Огненная Лилия для генералов орков

— Эй! А ну стой! Держите воровку! — громкий окрик за спиной заставил напрячься, но серьезно я его не восприняла, потому что уж к воровкам явно никакого отношения не имела.

Но в следующий миг мое убеждение резко покачнулось, потому что меня крепко схватили несколько сильных рук и также стремительно развернули. Недоумение отразилось на моем лице при виде кричавшего. 

—- Она! Она это! Вот ведь нахалка какая! И ни капли стыда в глазах! Уперла с прилавка три лепешки и вышагивает тут будто так и надо! — противный визгливый мужской голос был мне знаком.

Как и красное потное перекошенное лицо с тонкими редкими усиками и жидкой бородкой. У этого козл… торговца я буквально только что купила три лепешки, заплатив последние медяки, что были в моем тощем кошельке.

Жалеть их не стала. Уж больно у лепешек запах был манящий и вкусный. Рот сам собой наполнился слюной, пока расплачивалась. 

А у меня было еще одно кольцо из тайника на продажу. Думала, поесть где-то в тени и поискать скупщика здесь на рынке. 

Конечно, настоящую цену он мне не даст, но идти в ювелирную лавку я опасалась по вполне понятным причинам. Там точно не поверят, что у такой оборванки это кольцо могло оказаться честным путем. За воришку посчитают, а объяснить все честно я тоже не могла. 

Вот такой тупик получается.

Но теперь мой кошелек был в чужих руках. Его грубо сорвали с пояса, и один из схвативших меня мужиков старательно щупал потертую ткань, потом перевернул его и тряхнул на свою ладонь. Собравшаяся вокруг толпа дружно ахнула. 

Перстень с рубином был самым крупным из всей моей заначки, что оставил мне отец в тайнике. Его я приберегала на самый крайний случай. Но теперь, похоже, придется с ним проститься.

— Я же говорил — воровка! И кольцо мое украла! Что делается-то люди добрые! С пальца стянула, а я и не заметил, — запричитал торгаш, показушно потряс своей толстой мясистой пятерней перед зрителями, а его глаза при этом жадно блеснули, рассматривая драгоценность. 

И я поняла, наконец, для чего он устроил все это представление.

Вот ведь скотина алчная до чужого добра!

Он просто заметил кольцо, когда я неосторожно доставала свои медяки за его лепешки. Гад лицемерный!

— Это мое! — возмущенно вскрикнула я, дернувшись из захвата. — Я ничего не крала! И за лепешки заплатила! Он все врет!

Но кто бы меня услышал. Всем хотелось зрелища, а торгаш тут явно имел больше поддержки, чем чужачка вроде меня.

Меня скрутили, больно вывернув руки, и уже потащили куда-то. В лицо мне орали ругательства и оскорбления, даже плевать пытались, явно вымещая злобу на всех мошенников и воров в моем лице.

Я попыталась оправдываться громче, но получив сильный удар под ребра, резко закашлялась, жадно глотая воздух. Ситуация быстро выходила из-под контроля.

Единственным шансом на спасение стала бы моя магия. И ревущий яростный огонь уже поднимался по жилам. Но… я сдержала этот порыв. 

Мне нельзя показывать свой дар. Только не в самой оживленной части города у всех на виду. 

Здесь слишком много лишних глаз, ушей и ртов, а мне не нужны сплетни. Не здесь и не сейчас. Я все еще в бегах, хоть почти уверилась, что окончательно оторвалась от своего преследователя. 

Нет, мне нужно соблюдать осторожность, как бы не хотелось сейчас все решить одним эффектным жестом. Я так долго скрывалась и пряталась не для того, чтобы разрушить все в один миг. Просто нужно объяснить…

Кто-то больно дернул меня за волосы. Женский визг оглушил, и я чуть не сорвалась. Чуть не позволила своему огню наказать обидчиков.

Нет. Я сжала зубы и затолкала его поглубже. Еще рано. Потерпи, мой хороший. Рычащее пламя понятливо притихло. Затаилось, ожидая моей команды.

Вот и молодец! Послушный мальчик! 

Нам сейчас нельзя показывать себя. Чуть позже я тебя выпущу. Жди…

Рыжее чудовище у меня внутри согласно заурчало. Я знала, как его успокоить.

А скандал тем временем разгорался. Меня снова дернули и швырнули вперед. Вскинула глаза. Толпа, толпа, толпа вокруг. Яростные, перекошенные в крике лица.

Как внезапно эти благопристойные тихие горожане могут превратиться в ревущее многорукое и многоголовое чудовище.

— Да что там с ней возиться! Ворье оно и есть ворье. Эту заразу только огнем выжигать или учить жестко. Руку ей отрубить и дело с концом. Пусть дальше попробует честных людей обчищать, — мрачно предложил какой-то бугай, переглянувшись с обвинившим меня торговцем.

Тот согласно закивал головой и шустро спрятал мое кольцо в свой добротный кошель. Тварь!

— Верно-верно. Накажем воровку. Чего судью отвлекать? Простое же дело. Все понятно и так.

Его поддержали одобрительными выкриками. Даже женщины смотрели на меня как на кусок мяса, не больше.

Духи, за что они так вызверились? Что я им сделала? 

Я испуганно попятилась, когда ко мне шагнуло сразу двое здоровенных громил угрожающего вида. Кажется, все же придется прибегнуть к магии. Другого выхода нет.

Больше меня ничто не сможет спасти. Огонь азартно встрепенулся у меня внутри.

— Эй, а что тут у вас за шум, добрые люди? Пройти невозможно, — вдруг раздался откуда-то сбоку низкий раскатистый рык, от которого толпа сама собой расступилась и волной откатилась в противоположную сторону.

Я тоже поддалась общему порыву и развернулась. По спине протянуло колючим холодом. Сквозь толпу, что собралась затравить пойманную воровку, шли… орки.

Их было трое. Высокие, мощные фигуры даже в расслабленно-ленивом состоянии вызывали оторопь и инстинктивное желание спрятаться или убежать. Они возвышались над всеми на голову. Даже те громилы, что собрались проводить казнь, и те куда-то пропали резко. 

Перед орками осталась я одна. Вся толпища быстренько перебралась ко мне за спину.

Спасительный просвет появился, но он был за спинами орков. И я бы тоже сбежала, да вот на орков магия не действует. Это я знала. Да и о быстроте и свирепости этой расы были наслышаны абсолютно все.

Вот поэтому, едва эти трое высоченных приблизились, как толстяк-торговец залебезил перед ними.

— А мы тут воровку поймали, господа орки. Вот наказать ее хотим по всей строгости, значится. Чтоб не повадно потом другим было, — вкрадчивым голосом заговорил он.

А я не могла оторвать взгляд от возвышающихся надо мной воинов. Трепет и страх — вот что они вызывали одним своим видом. Мускулы, мускулы… черные пугающие глаза, внимательно и цепко меня рассматривающие. Впрочем у одного из орков они оказались неожиданно голубыми. Светлые, и от этого еще более страшные. Ледяные осколки вместо глаз.

Он вон так ими по толпе провел, что от него шарахнулись назад еще дальше. И замолчали все. Только торговец что-то еще бухтел про воровку и наказание.

— Так, так. Воровка, значит? — спросил самый высокий из орков, быстро оценив обстановку коротким кинжальным взглядом.

— Она, — торопливо закивал мой обидчик, и все его лишние подбородки затряслись от усилий. — Украла у меня с прилавка лепешки и сбежать хотела. А потом еще кольцо у нее мое нашли. Тоже незаметно стянула, когда я отвернулся, наверно.

— А ну-ка покажи, — требовательно произнес орк с остриженными волосами. 

Его товарищи были с длинными, но почему не собранными никак черными гривами. Ни в косу, ни в хвост простой их не завязали, что придавало им еще большей дикости и опасности. 

Удивительно, что этих чужаков слушались так, словно они — настоящая власть в городе. Кто же они такие?

Торгаш уже дрожащими пальцами развязал свой кошель и достал мое кольцо, что еще недавно с таким торжеством туда положил. Передал его высокому орку. Про себя я обозвала его старшим, не знаю почему. Чувствовалось, что он в этой тройке главный. Остальные орки перебрасывались с ним короткими косыми взглядами, словно ждали от него команды.

— Это мое кольцо, — вдруг вырвалось тихое у меня.

В возникшей тишине меня услышали все и орки тоже. А ведь до этого я не могла никого даже перекричать. Отчаяние толкало на безумные поступки.

— Твое? — насмешливо приподнял бровь голубоглазый орк.

— Мое, — уже тверже ответила я. — И за лепешки я заплатила.

Их тяжелые взгляды скрестились на торговце. Тот забегал глазами, на его поплывшем от пота лице появилась гаденькая улыбочка.

— Да что вы верите этой воровке? Все видели, как она украла! — визгливо выкрикнул он.

— Все? — склонил на бок старший орк.

Его взгляд острым лезвием рассек толпу.

— Кто еще может подтвердить? — он оскалил внушительные клыки. — Только имейте в виду, я вранье почую. Духи мне откроют правду, если кто соврет.

И столько уверенности и силы было в его словах, что тишина после них наступила почти мертвая. Никто не торопился проверить умения орка. Даже торговец побледнел и заткнулся.

Взгляд орка остановился на мне.

— А ты? — гулко спросил он.

Терять мне было нечего. Тем более, что и правда была на моей стороне, поэтому я выпрямилась и твердо повторила:

— Кольцо это мое. Я не воровка. И за лепешки заплатила вон ему. А он меня ложно обвинил.

— Смелая девочка, — мурлыкнул голубоглазый и незаметно подмигнул мне. — И честная.

В толпе испуганно зашептались. Орк с короткими волосами нахмурился и лениво потянул меч из ножен.

— Что там у вас полагается за клевету против доброго имени?

Я завороженно уставилась на полоску сверкающей стали, но на остальных она произвела обратный эффект. Горожане прыснули во все стороны. Им больше не хотелось кровожадных зрелищ. Перед орками очень скоро остались я, да мертвенно белый торгаш. 

Давайте познакомимся с нашими героями

Лилия

Вард

Сиар

Ореф

— Вор, значит? Чужое решил присвоить? Да ещё и оболгать невиновного? — задумчиво так тянет главарь орков, посматривая на торговца своими чернющими глазами ласкового убийцы.

Я даже залипла на его красивое лицо с благородными чертами. У аристократов когда-то видела такие, точёные, мужественные. И сам он спокойный-спокойный такой. Уверенность от него так и расходится во все стороны мощными волнами.

Вроде поодаль стою, а от одного только присутствия этого высокого непоколебимого орка будто плотным защитным плащом накрывает. Рядом с таким ничего-ничего можно не бояться. Не знаю, откуда уж меня возникло такое чувство. Забытое такое. Только рядом с отцом его и испытывала.

А торговца под его тяжёлым взглядом уже всего трясёт крупной дрожью. Все трясётся в тучном теле: руки, пальцы, живот, колени, губы, подбородки с тощей бородкой. И сам он уже студень напоминает. До того смотреть противно.

— Мы тоже не будем зря судью тревожить. Ясное же дело, — смахнув с плеча длинную чёрную прядь густых волос, заключает голубоглазый и достаёт меч из ножен полностью. — Сами справимся. Руки рубить — это не головы.

Ещё и нарочито прищуривает глаза свои нереально голубые, уставившись на руку торговца, будто примериваясь.

— Не бойся, — с доброжелательной ехидцей добавляет он: — аккуратно сделаем. Ещё ни разу не промахивались.

И страшно так усмехнулся.

Тут торгаш завыл дурным голосом, будто ему дверью причинное место прищемили, и тяжело бухнулся на колени, размазывая по щекам фальшивые слёзы пополам с испариной, что его пробила от этих слов.

— Пощадите! Пощадите! Тёмный дух попутал! Я ж не со зла! Просто как ослепило! Не хотел я!

Я на всякий случай отступила на пару шагов. Мало ли что. Толстяк уже в неконтролируемую истерику впал. Пополз на животе к главному из орков, подвывая и скуля, как побитая собака.

Где-то я его понимала. Орки выглядели по-настоящему устрашающе, хоть они для этого не делали ровным счётом ничего. Вот такая обыденная жуть, от которой ещё больше страх одолевает.

Я даже позавидовала немного втайне. Мне бы такую внешность отпугивающую. Точно бы тогда никто не прицепился.

— У девочки прощение проси, скотина, — главарь брезгливо высвободил свою ногу из потных рук торговца, который норовил её обслюнявить в порыве. — О её потерянной руке так бы не жалился, небось, тварюга алчная, — и посмотрел на коротковолосого орка: — Ореф, оттащим его подальше куда. Чтоб ору меньше было и свидетелей.

Тот серьёзно кивнул. И, правда, подхватил за шкирку завывающего на одной ноте торговца и молча потащил его в переулок, что был за нашими спинами.

У меня создалось впечатление, что этот коротковолосый Ореф вообще не любит словами разбрасываться.

— Рыжуля, ты компенсацию какую с него будешь брать? — подмигнул мне голубоглазый, убирая меч обратно в ножны.

— Чего? — растерялась я.

Орки так быстро и слаженно скрутили негодяя, что я только глазами пару раз успела моргнуть. Главарь и молчаливый коротковолосый буквально испарились, играючи подхватив толстяка и утащив его в переулок.

Рядом со мной остался только один орк с неправильным цветом глаз.

— Плату за оговор, — сморщил он красивый нос. — Ты же пострадала. Или ты у нас из тех, что прощением всех одаривает без слова упрёка? А, Огонёк?

Он насмешливо изогнул одну бровь, а я засмотрелась невольно.

Ну до чего же красив, этот орк! Даже про зелёный оттенок его кожи забываешь, когда рассматривать начинаешь. И сочетание такое невероятное — ярких небесных глаз с тёмными широкими бровями и густой непослушной гривой волос.

Он явно знал о своей неотразимости и вовсю этим пользовался. Ещё раз подмигнул мне, а я нахмурилась, приходя в себя.

Интерес орка, пусть даже и такого симпатичного, мне не нравился.

Я вообще никому не доверяла. Так отец меня научил, да жизнь потом закрепила. А когда ты ещё и беглянка, за которой охотятся, то и мыслей никаких других нет, кроме как о том, чтобы спрятаться надёжнее, да внимание к себе лишнего не привлечь.

А я мало того, что в историю вляпалась, так ещё и орки сами по себе много внимания привлекают, помимо всего прочего.

Бежать мне надо отсюда скорее. Вот что. И радоваться, что обошлось всё.

— Не буду ничего у этого козла требовать. Некогда мне этим заниматься. За то, что вступились спасибо. Кольцо моё верните, и я пойду, — я нервно вздрогнула и покосилась на переулок, из которого вдруг долетел дикий визг.

Сложно было представить, что это может кричать мужчина. Шум ярмарки заглушил его, но ближайшие торговцы тоже заозирались в поисках источника.

— Да не бойся ты так, — примирительно сказал орк и шагнул ко мне ближе.

Светлые духи! Да он высоченный просто ужас, когда рядом стоит!

— Ну не звери же мы. Сейчас братья его проучат хорошенько, но живым точно отпустят. Может, отрубят что ненужное. От этого борова точно не убудет, — он гулко захохотал, а я невольно поёжилась.

В этот момент из переулка вышли оба орка. Мрачные, злые и о чём-то недовольно переругивающиеся между собой.

Главный убрал меч, а потом уставился на меня тяжёлым внимательным взглядом.

— Что там? — весело спросил его голубоглазый.

— Да представляешь, Сиар, даже перехотелось что-то делать с этой падалью. Он штаны как обмочил, так и вся охота пропала, — ответил остриженный орк и зло сплюнул себе под сапоги.

Ореф, кажется, этого коротковолосого так назвал их главарь.

Значит, голубоглазый весельчак Сиар… Мне понравилось это имя. Как и имя Ореф. Да и в целом они мне нравятся. Поймав себя на таких мыслях, я нахмурилась. Что мне до их имён? У меня своя дорога, и подальше от всех.

— Ааа… — коротко бахнул смешком Сиар. — Рыжуля тут тоже решила не требовать ничего. Простила…

— Ничего я не простила, — буркнула я. — Некогда мне просто. Спешить нужно.

Внимание уже троих орков начинало раздражать. Как и моя странная реакция на них: как я поневоле их рассматриваю, а ещё прислушиваюсь к низким глубоким голосам.

Да и вообще не хотелось мне тут дольше оставаться. В тень бы мне куда забиться побыстрее с чужих глаз, а то на нас и так все уже оглядываются.

— А куда торопишься? — задал вопрос вожак. — Может, проводить тебя?

— Нет, спасибо, — торопливо отказалась я. — Я сама могу, мне тут недалеко, — соврала и требовательно протянула руку. — Можно мне кольцо моё?

Безымянный вожак окинул меня всю с ног до головы задумчивым оценивающим взглядом и молча протянул мне мою драгоценность. А потом ещё бросил мне в ладонь небольшой бархатный мешочек, приятно звякнувший при ударе.

— Торговец извинился, — глухо произнёс он, пока я оторопело рассматривала неожиданный дар.

— Спрячь получше, — посоветовал насмешливый Сиар. — А то опять кто-то углядит, да присвоить захочет.

Я молча убрала кольцо и мешочек в свой кошель, который уже успела подобрать. Бросила короткий опасливый взгляд на молчаливо ожидающую моих дальнейших действий троицу.

Орки — теперь мне уже было очевидно, что они братья, как и сказал весельчак Сиар — стояли в очень похожих позах. Вроде и расслабленно, но опасностью от них веяло, как от оголодавших хищников. И глаза у них были одинаково прищурены.

Что ж. Я умею быть и вежливой, и благодарной, когда захочу.

— Да благословят вас духи, — солидно ответила я, вспомнив о приличиях, и поклонилась тоже медленно и степенно.

А потом развернулась и сорвалась в бег.

Ну их, этих орков. Мне лишние неприятности не нужны, как и лишнее внимание. Повезло в этот раз, но дальше я испытывать удачу не стану. Лучше от них, как и ото всех, подальше держаться.

Получится ли нашей героине держаться подальше от таких орков, мы узнаем дальше, а пока рекомендую заглянуть в огненную новинку к моему соавтору)))

Она тоже про ОРКА!
Я стала тайной помощницей орка не по своей воле. Искала способ разорвать кабальный контракт отца в Академии магии и технологий. Её ректор - огромный опасный орк - поймал меня. Но не отчислил. Я и предположить не могла, что очень скоро наша тайна разрастется до неприличных размеров.

А неприятности у меня уже были. И большие. Больше тех орков. 

Все дело было в том, кем я являлась. Вернее, кем я должна была стать. 

Отец открыл мне эту тайну, когда мне исполнилось восемь. Он посчитал, что я уже достаточно взрослая, чтобы знать о своем происхождении.

Я была фениксом. Огонь был моей второй сущностью. А тот, кого я считала отцом им на самом деле не был. Он был моим хранителем, защитником, наставником, но не отцом.

Нас спрятали когда-то в моем раннем детстве. Меня и мою сестру. Это он мне тоже рассказал. Ее я совсем не помню, но тогда меня очень согрела эта новость о том, что где есть близкая мне по крови родня. Особенно на фоне того сколько других неприятных новостей я узнала в тот день.

За фениксами велась охота. Мало, что их почти уничтожили в былые времена, так решили до последнего извести. Или использовать для своих грязных целей.

Именно поэтому нас спрятали.

Маг, что забрал меня и назывался теперь везде моим отцом. Он был из какого-то древнего ордена. Про него он рассказывал совсем мало, да я и не проявляла особого любопытства. 

Просто никаких связей с ним у моего спасителя уже не осталось. Это было главное условие: оборвать все контакты. Спрятаться ото всех. Мы и забрались в это самое королевство, потому как здесь был огромный дефицит этих магов. 

Отец решил, что так будет безопаснее.

Ошибся. Точнее, поначалу мы жили неплохо. Он скрывал свой дар и требовал от меня того же. Но тренировал тайком, ведь магия у фениксов — часть их. 

Это у людей магия просыпается ближе к совершеннолетию. Мне же необходимо было учиться ее контролю с самого раннего детства. Но я не жаловалась. Мне нравилось работать с моим огнем. Я любила его ласковые объятия, и он почти всегда был послушен моей воле. 

А потом мой названный отец погиб. Случайность. Он работал вышибалой в местном трактире. Прошлые навыки опытного воина помогали справится с самыми буйными грубиянами.

Но в тот вечер что-то пошло не так, и он поймал кривой нож грудью. Я погоревала, похоронила его, но жизнь есть жизнь, а он сам учил меня, что нужно цепляться за нее пока есть силы.

Да… я цеплялась. 

Даже когда угодила к тому жуткому магу, я не сдалась и не сломалась. Он провел первую инициацию. Смертью. Но я выжила после нее.

Когда острый кинжал вонзился мне под ребра, я очень хотела жить. Я знала, что не умру. Отец объяснял мне, как все происходит и пытался готовить к этому событию.

Ведь я феникс. Чтобы обрести вторую ипостась мне нужно пройти две инициации, и не сгореть при этом от своей же магии. А я хотела жить. А еще хотела снова оказаться на свободе.

Потому я сбежала, как только смогла. Но у мага были свои планы на мой счет.

О, он очень любил ими делиться со мной долго и обстоятельно. Меня тошнило от мерзости, что лилась из его рта.

Он хотел власти. А для того, чтобы ее обрести, ему нужен был в рабах феникс. Темный феникс. Мощное орудие в умелых руках. 

Когда-то давно один такой же сумасшедший маг нашел способ, как поработить волю любого магического существа. Но фениксы были в этом плане уязвимее драконов или василисков. Из-за инициации. Именно в этот момент наша сущность на краткий момент беззащитна, и маг хотел этим воспользоваться.

Желал иметь ручного послушного феникса, который бы делал за него всю черную работу. 

И у него почти получилось. Мне повезло, что между первой и второй инициации должно пройти достаточно времени, чтобы мой феникс окреп и обрел силу.

Именно в этот момент я сбежала. Как только смогла отойти после первой инициации, и мой феникс пробудился во мне. Слабый, уязвимый еще, но он уже тогда смог мне помочь.

Теперь я в бегах. Спасаюсь от своего преследователя.

Но он не сдается. Идет за мной по пятам. 

Я болезненно сморщилась и потерла метку на груди, стрельнувшую колючей обжигающей резью. 

Метку поставил мне маг во время первой инициации. Я не могла свести ее. Мой феникс был еще слишком слаб. Но ему хватало силы выжигать ее на время. Потом она прорастала вновь.

Сейчас это приходилось делать чаще. Это указывало на то, что маг близко. Я оторвалась, но не сбросила его со своего следа.

Значит, нужно торопиться. Я решительно зашагала в сторону западных ворот. Именно там можно было узнать о караванах, что готовились покинуть город.

Мне нужно было любой ценой добраться до Империи. Там было мое спасение. Император издал указ о защите всех фениксов, находящихся на территории Империи. Значит, если я туда попаду, то этот закон будет охранять и меня.

Но путь туда неблизкий. Нужно пересечь наше королевство, степь, а потом и драконий хребет. 

Не простая задача. Но торговцев это не останавливало. Я узнала, что караваны туда ходили с завидной регулярностью. Нужно было только удачно попасть и договориться о месте.

На караванной площади было так же шумно, как и на рынке. День торговый, да еще праздничный, как я услышала.

И я было обрадовалась. Все же пока все удачно складывалось. Неприятный осадок от ложного обвинения в воровстве уже рассосался. Да и лепешку я умудрилась умять очень быстро в укромном уголке. Утраченный было перстень мне вернули, да еще и неожиданно с довеском в виде приятно звенящего монетами мешочка.

В общем, я чувствовала небывалый подъем и уверенность в том, что духи мне помогают.

Но вот на самой площади мне не повезло. Лишь один караван готовился отправиться завтра в Империю. Больше никого не было. 

Но и это была не беда. Неприятность заключалась в том, что мне отказали в месте.

Хмурый караванщик быстро оглядел мою тощую фигурку в потрепанном плаще, скривил толстые губы и отрицательно мотнул головой. 

— Нет, — выплюнул он презрительно. — Пришлых не берем. Ищи других дураков.

— Но я заплачу, сколько скажете. Мне очень нужно попасть в Империю. Там моя семья меня ждет, — попробовала надавить я на жалость.

— Нет. Ступай, оборванка, пока я на тебя страже не пожаловался, — угрожающе набычился он.

Я не стала дальше спорить и быстро отошла. Неприятности со стражей мне точно были не нужны. И чего этот здоровяк таким зверем на меня смотрел? Я ведь вежливо подошла, заплатить предложила. 

Наверно, нужно было сразу кольцо показать, но после случая на рынке, я на это не решилась. 

Отошла в тень и решила немного передохнуть и подумать. 

Времени ждать новый караван у меня нет. Нужно как-то попасть в тот, что уходит завтра. Но как?

Я уныло вертела варианты в голове, но ничего путного мне не придумывалось. Жара стояла невыносимая.

Моя спина под плащом и рубашкой покрылась липким противным потом. Пришлось снять плащ. Но все равно это не избавило меня от страданий.

Пахло уличной едой, горячим металлом и лошадьми. Я бросала тоскливые взгляды в сторону ворот. Как же мне хотелось уже покинуть этот город. В одиночку я точно не пройду степь и горы.

Можно попытать счастье в поиске каравана в другом городе, но мне это казалось еще большей ловушкой. Интуиция велела поторопиться, а огонь внутри ей вторил.

— Да где я найду вам этого мага? — неожиданно донесся до меня раздраженный мужской голос.

— Где хочешь там и ищи, а у нас в договоре все четко прописано. Мы не поведем караван без мага огня, — вот этот низкий гулкий бас был мне точно знаком.

Любительницы орков, у меня для вас сюрприз.

Большое горячее хулиганство 18+))) Присоединяйтесь)))

Моя новинка!!!

— Я снял все со счетов. Мне срочно нужны деньги, сестренка.
— Но это мои деньги, Рик! Я их заработала! — вырывается у меня.
Взгляд брата тяжелеет.
— Мои, сестренка. И дом тоже мой. Ты забыла? Ни в одном документе не стоит твое имя.
Он растягивает губы в победной ухмылке.
— Ты никто без моего имени, Ларрин, — глаза брата опасно сверкают. — Хватило ума работать и прикрываться мной, значит, и это в состоянии понять.
Я понимаю, что спор бесполезен. В нашем мире у женщин почти нет прав. Я знаю, что брат заберет все. Но это не значит, что я сдамся.
Пусть для этого мне и придется пойти на настоящее безумство — стать помощницей орка.

Я сжалась в своем укрытии, а потом резко подскочила и скользнула к углу дома, за которым слышались голоса. Для этого пришлось покинуть благословенную тень, но я уже не обращала внимания ни на что.

Я вся превратилась в слух.

Жара стояла немилосердная, но от слов, долетавших до моего укрытия, по спине бежал ледяной холодок.

Орки — те самые трое моих знакомцев — переругивались с караванщиком. Тем самым, что прогнал меня, отказав в месте. 

Из их перебранки я поняла, что он нанял их в качестве проводников по степи.

Логичное решение. Кто как не орки проведут караван быстро и безопасно по землям, которые являлись их домом?

Они ведут караван в Империю! 

Сердце заколотилось, как птица в клетке. Это был мой шанс. Единственный.

Я прижалась к каменной горячей стене, стараясь дышать тише, и осторожно выглянула.

— Без мага огня — никуда, — гулко и бесповоротно заявил в этот момент главный из трёх братьев, — сухая трава в степи как порох в это время года. Одна искра — и от твоего каравана пепел останется. Кого ты потом обвинишь? Нам репутация важна, торговец. Контракт есть контракт. Ищи мага.

Его спокойный уверенный тон не оставлял ни одной возможности для возражений. Вард ведь его зовут, этого вожака трёх орков, хорошо запомнила.

Я даже кивнула, мысленно соглашаясь с его словами, дело говорит.

— Да я вас нанял, чтобы вы караван от любой опасности защищали! — возмутился караванщик, красный от зноя и злости.

Он даже хотел тыкнуть своим толстым пальцем орку в грудь, но наткнулся на его твердый тяжелый взгляд и резко передумал. Захватал воздух ртом от бешенства и бессилия.

— Никто никогда таких условий не ставил. Маг есть! И что, что стихия земля?! Он нам дорогу, где надо выправит, и щит от камнепада поставит!

— От пожара не поставит, — отрезал Ореф, скрестив мощные руки на груди.

Его короткие волосы были влажные от пота, а ленивый взгляд из под полуприкрытых век говорил, что этот спор ему надоел.

— И где я вам сейчас мага огня возьму? Завтра выезд! Я уже и пошлину заплатил! — завопил караванщик, размахивая руками.

Сиар, прислонившись к повозке и щурясь на солнце своими невероятно голубыми глазами, небрежно бросил:

— Ищи. Или мы тут разом разворачиваемся. Деньги твои вернем, лишнего нам не надо. Но и работать больше с тобой не станем и других по дружбе предупредим, — насмешливо фыркнул он.

Меня будто молнией ударило. Они сейчас уйдут. Серьезный вид орков говорил об этом очень ясно. Они не будут прогибаться под жадного торговца, решившего сэкономить на маге нужной стихии.

Но я же… Это же мой единственный шанс попасть в Империю, мое спасение — уплывает. А этот идиот-караванщик слишком горд, чтобы слушать разумных людей. Тьфу! То есть орков.

Сомнения сжали грудь. Выйти к ним? Раскрыться? Эти орки… они были честны и благородны даже с той, кого толпа заклеймила уличной воровкой.

Помогли мне… 

Я старалась прятать свой огонь и не показывать его, но теперь от моего решения зависит мое спасение. Мне необходимо попасть в империю. Орки — мой единственный шанс.

Опасно открывать свою природу. Ошибка может стоить мне жизни. Но ведь духи зачем-то направили меня сюда, и разговор я этот очень вовремя услышала.

Рискнув сейчас, я возможно получу спасительный шанс.

Они ищут мага огня. А во мне его целое море. Он рвался наружу, распирал изнутри, требуя выхода. Я боялась его показывать, но сейчас он оказался моим единственным козырем.

Просто предложить. Сказать, что я могу. 

Вард выглядел разумным. Он выслушал меня тогда. Поверил оборванке, а не торговцу. 

Раздумывать было некогда. Караванщик, побагровев, уже на эмоциях орал что-то про расторжение договора.

Я сделала глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть через пропасть, и шагнула из-за угла. В ушах шумело от волнения и жадного предвкушения моего проснувшегося огня.

Все взгляды мгновенно устремились в мою сторону. Караванщик сморщился от брезгливости.

— Опять ты? Я же сказал, пошла вон!

Но я смотрела не на него. Я смотрела на Варда. Его черные, проницательные глаза остановились на мне, в них мелькнуло легкое удивление, затем интерес.

— Вы ищете мага огня? — мой голос прозвучал хрипло, но максимально твердо.

Сиар фыркнул, но его насмешливый взгляд стал внимательнее. Ореф нахмурился, его рука непроизвольно легла на рукоять меча.

— Пошла вон, бродяжка. Никто тут милостыню не подает, — ядовито процедил караванщик.

— Я могу, — выдохнула я, все еще глядя на вожака орков. — Я… я управляюсь с огнем. Я маг.

Это была ложь. Мой огонь был немного другой природы, чем у человеческих или эльфийских магов. И знака гильдии у меня, конечно, не было. Но мой расчет был больше на наглость моего заявления, ну и на эффектную демонстрацию.

Вслед за своими словами, я зажгла на обеих руках по большому магическому факелу.

Остановилась, выжидательно посмотрев на мужчин.

Вард медленно скрестил руки на груди, его благородное лицо выражало скептицизм, но не отвержение.

— Это серьезное заявление. Но в степи нет места для игр.

— Я не играю, — я сглотнула ком в горле. Мой внутренний огонь, почуяв возможность, встрепенулся еще ярче затанцевал на моих раскрытых ладонях. — Мне очень нужно в Империю. Я готова заплатить за место своим даром.

Караванщик хотел что-то крикнуть, но Вард поднял руку, заставляя его замолчать. Он сделал шаг ко мне, и его тень накрыла меня с головой.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил он тихо, так, что слышали только мы. — Твое появление здесь… Это снова случайность? 

Потому что меня штормит от невыпущенной силы. Потому что за мной охотится сумасшедший маг, мечтающий сделать из меня темного феникса. Потому что я горю изнутри, и если я не найду выход, я сгорю снаружи.

Но я сказала лишь:

— Потому что у меня нет другого выхода. А у вас нет другого мага. А я хорошо управляюсь с огнем. И чувствую его издалека, если нужно. 

На его губах тронулась едва заметная улыбка. Он еще раз взглянул на мой огонь, ласково обнимающий мои пальцы.

— Разумный довод, — он обернулся к караванщику. — Беру ее на поруки. Она едет с нами.

Тот было открыл рот для возражения, но встретившись со взглядом Варда, резко его закрыл. Орк повернулся ко мне.

— Я тебе поверил. Остальное докажешь в пути. Если обманешь… — он не стал договаривать, но в его спокойном тоне было все ясно.

Сиар же широко ухмыльнулся.

— Смотри-ка, Огонёк наш оказался с сюрпризом.

Я стряхнула огонь с ладоней и возмущенно посмотрела на него. Он ухмыльнулся еще шире и подмигнул мне своим невозможным голубым глазом.

Фыркнула и отвернулась. Вот еще приставала.

Ореф тоже хмыкнул, но с явным скепсисом, не сводя с меня подозрительного взгляда. По нему я поняла, что если бы решение было за ним, никто бы меня не взял. 

Караванщик яростно взмахнул руками  и ушел, тихо ругаясь себе под нос. 

— Спросишь, в какой повозке мамаша Удача. С ней поедешь, — раздраженно бросил он мне, через плечо.

Я кивнула, а потом снова осталась наедине с орками.

Что ж я добровольно шагнула в неизвестность, но надеюсь, что это был шаг к спасению. Шаг к далекой империи.

Теперь уже орки рассматривали меня очень внимательно. Даже засмущалась немного под их въедливыми молчаливыми взглядами. Сразу захотелось куда-то подальше от них скрыться, поэтому я не нашла ничего лучшего, чтобы спросить:

— А где мне найти мамашу Удачу? И кто это?

Сиар, чья ухмылка, казалось, никогда не сходила с лица, снова подмигнул мне.

— Иди вон туда, где флажки желтые развешаны, рыжик. Ищи повозку с голубыми занавесками и колокольчиками. Не промахнешься. Как звон услышишь, так значит нашла. Неужели никогда про мамашу Удачу не слыхала? — он притворно-удивленно поднял брови.

— Нет, — честно призналась я, чувствуя себя опять какой-то деревенщиной.

— Ха! Ну тогда самой лучше всё увидеть, — коротко хохотнул он. — Иди, иди, она тебя не съест. С виду страшная, но душа — золото.

Вард, до этого молча наблюдавший за нашей беседой, задумчиво еще раз пробежался взглядом по моей одежде.

— Тебя как зовут-то?

— Лилия, — я решила представиться своим именем.

— Хорошо, — кивнул он, все также задумчиво поглядывая на меня, словно уже жалел о своем решении. — Иди устраивайся. Потом поговорим.

Я торопливо кивнула и, не мешкая, подхватила свои скудные пожитки и зашагала в указанном направлении, радуясь, что могу на время уйти от пристального внимания орков.

Ореф вон хоть и молчал все время, но чуть дыру во мне не просверлил взглядом. В его глазах я видела только одно — подозрение. Он что-то заметил, но и мне терять было нечего. Империя — единственное безопасное место для меня в этом мире. И я должна до нее добраться, чего бы мне это ни стоило.

Повозку с голубыми занавесками я нашла сразу. Она и правда выделялась среди других серых и потрепанных фургонов. Яркие разноцветные лоскуты ткани были развешаны на ее бортах, поблескивали на солнце дешевые стеклянные бусы, звякали на ветру крошечные колокольчики. От нее веяло каким-то беспечным праздником, совсем не похожим на суровую караванную жизнь.

Не успела я подойти, как из повозки высунулась дородная фигура в пестром платье и с таким же ярким платком на голове.

— А это кто ко мне пожаловал? — раздался громкий, на всю площадь, но на удивление добродушный голос. 

Женщина обдала меня любопытным взглядом, и ее глаза, маленькие и блестящие, как у лесной птички, сразу расплылись в морщинках от улыбки.

— Меня… меня направили к вам, — сказала я, слегка растерявшись от такого напора. — Я поеду с караваном. Я… маг огня.

Женщина аж подпрыгнула на месте, захлопав в ладоши, от чего вся повозка жалобно и гулко задрожала.

— Ой, какая радость-то! А то Вард тут бубнил, что без мага огня ни ногой! Гарн сам не свой ходил, и ругался как одержимый. А ты, выходит, наша спасительница! Заходи, родная, заходи! Место найдется!

Она живо спрыгнула с подножки, что было удивительно для ее телосложения и веса, ловко схватила меня за руку и буквально втянула внутрь повозки. Я и охнуть не успела. Даже мой огонь растерянно притих.

Внутри пахло травами, сушеными яблоками, а еще чем-то домашним и уютным. Повозка была забита всякой всячиной: сундуки, узлы, свертки, но все было очень аккуратно разложено по углам и коробкам.

— Располагайся, девочка. Меня все зовут мамашей Удачей. А тебя как величать, огнедарная?

— Лилия, — представилась я.

Женщина все больше начинала мне нравиться. Я с искренним интересом ее рассматривала и приходила к выводу, что подобных знакомых у меня еще не попадалось. 

Мамаша Удача оказалась женщиной в годах, но каждый год будто добавлял ей не возраста, а основательности и колорита. 

Массивная, высокая. Ее фигура напоминала добротный, крепко сбитый сундук — широкая в плечах и бедрах, с внушительным бюстом, который который колыхался от ее широких размашистых движений.

Двигалась на удивление ловко для такого телосложения. 

Я ловила себя на том, что откровенно пялюсь на неё, рассматриваю, но никак не могу перестать это делать. 

Очень привлекала внимание. Удерживала и не отпускала. 

Ее круглое, румяное лицо было испещрено сеточкой тонких морщинок. Они складывались в веселые уютные лучики вокруг глаз при смехе. Нос тоже был задорный, немного курносый, а под ним цвело небольшое овальное родимое пятнышко. 

Глаза — маленькие, темные, блестящие постоянно двигались, все подмечая и оценивая. Взгляд у нее был на удивление острым и добрым одновременно.

Темные густые волосы были тщательно убраны под яркий цветастый платок, концы которого были лихо завязаны сбоку. Из-под платка выбивались несколько упрямых прядей, которые она то и дело отбрасывала от лица привычным движением руки.

На руках у нее звенели массивные, но явно медные браслеты, а на шее поблескивала подвеска из горного хрусталя — ее единственная и, видимо, очень ценимая «роскошь».

Она была похожа на саму стихию дороги — шумную, суетливую, но невероятно живую и по-своему удивительную.

— Лилия! Красивое имя! Ну, Лили, вот твой угол, — она широко махнула на относительно свободное пространство у дальней стенки, застеленное хоть и потертым, но чистым половиком. 

— Тюфяк тебе найдем. Бельишко тоже дам, подушечку. У меня всё припасено для путников, — окинула она меня веселым взглядом. 

Она засуетилась, доставая мне одеяло, подушку, даже дала кружку деревянную и ложку.
— Вот, обустраивайся. Чайком вечером побалую, расскажешь, куда путь держишь. А пока отдыхай с дороги. Вижу, что измоталась ты вся.

Я благодарно кивнула, ощущая неожиданное тепло от этой громкой, но такой гостеприимной женщины. Впервые за долгое время кто-то относился ко мне не с подозрением или страхом, а с простой, бесхитростной заботой.

— Спасибо вам, мамаша Удача, — тихо сказала я, устраиваясь на указанном месте и с наслаждением проводя ладонью по чистому, хоть и грубому, одеялу.

— Ой, да не за что, дитятко! — она махнула рукой, усаживаясь на сундук напротив меня, доставая из складок платья вязание. — Правила наши нехитрые, но держись за них — доедешь в целости и сохранности. Слушайся орков — они тут главные в пути. Их слово — закон. Вечером, как лагерь встанем, каждый знает свою работу: кто дрова носит, кто котел на огонь ставит, кто коней поит. Ты со мной по хозяйству будешь, если магия твоя не потребуется. Я тебя научу. Еду готовим сообща, едим все вместе — это уж традиция. И смотри, — она остановила спицы и посмотрела на меня серьезно, — в степи чужака за версту чуют. Если отобьешься от каравана — пиши пропало. Ни шагу в сторону без спроса.

Я внимательно слушала, кивая. Правила звучали разумно. Эта упорядоченность быта была так не похожа на мое хаотичное бегство последних недель, и от этого на душе стало чуть спокойнее.

— А почему вас все так зовут? Мамаша Удача? — осмелилась я спросить.

Женщина залилась своим раскатистым смехом, от которого зазвякали бубенчики на дверном проеме.

— А это, милая, длинная история и короткая! Характер у моего брата, Гарна, не сладкий мед, ну, знаешь, о ком я… — она подмигнула, и я поняла, что мое утреннее противостояние с караванщиком не осталось незамеченным. 

— Так вот, характер у него, что туча хмурая грозовая. Вечно ворчит, всем недоволен, грубит. Мужик он хороший, душа нараспашку, но снаружи — сплошной клубок ядовитых игл. А меня, сестру свою, он с собой возит уже лет пятнадцать. И заметил, что с тех пор, как я в караване, дела у него пошли в гору. То контракт выгодный подвернется, то от разбойников вовремя укроемся, то погода в пути добрая да ясная стоит. Вот он и прозвал меня своей Удачей. А народ подхватил — мамаша Удача. Я уж и сама привыкла. И брата своего, пусть он и ворчун, люблю. Он меня, знаешь ли, после того как мой муж погиб нежданно, к себе взял, не дал пропасть. Уважает он меня, по-своему, конечно. И я его. Вместе-то легче справляться. Другой жизни уже и не хочу. Степь, дорога, брат, люди разные… Это ведь и есть жизнь-то полная!

Она говорила с такой теплотой и простой мудростью, что у меня защемило сердце. У меня никогда не было такой семьи, таких прочных, надежных уз. Мой «отец»-хранитель был всегда сдержан и строг, а настоящая семья… о ней я только смутно догадывалась.

— Я поняла, — тихо сказала я. — Здорово, что у вас так.

— А у тебя, Лили, родня есть? — спросила мамаша Удача, снова запуская спицы.

Я замялась, но ложь не приходила в голову. Что-то в этой женщине располагало к правде.

— Была. Но сейчас я одна. Еду в Империю... к тетке, — соврала я наполовину.

Мамаша Удача внимательно на меня посмотрела, ее блестящие глазки будто видели меня насквозь.

— Ну, ничего, родная. Доедем. Пока со мной едешь — ты под моей удачей. И под защитой орков. Они, глядишь, страшные с виду, а ребята правильные. Я такое вижу, — она снова рассмеялась, — Так что обустраивайся, отдыхай. Вечером будет похлебка из сушеной рыбы, расскажешь, откуда такие способности у хрупкой девочки взялись.

Она принялась энергично вязать, напевая себе под нос какую-то бойкую песенку. Я откинулась на свою новую подушку, пахнущую степными травами, и глядя на колышущиеся от ветра голубые занавески, я задумалась о своем будущем. 

Впервые за долгое время я почувствовала не призрачную надежду, а что-то похожее на опору. Пусть ненадолго, пусть иллюзорно, но сейчас мне хотелось верить в ту самую удачу, про которую толковала мне добрая сестра караванщика.

Завтра в путь.

Первый день пути оказался на удивление спокойным. Караван двигался неторопливо, но уверенно, подчиняясь чётким командам Гарна и бдительному оку орков. Я ехала рядом с мамашей Удачей на облучке её пёстрой повозки, слушая её рассказы. 

Спросила её, чем могу быть полезной, но она сказала: 

— Нечего болтаться под ногами у Гарна, первый день самый нервный. Со мной сиди.

И продолжила о своём. 

Жара стояла невыносимая, пыль от дороги забивалась в нос и горло, но странным образом я чувствовала себя... почти безопасно. 

Никаких происшествий. Никаких признаков погони. Мамаша Удача болтала без умолку, то указывая на интересные приметы вдоль дороги, то рассказывая забавные случаи из караванной жизни. 

Моя главная задача за день свелась к тому, чтобы по просьбе хозяйки поднести тлеющую веточку к хворосту для походной каши.

И вот теперь, вечером, когда караван остановился, я окончательно осознала: первый день я пережила. Никого не подвела. Ни в чём не уличена. Это был маленький, но важный шаг.

Солнце уже клонилось к закату, когда караван окончательно встал лагерем на лесной опушке. Последние лучи солнца догорали на заострённых верхушках повозок, вытянувшихся в широкий овал на ночлег. 

Воздух, раскалённый за день, наконец начал остывать, и из лесной чащи потянул прохладный легкий ветерок, пахнущий сыростью и прелой травой. Я стояла в тени своего временного, с позволения сказать, дома — повозки мамаши Удачи, и наблюдала за лагерной жизнью. 

Было странно и непривычно осознавать, что я не бегу, сломя голову и озираясь на каждый шорох, а являюсь частью этого большого, шумного организма. 

Организма, который жил по своим, чётким и выстроенным законам. И я... я теперь была его частью. Пока что самым хрупким и ненадёжным суставом.

Внутри меня всё ещё бушевала странная смесь облегчения и ужаса от того, что я натворила.

Я сказала им, что я маг огня. Духи, будь это неправдой, мне было бы сейчас куда спокойнее. 

Настоящий маг прошёл бы обучение, имел бы знак гильдии и твёрдое понимание, что можно, а что нельзя. У меня же был лишь дикий, своевольный огонь, который я до сего момента в основном училась сдерживать, контролировать, а не направлять. И первая же задача могла меня погубить.

Мне нужно понять, что входит в обязанности мага огня в караване. Нельзя же всерьёз считать, что я буду просто сидеть и ждать степного пожара. 

Гарн, караванщик, бросил на меня взгляд, полный такого жгучего скепсиса, что я почувствовала себя голой. Он не поверил мне. Но доверился Варду. Его чутью или убеждению. И сейчас я была на поруках у вожака орков. 

Эта мысль вызывала странное тепло в груди, совсем не похожее на жар моего феникса. Было в нём что-то… надёжное и приятное. Но эта надежность была куплена его риском. Если я подведу, удар придётся по его репутации. А орки, как я успела понять, свою репутацию ценят выше золота.

Поэтому мне необходимо теперь вывернуться наизнанку, но сделать свою работу безупречно и тихо. Чтобы ни Вард, ни его братья не пожалели о своём решении. 

Да и поблагодарить их не мешает. Сообразить бы только, как это сделать, чтобы правильно поняли. Не сильна я в таком. Этот насмешник Сиар ещё может воспринять это неправильно, а мне неприятности не нужны. Как и чьи-то неприличные намеки и приставания. 

Мне вообще никто не нужен! Я одна. Сама по себе. То, что к каравану пришлось прибиться, так это все временно. Доберусь до империи и дальше снова сама. 

Так проще и безопаснее. Для всех.

Я знаю, что могу стать опасной в любой момент. И что мне нужно сдерживать свою магию, я тоже понимаю. Именно поэтому мой удел — быть одиночкой. Всегда.

Пока же я радовалась передышке и тому, что моя цель приближается. И была этим оркам очень благодарна.

Мысли о побеге, о погоне, о постоянном страхе немного отступили, дав место странному, почти забытому чувству — надежде. 

Я смогла. Я выбралась из города, влилась в караван, нашла временный кров. 

Маг, идущий по моему следу, остался позади. Духи, может быть, наконец-то повернулись ко мне лицом? 

Я глубоко вздохнула, и в груди что-то ёкнуло — не боль, а предвкушение. Я была жива, я была на пути к спасению.

Но эйфория снова сменилась трезвой, практичной мыслью. Я — «маг огня». Точнее, я взяла на себя эту роль и мне необходимо ее придерживаться.

 Но что это значит в условиях каравана? Я не училась в гильдии, не знала никаких правил или ритуалов. Я просто умела подчинять пламя, которое жило внутри меня. Ну и отец показал мне несколько простых трюков, когда учил управляться с ним. 

Сам он был совсем другой стихии. Ему подчинялся воздух. Поэтому он не мог учить меня полноценно. Только основы дал, да базовые принципы, потому как моя магия вошла в силу только после его смерти.

Как это применить здесь? Разжигать костры? Это сможет сделать любой подросток с кресалом. Чувствовать пожар? А если его не будет?

Мне нужна была информация. Мне нужно было понять, чего от меня ждут, чтобы не вызвать лишних подозрений. 

Лучший способ это выяснить — пойти к источнику. К тому, кто знает. К магу земли, которого нанял Гарн. Хорошо бы с ним поговорить. Вежливо, осторожно. Узнать о его обязанностях, чтобы понять, какие могут быть у меня.

Или нет. В лоб к магу я пока не пойду. Надо тут с умом подойти. Сначала осмотреться.

Решив действовать с оглядкой, я спрыгнула с повозки и направилась вглубь лагеря, стараясь выглядеть уверенно и непринуждённо. Правильное решение — осмотреть лагерь. Разведка. Так отец учил меня: прежде чем что-то делать, изучи территорию.

Я окидывала взглядом людей, готовящих лагерь к ночлегу. Мирная, бытовая суета.

Караван и вправду напоминал хорошо отлаженный механизм. Повозки были расставлены не как попало, а в чётком оборонительном порядке, образуя кольцо с одним широким въездом. 

В центре, под прикрытием, разместились самые тяжёлые и богатые фургоны. Один из них, с резными ставнями и блестящей фурнитурой, явно принадлежал богатому торговцу. На его подножке сидела красивая кокетливая женщина и томно обмахивалась веером. Рядом суетился дородный мужчина с умными, хитроватыми глазами и проверял смычку упряжи. 

Ближе к краю кольца стояли повозки попроще. Здесь царила иная атмосфера — не показная роскошь, а практичная деловитость. 

Всеми незримо управлял знакомый мне уже Гарн. Он стоял у своей средней повозки, отдавая короткие, чёткие распоряжения. 

Ворчун, да. Но эффективный. Дисциплина здесь была куда выше, чем в тех караванах, в которых я путешествовала с отцом. Тогда царила приятная неразбериха, пахшая свободой и приключениями. Здесь же пахло порядком и выживанием.

Мой взгляд зацепился за высокую фигуру крепкого мужчины в годах со шрамом через всё лицо. Он, не торопясь, обходил лагерь, кивая своим людям. Судя по виду, один из главных охранников.

Орков тоже заметила. Они не суетились, их работа была иной. Вард о чём-то тихо говорил с Гарном, гул его спокойного низкого голоса время от времени доносился до меня. 

Ореф с мрачным невозмутимым лицом сидел на сложенном тюке и точил свой огромный меч. Ритмичный, почти гипнотический звук точильного камня по стали казался звуком самой этой степи — суровым и неумолимым.

И Сиар. Голубоглазый насмешник прислонился к колесу повозки и… смотрел прямо на меня. Ухмылка тронула его губы, и он незаметно подмигнул, будто говоря: «Вижу тебя, Огонёк. Вижу, как ты шпионишь». 

Я резко отвела взгляд, почувствовав, как по щекам разливается краска, и шмыгнула за ближайшую повозку. Вот ведь! Именно от его внимания мне хотелось бы спрятаться в первую очередь. Оно было слишком прямым, слишком заинтересованным.

Оглянулась. Нет, не стал идти за мной.

Только перевела дух, и в этот момент по моей груди, чуть ниже ключицы, ударила острая, обжигающая боль. Именно там, куда когда-то ударил кинжал при первой инициации…

Я замерла на месте, сердце заколотилось в паническом ритме. Нет-нет-нет! Только не это!

Метка пылала, обжигая жгучей невыносимой болью. Я торопливо свернула в сторону, за большую крытую повозку, доверху нагруженную мешками с зерном и припасами. Здесь, в узком проходе между повозкой и краем лагеря, пахло деревом, кожей и пылью, и никого не было.

Я забилась в самый тёмный угол, прижавшись спиной к прохладным доскам. 

Дыхание сбилось. Радость своей важной победы — я в караване, направляюсь в империю — испарилась без следа. 

Я так наивно радовалась, что оторвалась... а он... он совсем близко. Метка не обжигала просто так. Она реагировала на его приближение.

Терпеть. Я закусила губу. Надо выжечь. Снова. И терпеть. Сейчас, пока никто не видит.

Я зажмурилась, сосредоточившись. Внутри меня проснулся мой огонь, встревоженный и яростный. 

Он рванулся на зов боли, на знакомую угрозу. Я позволила ему подняться по жилам, сконцентрировав всю его ярость на маленьком, пылающем клейме на коже. Это было похоже на то, как прижигают рану. Больно, но необходимо.

Едва сдержала стон. Терпела, чувствуя, как метка под натиском моей воли теряет свою магическую связь, превращаясь в простой ожог. Рыжее чудовище внутри урчало от удовлетворения, выполняя свою работу.

Я вжалась в доски, тяжело дыша. Лоб покрылся бисеринками пота. Неловко вытерла его рукавом.

Нет, я не оторвалась. Маг продолжает идти по моему следу…

…Маг продолжал идти по моему следу. Он был близко. Очень близко.

Жгучая боль от метки на груди, словно раскаленная игла, пронзила грудь еще раз, заставив дернуться и прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Все мои ухищрения — петляние по городу, попытки сбить след у реки — ни к чему не привели. 

Он чувствовал свою метку и уверенно шел за мной, как гончая по кровавому следу. Но это не значит, что я так просто сдамся. Ни за что.

Боль постепенно стихла, оставив после себя лишь привычную ноющую пульсацию и горький привкус страха на языке — страха быть пойманной, закованной, превращенной в послушную куклу с темным пламенем в душе.

Я медленно выскользнула из-за повозки, стараясь дышать ровнее и придать лицу то безмятежное, отрешенное выражение, которое я так долго тренировала. 

Никто не должен ничего заподозрить. Ни громкая мамаша Удача, ни проницательные орки, ни главный караванщик.

Лагерь продолжал жить своей жизнью, не подозревая о буре внутри меня. 

Уже разожгли несколько больших костров, вокруг которых клубился дым, пахнущий сосной и вечерней прохладой. Над огнем на треногах висели массивные котелки, откуда тянуло сытным, обжигающим запахом похлебки с ячменем и вяленым мясом. 

Люди рассаживались кружками на разостланных попонах, уставшие, но довольные завершением первого дневного перехода. Смех, отрывочные фразы, глухой стук ложек о глиняные миски — все это было таким нормальным, таким далеким от того мира, в котором я жила последние годы.

Я заметила мамашу Удачу. Она, как опытный кашевар, энергично разливала похлебку, ее раскатистый голос покрывал общий гул: «Подходи, кто еще не наелся! Не стесняйся, в дороге аппетит сам в горло лезет!». 

Ее лицо, освещенное прыгающими яркими отблесками пламени, сияло добродушием и простым счастьем от хорошо сделанной работы. Она заметила меня, широко улыбнулась и помахала, приглашая подойти.

Но я не могла. Не сейчас. Мне нужно было побыть одной, чтобы прийти в себя, чтобы мой огонь, встревоженный близостью врага, успокоился и перестал лихорадочно биться в моей груди, выдавая мой страх любому, кто сможет его почувствовать.

Я сделала вид, что не заметила ее жеста. Отвернулась и прошла дальше, к самому краю лагеря, где свет костров уже терялся, и начиналась влажная, густая тьма наступающей ночи. 

Устало опустившись на брошенное, прохладное от росы бревно, я бездумно вгляделась в черную просеку, уходящую в лес. Где-то там, в этих тенях, был он. Мой тюремщик и мучитель. Шел по моему следу, неумолимый, как сама судьба.

«Духи! — отчаянно взмолилась я мысленно, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Не позвольте ему настигнуть меня. Дайте мне сил дойти до Империи. Подарите мне хоть немного времени».

Внезапно я ощутила на себе чей-то тяжелый, пристальный и вздрогнула, инстинктивно съежившись.

Оборачиваться не пришлось. Рядом со мной, бесшумно возникла высокая, темная фигура.

Вскинула взгляд. Вард, старший из орков. Он стоял, слегка скрестив руки.

— Ужинать не будешь? — раздался его низкий, спокойный голос. 

— Я... я не голодна, — пробормотала я, глядя куда-то в сторону, в темноту, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он не ушел. Просто продолжил стоять рядом, и его молчание было таким же весомым, как и его слова. Оно давило, заставляя говорить, признаваться.

— Первый день всегда тяжел, — наконец, произнес он, и в его тоне не было ни капли снисхождения. — Особенно для тех, кто не привык к дороге. Тебя трясло в повозке весь день. И еще… ты вся напряжена, будто ждешь нападения из каждой тени.

Я резко подняла на него глаза. Неужели так заметно? Он что-то знает? Читает мысли? 

Его черные глаза в сумерках казались бездонными колодцами, но удивительно, что в них не было ни осуждения, ни любопытства, ни подозрения. Была лишь спокойная, трезвая констатация факта, как если бы он говорил о погоде.

— Я... просто очень устала, — солгала я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки. — Давно в пути. До этого города долго и трудно добиралась.

Тут я была почти правдива. Добиралась я с огромными трудностями, петляя и скрываясь.

— Усталость и страх — разные вещи, — мягко, но неумолимо возразил орк. — Усталость гнет к земле. Страх заставляет сжиматься и озираться. Ты боишься. Не каравана, не степных переходов, не нас. Чего-то другого. Кого-то другого.

Мое сердце упало, замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Он был слишком проницателен. Слишком внимателен. 

Неужели моя дорога в Империю закончится, едва успев начаться? Неужели мне придется бежать отсюда сию же секунду, в темноту, навстречу своей судьбе?

— У меня есть причины для страха, — выдохнула я, понимая, что отрицать бесполезно. 

Голос мой сорвался в шепот: — Серьезные причины.

А про себя я лихорадочно думала, успею ли я собрать свои жалкие пожитки и скрыться, если он начнет задавать вопросы. Огонь внутри заурчал, готовый в любой момент вырваться наружу, чтобы защитить меня.

— У всех они есть, — медленно кивнул Вард, а его следующий вопрос поверг меня в полную растерянность. — Но помнишь наш договор?

Я растерянно моргнула.

— Договор?

— Ты — маг огня для каравана. А я — его проводник и защита, — сказал он просто. — Ты под моей защитой, огненная Лилия, пока едешь с нами. И под защитой моих братьев. Это не пустые слова. Это закон степи и закон моего рода. Если тебе что-то или кто-то угрожает... скажи. 

В его словах не было ни жалости, ни пустых обещаний. Простая, суровая правда воина, привыкшего держать слово и не бросать своих. И в этой правде было больше силы, чем во всех клятвах мира.

Что-то треснуло у меня внутри. Будто лёд, сковавший сердце с того дня, как я потеряла отца-хранителя, дал глубокую трещину. 

Я настолько привыкла ждать от окружающих только неприятностей, подстав и предательства, что совсем не была готова за один день встретить сначала бесхитростную заботу мамаши Удачи, а теперь — эту суровую, железную гарантию безопасности от вожака орков.

Не ждала я таких слов. Его предложение ударило прямо в цель, в самое сердце, сжатое страхом. Будь оно менее зачерствевшим, я бы, наверно, разрыдалась от благодарности и отчаяния. Но…

Как я могу ему открыться? Что сказать? Меня преследует могущественный темный маг, желающий поработить мое тело и разум с помощью древнего ритуала, чтобы превратить меня в свое личное оружие — темного феникса? 

Как я могу такое сказать? Он ведь немедленно пожалеет о своих словах. 

— Спасибо, — прошептала я, снова опустив голову, чтобы скрыть блеск непрошеных слез на глазах. — Я... я запомню. 

Но та искра благодарности, что он зажег, теплилась внутри, оттесняя на мгновение леденящий страх. Так тепло стало на сердце, что я даже на миг поверила, что оно может окончательно оттаять.

Вард еще мгновение постоял, словно давая мне время одуматься и сказать больше. Но я молчала.

Тогда он просто кивнул коротко, почти незаметно и молча развернулся. Его высокая фигура растворилась в тенях между повозками, а вскоре я увидела его силуэт у главного костра, рядом с братьями.

А я осталась сидеть в темноте, одна со своими страхами, болью и этим новым, крошечным, тлеющим угольком надежды.

Метка больше не пульсировала, но я знала — это затишье. Маг близко. Завтра будет новый день, новые мили пути и новая погоня.

Но теперь я знала еще кое-что. Я знала, что не совсем одна. 

Мне обещали защиту. И дадут её, если потребуется.

Это знание было крошечным, тлеющим угольком надежды в кромешной тьме надвигающейся ночи. Угольком, который я должна была беречь так же тщательно, как берегла свою свободу.
БЕСПЛАТНАЯ НОВИНКА!
В этой новинке тоже много мужчин, и хоть они не зеленые, но очень горячие и настоящие рыцари)))

— Драгоценная Принцесса, мы — твои верные рыцари, — почтительно склонив голову, заявляет мне высокий мощный пришелец. — Мы доставим тебя к твоему отцу императору. И к твоему будущему мужу.
Только я не принцесса, а простая студентка. В беде. Его отряд только что спас меня от похитивших инопланетян. А теперь эти четверо звёздных рыцарей стоят передо мной на одном колене. И я понимаю: не шутят. Доставят. И к императору. И к его преемнику, который должен стать моим мужем.

Я осталась сидеть на холодном, влажном бревне, и мысли, словно испуганные птицы, неожиданно метнулись в самое темное и болезненное прошлое.

Что-то всколыхнулось внутри или просто это пульсация метки отозвалась.

Болью и страхом прошлого…

После того, как умер отец, я осталась совсем одна. Его предупреждения звенели в ушах: «Прячь дар, Лилия. Никому не показывай. Мир боится нашего огня». 

И я прятала. 

Жила в нашей полуразрушенной сторожке на окраине города, подрабатывала, чем могла. Огонь использовала только по ночам, в глухом подполье, заглушая его шелестом листьев за окном. 

Но одного неосторожного лучика, одного случайного веера искр, вырвавшегося из пальцев, когда я чинила платье при свече, хватило. Соседка, подозрительная ведьма, вечно всем недовольная старуха, подглядела в щель. Не прошло и недели, как за мной пришли.

В королевстве как раз вышел новый указ: всех молодых людей с пробудившимся даром, независимо от их воли, отправлять в Академию Магии. 

«Для служения короне и восполнения рядов магической защиты», — вещал герольд. 

На деле же это была обычная почетная каторга. Меня, вместе с десятком других перепуганных юнцов, погрузили в повозки под конвоем настоящих магов.

Нас долго везли по разбитой дороге. Я плохо помню сам путь. 

Академия встретила нас высокими мрачными стенами. Помню огромный зал для сортировки вновь прибывших одаренных, где маги в строгих мантиях проверяли силу и тип дара. 

Я изо всех сил старалась притушить свое пламя, спрятать. И когда, положив руку на испытательный кристалл, я увидела, что он даже не засветился, то я невероятно обрадовалась.

Подумала, что это духи за меня вступились.

И меня вроде уже собирались прогнать, но тут его пристальный въедливый взгляд упал на меня. Мага, что стоял у дальней стены.

Того самого мага!

Высокий, худой, с лицом аскета и холодными, как зимнее озеро, глазами. Он подошел, сделал вид, что проверяет показания кристалла. Затем уверенно взял меня за плечо и сказал, что требуется еще одна проверка. 

Он отведет меня в другой зал и проведет ее. Если искры во мне нет, то он сам отправит меня к воротам. Никто ему не помешал и не возразил. И я глупая поверила, что скоро обрету потерянную свободу.

Наивная дуреха!

Маг просто отвел меня в боковой коридор, за поворот… Короткая магическая вспышка. И мое сознание померкло.

Очнулась я в сыром, пропахшем плесенью и кровью подземелье. 

Так начались два года самого страшного моего кошмара. Он не просто держал меня в клетке. Он методично, изо дня в день, пытал меня — не только болью, но и унижениями, страхом, голодом, жаждой и одиночеством. 

Он объяснял мне свои планы, наслаждаясь моим ужасом. Он хотел, чтобы я возненавидела через свои страдания. 

Ненавидела его, этот мир, всех. 

— Злость — лучший катализатор, девочка, — шептал он, улыбаясь, пока раскаленный докрасна прут жалил мою кожу. 

— Твой огонь должен почернеть. Стать моим оружием.

Но я держалась. Вспоминала отца-защитника, его теплый взгляд и спокойный голос, рассказывающий мне маленькой легенды о фениксах. 

Я знала, что стоит мне поддаться отчаянию, и мой светлый огонь превратится в то самое темное пламя, которого так жаждал мой мучитель.

А потом настал день первой инициации. Маг затащил меня в ритуальный зал, в центре которого стоял черный базальтовый алтарь. Привязал меня к нему.

— Чтобы родился феникс, девочка должна умереть, — торжественно произнес он и вонзил мне в грудь длинный извилистый кинжал. 

Я почувствовала, как холодное острое лезвие рвет мою плоть, проходит сквозь кость, чтобы пронзить сердце. Боль была невыносимой, но за ней пришло нечто иное — оглушительный, все заполняющий рев пламени. 

Мое собственное пламя, вырвавшееся на свободу, поглотило меня, перерождая изнутри. Я чувствовала, как сгораю, но в этом была не смерть, а мучительное, невероятное новое рождение. 

Рождение моего феникса!

Я выжила. Не сгорела. 

Но маг и этот момент сумел использовать в своих целях. В миг моей наивысшей уязвимости, когда мой феникс только рождался, он успел наложить на меня свою метку. Прямо над свежим шрамом от кинжала. Он единственный не затянулся на моем новом перерожденном теле.

Эта метка теперь прочно связывала нас с ненавистным мучителем, позволяла ему чувствовать меня на расстоянии, как темный охотник чувствует свою добычу по одному лишь биению сердца.

Сейчас, глядя на звезды над караваном, я осторожно коснулась того места на груди. Метка была моей цепью и ошейником одновременно.

Я ненавидела ее.

Но у меня была надежда. Отец говорил, что после второй инициации феникс окончательно входит в свою силу, и его пламя может сжечь любые чары, любые связи, навязанные извне. Мне нужно было только время. И безопасное место.

Империя. Там императорский указ давал фениксам защиту и убежище. Там я могла бы спрятаться, окрепнуть и… стать собой по-настоящему.

Я глубоко вздохнула, поднимаясь с бревна. Но сначала нужно туда добраться.

Маг близко. Но теперь, глядя на огни лагеря и слыша спокойные низкие голоса орков, я впервые поверила, что у меня есть все шансы на успех моей отчаянной попытки. 

В своей задумчивости, я не заметила, как огромная темная фигура заслонила мне дорогу.
Продолжение скоро, а пока рекомендуем заглянуть в одну горячую новинку:

После предательства «тётушки» у меня осталась лишь сумка с вещами и отчаяние. Работа у мэра-орка Ярга Штоуна стала моим спасением. Он гроза во плоти с телом воина и интеллектом гения, под которого прогибаются даже министры. Но я сама не ожидала, что между нами зародится нечто большее, чем просто рабочие отношения.

— Замерзла? — глупо ухмыляясь обращается ко мне какой-то высокий бугай простоватой наружности. — Могу согреть, — предлагает он мне, поигрывая бровями и расправляя еще шире свои и без того широкие плечи.

Но меня то плечами не удивишь. Вон у орков и пошире будут. Да и ростом они явно выше.

Но парень, очевидно считает себя неотразимым красавчиком. Что ж, придется умерить его пыл.

Я вежливо улыбаюсь  и зажигаю на вытянутой ладони огонек. Не маленький, а вполне солидный, чтобы сразу отбить всякую охоту ко мне приближаться с подобными намерениями.

— Спасибо, помощь не требуется, — спокойно, но холодно отрезаю я, глядя ему прямо в глаза.

Парень как-то сразу меняется в лице, хотя я думала он все же покрепче будет. Он сглатывает, бросает зачем-то взгляд куда-то мне за спину и досадливо машет рукой.

— Что ж ты сразу не предупредила, что  тебя есть кому греть? — раздраженно бурчит он, разворачивается и тяжело топает в сторону костра.

— Эффектно, — громыхает низким насмешливым голосом за моей спиной, а я резко понимаю, отчего так спешно передумал и сбежал мой неудачливый кавалер.

Сиар! Он стоял, опершись плечом о высокий борт повозки, и его мощная фигура казалась порождением самой ночи. Длинные черные волосы были отброшены назад, открывая высокий лоб и резкие скулы. 

В полумраке его кожа отливала темным оливковым бархатом, а пронзительно-голубые глаза, казалось, светились изнутри, ловя мое замешательство.

— Сильно он тебя напугал? — спросил он, и неожиданно его тон стал серьезным, почти заботливым. 

Эта резкая смена настроения заставила меня внутренне насторожиться.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, и уставилась куда-то мимо его плеча.

— Спасибо. Я... просто не привыкла к такому вниманию.

Сиар коротко хмыкнул. Подошёл и опустился на соседнее бревно с небрежной грацией. В очередной раз поразилась, насколько лёгким оказалось его движение, учитывая его массивное телосложение. 

Он откинул чёрные пряди со лба и устроился поудобнее, уставившись в сторону догорающих костров.

— Садись, — коротко сказал он, мотнув головой на край бревна.

Я хотела было сказать, что мне лучше идти, но что-то было в его голосе, что заставило меня послушаться. Я нерешительно присела, сохраняя дистанцию. 

Плечом я чувствовала исходящее от него тепло. А ещё чувствовала его запах, приятный, мужской, который пробуждал во мне что-то странное. 

Сиар какое-то время молча смотрел на огни лагеря, а потом перевёл взгляд на меня. Его ухмылка смягчилась.

— Не переживай. Все новички пыжатся, пытаясь сразу горы свернуть. Ты держишься неплохо.

Его слова, лишенные привычной ехидцы, застали врасплох. Я украдкой взглянула на него. 

В свете звезд его лицо казалось высеченным из темного камня — твердый подбородок, прямой нос, а губы сейчас не были растянуты в насмешке, а казались просто мягкими. 

Что-то в моей груди непривычно и тепло сжалось.

— Что ты знаешь про свои обязанности? — вдруг спросил он.

Меня опалило страхом. Чтобы скрыть его, я опустила глаза.

— Ну-ну, — усмехнулся он, — не пугайся так. 

— Я и не пугаюсь, — нахмурилась я. — Просто… Первый раз в караване. Боюсь сделать что-то не так.

Сиар бросил на меня быстрый взгляд, и я поразилась неожиданному теплу в его глазах. И сразу спокойнее стало. Видимо, нашла правильные слова.

— Почему вы так настаивали на маге огня? — уже увереннее спросила я и вдруг усмехнулась, перенимая тон Сиара. — Боитесь замёрзнуть ночью? 

Сиар рассмеялся низким красивым смехом. Он отломил травинку и начал медленно её крутить в своих больших, но удивительно ловких пальцах.

— Ты слышала легенду о Соле? — спросил он неожиданно.

Я покачала головой, озадаченная этим поворотом.

— Говорят, это дух огня, который шёл вместе с первыми караванами, — его голос стал глубже, приобретая повествовательные интонации. — Он не нёс пламя, чтобы жечь. Он нёс его, чтобы чувствовать. 

Сиар поднял на меня взгляд, и в его глазах плясали насмешливые искры, но лицо было очень серьёзным.

— Сол слышал шёпот тления за день до пожара. Чувствовал, как зреет жар в сердце сухой травы. Он был ушами степи. И пока он шёл с караваном, ни одна повозка не сгорала дотла.

Он бросил травинку, и та исчезла в темноте.

— Мы не ждём от тебя чудес, Огонёк. Мы не ждём, что ты будешь метать огненные шары. Ты нужна, чтобы ты стала нашим Солом. Чтобы ты слушала. Слушала степь. Слушала ветер. Слушала тишину, в которой рождается треск пламени. 

Его глубокий голос и взгляд завораживали. Я даже не отодвинулась, когда он подался ко мне ближе.

— Твоя магия — это не факелы в руках. Это твоё чутьё. Ты должна слышать огонь раньше, чем его увидят глаза. Понимаешь? Ты — наш слух. Без тебя мы все — глухие посреди океана сухой травы.

Сиар наклонился ко мне ещё ближе, положив локти на колени. Я невольно сглотнула от того, как его мускулы при этом движении завораживающе-гармонично двинулись под плотной изумрудной кожей.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, и мне показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он был так близко, что я видела темные зрачки внутри ледяной лазури его глаз.

Вдруг стало жарко, а внизу живота томительно сжалось. Я покраснела и торопливо отодвинулась от него.

Орк прищурился, снова глядя мне в глаза и наклонив голову набок.

— Значит, я... вроде дозорного? — уточнила я, чтобы развеять этот дурман от его близости.

— Именно, — кивнул Сиар, и его глаза снова весело блеснули. — Только дозорного с уникальным чутьём. Ты справишься, я уверен. Бояться нечего. Ну и на подхвате будешь, если потребуется еще какая помощь.

Его уверенность заставила мое сердце биться ровнее. Мой внутренний огонь, до этого встревоженно ворчавший, утих. Я расслабила плечи.

— Да, конечно. И спасибо. За то, что объяснил, — тихо ответила я.

Он кивнул, его поза вновь стала расслабленной, а в глазах вспыхнул знакомый озорной огонек.

— Правда, что на орков магия не действует? — почему-то вдруг спросила я.

— Говорят верно, — кивнул он. — Хочешь проверить? — лукаво прищурился он.

Не пропустите эту БЕСПЛАТНУЮ новинку!


Ради будущего своей младшей сестры я решаюсь на отчаянный шаг. Заключаю фиктивный брак с незнакомцем, чтобы получить гражданство Зарийской федерации. Но в день подписания контракта что-то идет не так. Лифт останавливается не на том этаже, а незнакомцев оказывается... ДВОЕ!

— Я могу подойти ближе... а ты попробуешь меня оттолкнуть. Ну знаешь, магией. Посмотрим, что получится. — Его губы растягиваются в хитрой ухмылке, обнажая белизну зубов. — Или не получится.

От его близости что-то горячее и трепетное ёкает у меня в груди, затем растекается тёплой волной по низу живота. Почему-то нет сил вскочить с бревна или отодвинуться. Так и застываю, затаившись, смотря на него заворожённо.

Моё тело отзывается на его близость мурашками по коже и учащённым биением сердца. Я чувствую, как по щекам разливается краска, и, даже несмотря на досаду, всё равно не отстраняюсь.

— Боюсь, моя магия для... более практичных целей, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А твоё самомнение, похоже, и так достаточно раздуто без моей помощи.

Я всё же встаю с бревна, а Сиар смеётся, низко, гулко, словно доволен моей реакцией. Он тоже поднимается и снова оказывается ко мне слишком близко. Я вжимаюсь спиной в край повозки, широко раскрыв глаза.

— О, Огонёк, а я и не сомневался, что в тебе скрывается костер и покрупнее. Не прячь его.

Воздух вокруг нас словно сгущается и заряжается магическими разрядами. Он стоит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Сердце бешено стучит. Взгляд сам по себе скользит по его фигуре, отмечая высокий рост, мощь широких плеч, упругую силу мускулов.

А его глаза... Эти пронзительно-голубые глаза неотрывно смотрят на меня с открытой, подкупающей заинтересованностью. В них искрится не только привычное лукавство, но и острое горячее любопытство. И что-то ещё, непонятное, от чего дыхание перехватывает. Ноги становятся ватными, а в промежности пульсирует тёплой, нарастающей волной. Я краснею сильнее.

Это смущающе, пугающе приятно. Его дружелюбная, неуловимо хищная улыбка парализует волю. Почему-то вдруг хочется прикоснуться к нему, ощутить его мощь под пальцами. Я забываю обо всём, глядя в его глаза, прерывисто дыша от близости. Настолько поглощена им — его силой, его уверенностью, этим обжигающим взглядом, что не могу пошевелиться, не в силах оторваться от его голубых глаз.

Сиар медленно протягивает руку к моим волосам, и всё во мне замирает в странном, сладком ужасе. Но его пальцы так и не касаются меня.

— Сиар.

Низкий, резкий голос раздаётся рядом. Тяжёлый, без единой нотки доброжелательности. Мы оба оборачиваемся — Сиар, нахмурившись, а я... сбрасывая оцепенение, стремительно приходя в себя.

Ореф стоит в паре шагов, скрестив на груди мощные руки. Его короткие волосы чуть взлохмачены, а в обманчиво бесстрастных тёмных глазах я различаю зарождающуюся бурю. Взгляд его скользит по мне — быстрый, оценивающий, полный подозрения, затем он устремляется на брата.

— Развлечения закончились. У нас дела.

Я окончательно прихожу в себя, отодвигаясь от Сиара подальше, напоминая себе, что нужно держаться подальше от всех. Даже злюсь на себя. Что это сейчас со мной было?!

Сиар бросает на меня цепкий взгляд, вращает плечами и вздыхает с преувеличенной досадой.

— Дела, дела... Они всегда находятся в самый неподходящий момент.

— Сейчас, — Ореф не сдвигается с места, затем переводит на меня тяжёлый, неодобрительный взгляд. — Тебя Вард к себе зовёт. Иди.

Последние слова звучат как приказ, от которого по спине пробегает холодок. Внезапное внимание вожака орков не сулит ничего хорошего. Сердце ёкает от тревоги. Сиар, поймав мой испуганный взгляд, успокаивающе улыбается и подмигивает.

— Провожу. Заплутаешь ещё.

Я сдерживаю колкость и молча направляюсь к повозке Варда — я хорошо помню, где она. Оба орка почему-то идут со мной. Ореф сказал, у них дела. Неужели тоже к Варду?

Но внезапная серьёзность в его глазах противоречит этой лёгкой улыбке.

Иду, чувствуя на себе два взгляда. Колючий и недоверчивый — Орефа. И жгучий, изучающий — Сиара.

Мой путь к повозке Варда превращается в самое неловкое и тревожное путешествие в моей жизни.

Я иду, зажатая между двумя орками, и чувствую себя между двух скал. Одна — тёплая, живая и по-своему опасная. Другая — холодная, неумолимая и пугающая своей молчаливой угрозой.

Сиар идёт слева, и его плечо почти касается моего. Он не смотрит на меня прямо, но я чувствую его внимание кожей — лёгкое, покалывающее, от которого кровь приливает к щекам. Я украдкой смотрю на его профиль, на расслабленную линию могучего плеча, и в памяти всплывает то самое томительное сжатие внизу живота.

Что это было? Страх? Нет, страх другой — холодный и сковывающий. Это... волнение. Опасное, запретное волнение, которое заставляет сердце биться чаще не от ужаса, а от чего-то иного. От осознания его силы, его насмешливого обаяния, от того, как легко он нарушает мои защитные барьеры одним лишь намёком, одним взглядом.

Справа, в контраст всему этому, шагает Ореф. Он смотрит прямо перед собой, его взгляд устремлён в точку где-то впереди, а лицо остаётся каменной маской неодобрения. Он не касается меня, но его присутствие ощущается как ледяная стена. Каждый его шаг, тяжёлый и уверенный, отдаётся в земле и, кажется, во мне самой, напоминая, что я здесь чужая, подозрительная, на поруках.

И между этими двумя полюсами — жгучим и ледяным — я иду, пытаясь совладать с переполняющими меня чувствами. Трепет от близости Сиара смешивается со страхом перед невысказанным гневом Орефа. Испуг от внезапного вызова к Варду накладывается на странное, почти иррациональное чувство защищённости. Ведь несмотря ни на что, я иду под их защитой.

Эти двое, такие разные, ощущаются нерушимыми стенами, между которыми я в безопасности от всего остального мира. От степи, от ночи, от чужих взглядов. Даже от моего прошлого, которое, я знаю, неумолимо приближается где-то там, в темноте.

Мы обходим последнюю повозку, и я вижу Варда. Он стоит у своего фургона, чуть в стороне от основного круга света костров. Похоже, ждёт нас. Его тёмные глаза, спокойные и внимательные, встречаются с моими, и я чувствую, как внутри всё сжимается в комок.

Теперь, когда все трое орков возвышаются рядом, мои чувства приходят в полное смятение. Я замираю перед ними, чувствуя себя особенно уязвимой, маленькой и хрупкой. И в то же время меня наполняет необъяснимая уверенность, что сейчас со мной ничего плохого не может случиться. Потому что я с ними.

Вот что это со мной? Ведь у меня едва получается сохранять бесстрастное лицо, чтобы себя не выдать. Поскорее бы закончить с делами и спрятаться ото всех.

Взгляд Варда скользит по Сиару, затем по Орефу, и наконец снова останавливается на мне.

— Лилия, — произносит он своим низким, гулким голосом, — пойдём. Тебе нужно заключить договор с караванщиком. Я прослежу, чтобы всё прошло как надо.
Тссс... А здесь настоящее пожарище)))


БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ! Одна ошибка портала — и вся моя жизнь перевернулась. Из землянки-изгоя я в одночасье стала женой двух самых могущественных министров галактического альянса.
Они говорят, это чтобы спасти меня, с моим уникальным даром. Но как мне спастись от их власти надо мной? Как понять, где заканчивается сделка и начинается нечто настоящее?

По пути к фургону караванщика Вард начинает меня инструктировать. 

— Завтра с утра тебе выдадут коня, — начинает он без предисловий. — Ты будешь ехать впереди каравана, рядом со мной или Орефом.

— Коня? — невольно переспрашиваю я, удивлённо поднимая на него глаза. — Но у меня нет...

— Будет, — он обрывает меня коротко, и его тон, спокойный и твёрдый, не допускает возражений. — Твои глаза должны видеть дорогу, а не спину впереди идущей повозки. И ещё. 

Он делает небольшую паузу, давая мне осознать важность его слов.

— Через два дня мы пойдём через Низинную трясь. Ты должна быть готова. Там под тонким слоем почвы старый торф. Сухой очень, одна искра, и болото вспыхнет на мили вокруг. Мы не сможем ни уйти, ни потушить. 

От его слов у меня перехватывает дыхание, а в груди возникает холодный комок, едва я представляю эту картину. В колеблющемся свете от фонарей, закреплённых на высоких шестах, его слова кажутся особенно зловещими. 

Теперь я понимаю, почему он так настаивал на маге огня. Это не просто предосторожность. Это вопрос выживания для всего каравана.

— Хорошо, — отзываюсь я.

До фургона караванщика доходим в тишине. Длинные тени от фонарей пляшут на земле, смешиваясь с очертаниями спящих повозок. 

Сиар и Ореф остаются чуть поодаль, образуя живой щит — два могучих силуэта на фоне тускло горящих костров. 

Я стою рядом с вожаком, чувствуя, как под его тяжёлым, изучающим взглядом по спине бегут мурашки. 

— Гарн, — зовёт он, останавливаясь у фургона.

Гарн открывает сразу. В проеме появляется его раздраженное лицо.

— Опять что? — бросает он, но, увидев Варда, а за его спиной меня и остальных орков, нехотя выходит наружу, поправляя на ходу жилетку.

— Ей нужен конь. С завтрашнего утра, — заявляет Вард, не тратя слов на просьбы. 

Он стоит прямо, его высокая фигура кажется ещё выше рядом с приземистым караванщиком.

Гарн фыркает, складывая руки на животе.

— Какой конь? У нас договора нет! Она едет как пассажир, за свой счёт. На своих двоих.

Вард не отвечает. Он просто скрещивает руки на груди и смотрит на Гарна. Молча. Его чёрные глаза, казалось бы, бесстрастные, прожигают караванщика. 

Под этим молчаливым, давящим взглядом Гарн начинает ёрзать, его уверенность тает. 

Он бросает нервный взгляд на Сиара и Орефа, которые стоят неподвижно, как грозные изваяния в наступающих сумерках, затем снова смотрит на Варда и, наконец, досадливо взмахивает рукой.

— Ладно, ладно! Будет ей конь! Но смотри... — он поворачивается ко мне, тыча в мою сторону толстым пальцем, и я невольно отступаю на шаг, — договор! Официально! За ущерб ответственность несёшь! И за корм! Всё по правилам!

Он скрывается в фургоне и возвращается с потрёпанным свитком и чернильницей, разворачивая его прямо на ящике у своего колеса. Бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Читай и подписывай здесь, — бормочет он, отступая на шаг и жестом указывая на строчку внизу свитка. — Если маг, то грамоте обученная, — с мрачным ехидством добавляет он.

Я делаю движение, чтобы взять свиток, но рука Орефа оказывается быстрее. Он молча забирает документ, и я невольно вздрагиваю от его резкого движения. Тут же беру себя в руки, не подавая виду, хотя сердце на мгновение замирает. 

Ореф пробегает глазами по тексту, его лицо остаётся мрачным и непроницаемым в свете фонаря. Гарн что-то недовольно бубнит себе под нос, но под тяжелым взглядом Варда осекается и замолкает.

Наконец Ореф коротко кивает Варду: «в порядке», — и протягивает свиток мне. 

Его пальцы на мгновение касаются моей ладони, и от этого прикосновения будто кровь вспыхивает. Мой огонь реагирует на него короткой чувствительной вспышкой внутри. Не хуже чем рядом с Сиаром… Да что это со мной?

Мне становится не по себе от того, что все трое орков стоят вокруг, нависая надо мной здоровенными громадинами. Но тут же ловлю себя на мысли, что один на один с Гарном было бы куда неспокойнее.

Читаю договор — с ним всё хорошо, быстро ставлю своё имя внизу и возвращаю свиток караванщику, стараясь, чтобы рука не дрожала. Тот хмуро забирает его, смотря на меня с нескрываемым раздражением.

— И ещё что, — караванщик смотрит на меня поверх свитка, его глаза сужены. — С Каэлом поговори. С магом земли. Договоритесь о взаимодействии, как работать вместе будете.

С этими словами он разворачивается, бросив на меня недовольный взгляд, и уходит обратно в фургон, забирая с собой договор и перо.

Сиар, до этого молча наблюдавший, поворачивается к Варду. В его обычной, чуть ленивой интонации проскальзывает деловитость:

— А меня зачем звал?

— Ночные дозоры, — Вард скрещивает руки на груди. — Проверить надо. Ореф пройдёт по внешнему кругу. Ты по внутреннему. Я центр гляну.

Сиар слегка хмурится.

— Что-то не так? 

Вард на мгновение переводит тёмные глаза на меня, стоящую чуть поодаль, затем возвращает взгляд Сиару.

— Просто проверка. 

Сиар кивает, понимающе щурясь.

— Ясно. Я проверю. Только Огонька к магу провожу. Гляну, чтобы тот лишнего не трепал.

Вард коротко кивает, затем делает едва заметный знак Орефу. Тот, молча растворяется в сумерках. Вард следует за ним, а Сиар поворачивается ко мне.

— Идём, Огонёк, — говорит он, и в его голосе сквозит привычная лёгкая насмешка.

От его тона у меня снова ёкает сердце, но на этот раз не от смутного волнения, а от ясного дурного предчувствия. 

Хоть не подходит ко мне, и то хорошо. Не хотелось бы снова те странные ощущения рядом с ним испытывать. 

— Меня Лилией зовут, – бурчу я больше из вредности, чем по-настоящему сердито.

Сиар хмыкает, но ничего не отвечает. Просто молча разворачивается и топает в сторону дальних костров.

Я молча следую за ним через лагерь, мимо потухающих костров и готовящихся ко сну людей, пока мы не останавливаемся у аккуратного, явно магически защищённого фургона, от которого веет лёгким холодком. Сиар стучит костяшками пальцев по дереву — чётко и уверенно.

Дверь открывается и выглядывает маг. Он немного в растрепанном виде. Без куртки в одной расстегнутой рубашке, и его темные волосы, собранные в хвост, тоже взлохмачены.

 Его взгляд сначала скользит по Сиару, и в глазах мелькает что-то вроде мгновенной осторожности, прежде чем он переводит его на меня. Серые холодные, оценивающие глаза пренебрежительно охватывают меня с ног до головы. Я сжимаю руки в кулаки, уговаривая себя не сказать что-то резкое, дорога дальняя, а мне неприятности не нужны.

— Что? — раздраженно бросает маг, даже не потрудившись поздороваться, его тон откровенно пренебрежительный.

— Распоряжение Гарна, — говорит Сиар, и в его ровном голосе ясно слышится предупреждение. — Договориться о магическом взаимодействии с Лилией. Она наш маг огня. Гарн подписал с ней договор.

Каэл смотрит на меня так, будто я что-то неприятное, что прилипло к его подошве.

— Маг огня? — он фыркает, и его тон становится ещё более язвительным. — Я не нуждаюсь в договорённости с уличными фокусниками. Мои обязанности чётко оговорены. Геология пути. Защита от камнепадов. 

Он делает паузу, его взгляд на меня становится ещё более высокомерным, губы складываются в тонкую ниточку. 

— Твоя задача, маг огня, — язвительно выделяет он последние слова, — не мешать мне. Не путайся под ногами, девочка, не разводи свои костры там, где я работаю, и не лезь с советами. Я не знаю, как ты сюда пролезла, но в моей работе лишние не нужны. Всё поняла?

Он уже собирается захлопнуть дверь, но Сиар делает лёгкое, почти незаметное движение вперёд. Дверь замирает, не доходя до косяка.

— Понятно, — говорит Сиар вместо меня. 

Его голос становится тише и глуше, но от этого только весомее и опаснее. 

— Она поняла. И ты понял. Взаимодействие магов, это приказ Гарна. Не нравится? Сходи к нему. А сейчас вежливость не помешала бы.

Каэл бледнеет, его высокомерие на мгновение сменяется коротким проблеском страха. Он бросает на Сиара быстрый, оценивающий взгляд, затем кивает, избегая смотреть на меня.

— Взаимодействие так взаимодействие, — бурчит он. — Я взаимодействую с землёй, а ты с огнём. Поодаль друг от друга.

Сразу после этих слов Сиар убирает ногу, и дверь все же закрывается, без хлопка.

Я стою, чувствуя, как жар стыда и гнева постепенно сменяется странным, холодным облегчением.

Фокусник? Надо же? Сволочь высокомерная! У моего прежнего хозяина был похожий взгляд, вот только он был в десять раз опаснее. Но я смогла обмануть и сбежать от него.

Значит, справлюсь и с этим Каэлом. 

Сиар поворачивается ко мне, и в его голубых глазах снова играют знакомые насмешливые искорки, но теперь в них читается и доля одобрения.

— Видишь? Стоило только попросить по-хорошему… — он усмехается, и уголки его губ слегка приподнимаются. — Коня сейчас смотреть не будем, в темноте всё равно ничего не разберёшь. С утра выберем тебе спокойную лошадку. Я в этом понимаю. Помогу…

Сиар переводит взгляд в сторону знакомой пёстрой повозки мамаши Удачи, откуда доносится ее приглушённый голос и виднеется тёплый свет.

— Выспись как следует, Огонёк. Вард уже говорил, скоро сложный участок, тот самый, с торфом. Пройдём его, потом будет Клоуш. Небольшой городок, но достаточно оживленный. Там караван расширится немного. А пока присоединяет новых торговцев, можно будет и передохнуть.
Я знаю, многие ждали эту новинку)))


— Я меняю условия сделки, — говорит мой отец пятерым вождям орков. — Расплатитесь тем, что возьмёте в жёны мою дочь.
Меня обжигает ярость, вспыхнувшая в их глазах. 
— У неё магический дар, что мы ищем, — вдруг говорит пятый вождь, от которого у меня мороз по коже.
— Мы возьмём её женой, — переглянувшись с остальными, заявляет их вожак и смотрит пристально на меня: — Сама-то невеста согласна?