Огненная невеста, или Отбор без правил

– Эрна, Эрна, просыпайся! Хватит спать! Вставай, лежебока! Поднимай свою толстую задницу! Вставай!

– Это чью задницу ты назвал толстой? – Заспанная девица возмущенно приподнялась на одном локте и попыталась продрать глаза, но вместо этого смачно зевнула и на вдохе затянула в рот светлый, завитый мелким бесом локон. – Тьфу! Тьфу-тьфу, я из-за тебя чуть волос не наелась.

– Вставай, Эрна!

За окном едва брезжил рассвет. Ночь из непроглядно-черной превращалась в угольно-серую, и до побудки было еще ой как далеко.

– Кисун, ты что, спятил? Ты зачем меня так рано разбудил?

Упитанный черно-белый кот возмущенно фыркнул и возвестил трагическим басом:

– Сама спятила, посмотри на себя в зеркало, быстро! Вставай, Эрна, вставай, поднимай, свою толстую задницу!

– На свою посмотри. Вот пристал…

Эрна сползла с кровати, шлепая по паркету босыми ногами, добралась до ростового зеркала в массивной раме, сладко потянулась, распахнула глаза и с размаху шлепнулась на ту самую часть тела, которая стала предметом спора.

– Мамочки! Как это стереть? Кисун, как?

В ямочке, между ключицами начинал вырисовываться рубиновый вензель. Свечения от него пока еще почти не было. Но это пока, через пару дней метка прорастет под кожей и заполнит собой все плечи и шею. И света от нее будет, как от большого факела. Не спрячешь, даже если захочешь. О Небо!

Эрна прикрыла рисунок ладошкой, всхлипнула и дрожащими губами зашептала:

– Как же так? Кисун, что же делать? За что?

– Бежать! Драпать! Будто сама не знаешь. Ты вещи собрала?

– Ну, так, – неуверенно пролепетала Эрна.

– А еду?

– Ну…

– Ты о чем думала, идиотка? Знала же, что отбор начнется в любой момент. С последнего как раз прошло больше тридцати трех лет. Быстро хватай, что можно, и бежим! Или хочешь, чтобы родня сдала тебя в невесты огню? Платят-то по весу, а веса в тебе о-го-го!

– Я худая! – непонятно зачем возмутилась Эрна.

– Зато дылда, – отрезал кот. – Чего расселась, бежать надо!

– Мама не позволит продать меня жрецам.

– Да кто ее будет спрашивать? Твой папаша спит и видит получить три пуда золота.

– Здесь как Небо решит. Чаще дают серебро или даже медь, – возразила Эрна.

– Огню все равно, что взять себе. Ему без разницы, чем жрецы заплатили за невесту – углем или алмазами. А у тебя метка огня. Вставай! – Кот внезапно подскочил и куснул хозяйку за колено.

– Ты чего? – Эрна подхватилась на ноги и, потирая на ходу колено, похромала к шкафу. Она распахнула дверцы, достала большую заплечную сумку и начала в нее судорожно запихивать что попало и как попало, с перепугу плохо соображая, зачем ей все это в бегах.

– Ты что творишь, дурында? – взвыл кот. – Что ты творишь? Кто все это будет таскать? Неизвестно еще, где прятаться придется.

– А чего брать-то?

Эрна перевернула сумку и вытряхнула на пол все, что успела запихнуть. По полу позвякивая, прокатилась хрустальная пудреница. Вещь дорогая, модная, совершенно необходимая благородной девице на выданье. Папенькин подарок на шестнадцать лет.

– Вот скажи на милость, зачем тебе в лесу пудра? – поинтересовался Кисун. – А духи? А платье новое?

– Я в нем на бал собиралась идти, – пролепетала сбитая с толку Эрна.

– На бал, значит, в лес?

– Почему в лес-то?

– А куда? Где ты прятаться собралась? – Кисун возмущенно зафыркал, отчего его мордочка смешно надулась, а огромные оранжевые глаза стали еще больше.

– К Дайру пойдем или Рине. Они помогут.

– Помогут, ага… Им же три пуда золота не нужны! У них же и так все есть!

Эрна закусила губу и постаралась сдержать слезы. Золото, золото, почему все говорят только о золоте? Так не должно быть. Это неправильно! Рина – ее лучшая подруга, а Дайр… С Дайром они помолвлены, он с детства влюблен в Эрну. Они помогут, они не бросят. Никогда.

– Они помогут, – упрямо повторила она.

– Ну хорошо, хорошо, – сдался Кисун, что толку спорить с блаженной? – А теперь давай, собираться.
*******
Не будем изменять традиции
Эрну я себе представляю такой

Постепенно Эрна успокоилась, и дело пошло. Платья, туфельки и шляпки были отложены в сторону, зато надеты удобные брюки, зеленая рубашка из плотной ткани с высоким воротником-стойкой, кожаный жилет и мягкие сапожки без каблука. В сумку уложили большой плед, не промокающую накидку, тонкую куртку, смену белья и платок, чтобы прятать шею, когда метка дорастет до подбородка. Кот лично проверил каждую вещь. Довольно муркнул и вдруг спохватился:

– Мазь положи от кровососов, блокнот, чашку, свечи и карандаш. Нож бы еще добыть, да ладно. Откуда в этом курятнике нож?

Он обвел безнадежным взглядом девичью спальню: шторки, коврики, рюшечки, кровать под балдахином. Папенька ничего не жалел для своей драгоценной доченьки. Вот только ножи здесь не предусмотрены.

Сверху сложили еду, то немногое, что нашлось в комнате: шоколад, горстка орехов и две булочки. Следом отправилась старая тряпичная кукла-сплюшка, благо Кисун отвлекся. Вот, пожалуй, и все. Эрна подошла к двери и дернула за ручку. Дверь не открывалась. Заперто? Кажется, ее никогда не закрывали на ночь! Зачем? У Эрны неприятно защемило сердце. Неужели папа, ее любимый папенька, и правда заранее готовился получить выкуп? Готовился к ее смерти? Этого не может быть!

– Помнишь, что тебе подарила на пятнадцать лет мать? – спросил кот.

Еще бы забыть. В тот день рождения папенька расцеловал любимую дочь и сказал, что отдает ей огромную красивую спальню в мансарде, на самом верху дома. Эрна была так счастлива как никогда. Не испортил радости даже странный подарок маменьки. Перед сном она тайком пришла проведать дочку и принесла большую веревочную лестницу.

– Обещай, что спрячешь это в шкафу, будешь хранить, пока не выйдешь замуж, и ничего не скажешь отцу.

Эрна пообещала. Зачем расстраивать маму? Целых три года лестница так и лежала на дне шкафа под старым пледом. Значит, мама тоже знала. Знала и боялась. Боялась за нее. Лесенка оказалась неожиданно тяжелой.

– Мамочка, спасибо. Я люблю тебя, – прошептала Эрна.

– Крепи веревки к спинке кровати и потихоньку спускай лестницу окно. Давай, не стой столбом.

Им очень повезло, что окно мансарды выходило на пустырь. Возможно, никому не приходило в голову, что благородная девица может удрать с такой высоты. Никому, кроме мамы. Трава внизу была бесконечно далекой. Небо начинало светлеть, звезды понемногу гасли. Где-то за домом выдувала трели запоздалая птица. Эрне стало страшно. Нет, она совсем не трусиха, но лезть вот так, из окна, с третьего этажа. А как же Кисун?

– Я за сумку зацеплюсь, – тот словно прочитал ее мысли, – лезь, не бойся.

И Эрна полезла.

Со стороны храмовой площади доносился мерный перестук.

– Что это? – удивилась Эрна.

– Помост мастерят, – фыркнул Кисун. – Объявлять будут начало отбора. В этом деле без помоста никак. Ты не стой, двигай осторожно вперед.

Крадучись, вдоль забора, они дошли до родимых ворот. На створках только начал вырисовываться первый огненный завиток. Скоро похожие знаки засияют на воротах всех домов, где живут невесты Храма. Благословенные возлюбленные стихий.

– Вовремя успели! – Кисун забежал вперед, обогнул забор и сразу вернулся назад. – Там стража и жрецы. Идут по улице, осматривают ворота. Надо пробираться на площадь в заброшенный дом.

Так и сделали.

Дом купца Лемеха стоял заколоченным уже больше пяти лет. С тех самых пор, как купец на спор выпил бочонок браги и счастливым отошел в лучший мир. А его единственная наследница не спешила обживаться в отчем доме. В соседнем хуторе у нее было большое поместье, муж, дети, хозяйство. Зачем ей лишние хлопоты?

Зато дом облюбовала детвора. Доски, закрывающие подвальную дверь, только с виду казались приколоченными намертво. Главное, знать, где и что потянуть и подвинуть. В подвале неразлучная троица играла в принцессу, заточенную в подземелье. Эрне обычно доставалась роль благородной пленницы, Дайр всегда был прекрасным принцем, а Рина обожала играть за дракона. Дайр и Рина азартно сражались на деревянных мечах, и принцесса далеко не всегда доставалась прекрасному принцу. Иногда ее съедал злобный дракон. Рина отличалась воистину драконьим упрямством.

Эрна горько вздохнула. Как давно это было. Почти в прошлой жизни.

Подвал был совсем маленький – три крохотные комнатушки. Две глухие, одна с узким вертикальным окном-щелью под самым потолком.

В комнате с окном стоял хромой, потрепанный жизнью табурет. Вот и вся обстановка. Эрна развязала сумку, достала булочку и с неожиданным аппетитом слопала ее в четыре укуса, так что даже сама смутилась.

– Где же ваши манеры, благородная леди? – хохотнул Кисун.

– Это я на нервах.

– Оставь про запас, все не ешь, пригодится. Давай лучше немного вздремнем.

Кот свернулся калачиком возле сумки и почти мгновенно заснул. Вот это талант, подумала Эрна, я так точно не смогу. Она опустилась на табурет, прислонилась спиной к стене и неожиданно для себя самой задремала.

Проснулась Эрна внезапно. От неожиданности потеряла равновесие и чуть не завалилась на пол.

На улице торжественно пели трубы. Эрна подвинула колченогий табурет, забралась на него и осторожно выглянула в узкое подвальное оконце. Пока она спала, плотники доделали помост, обтянули его черной тканью и теперь, стоя неподалеку, о чем-то горячо спорили со жрецом стихий. На площади перед домом царило оживление. На помост величаво всходил храмовый глашатай. Он устроился, широко расставив ноги, развернул свиток с тремя печатями: синей, белой и красной, по одной в честь каждой из стихий, дождался, пока толпа немного утихнет, и начал вещать:

– Добропорядочные граждане, милостью Храма Трех Стихий объявляю великий праздник – отбор благословенных возлюбленных Огня, Воздуха и Воды! Если на девице, достигшей пятнадцати лет, способной к магии и не знавшей мужчины, появится метка одной из стихий, она будет объявлена невестой Храма. Все отмеченные Небом девицы должны быть доставлены в храм и переданы жрецам. Тому, кто доставит невесту, будет выдана плата по весу оной девицы. Чем выдать плату, решает воля стихий. На отчем доме каждой невесты загорится знак, чтобы родные не пытались утаить благословенную. Если кто не отдаст девицу добровольно, дом будет обыскан жрецами, а невеста отдана Храму. Плату утаивший не получит. Нет смысла бежать и прятаться. Метка будет появляться на любом строении, где невеста проведет более трех часов. Все невесты Храма будут отданы стихиям во имя счастья и процветания нашего народа: возлюбленная воды вернется к воде, возлюбленная воздуха к воздуху, возлюбленная огня…

Эрна спустилась вниз, уселась на табурет и обхватила голову руками. Метка огня на ее теле разгоралась все ярче, а это значило только одно – ее отдадут жрецам огня.

– Кисун, а кто-нибудь видел, как невест отдают стихиям? Что там происходит?

– Не знаю, – кот задумался, – я о таком не слышал. – Обычно их забирают в храм, и все… Только их потом никто и никогда больше не видел.

Глашатай за стеной все не унимался. И Эрна узнала, что кроме нее в городе есть еще две счастливицы. Метки появились на доме нотариуса Бельца и сапожника Голиба. Девицу Шайну Бельц любящий папаша доставил в храм еще поутру, за что и получил по весу шесть с четвертью пудов медных денег. Дочку нотариус кормил на совесть.

Зато сапожник младшую пятую по счету дочь Далину успел где-то запрятать, за что и был лишен возможности получить награду.

Да еще и она – Эрна Кодейн, дочь бургомистра, сбежала из дома, опозорив семью и лишив папеньку мечты.

Глашатай не умолкал:

– За ненадлежащее воспитание дочери семья бургомистра Хенриха Кодейна лишена возможности получить плату.

– А нотариус-то продешевил, – не слишком весело муркнул кот, – за единственную дочь шесть с четвертью пудов медяков получил!

– Жалко Шайну, – всхлипнула Эрна. – Она хорошая, добрая.

– Себя пожалей, идиотка. Слышала про три часа? Скоро эта халупа расцветет огненным знаком. Бежать надо отсюда. Пока все заняты и слушают глашатая, сможем улизнуть за спинами толпы. Главное, обогнуть дом, а там огородами как-нибудь…

– К Рине пойдем, – решила Эрна – у нас договор помогать друг другу.

Кисун с сомнением прищурил апельсиновый глаз:

– Стоит ли подругу вводить в соблазн? Может, не надо?

– Ты что? – всплеснула руками Эрна. – Мы же как сестры. Ближе Рины у меня никого. Разве только матушка, но туда нельзя. И еще Дайр.

Она закинула сумку за спину и пошла к двери.

– Не лезь, – остановил ее кот. – Я сперва гляну, что там, позову, а ты следом, потихоньку.

Дом удалось обогнуть на удивление легко. Никому не было дела до того, что творится сзади. Даже стражники, опершись на алебарды, внимали гласу стихий.

Пробираясь сквозь кусты цветущей сирени, Эрна слышала, что новые метки на невестах будут появляться еще три дня, что погасить их нельзя ничем, что живущих в это благословенное время объявили счастливчиками. Ведь далеко не всем так везет. Отбор случается нечасто – три раза в столетие. Примерно, один раз в тридцать три года. С прошлого отбора прошло почти тридцать четыре.

Устав вещать, глашатай закруглился:

– Объявляю отбор открытым. Удачной всем охоты,

Охоты? Эрна аж замерла.

– Эй, дичь! Чего встала? Охотники не спят. Шевели пятками! Смываться надо, – совсем не деликатно отреагировал на стопор хозяйки Кисун. – Отдыхать будешь позже.

К дому подруги пробирались долго. Несколько раз натыкались на горожан, спешащих по своим делам. Окольные тропы знала не только детвора. Взрослые тоже охотно ими пользовались, когда поджимало время, хоть и выглядела эта спешка несолидно. В конце концов, у кота не на шутку разыгралась паранойя, он шугался каждого шороха. Из-за чего Эрне пришлось по уши изваляться в пыли, полежать, в канаве, под кустами, нацеплять в волосы репьев и даже отсидеться в старой бочке для поливной воды. Так что штаны на филейной части оказались основательно подмочены. Благо, что сапожки были предусмотрительно зачарованы и остались сухими.

С Дайром они столкнулись на полпути. Ну как столкнулись. Тропа, по которой кралась Эрна, пересекала одну из окраинных улочек, а Дайр по ней как раз и шел. Он явно был чем-то озабочен. У Эрны от волнения забилось в груди сердце. Дайр был так красив! Она сама себе боялась признаться в своей любви. Особенно сейчас. Но факт оставался фактом – Эрна по уши была влюблена в своего жениха.

Она пригладила коту шерстку и тихо спросила:

– Кисун, ты сможешь подозвать Дайра, не привлекая внимания других людей?

– А ты уверена? Не боишься?

– Это же Дайр! Он такой!

Эрна повела руками, словно хотела сказать, что ее жених самый лучший, самый добрый, самый отважный, самый-самый…

– Не к добру это, – буркнул Кисун, но к жениху пошел.

Впрочем, позвать его не успел.

С другой стороны улицы показались жрецы. Дайр на пару мгновений застыл в раздумьях, потом словно встряхнулся и решительно двинулся им навстречу.

– Многоуважаемые! – обратился он к слугам стихий.

Жрецы замедлили шаг. Один, видимо, главный, ободряюще кивнул.

– Многоуважаемые, меня зовут Дайр Сарден. Мы были помолвлены с дочерью бургомистра…

– Ты что-то знаешь про Невесту Огня?

– Да, то есть нет, то есть я хотел спросить

Дайр смутился и замолчал.

– Не бойся юноша, – важно произнес один из жрецов, – любой чистый сердцем и помыслами может безбоязненно говорить с нами. Небеса никого не карают без причины. Твои помыслы чисты?

– Д-да, – уверенности в голосе Дайра не было. Но он глубоко вдохнул и сказал твердо, – чисты.

– Говори же…

– Я слышал, что семью сбежавшей благословенной наказали.

– Да, это так, – подтвердили жрецы. – Они не смогут получить плату за невесту.

– А я? Я смогу? Мне дадут плату, если я приведу ее?

– По закону вы еще не семья. Если приведешь невесту в храм, то получишь за нее плату, как и положено, по весу. Хвала Небесам, слово стихий нерушимо. Ты совершишь поступок, угодный высшим силам. Не сомневайся.

Дайр взбодрился, в его глазах загорелись искорки азарта.

– Спасибо, достопочтенные, я приведу. Я ее обязательно приведу! Она мне верит!

У Эрны подкосились ноги. Она смотрела, как ее любимый уходит вдаль, смотрела и не могла заставить себя поверить, что спешит он не на помощь своей нареченной, а на охоту за дичью, ради платы, ради выгоды. Это невероятное, невозможное предательство лишило ее последних сил.

– Кисун, – прошептала Эрна, – давай уйдем отсюда.

Кот шел впереди и бурчал:

– Говорил же, не надо! Золото – оно глаза застит, оно убивает советь, оно кому хочешь отравит душу. А ты меня никогда не слушаешь!

Кисун хотел прибавить еще какое-нибудь словечко, поувесистей, повернулся и увидел, что по щекам Эрны бегут слезы. В ее взгляде застыло такое недоумение, что ему стало стыдно сразу и за Дайра, и за себя.

– Ну что ты, маленькая, не надо. Радуйся, что замуж за него не успела.

– Как же так? А я? Это же Дайр… Почему?

Дом Рины был крайним. За ним стоял старый сарай, в котором осенью располагались скупщики даров леса и куда крестьяне из окрестных селений несли грибы-ягоды. Сарай никогда не запирался. Снаружи на двери была массивная задвижка, но ею почти никогда не пользовались. Задвижка эта виртуозно скрипела. От старости, от ржавчины, а возможно, и от обиды на свою никчемную судьбину.

За сараем ручей промыл глубокий овраг, а за оврагом начинался лес.

Друзья посовещались и решили, что Эрна спрячется в кустах возле оврага, а Кисун пойдет за подругой хозяйки. Ему проще, его сложнее заметить.

Рина пришла быстро, принесла с собой корзинку с какой-то снедью и бутыль с компотом. Матушка подруги очень любила варить компот из сушеных ягод. Рина остановилась на пороге сарая и выжидающе огляделась. Эрна крадучись пробежалась до строения и прошмыгнула внутрь. Подруга зашла следом и прикрыла дверь. Девушки тепло обнялись. Кисун отправился по своим кошачьим делам, а они присели в уголок.

При посторонних кот никогда не говорил с хозяйкой, да и ей самой матушка с самого детства строго-настрого приказала скрывать свою волшебную способность. Магический талант у дочерей от посторонних скрывали все. Нечего лишний раз привлекать жрецов.
***************
Таким может быть Дайр

Эрна с жадностью ела, а Рина делилась новостями.

Так дочь бургомистра узнала, что у Шайны и Далины были метки воды. Как сапожник ни прятал дочь, ее все равно сдала родная тетка и получила плату золотом. Обеих невест вернули воде.

У конопатой Ляны, дочери учителя, появилась метка воздуха. Отец, узнав, сколько золота отвалили тетке Далины, связал дочь и отвез ее в храм сам. Приехал расстроенный. Теперь сидит в трактире, пьет брагу и жалуется, что за дочь заплатили пшеницей.

Зато отец Шайны, узнав про пшеницу, воспрянул духом и повеселел.

– Представляешь, он решил, что ему с медяками еще о-го-го как повезло. – Рина криво улыбнулась.

– Ты откуда столько знаешь? – Эрна с трудом заглотила кусок пирога, так хотелось спросить.

– Вечером на площади опять выступал глашатай с отчетом. – Рина понурилась. – Всего известно о тринадцать случаях появления невест. Одиннадцать уже в храме. Двух ищут.

– Ищут, – тихо повторила Эрна и отложила пирог. Ей больше кусок в горло не лез.

– И это еще не все, – вздохнула Рина, – метки будут появляться три дня. Возможно, я следующая. И что тогда? Даже согрешить не с кем! Если только к Дайру сходить. – Рина невесело усмехнулась.

Повисла тягостная тишина.

– А меня Дайр предал и отец.

– Как?

Эрна пересказала свои приключения. За рассказом немного успокоилась и не заметила, как доела все пироги и выпила компот.

– Куда ты теперь? – спросила ее подруга.

– Не знаю, но здесь оставаться нельзя. Скоро на сарае появится метка.

– Давай так, – Рина подскочила на ноги, – ты немного подожди, а я слетаю домой и принесу тебе еды с собой, в дорогу. Я быстро.

И она умчалась, прикрыв за собой дверь.

Эрна уселась удобнее, уперлась локтями в колени, положила на ладони подбородок и задумалась. Из задумчивости ее вывел зов кота.

– Эрна! Эрна! Очнись, дурында. Ты меня слышишь?

– Тише, Кисун, тише, не кричи.

– Тебя Рина заперла.

– Ты врешь, – Эрна подскочила, – она тихо закрыла дверь, щеколда не визжала!

– Сама ты врешь, – завелся было Кисун, но быстро притормозил, – возьми и проверь!

Девушка метнулась к двери, толкнула… Дверь была заперта. Объяснение могло быть только одно: Рина заранее смазала щеколду на случай, если подруга придет к ней за помощью. Эрну снова предали. Третий раз за день.

– Эрна, очнись, надо выбираться.

– Как?

– Здесь со стороны оврага, под стеной есть промоина. Она небольшая, но ты пролезешь. Ты тощая, хоть и дылда.

– А говорил, что толстая. – Невеста огня, пыхтя и извиваясь ужом, пыталась пролезть в узкую дыру, промытую водой.

– Это я так шутил. Не болтай, лучше пузо втяни, а то пироги не проходят, – командовал кот.

С большим трудом Эрна выбралась на волю, и Кисун повел ее прятаться в кусты за домом Рины.

– Может, лучше в лес? – попыталась спорить она.

– Сиди тут, здесь тебя никто искать не станет. Ты ж не дура в логово волка лезть!

Рина с тремя храмовыми Жрецами появилась очень быстро. Подруга явно сильно волновалась. Она все время забегала вперед и беспрестанно повторяла:

– Я ведь правильно сделала?

– Правильно, милая, правильно, – с лаской в голосе отвечал один из жрецов.

– Я ей сказала, что иду за едой, а сама к вам. Вот.

– А невеста не уйдет? – В голосе жреца появились тревожные нотки.

– Нет. – Рина довольно хихикнула. – Я ее заперла на щеколду.

– Как же ты себя не выдала? – изумился второй жрец. – Там щеколда дюже громко поет.

– А я щеколду маслом смазала. Заранее. Я знала, что она ко мне придет. Куда ей еще идти? Я все правильно сделала?

Так, переговариваясь, процессия дошла до сарая.

Жрецы остановились чуть в стороне, а Рина подошла к двери и тихонько постучала.

– Эрна, это я, не пугайся.

Из сарая не донеслось ни звука.

– Задремала, наверное, – пробурчала подруга и отодвинула щеколду.

– Погоди, милая, мы сами.

Жрецы оттерли Рину в сторону. Открыли дверь и по одному зашли внутрь.

– Где же она? Тут пусто?

– Как пусто? – Бывшая подруга ринулась внутрь. – Она здесь была, я же ее закрыла, я и щеколду… заранее… Вот гадина! – Дальше Рина завернула такую руладу, что Эрна невольно покраснела.

– Уймись! Негоже это, – одернули ее.

Из сарая выбирались молча. Рина чуть не плакала от досады. Прощаясь, жрец отечески похлопал ее по плечу и сказал успокаивающе:

– Не переживай, милая, мы ее поймаем. Огонь вернется к огню.
*************
Вот такой может быть Рина

Эрна просидела в укрытии до самых сумерек. Кот спал рядом, свернувшись клубком. Уже давно стихли вдали голоса жрецов, плюющаяся ядом Рина ушла домой, и петухи пропели отбой, а она все еще боялась пошевелиться. Страх завладел сердцем девушки. Решив выбираться, она внезапно поняла, что все ее тело затекло. Эрна попыталась вытянуть ноги, но получилось так неуклюже, что она покачнулась и кубарем скатилась в овраг. Последние метры девушка летела головой вперед, да так и впечаталась лицом в жидкую грязь на дне. Эрна со стоном поднялась на ноги, хотела стереть грязь, но только перемазала руки.

– Подожди, не три, – прекратил эти судорожные метания кот. – Здесь недалеко в лесу ручей. Доберемся, а там умоешься.

Пока выбирались наверх, успело стемнеть. Эрна, громко сопя, преодолела кромку склона и уткнулась головой в некий объект весьма внушительных размеров. Объект придушенно пискнул и замер. Эрна, холодея от ужаса, подняла глаза.

– Демоны, демон! – завизжала почтенная матрона, отмерла, с размаха швырнула в Эрну нечто мягкое, но увесистое и рванула в сторону города со скоростью, с которой почтенным матронам передвигаться в принципе не положено.

Мощь ее визга далеко превзошла громкость щеколды на двери старого сарая. Крик проникал в самое сердце и пронимал до печенок.

Эрна на мгновение оглохла, а после с перепуга ломанулась в лес, через овраг, через кусты, напрямик. Она неслась со скоростью бешеной лошади, высоко вскидывая ноги и всхрапывая на вдохе. Нет, конечно, бег благородных девиц принято сравнивать с бегом грациозных ланей, но грация, лани, ночь и лес малосовместимы. А Эрна перла вперед, ломая все, что можно сломать, топча все, что можно растоптать, и огибая все то, что ни сломать, ни растоптать не получилось. Как долго это продолжалась, сказать затруднительно.

В себя она пришла, сидя на поваленной ели, застрявшей в ветвях соседнего дуба и от того не до конца упавшей. На самой высокой ее части. Внизу сидел Кисун и как заводной противным голосом повторял:

– Эрна, все хорошо, успокойся, Эрна, пора слезать…

– Ч-ч-что это было?

– Ой, да ничего, – хохотнул кот, – ты просто напугала даму.

– Я? Напугала? А демон где?

– Гм, ну как тебе сказать, может, спустишься и все увидишь сама?

– А это не страшно?

– Сущие пустяки, тебе понравится.

Кот откровенно развлекаться. Внезапно Эрна сообразила, что прижимает к груди что-то мягкое. Она взвизгнула и разжала руки. Нечто полетело вниз и с треском упало в кусты.

– Всегда знал, что этим ба… кхм, дамам нельзя давать хорошие вещи. Сперва одна швыряется, потом вторая швыряется.

Кот полез кусты доставать это нечто.

– Слезай, чего расселась.

– Ага, – отмерла Эрна и полезла по елке на землю пятой точкой вперед, благо долго лезть не пришлось.

Нечто оказалось сумкой внушительных размеров, совершенно под стать своей хозяйке. Эрна, ни капли не сомневаясь, вытряхнула ее содержимое на землю и начала сортировать по кучкам. Сама она еще не осознавала перемен, но этот день основательно изменил девушку. Вчера благородной девице стало бы дурно от мысли, что надо копаться в чужих вещах, а сегодня…

Кот даже наклонил голову на бок, оценивая хозяйку. Она внезапно повзрослела. Наивность и детская восторженность практически без следа растворились в последних событиях. Зато проявился здоровый прагматизм. Эрна не смущаясь переложила в свою сумку расческу, ножницы, заколку для волос, кошелек с деньгами и теплую шаль. Остальное сгребла обратно.

– Тебя ничего не смущает? – вкрадчиво поинтересовался кот.

Эрна задумалась.

– Нет, а что?

– На улице ночь.

– И-и?

– Ночь, говорю, на улице. Темно уже, дурында.

– Кисун, а почему же я все вижу? Я понимаю, что сейчас не день, но темноты даже и не заметила.

– Во-о-от, тут мы переходим ко второй проблеме.

Кот многозначительно хмыкнул и куда-то пошел.

– Иди следом, не отставай.

– А куда? – Эрна поспешила за другом.

– К ручью, тебе умыться надо.

Ручей нашелся совсем рядом. Поваленное дерево образовало запруду, и вода разлилась в крохотное озерцо. Эрна склонилась над зеркальной гладью и от испуга чуть не плюхнулась в лужу целиком – из воды на нее горящими глазами таращился демон. Странный такой, лохматый и на кого-то смутно похожий.

– Что это? – взвизгнула она.

Кот довольно зафыркал и менторским тоном доложил:

– А теперь мы поговорим о демонах. Никого не напоминает?

– Это… это я?

– Ты, краса моя ненаглядная, ты, можешь не сомневаться.

– А почему глаза…

– Почему горят-то? Огонь в тебе пробуждается. Попробуй прищелкнуть пальцами. Только осторожно над водой, а то пол-леса спалишь.

Эрна максимально далеко отодвинула руку и прищелкнула. С пальцев сорвался язычок пламени, на мгновение завис в воздухе, упал на поверхность воды и с шипением погас.

Утро началось странно.

Вылезая из укрытия, устроенного под ветвями большого куста лещины с помощью плаща-непромокайки, Эрна заметила, что вся листва и трава вокруг пожухла, пожелтела, а кое-где полностью засохла и даже обуглилась. Казалось, что место ночевки сильно обдало жаром. В паре мест трава уже дымилась, того и гляди займется пожар.

– Этого еще не хватало! – всполошилась девушка и рванула к ручью, правда, в чем носить воду, не подумала.

Зато на склоне овражка в мокрой от росы траве наступила на брошенную кем-то старую лопату. Эрна поскользнулась, плюхнулась пятой точкой на ржавое полотно и, ухватившись мертвой хваткой за обломанный черенок, съехала на этой лопате, как на санках в запруду. Плюх получился знатный. Фонтан из брызг накрыл Эрну с головой. У самого берега черенок уткнулся в торчащий из-под воды камень, и бедолага кувыркнулась вперед и рыбкой ушла под воду.

На берег выбралась вконец деморализованной, отфыркиваясь и выплевывая изо рта головастиков и ряску. Воду таскала в злополучной лопате. Убегавшись вусмерть, с грехом пополам загасила начавшийся пожар и присела отдохнуть.

И ровнехонько в это время из леса появился донельзя довольный кот. Из пасти у него свисал серый хвостик полевки. Выплюнув мышь, он хитро прищурил глаза и сладким до приторности голосом произнес:

– Уже умылась? Умница, Эрна. Хорошая девочка.

Эрна от возмущения задохнулась, и хотела было высказать этой наглой морде все, что о нем думает, только кот ее опередил.

– Я тебе тут гостинчик принес. На, перекуси!

Он гордо лапой пододвинул ей мышь.

– Ну как?

Эрна не нашлась, что сказать. Она сидела, хлопала глазами и пыталась достойно ответить мохнатому паразиту, но не могла найти подходящих слов.

Довольный произведенным эффектом, кот распушился, уселся и стал делать то, что делают все коты, когда им делать нечего. Выглядел он при этом так умильно, что Эрна не сдержалась и рассмеялась.

– Спасибо, Кисун, – сказала она, отхохотавшись, – подарочек замечательный. Только можно, я его есть не буду. Тебе оставлю.

– А мне-то зачем? – изумился кот. – Я такую дрянь не ем. Я себе утром птичку поймал. Кстати, и тебе от нее есть подарочек. Пойдем, покажу.

Пока шли, Эрна решила спросить:

– Кисун, а почему вокруг все так подгорело?

– Это из тебя огонь рвется, – ответил тот со вздохом. – Ты его пока слабо контролируешь, вот он и прорывается во сне.

– И так теперь всегда будет?

– Я не знаю, солнышко. И не могу сказать, что будет дальше. Время покажет.

Какое-то время они шли в тишине. Потом Эрна не сдержалась.

– А если меня поймают жрецы?

– Тебя вернут огню, так они говорят. – Впрочем, уверенности в голосе кота не было.

– Вернут огню, – повторила девушка, – значит, меня сожгут?

– Я не знаю. Никто не видел, как невест жгут, топят или еще чего. Как могут вернуть невесту воздуху? Не знаю.

– Но и живой из храма ни одна не вышла. Да?

Кисун промолчал, только прибавил шаг. А Эрна не стала настаивать. И так все было ясно.

Подарочек от птички нашелся на поляне, усыпанной перьями дарительницы. На ветвях ели было пристроено довольно большое гнездо.

– Доставай, – показал кот. – Там яйца, свежие, без птенцов.

– А что я с ними буду делать?

– Пожаришь!

– Как? – изумилась Эрна. – Как пожарю?

– На лопате! – Кот зафырчал от смеха. – Ты нашла чудесную лопату, а ею можно не только копать.

Это был самый необычный завтрак Эрны за все ее восемнадцать лет жизни. Костер она развела легко, без спичек, пальцами. Сложнее было вместе с хворостом не спалить половину леса. Но Эрна справилась. Жаренные на лопате яйца и половинка домашней булочки были положены на большой лопух, как на экзотическое блюдо. В той же лопате вскипятили воду из ручья, в чашке заварили душистые травки, добытые Кисуном. Жизнь потихоньку налаживалась.
*************
Все помнят, что автору для вдохновения нужно хорошее настроение? Тогда ставим книге лайк, добавляем книгу в библиотеку и, самое главное, кликаем сюда:

– Кисун, погоди, потише, я за тобой не успеваю! – запыхалась Эрна.

Утро выдалось ярким, как солнечный зайчик. В ветвях пели птицы. Весенние теплые лучи золотили листья на верхушках деревьев. Кот внезапно расшалился и, как несмышленый котенок, прыгал от одного яркого пятнышка света к другому. Он ловил лапами мягкие травинки, запрыгивал на деревья и вел себя, как законченный охламон.

– А вроде взрослый солидный кот, – пыхтела Эрна, пытаясь не отстать от друга. – Кисун, ну тише ты, я не успеваю!

Временами, когда она взмахивала руками, чтобы перескочить ямку или корягу, с кончиков ее пальцев срывались искры и, падая вниз, прожигали в листве ровные дырочки. Самой Эрне огонь не приносил никакого вреда. И это было вдвойне странно. Она даже пыталась сунуть вечером палец в костер, чтобы посмотреть, что будет. Эксперимент провалился с треском – пламя облизало ей кожу, не оставив следа. Не было даже просто горячо. Хотя оставшаяся половина булочки на волшебном огне, сотворенном Эрной, превосходно поджарилась, как и весенние грибы-подсолнухи, найденные котом и нанизанные беглянкой на прутик. Огонь у нее получался самый настоящий, ни разу не иллюзия.

В итоге она сунула в пламя ладонь целиком. Зрелище было жутковатое, но завораживающее. Огонь не жег свою хозяйку. Он вел себя, как котенок, подставлял спинки языков пламени под пальцы девушки, выгибался, только что не мурчал.

Утром все вокруг того места, где спали друзья, выглядело основательно подкопченным. Хорошо, что пожара удалось избежать. Место ночевки решили покинуть и побыстрее.

Наконец, Кисун напрыгался, наигрался и присел отдохнуть. Эрна повалилась в траву и с наслаждением раскинулась на спине.

– Умотал, попрыгун, – выдохнула она.

– Ничего, тебе для фигуры полезно, – ехидно муркнул кот, – а то вон какую ж-ж-ж… задницу наела!

– Ты же говорил, что я тощая! – возмутилась девушка.

– А я передумал! – гордо сообщил нахал. – Что я, передумать не могу, что ли?

Над полянкой повисла тишина, нарушаемая только щебетом птиц. Эрна любовалась далеким небом, облаками и солнечными бликами в листве. Внезапно ее осенило:

– А как они собираются отдать меня огню? Пламя меня любит и не причиняет вреда. Я же не сгорю!

– Так это твой огонь. Его создала твоя магия, вот он и не может причинить тебе вреда. А там, – в голосе Кисуна появились нотки сомнения, – будет чужой костер и как он себя поведет, кто знает. – Кот совсем по-человечески покачал головой. – Эрна, ты уже который раз спрашиваешь! Я не знаю, что будет в храме. Никто не знает, кроме жрецов. А их спрашивать не лучшая идея.

Настроение было испорчено. Магия теплого весеннего утра исчезла без следа.

– Давай перекусим, что ли? – спросила девушка.

– Я уже, – кот довольно фыркнул, – у меня здесь еда под каждым кустом.

– Эх, вот бы мне так. – Эрна вытащила из мешка остатки орешков и шоколад. – Это все, – сказала она обреченно. – Потом будут только грибы и чай, если ты травок соберешь.

– Не ной. Здесь недалеко хутор. Я чую, – кот повел головой и лапой указал направление, – там. Перекусишь, и пойдем продукты покупать. Может, что и выйдет.

– На что покупать? У нас же денег нет! – изумилась Эрна.

– А кошелек? Тот, что в сумке был. Ты же его себе в вещи переложила! Я все видел. – Кот довольно зафыркал. – Ограбила несчастную даму, а сама притворяешься невинной овечкой! Хитрюга!

– И правда, а я и забыла совсем.

Эрна достала из своей сумки кошелек, высыпала монеты на ладонь, быстро пересчитала. Денег много, на еду точно хватит. И даже не раз.

– Вот и хорошо, – сказала она, – с голода не помрем.

Кисун восхищенно вытатращился:

– А еще благородная девица, называется, бандитка, натуральная бандитка! Ну, ладно, я за заваркой, а ты сиди здесь, никуда не уходи. Пока разведи огонь и вскипяти воду. Ручей там. – Он небрежно махнул лапой в сторону и скрылся в кустах.

– Там так там, – пробурчала Эрна и пошла за водой.

Ручей оказался совсем рядом.

Глядя на свое отражение, девушка умылась, расчесала светлые, катастрофически кудрявые волосы и перетянула их лентой в длинный пушистый хвост. Эрна невольно засмотрелась на себя. Она не была красавицей в классическом смысле этого слова, нет. Но слегка курносый нос, ямочки на щеках и удлиненные с прищуром глаза цвета коньяка придавали ей озорной и невероятно милый вид. Только губы слегка подкачали – пухлые, сочные, совсем не по моде. И все-таки она была очень хорошенькой – благородная девица Эрнестина Кодейн, дочь бургомистра, невеста огня. Эрна эффектно прищелкнула пальцами, отправила в полет две капельки огня и силой мысли приземлила их на воду, в свое отражение, точно по центру глаз, там, где зрачок.

– Ух ты, здорово, – выдохнула она с восторгом, – жаль, никто не видит. Девчонки бы обзавидовались.

– Любуешься?

Эрна вздрогнула. Рядом с ней примостился Кисун.

– А воду дядя набирать будет?

– Кисун, как ты меня напугал!

– А нечего мечтать попусту. Пойдем, чай будем делать. Я там травок принес.

И он удалился, не дожидаясь Эрны. Она последний раз глянула в ручей, улыбнулась своему отражению, набрала в чашку воды и пошла следом.

Чай кипятили в лопате. Кто бы мог подумать, что лопата для благородной девицы – такая полезная вещь.

Ближе к полудню Кисун вывел Эрну к небольшому хуторку. Пяток простых деревянных домишек, заборы из штакетника, деревья в цвету. По дорожкам сновали беспокойные куры. Людей нигде не было видно.

– Я пойду? – неуверенно спросила Эрна. Ей было не по себе от мысли, что придется выйти к людям. Слишком часто последнее время ее предавали и пытались продать.

– Погоди, повяжи на шею платок. Метка становится заметной и яркой. Деньги не забудь и лишнего не покупай, нести тяжело будет. А нам придется постоянно перемещаться, пока ты не обуздаешь свой дар.

Эрна подошла к крайнему дому. Калитка в невысоком штакетнике была открыта. На огороде стояло забавное чучелко в красной юбочке, украшенное яркими лентами, стеклышками и колокольчиками. С его помощью хозяева пытались привлечь в свой дом духа-хранителя. А значит, дом был совсем новый. Ленты трепетали на ветру, колокольчики мелодично звенели. Издалека казалось, что чучелко танцует. На крыльце старательно умывалась милая серая кошечка, ухоженная, как и все вокруг. Дом Эрне понравился сразу. Она огляделась, хозяев найти не смогла и решила постучать.

Дверь была самая простая деревенская, из массивных отшлифованных досок, пропитанных маслом. От досок остро пахло хвоей. Зато ручка на двери красовалась очень изящная, дорогая – две витых бронзовых скобы с продетым в них большим кольцом, которое казалось сплетенным из застывших в металле веток с мелкими цветами и листьями. Эрна невольно залюбовалась. Мастер, который сотворил это чудо, был настоящим художником.

Она погладила цветы кончиками пальцев и только собралась постучать, как за спиной раздался молодой женский голос.
– Это мой муж сделал, Ленс, он у меня на все руки мастер. Тебе нравится?
************
Кисун - один из главных героев этой истории. Мне показалось несправедливым, что нет его визуала.
Итак, знакомьтесь. Умница Кисун

Эрна резко обернулась. За спиной стояла женщина, немногим старше самой беглянки. Лицо ее было симпатичным, приветливым, глаза лукаво посмеивались.

– Очень нравится, – призналась девушка, – добрый день, хозяюшка.

– И тебе добрый, – согласилась хозяйка. – Ты что-то хотела?

– Да, хотела, еды купить. Мне в дорогу надо.

– А дальняя дорога-то?

– Нет, не очень…

– Не очень так не очень. Ну пойдем в дом. Чего на пороге стоять без толку?

Женщина толкнула дверь и пропустила Эрну вперед.

– Заходи. Муж уехал в город, на ярмарку. И соседи тоже. Я здесь одна.

Эрна украдкой вздохнула от облегчения. Чем меньше людей, тем меньше опасность. А сама хозяйка опасной не выглядела ни на капельку. Очень милая.

Дом был просторный, уютный, чистый, наполненный светом. Сразу чувствовалось, что хозяева здесь живут рукодельные. На столе красивый бронзовый подсвечник, под стать дверной ручке. Шторы, скатерть и покрывало на большой кровати со сложной вышивкой. В углу, накрытый рогожкой, небольшой гончарный круг.

Хозяйка уловила восхищенный взгляд гостьи и немного смутилась.

– Это я балуюсь, – она повела рукой, показывая на шторы и круг, – и это, и это. В свободное время. Гончарному делу пока только учусь.

– А покажешь? – загорелась гостья.

– Покажу, чего не показать-то.

Она достала с полки плетеный из ивняка короб. Внутри была незатейливая утварь: небольшой кувшинчик, миски, тарелки, огромное блюдо и куча глиняных игрушек с разноцветной росписью.

– Красиво, – честно сказала Эрна.

– Ну так Ленс с утра до ночи на кузне пропадает, а мне скучно. Детей пока нет, хозяйством толком не обзавелись…

– А продай мне кувшин?

– Бери, конечно. Я тебе к нему еще свистульку положу. Подаришь кому-нибудь и про меня расскажешь. – Хозяйка улыбнулась. – А еще чего надо?

– Я бы купила хлеб, пироги, десяток яиц, сыр, колбасу и бутыль молока, – Эрна притормозила, все это надо было кому-то нести, – можно?

– Сейчас соберу, только пирогов нет, Ленс с собой забрал. Есть сдоба. Будешь?

– Хорошо, пусть будет сдоба.

Хозяйка достала ажурную корзину, постелила на дно льняную тряпицу и подошла к большому буфету. Достала оттуда яйца в берестяной коробочке, проложенные сеном, кирпичик хлеба и четыре сдобных булочки.

У притолоки висели пучки сушеных трав. И женщина, открывая дверцы буфета, невольно их задевала. По дому волнами растекался одуряющий пряный аромат. В травах Эрна была не сильна, но запах был таким притягательно приятным, что она невольно сглотнула слюну. Хозяйка проследила за взглядом гостьи, довольно улыбнулась и спросила:

– Хочешь, заварю отвар? Выпей, пока я еду кладу. Я травки сама собираю и сушу. У меня вкусный сбор выходит. Небось, утомилась в дороге? Заодно и отдохнешь немного.

– Я с радостью, спасибо, – поблагодарила Эрна.

Пока собирали еду, закипел чайник. Женщина споро нащипала с пучков травок, заварила чай и подала гостье большую кружку, явно собственной работы.

Прихлебывая крохотными глоточками пряный ароматный напиток, Эрна достала из корзины булочку и спросила:

– Сколько с меня?

– Пять медных хватит. Сперва допей спокойно, потом рассчитаешься.

Эрна и не заметила, как голос хозяйки начал уплывать, исчезать из сознания, да и сама она как-то странно померкла. Последнее, что услышала гостья:

– Ты так устала, бедная, ляг, отдохни.

И правда устала, надо отдохнуть, подумала Эрна и провалилась в небытие.

Очнулась она довольно быстро. Голова была легкой. По ощущениям, проспала совсем немного, но кто знает… Лежала девушка на спине, на чем-то среднем между топчаном и лавкой. Ноги связаны, ворот блузки расстегнут. Из-под ткани разливалось теплое рыжее свечение. Знак набирал силу. Платка нигде не видно.

Эрна вздохнула и попыталась пошевелиться. Сразу стало ясно, что руки у нее чем-то накрепко прихвачены под лавкой. Она согнула пальцы и нащупала веревку. От обиды Эрна застонала.

В комнату из сеней вошла хозяйка. Она смотрела с жалостью и ласково улыбалась.

– Проснулась, милая?

Эрна насупилась и промолчала.

– Я тебе попить дам. – Хозяйка поспешила к окну, и скоро вернулась с чашкой, от которой шел парок, и тянуло травяным дурманом. – На, пей.

Она одной рукой приподняла пленнице голову и поднесла чашку к губам.

Эрна резким движением боднула чашку, та выскользнула у женщины из рук и покатилась по полу, оставляя за собой желтоватые лужицы.

– Ну не хочешь и не надо, – снова улыбнулась женщина. – Скоро придет Ленс, и мы отвезем тебя в храм. Это такое счастье, что ты забрела к нам.

На лице хозяйки заиграла мечтательная улыбка. Взгляд пленницы упал на стол. Там все так же стояла корзина, прикрытая льняной салфеткой. На полу валялась недоеденная булочка. Эрна опустила глаза – кошелек висел на поясе.

– Мне чужого не надо, – встрепенулась хозяйка, – что по закону мое, то возьму. Остальное ни-ни, ни к чему духов гневить. Мне здесь еще жить.

– Что я вам сделала? – внезапно спросила Эрна.

– Ничего, милая, ничего. Просто невеста огня должна вернуться к огню. Это же так просто. Понимаешь? Закон такой. А закон нарушать негоже. Никому. Даже тебе. – Она с укоризной посмотрела на неразумную невесту. – А если за тебя заплатят золотом, то, видят небеса, мы тебя каждый год поминать будем. Это такое счастье!

– Как вы узнали, кто я?

Хозяйка замялась, а потом ответила:

– А я и не узнала. Просто решила проверить, а вдруг… Заварила тебе сонный отвар, совсем немного, ты даже часа не проспала, и не прогадала!

Она умильно оглядела пленницу.

– Как тебя зовут, милая?

– Эрнестина, – не понимая зачем, ответила та.

– Красивое имя, – кивнула женщина, – если у нас родится дочка, обязательно назову в честь тебя.

И она пошла к выходу, обернулась на пороге и все так же с умильной улыбкой добавила:

– Ты потерпи, милая, недолго терпеть осталось. Скоро отмучаешься. Ах, это же надо какое счастье, что ты к нам зашла.

Эрна просто с ума сходила от предельной честности своей пленительницы. Та не пыталась юлить, оправдываться или врать. Она искренне радовалась нечаянному счастью. Это никак не укладывалось в голове, отчего становилось еще противнее. Эрна от омерзения передернула плечами и подумала, что надо выбираться. Такая, как здешняя хозяйка, точно не пожалеет. Никто не жалеет кучу золота. Ее вожделеют. Ею любуются. Ее используют. А жалеть-то зачем? Никакой пользы.

Пленница задержала дыхание, сосредоточилась, прищелкнула пальцами и постаралась удержать язычок пламени на ладони. И у нее вышло. Она мысленно приказала огню пережечь веревки и, когда руки были свободны, рывком села на лавке. Следом пришла очередь ног. Огонь послушно выполнял все ее приказы. Очень скоро она была свободна.

Эрна вскочила и бросилась к приоткрытому окну. Вначале она хотела просто сбежать, а потом внезапно разозлилась на себя за никому не нужное чистоплюйство и принципиальность, прихватила с собой корзину, сунув туда по дороге хозяйский нож и свой платок.

Опыт по побегам через окно у нее имелся огромный. Очень часто в детстве они с Риной так же сбегали от излишне назойливой матери подруги, за что регулярно получали от родителей нагоняй. Где это видано, чтобы девицы из благородных семей лазили в окна?

Второпях Эрна не заметила, что веревки, упавшие на пол, не погасли, что огонь уже начал свой танец мести.

Крадучись, девушка прошмыгнула к крыльцу. Хозяйка что-то тихо напевала в сенях. Эрна схватила грабли, прислоненные к стене, продела их через кольцо в дверной ручке, развернула черенок наискосок и закрепила так, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри. Она оглядела дело своих рук, сдунула с лица прядь волос, удовлетворенно хмыкнула и собралась уходить. Как вдруг из дома раздался заполошный стук и крики:

– Помогите! Открой, Эрна, открой дверь! Умоляю, открой!

Крик перешел в кашель.

– Ага, щас, размечталась, пусть тебя Ленс выпустит! – прокричала в ответ Эрна. И побежала к калитке.

– Выпусти меня, я сгорю! Выпусти! – Голос женщины сорвался на визг.

Эрна остановилась и обернулась. Изо всех щелей дома валил густой серый дым.

– Так тебе и надо, гадина! Тебе меня жако не было? И мне тебя не жаль! – выкрикнула Эрна в запале и сама испугалась своих слов.

Она замерла, собрала в кулак всю свою силу, приказала огню погаснуть и поняла, что духи огня, пусть нехотя, но подчинились ей. Волшебная сила начинала слушаться свою хозяйку с каждым разом все лучше и лучше.

В доме надсадно кашляла пленница.

Эрна подошла к дверям, рывком вынула грабли и отскочила в сторону, держа их за черенок наперевес.

Дверь открылась. Женщина, шатаясь, вышла на волю и без сил сползла по стене на крыльцо. Лицо ее было перемазано копотью. Взгляд перепуганный.

– Сиди смирно и не ори, – приказала ей Эрна, – я хочу, чтобы ты понимала, что здесь произошло. Я могла спокойно оставить все здесь гореть, но я пожалела тебя. Если задумаешь какую-нибудь гадость, я спалю тут все, клянусь Небесами. Ты сама виновата. Я хотела только еды купить. Я бы не стала никому вредить! Если узнаю, что ты навела погоню – тебе не жить! Поняла?

Та прижала ладони к груди и испуганно закивала.

– Вот так, – сказала Эрна, – вот так! Все по закону – по закону совести.

Она развернулась и пошла прочь.

Беспомощная, испуганная, загнанная всеми жертва навсегда осталась в прошлом.

– Ну чего ты ревешь?

Пламя жадно пожирало хворост. Кисун прохаживался между Эрной и огнем, хвост его нервно подергивался. Беглянка ревела в три ручья. Она пыталась стереть слезы, смешанные с копотью, двумя ладонями сразу, из-за чего ее лоб, нос и щеки были равномерно покрыты затейливыми узорами.

– Чего ты ревешь, я спрашиваю? – рявкнул, не сдержавшись, кот.

– Ты не понимаешь!

– Не понимаю, – честно признался Кисун. – Мы сбежали, ты жива, полная корзина еды. Что не так?

– Я ее хотела убить! Я ее почти сожгла! Я ей желала смерти!

– Но ты же этого не сделала. Смотри, пожар потушила, всех спасла. Умница! – Кот замолчал, а потом на полном серьезе выдал: – Хотя тварюку эту мало и три раза сжечь!

Его слова произвели неожиданный эффект. Эрна перестала рыдать, задумалась, довела до абсурдного совершенства разводы на лице и вдруг спросила:

– Почему?

– Продать хотела мою девочку, гадина! – Кисун возмущенно фыркнул.

– А, – Эрна немного помолчала, а потом виновато попросила: – Я есть хочу.

– Я там у тебя молоко видел. Поделишься?

– Поделюсь, – шмыгнула носом девушка.

Молоко Кисуну налили в лопату.

Ближе к вечеру беглецы набрели в лесу на заброшенную дорогу, мощенную большими каменными плитами. Дорога была старая и очень странная. Часть плит лопнула от времени, часть местами погрузилась в землю, но сама дорога казалась девственно чистой. Нигде в швах между плитами не проросло ни травинки. Даже вездесущий кустарник не смог подкрасться сюда ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

От дороги веяло древней магией. Эрна не могла объяснить, почему так решила, но она была твердо уверена, что здесь потрудились отнюдь не простые люди.

– Странно, – сказала Эрна, – я никогда не слышала про дорогу в лесу. Папа с друзьями часто ездил на охоту, но никто из них никогда не видел этого. – Она задумчиво обвела рукой вокруг. – Странно.

– Ничего странного, – хмыкнул кот, – огонь, который живет в тебе, открыл нам сюда дорогу.

– Почему ты так думаешь?

– Я чувствую. Твоя магия и магия этого места похожи. Они родные, они притягиваются друг к другу. – Кот вздохнул,

Эрне нравилась дорога. От нее исходило странное тепло, которое успокаивало, согревало душу. Она присела и коснулась ладонью камня. Между пальцами и плитой возникла яркая искра и пробежала вдаль в обе стороны. Дорогу озарило теплое желтое свечение, совсем слабое, но все же.

– Удивительно, – сказала девушка, – и странно. Она меня чувствует. Она мне радуется. – Куда пойдем?

– Туда, – Кисун указал головой влево, – я чувствую, там что-то есть.

– Люди? – Эрна напряглась.

– Нет, строение, древнее, как и дорога. Заброшенное, без людей, – он замялся, подбирая слова, – оно тебя ждет и зовет. Оно очень хочет тебя увидеть.

– Ты знаешь, – Эрна удивленно покачала головой, – я тоже хочу его увидеть.

Шли довольно долго. Кисун впервые за последние дни расслабился и что-то тихо мурчал себе под нос. Эрна тоже ощущала странный покой, практически умиротворение. Из-под ее ног то тут, то там взлетали стайки светлячков, кружили над головой искристыми облаками и растворялись в лесу. Зрелище было волшебным.

Из-за деревьев на дорогу выпорхнула большая сова, ошалела от внезапного обилия света и, возмущенно ухая, сбежала обратно. Эрне это показалось таким забавным, что она рассмеялась.

В конце пути дорога уперлась в древнее строение, до боли знакомое по прежней жизни.

– Храм? – изумилась Эрна. – Кисун, это храм, смотри! Только совсем старый.

– Конечно, храм, а где еще, по-твоему, может быть магия огня?

– Я как-то не подумала, – не на шутку смутилась девушка.

Древний Храм Трех Стихий был неимоверно огромным, гораздо больше храма в родном городе Эрны. И даже больше, чем храм в столице, куда ее возил на праздник отец. Величественное строение почти совсем не пострадало от времени, только барельефы у входа слегка оплыли, потеряли резкость под напором ветра и дождя. Высокое крыльцо в десяток ступеней вело к большой арке, где когда-то красовалась кованая ажурная решетка. Металл, в отличие от камня, напора времени сдержать не смог. Безжалостная коррозия изгрызла петли. Одна створка отвалилась и медленно разрушалась, лежа у входа. Вторая, повиснув на одной петле, привалилась углом к стене.

– Иди, – ободрил хозяйку Кисун, – не бойся. Здесь не опасно, – он замолк и уточнил, – для нас не опасно. А незваные гости и так не смогут найти дорогу сюда. Не знаю кто, но кто-то запечатал этот путь. – Кот говорил так убедительно, что Эрна ни на минуту не усомнилась в его словах.

– Кисун, откуда ты все это знаешь? – изумилась она.

– Я тебе расскажу, правда, расскажу. Только чуть позже. Мне тебе многое нужно сказать. Время пришло.

– Обещаешь?

– Да, только не торопи.

– Я не буду, я подожду, я очень люблю тебя, Кисун.

Эрна присела, обняла друга и поцеловала пушистую виноватую мордочку.

– Я тебя тоже, моя маленькая добрая девочка.

Как только они пересекли черту входа, в храме вспыхнул свет. Он струился из каменных чаш, установленных на высоких подставках вдоль стен. Сами стены покрывали надписи на неизвестном языке.

– Это язык древних времен, – сказала Эрна, – я видела у отца книги с такими письменами. Сейчас его никто не знает.

Недалеко от входа на сером полу выделялись три розовых прямоугольных площадки, слегка возвышающихся над общим уровнем пола. В центре огромного зала, напротив площадок, стояло три алтаря. За ними три каменные невесты – символы стихий. Первая держала в руках пламя, из рук второй стекал куда-то под каменные плиты хрустальный ручеек, третья укрощала ладонями маленький живой смерч. И вода, и огонь, и ветер были отнюдь не каменными, они были настоящими, живыми.

– Потрясающе! – Эрна задохнулась от восторга. – В нашем храме такого нет. И в столице тоже нет, я бы запомнила.

– Такого сейчас нет нигде, – серьезно сказал Кисун. – Ты можешь набрать воды. Она целебная и вкусная, попробуй.

– Позже наберу. Как они это сделали? – Эрна разглядывала смерч. Он кружился, как заводной волчок, и едва слышно гудел. Даже такой маленький вихрь выглядел опасно. – Почему этот храм заброшен?

– Кто знает, – Кисун покачал головой, – спросить-то не у кого.

Эрна отошла вдаль, чтобы оглядеть все три скульптуры целиком и нечаянно наступила на одну из прямоугольных площадок, выложенных розовым камнем. Площадка вздрогнула и ушла в пол. Эрна даже не успела толком испугаться, как в воздухе что-то зазвенело, и перед ней материализовались огромные весы – две до блеска отполированные каменные чаши, висящие на цепях прямо в воздухе, без опоры.

– Хочешь узнать, сколько весишь? – задорно зафыркал кот.

– Я? Не знаю… – Эрна смутилась.

Внезапно она решилась, захватила руками цепи и встала на дно одной из чаш.

– Три пуда, – объявил из пустоты бодрый голос и замолк.

– Три пуда чего? – обиженно уточнила невеста.

– Определение стоимости невозможно, – ответил голос, помедлил и добавил: – Цена не определена.

– Вот нахал! – поразилась Эрна.

– И чего ты возмущаешься? – развеселился кот. – Ты у меня бесценная.

– А давай и тебя взвесим!

Эрна спрыгнула на пол, подхватила не успевшего увернуться кота и водрузила его на весы. Тот от такой наглости обомлел.

– Дух-хранитель не может считаться избранной Небесами, – браво возвестил голос.

– Кто? – изумленно переспросила девушка.

Голос оставил ее вопрос без ответа. Она бросила вопрошающий взгляд на кота. Тот виновато прижал уши, весь поник и произнес:

– Я же обещал все рассказать. Позже.

Внезапно весы взмыли вверх и растаяли в воздухе. Эрна от испуга ахнула, а Кисун, перевернувшись в воздухе, приземлился на все четыре лапы, как самый настоящий кот.

– Даром что дух, – буркнула Эрна, но разговор благоразумно отложила на будущее. Пусть сам расскажет, когда будет готов.

Чудеса на этом не закончились. Древний храм, как шкатулка с секретом, был полон сюрпризов. За статуями невест возвышалась каменная перегородка с двумя арочными проходами по бокам. Сама перегородка была отполирована до зеркального блеска, но ничего не отражала. Она словно поглощала свет. Даже когда Эрна дотронулась кончиками пальцев до зеркальной поверхности, отражение не появилось. Стена была теплая на ощупь. Они прошли в арку и попали в кромешную тьму. Слава Небесам, что ночное зрение осталось с беглянкой.

Свет, в отличие от лицевой стороны храма, сам не зажегся нигде. Слегка разгоняло темень сияние, исходящее от одной из статуй.

Да, здесь тоже были статуи. За перегородкой вообще все было похоже на первую половину храма, но при этом выглядело иначе. Древние строители тут тоже воздвигли три алтаря. Между алтарями и перегородкой высились три невесты стихий. Только внешний вид каменных дев разительно изменился. Первая вознесла над головой руку, а с ее ладони вот-вот грозила сорваться ослепительно белая молния. Вторая держала на раскрытых ладонях перед лицом океан, где огромные волны качали крохотный парусник. Третья надула щеки, собираясь сдуть с ладони черную, гудящую воронку урагана. Это зрелище пугало и завораживало одновременно.

– Обратная сторона стихийной магии, – серьезно сказал Кисун.

– Я тоже так могу? – Эрна замерла.

– Только с огнем. Вода и воздух тебе не подчиняются.

– Неужели поэтому всех невест и забирают в храм?

– Не знаю, – ответил кот, – я уже говорил. Но, возможно, и поэтому. Чтобы бед не натворили.

– А почему эта магия стихий просыпается в людях не постоянно, а три раза в столетие? – озадачилась девушка.

– Не знаю. Этого я тоже не знаю.

Дальняя стена храма образовывала полукруг, в самом центре которого, на небольшом расстоянии от стены, располагалась узкая ажурная арка. Сделана она была, как и все в этом храме, из камня. Но выглядело это сооружение таким тонким и невесомым, что было совершенно не понятно, как оно держится вертикально. В центр арки от алтарей по полу сходились розовые каменные лучи.

– Интересно, это для чего?

– Может, в арку нужно было входить, двигаясь по лучу? – с сомнением в голосе произнес Кисун.

– Сейчас попробуем.

Эрна встала спиной к алтарю, решительно прошла по розовой полосе, вошла в арку и замерла в ожидании. Ничего не случилось. Эрна прошла арку насквозь и вышла с другой стороны. Снова ничего. И вдруг…

По стенам начали сами собой зажигаться каменные чаши, так же, как и в первой половине храма.

– Кисун, тебе не кажется, что такой способ зажигать свет выглядит довольно нелепым?

– Смотри. – Кот уставился перед собой немигающим взглядом.

Эрна резка развернулась. На стене с обеих сторон от арки проявлялись две громадные фрески. С левой стороны на пришедших взирала ослепительно красивая женщина в богатом платье, высокую прическу которой украшала драгоценная тиара. Рядом с ней стоял статный молодой мужчина с короной на голове. Между ними маленький мальчик в дорогом расшитом золотыми нитками костюме. На его белокурой головке тоже была корона. Только совсем крохотная.

– Король, королева и маленький принц, – сказал кот.

– Как живые, – восхитилась Эрна. – Кажется, что еще мгновение, и они выйдут из стены! Аж мороз по коже.

– Не выйдут, – хмыкнул Кисун, – это всего лишь картина.

– Жаль, а я бы хотела их увидеть.

– Ты лучше смотри там. – Кот указал на другую сторону от арки.

Там тоже появилась фреска, но сюжет на ней был иной. Прекрасный юноша в короне, в котором угадывалось портретное сходство с маленьким принцем, надевал на палец столь же прекрасной девушке кольцо. Невеста просто светилась счастьем.

По бокам от фресок медленно проявлялись письмена. Правда, прочесть их друзья снова не могли. Это были буквы древнего языка, которого ни Эрна, ни кот не знали.

– Как жаль, – вздохнула она, – я бы хотела узнать, о чем здесь написано.

Эрна с сожалением провела ладонью по стене. Надписи, повинуясь ее движению, молниеносно начали трансформироваться, превращаясь в знакомые с детства слова.

– Ого, – изумился кот, – я же говорил, что этот храм любит тебя.

– В одном далеком королевстве, – начала читать Эрна вслух, – жили добрые и справедливые король и королева. Жили они в любви и согласии. Вот только детей у них не было. И тогда королева стала молить Небеса послать ей маленького сыночка. Небеса услышали мольбы, только взяли с королевы страшную клятву…

– Кисун, – ахнула Эрна, – так это же сказка. Мне мама часто читала ее в детстве. Помнишь?

– Помню. Небеса подарили им сына и магию, а также дали в руки все нити управления духами стихий. С этого момента король и королева должны были следить за стихиями, не допуская в своих владениях бедствий.

– Да-да-да, король с королевой усмирили три стихии. А их королевство зажило без бед, – Эрна аж захлопала от восторга в ладоши, – в честь этого события и воздвигли первый храм Трех Стихий! Неужели это и есть тот самый храм?

– Возможно, – согласился кот.

– Тогда с другой стороны должно быть о том, как принц сбежал из дома, чтобы найти свою любовь.

Эрна подошла ко второй фреске и положила ладонь на надпись. Как и следовало ожидать, буквы послушно изменились, и девушка смогла прочесть окончание любимой сказки. Все было, как она и думала. А фреска изображала момент свадьбы.

– Как ты думаешь, все, о чем говорится в сказке, правда?

– Кто теперь скажет, что правда, а что нет, – хмыкнул кот. – Все может быть. Жизнь – странная штука. Давай лучше ужинать и ложится спасть. Поздно уже.

– Только пойдем на другую половину, – попросила Эрна, – меня эти статуи пугают. Те, что с той стороны, добрые, а эти такие страшные. Первые мне больше нравятся. Я после хутора все время боюсь натворить бед. – Она горько вздохнула. – Вдруг я не смогу удержать огонь в узде. Мой дар слишком опасен. Я иногда думаю, что это не дар, а проклятие. Только за что мне все это?

– Ни за что, милая. Просто в тебе живет магия. Это не проклятие. Это просто часть тебя.

Кот задумался. Они прошли под аркой и очутились на первой половине. Здесь правда было уютнее. Ощущение тревоги, которое не покидало беглецов рядом со вторыми статуями, постепенно исчезало.

– Я знаю зелье, которое усыпляет дар. Не навсегда, только временно, – осторожно начал кот, – если его пить понемногу, но постоянно, дар станет не таким ярким. Он слегка притухнет. Тогда тебе проще будет контролировать выплески магии, – он наклонил голову и посмотрел на Эрну задумчивым взглядом, – если захочешь, я могу приготовить.

– Я подумаю.

Она выглядела слегка растерянной. Конечно, дар пугал ее, но и лишиться магии, даже частично, Эрна была не готова.

Ужинали в первом зале. Коту молока налили снова в лопату.

– Того и гляди привыкну к такой посуде, – хмыкнул он и с удовольствием принялся лакать.

Эрна на алтаре возле невесты огня расстелила льняную салфетку и, заявив на полном серьезе, что Небеса-то уж точно возражать не станут, принялась выкладывать из корзины снедь. Душистый хлеб с колбасой и сыром она запивала молоком. Счастливому коту тоже перепало колбасы. Кувшин наполнили из ручейка у невесты воды. Как и обещал кот, вода была невероятно вкусной. Перекусив, друзья расстелили у стены плед и устроили там походную постель. Впервые за последние дни беглецы ночевали под крышей.

Уже на грани сна и яви Эрна вдруг сказала:

– Ты знаешь, я, пожалуй, не буду пить твое зелье. Я сама должна научиться управлять своей силой. Нельзя постоянно прятаться от трудностей. Я откажусь, Кисун, извини.

– Ты становишься взрослой, моя маленькая Эрна.

В голосе друга было столько тепла, что девушка не сдержалась, придвинулась к его мягкому пушистому боку, обняла своего главного друга и советчика и практически сразу провалилась в сон.