Ожидая рассвет

Ольга

Ольга взглянула на часы и с сожалением поняла, что пора сворачиваться. Где-то через час придет муж, за ним подтянутся и дети. Сегодня у них планировался семейный ужин, нужно вовремя накрыть стол. А вот слушать подтрунивание мужа и сына над ее увлечением рисованием совсем не хотелось. Пару лет назад Ольга в одной из соцсетей увидела у одной из своих приятельниц пост с фотографиями картин по номерам, которые она рисовала, и так впечатлилась, что и сама решила попробовать. Конечно, если бы что-то подобное она увидела у незнакомого человека, то никогда бы не поверила, что не имея базового образования из на первый взгляд обычных раскрасок, только для взрослых, можно сотворить картину. Конечно, Ольга не собиралась претендовать на звание художника, но это оказалось весьма увлекательным. А если еще вспомнить навыки, которые когда-то в детстве тебе дала художественная школа, то можно создать вполне себе имеющую право на существование вещь.

Но рисовала Ольга не только потому, что очень хотелось самой создать полотно. Ее скорее увлекал сам процесс — начиная от выбора картины и заканчивая нанесением почти незаметной подписи в правом нижнем углу холста. А еще для женщины это был способ справиться со своими чувствами и эмоциями, в последний год в основной своей массе не самыми приятными, а порой тревожными. И все они касались отношений с мужем и сыном. Что-то сломалось в их семье, но сколько Ольга не пыталась понять, что именно, вывести на разговор мужа, у нее ничего не получалось. Вот она и пыталась выплеснуть все в творчество. Первая картина, которую Ольга стала рисовать называлась «Сила любви». Тогда она еще верила в то, что у них с Вовой все наладится, что они смогут все преодолеть. Но время идет, а воз и ныне там.

Мимо воли Ольгу отбросило на 23 года назад, в то время, когда она была совсем молоденькой выпускницей медицинского колледжа и впервые увидела своего будущего мужа. Она проходила практику в травмпункте при детской областной больнице и обратила внимание на молодого мужчину с малышом на руках. Парень безуспешно пытался успокоить плачущего ребенка, но это плохо у него получалось. Какая-то неведомая сила не позволила Оле пройти мимо этой парочки — оказалось малыш упал, ударился головой и его отец, обеспокоенный непрекращающимся плачем, привез его на консультацию к врачу. На вид ребенку было около года, он рыдал так громко и жалостно, что у Оли у самой сердце разрывалось. Она заговорила с малышом как умела в свои 20 лет и он, на удивление, стал успокаиваться. Сотрясение не подтвердилось, и мужчина, получив рекомендации, уехал.

Каково же было удивление Ольги, когда на следующий день после работы у крыльца травмпункта она наткнулась на того самого парня. Он, с букетом ромашек в руках, поджидал именно ее. Парня звали Владимир, и он был всего лишь на два года старше Оли. Годовалый Ильюшка — его сын. Мать малыша умерла при родах, и воспитывали ребенка отец и бабушка с дедушкой. Владимир в качестве благодарности за чуткость девушки по отношению к его сыну пригласил Олю на чашечку кофе. Так и завязались их отношения. Очень быстро вспыхнули взаимные чувства, через полгода сыграли свадьбу, а Илью Оля стала считать своим сыном. Родители Володи облегченно вздохнули, когда поняли, что и их сын, и их внук попали в хорошие руки.

Ольга устроилась медсестрой в поликлинику и планировала поступать в медицинский университет, но решила повременить год, пока подрастет Ильюшка, за которым пока Оля была на работе присматривала бабушка. Но не судьба. Через год Оля забеременела и мечты о медицинском остались только мечтами. Родилась дочь Марина, и женщина полностью погрузилась в материнство. Пока дети были маленькие о работе Ольга даже не думала, благо муж неплохо зарабатывал.

Отец Володи в свое время приобрел старый советский завод, который со временем превратился в завод по производству изделий из бетона. Так у Разыграевых появилось семейное дело, вполне себе прибыльное. Так что, когда дети подросли, Ольга уже могла себе позволить не работать, а только заниматься семьей. А после того, как они переехали в новый дом, вопрос о работе для Ольги отпал сам собой — на ее плечи легло ведение домашнего хозяйства, ведь Володя не приемлил чужих людей дома, поэтому никаких помощниц по хозяйству у нее не было. Был лишь приходящий садовник, потому что Ольга сразу сказала, что в клумбах и цветах она ничего не понимает.

Когда ее свекор Семен Андреевич отошел от дел, производство возглавил Володя, а Илья после окончания университета пару лет проработал в юридическом отделе, а потом и возглавил юридическую службу завода.

Марина поступила на факультет иностранных языков и уже заканчивала третий курс.

И внешне вроде бы все было хорошо, но отношения в семье становились все хуже и хуже. Сначала в 17 взбунтовался Илья, который откуда-то узнал, что Оля ему не родная мать. Доброго, улыбчивого, любящего мать парня как будто подменили. Он стал грубым и агрессивным, Олю не слышал и на любые ее попытки до него достучаться бросал жесткое «Ты мне не мать». Оля просила Володю поговорить с сыном. Тот вроде соглашался и возможно даже вел какие-то диалоги с Ильей, но ничего не менялось. Ольга стала для сына обслуживающим персоналом — подай, принеси, приготовь. Ольге все это не нравилось, но она терпела, не желая еще больше обострять и усугублять ситуацию. Зато Илья очень сблизился с отцом. После окончания школы сын уехал учиться в столицу, но в отношениях с Ольгой это ничего особо не поменяло. Теперь же Илья жил в собственной квартире, которую ему подарили за успешное окончание ВУЗа.

С Володей у Ольги тоже стали портиться отношения. От того доброго и слегка застенчивого парня, с которым Ольга познакомилась, сейчас ничего не осталось. Ее муж стал властным и жестким бизнесменом. После того как друг за другом ушли родители мужа, Володя стал грубым и как будто все время пытался показать Ольге ее место. Иногда казалось, что муж недоволен буквально всем.

Ему не нравилось, как она одевается. «Жена бизнесмена такого уровня должна ходить в дорогих брендовых шмотках» — но не дома же на кухне, когда готовишь обед. «Сними эти плебейские джинсы, я хочу видеть свою жену в красивом платье» — в джинсах, брендовых между прочем, ей было удобнее закупать продукты.

Ему не нравилась ее прическа — на гладко убранные волосы бросал раздраженное «Что ты закрутила волосы как старуха», на уложенные крупными завитками пряди цедил «Распустила кудри как студентка».

Ему не нравилось, как она красилась — «У тебя что, косметика закончилась» летело на легкий мэйкап или «Наштукатурилась как девка деревенская» на вечерний макияж.

Такие комментарии Ольга слышала почти каждый день и чувствовала себя при этом погано. Понять, что все они далеки от истины помог случай. Они собирались на прием, и Оля купила себя изумительное платье, сделала профессиональный макияж и укладку, и выглядела как конфетка, что и подтвердили стилисты из салона. Но муж, увидев ее наряд, небрежно бросил: «Ты не могла купить нормальное платье, у нас же прием в мэрии». Ольга тогда ужасно разозлилась и практически послала Володю, но он вдруг извинился, сославшись на проблемы на работе. Но коренным образом ситуацию это не исправило.

Ольга несколько раз пыталась поговорить с Володей об их отношениях, но он только отмахивался, говоря, что это просто временные трудности и все постепенно само собой наладится. Полгода назад в попытке достучаться до мужа Ольга даже заговорила о разводе. Володя сначала застыл в недоумении, а потом вдруг обнял жену, чего уже давно не делал, и сказал:

— Оль, ну что ты такое говоришь? Мы же семья. Все наладится. Я обещаю, что все будет хорошо.

Но ничего не наладилось. Они жили как два чужих человека.

И только Марина была для матери отдушиной. Они с дочерью были очень близки. Конечно же, Оля не посвящала дочь в свои проблемы в отношениях с отцом, но Марина не было глупой девушкой и все сама понимала и чувствовала, да и атмосфера в доме была довольно напряженной. Несмотря на то, что месяц назад Марина переехала в свою квартиру, подаренную отцом, с матерью она виделась практически каждый день.

Ольга доставала из духовки мясо, когда во входной двери повернулся ключ. Муж вернулся с работы, сегодня раньше обычного. Он заглянул на кухню, и окинув ее каким-то странным взглядом, сухо бросил:

— Ольга, зайди ко мне в кабинет. Есть разговор.

Володя называл жену полным именем, когда был чем-то недоволен или раздражен. Мужчина, не дожидаясь от жены никакого ответа, быстро развернулся и вышел из кухни.

У Ольги бешено забилось сердце. Она вдруг всеми фибрами души почувствовала, что этот разговор изменит ее жизнь. Откуда взялось это ощущение она не знала, но оно было.

Володя сидел на своим огромным столом и задумчиво смотрел в окно.

— Проходи, присаживайся! — велел он, завидев в дверях жену.

Ольга села в кресло и выжидательно посмотрела на мужа.

— Я долго думал над тем, что ты мне сказала полгода назад…

Оля непонимающе посмотрела на Володю. А он продолжил:

— О разводе… И пришел к выводу, что ты была права. Нам стоит развестись.

Сила любви
 

Ольга

— Нам стоит развестись.

Ольга не могла сказать, что она была удивлена. Когда-то ведь они должны были прийти к этому разговору, ведь их семейная жизнь уже давно дала трещину. Она давно не чувствовала себя любимой женщиной, а получала от мужа только недовольное ворчание.

— Тебе понадобилось полгода, чтобы принять такое решение?

— Не совсем, — муж протянул Ольге какие-то документы. — Прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы ты ознакомилась вот с этим.

— Что это? — Ольга вопросительно посмотрела на мужа.

— Я надеюсь ты читать не разучилась, — раздраженно бросил Володя. — Прочти, и если что-то не поймешь, я тебе поясню.

Ольга не была глупой, но не хотела верить в то, что видела.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да. Теперь весь мой бизнес и этот дом принадлежат Илье.

— Поэтому тебе понадобилось полгода, чтобы вернуться к разговору о разводе?

— Именно. Я не собираюсь делить семейный бизнес. Это наследство мое и моих детей.

— А я получается все эти годы к тебе и ТВОИМ детям никакого отношения не имела?

— Ты все эти годы не работала. А я тебя обеспечивал.

— А почему я не работала все эти годы? Может потому, что детей твоих воспитывала, домом занималась…

— Подумаешь, детей она воспитывала. Сидела 20 лет на жопе ровно, а я вкалывал как проклятый все эти года. С хера ли я должен с тобой делиться? Заруби себе на носу, ты ничего при разводе не получишь, потому что теперь я всего лишь наемный работник у своего сына, поняла?

— А что я твоего сына как родного столько лет растила, ты забыл?

— А не надо меня этим попрекать. Сына она моего воспитывала. Прикидывалась добренькой, а сама просто присосалась к обеспеченной семье.

— Ты мне еще скажи, что я и Марину не любила!

— А это мы скоро узнаем.

— Что ты имеешь ввиду? — Ольга вскочила на ноги.

— Сядь, — рявкнул Володя. — Хватит эмоций. Вернемся к разводу.

Ольга злилась, но в кресло присела.

— А что к нему возвращаться? Ты ж уже все сделал.

— Ольга, — зыркнул на жену Володя, — ты можешь меня спокойно выслушать.

— Спокойно? После всего что ты мне наговорил?

— Заткнись и послушай! — грохнул по столу кулаком Владимир.

Ольга вздрогнула. Несколько минут в кабинете висела тишина.

— Поскольку обеспеченного мужа у тебя больше не будет, — заговорил Володя довольно спокойным голосом, — а ты все эти годы была неплохой женой, я хочу предложить тебе работу.

Ольга удивленно посмотрела на мужа.

— Образования у тебя нет…

— У меня есть образование…

— Кому всрался твой колледж, когда ты больше 20 лет не работала по специальности? Помолчи и послушай, что тебе говорят умные люди…

Ольгу начинал бесить Володя. Она пожертвовала своей мечтой, чтобы воспитывать детей, а он теперь тут сидел и называл ее дурой. Кем он себя возомнил? Пупом земли?

— Так вот, за эти двадцать лет, ты прекрасно научилась вести дом. Этого у тебя не отнять. Так что я предлагаю тебе место домработницы в этом доме.

Ольга даже прифигела от такого предложения. А Володя как ни в чем не бывало продолжил:

— Твои обязанности практически не изменятся. Будешь делать все то, что делала раньше. Кроме супружеской постели. И будешь получать за это зарплату.

Оля ошалело уставилась на мужа. Он же шутит сейчас?

— Хотя…— проговорил супруг с укоризной в голосе, — в последнее время ты не горела желанием исполнять супружеский долг.

Ну эту реплику без внимания Оля оставить не могла.

— Может если бы мой муж вспомнил, как надо с женой обращаться, прежде чем ложиться в постель, я бы с удовольствием исполняла супружеский долг. Но ты же хотел, чтобы я перед тобой на колени становилась по первому требованию, а ответных ласк давать не хотел.

— Вот если бы становилась, может у меня хотя бы на тебя вставал. А так пришлось любовницу завести.

— Ну надеюсь хоть на нее у тебя стоит.

— Не переживай, стоит, потому что она молодая и красивая. Со стоячей грудью и упругой задницей. И на колени она стать не ленится. Ну ты же не думала в самом деле, что я после развода с тобой останусь холостяком?

Володя с превосходством взглянул на жену.

— Однако, — продолжил он. — Анжела не любит заниматься домашними делами, а я не люблю чужих людей в доме. Ну а ты все-таки не чужой человек, так что в роли помощницы по хозяйству меня вполне устроишь.

— Чего? Да ты совсем охренел, — Ольга в бешенстве подскочила на ноги. — Ни тебе, ни твоей шлюхе я прислуживать не буду. Ноги моей в этом доме не будет.

— И куда ты пойдешь? В мамкину халупу-подселенку?

— Да хоть бы и в подселенку, главное — от тебя подальше.

Володя усмехнулся.

— А жить ты на что будешь?

— Разберусь! — Ольга быстрым шагом направилась на выход. Она действительно больше не хотела оставаться в этом доме ни на минуту.

— А на детей тебе наплевать? Ты ж их так любишь, — Володя показал пальцами кавычки на последнем слове.

— А дети тут при чем? Они что грудные?

— Дети на моей стороне. Если ты уйдешь из этого дома, они перестанут с тобой общаться.

Ольга

— Дети на моей стороне. Если ты уйдешь из этого дома, они перестанут с тобой общаться.

Это было ударом ниже пояса. Неужели дети и в самом деле встали на сторону мужа. Ну с Ильей ей было все понятно, он теперь во всем отца поддерживает. Но Марина…Нет, она не верила Володе.

Ничего не ответив, Ольга ушла в спальню собирать свои вещи. Забрать решила только документы и самое необходимое. Одежду только удобную и практичную, благо весна в самом разгаре и о сапогах и шубах думать не надо. Из шкатулки с украшениями взяла только серьги и кольцо, подаренное мамой, а цепочку с подвеской из этого комплекта она всегда носила на шее. Собрала свои кремы и косметику, из парфюмерии забрала только свой любимый Nina Ricci. Еще картины — законченные и новые. Для них понадобился целый чемодан.

Ну вот и все. Ольга окинула взглядом спальню, в которой когда-то была счастлива. Сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на прикроватную тумбочку. Оно ей больше не нужно.

Такси должно было подъехать через 10 минут. Ольга снесла вниз сначала один чемодан, затем второй. В этот момент входная дверь открылась и в дом вошли ее дети.

— Привет, — поздоровалась Маринка и уже хотела броситься обниматься, но заметила чемоданы.

— Добрый вечер, мамуля! — издевательски произнес Илья. — Съезжаешь? Наконец-то!

— Илья, вот скажи мне, за что ты меня так ненавидишь? — Ольге вдруг так обидно стало, что она столько лет терпит хамское к себе отношение со стороны сына, пусть и не родного. — Что я тебе такого сделала? Я что была тебе плохой матерью? Не любила, не жалела?

— Пфф, любила… Деньги ты отцовские любила. Вон сразу с корабля сбегаешь, как только поняла, что кормушка закрыта.

— Прекрати всякую ересь нести, — прикрикнула на брата Марина. А потом уже обратилась в матери:

— Мам, ну так правда будет лучше. Вы с папой давно друг друга не любите, только мучаете. Ты у нас еще молодая и красивая, встретишь мужчину…А Анжела, она…

— Да кому она нужна! — презрительно бросил Илья. — Хорошо, что отец мне правду рассказал…

Илья прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнего и выдал отца. Но не это сейчас больше всего волновало Ольгу. Марина знала о том, что задумал отец и брат и поддержала их. И про Анжелу она знала.

— Значит ты знала? — глядя прямо в глаза дочери спросила Ольга. — Знала и молчала.

— Мам, так будет лучше. Сейчас, возможно, тебе очень больно и обидно, но потом… Отец обещал, что о тебе позаботится. Не бросит тебя без крыши над головой.

— Не дай бог тебе, дочь, чтобы твой муж когда-нибудь так о тебе позаботился.

С этими словами Ольга подхватила свои пожитки и вышла из дома.

Таксист, довольно возрастной мужчина, загрузил чемоданы в багажник. Ольга назвала адрес, но попросила по дороге остановиться у банкомата. В ее кошельке лежало две карты — одна для хозяйственных расходов, а другая — на разные женские мелочи типа посещения салона красоты. На обоих из них Ольга скопила кое-какие деньги. Она считала неправильным и унизительным просить деньги на подарки ко дню рождения детям и мужу, поэтому научилась экономить, покупая, например, мясо не в крутом супермаркете, а на рынке у проверенных продавцов. Ольга надеялась, что муж не станет блокировать карты. Но решила, что снять наличные будет надежнее.

Банкомат выдал Ольге вполне приличную сумму. Хорошо, что день рождения сына и мужа только в следующем месяце, и она им еще не успела купить подарки. Если сильно не шиковать, на полгода должно хватить. Когда женщина добралась до квартиры матери, уже начинало темнеть. Ольга очень надеялась, что Ираида Михайловна была дома, потому что ключ от комнаты матери находился у нее.

Ираида Михайловна открыла дверь практически сразу.

— Олюшка? — удивленно произнесла женщина, — Что-то случилось?

— Случилось, — ответила Ольга, затаскивая в прихожую чемоданы. — Не будете возражать против соседки?

— Да с чего мне возражать! — воскликнула женщина. — Сейчас ключ принесу.

В маминой комнате все было точно так, как и оставляла Ольга. Последний раз женщина была здесь несколько месяцев назад. Она любила эту квартиру, но после смерти матери не очень часто сюда приезжала. Здесь Ольга провела все свое сознательное детство. Именно сюда переехала Ольга с матерью, когда ее родители развелись — отец ушел от них в другую семью, исправно платил алименты до совершеннолетия дочери, а потом благополучно о ней забыл. Мама Ольги, Маргарита Александровна, очень сдружилась со своей соседкой Ираидой Михайловной и наотрез отказалась переезжать в отдельную квартиру, когда Владимир предложил ей такой вариант. Ольга с мамой запланировали ремонт, но мама до него не дожила, скончалась от ковида в первую волну. Когда после смерти матери Ольга пришла в себя, то сделала в комнате ремонт, купила новую мебель и шторы. Все так, как хотела мама. Она не знала тогда, для кого старается, никто не планировал здесь жить. Но как говорится, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. И теперь Ольга была рада, что у нее есть хотя бы эта комната.

— Олюшка, — Ираида Михайловна несмело заглянула в дверь, — там чайник закипел, пойдем чай пить.

Ольге не хотелось сейчас ни о чем рассказывать, она так устала за этот вечер. Но отказаться от чая не могла.

Ираида Михайловна всегда была женщиной тактичной и вежливой, и сразу поняла, что Ольга к разговору не готова. Поэтому за чаем они обсудили нейтральные темы типа погоды и курса доллара и разошлись по комнатам.

У Ольги не хватило сил даже дойти до ванной. Она, не раздеваясь упала на диван и попыталась уснуть. И вот только тогда на нее накатило осознание всего произошедшего, а из груди вырвались рыдания. Ольга скулила и выла в подушку, стараясь не побеспокоить соседку. Она не понимала за что? За что с ней так поступили? Она же всю жизнь им посвятила. Володе, Илье, Марине. Все для них делала. А они взяли и выбросили ее из своей жизни как какой-то мусор. Ладно муж — у них давно все разладилось, у него оказывается молодая любовница. Ладно Илья — хоть Ольга и считала его сыном, но все же уже привыкла к его отношению. Но дочь… За Марину было обиднее всего. Чем же она заслужила такое отношение дочери? Как Марина могла поддержать отца, зная какие унизительные условия он ей поставит? Где же она упустила так своих детей, что они решили, что могут так относиться к матери?

Все эти невеселые мысли не давали Ольге успокоиться, а слезы ручьем текли по щекам. Только совсем измотав себя тягостными вопросами Ольга заснула беспокойным сном.

Ольга

Проснулась Ольга, когда за окном уже ярко светило солнце. Женщина не сразу поняла, где находится, а когда вспомнила вчерашний день, со стоном закрыла глаза и вскоре провалилась то ли в сон, то ли в забытье. Она готова была и дальше оставаться в таком состоянии, но организм настойчиво напоминал Ольге, что она все еще живой человек, а вчерашний чай очень просился наружу.

В коридоре Ольга столкнулась с Ираидой Михайловной.

— Олюшка, — обеспокоенно сказала женщина, — уже обед скоро, а ты еще не выходила.

— Ираида Михайловна, я не очень хорошо себя чувствую, — ответила Ольга и даже не соврала, чувствовала она себя отвратительно.

— У тебя болит что-то? Может таблеточку? Или скорую?

— Ираида Михайловна, не надо скорую, она мне вряд ли поможет. Душа у меня болит, а они такое не лечат.

— Да, душу они не лечат, — согласилась соседка, — а вот сладкий чай тебе не помешает. Я оладушек напекла. Ты иди ложись, я тебе в комнату принесу.

Оля поняла, что от Ираиды Михайловны так просто не отделаешься, а спорить у нее не было сил. И она просто кивнула и ушла к себе.

Через несколько минут в комнате появилась соседка с чашкой чая, горкой оладий на тарелке и розеткой клубничного варенья. Ираида Михайловна непринужденно болтала о всякой чепухе, которая не требовала от Ольги особого участия в разговоре. Ради приличия Ольга съела один оладушек и выпила чай.

— Ну вот и молодец, — женщина по-отечески погладила Ольгу по плечу, — отдыхай, милая.

Женщина ушла, тихо притворив за собой дверь.

А на Ольгу опять накатила воспоминания, и она сама не заметила, как по щекам вновь покатились слезы, и она завыла, вгрызаясь зубами в подушку. Наплакавшись до изнеможения, Ольга провалилась в беспокойный сон. Проснулась, когда за окном уже было темно. Очень хотелось пить, но дойти до кухни не было сил. Ольга опять уснула. А во сне ее муж с довольной улыбкой толкал ее с обрыва вниз. Ольга проснулась с колотящимся сердцем и села на постели, беспомощно хватая ртом воздух.

Буквально сразу же к ней заглянула Ираида Михайловна.

— Добрый день, Олюшка!

День? Ольга удивленно взглянула в окно. За окном и правда светило солнце.

— Уже полдень, — подтвердила Ираида Михайловна. — Давай-ка, милая, вставай, иди умывайся и будем обедать.

Ольга хотела возразить, что не голодна, но Ираида Михайловна так на нее глянула, что Ольга прикусила язык. Да, не зря говорят, что бывших преподавателей не бывает — Ираида Михайловна всю жизнь проработала в университете и отлично умела приструнить нерадивых студентов. Именно так себя сейчас и чувствовала Ольга.

Когда Ольга увидела свое лицо в зеркале, то даже отшатнулась. Казалось, что за эти пару дней она постарела лет на десять — красные опухшие глаза, с потухшим взглядом, осунувшееся лицо, отчетливо заметные морщинки в уголках глаз и на лбу. А еще до Ольги вдруг дошло, что эти дни она не умывалась, не чистила зубы, не принимала душ.

— Да, мать, — сказала она своему отражению, — докатилась.

Ольга вернулась в комнату, достала из чемодана пакет со своими уходовыми средствами, домашний костюм и отправилась принимать душ.

Стоя под струями теплой воды, женщина мечтала, чтобы вместе с водой смылась вся боль, что терзала ее душу и сердце. Если бы все было так просто!

Ираида Михайловна ждала ее за накрытым столом. Поставила перед Ольгой тарелку наваристых щей, щедро сдобренных сметаной, и велела:

— Ешь!

Когда со щами было покончено, и Ольга благодарно улыбнулась, Ираида Михайловна легонько погладила женщину по руке и мягко сказала:

— А теперь рассказывай.

Ольга помолчала пару мгновений, а потом заговорила и выложила своей соседке все как на исповеди — начиная с того, как она жила последние годы, и заканчивая реакцией ее детей на решение отца. Ольга не заметила, как начала плакать. В груди горело и пекло. Казалось, эта боль останется с ней навсегда, как навсегда останется предательство, которого не забыть. Ираида Михайловна гладила Ольгу по голове и приговаривала:

— Поплачь, поплачь, милая. Не держи это все в себе, оно тебе не надо. А вот поплачешь и полегчает. И сразу поймешь, как жить дальше, что делать. А потом все пройдет. И все наладится. Ты еще смеяться над этим всем будешь. Поверь мне, детка. Все пройдет.

Ираида Михайловна плеснула в хрустальную рюмку какой-то янтарной жидкости и заставила Ольгу выпить. Сначала обожгло горло, потом теплая волна прокатилась по пищеводу, а через какое-то время Ольга почувствовала, как все тело расслабляется, как безвольными становятся руки и ноги.

— Ну вот и хорошо, — приговаривала Ираида Михайловна, — пойдем, детка. Тебе отдохнуть надо, выспаться. Все будет хорошо.

В голове вдруг возникла мысль, что за эти два дня ей никто не позвонил, но она также быстро исчезла, как и появилась. Ольга даже не заметила, как провалилась в сон — в глубокий спокойный сон без сновидений, дарящий уму и телу полноценный отдых и расслабление.

Ольга

Проснулась Ольга с ясной головой. В окно робко заглядывал солнечный лучик. Уже утро? Это что она, почти сутки проспала? Что же ей такого налила Ираида Михайловна?

Но все эти вопросы отошли на второй план, когда мозг выдал события последних дней. И опять заболело под ребрами, и опять заволокло все тоскливым туманом. Когда же станет легче? Если станет!

Ольга села на постели. Тишина давила. Она щелкнула пультом от телевизора и попала на утренний выпуск новостей. Это точно сейчас волновало ее меньше всего. А вот музыкальный канал то, что надо. Пусть поют.

Ольга смотрела на колышущиеся ветки старого клена под окном, когда ее внимание привлек новый трек. Она перевела взгляд на телевизор.

В центре черного экрана в светлом длинном одеянии в позе эмбриона лежала молодая женщина, фигуру которой одна за другой омывали волны. А когда после фортепианного проигрыша приятный женский голос запел, Ольге показалось, что это песня о ней… и для нее.

Складывалось ощущение, что певица сама прошла через все то, о чем поет. А пела она о близком и родном человеке, который желал опустить ее на самое дно и забрал все самое дорогое, что она любила, но когда тебя все бросили и ты стоишь на краю, всегда есть человек, который рядом с тобой, который держит тебя за руку, который поможет справиться и который всегда будет рядом — это ты сама.

Ольге казалось, что вся ее боль в этих словах, потому что каждое слово словно выстрел, каждое слово прямо в сердце, каждое слово прямо в душу, каждое слово словно тот бальзам для твоих ран, что ты никак не можешь найти.

Ольга запомнила имя певицы и название трека, посидела несколько мгновений, оглушенная осознанием, а затем подошла к окну. Откинула створку, впуская в комнату свежий воздух. Весна, в полной мере вступившая в свои права, скоро уступит место лету. Сады, сбросив белый цвет с ветвей деревьев, прятали будущий урожай за зеленью молодых листочков. На клумбе под окном яркими желтыми пятнами бросались в глаза поздние тюльпаны. Птичьи голоса оглашали округу звонкими переливами. Жизнь продолжается.

—Я с тобой! — сказала себе женщина и решительно направилась в ванную.

Когда Ираида Михайловна появилась на кухне, Ольга как раз снимала со сковороды последний блинчик, который положила сверху высокой стопочки таких же красавцев.

— Олюшка! — воскликнула удивленная женщина.

— Доброе утро, Ираида Михайловна! — Ольга с улыбкой подошла к женщине, а потом вдруг крепко обняла ее и прошептала. — Спасибо вам.

— Ну что ты, доченька! — Ольге показалось, что женщина незаметно смахнула набежавшую слезу. — Давай чай пить!

Ираиде Михайловне было около 75. Когда маленькая Оля с мамой переехала в эту квартиру, их новая соседка только похоронила своего мужа и была еще вполне молодой женщиной. Но замуж она так больше и не вышла, слишком любила своего Гришу. Вся погрузилась в работу, а работала она всю жизнь преподавателем в медицинском университете. Они так быстро и легко сошлись с мамой, что иногда Ольге казалось, что они сестры. Считай, что Ольгу они вырастили вдвоем, ведь своих детей бог женщине не дал. Оля помнила, как расстроилась Ираида Михайловна, когда она сообщила ей, что не будет поступать в медицинский.

Несмотря на возраст, Ираида Михайловна оставалась элегантной и ухоженной — прическа, маникюр, простое домашнее платье и домашние туфли на небольшом каблучке. Очки в тонкой позолоченной оправе, обязательно серьги и кольца. Ольга вдруг подумала, что за все те годы, что она знает Ираиду Михайловну, ни разу не видела ее в обычном халате, ну может только когда она выходила из ванной.

Ольга уже допивала чай, когда Ираида Михайловна пристально взглянула на нее и спросила:

— Что собираешься делать?

Ольга тяжело вздохнула, а потом вдруг улыбнулась.

— Ну прежде всего схожу в магазин за продуктами, пока вы не перевели на меня все свои запасы.

Женщина фыркнула.

— От двух зернышек мои запасы не истощатся!

— Значит я куплю четыре, чтобы на двоих хватило, — подмигнула Ольга.

— Оль, если у тебя проблемы с деньгами, не стоит…

— Не настолько я беспомощная, чтобы у меня не было денег на еду. И не спорьте, сейчас с вами составим список продуктов, и я все куплю. А потом возьмусь за уборку. Мамина комната вся пылью заросла.

— Ну вот и хорошо, вот и правильно. Решено, сегодня генералим квартиру.

Собираясь за покупками, Ольга наконец-то отыскала в недрах сумки свой мобильный и поняла, почему не было звонков — он вырубился. Точно, я кажется собиралась его поставить на зарядку перед тем, как все это произошло. Опять защемило в груди, но женщина не дала себе раскиснуть.

Ольга включила телефон только, когда вернулась из магазина. За эти дни четыре раза звонил муж, от Марины —шестнадцать пропущенных. Еще не все ей сказали? В мессенджерах висели непрочитанные сообщения. Открыла сообщение от мужа: «Ольга, ты поступаешь неразумно. На что ты собралась жить? Приличную работу тебе не найти. Успокойся и подумай головой. Возвращайся, для тебя практически ничего не изменится. На раздумье тебе три дня».

Он еще и условия ставит. Ага. Бегу и падаю!

«Моя жизнь — теперь не твоя забота. Не звони и не пиши мне больше. Жду адвоката с документами на развод» — ответила мужу.

Затем открыла сообщения от дочери: «Мамочка, куда ты уехала? Мы же любим тебя, а папа сказал, что не бросит тебя».

Да уж, феерическая любовь и забота. Отвечать дочери она не стала. Зачем?

Остаток дня Ольга посвятила генеральной уборке. Ираида Михайловна в меру сил ей помогала, и к вечеру вся квартира просто сияла. Ольга уработалась так, что едва ее голова коснулась подушки, как она провалилась в сон.