Огнецвет

      Я смотрела на языки пламени, от которых один за другим отлетали крошечные искорки, они поднимались на несколько метров и гасли в темноте ночи. 
     До полуночи оставалось совсем немного, и я явственно ощущала каждую убегающую от нас секунду. 
     Стало давить чувство ответственности, а крошечное зерно страха укоренилось и проросло. 
     Душу начали грызть червяки сомнений, они отравляли разум, намереваясь посеять панику.
   «Что если у нас ничего не получится?» - задалась вопросом, хотя прекрасно знала, что шансы отыскать за несколько часов огненный цветок у нашей группы минимальные.  
     Взгляд мазнул по Леониду, худощавому темноволосому парню, который как всегда держался обособленно. Лёня сидел чуть поодаль у дерева и рассеянно крутил пальцами тоненькую веточку. Именно этот невзрачный нелюдимый паренёк, обладая магией перемещения, за несколько секунд перебросил нас в Заповедный лес, где уже сегодня ночью должен был распуститься огнецвет. Согласно легендам, удивительный мифический огненный цветок, именно сегодня, в самую короткую ночь в году, являл миру свою красоту, но увидеть её мог не каждый.
     Про огнецвет говорили, что он способен как убивать, так и исцелять. В одних руках огненный цветок мог стать  оружием, а в других – лекарством от всех болезней. Поговаривали даже, что огненный цветок способен поднять мёртвого, но наверняка этого никто не знал. 
     Огнецвет искали с незапамятных времён, говорили, что кому-то даже удавалось отыскать его, но чаще всего охотники за огненным цветком возвращались домой с пустыми руками, после чего с некоторыми из них происходили странные вещи. Кто-то начинал слышать голоса, кто-то в каждом встречном видел врага, а кто-то мучился страшными головными болями, так или иначе маги сходили с ума. Но несмотря на печальную статистику, желающих отыскать в Заповедном лесу огненный цветок не уменьшалось. Многие хотели, чтобы его заветное желание исполнилось, а я хотела излечить умирающего Родиона, который  несколько дней назад спас наше поселение от лесного пожара. Родион спас всех, но пострадал сам. Староста погрузил Родиона в стазис, тем самым не дав ему умереть, а нас отправил за огнецветом.
     Перед самым перемещением все мы по очереди дали клятву, что если отыщем цветок, не заберём его себе, не воспользуемся им в собственных целях, а непременно принесём его в Лауринию для того, чтобы излечить Родиона.
     В нашем довольно большом поселении все жили как добрые соседи и, тем не менее, каждый был сам по себе. 
     Я рано осталась без родителей, когда они возвращались из города, на них напала стая диких зверей, бабушка после этого практически сразу же слегла, и вскоре я осталась круглой сиротой. 
     Пришлось быстро повзрослеть и начать зарабатывать на хлеб насущный, так как желающих взять в дом лишний рот не нашлось.
     Тяжело вздохнув, выбросила из головы грустные мысли.
     Перед внутренним взором появилась картинка плачущей Лары и Кристофера – жены и сына Родиона. 
     Внутри разом всё похолодело. 
     Поёжившись, обняла себя. 
   – Иди, согрею, – в жёлто-зелёных глазах рыжеволосого Тимофея заметила пляшущие искорки. 
     Тимофей явно забавлялся, а у меня от одного взгляда на статного красавца, сердце замерло, а тело задеревенело, я теперь даже если бы и посмела подняться, не смогла бы. Сколько я себя помнила, Тимофей мне нравился, и не только мне. В поселении практически каждая вторая девчонка мечтала о подручном кузнеца, о широкоплечем маге огня, чьи непокорные локоны, напоминали языки пламеня.  
     Тимофею было за тридцать, и он уже давно мог создать семью, но молодой мужчина всё медлил, и никак не мог определиться с избранницей.   
   «Ей точно буду не я», - горестно усмехнувшись, притянула к себе колени и теперь уже обнимала их. 
   – Меня согрей, – Вероника лучезарно улыбнулась Тимофею. – Или хочешь, я тебя погрею. Кровь у меня горячая. 
     Вероника обладала магией целителя, и в силу своего дара могла определить примерное местоположение огнецвета, только вот самой ей найти легендарный цветок за многие годы так и не удалось. Веронике уже перевалило за сорок, и она буквально бредила огненным цветком. Насколько я знала, женщина ежегодно ходила на его поиски, но пока все они были безрезультатными. 
   «Может потому, что прежде она искала цветок для себя, а надо было его искать для кого-то? Пусть нам повезёт, - взмолилась. – Потому что если мы не найдём огненный цветок, Родион умрёт». 
   – Раз кровь у тебя горячая, тебе не составит труда отогреть замёрзшую Иришку, - Тимофей уже вовсю веселился. 
   – Пусть её Кирилл греет, - губы Вероники растянулись в насмешливой улыбке. - Лёд может быть обжигающе горячим.  
     Кирилл на реплику Вероники лишь фыркнул, бросая в мою сторону нечитаемый взгляд. 
     Положив на колени подбородок, я старалась не слушать колкие, насмешливые словечки в свой адрес, я наслаждалась минутами относительного покоя, наблюдая за догорающим костром. Нам всем совсем уже скоро предстояло до самого рассвета бродить по лесу в поисках распустившегося огненного цветка. 
     Я видела незримое, то, что было укрыто от посторонних глаз. 
     На меня возлагалась огромная ответственность, и я боялась подвести и не справиться. Жизнь Родиона была в моих руках. От меня лишь требовалось найти цветок, Тимофей должен был его сорвать, а если огненная магия не сработает, тогда огнецвет планировалось заморозить.
     Костёр догорел, и теперь я наблюдала за тлеющими угольками.
     Внутри росли тревога и напряжение. Внезапно стало неспокойно, словно должно было произойти что-то нехорошее. 
     Выпрямившись, пробежалась взглядом по округе. 
     Нас со всех сторон окружала темнота, которая поглотила собой абсолютно всё и всех. Всё бы ничего, казалось, что тут такого? Обычное и привычное явление в разгар ночи, но мне почему-то накрывшая нас темнота показалась неестественной, странной и пугающе живой. 
     С каждой секундой, с каждым новым вздохом, тьма вокруг нас сгущалась и не та, которая уже давно опустилась на лес, а незримая чёрная злобная энергетика, которая способна была проникнуть в душу и поглотить разум. Она подкрадывалась к нам и уплотнялась, словно поджидая удобного момента для того, чтобы напасть. 
     Тряхнув головой, прогоняя непонятно откуда появившиеся видения, встала. 
   – До полуночи ещё пять минут, – сообщил мне Тимофей, поднимаясь с земли следом за мной. – Ты что-то увидела? 
   – Я вижу тьму, и она уплотняется, – решила не утаивать от остальных того, что узрела.  
   – Ночью всегда темно, а тем более в лесу, только не говори, что ничего не видишь, - Тимофей снисходительно усмехнулся, я для него была всего лишь малолетней девчонкой, на которую он никогда не обращал внимания, хотя мне уже исполнилось двадцать. 
     Благодаря магии, мы все прекрасно видели в темноте, но ту, другую темноту, похоже, никто кроме меня не видел и не ощущал.
   – Вижу, только не то, что хотелось бы, - произнесла тихо, направляясь к той части уплотняющейся чёрной стены, которая пока ещё была серой. Появилось непреодолимое желание покинуть данную часть леса, оказаться за пределами чёрной непроглядной медленно ползущей на нас стены. 
     Вытянула вперёд руку, и она тут же утонула в жидкой, вязкой субстанции. 
     Оглушительный стук сердца ударил по нервам. Дёрнула рукой, намереваясь высвободить её из тьмы, но рука увязла в непонятном сгустке.
     Взвизгнуть не успела. Вязкая темнота набросилась на меня, поглощая. 
     Не помня себя от ужаса и страха, стала изо всех сил барахтаться, отчаянно пытаясь выбраться из липкой темноты, но увязала в ней ещё сильнее. Появилось стойкое ощущение того, что я угодила в паутину. 
     Замерла, переводя дыхание и лихорадочно соображая, что ещё можно предпринять для того, чтобы освободиться.
     По началу темнота казалась абсолютной, но потом постепенно она начала развеиваться, и я увидела склонившуюся, над потрясающе красивым цветком Веронику. Молодая женщина слегка подрагивающими руками дотронулась до светящихся в ночи лепестков. 
   «Огненный цветок», – сразу же поняла, видя, как ярко пылают лепестки огнецвета. 
   – Как долго я тебя искала, - долетели до меня слова Вероники. – Я хочу быть вечно молодой и красивой. Хочу никогда не увядать. Прошу у тебя вечную молодость. Родион может год пролежать в стазисе, он подождёт, а я нет. Я так долго тебя искала. Ты мой. Я никому тебя не отдам. 
   «Но как же так! – захотелось закричать. – Ты же обещала старосте! Мы же все поклялись!»
     В лицо ударил тёплый поток воздуха, и я, захлебнувшись им на несколько секунд, прикрыла глаза. 
     Душа болела, её рвало на части.
   «Почему именно Вероника нашла огненный цветок?» – внутри меня всё возмущалось и протестовало. Вероника должна была сорвать огнецвет для Родиона, а она… Она…
     Распахнула глаза, одновременно ударяя руками по вязкой темноте. Я должна была освободиться! Я должна была оттолкнуть Веронику от цветка и сорвать его сама. 
     Замерла с жатыми вскинутыми кулаками. 
     Напротив меня стоял Тимофей. Меня он не видел. Молодой мужчина с изумлением и восхищением смотрел на цветок, который пылал возле его ног жёлто-оранжево-красными всполохами. 
   – Вот это удача, - не отрывая взгляда от цветка, Тимофей присел на корточки. – Вот это мне подфартило. Хочу стать бессмертным и жить вечно, - Тимофей потянулся к цветку. 
   – А как же Родион?! – Выкрикнула. – Он же умирает! 
   – Он получил то, что заслужил, – произнёс Тимофей, отвечая на мои слова, и его идеальный нос сморщился, словно парню в рот попало что-то кислое. – Сам виноват. В первую очередь надо думать о себе. Каждый получает то, что заслуживает, - ладони Тимофея легли под нижние лепестки цветка.
   – Нет! Не надо! Ты не такой! – беззвучно прошептали губы. 
     Я отказывалась верить увиденному и услышанному, потому что Тимофей не мог так поступить! 
   «Он не предаст Родиона. Тимофей срывает цветок не для себя!» 
     Кого я обманывала?  Я идеализировала Тимофея, и всегда видела в нём лишь положительные стороны. 
   «Он не отдаст огнецвет», – поняла. 
     В сердце, словно рукоять ножа повернули. Почувствовала, как по щекам побежали горячие слёзы.  
     Сморгнула их и увидела, что теперь в шаге от меня стоит вовсе не Тимофей, а Кирилл. 
     Передо мной замелькали картинки чужой мечты. Я видела кровавые войны, тысячи раненых и убитых. Кирилл хотел использовать огнецвет как оружие против неугодных. Он жаждал славы военного и мечтал о всеобщем поклонении. Кирилл хотел возвыситься над всеми. Он мечтал повелевать, а не выполнять приказы других. 
     Ощутила радостный порыв мужчины при виде огненного цветка, и поняла, что Кирилла никто и ничто не остановит. Заклинатель холода, ради своей мечты готов был идти по трупам.   
   – Родион пусть покоится с миром, – произнёс Кирилл, потянувшись к цветку.   
     Я уже не знала, что думать. Я потерялась в чувствах, ощущениях и эмоциях. Не так я себе представляла нашу вылазку в Заповедный лес. 
     Я лишь на секунду прикрыла глаза, тяжело выдыхая из себя сдерживаемый до этого воздух, а возле цветка уже сидел Леонид. Паренёк, который был практически моим сверстником, сидел на земле возле огнецвета и плакал. 
     Ощутила его смятение и невыносимую боль, а потом в воспоминаниях Леонида я увидела лежащую на кровати маленькую девочку, сестру Лёни.  Девочка умирала, и только сок огнецвета мог спасти ребёнка. Леонид хотел спасти сестру, но он дал слово старейшине и должен был отнести огненный цветок Родиону. Лёня не мог нарушить слова, но и позволить умереть сестре, единственному родному человечку, он тоже не мог, тем более сейчас, когда до её спасения нужно было лишь протянуть руку.
     Леонид потянулся к цветку.
     В лицо подул обжигающий ветер и вот уже передо мной появился огнецвет. 
     Я могла сорвать его, но я почему-то медлила. 
     Я всей душой хотела спасти Родиона, самого доброго и великодушного человека на свете, человека, который всегда и всем приходил на помощь, даже когда его об этой помощи не просили. Мне не нужна была ни власть, ни слава, ни вечная жизнь, ни вечная молодость. Жизнь человека казалась мне намного важнее всего этого. А вот Лёнину сестрёнку было жалко. Девочке хотелось помочь. 
   «А что если разделить лепестки поровну?» – промелькнула в голове мысль. 
   – Нельзя, – дуновением ветерка пронеслось по округе. – Один цветок, одно желание, за которое придётся заплатить самым дорогим. 
   – Жизнью? – сердечко предательски дрогнуло, жить хотелось, но я считала свою жизнь менее значимой, чем жизнь Родиона и готова была отдать свою взамен его. По мне некому было плакать, а у Родиона была семья, да и сам он мог ещё много хорошего сделать.
   «А что могу я?» 
     Потрясла головой, прогоняя ненужные мысли.
   – Так что я должна отдать? – спросила, намереваясь сорвать цветок. 
   – Как только ты сорвёшь огнецвет, тут же лишишься магии, - раздалось сразу и со всех сторон. – Ты лишишься своей уникальности, своего второго я и станешь обычным человеком. 
     Лишение магии было сродни лишению кожи. Люди без магии считались вторым сортом, на них большинство магов смотрели свысока и с пренебрежением, их обходили стороной и с ними старались не общаться. 
   «От меня отвернутся если не все, то многие, - я прекрасно это понимала. – Моя жизнь изменится и явно не в лучшую сторону». 
     Магия для меня была, как воздух, и я не представляла своего существования без неё. Я родилась с ней, магия была неотъемлемой моей частью, как руки или ноги. И сейчас я должна была её отдать. 
   – Забудь про цветок, иди домой, – прошелестела над головой листва. – Никто ничего не узнает, и твоя магия останется при тебе. 
     Искушение было столь мощным, что я чуть было не поддалась ему. 
   «Как я смогу смотреть в глаза Кристоферу и Ларе? Можно не смотреть, можно навсегда уехать из поселения», - тут же я нашлась с ответом. 
     Только вот от себя не убежать и с совестью, после такого предательства не договориться.
   «Видно судьба у меня такая, - губы изогнулись в горькой усмешке. – Зато я всё ещё буду жить, - нашла положительный момент. – И Родион будет». – И всё же рука дрогнула, когда я дотронулась до стебля цветка. 
   – Ты всё ещё желаешь спасти двоих? 
   – Да, – ответила тут же, не раздумывая, убирая руки от огненного цветка. – Нужно ещё что-то отдать? – предположила. 
   – Придётся… Придётся… Придётся… - разнеслось эхом по округе. 
   – Что? – спросила, с замиранием сердца вслушиваясь в тишину, кроме магии у меня и брать-то было больше нечего (не считая жизни).  
   – Готова расстаться со зрением? – задали мне вопрос. – Ты готова погрузиться в вечную тьму? 
   – Да, – ответила в тёмную пустоту, ведь на другой чаше весов была жизнь малышки. – Я согласна. 
   – Ты больше никого никогда не увидишь, - меня вроде как отговаривали от опрометчивого шага, только вот что такое зрение по сравнению с магией и что такое магия по сравнению с жизнью? Если нет жизни, уже ничего не нужно. 
   «Зато не буду видеть косые взгляды», – решение уже было принято.  
     Руки вновь потянулись к цветку.   
   «Не рви», – прошелестело в голове на грани слышимости. – Аккуратно вырви с корнем и только после этого можешь оторвать цветок, который исполнит любое твоё желание, а сок из листьев,  стебля и корня огнецвета излечит любую болезнь. 
   «Спасибо», - поблагодарила и начала осторожно откапывать корешок.    
   Я поднялась с колен и позволила себе несколько секунд полюбоваться растением, лепестки которого были словно живые, они трепетали от легчайшего дуновения ветерка и мерцали неповторимым, непередаваемым блеском. 
     Как завороженная я какое-то время стояла и всё никак не могла налюбоваться цветком, от которого исходило тепло и свет.  
   «Прости, - сказала огнецвету, - но только ты можешь спасти жизнь очень хорошему человеку и маленькой девочке». 
     Внезапно перед глазами замелькали картинки. Я видела Кирилла, Веронику, Тимофея и Леонида. Их всех цветок предупреждал о плате за желание. Получив молодость и красоту, Вероника должна была заплатить интересом мужчин к своей персоне. Больше бы ни один из них на неё не взглянул. У Кирилла, за исполнение его сокровенного желания, огненный цветок затребовал деньги. Попадая к нему в руки, они бы сгорали, превращаясь в пепел. У Тимофея огнецвет просил мужскую силу, а у Леонида, так же как и у меня – магию.
   «Зачем мне молодость, если ни один мужчина не обратит на меня внимания? Перед кем я буду красоваться? Перед зеркалом? Или перед старыми кошёлками – соседками?» – услышала мысли Виктории. 
   «Как можно властвовать без денег? Как я смогу удержать власть, не имея наличности? Да от такого правителя все разбегутся. Мне нужно всё и сразу! Я не отдам свои сбережения! Да я уже сейчас могу купить любого. Ради призрачной мечты я не готов лишиться состояния», – это уже были мысли Кирилла. Я видела, как мужчина поспешно убрал от цветка руки.  
     Леонид всё ещё поливал огненный цветок слезами. Парень готов был ради спасения сестры проститься с магией, но в этом случае он не знал, как быстро добраться до горного поселения, в котором находилась его сестра. Если идти пешком, то на дорогу ушли бы месяцы, на лошади – недели, а для девочки счёт шёл на дни. 
    Лёня замер в нерешительности, он не мог принять окончательного решения. И сделать решительный шаг и отступить он тоже не мог.
   «Зачем мне бессмертие, если я не смогу быть ни с одной девушкой?  Это неравный обмен. Нет! Я не согласен!» – я видела, как Тимофей отскочил от цветка, видела, как он стал крутить головой в поисках тех, с кем пришел в Заповедный лес, но его взгляд не находил никого. 
   – Они предали свою мечту. Они не достойны её. Никто из этих четверых не думал о Родионе. Все жалели себя и свои упущенные возможности. Почти все. 
     Внезапно окружающая меня до этого чернильно-чёрная темнота рассеялась. Передо мной, на полянке, вокруг потухшего костра стояли Вероника, Тимофей, Кирилл и Лёня. Судя по их лицам, они, как и я, слышали голос. 
     Внезапно меня стало лихорадить. Меня так сильно трясло, будто я целую четверть часа, не двигаясь, простояла на морозе.    
     Я никогда не была красавицей, да ещё и низкое, склонное к полноте тело отталкивало от меня потенциальных женихов.      
   «Теперь я ещё и без магии и слепая буду. Полный комплект», - бросила взгляд на распустившийся бутон огненного цветка, пытаясь запомнить его в мельчайших подробностях.
     На глаза навернулись слёзы, они мешали мне, смазывая картинку.
     Тянуть и дальше не имело смысла. Резко оторвала чашечку цветка от стебля и сразу же ощутила внутри пустоту. Во мне больше не осталось ни капли магии. Успела заметить в глазах Виктории презрение, прежде чем мир погрузился в темноту. 
   «Как же страшно», – я как никогда чувствовала себя беспомощной.    
   – Лёня, перемести меня к Родиону, – попросила.
    Меня взяли за плечи, направляя. 
     Шагнула. 
     По ушам резанул гул голосов, но все они внезапно резко стихли. 
     На плечах всё ещё лежали чьи-то руки, они направляли меня, слегка подталкивая. 
   – Я помогу, - услышала у самого уха голос Леонида. – Доверься мне.
     Да мне собственно ничего другого и не оставалось. Я позволила вести себя в нужном направлении, мне ещё только предстояло научиться жить и ориентироваться в новом для себя мире, в мире без света и красок. 
     Несмотря на то, что я не видела, я чувствовала каждый брошенный на меня взгляд, ощущая и холодное равнодушие, и сожаление, и пренебрежение, и  брезгливость. Я слышала каждый шёпоток и ощущала себя низшим существом. 
     А вот Ларин благодарный взгляд я прочувствовала всем сердцем. 
     Губы дрогнули в робкой улыбке. 
     Нащупав лежащего на кровати Родиона, вложила в его руку оторванную чашечку цветка, а другую часть огнецвета я крепко сжимала левой ладонью. 
     Всей душой пожелала, чтобы мужчина исцелился. 
     Ощутила в правой руке жжение, которое переросло в жар. 
     Услышала, как все замерли, затаив дыхание.
     Почувствовала, как рассыпалась чашечка огненного цветка, превращаясь в пепел. 
     Рука Родиона, которую я всё ещё держала, дрогнула, мужчина зашевелился. 
     Собравшиеся в комнате дружно выдохнули, я буквально кожей ощутила, как исчезло витающее до этого в воздухе напряжение.
   – Папа! – раздался пронзительный детский голосок. 
   – Р-родной, - долетел до сознания дрожащий голос Лары.  
   – Что случилось? – услышала слегка хрипловатый голос Родиона.
     Он выжил. 
     Всё было не зря.
     Не напрасно. 
   – Перемести меня домой, - попросила Леонида, - пока меня здесь не затоптали. – Попыталась пошутить, только вот шутка оказалась горькой.  
     Сделав несколько шагов, оказалась в оглушительно-звенящей тишине и поняла, то мы уже у меня дома.  
   – Спасибо, - поблагодарила Леонида. Хотелось побыть одной, прийти в себя, мне требовалось в полной мере осознать произошедшее и потихонечку учиться жить заново, но сначала я должна была излечить сестру Лёни. 
   «Подумать над тем, как жить дальше я ещё успею».   
   – Это я должен тебя благодарить, - произнёс парень, разворачивая меня лицом к себе, при этом продолжая удерживать за плечи. – Я всё слышал… Там в Заповедном лесу, я видел, как ты держала огнецвет и слышал каждое произнесённое тобой слово, – повисло неловкое молчание. – Я не знаю, как тебя благодарить, я не знаю, что мне сделать для того, чтобы отплатить тебе хотя бы часть того, что ты для меня сделала. Я в неоплатном долгу перед тобой. 
   – Но я ещё ничего не сделала. – Хотела сказать, что я пока не исцелила его сестру, но почувствовав на губах палец, замолчала. 
   – Ты уже сделала многое. Пойдём со мной. Позволь мне заботиться о тебе, – мужские пальцы чуть сильнее сдавили мои плечи. – Клянусь, я всегда буду рядом. Я не брошу тебя, не оставлю. Ира, с этой минуты, ты всегда и во всём можешь рассчитывать на меня.
     Сдержанно кивнула, так как подходящих слов не было. 
     Леонид переместил нас в одно из горных поселений, туда, где его ждала Катя – двенадцатилетняя девчушка, она-то и стала моими глазами, после того как я напоила её выжатым из стебля, листьев и корня огнецвета соком. Катюша стала моим хвостиком, моей тенью. Девчушка больше чем на полчаса никогда меня не оставляла. Она постоянно разговаривала со мной, рассказывала забавные истории и случаи, по секрету сообщила, что мечтает стать зельеваром, и что уже кое-что умеет (у Кати от бабушки осталось несколько толстых тетрадей с рецептами, и девчушка уже освоила простейшие). 
     Катерина, как и многие в поселении, не обладала магией, но она по этому поводу не расстраивалась. 
     Я восхищалась Катей и по мере возможности помогала ей не только по хозяйству, но и в сборе растений. 
     Поначалу мне было тяжело и неловко. Несколько раз я пыталась замкнуться в себе, хотелось отгородиться от всех и предаться тоске и унынию, но в светлое время суток Катерина не давала мне этого сделать, а ночами мне было не до своих проблем, так как Леонида начали мучить кошмары. Каждую ночь ему снилось, что он хоронит сестру. Лёня кричал, просыпаясь в холодном поту, благо, что спящая в соседней комнате Катя этого не слышала. Она, в отличие от меня, умаявшись за день, спала крепко. 
     Каждую ночь я успокаивала Леонида, сначала просто словами, потом обнимая и поглаживая, и вскоре я уже караулила сон Лёни, держала всю ночь парня за руку.
     Как ни странно, когда я была рядом, кошмары Леонида не донимали, но стоило мне уйти ночью в свою комнату, Лёня практически сразу же начинал стонать так, что у меня внутри всё узлом завязывалось. 
     В какой-то момент, наплевав на все условности, я стала спать на одной кровати с Леонидом. 
     Жители Колиинии, поселения, в котором я теперь проживала, оказались чуткими, добродушными и доброжелательными. Они постоянно пытались мне хоть чем-то помочь, и в какой-то момент я стала воспринимать всех своих новых соседей, как одну большую семью, где каждый был не сам по себе, а частью одного целого.
  
***
     Сегодня исполнился ровно год с того момента, как я осталась без зрения и без маги. 
     Тяжело вздохнула, подставляя лицо тёплым лучам. Отсутствие зрения тяготило больше всего. Мне хотелось увидеть свой новый дом и не только его. 
   «Но взамен глазам я получила нечто другое», – напомнила себе. 
     Моё новое умение открылось случайно, и не обладая магией, я снова видела незримое. Теперь я могла определить любую болезнь в человеке или же в маге, она воспринималась моими ладонями, как горячий уголёк или же как полыхающий костёр. 
     Иногда ко мне даже выстраивались в очередь, хотя я и не обладала даром исцеления, я всего лишь указывала на то, где сосредоточилась болезнь. Но как говорила Катя, что прежде чем что-то лечить, надо знать, что именно.         
     По тихим, лёгким быстрым шагам поняла, что ко мне приближается Катенька. Губы тут же растянулись в улыбке, а голова повернулась в сторону девчушки.
   – Вот ты где, – Катя присела на траву рядышком со мной и, обняв меня, уткнулась в плечо. 
   – Помощь нужна? – спросила, обнимая девчушку, к которой за это время искренне привязалась.  
   – Нет, – почувствовала, как Катя качнула головой.  – Пришла позвать тебя на ужин. 
   – А меня? – раздалось за спиной.
     От звука тихого, слегка напряжённого голоса сердце на несколько мгновений замерло, а после пустилось вскачь. 
     Я уже давно поняла, что влюбилась в Леонида и изо всех сил старалась не выдать себя и не показать парню своих чувств, только вот с каждым днём сделать это было всё сложнее.    
     Поначалу я пыталась бороться с обрушившимся на меня чувством, но оно оказалось сильнее. Я старалась вытравить любовь из сердца, но она словно вьюн оплела его, пробралась в душу и завладела всем моим существом.
     Я знала, что мне не на что рассчитывать, что Леонид испытывал ко мне лишь благодарность, но порой, в мечтах, я представляла, что забота Леонида, его внимание, и терпение были проявлением чего-то большего. 
     Я всем сердцем полюбила Лёню, я готова была сделать для него всё, я растворялась в его голосе, таяла от его прикосновений и всякий раз замирала, когда он оказывался рядом, а мои губы то и дело расползались в глупой улыбке. 
     Леонид переместился к нам, поэтому я не услышала его шагов и не успела внутренне подготовиться к общению с ним. 
   – И тебя тоже, - произнесла Катя, отстраняясь от меня. – Как и просил, я приготовила праздничный ужин. Запекла утку с овощами. 
   – А что празднуем? – спросила, чувствуя повисшую тишину и исходящее от обоих напряжение.  
   – Выходи за меня замуж, - услышала тихое. 
     Дыхание перехватило. Сердечко трепыхнулось и забилось в ускоренном темпе. Внутри всё затрепетало, а после замерло.
   «А вдруг я ослышалась и что-то не так поняла?» 
     Моей рукой завладели, и уже через секунду я ощутила на пальце кольцо. 
   – Возражения не принимаются! Я намерен всеми возможными способами привязать тебя к себе.  
     Я ещё до конца не успела осознать услышанные слова, я не смела поверить в чудо, которое только что произошло, я не понимала того что внутри меня творилось, но почему-то хотелось плакать. 
     Губы Леонида нашли мои, и я забыла обо всём на свете, я плавилась и парила, мне хотелось одновременно и плакать и смеяться, а ещё хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.  
   – Ты долго ещё будешь меня мучить? – горячее дыхание Леонида коснулось щеки, по которой тут же заскользили лёгкие поцелуи. 
   – Ира, скажи, что согласна, –  Катя двумя руками вцепилась в мою ладонь. – Скажи, что выйдешь замуж за моего брата. 
   «Да!» – закричала мысленно. Всё моё существо наполнилось несказанным счастьем и радостью, а душа ликовала и пела. Только вот… 
   – Лёнь, ты уверен? – сказала и замерла. – Ведь я же… - на губы легли чужие пальцы, не позволяя больше произнести ни слова. 
   – Ты самая красивая, самая добрая и самая желанная. Я люблю тебя. Уже давно люблю, но всё никак не мог решиться и признаться тебе в этом. Я так сильно боюсь, что ты исчезнешь из моей жизни, что я останусь без тебя, и что моя жизнь станет пустой и никчёмной. Таких как ты больше нет. Ты удивительная. Восхитительная и необыкновенная. 
   – Ирочка, ну соглашайся же уже, - Катя дёргала меня за руку.
      Слезинки, сорвавшись с глаз, побежали по щекам. 
   – Я никогда не была столь счастлива, как живя здесь вместе с вами. Я вас так сильно люблю.  
   – Значит, ты выйдешь за меня? – допытывался Леонид. 
   – Да, – произнесла, уже не сдерживая счастливой улыбки. 
      Сердце трепетало, оно пело. Я мечтала об этом мгновении, но я не смела надеяться. 
     Пальцы Леонида переплелись с моими. 
   – Завтра поженимся. 
   – Как завтра? – опешила. 
   – А какой смысл тянуть? 
   – Да он боится, что ты передумаешь, – сдала брата Катя. – Он уже несколько месяцев не знает, как с тобой объясниться. Я уж думала никогда не решиться, и что мне от его имени тебе предложение делать придётся. 
     Прижимая меня к себе, Леонид проворчал что-то невнятное, а я широко улыбаясь, плакала. 
    
* * *

   – Наверное, я должен был тебе раньше рассказать, но я боялся, - сказал Леонид в день нашей с ним серебряной свадьбы.  
   – Чего? – спросила осторожно, чувствуя охватившее мужа напряжение. 
   – Не знаю, – Лёня, присев рядом со мной, обнял меня, – но почему-то рассказать до сегодняшнего дня не мог, а может, просто не решался, а может, момента подходящего не было. 
   – Ну и? – меня уже снедало любопытство. 
   – Спустя полгода после того, как ты сорвала огненный цветок, я побывал в Лауринии, – до меня донёсся протяжный выдох. – Вероника сошла с ума. Мне сказали, что после нашего посещения Заповедного леса, Вероника стала видеть в отражениях своё лысое, испещрённое глубокими морщинами старушечье лицо, и на её психике это сказалось не лучшим образом. Тимофея, так же как и меня преследовали ночные кошмары, каждую ночь он умирал, и видел свои похороны, в общем… 
   – Он так же, как и Вероника сошёл с ума, - догадалась. 
   – И Кирилл тоже, – Лёня притянул меня к себе и уткнулся носом мне в волосы. – Ты вытащила меня. Ты не только вернула меня к жизни, ты стала её смыслом. Ты стала моим солнцем. Я счастлив, что ты у меня есть. 
   – Я тоже счастлива, - произнесла, чувствуя, как по щекам побежали слезинки. 
     Да, я не видела лица ни одного из своих троих детей, не могла взглянуть на внука, который уже родился, но я чувствовала любовь всех, кто находился рядом со мной, я ощущала их заботу, я знала, что всегда и во всём могу рассчитывать на них. Я была не одна. И я была благодарна огненному цветку за то, что получила намного больше, чем когда-то пожертвовала. Возможно, что кто-то со мной не согласится, потому что у каждого из нас свои ценности, свои желания и свои понятия о счастье, а моё сидело рядом.