Огненная леди Туманных холмов

Странная это была свадьба, очень странная…

Бракосочетание проводил лично его королевское величество Лоренцо Четвертый из дома Ронгерд. Вопреки обычаю, никаких старинных парадных одеяний на короле не было. Не было даже короны: простой повседневный костюм: черные брюки, белая рубашка и серый бархатный колет. Королевская магия тонкими ручейками стекала с пальцев, посверкивая известными всему миру красно-золотыми искорками, сливаясь в вязь брачных браслетов на запястьях жениха и невесты.

В том, что бракосочетание проводил сам король, не было ничего странного. Связать две жизни воедино мог только мощный маг, ну или хотя бы равный по силе брачующимся. А женихом был один из сильнейших магов королевства, личный и близкий друг короля, герцог Роджер де Гренар. 

Необычным в этом действе было отсутствие гостей: в комнате стояли только родственники невесты. Его величество бросил взгляд на постное лица отца и равнодушное – матери девушки и почти незаметно, но брезгливо поморщился: «Воронье! Ничего святого у людей нет… И ведь вырвали, «выкружили» то, что хотели!». Король снова поморщился: магия ощутимо “куснула” за руку, напоминая о том, что отвлекаться нельзя.

Комнату, где проходил обряд, нельзя было назвать совсем уж убогой. Скорее она была из серии «бедненько, но чистенько». Старая поцарапанная мебель, тем не менее, натерта воском до блеска: буфет с отсутствующим стеклом и большой круглый стол без стульев, ну, и еще крепкая кровать, где собственно и возлежала невеста. Ветхие шторы даже подвязаны так, чтобы в складках скрывать максимальное количество проеденных молью мелких дырок. Да и часть этих самых дырок убрана с помощью бытовой магии. Увидеть такое мог не каждый, но в родне Лоренцо Четвертого пару поколений назад была мощная королева-бытовик.

Постель невесты также выглядела достаточно скромно: плоская, как блин, подушка, старое штопаное белье и свалявшийся шерстяной плед в ногах. Похоже, исключительно в честь свадьбы, в комнате недавно растопили камин, который сейчас яростно пожирал пару не слишком крупных поленьев, но так и не смог разогнать промозглый холод жилья.

Девица почти сливалась цветом лица с постельным бельем. На жутковато восковой коже отчетливо проступали тонкие голубоватые вены: на закрытых веках и правом виске. Еле заметные редкие веснушки обозначились тусклыми полумесяцами на щеках, повторяя контур закрытых длинных ресниц. Рыжие волосы, небрежно связанные в жгут, были самым ярким пятном в ее облике.

Король вновь на мгновение отвлекся и с сочувствием взглянул на друга: Роджер стоял с ничего не выражающим лицом, как каменный истукан. Только на запястье у него горела почти уже доплетенная вязь брачного браслета. «Ничего, дружище. Дело, конечно, грязное, кто бы спорил… Но иногда, увы, приходится…».

***

Разговор между герцогом и королем состоялся всего два дня назад. И его величеству пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить Роджера.

-- Пойми, по закону я ничего не могу с ними сделать! Но и оставлять в их руках такой артефакт – огромная глупость.

-- Я даже представить не в состоянии, каким образом это оказалось у них! – слово «это» герцог ощутимо выделил голосом.

-- Дурацкая цепь наследования… – король недовольно поморщился и устало потер висок. – Они получили наследство от дальнего родственника, вредного и скрытного старика с минимальной магией. Некий мэтр Барабус. Старик всю жизнь проработал архивариусом в небольшом городке на юге. Был очень слабым магом. Жены и детей нет и никогда не было. Вот, в общем-то, и все, что мы о нем смогли узнать. И каким образом к нему попал этот артефакт, мы уже никогда не выясним. Нет никаких следов остаточной магии, значит получен артефакт давно. Я отправлял лучших сыскарей, но концов так и не нашли. Последнее известное нам упоминание о стилете было в одном из писем старых магов сразу после войны, более пятисот лет назад. Как раз ученик Вредного Джоэля и писал, что после смерти учителя артефакт найти не удалось.

-- Лоренцо, не проще ли выкупить у них…

-- Не проще! Ты думаешь, мы не пробовали?! Миледи Ламмерс не просто так крутит всем семейством. У дамы стервозный, но очень крепкий характер.

-- Послушай… – герцогу явно не нравилась королевская идея. – Но я не понимаю, почему она настаивает на браке именно со мной. Что им это даст?

-- По старинному уложению, принятому еще во времена Леонидаса и так и не отмененному, если разница в статусе у новобрачных более четырех ступеней, то вся семья с нижней ступени поднимается на один шаг. Они станут баронами, хотя их магия не тянет даже на титул шевалье.

-- Клянусь посохом Старого Жерома, все это напоминает какой-то дурацкий фарс! – герцог в раздражении вскочил с кресла, прошелся по комнате и, прихватив со стола полупустую бутылку, вернулся к камину. Небрежно плеснул вина в подставленный королем бокал и щедро добавил в свой. – Почему ты не можешь просто дать им титул и не устраивать весь этот балаган?!

Король тяжело вздохнул, понимая, что настал некий момент истины:

-- Потому, друг мой, что они из касты Неприкасаемых.

-- Нихэль Милосердная! Ты серьезно предлагаешь мне, старшему в роду…

-- Роджер, второй холостой герцог из шести – это Флорет де Хелюз. Как ты понимаешь, если ему предложить этот стилет, то в брак он ринется с улыбкой на устах. Этого я допустить не могу. Миледи Ламмерс, в отличие от болвана архивариуса, который вел наследственное дело и заверил документы о вступлении государственной печатью и магией, прекрасно понимает, какая редкая вещь попала в ее руки.

-- Ты хочешь сказать, что пресловутая миледи не постеснялась вцепиться в горло королю? – чуть усмехнулся Роджер. – Похоже, мне достанется боевая теща!

Его величество раздраженно кивнул в ответ, подтверждая верность догадки герцога, и буркнул:

-- Она еще и денег стрясла приличную сумму. В конце концов, Роджер, в этом браке нет ничего угрожающего тебе. Я отправлял на осмотр девушке самого мэтра Этьена. Он говорит, что она совершенно пуста и на восстановление ее магии нет никакой надежды – она и родилась слабосилком. Мэтр Этьен утверждает, что больше восьми-десяти дней она не проживет: отсутствие магии выпивает ее жизнь, Роджер и тут бессильна любая медицина. Так что овдовеешь ты очень быстро, –  немного помолчав, его величество закончил свою речь уже спокойнее: – Я бы не стал тянуть тебя в это грязное дело, но отдать стилет Вредного Джоэля Флорету я никак не могу. Он должен храниться в королевской казне. Ты помнишь, что могут творить его артефакты: в них всегда есть второе дно, а иногда и не одно.

***

Тем временем обряд в комнате подходил к концу: стало еще прохладнее, магия забирала тепло, чтобы сомкнуть браслеты. Все договоры и прочие бумаги были подписаны заранее, и миледи Ламмерс все это время не выпускала свои экземпляры из рук, незаметно даже для самой себя любовно поглаживая большим пальцем тугой свиток. 

Ее муж, невзрачный мужчина средних лет с каким-то вялым скучающим лицом, терпеливо стоял на полшага позади жены и, похоже, не собирался ни во что вмешиваться. А вот юный наследник семьи Ламмерс, от которого даже в эту минуту слегка попахивало перегаром, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. У юнца явно были дела поважнее, чем какие-то семейные обряды.

Его королевское величество вынул из ножен кинжал, чиркнул по ладони герцога и, подойдя к убогой кровати, взял тонкую, почти прозрачную руку лежащей там девушки.

«Надеюсь, она не умрет прямо сию секунду…» -- чуть суеверно подумал король. Слишком уж слабой невеста выглядела. Он аккуратно сделал короткий разрез на бледной узкой ладони и соединил две окровавленные руки: нищей дворянки и всесильного герцога, прижав их ранами друг к другу.

-- …и с момента этого вы муж и жена перед ликом Силы  и в глазах людей, – завершил король обряд ритуальной фразой.

Казалось, в этот момент в комнате все с облегчением  вздохнули одновременно: брачный ритуал оставил у участников ощущение чего-то неприятного, грязного и больного. Миледи Ламмерс элегантно перехватила сверток с документами под мышку и, любезно улыбнувшись герцогу, сказала:

-- Господин герцог, я думаю, свадебный пир в таких условиях будет несколько неуместен. Мы с мужем известим вас, когда придет время…

Дама явно намекала на смерть дочери, и ее какое-то гадючье хладнокровие, равнодушие к гибели собственного ребенка поразило и герцога, и короля.

-- Миледи Ламмерс, надеюсь, в комнате у девушки протопят? – герцог крепко потер озябшие руки, стараясь не дотрагиваться до брачного браслета. Тот уже тускнел, превращаясь в обычную на первый взгляд татуировку.

-- Безусловно. Я немедленно прикажу служанке…

Все сгрудились поближе к камину и обменивались последними натужными любезностями перед тем, как разойтись навсегда. Его величество кивнул супружеской чете и уже распахнул дверь, когда со стороны кровати послышалась какая-то странная возня и негромкий кашель.  А потом тихий сипловатый голос произнес:

-- А вы кто такие?

Роджер, еще плохо понимая, что все это значит, резко повернулся к кровати и с удивлением увидел девушку, которая сидела, натягивая на себя одеяло повыше, и с каким-то подозрением смотрела на людей в комнате. Рыжие спутанные волосы неряшливыми тонкими прядями обрамляли бледное до прозрачности лицо. Несколько запачканное кровью одеяло явно согревало ее плохо, потому девушка зябко передернула плечами и хрипловато спросила:

-- Почему так холодно?

Герцог потрясенно смотрел на это рыжее недоразумение и все еще не мог понять и поверить, что это его жена. Его молодая супруга из касты Неприкасаемых.

Но пожалуй больше, чем новообретенная жена, его поразила сдержанная и ледяная дама – миледи Ламмерс. Она тихо, без единого звука, сползла на пол и лежала сейчас закатив глаза, с лицом таким же белым, как у собственной дочери. Муж ее и сын смотрели внимательно и растерянно, ничего не предпринимая, а его величество Лоренцо Четвертый, встретившись взглядом с Роджером, неловко пожал плечами и отвел взор.

-- Нет, Агаша… К тебе решительно нельзя приходить, а то все мои диеты летят к черту, – Катерина, слабо отдуваясь, облизывала пальцы после очередной булочки и умильно посматривала на золотистые румяные слойки.

Ее собеседница, молодая женщина лет тридцати трех-тридцати пяти, засмеялась, весело ответив:

-- При твоей худобе, дорогая, пара лишних плюшек только в полюс. Ну, что ты решила? Едем на ярмарку?

Подруги собирались посетить ярмарку мастеров, для которой недавно выстроили на окраине города новый павильон. По дороге, уверенно крутя руль, Катерина продолжала давнишний разговор:

-- И все же, Агаша, я совершенно не понимаю, что тебя туда так тянет. Ты взрослая, успешная женщина, давным-давно состоялась как бизнес-леди. Пора тебе уже понять, что весь этот хенд-мейд – совсем не твое. Сколько раз ты пробовала всякое-разное? И шитье, и кружева плести, и роспись всякую. Да, не получается у тебя вязать и лепить, ну и что?! Зато ты прекрасно умеешь зарабатывать деньги! Но нет же, тебя прямо тянет потравить себе душу этими безделушками.  Ну ладно украшения: их ты хоть носишь иногда. А все эти скатерти и полотенчики, валяные игрушки и дорогущие куклы… Какой смысл в этом собирательстве?

-- Отстань, Катюша, – несколько досадливо отмахнулась от нее Агния. - Мне просто нравится все это видеть и трогать. Эх, не дала мне судьба прямые руки! – шутливо вздохнула она. – Я искренне завидую тем, кто умеет это делать. Ты просто не понимаешь, сколько мастерства и таланта люди вкладывают в какую-нибудь крошечную игрушку.

-- Ладно, ладно, не заводись, – добродушно ответила подруга. – В конце концов, у каждой из нас свои тараканы.

-- Вот! Я же не клюю тебя за вечные диеты, – улыбнулась Агния.

Этот разговор возникал у них периодически, каждый раз заканчиваясь одним и тем же: подруги признавали друг за другом право на непонятные другой прихоти. Существовала даже ритуальная фраза, которую одна из них обязательно произносила в самом конце привычного спора, без разницы, кто именно. В этот раз Агния чувствовала, что говорить о любви – её очередь. Некоторое время в машине царило молчание, а потом Катерина сдержанно сказала:

-- И все-таки я совершенно тебя не понимаю…

– Меня не надо понимать, надо просто любить!

После этого женщины легко рассмеялись и перешли к делам более насущным:

-- Как новая точка?

-- Как обычно: неплохо, но могла бы и лучше –  равнодушно пожала плечами Агния. – Ты знаешь, после третьей открытой все остальное идет как-то по накатанной. Реклама в местных СМИ, реклама во «В Контакте» и «Одноклассниках», пара баннеров в том районе, где открываемся. А дальше, – она легко пожала плечами и усмехнулась, – булочки сами за себя говорят.

-- У тебя, Агаша, прямо талант к бизнесу! Кто бы мог подумать, когда ты эту халабуду в наследство получила, что ты машинерию кухонную всю поменяешь, ремонт там шикарный со временем сделаешь и рецепты найдешь такие, что пальчики оближешь.

-- Тут, Катя, главное - не рецепты. Это мне повезло, что я Валентину Петровну уговорила вернуться. Вот она – технолог от Бога. Потому я ей и долю выделила.

-- Может, и от Бога, а только не она родительскую квартиру продала, чтобы этот цех пекарский снова жить начал. Не она на складе за ширмой на койке спала, не она кредиты брала. Это сейчас ты вся в шоколаде, а тогда, пятнадцать лет назад, за такие долги и закопать могли, – Катерина зябко передернула плечами, еще минуту посидела и сообщила: - Ну, вылезай, Агаша, приехали…

Катерина была старой и верной боевой подругой, с которой съеден не один пуд соли, и потому только ей разрешалось заменять строгое имя Агния на мягкое и беспомощное – Агаша. И, хотя обе прекрасно знали, что имя Агаша – производное от Агаты, это была их маленькая общая игра, идущая еще со времен школы. Катерина упорно говорила говорила “Агаша”, получая взамен такое же мягкое “Катюша”. Для всех остальных существовали только Катерина Дмитриевна и Агния Александровна.

Некоторое время подруги с удовольствием бродили по небольшим отделам, перебирая и трогая сотни разнообразных изделий: от кружевных салфеток до удивительного изящества серебряных украшений. Наткнулись на любопытный лоток с модной ныне гальванопластикой. Даже Катерина не удержалась и приобрела кулон в виде потемневшего медного листа клена с прозрачной капелькой росы из горного хрусталя. 

Ближе к выходу нашелся отдел с камнями.  Только часть из них была оформлена как кулоны или оригинальные крупные перстни. В основном дедок торговал небольшими друзами кристаллов, маленькими и средней величины роскошными жеодами,  слэбами из агата, малахита и каких-то других, совершенно неизвестных Катерине камней.

Природа позаботилась о том, чтобы оторвать взгляд от ее работ было сложно. В ярком освещении прозрачные и полупрозрачные друзы просто требовали, чтобы их взяли в руки и потрогали. Аметистовая жеода редкой красоты с кучей(россыпью) таинственно мерцающих внутри кристаллов уводила мысли куда-то в сказку, в те самые места, где над златом чахнет Кощей. Время летело незаметно…

-- А это что? – Агата несколько неуверенно вертела в руках невзрачный черный камень, который не обладал ни яркостью, ни красотой своих соседей по прилавку.

-- А это, барышня, черный турмалин, – охотно пояснил старичок продавец. – Его в народе еще ведьминым камнем называют. Говорят, от радиации защищает, от негативных мыслей и внутренних конфликтов.

-- Внутренних конфликтов?.. Пожалуй, я его возьму,  – Агата продолжала задумчиво крутить в пальцах камень, и душу Катерины кольнуло неприятное предчувствие: в свете ламп подруга выглядела какой-то бледной и усталой.

-- Зачем он тебе сдался? Посмотри, вон какая красота, – Катерина протянула жеоду с таинственно поблескивающими зеленоватыми камнями.

-- А это, барышни, самый обыкновенный кварц, – тут же поспешил вмешаться дедок. – Если будете брать оба, я в цене немножко уступлю.

Уступать ему не пришлось. Как в замедленной съемке, Агаша сильно стиснула в руке черный камень, прижав кулак к груди, и медленно-медленно опустилась на светло-серые плиты пола… 

Дальнейшее Катерина запомнила смутно: она растирала левую руку Агаты, которая необычайно быстро становилась холодной, и без конца звала подругу…

Какие-то зеваки совали телефон чуть ли не в лицо лежащей на полу Агате, пока подбежавшая охрана павильона не заставила толпу раздвинуться…

Откуда-то взявшаяся «скорая» несколько минут возилась, пытаясь нащупать пульс… 

Когда и зачем появилась милиция, Катерина вообще не поняла: слезы застилали глаза...

-- Доктор, ну как же так?.. Она же молодая и совершенно здоровая! -- Катерина судорожно терла лицо, размазывая остатки туши.

Молодой парень с уставшим лицом чуть пожал плечами и тихо ответил:

-- Мне жаль, но так бывает. Скорее всего, инфаркт, но вскрытие покажет.

-- Доктор, неужели ничего нельзя сделать?!

-- Леночка, – распорядился доктор – сделай женщине кубик седуксена… -- полная медсестра равнодушно кивнула и тут же ловко закатала Катерине рукав, обнажая предплечье.

-- Доктор, а может быть, это камень ядовитый?! Может быть, они все тут ядовитые? Ну не бывает же так… Смотрите, у нее даже кровь выступила на ладони! -- Катерина все еще судорожно  пыталсь что-то сделать, а раз уж это совсем невозможно понять -- найти виноватых...

-- Вскрытие покажет, – отстраненно повторил доктор. Похоже, версия о ядовитых камнях не нашла у него понимания. – Но, скорее всего, порезалась она случайно, в момент… – произносить слово “смерть” он не стал. – Спазм, просто спазм... Вот и сжала руку слишком крепко... Да и порезаться могла обо что-то другое: камень не выглядит острым. Смотрите: он весь раскрошился. У нее в руке один порошок остался.

Сидела девица недолго: похоже, у нее совсем не было сил. Она улеглась, натянув тонкое одеяло почти до ушей, и оттуда не слишком внятно спросила:

-- Почему вы все молчите? А… а где я и кто вы такие?

Глядя на это бледное рыжее недоразумение, герцог де Гренар неуверенно откашлялся и, пытаясь взять ситуацию под контроль, спросил:

-- Как вы себя чувствуете, юная леди?

Казалось, девица оторопела от этих простых слов и как-то неуверенно спросила:

-- Как вас зовут?

-- Я герцог Роджер де Гренар.

-- Все-таки это сон… – очень спокойно заявила девица и прикрыла глаза, то ли погружаясь в сон, то ли теряя сознание.

Некоторое время в комнате царила растерянная тишина. Но, наконец, Лоренцо Четвертый «отмер» и раздраженно буркнул, обращаясь к отцу семейства:

-- Не стойте столбом, любезный. Кликните прислугу… Поднимите вашу жену с пола и усадите, – тут король слегка растерянно оглядел полупустую комнату, несколько раз резко щелкнул пальцами и завершил свой приказ: – Усадите куда-нибудь! В конце концов, пусть миледи перенесут в ее комнаты.

Стоявший столбом рядом с женой лорд Ламмерс вздрогнул и, очнувшись от ступора, подойдя к двери, негромко крикнул:

-- Джана! Джана, иди сюда.

Тем временем герцог с сомнением, но очень внимательно смотрел на свою “жену”. И через пару минут после того, как в комнату торопливо вошла крупная и болтливая горничная, немедленно подхватившая хозяйку под мышки, помогая ей сесть, тихонько позвал короля:

-- Лоренцо…. Лоренцо, подойди сюда… Смотри! Ты тоже это видишь? Или я просто сошел с ума?!

Его королевское величество оказался более решительным. В несколько шагов обогнув приходящую в себя миледи Ламмерс, горничную, стоящую перед ней на коленях, и бестолково топчущихся рядом отца и сына, он задержался рядом с герцогом буквально на долю секунды, а потом подошел к постели новобрачной и резко сдернул одеяло до половины.

По бледным щекам, по тонкой голубоватой коже груди, виднеющейся в скромном вырезе сорочки, проступала еле видимая, но отчетливо оранжевая вязь огненной магии. Уже сейчас она окрашивала кожу девушки в слабо заметный розоватый оттенок. Король удивленно вскинул брови и обернулся к герцогу:

-- Я не понимаю, что это такое!

-- Ты же говорил, что она слабосилок и бытовик, – напомнил Роджер.

-- Ну да, говорил… Так мне сказала миледи Ламмерс. Да и лекарь подтвердил… Признаться, мне не пришло в голову проверять эту информацию, – чуть растерянно пожал плечами король.

Миледи Ламмерс в это время выводили из комнаты: горничная, крепко поддерживающая ее за талию, и муж, семенящий за ними.  Наследник рода неуверенно оглянулся на стоящих у постели сестры короля и герцога, скорчил недоуменную гримасу и выскользнул в полуоткрытую дверь вслед за родителями.

-- На твоем месте, Лоренцо, я бы вызвал целителей.

Король согласно кивнул и прижал палец к белой пуговице на собственной рубашке, которая отличалась от остальных излишним стеклянным блеском. 

Его королевское величество прибыл сюда, в дом Ламмерсов, инкогнито, в карете без гербов. Однако, разумеется, появляться где-либо без охраны он не мог, но и таскать с собой офицеров в парадной форме было равно кричать: «Внимание! Здесь король!». 

Именно поэтому сопровождавшие его гвардейцы сейчас имели неприметный облик обычных горожан-мастеровых: потертые кожаные куртки на шерстяной подкладке, поношенные, но целые сапоги, порыжевшие от недостатка ваксы, серые или коричневые кепки с длинными козырьками. Они вошли в моду у мастеров после прошлогоднего визита элийских послов.

Один из таких “мастеровых”, чью кепку украшал значок гильдии кузнецов, протиснулся в приоткрытую дверь и застыл на пороге, не осмеливаясь перебить разговор короля и герцога.

-- Смотри… Они то становятся ярче, то затухают, – герцог неуверенно протянул руку, пытаясь коснуться щеки своей жены, и тут же получил ловкий шлепок по кисти от короля.

-- Не трогай! В отличие от тебя, раздолбая, магическую химию я знал лучше всех в академии. Может, мне, конечно, мерещится… – уже несколько менее уверенно добавил король. – Но мне кажется, что это Чистый Огонь.

Герцог иронически хмыкнул, но под взглядом короля сделал шаг назад от изголовья и ответил:

-- Не думал, что взрослые мужчины верят в сказки! Как ты себе это представляешь? Моей… – герцог запнулся, недовольно и резко тряхнул головой, как будто отгоняя дурные мысли. – Моей жене уже девятнадцать лет. Ты слышал хоть об одном случае, когда магия просыпается так поздно? Да и потом, миледи Ламмерс говорила, что она слабосилок, а ты видишь в ней чистого стихийника?! Лоренцо, ты принимаешь желаемой за действительное. Тут, возможно, какая-то наведенная иллюзия…

Спорить король не стал. Повернулся к ожидающему охраннику и отдал приказ:

-- Найт, быстро и незаметно: мэтра Этьена сюда. И, пожалуй, еще мэтра Лантье, – потом его величество как будто поколебался секунду, но, приняв окончательное решение, уверенно добавил: – Десять человек охраны к дому Ламмерсов. И пусть возьмут теневые накидки.

-- Ваше величество, – чуть растерянно сказал Найд, – без вашей личной подписи накидки…

-- Да-да, я помню, – король досадливо поморщился, достал из кармана небольшой блокнот, выдернул заправленный в переплет стилус и набросал короткую записку, прижав в конце текста подушечку пальца к листу бумаги. Чуть поморщился: магия крови всегда кусала злее остальных. Свернул записку и передал охраннику. – И еще. Распорядитесь там, чтобы нам с герцогом принесли хотя бы стулья, дров для камина. Ну и горячий чай или грог.

Найт бесшумно исчез за дверью.

-- Пожалуй, – с легкой иронией в голосе сказал Роджер, – последнее твое распоряжение самое толковое. Я изрядно замерз в этом холодильном ларце.

Тут король глянул на тихо лежащую девушку, вздохнул, в два шага вернулся к кровати и, взяв ветхий шерстяной плед, лежащий в ногах постели, накинул его на юную леди прямо поверх одеяла.

-- Она очень ослаблена. К ее состоянию не хватает только простуды, – как бы оправдываясь, проговорил он.

Через несколько минут в коридоре зашумели. Один из охранников внес два стула. Следом за ним, непрерывно кланяясь, лакей притащил корзину дров, торопливо и услужливо проговорив:

– Готовят уже глинтвейн, ваше величество. Сей момент доставлю, не извольте беспокоиться. 

 Спустя некоторое время пламя яростно ревело в камине, а король и герцог, все еще зябко поеживаясь, сидели возле огня, протягивая руки к теплу,  и тихо переговаривались:

-- Ты заметил, эти следы совершенно пропали?

-- Роджер, я не слепой. Но ведь и ты, и я видели их достаточно отчетливо. Думаю, они еще вернутся, – задумчиво ответил король.

Внимательно выслушав короля, мэтр Этьен как-то неуверенно пощелкал замочком саквояжа, установленного на одну из табуреток, и спросил:

-- Ваша светлость, а вы видели то же самое, что и его величество?

-- Да, мэтр Этьен, – Роджер решительно кивнул, не сводя с эскулапов взгляда. Обоих целителей он знал как профессионалов, но сам лично пока не обращался к ним ни разу, больше доверяя своему домашнему лекарю.

Привычным, всегда веселящим наблюдателей жестом мэтр Этьен взялся за кончик собственного длинного носа, отрешенно подергал его влево-вправо и, открыв наконец-то саквояж, принялся в нем рыться, приговаривая:

-- Ерунда… Полная ерунда… Может быть… Ну… не знаю, не знаю… – он застыл, выдернув из саквояжа небольшой флакончик с зеленоватой светящейся мазью, поднеся близко к глазам и внимательно рассматривая содержимое. Сам себе утвердительно кивнул, поставил его на стол, потом еще некоторое время рылся в саквояже и добавил к флакону стеклянную пробирку с серым порошком, завершив свои размышления вслух: – Может, попробовать соединить?..

Мэтр снова подергал себя пальцами за кончик носа, отчего тот окончательно зарозовел, и, достав из кармана блокнот, выдрал из него лист. Под внимательными взглядами короля и герцога он шлепнул на листочек примерно чайную ложку мази, посыпал ее сверху тем самым порошком из пробирки и, небрежно перемешивая все это стилусом, пояснил:

-- Не думаю, что мне помогут обычные перчатки. А это средство, по идее, должно на короткое время защитить меня от вспышки чужой силы. Все же девушка находится без сознания и магией своей явно не управляет, – чуть смущенно пояснил он.

Полученную смесь он щедро втёр в руки, от чего они приобрели буроватый оттенок и казались покрытыми мутной грязной пленкой. И только затем приступил к осмотру девицы.

Возился он довольно долго, бесконечно бормоча себе под нос: «Не понимаю… Надо же, как неожиданно! А вот это вообще не понимаю!».

В общем-то, доктор проводил стандартный медицинский осмотр, который и король, и герцог лично наблюдали не единожды: он проверял уровень магии девушки, пытался измерить глубину ее силы, ну и, поскольку мэтр был слабым универсалом, заодно оценить ее физическое состояние.

Мэтр Лантье все это время скромно держался в сторонке и в разговоры короля с мэтром не вмешивался. Однако, когда растерянный мэтр Этьен отвернулся от больной, потряс головой и чистосердечно признался, что не понимает состояния больной, негромко вмешался:

-- Позвольте, коллега, я воспользуюсь вашим средством и проведу осмотр лично? 

Он решительно шагнул к столу, посмотрел на листок с остатками средства, которое осталось не использованным, и, отрицательно качнув головой, положил его на место. Мэтр Этьен уступил ему место у постели. Но трогать девушку мэтр Лантье тоже не рискнул. Он закрыл глаза и поднес руки к ее солнечному сплетению так, чтобы все же не коснуться даже сорочки.

Король и герцог терпеливо ждали вердикта, уже понимая, что ситуация достаточно необычная. Лекари перешептывались так негромко, что смысл их диалога до слушателей не дошел. Но Роджер заметил, что мэтр Лантье более уверен в своих выводах, а мэтр Этьен настолько растерян, что готов согласиться, хотя и испытывает сомнения. Окончательный вердикт прозвучал так:

-- Ваше величество, несомненно, что в девушке пробудилась мощная магия огня. Сейчас её источник быстро заполняется. В истории медицины описано очень мало таких случаев, но поскольку эти события свершились десятки сотен лет назад, то многие склонны были считать такие записи древними подделками, не стоящими внимания. Мы посовещались с коллегой… Пока что наши рекомендации достаточно скромны: пациентку следует содержать в тепле и покое, ни в коем случае не вмешиваясь в естественный процесс, и обеспечить горячим питьем. Думаем, что через день-два леди придет в себя. 

Немного помолчав и слегка поколебавшись, лекарь Этьен добавил: 

--  Ваше величество, к сожалению, я отношусь к тем людям, которые считали истории о появлении магии у взрослого человека не более, чем старинными сказками. Но я точно знаю, что в королевском архиве есть небольшой раздел, где собраны подобные сведения. Я как-то натыкался на него лет пятнадцать-двадцать назад. Случай, который я увидел своими глазами, необычайно интересен! Я немедленно отправляюсь в библиотеку, чтобы перечитать все, что найду там. И уж потом, с вашего позволения, поделюсь выводами.

-- Простите, ваше королевское величество… – неожиданно вмешался в разговор мэтр Лантье.

-- Говорите, мэтр, – кивнул лекарю Лоренцо Четвертый.

-- Кроме огненной магии у юной госпожи отчетливо читается след бытовой. Сейчас я бы поставил ей уровень слабосилка.

-- Да. Она и была заявленным слабосилком. Умирающим слабосилком, – уточнил король. – И что из этого следует?

-- Я не рискну делать какие-то выводы, ваше величество, но очень хотел бы знать, как юная госпожа лишилась своей магии. В отличие от моего коллеги, – он вежливо кивнул мэтру Этьену, – я интересовался древними записями несколько больше и, признаться, легендами их не считал. Однако я точно знаю, что в королевской библиотеке нет сведений о том, чтобы носитель, получивший магию во взрослом возрасте, сохранил ту кроху, которая прежде был у его тела.

Герцог и король неуверенно переглянулись и его величество уточнил:

-- Мэтр Лантье, мы немного запутались в ваших рассуждениях. Потрудитесь объяснить подробнее, что значит: «прежде была у его тела»?

-- Случай очень-очень редкий, ваше королевское величество. -- извиняющимся тоном заговорил мэтр Лантье. – Если я не ошибаюсь, за почти три тысячи лет существования нашего королевства таких зафиксировано всего четыре. Но в старых документах указано, ваше королевское величество, что в таких случаях носитель крошечной магии умирает, покидая наш мир, а в его тело вселяется душа из чужого мира.

Король и герцог оторопело молчали, пытаясь осмыслить услышанное. Мэтр Этьен недовольно подергивал себя за кончик носа, оставляя на нем грязные следы мази, и, явно не замечая этого, молчал. А мэтр Лантье счел нужным пояснить:

-- Я думаю, ваше королевское величество, что юная леди умерла, и в ее теле сейчас находится чужая нашему миру душа. Это она, душа, подселила в тело свою магию, мощную магию огня. Но в каждом из четырех известных случаев магия настоящего носителя тела исчезала бесследно. А у юной леди, – мэтр кивнул в сторону постели, - напротив: вновь вспыхнула крошечная магия этого тела. Поэтому я и хотел бы уточнить, как госпожа лишилась своей магии. Может быть, первоначальный осмотр был недостаточно тщательным, и искра еще оставалась в девушке? Тогда это преступное небрежение лекаря, и о нем следует знать гильдии.

Возмущенный до глубины души, мэтр Этьен раздраженно вмешался резким и визгливым голосом:

-- Я осматривал девицу сам! Лично!  Не хотите ли вы сказать, коллега…
-- Успокойтесь, мэтр Этьен, как раз в вашей квалификации я не сомневался ни секунды, – спокойно ответил Лантье. – Более того, если бы я знал, что первичный осмотр проводили вы, я бы не высказал ни тени сомнения в диагнозе. Но факт остается фактом: кроме проснувшейся огненной магии, в девушке ожила искра бытовой. Поэтому хотелось бы знать: как и где именно леди потеряла свою магию?

Прошло несколько дней…

-- Гадость какая! – Роджер сильно потер рукой лоб и плавным жестом перешел на лицо, как будто стряхивая воду.

-- Гадость,  спорить не буду. Но ты знаешь, Роджер, я даже не удивлен, – Лоренцо Четвертый, морщась, отхлебнул вина, как будто в бокале было не восхитительное красное лурнийское, а обыкновенный уксус. – Во время переговоров я лично встречался с миледи Ламмерс два раза, свадьба – это уже третья встреча. И она изначально производила впечатление весьма стервозной, но бесстрашной особы.

-- Да при чем здесь стервозность, Лоренцо?! – герцог все еще не мог прийти в себя. – Эта … эта тварь -- просто убийца! И судить ее нужно как убийцу!

Его величество слегка поморщился, побарабанил длинными пальцами по краю стола и задумчиво ответил:

-- Я, конечно, могу отдать ее в руки правосудия… Но не думаю, что это будет разумно. Вряд ли миледи на суде станет молчать и не упомянет, что приходится тебе тещей. Сам понимаешь, на такое я пойти не могу.

-- Значит, Королевское Слово?  Ты давно не прибегал к этому, Лоренцо. Не поднимется ли шум?

-- Пока все тихо, и мне кажется, что никто не обратил внимания на такой пристальный интерес к семье Ламмерс.

-- А отец с сыном? Что сказали дознаватели?

-- Отец, как ни странно, ни о чем не знал. У него была постоянная любовница, какая-то театральная певичка, и в жизнь семьи он, по договоренности с женой, не лез вообще. Даже дома появлялся исключительно если должен был сопровождать миледи на какие-нибудь мероприятия.

-- А ее брат?  Ну, тот похмельный юнец, что был с нами в комнате…

-- А вот с ним все гораздо хуже. Он не принимал участие в преступлении сам, но несколько раз ухитрялся подслушивать разговоры матери и точно знал, что она задумала. По сути, Роджер, если я закрою эту семью Королевским Словом от правосудия, то их судьбы в моих руках. Однако я прекрасно понимаю, друг мой, как я подпортил тебе жизнь: девушка жива, и она твоя жена. Поэтому, думаю, будет справедливо, если ты сам решишь их судьбу.

-- Да, это будет справедливо, – задумчиво подтвердил герцог. – Сколько у меня времени для принятия решения?

-- Пара недель точно есть. Но вообще-то, Роджер, я позвал тебя не для этого.

-- Девушка  пришла в себя? – герцог все еще почему-то не мог назвать леди Ламмерс по имени.

-- Да. Пока еще бодрствует совсем понемногу, но уже совершенно точно понятно, что она — один из мощнейших огненных магов, каких я только видел.

Роджер де Гренар молчал довольно долго, обдумывая ситуацию, и, наконец, заговорил:

-- Всем троим заклятие молчания, чтобы ситуация эта никогда не выползла на люди. Сына – во флот младшим матросом. Выживет хорошо, значит, отработал у судьбы свои грехи.  Миледи – в Северную Обитель.

-- Ого! Думаешь, она долго проживет там? – с каким-то странным любопытством спросил король.

-- Лоренцо, она продала жизнь своей дочери за горсть золотых монет. Она совершила преступление и по законам королевства, и по законам человеческой морали. Все знают, что слабосилки не выживают, если отдадут слишком много магии. А ведь мэтр Этьен, который осматривал ее первым, сказал, что девица пуста. То есть она вполне осознанно убила свою дочь с помощью запретной магии, чтобы оплатить бессмысленное существование собственного сынка. Даже не продлить ему жизнь, это я еще мог бы понять, а просто сделать существование сына более сытым и удобным. У меня нет жалости к этой женщине. Я не…

-- Я не спорю, Роджер, – достаточно мягко перебил король. – Ты вправе решить их судьбу так, как сочтешь нужным. Остался милорд Ламмерс. Что с ним?

Герцог даже слегка оскалился от этого вопроса и, посмотрев в глаза королю, ответил:

-- Он взял эту женщину в жены. Она родила ему двоих детей. Он не обеспечил ни ее существование, ни жизнь собственных отпрысков. Он позволил ей совершить преступление…

-- Он не знал об этом преступлении, Роджер.

-- А это не важно, Лоренцо. Она его жена, и за все ее поступки он отвечает перед магией и совестью. Надеюсь, у тебя еще остались хорошие палачи.

Мгновение казалось, что его величество возразит, и тишина в комнате стала весьма напряженной. Однако король только покорно кивнул и, не задавая больше вопросов, долил вина в оба кубка: и в свой, и в чужой. На стене кабинета тихонько тикали часы, и именно в этот момент им вздумалось звонко пробить полдень. Казалось, бьют они звонче, чем обычно, как бы не одобряя эту утреннюю пьянку и намекая, что впереди целый день…

***

Следующая встреча герцога и короля состоялась ровно через сутки. Тот же рабочий кабинет, только вместо вина – чашки с бодрящей кавой и блюдо с небольшими пирожками, от которых шел сытный мясной дух.

-- Вчера я выслушал выводы целителей, Роджер. Они оба уверены в том, что говорят.

-- И что же это за выводы?

-- Несколько тревожные, вынужден признать, – король кривовато ухмыльнулся и добавил: – По их мнению, мир ожидают какие-то сильные потрясения. То, что они нарыли в библиотеке и архиве, сложилось  в четкую картину: чужие души в наш мир попадают крайне редко. Как правило, с помощью этих душ мир и переживет последующие потрясения. Они каким-то образом положительно влияют на сохранность жизни и магии у нас. Помнишь детские сказки про Мирэль Всевидящую? Так вот, целители утверждают, что Мирэль реально существовала и была такой вот призванной душой.

Некоторое время Роджер де Гренар обдумывал полученную информацию, потом неверяще мотнул головой и растерянно спросил:

-- И все вот эти силы, призванные сохранить мир, они таятся в моей жене?! И, кстати уж, что там за потрясения, нас ожидающие?

-- Про потрясения достоверно не известно. Что же касается твоей жены… По словам целителей, так и есть, Роджер, – с сочувствием ответил король. – Но это, друг мой, еще не все хреновые новости. К сожалению, документов о таких вот душах сохранилось не так и много. В старину не умели накладывать чары долголетия на пергамент, и часть этих документов сохранена в гораздо более поздних копиях. Конечно, не обязательно все, что там написано – чистая правда, но один из летописцев утверждал, что каждый раз находятся силы, желающие смерти этой душе и гибели мира. С последней магической войны, как ты знаешь, прошло более пятисот лет. Так вот, в обрывке какого-то документа утверждалось, что Альбрус Несгибаемый – дитя другого мира.

-- Альбрус?! Что за детские сказки!

-- Я не уверен, Роджер, что это детские сказки… -- Лоренцо вздохнул и задумчиво продолжил: – Сказки там или нет, а охрану к ней я приставлю. И раз уж ты ее муж, к тебе тоже. Заметив, что герцог недовольно начал хмуриться, по-мальчишески фыркнув, закончил мысль: -- Ты, Роджер, дорог мне как память о безумствах молодости.

-- Не ожидал, ваше королевское величество, что вы оцените меня так же высоко, как и коронные артефакты, – чуть ехидно ответил герцог. – Больше, на моей памяти, личная королевская гвардия никого не охраняла.

***

Визит к жене состоялся на следующий день: как бы ни разворачивались дальше его отношения с этой странной рыжей девицей, но он, герцог де Гренар, взял за нее ответственность перед людьми и Силой. А раз взял, то и нести должен сам. Конечно, его королевское величество ощущает вину за то, что, пусть и случайно, втравил друга в такие проблемы. Но брак связан магией, и разлучить их никто не в силах.

«В конце концов, – мрачно думал Роджер, – я не первый и не последний, кто так вляпался. Браки по политическим или иным мотивам существовали всегда. Надеюсь, мне удастся с ней поладить. Хотя, по словам целителей, она и будет медленно и постепенно забывать прошлый мир, но сейчас-то память ее еще в порядке, и мы сможем с ней договорится. Надо же, маг огня! Чистая Сила в наше время – удивительная редкость… И все бы было не так страшно, если бы мой род не был Водой. Не зря Лоренцо чувствует за собой вину…».

К удивлению герцога, в комнате, где лежала его жена, мало что изменилось: разве только постоянно горящий камин прогрел старые каменные стены, да кровать была застелена свежим бельем. Ну и еще саму пациентку слегка привели в порядок: волосы были расчесаны и сплетены в толстую косу. Девушку явно умывали и кормили, а также не забыли переодеть. Выглядела она, надо сказать, поживее, чем в день свадьбы: уверенно сидела, опираясь спиной на взбитые подушки, и, отводя взгляд от герцога, несколько нервно поправляла кружевную отделку на теплой бархатной блузе.

Увидев Роджера де Гренара, массивная сиделка с невыразительным бульдожьим лицом низко поклонилась, подхватила с пола корзинку с вязанием и торопливо вышла за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

-- Добрый день… – Как ни готовился герцог к встрече с женой, назвать ее по имени у него язык не повернулся: по сути, их даже никто не представил друг другу. 

Правда, Лоренцо говорил, что целителям пришлось кое-что рассказать ей: новоиспеченная герцогиня слишком беспокоилась и металась, порываясь куда-то уйти, а применять магию целители опасались, боясь навредить. Потому мэтр Лантье счел нужным объяснить пациентке, что она находится в другом теле и в другом мире, возвращение назад невозможно, но о ней будут хорошо заботиться.

Так что сейчас Роджер чувствовал себя достаточно глупо, произнося следующее:

-- Я герцог Роджер де Гренар, фельдмаршал войск королевства Сангора, маг Воды и… – тут его голос немного дрогнул: – И ваш муж… Подскажите, леди, как я должен к вам обращаться?

Новоявленная леди наконец-то оторвалась от созерцания кружев на собственной блузке, подняла на герцога взгляд и с удивлением переспросила:

-- Муж?  А зачем нам… – тут она запнулась и перефразировала: – Зачем вам этот брак?

-- К сожалению, брак уже заключен по настоянию миледи Ламмерс – магический и неразрушимый. Миледи – мать леди Агаты Ламмерс. Так что лучше принять это как данность… И все же, как к вам обращаться?

-- Имя Агния не кажется вам слишком необычным? – позволять называт себя Агашей, как это делала Катерина в той, прежней, жизни Агния не собиралась.

-- Оно чуть экзотическое, но, безусловно – очень красивое, – мягко улыбнулся Роджер. 

И слегка оторопел от последующего вопроса:

-- Скажите, а вы очень любили ее?

-- Кого ее? – герцог даже не сразу сообразил, о ком говорит Агния.

-- Меня… то есть, конечно, не меня, а ту девушку, которая погибла?

Вопрос, надо сказать, был не из приятных и, хотя Роджеру очень хотелось увильнуть от ответа с помощью какого-нибудь дежурного комплимента, лукавить он не стал:

-- Я совсем не знал леди Агату Ламмерс. Впервые я увидел свою невесту в день свадьбы: в тот самый день, когда вы очнулись в новом теле.

-- Ого! Вы такой… Весь из себя герцог и фельдмаршал, а брак заключали взаимовыгодный? – почему-то от таких новостей Агния приободрилась и даже села в постели поудобнее, распрямив спину. Казалось, эта новость ее порадовала.

Роджер вздохнул, прихватил стул, на котором располагалась раньше сиделка, поставил его поближе к кровати и удобно уселся, показывая, что разговор предстоит долгий.

-- Леди Агния…

-- Стоп! – несколько нетерпеливо прервала его девушка. – Мне непривычно обращение «леди». Можно ли обойтись без него?

 Роджер усмехнулся и кивнул, соглашаясь:

-- Муж и жена вполне могут звать друг друга по имени.

-- Хорошо… простите, что перебила. Я слушаю вас.

Некоторое время герцог излагал девушке причины, побудившие его вступить в брак. Ему казалось, что он сделал это максимально деликатно. Но Агнию в его словах явно что-то настораживало.

-- …обряд проводил король Сангоры Лоренцо Четвертый, и расторгнуть брак мы не сможем, – он сдвинул манжет рубахи и показал своей жене слабо мерцающий брачный браслет со словами: – Посмотрите на свой.

Агния от неожиданности ойкнула и торопливо задрала рукав блузы, разглядывая мерцающие руны с детским удивлением и аккуратно дотрагиваясь до них пальцами, как бы не доверяя глазам и желая убедиться в их существовании.

-- Теплые! -- прозвучало это с изумлением. -- Мэтр Лантье говорил мне, что в вашем мире есть магия. И даже кое-что рискнул показать… Но это до сих пор не укладывается у меня в голове, – несколько жалобно произнесла она. – Кроме того, мэтр утверждал, что я и сама маг… – в ее голосе отчетливо звучало недоверие. – Только вот я пока ничего не чувствую!

Немного подумав, Роджер оглядел комнату. На столе стоял какой-то кувшин, возможно, с целебным отваром, и высокий стеклянный стакан, в котором было несколько чайных ложек то ли компота, то ли взвара. Незаметное движение пальцами, и эта розовая жидкость взлетела над столом, принимая обычную форму шара, полупрозрачного и медленно вращающегося. Агния снова ойкнула, а шар разбился на мелкие бусины, и в воздухе повисла длинная розовая лента, которая начала медленно кружиться по спирали. 

Почему-то Роджеру было очень приятно смотреть на удивленное лицо девушки. «А она довольно хорошенькая… Может, и не такая красавица, как, например, Марианна де Нотерс, но вполне миловидная. Хотя, конечно, представить себе Марианну, так искренне радующуюся подобной мелочи, решительно невозможно…».

-- Ваша магия, Агния, появилась довольно нестандартно. Обычно Сила появляется у детей лет в восемь-десять. Самые поздние известные случаи – все до двенадцати лет. Некоторое время Сила будет как бы срастаться с вашим телом. Но то, что в вас есть огненная магия, я видел сам, собственными глазами. Именно в этом-то и кроется наша с вами основная проблема.

-- И что это за проблема? – осторожно спросила девушка.

-- Вы маг огня и, как утверждают, будете очень сильной. Я тоже сильный маг, но моя стихия – Вода. К сожалению, все известные браки, заключенные между антагонистами, заканчивались не слишком хорошо. Как правило, супруги не могли найти общий язык и проводили жизнь в бесконечных конфликтах… Рано или поздно, но ваша Сила сольется с телом и, безусловно, окажет влияние на ваш характер.

-- Вы хотите сказать, что я стану вспыльчивой и скандальной? – девушка с любопытством смотрела на Роджера, не отводя взгляд.

«Она быстро соображает, хотя обстановка для нее совершенно новая и пугающая. В ней совершенно нет той робости, что присуща всем слабосилкам. Но пока нет и взрывного темперамента огненной магии. Впрочем, как бы я ее ни оценивал, она моя жена, – уныло напомнил он сам себе. – Так что, дорогой герцог, выбора нет все равно...», – с некоторой иронией завершил он  размышления.

-- Агния, сейчас вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы перенести небольшое путешествие?

-- В общем, да. Мне даже разрешают вставать и ходить по комнате. Но отсюда не выпускают. А из окна, к сожалению, виден только глухой забор. Да и сиделка почти не разговаривает.

-- Сейчас мы с вами находимся на окраине столицы. Прятать вас здесь не самая хорошая идея. Разумеется, ваша охрана носит теневые накидки – это такие плащи, обеспечивающие неприметность, – пояснил Роджер. – Но рано или поздно их может случайно увидеть достаточно сильный маг. И, разумеется, заинтересуется...

-- Ну и пусть интересуется… – настороженно сказала девушка. – Что в этом плохого?

Герцог недовольно поджал губы и терпеливо принялся объяснять все опасности, связанные с ее нынешним положением. Агния слушала внимательно и, похоже, сделала для себя какие-то выводы, явно не самые оптимистичные.

-- Вы собираетесь запереть меня где-нибудь в подвале, чтобы легче было охранять? – это предположение она высказала совершенно спокойным, даже несколько скучающим тоном.

-- Я собираюсь оставить все дела на своего заместителя и хочу предложить вам переехать в Фольекон. Это мое родовое поместье, расположенное в центре герцогства. Там прекрасный старинный замок, сады, водопады и прочие радости жизни. Там к вашим услугам будет все, что вы только пожелаете. Если захотите вести уединенную жизнь, у вас будет собственная башня. Если захотите балов и развлечений, вам будут выделена необходимые средства. И поверьте, Агния, возможности мои достаточно велики. Никто не собирается вас запирать, но защищать вас я обязан.

-- Похоже, я попала в настоящую сказку… – совершенно серьезно ответила девушка. Только вот энтузиазма и радости в ее голосе не наблюдалось.

Лекарь, мэтр Лантье только что ушел.

Агния задумчиво смотрела в окно на совершенно обычный заснеженный кустарник и стоящие ближе к забору два мохнатых деревца, похожие… вообще ни на что не похожие! Их опушенные голубоватой хвоей ветви широко раскинулись в стороны, не давая толком разглядеть даже ограду дома. А свисающая с этих веток длинная редкая бахрома шевелилась на зимнем ветерке, как какие-то мерзкие щупальца чудовища из фильма ужасов. Голос за спиной раздался так внезапно, что она от неожиданности подскочила.

-- Любуетесь белой резенсторией? Мне, признаться, тоже нравится на нее смотреть. Особенно весной, в период гона! – герцог, а по совместительству ее собственный муж, вошел в комнату незаметно и неслышно.

Каждое из произнесенных им слов по отдельности было более-менее понятно. «Любуетесь резенсторией», похоже, он говорит о тех самых жутковатых деревьях, хотя слово «любуетесь» и показалось Агнии слишком уж неподходящим. «Период гона» - это вроде бы тоже понятно. Гон – время, когда какие-нибудь животные спариваются и образуют пары. Но «период гона» применительно к растению?!

-- Оно что… вот это вот, – Агния некультурно потыкала пальцем в стекло, указывая на предмет разговора, – оно животное?

Роджер несколько недоуменно пожал плечами и пояснил:

-- Не совсем. Это просто растение, но обладающее некоторыми инстинктами. Простите, Агния, я на мгновение забыл, что вы дитя другого мира. Когда-то резенстория была сорняковым кустарником. Но в древности маги позволяли себе иметь различные увлечения, не связанные напрямую с их основным родом деятельности. Был такой маг Эльстер Воинственный, большой специалист по разного рода оружию. И хотя изготовленные им мечи и луки отличались потрясающими характеристиками, сам он ими пользоваться толком не мог: был очень хрупкого телосложения и здоровья. А по легенде и вообще горбун. Вот как раз у него и было такое забавное увлечение: наделять растения нужными ему свойствами. Как вы понимаете, Агния, вложив кучу сил, можно вырастить что угодно. А вот сделать так, чтобы это «что угодно» росло, давало плоды и семена, из которых потом можно вырастить точную копию… О-о-о! – герцог взмахнул рукой: – Это уже великое искусство! Резестория обладает уникальными свойствами: это и некий полог невидимости, пусть и слабенький, и охрана границ участка.

-- У нее что, есть сознание?! – Агния оторопело смотрела на мужа, рассуждающего о совершенно немыслимых вещах.

-- Конечно, нет. Когда берут росток резенстории, ей скармливают каплю крови будущего хозяина. И растение запоминает, что это часть его жизни. Погибнет хозяин, вскоре погибнет и растение. Поэтому резенсторию часто сажают как первый круг охраны, например, вокруг лаборатории. В общем, там, где присутствие чужаков крайне нежелательно.

-- Но ведь это, – Агния неуверенно обвела рукой стены комнаты, – обыкновенный дом?

-- Да, это самый обычный дом  в одном из мастеровых районов столицы, – подтвердил Роджер, с любопытством наблюдая за тем, как девушка пытается уложить в голове совершенно необыкновенные для нее факты и реалии нового мира.

“Она явно неглупа. Это, к сожалению, не так и хорошо. Обязательно будет задавать множество вопросов и докапываться до ответов. Нужно будет поискать в Теневой службе хорошую компаньонку для нее. Для её же собственной безопасности. Кто там из дам у нас собирается на покой?”.

-- Раз дом обычный, не лаборатория, тогда зачем здесь вот это? – Агния вновь указала на змеящиеся за окном плети.

-- По сути, -- ухмыльнулся герцог, – здесь они исключительно для объяснения окружающим, что в доме живут маги. Несколько безумное и слишком демонстративное расточение сил, – чуть раздраженно пожал он плечами. – Зато каждый проходящий мимо понимает, что дом принадлежит не простолюдинам. Конечно, чтобы растение выглядело достойно, какие-то крохи магии ему приходится скармливать. Если учесть, что дочь миледи Ламмерс была слабосилком, то даже два этих дерева –  расточительство.

-- Похоже, мать моей предшественницы не слишком волновало благополучие дочери, – вскользь заметила Агния.

-- Так и есть. В дороге у нас будет время на беседы, и я отвечу на все ваши вопросы.

Агния кивнула и, отойдя от окна, чуть боком устроилась на стуле у стола, опершись на него локтем. Герцог, некоторое время неуверенно потоптавшись рядом, наконец сообразил:

-- Агния, пока вы не предложите мне стул, я не сяду.

-- О Господи! Но вы же спокойно садились, когда навещали меня в прошлый раз, – она вопросительно уставилась на него.

-- Тогда вы были больны и лежали в постели, – усмехнулся Роджер. И затем очень серьезно добавил: - Если вы пожелаете, я найму вам учителей этикета и компаньонок.

-- Простите, Роджер, - несколько резковато ответила девушка, – но я пока сама не знаю, что именно нужно желать. Давайте отложим вопрос с компаньонкой? Я даже не знаю, пришли ли вы сейчас по делу или…

Герцог де Гренар задумчиво смотрел на жену, понимая, что легко ему не будет: «Вряд ли магия уже успела сильно изменить ее характер. Похоже, такая она и есть изначально: резкая и решительная. Обычные женские мягкость и лукавство ей совершенно не свойственны. Не понятно, почему Сила решила подкинуть мне это испытание…».

-- Агния, герцогиня де Гренар не может отправляться в путешествие, имея при себе только смену белья. Прошу прощения, но я вынужден был пригласить к вам мастеров для шитья подобающего гардероба. Путь нам предстоит неблизкий: до Фольекона придется добираться через три стационарных портала. И между ними от дня до двух предстоит ехать в экипаже. Минимум пару раз мы будем ночевать у моих знакомых.

-- Спасибо. Наверное, одежда мне и в самом деле понадобится, – равнодушно ответила девушка.

«Это так странно! Любая женщина на ее месте хотя бы улыбнулась от такой новости. Заполучить целый гардероб новых вещей – мечта каждой. А она, кажется, совершенно равнодушна. Сила! Как я должен за ней ухаживать, чтобы наладить хоть какой-то контакт?! А ведь пока на моей руке этот чертов брачный браслет, родить наследника рода де Гренаров сможет только она! А я пока даже не представляю, как к ней подступиться…», – уныло размышлял герцог, не забывая наблюдать за своей супругой.

Не прошло и часа после ухода так называемого мужа, как в комнату постучали, и на приглашение войти в дверях возникла монументальных размеров дама с манерами солдафона. Представилась она браньей* Манор. Бранья уверенно командовала двумя молодыми помощницами и напрочь игнорировала любые попытки герцогини вмешиваться. На все вежливые просьбы она небрежно фыркала и уверенным баском заявляла:

-- Его светлость герцог де Гренар потребовал полный гардероб!

-- Но мне хотелось бы что-то более удобное…

-- Его светлость герцог де Гренар сказал, что полностью полагается на мой вкус!

Все это Агния терпела довольно длительное время: дело в том, что бранья Манор обладала совершенно фантастической, с точки зрения герцогини, способностью. Бранья Манор была бытовым магом!

Часть туалетов создавалась прямо здесь и сейчас: Агнию поставили на невысокую табуретку, принесенную с собой мастерицей. И помощницы, ловко накидывая на девушку ткань, скалывали ее бесчисленными булавками прямо на ней. Бранья Манор недовольно морщилась, откинувшись на спинку стула, и взмахом руки указывала, что, по ее мнению, следует поправить или изменить.

-- Туже! Затяните ленту туже! Талия должна быть не просто тоненькой, бестолковые! Она должна выглядеть так, как будто миледи сейчас переломится!

Агния терпела эту пыточную процедуру потому, что прямо на ее глазах бранья Манор легкими, почти незаметными прикосновениями рук сращивала куски ткани в единое целое. Что-то небрежно обрезали огромными ножницами помощницы мастерицы, опасно щелкая железом возле тела так, что Агния непроизвольно вздрагивала. Они тянули ткань в разные стороны, добиваясь максимально плотного прилегания в области корсажа. А потом подходила бранья и медленными, плавными движениями оглаживала стоящую на табуреточке герцогиню, даже не прикасаясь к ней. 

И прямо на глазах возникало чудо! Сливались воедино боковые швы, небрежно заложенные на юбке складки выравнивались до идеального состояния, под пухлыми и внешне неуклюжими пальцами браньи «прикипали» к подолу и манжетам тончайшие кружева, расцветала на лифе ажурная вышивка!

Однако самым знаковым для Агнии было даже не то, что бранья Манор на ее глазах творила волшебство. Самым удивительным оказалось то, что внутри самой Агнии некая сила робко отзывалась на эти действия. Пока герцогиня де Гренар пыталась разобраться в собственных ощущениях, бранья Манор, уставшая и запыхавшаяся, взгромоздилась на стул и объявила:

-- Дорожные костюмы вышли на славу! Вы, ваше сиятельство, будете смотреться в них великолепно. Бальные платья и домашние я изготовлю вам в течение четырех дней и пришлю сюда. Но все же, – она недовольно окинула взглядом фигуру Агнии, с которой помощницы сейчас снимали очередное бархатное роскошество, – один приличный домашний туалет надобно изготовить сейчас.  Просто немыслимо, чтобы его светлость видел вас в этих нищенских отрепьях. Да! И одно платье для выхода тоже необходимо срочно!

Это была та самая соломинка, которая сломала спину пресловутому верблюду из сказки. Агнии настолько опротивело чувствовать себя безмозглым манекеном, который вот уже больше двух часов затыкают при первой попытке внести какие-то коррективы в ее собственную одежду, что она решительно сошла с табуретки, подобрала собственное простенькое платьишко и начала одеваться под возмущенное кудахтанье браньи Манор:

-- Это что же вы делаете! Его светлость, герцог де Гренар приказал! Он так и повелел: все самое лучшее!

-- Бранья Манор, замолчите! – Агния не испытывала ни тени смущения, приказывая этой женщине. 

В первой своей жизни ей не раз доводилось встречаться с такими «специалистами». Некоторые из них и правда умели и знали многое. И на этом основании требовали для себя не просто свободы от любых указаний владелицы бизнеса, но и возможности нарушать все установленные ею правила. 

Агния не просто так заработала свой бизнес. Ей, в том числе, приходилось и ставить такие «дарования» на место, и даже иногда  расставаться с ними насовсем.  В самом деле, не может пекарня работать по тому графику, который удобен пекарю. Пусть даже этот пекарь делает шедевры, но если эти шедевры вынести на продажу тогда, когда основной поток покупателей уже схлынут, пекарня прогорит.

Пусть юная герцогиня де Гренар и выглядела мягкой, неопытной девочкой, стесняющейся грозной браньи, но по сути своей такой она давно уже не была. Для мастерицы стал большим шоком полученный ответ:

-- Бранья Манор, сейчас я прикажу подать мне карандаш и бумагу и сделаю несколько эскизов костюмов, которые вы мне изготовите. У меня нет острой нужды в бальных платьях, а также я не считаю бархатный костюм с золотой вышивкой достаточно удобным в качестве дорожного.

-- Но, ваша светлость! Его светлость, герцог де Гренар!...

-- Не трудитесь возражать мне, бранья Манор. Ни вы, ни мой муж этот костюм носить не будете, так что я сама решу: что из одежды мне необходимо.

Одна из безмолвных помощниц браньи захихикала, очевидно, представив себе в дорожном костюме герцогини бранью Манор, а может быть, и самого герцога. Бранья взглянула на помощницу с таким гневом, что смех девушки перешел в нервный кашель, а герцогиня между тем продолжала распоряжаться:

-- Сейчас вы и ваши помощницы отправитесь на кухню и скажете, что я велела подать вам чай и выпечку. После чаепития прошу прийти ко мне, и я дам дополнительные пояснения к своим эскизам. Надеюсь, вы меня хорошо поняли, бранья Манор, и мне не придется жаловаться собственному мужу.

Агния не жалела ни побагровевшую лицом мастерицу, ни ее безмолвных помощниц. Ей нужна была достаточно удобная одежда, и мысль трястись в экипаже в бархатном костюме, затянутом так, что дышать в нем практически невозможно, казалась ей не просто глупой, а отвратительной.

Раз уж судьба повернула так, что в этом мире у нее есть какие-то ресурсы, нужно использовать их полностью. Если так называемому мужу требуется изредка предъявлять свою жену обществу в бальных платьях, пусть эти платья будут. Но и о собственных нуждах Агния забывать не собиралась.

После того как «юная и неопытная» герцогиня отправила мастерицу на кухню, больше никаких возражений от браньи Манор она не услышала. Бранья, растеряв часть самоуверенной гордости, торопливо кивала на все требования и, прощаясь, даже не рискнула повернуться к ее светлости спиной.

Ближе к вечеру, когда со своей помощницей явилась бранья Фелиция, мастер по пошиву нижнего белья, Агния уже точно знала, что ей требуется и в каких количествах. Второй разговор с мастерами королевства Сангора прошел в теплой дружеской обстановке: никто не осмелился поучать юную, но столь уверенную и властную герцогиню.
_______________________
*Бранья – мастерица. Слово, хоть и редко употребимое, не придумано, а взято из словаря.