?»

- Простите старика, госпожа Ирэна! – покаялся дед.

Он не стал добавлять: «Вам опасно здесь жить одним, и впускать кого ни попадя!», и за это я была ему благодарна. Пустые слова ничего не изменят, бежать отсюда, из какого-никакого жилья, я точно не собиралась.

- Раз мы все выяснили, пойдемте к столу, - позвала я. – Я не завтракала, так что очень хочу есть. Там и поговорим о жизни.

- Да я только принес вам, вот, яйца прямо из-под курочки! – попытался отказаться дед.

- Вот и хорошо, Валентин Егорович, я кашу сварила с утра, ждала, пока молодая хозяйка проснется, - вступила в разговор Анфиса, которая с тревогой прислушивалась к разговору. Дед, конечно, подтвердил ее подозрения в отношении ночного гостя, и теперь она надеялась, что он же их и опровергнет.

- Я вас объедаю, - со стыдом признался старик.

- Не смешите вы меня, Валентин Егорович! – не выдержала я. – Муки у нас много, а вот как бы мы что-нибудь пекли, если бы вы нам яйца не приносили? И мясо. Сейчас с закупками в городе большие сложности, - добавила я с невеселой усмешкой.

В итоге старика мы уговорили. Конечно, он отказывался из-за боязни действительно нас «объесть», считая стыдным для мужчины быть на иждивении одиноких женщин, а, на самом деле, очень хотел побыть в обществе соседей, просто поговорить, убедиться, что хотя бы сегодня у нас все в порядке.

Наш «дезертир» при этом напряженно прислушивался к разговору, а потом, поняв, что больше не «на мушке», вернулся к прерванной работе, снова взялся за топор.

- Эрик, пойдем завтракать! – позвала его. – Работа никуда не убежит.

Не нужно было читать мысли, чтобы понять, что молодой мужчина голоден. Вряд ли после голодной дороги он наелся вчера за поздним ужином, а работа на свежем воздухе вообще аппетит поднимает мгновенно. Но просить что-то поесть ему мешала деликатность и понимание, что продукты сейчас ценнее золота и всех местных облигаций.

- Я… поработаю еще немного? – сделал он последнюю попытку. – Я и так доставил вам много хлопот.

- Нет, сейчас все за стол! – решительно заявила я.

- Можно, задам вопрос вашему гостю? – спросил старик. Он понимал, что через голову хозяйки расспрашивать ее гостей не принято, но беспокойство было сильнее.

- Да, давайте уже, Валентин Егорович! – улыбнулась я.

- Ты откуда сбежал? – спросил дед.

Я обратила внимание, что он не назвал мужчину на «вы», как меня, а ведь наш гость явно тоже «из благородного сословия». Но его непонятное положение меняло все, и делало его равным не господам, а простым людям.

- С поезда спрыгнул, - ответил парень. – Была остановка, двери случайно начали открывать – я и рванул.

- Ладно… а где служил?

- Двенадцатая отдельная горная дивизия, при наступлении был контужен, и в плен попал.

Кажется, дедушку удовлетворили ответы Эрика, а я незаметно выдохнула: интуиция – интуицией, но в местных реалиях я не разбиралась. Скажи мне любое название – и я поверю. Надеюсь, дед знал положение дел лучше меня, и слышал названия разных воинских подразделений.

***

Накрытый стол – островок уюта и спокойствия в любое время. Когда за окном морозно и лежит снег, около теплой печки всегда собирается народ.

Сейчас к нашему узкому кругу присоединился еще один человек. Кажется, Эрик развеял подозрения старшего поколения, и я очень надеюсь, что мы все не ошиблись, поддавшись его какому-то врожденному обаянию. Впрочем, а чем он может нас обмануть? Не мародер – это уж точно; враг – нет, он чисто говорит на нашем языке, и вообще, похоже, из местных. Шпион? Не смешите меня, шпион бы нашел более простой путь попасть в нужное место. Парень собирался уйти только потому, что посчитал себя обузой в нашем доме, а так идти ему некуда.

Ладно, сейчас не буду снова гонять в голове тревожные мысли, они ничем не помогут. Лучше сосредоточимся на еде и на беседе, тем более, что на столе были простые, но вкусные угощения.

Провалившись в эту дыру во времени и пространстве и очнувшись в чужом теле, я впала в тихую панику. Но мысленной истерикой делу не поможешь, тем более, что в своем мире я, возможно, вообще замерзла насмерть… не знаю. А здесь присутствие бабушки Анфисы не давало расклеиться; сейчас я бы даже под пытками не призналась, что я – не та Ирэна, на которую она буквально молится, как на собственную внучку. Как я поняла, ее сын погиб давно, не оставив внуков, а муж ушел из жизни уже пожилым. Но бабушка осталась одна, и теперь выхаживала дочку хозяйки.

Что же, и в этом мире были свои радости; в конце концов, меня забросило не в Каменный век, и не в Средневековье. Мир почти наш, если перенестись лет на сто назад. Множество технических удобств, естественно, отсутствуют, но все же можно приспособиться.

Конечно, весной и летом было бы гораздо веселее: вот вам и экотуризм, причем с самым настоящим «погружением в атмосферу»! Ближе к природе уже некуда быть. Но вот зимой, конечно, попросту скучно. Точнее, не так: от отсутствия привычной информации (где вы, интернет и телевизор!) в голову лезут всякие непрошеные мысли, большинство из которых не очень веселые. Нужно чем-то занять голову, или, хотя бы, руки. Шить или вышивать я не умела в принципе, пришить пуговицу и подшить брюки на скорую руку – вершина моего творчества.

Зато умение готовить – это то, что нужно! Это жизненно важное умение при отсутствии привычных магазинов или кафе-ресторанов.

Бабушка Анфиса отменно пекла хлеб и пирожки. Я же говорила, что есть свои плюсы и у этого мира? Такой вкусной выпечки я не ела очень давно. Может быть, только моя прабабушка, словно играючи, «заводила» дрожжевое тесто, пекла много пирожков с разными начинками. Ее выпечка была на голову выше всех самых дорогих ресторанных изысканий из моей прошлой, современной, жизни.

В общем, сейчас бабушка Анфиса тоже из простых продуктов собирала очень вкусный стол. Спасибо деду, который обеспечивал нас свежими продуктами: яйцами от своих кур, и молоком, которое он приносил от каких-то дальних соседей. Мы ему хотели платить за продукты, хотя бы самые символические суммы, но куда там! Была просто смертельная обида. Поэтому отдавали ему долг завтраками и обедами, тут уж отказаться он не мог.

Чтобы не быть нахлебницей и занять время, я тоже начала вспоминать самые простые рецепты. Вспомнились блины. Я немного помучилась с непривычными сковородками, с печкой, на которой теперь приходилось все готовить, но, в итоге, изделия получились вполне сносные. Конечно, рецепт был кустарный, и настоящая повариха сгорела бы со стыда, подавая на стол подобное, но от меня и этого не ожидали. Пришлось еще оправдываться, что я изучала самые простые рецепты, хотела порадовать семью, ну и, вот, что смогла! Кислое или обычное молоко, разбавленное водой, яйцо, мука, немного сахара и соли. Эти блины с пылу – с жару, с домашней сметаной или каким-нибудь вареньем, которого, к счастью, было много в погребах, получались практически лакомством.

Сегодня блины я испечь не успела, но была каша с тыквой, свежий хлеб с маслом, и чай – дорогое баловство! Но у нас чая было много, поэтому я пока что не жалела заварки. Учитывая, что за столом были двое мужчин с хорошим аппетитом, быстро разжарили на сковородке вчерашнюю картошку, залив все молочно-яичной болтушкой. Получился практически «омлет по-деревенски».

Обоих мужчины от такой еды, да еще от тепла, разморило. Однако дед все же держал марку, и «с подковыркой» периодически задавал вопросы, пытаясь поймать нашего гостя на неточностях.

Если бы все происходило в нашей, современной, жизни, я бы сказала, что дедушка явно служил «в органах». Опыт не спрячешь! Ну, может, наш старый сосед просто прожил долгую и непростую жизнь, и научился никому не верить на слово…

- А родился ты где?

- Имение «Сосновый бор», может, слышали? – невозмутимо ответил Эрик.

Я точно не слышала этого названия, дед виду не подал¸ даже если и не знал.

Дальнейшую беседу я взяла в свои руки, интересуясь здоровьем деда, его питомцев, и соседей, которых он изредка навещал.

- Я тоже хочу завести кроликов! – капризно заявила я. – Они такие милые! Можно будет крольчаток весной посмотреть?

- Конечно, посмотреть-то можно хоть сейчас! – в усы улыбнулся дед.

***

За столом мы засиделись; Эрик рвался идти колоть дрова дальше, но я останавливала. Сидели и разговаривали так уютно… Но потом дед все же спохватился, что пора кормить живность.

И вот, когда я провожала его к воротам, мы все вдруг увидели на дорожке две маленькие фигурки...

***

Я вижу маленькие фигурки вдалеке, похожие на… детские? Но откуда здесь дети?

Да еще и снег повалил. Красиво, конечно, но из-за роя снежинок плохо видно, что там происходит.

Но я пригляделась: точно, дети; кажется, это мальчик и девочка.

Фигурки еще приблизились, и стало понятно, что мальчик лет десяти, а девочка младше. При этом в руках у них было что-то непонятное: коробка, что ли?

Тут из коробки выпал темный предмет, и… начал сам двигаться, а девочка бросилась его ловить?

Мы уже все вышли за ворота, и Эрик быстро пошел навстречу маленьким прохожим: дорога-то была нечищеной, только протоптанной, и двигаться по ней оказалось не так просто.

- Вы кто? – услышала я его слова. – Заблудились?!

- Откуда вы? – присоединился к вопросам дед, повышая голос, чтобы его услышали.

- Мы…

И мальчик замолчал, неловко удерживая коробку.

Тут подскочил Эрик, заглянул в поклажу маленьких гостей, перехватил ее поудобнее. В этот момент у девочки из-за пазухи тоже что-то выпало… или кто-то? Блин, щенок, похоже! В общем, кто-то живой и маленький.

- Все в дом! – скомандовала я. – Валентин Егорович, можете задержаться, ваше хозяйство переживет?

- Конечно, раз здесь такие дела! – ответил он.

- Пойдемте в дом, вот вместе со всем вашим зверьем! – строго велела я детям.

В итоге мы всей большой (уже большой!) компанией поднялись на крыльцо, зашли в дом. С каждого из нас начал осыпаться и таять снег – с кого больше, с кого меньше. Детишки вообще обледенели, поэтому мы общими усилиями стащили с них какие-то тулупы и сапожки. При этом коробку, точнее, ящичек со своим добром они никому не доверили, и бережно поставили в уголок. Я заглянула – там копошились три серо-полосатых котенка. А девочка держала в руках щенка, наверное, двух или трехмесячного, породы «двортерьер» - тоже маскировочного серого-коричневого окраса.

- Так откуда вы? – чуть ли не хором спросили мы все. – Заблудились?

Тут бабушка Анфиса спохватилась:

- Ой, есть ведь детские вещички, тепленькие! Госпожа Ирэна, можно им отдать будет? Это еще ваши вещи.

- Конечно! Я-то в них точно не влезу! – рассмеялась я.

- Ну, что, снова за стол давайте! Сейчас согреетесь, и расскажете, кто вы и откуда. А ваше приданое живое… что же с ним делать? В общем, их тоже в тепло – бабушка Анфиса, тряпочек каких-нибудь прихватите! И покормим всех, зверюшек тоже. Думаю, молоко или яйца они точно съедят?

***

Пока все охали и ахали, я решила не путаться под ногами и накормить маленьких подопечных наших гостей.

Что же им дать? Молоко? Оно считается универсальной едой для кошек и котят. Но это распространенное заблуждение, потому что по прошлой жизни я помнила слова ветеринара, который рассказывал, что именно молоко может вызвать у некоторых животных шикарное расстройство желудка… Последствия и для несчастного животного, и для окружающей обстановки могут быть печальными. Поэтому молоко нужно хотя бы разбавлять водой, так будет безопаснее.

Я так и сделала, налив немного молока в какую-то глиняную плошку, и добавив туда воды. В другое блюдце разбила яйцо, разболтала его, и поставила под нос маленькому собаченку.

Надеюсь, дедушка не пожалеет своего подарка – домашних яиц – которые я «перевела» на зверюшек. Я знаю, что в деревнях и даже маленьких городках к «бесполезной» живности относятся не очень хорошо, не балуют «дармоедов». И век, который стоит на дворе, значения не имеет… Но я могу себе позволить пойти против правил, потому что я «барышня», и имею право быть с причудами.

Но дед Валентин ничего не возразил против моей щедрости, а зверюшки присосались к блюдцам.

А нашими маленькими гостями уже вовсю занималось старшее поколение. Детей избавили от шерстяных или пуховых платков, в которые они были замотаны, и сняли мокрые сапожки.

Теперь бабушка Анфиса тащила другие платки, но уже теплые и сухие, а еще толстые вязаные носки. Носки были взрослыми, может, даже и мужскими, и, возможно, они кололись. Зато в них тепло, а еще они будут ребятишкам почти до колен, заменят обувь!

- Так откуда вы, все-таки? – всерьез приступили мы к расспросам.

- Мы пошли прятать котят и Волчка, и потерялись, - ответил мальчик.

- Сбежали, - тихо добавила девочка, выдавая тайну.

- А как тебя зовут? – спросили мы с дедом почти одновременно.

- Что-то я вас не знаю, если вы здесь где-то рядом жили… - добавил Валентин Егорович.

- Мы Миллеманы, я Питер, а она Лиза, - снова ответил за обоих парень.

- Не знаю таких, - задумчиво продолжил дед. – Далеко живете?

- Когда мама умерла, мы переехали в имение к папе, а потом тетя с дядей тоже приехали ему помогать. Раз у нас мамы нет… А потом папа ушел воевать, он у нас командир! Всеми командует! А они сказали… а они сказали, что нас им кормить придется, а этих дармоедов они выкинут! Чтобы не объедали нас… Все дорого стало, сказал дядя.

Парень, как старший, обстоятельно отвечал за себя и сестренку, а девочка тем временем с любопытством и некоторым испугом оглядывала незнакомый дом и людей, в нем живущих. Но вдруг голос мальчишки сорвался, губы задрожали:

- Они… они хотели их на снег выбросить, поморозить! – и тут он расплакался, хотя и старался до этого держаться твердо, как настоящий мужчина.

Эрик тоже не принимал участия в переодеваниях детей, потому что не мог знать, что и где лежало в чужом доме. Он только прислушивался к разговору, да еще время от времени, наклонившись, поглаживал живые пушистые комочки. Но сейчас не сдержался:

- Вот мерзавцы! Живут, наверное, на деньги их отца… - вполголоса выругался он.

- И мы сбежали, - продолжая рассказ, по-взрослому вздохнул Питер. – Хотели спрятать их всех в лесу, под елкой. У нас там шалаш. А мы бы им еду носили с обеда… Но там так много снега намело, им же холодно будет! И котята начали разбегаться, а Волчок вообще за нами побежал. Мы искали другое место, а потом замерзли, и вообще запутались, куда обратно идти. Вышли к дороге и пошли по ней…

- Все ясно. Искать вас не особенно бросятся, - вздохнула я.

А сама подумала, побоявшись такое произнести при детях: «Может, эти родственнички вообще были бы рады-радехоньки, если ни отец, ни сами дети не объявятся. Это же готовое наследство, которым можно не делиться!»

Вслух я сказала деду, все равно понижая голос:

- Знать бы, когда их отец вернется, он же с ума сойдет, если их дома не будет! А сейчас я даже не хочу к этим «родственничкам» обратно детей отводить. Да и опасно это, мне кажется, бродить в такое время по лесам.

Ирэна

Снова сели за стол, но теперь уже кормили детишек. Каша с тыквой пошла «на ура!», никто не морщился и не говорил, что каши не хочет. Нашли вчерашние пирожки, нагрели молока, и ребята оттаяли.

И тут Питер, как большой специалист, у которого папа «командир», взглянул на Эрика:

- А вы… не там? Вы не воюете? Как у дяди, здоровье не позволяет?

Он явно повторил слова своего родственника, но пока без издевки, принимая их за чистую монету.

А Эрик замялся. Вообще, я не знаю, как он должен был поступить по правилам? В бессмертной «Свадьбе в Малиновке» во время Гражданской войны Яшка-артиллерист «навоевался» и осел в станице, где власть без конца менялась. Но тогда вообще было слишком смутное время… «Красные, зеленые, золотопогонные, а голова одна!».

Так что я даже не знаю, реально ли для нашего гостя искать свою часть? Откуда он знает, где они сейчас? Вот и прихватят в итоге свои же как дезертира, потому что доказательств у парня – одни его слова.

Да и мне самой гораздо спокойнее, когда этот мужчина у нас дома. И… наверное, не только потому, что «какая-никакая, а защита!». Просто он мне понравился. Очень понравился. И чем дальше, тем больше западал в душу. Спокойный, молчаливый, но чувствовалось, что его сила – именно в поступках, не в красивых словах. И он – не избалованный аристократ, который в руках ничего тяжелее лошадиной уздечки или пистолета не держал. Дрова – значит, дрова. Это странно, кстати, но, думаю, либо род у него обедневший, либо в полевых условиях ко всему успеешь привыкнуть.

- Я сбежал из плена, - наконец ответил Эрик. – И сейчас не знаю, где моя часть. Если будут какие-то известия с фронта, тут же пойду. А если здесь что-то случится, буду защищать этот дом.

- А! Плен… ничего себе! – уважительно протянул мальчик.

- Питер, а у вас есть какие-то знакомые рядом, которым весточки оттуда приходят? – тут же воспользовалась я случаем. – Тебя с сестрой ведь искать будут?

- Нет никого, - погрустнел мальчик. – Жили недалеко папины знакомые, но потом они уехали. Можно у вас остаться? Ну, пожалуйста?! Хоть ненадолго? Вы же не выбросите их на снег?

- Нет, никого мы не выбросим, - вздохнула я. – Сегодня оставайтесь, конечно, темнеет уже. А завтра будет новый день.

Да уж, иногда ты так и начинаешь жить «одним днем»: в болезни ли, когда радуешься, что вот сегодня не стало хуже, или, наоборот, дело идет на поправку, или в такое непростое время: день прошел – и хорошо! Может, завтра будет еще лучше.

- Пожалуй, я навещу соседей, узнаю, есть у них какие-то известия о делах на фронте, - сказал дед.

- Может, не будете рисковать? – заметила я. – Раз Эрик говорит, что враги бежали, может, буквально на днях уже и наши подойдут?

- Я могу пойти с вами, вдвоем безопаснее, - вызвался сам Эрик. – Если вы не боитесь именно меня, непроверенного человека.

- Пф… Пш… я боюсь?! – чуть не взвился дед, но шепотом, чтобы не пугать детей слишком сильными эмоциями. – Да я еще и не такой дряхлый, чтобы меня за ручку водили!

Потом он понял, что совсем забылся: привыкнув к простоте общения, решил, что находится среди своих мужиков, друзей, может, и каких-то боевых или армейских товарищей – подозреваю, что дед служил в местной армии. Но сейчас-то он в обществе женщин, причем одна из них выше его по положению, да еще мужчины, пусть молодого и непонятного, но явно не крестьянина. Свой чин Эрик не сказал, но он явно не простой солдат.

В общем, дед Валентин стих, извинился, что вспылил и расшумелся, и сказал, что за молоком он к соседям «с охраной» точно не пойдет, но в город, возможно, придется однажды наведаться, и тогда компании Эрика он будет рад.

Уже потом, когда мы проводили старика, Эрик тихо рассказывал мне продолжение своей истории, потому что эта ситуация «дезертир – не дезертир» явно мучила его самого.

- Я только что из учебки… боюсь, из меня командир вышел как раз не очень, опыта не набрался, а жилки-то военной и нет. Раньше думал, что теория – это все, что нужно, а оказалось… Ну, ладно, что ж, вот теперь опыта и набираюсь. Я только рад, что своих солдат я положить не успел, там другие командование приняли, было еще, кому. А вот сам… как зеленый необстрелянный новичок, сразу, в первом же бою, попал в плен. Так что хвастаться мне вообще нечем. Лучше бы солдатом служил, чем вот так, офицером, бездарно попасться.

- А ты потом, когда все закончится, служить дальше будешь? – осторожно спросила я.

- Вначале нужно узнать, что мне будет за плен, - невесело ответил он. – Ладно, простите, что такую грустную тему затронул. Знаю, у вас забот много, и некогда мои моральные терзания выслушивать.

- А я, знаешь ли, больше всего боюсь тех людей, которые считают себя всегда и во всем правыми, - ответила я абсолютно честно.

***

Вообще-то, сам большой и красивый господский дом мы закрыли. Конечно, не заколотили двери, а использовали его для того, чтобы просто что-то оттуда взять при необходимости.

Красота старых особняков поражает и вызывает зависть: «Вот бы мне такое!», но, если подумать, сколько времени и сил тратится на поддержание порядка в них, а зимой – на отопление… В общем, посочувствуйте владельцам замков в современном мире, которые уже не знают, как собрать деньги на содержание родового гнезда.

Вот и у семьи Ирэны было красивое и величественное здание, просторное внутри, и лично для меня немного напоминавшее музей. Восхитившись всей этой недоступной большинству современных людей красотой, я… начала мечтать, как здорово будет жить здесь летом. А пока мы с бабушкой Анфисой обживали небольшую пристройку. Подозреваю, это был домик для прислуги, совмещенный с хозяйственными постройками.

Зато здесь была печка, отлично обогревавшая все помещения, а не несколько каминов, красивых, но требующих огромного количества дров. Дрова этой зимой были на вес золота, и, если в хозяйстве не осталось запасов, то дешевле уж топить печи облигациями… Да и сам домик не казался мне каким-то тесным или жалким, потому что он был все равно просторнее стандартного дачного дома.

Но комнатки уже начинали заполняться народом: одну, дальнюю, я выделила для Эрика, а теперь решили поселить детей в той, где одну из стен заменяла боковина печки. Это было одно из самых теплых помещений.

Была еще у меня мысль о бане, но время шло к вечеру, а растопить ее – дело небыстрое, поэтому отложила это мероприятие на завтра.

На ночь животных накормили обрезками мяса, перемешанными с кашей, потому что, если щедрой рукой начать кормить их одним мясом и яйцами, то слишком дорого встанет нам содержание этого живого уголка.

После ужина дети быстро угомонились, набегавшись и намерзнувшись днем; еще раз проверив свой живой уголок, который мы разместили в старых деревянных ящичках, выложенных тряпками и совсем уж протершимся пуховым платком, они заснули.

***

Утром нас первым делом навестил Валентин Егорович, изнывая от любопытства. Конечно, он в этом не признавался, но понятно, что жить одному – хлопотно, но все же скучно и грустно, а тут столько событий сразу происходит, одно за другим!

Впрочем, его визиту я была только рада, и не потому, что он снова принес провиант: очередную партию яиц и крольчатину. Ну, детям мы не будем говорить, что едим «зайку», а сами они, надеюсь, не догадаются…

Но, чего уж греха таить, дедова помощь нужна была в растопке бани. Я сама теоретически могла бы растопить баню на даче, но здесь с удовольствием передоверила это дело другим.

Дед справился с задачей «на раз», хотя дрова у нас были сыроватые. Но все разгорелось, потом несколько часов помещение нагревалось, и можно было запускать первых «посетителей». Я хотела, как читала где-то, отправить мужчин мыться первыми, на самый горячий пар. Но и Эрик, и, тем более, дед стали отнекиваться, говорить, что они уж пойдут после всех, потому что вначале – хозяйка!

В итоге я затащила в баню тоже упиравшуюся бабушку Анфису, объясняя, что она мне нужна, чтобы помочь помыться Лизе. Когда женская половина населения помылась, бабушка отправила мыться Питера, и осталась караулить и помогать, сказав ему, что она может, конечно, глаза прикрыть, но чего она там у мальчишек не видела!

В общем, мероприятие растянулось почти на целый день, зато в итоге все были чистые, согревшиеся, и веселые!

После банных дел я достала из подпола яблоки, решив угостить детей. С грустью поняла, что это, конечно, не летние сладкие сорта, а твердые и кислые и зимние яблоки. Впрочем, я знала еще один хороший вариант, как их можно использовать.

Решив заодно занять детей, предложила Питеру нарезать несколько яблок маленьким ножичком, а Лизе – помочь мне смешать яйца и сахар, а потом добавить туда муку, и перемешать снова. Дальше я уже взбивала тесто сама, как могла, мысленно вздыхая и вспоминая самый простой миксер. Впрочем, шарлотка не требовала особой точности технологий, и получалась вкусной в любом случае. Особенно здесь и сейчас, когда ни конфет, ни пирожных купить было нельзя.

Пока мужчины домывались в бане, у нас с помощью Анфисы, руководившей выпечкой, получилась румяная и очень вкусно пахнувшая шарлотка. Поставив на стол куриный суп с лапшой и картошечку с квашеной капустой, которая еще в изобилии хранилась в бочонках в погребе, мы получили практически званый обед! Ну, для любителей «натурального питания», без изысков.

Как ни странно, дети неумело, но с удовольствием помогали мне готовить, не говорили, что «не могут, не умеют, и, вообще, это должны делать слуги!» Они как раз были в том возрасте, когда с интересом присматриваются, чем заняты взрослые, и готовы в этом участвовать, особенно если их самих хвалить за малейшие успехи.

Ну, а за столом уже можно было и похвалиться, что «Вот этот пирог мы сами пекли! Ну, почти сами!»

Глядя на это простое, без изысков, но веселое и уютное застолье, я поняла, что как-то быстро и нежданно обзавелась семьей. Пока, правда с приемными детьми, зато еще и с непутевым «приусадебным хозяйством».

Мне кажется, что на обложке самый лучший визуал героев, но есть еще и этот. Мне он тоже очень нравится!

А при других обстоятельствах герои могли бы встретиться так:

Ирэна

Уже третий день дети жили у нас в доме. Ничего страшного, никого они не объели, так же, как и их подопечные.

Удивительно – идеальные дети! Такое бывает?! Наверное, иногда бывает. У нас им интересно, а, главное, мы их поняли, не накричали, приютили вместе с «хвостиками». Поэтому сейчас детишки буквально смотрят мне и мужчинам в рот. А Анфису… наверное, ее они воспринимают бабушкой.

Конечно, если родственнички очухаются и бросятся искать, найдут нас или спросят у тех, с кем общается дед Валентин, придется возвращать пропажу. Хотя… я уверена, что не будут эти «замечательные люди» признаваться соседям, что дети сбежали. Себе дороже!

Вот когда вернется их отец, тогда другое дело. Надеюсь, он не такой жестокий и черствый человек. Однако, если и он не захочет животных брать, оставим их себе. Я не собираюсь бросать живые души, чтобы они замерзли на морозе, или «сами себе мышей ловили!».

Ну, вообще-то, у детишек было серьезное занятие: каждые несколько часов выносить своего Волчка во двор, ставить на снег, чтобы научить его там писать… проза жизни! Не знаю, как решают такие вопросы здесь, наверное, просто щенки живут вместе с мамой – взрослой собакой в будке на дворе, и в дом их точно не берут.

Но у нас все по-другому, животинки все в доме, в тепле, поэтому… да, разных «детских неожиданностей» не избежать! Конечно, какое-то сено или тряпочки помогут решить проблему, но лучше бы приучить к туалету пораньше. Зато сейчас все при деле!

Котята – серо-полосатая Мурка, красивого черепахового окраса Пеструшка, и рыжий Васька – вначале заснули, наевшись до отвала, а потом проснулись, оживились, и теперь обнаруживались в самых неожиданных местах (главное, чтобы не в печке!), гонялись за ногами, и периодически заводили игривые схватки друг с другом.

Кстати, утром я обнаружила всех трех пушистиков спящими на кровати своих маленьких «родителей». Похихикала, потому что знала о привычке маленьких котят являться на подушку хозяев несколько раз за ночь. Только человек заснул, и здрасьте! А через пару часов: «И снова здравствуйте!». При этом взрослые кошки могут бесшумно присоединиться к спящему человеку, найдя место, чтобы ему не помешать.

В общем, в доме сейчас стало весело.

Да, вот как я с таким отношением к животным заведу курочек на суп?! Как я их стану есть? Никак. И кроликов нужно заводить только пуховых. Отличный вариант получается только с коровой, но дояркой я точно не готова становиться. Возможно, бабушка Анфиса взялась бы за это дело, но никто в округе точно не продавал корову. Ну и хорошо!

Пока что дед исправно приносил «из своих источников», от каких-то дальних соседей, которые держали корову, молоко, масло и творог. Настоящий, не «химический», творог с вареньем из наших запасов – вкусно! А еще бабушка Анфиса пекла с творогом потрясающие ватрушки.

***

- Жаль, я совсем ничем не могу помочь, - с грустью сказал Эрик, глядя, как дед-кормилец осторожно выгружает крынки с молоком и мешочки с творогом. – Денег с собой нет… Нет, не затем, чтобы платить за гостеприимство – я понимаю, что вы этого не допустите, дворянская честь не позволит. Но я просто оставил бы деньги взамен тех, что вы потратили на меня…

- Ох, нет! – картинно схватилась я за голову. – Мало мне одного упертого мужчины, который не принимает от меня деньги за продукты, так теперь еще один переживает, что не сможет заплатить за постой! Когда-нибудь все это закончится, но останутся дружба, помощь, останутся люди, которые не предали нас. Деньги – это необходимая вещь. Но сейчас, когда опасно идти в город, и неизвестно, что там можно купить, что еще осталось из товаров, они почти ничего не стоят. Даже вот этот особняк сейчас стоит меньше, чем маленький, но теплый домик. В нашем родовом доме мы бы насмерть замерзли, или просто серьезно простудились, а здесь – живем, готовим вкусную еду.

- Вы очень вкусно готовите, - как-то смущенно улыбнулся он.

Забавно – словно он смущается от того, что делает мне комплимент. Впрочем, в комплиментах мой гость явно не был мастером, из-за того и смущался. Может, раньше он хотел сделать карьеру, «а девушки потом». Может быть, в тот момент это казалось ему и романтичным, и почетным занятием, настоящим мужским делом. А, может, просто продолжал традиции семьи. Но оказалось, что в мирное время это и красиво, и романтично, а сейчас – страшно…

Так что большого опыта общения с девушками у него нет, и сказать, что я красивая, он стеснялся.

А я бы не отказалась услышать подтверждение, любой девушке это приятно! Свое новое лицо я изучила, и какого-либо отторжения, разочарования внешностью, не почувствовала. Не ослепительная красавица, но черты лица выразительные, запоминающиеся, и чем-то даже напоминали мои собственные. Словно в другом мире здесь жили мои предки, и их Ирэна чем-то напоминала меня.

А Эрик казался аристократом, но это не значило, что был конфетно-сладким, рафинированным, красавцем. По-мужски резкие, широкие черты лица, выразительные серые глаза, улыбчивый рот.

Чистая, правильная речь, но тут ничего удивительного – отпрыски знатных семейств получали хорошее образование. По крайней мере, те, кто этого хотел… Правда, иногда он словно задумывался на секунду, словно подбирая правильные слова, но я подозреваю, что это из-за необычной и непривычной ситуации, из-за совершенно нового окружения.