Огненный холостяк, или Как заставить дракона жениться

Глава 1

— У-а-а-а…. — пауза, и снова: — У-а-а-а….

Ирнис с трудом открыл глаза.

Где-то истошно орал младенец. Дракон поморщился: хотелось взять что-нибудь потяжелее и прихлопнуть источник беспокойства. Пришлось сделать усилие и напомнить себе: никого убивать нельзя. Во всяком случае, без веских на то оснований.

— У-а-а-а…

Крик нарастал...

Младенец? В башне принца? Откуда?

Ирнис повернулся на другой бок, зевнул и уткнулся носом в подушку.

Драконы не должны просыпаться от детского плача.

От героических фанфар — да.

От звона клинков — трижды да.

На крайний случай, от аромата жареных ребрышек!

Но мозг принца Ирниса буквально взрывался от протяжного и жалобного вопля.

— Да что б тебя икнуло! — проворчал он и поднял голову.

За окном бушевал весенний ураган, стекла дрожали от порывов ветра и ледяного дождя, скрипела натужно старая крыша башни, но голос младенца исчез.

Уф, показалось!

Ирнис облегченно вздохнул: горные духи разыгрались. Надо завтра собрать Совет жрецов, пусть займутся нарушителями спокойствия.

Он начал проваливаться в дрему, и снова:

— У-а-а-а…

Истошный, надрывный вой проник даже сквозь толстые каменные стены. Казалось, маленький тиран не собирался сдаваться.

Да что б ему пусто было!

Принц потряс головой. Магия рассеивалась медленно. Словно ленивая улитка, она неохотно покидала его сознание. После ночной посиделки с друзьями Ирнис чувствовал себя не огнедышащим кошмаром, а выжатым лимоном, не способным испепелить даже таракана.

А очень хотелось…

Ирнис наконец оторвался от подушки, прогоняя остатки дремоты, и застонал: боль обручем охватила голову. Проклятье! Ну вот только этого не хватало!

Как вернулся в замок, даже не помнил. Он мечтал о тишине и покое, ведь последние недели были сущим адом. Примирение с гномами провалилось, капризная делегация эльфов оказалась недовольна королевским приемом.

А крестьяне!

Эти вообще требовали снижения налогов и грозили протестами.

И тоска!

Эта проклятая тоска по любимой Аэре, словно рыбья кость в горле, преследовала Ирниса и днем, и ночью.

— У-а-а-а…

А где-то совсем рядом разворачивалась трагедия вселенского масштаба. Неужели вишенкой на торте должен стать этот орущий комок?

Да ни за что!

Резким движением Ирнис скинул тяжёлое одеяло из меха горной мантикоры и встал. Ноги коснулись каменного пола. Лёгкое покалывание пробежало по всему телу. Магия просыпалась вместе с ним, медленно заполняя каждую клеточку силой. Ирнис потянулся, расправляя огромные перепончатые крылья. Они тихонько зашуршали, напоминая о днях, когда он парил в небесах, влюбленный, свободный и неудержимый.

Но те дни давно прошли. Теперь он наследный принц, обременённый долгом, ответственностью и… орущим младенцем, будь он неладен!

Ирнис пошёл к выходу.

Его тень легла на каменную кладку, делая комнату ещё мрачнее. Он распахнул дверь. В холле, освещенном только настенными ночниками, никого не было. Ребенок тоже замолчал. Ирнис прошелся, подпрыгивая, потому что каменные плиты обжигали холодом босые ступни, сделал круг по просторному помещению.

Тишина.

Неужели младенец приснился?

— Выродок из-под хвоста ящерицы! — ругнулся на себя дракон и побежал на цыпочках обратно к спальне.

— У-а-а-а….

Ирнис подпрыгнул, сердце заколотилось в груди бешеным молотом, кровь хлынула потоком и закипела в жилах.

— Где ты, мерзкий змееныш?

Выкрикнув ругательство, Ирнис наконец понял, откуда доносится плач, и помчался туда. Визжащий сверток лежал на диване у противоположной стороны холла. Голосовые связки у младенца были отменные, раз он сумел разбудить криком уставшего дракона.

Принц выхватил из стены светильник, приблизился. В одеяле, свернутом конвертом, могло находиться что угодно: от артефакта, поглощающего магическую силу дракона, до смертельного газа или ядовитого насекомого.

Но младенец плакал так горько, что дракон решился. Он взял со стола кисть для письма и осторожно поднял уголок одеяла, где, по его предположению, должно находиться лицо малыша.

Поднял и отпрыгнул из осторожности. Но ничего не произошло. Это был обычный ребенок. Словно почувствовав, что не один, малыш сразу замолчал. Слезы еще дрожали на длинных ресницах, но глазки уже смотрели весело. Вот младенец вытащил из одеяла пухлую ручонку в складочках, сунул кулачок в рот и зачмокал губами.

— И как это понимать? — растерялся Ирнис.

Он нащупал колокольчик, затряс им так яростно, словно от этого звона зависела теперь его жизнь.

— Аг-у-у-у…

Малыш вытащил изо рта кулачок, улыбнулся беззубо. На его щеках появились глубокие ямочки. Сердце принца екнуло, светильник в руке задрожал. И сразу зловещие тени от пламени разбежались по полу и стенам, наполнив его душу тревогой.

Ирнис шагнул назад, не веря своим глазам. Он зацепил ногой одеяло, второй угол конверта открылся, выпал сложенный треугольником листок.

Дракон поднял его, но раскрыть не успел: услышал топот множества ног и повернулся к двери. Она распахнулась, в холл ворвались перепуганные слуги.

— Ваше Высочество, что случилось?

— Что это? — Ирнис показал на ребенка. — Откуда?

— Ой, какой хорошенький! — наклонилась к малышу рыжеволосая Санита. Эта служанка добивалась внимания Ирниса любыми способами. Она игриво посмотрела на него и спросила, невинно хлопая ресницами: — Это ваш?

— Мой? — заревел принц.

Личико младенца скривилось, и громкое «У-а-а-а!» разрезало воздух.

— Мой? — повторил тише Ирнис. — Да я ни с одной драконицей... и не только с драконицей… ни с кем… давно… год… не меньше…

Едва перебирая ногами, к дивану подошла старая кормилица. Она посмотрела на малыша, потом на принца и прошамкала беззубым ртом:

— Но… год и прошел со дня исчезновения леди Аэры.

— Аэры? — Ирнис застыл на месте, не понимая, что происходит. — Не может быть! Она… погибла. Я сам видел, как… она… упала с высоты и разбилась о скалы…

— Но тело леди Аэры не нашли.

— Не нашли…

Внезапно наступившая тишина погребальным звоном отозвалась в его ушах, тревогой сжала сердце. Мысли сбились в кучу, предлагая на выбор любые версии. Целый год он был безутешен, разыскивал любимую, облазил все тропинки гор, осмотрел каждую скалу, каждую пещеру и расселину. Не было ни одного места, куда бы он не заглянул. Вся страна искала вместе с ним, но тело Аэры исчезло, словно сквозь землю провалилось.

— А что у вас в руках? — тихо спросила старушка. — Может, там есть ответ?

Ирнис уставился на бумажный треугольник.

— Гавр, посвети мне! — приказал он дворецкому и тут же распечатал письмо.

«Это ваш сын, Ваше Высочество! — говорилось в записке. — Берегите его!»

Строчки расплылись перед глазами черными кляксами

«Мой сын? Не может быть! — мозг отказывался принимать новость. — Но от кого?»

Ирнис обвел растерянным взглядом слуг и попятился к спальне.

— Ничего не знаю! Это не мой ребенок. Кто угодно мог принести его сюда и оставить. Где доказательства?

— Какие еще тебе нужны доказательства? — загремел грозный голос отца.

— Ваше Величество!

Слуги выстроились в линию и склонили головы. Король с королевой вошли в покои сына. Сейчас они не походили на чету правителей. Длинные халаты, накинутые поверх ночных рубашек, волочились шлейфами по полу. На головах родителей красовались кружевные чепцы, не дававшие распасться сложным прическам. Ноги, обутые в мохнатые тапочки, шаркали по полу.

Следом за ними тащилась, сонно потирая глаза и зевая, свита.

— Ох, какой славный малыш, — заворковала королева-мать и бросилась к младенцу.

— Аг-у-у-у…. — радостно ответил тот и вытянул ручонку.

— Ты мой маленький проказник, — восхитилась королева.

Она взяла малыша на руки, втянула сладкий младенческий запах и закрыла от наслаждения глаза: матушка давно мечтала о внуке, которого не мог дать ей наследник, раненый в сердце любовью к Аэре.

— Матушка, батюшка, это не мой ребенок, — вскричал Ирнис. — Я не понимаю, откуда он здесь взялся. И вообще, как посторонний мог проникнуть в тщательно охраняемые покои наследного принца?

— С этим мы еще разберемся, — король грозно посмотрел на командира дворцовой стражи — единственного дракона, одетого по всей форме. — Коэр…

— Слушаюсь.

Командир бесшумно исчез. Король подошел к дивану, заглянул через плечо жены и нахмурился: ночное появление ребенка в королевском дворце никак не входило в его планы. Ирнис знал, что отец всегда гордился своей способностью контролировать ситуацию, держать все нити в руках. А тут такое…

Он и сам не мог поверить в происходящее.  Ощущая на себе взгляды отца и матери, понимал, что должен что-то сказать, как-то оправдаться, но слова застревали у него в горле.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием младенца. Все ждали решения короля. А он стоял, размышляя, глядя на сверток с малышом, который задремал на руках у королевы, согретый ее теплом.

Наконец правитель вскинул голову и в упор посмотрел на сына. И в этом взгляде не было ничего хорошего для него. Ирнис невольно расправил крылья и покосился на распахнутые двери. Сейчас побег — самое что ни на есть верное решение. Ему нужно время, чтобы прийти в себя и обдумать происходящее.

Но он остался на месте, подавив в душе страх. Трусливый наследник — это позор для рода Огненных драконов. 

— Слушайте мое королевское повеление! — прозвучал резкий голос короля. Слуги и Ирнис мгновенно склонили головы. — Передай ребенка ему!

— Но… Ваше Величество, — попыталась возразить королева.

— Передай… ребенка… ему! — повторил король, повысив голос и чеканя каждое слово. Металлические ноты набатом зазвучали в холодном воздухе. — Его сын, пусть сам и воспитывает.

— Батюшка, я ничего не знаю! — вскричал Ирнис. — Матушка, спаси!

— Ты не слышала, что я сказал?

Король вырвал младенца из рук жены и сунул его сыну. Ирнис рефлекторно взял сверток, но так и застыл, держа его на вытянутых руках. Малыш, лишенный тепла, отчаянно заголосил.

— Вы жестоки, Ваше Величество, — рассердилась мать. — Как мальчик справится с ребенком?

— Мальчик? — король схватил со стола кувшин, кинул его в сторону. Тот с грохотом врезался в противоположную стену и свалился на пол. — Детей делать — мужик, а воспитывать — мальчик! Не смей мне перечить!

— Слушаюсь!

Мать отошла в сторону. Она положила руку на сердце, и видно было, как она переживает за крохотное существо, которое, может быть, является ее долгожданным внуком.

Король повернулся к секретарю, стоявшему рядом и записывавшему каждое повеление правителя в книгу.

— И завтра же разошлите глашатаев по всей стране. Объявляю отбор невест для Его Высочества Ирниса.  

— Но… — охнул принц. — Отец! Аэра…

— Хватит! Эта леди свела тебя с ума! Ты женишься, и точка!

Король резко развернулся. Слуга бросился к нему, подхватил шлейф халата, расправил его, чтобы правитель случайно не споткнулся. Королева обреченно посмотрела на сына и тоже пошла к выходу. Следом потянулась свита.

Через минуту Ирнис остался один. Вернее, не один, а с младенцем на руках. И что с ним делать, он не имел ни малейшего представления.

— Лира, пора! — Ольха потрясла дочку за плечо.

— Отстань, — дернула ногой та и повернулась на другой бок.

— Вставай, зараза! Дед Евдей ждать не будет.

Мать стянула одеяло, и утренний холод мгновенно забрался под ночную рубашку Лиры.

— Ну, матушка, я чуточку полежу, — пробормотала она.

Она попыталась укрыться, но получила тяжелой ладонью по попе и вскочила, сонно тараща глаза.

— Вставай, несносная девчонка! Сердце-цвет ждет тебя. Только на рассвете, пока туман не рассеялся, он отдает свою силу.

— Темно же, куда я пойду?

Лира показала на черное окно: еще ни один луч солнца не коснулся земли.

— Пока соберешься, уже и развиднеется, — Ольха подошла к двери. — Василь болеет, нужен сердце-цветок.

— Ох, и захворал же наш Васенька! – Лира передразнила мать и показала ей в спину язык. – Вчера, помнится, наш «больной» так усердно «лечился» крепким элем в таверне, что до дома его, беднягу, на руках несли, небось, от слабости.

— Ну что ты, право, упрямица! — всплеснула руками матушка и перехватила дочь по спине полотенцем. — Я же говорю, хворает! Где это видано, чтобы отрок невинный так страдал по элю? Просто он у нас писаный красавец, вот злые языки и сглазили, не иначе!

— Ах, да что ты говоришь! А ты его подними спозаранку, как меня, да отправь в горы за этим вашим «сердцем-цветком». Хворь как рукой снимет, и про эль сразу забудет, да-да, точно тебе говорю! Начнет бегать по скалам горным козликом, только копытца засверкают! Вот оно, лучшее лекарство!

— Поговори мне! Ох, и беда с тобой, Лирка! Наживешь ты себе врагов ядовитым язычком.

Ворчала и злилась Лира на наглого братца, который отлынивал от любой домашней работы, вечно прикидываясь слабым и больным, по привычке. А сама уже умылась, натянула серое суконное платье, сшитое своими руками, и вздохнула: кривые стежки смотрели на нее из зеркала с немым упреком.

Лира фыркнула и закружилась: ну, что поделаешь, не мастерица. Не из того места руки растут.

Бросила взгляд на окно, миг подумала и надела еще жилет из кроличьего меха. Пушистые волосы собрала в тугой пучок, а поверх повязала до бровей платок.

— Удачной дороги, Ли, — напутствовала матушка.

Взяв корзинку и заплечный мешок, куда мать положила краюху хлеба и бутылку с молоком, Лира вышла во двор и вздохнула: небо, затянутое свинцовыми тучами, не радовало ни одним лучиком солнца.

— Ну, наконец-то!  — проворчал дед Евдей.

Опираясь на посох, он стоял по ту сторону ворот и хмурился.

— Доброе утро, дедушка! — чмокнула его в щеку Лира и засмеялась.

Смех колокольчиками зазвенел в прозрачном воздухе, и сразу встрепенулись птицы, ответили Лире чириканьем и клекотом.

Сморщенное лицо старого знахаря тоже разгладилось.

— Эх, умеешь ты Лирка…

— А то.

Старик зашагал впереди: только он знал места, где растет неуловимый сердце-цветок.  Лира плелась следом и ежилась, кутаясь для тепла еще и в домотканую шаль.

Утро в горах встречало неприветливо: сыро, промозгло, только серые, изрезанные морщинами скалы, да клочья тумана, цеплявшиеся за верхушки елей. Тропа вилась между камней, усыпанных прошлогодней листвой. Под ногами хлюпала влажная земля, кое-где еще лежал снег. И, хотя Лира выбирала сухие островки, все равно в прохудившиеся от старости сапоги попадала вода.

И тут между тучами образовался просвет. Первые лучи коснулись верхушек деревьев. И сразу пейзаж вокруг изменился. Заискрилась каплями росы первая зелень. Робкие ростки папоротника, острые иглы травы, клочки мха, как изумрудные заплатки на буром полотне, — все говорило о пришедшей в горы весне.  А там и тут, между камней, словно драгоценные искры, засверкали огоньками первые цветы: крокусы, подснежники, мать-и-мачеха.

Лира остановилась, зажмурилась, с наслаждением подставила лицо теплу. В этом мрачном утре была своя красота, своя нежность, хрупкая, но несгибаемая жизнь,

И она, Лира, часть этой жизни.

— Ты где застряла, — выдернул ее из блаженства травник. — Поторопись!

— Бегу, дедушка Евдей!

Она вприпрыжку бросилась догонять деда и вдруг застыла на месте, завороженная увиденной картиной: высоко в небе появилась большекрылая птица. Она описывала круги, спускаясь все ниже, и вскоре стало понятно, это дракон.

Его чешуя сияла ярким золотом, отражая свет солнца, отчего дракон казался живым огнем. Вот он сложил огромные, перепончатые, с золотыми прожилками, крылья, ушел в крутой вираж и опустился на огромный валун недалеко от Лиры.

Она невольно залюбовалась длинной, гибкой шей, увенчанной изящной головой с тонкими рогами, и мощным и мускулистым телом, с острыми когтями и сильным хвостом.

Внезапно туманное облако накрыло дракона, и вот уже на камне сидел мужчина. Лира видела только его треугольную спину, обтянутую черным камзолом, расшитым серебряными нитями. Но даже в этой спине чувствовались аристократичность и благородство.

И тут этот чарующий образ закрыл старик. Он сердито толкнул Лиру и прошипел:

— На землю, глупая девчонка! Чего застыла?

Лира испуганно пискнула и нырнула за камень. Дракон обернулся на звук. Прежде чем спрятаться, девушка успела заметить большие глаза, выразительные скулы и мужественный подбородок.

— Кто здесь? — спросил он, эхо многократно повторило вопрос над горами.

— Покажись!

И тут он резко встал…

Сердце в груди Лиры будто сошло с ума, оно колотилось так сильно, словно хотело сбежать из клетки ребер подальше от проблем, которые создала хозяйка.

«Уноси ноги!» — вопила в груди паника.

«Замри, не шевелись!» — требовал разум.

Мужчина пошел к валуну, за которым прятались травники. Лира зажала рот ладонями, и тут лекарь толкнул маленький камень, он покатился по склону мимо дракона и упал у бездну. Тот проводил его взглядом и вернулся на место.

Лира никогда не видела так близко драконов. Они и раньше были для нее небожителями, которые существовали где-то там, в другом измерении. В их маленькую горную деревушку торговцы приносили иногда новости из жизни столицы, но они были настолько невероятными, что казались сказками.

А тут встреча с драконом!  Живот так закрутило от страха, что Лира согнулась пополам. Она толкнула дедушку Евдея, свела бровки в страдальческий домик, но старик лишь покачал головой: молчи, не двигайся, еще не время.

Лира медленно дышала, успокаивая взбунтовавшийся живот, а сама вспоминала лицо дракона. Оно поразило ее не столько красотой, сколько глубокой печалью в темных глазах. Казалось, что все горе мира уместилось в этих колодцах скорби. Грозный властелин мира, способный испепелить целые деревни одним чихом, выглядел так, будто ему самому сейчас нужна хорошая чашечка ромашкового чая и объятия!

Объятия?

Нет уж, увольте!

Здравый смысл, хотя и слегка покусанный страхом, подсказывал, что обниматься с огнедышащим созданием – идея так себе.

Наконец дед сжал локоть Лиры и потащил ее за собой. Только когда они скрылись в зарослях можжевельника, он выпрямился и уже не таясь пошел вперед.

— Ой, дядя Евдей, а кто это? — обогнала его Лира. — Такой красивый!

— Вот дура! Это дракон из рода Огненных.

— Из тех, что правят страной?

— Ага. И бери выше: сам наследный принц.

— О-о-о… А почему он без охраны?

— Говорят, тоскует.

— Тоскует? — Лира округлила глаза.

— Рот закрой, балда! Забыла, зачем пришла? Ищи цветок.

Но Лире уже было не до этого, сердце-цвет мгновенно вылетел из головы. В виски бился только один вопрос: «О чем же тоскует прекрасный принц-дракон?»

Дед увел Лиру далеко в горы.  Лечебный цветок прятался в расщелинах и притворялся обычной травкой. Только раздвинув длинные продолговатые листья, можно было заметить алое сердечко, не больше детского ногтя величиной. По каким-то особым приметам знахарь вычислял цветок раньше девушки.

— Нашла! — радостно закричала Лира, заметив наконец крохотное сердечко. — Я нашла!

От радости она запела. Звонкий, чистый голос далеко разнесся над горами. Он сплетал воедино слова песни и звуки и поднимался на невообразимую высоту.

— Тихо ты, оглашенная! — подлетел к ней старик. — Всех зверей сюда приведешь. Смотри!

Старик показал на лесистый склон. И точно! Ветки кустарника зашевелились волной, словно через него пробиралось огромное стадо. Иногда мелькали ветвистые рога, а иногда — пятнистые шкуры. 

— Ой, простите! — Лира испуганно присела.

Ее резкое движение опять испугало кого-то: заросли сухой травы вдруг взорвались, и оттуда выскочили мыши и взъерошенный заяц. Мыши бросились врассыпную в разные стороны, а заяц, неуклюже перебирая лапами, умчался в чащу.

Старик покачал головой.

— Знаешь же силу своего голоса.

— А что с ним не так?

— Эх, девчонка! Наивная ты и простая, как веник у порога.

Лира обиделась и просто протянула травнику цветок. Его тоненький стебелек покачивался на ветру, а красный бутон пылал маленьким костром в ее ладони.

— Какой он красивый!

Знахарь взял цветок так осторожно, словно тот был живым сердцем. Его сморщенные пальцы бережно коснулись нежных лепестков.

— Не бойся, дитя, — прошептал он. — Мы тебя не обидим. Сердце-цвет, окажи милость, помоги этой девушке вылечить брата.

Евдей бормотал эти слова себе под нос, а Лира удивлялась: она слышала сплетни, что старик разговаривает с растениями, а теперь и сама убедилась в этом.

— Неужели эта крохотная капля сможет вылечить Василя от пристрастия к элю? — засомневалась она.

— Не смей так говорить о великом цветке! — прикрикнул на нее лекарь. — Конечно, вылечит, — он сделал паузу и вздохнул. — Если ты перестанешь попусту молоть языком и успеешь принести его домой, пока день не разгорелся.

— Ой! — Лира встрепенулась. — Я побежала.

Она неслась с горы, вспоминая приметы.  Вон камень, похожий на голову буйвола, там поворот к снежной проталинке, где она набрала воды в сапоги, провалившись под тонкий лед. Теперь налево, между двумя острыми камнями, и покажется валун, на который опустился дракон.

В надежде, что он давно улетел (действительно, что еще делать принцу одному в горах?), Лира неслась вперед, не чувствуя усталости. Волосы выбились из-под платка, пот заструился по спине под теплой жилеткой, но это были лишь мелочи, ничтожные по сравнению с тем, что она должна успеть донести цветок вовремя.

Она вылетела на свободное пространство перед скалой и застыла, словно наткнулась на высокую стену. Дракон по-прежнему находился на месте, только сидел намного ближе к тропинке. Он упер локти в колени, опустил голову на сцепленные в замок пальцы и о чем-то задумался.

Лира метнулась за камень. Обойти чудовище, не выдав себя, было невозможно, но и возвратиться назад тоже.

«Скверна тебя забери!» — разозлилась она.

Бросила взгляд в корзинку, где сиротливо лежал единственный сердце-цветок, и увиденное ей не понравилось. Показалось, что цвет бутона стал бледнее, а листья начали скручиваться и вянуть. Ждать было нельзя. Лира выглянула из-за камня, вытянула ногу и сделала первый осторожный шаг.

Замерла.

Дракон не шевельнулся.

Ободренная успехом, она шагнула еще раз, и еще. Волнение ледяным спазмом сжало горло, дыхание перехватило. Лира передвигалась бесшумно, наступала строго на камни, не дай бог попадет нога на ветку или хрусткий снег!

До соседнего валуна, за которым можно спрятаться и передохнуть, остался один шаг, когда раздался грозный рык:

— Стой, где стоишь!

— Да что б тебе! — взвизгнула Лира, подпрыгнула и помчалась вниз, не разбирая дороги.

И тут же споткнулась о выступавший из земли корень и кубарем покатилась под откос. Лира не видела ничего, кроме мелькающих перед глазами пятен земли, пожухлой листвы и луж от подтаявшего снега.

Когда кувырканье наконец прекратилось, она замерла, задыхаясь, у подножия склона.  Лежала, закрыв глаза, все тело ныло, жгучая боль от ссадин и царапин пронзила каждую клеточку.

Наконец она попыталась сесть, и тут солнце закрыл мужской силуэт.

— Ты кто? Зачем следишь за мной?

Лира испуганно посмотрела вверх: дракон стоял над ней, и кончик его меча сверкал в лучах солнца прямо у ее горла.

— П-простите меня, — выпалила она, потирая ушибленный локоть. — Я не слежу за вами, просто собираю травы. Я не знала, что здесь… эмм… ваше место для духовных созерцаний.

Дракон внезапно икнул и уставился на Лиру с видом оскорбленного достоинства.

— Созерцания? Хм… и где же твои травы?

— Где? — Лира растерянно огляделась: корзинка исчезла. — Пропали.

— Ах, ну разумеется! — усмехнулся он, но закинул меч в ножны.

Постанывая и чертыхаясь про себя, Лира встала.

«Угораздило же меня попасться! — злилась она. — И что теперь делать? Цветок потеряла, принцу нагрубила. Скверна меня забери!»

Она подняла голову, взглянула дракону в лицо и вдруг хихикнула. Тот опять схватился за рукоятку меча.

— Простите… Ваш нос…

— А что с моим носом не так? — вскинулся он.

Лира уже едва сдерживала смех. Такие же пятна она заметила на камзоле дракона и на штанах, и потом еще и уловила характерный запах.

— Погодите, я сейчас!

Она послюнявила палец, встала на цыпочки и потерла нос дракона. Он отшатнулся, схватил ее за локти, поднял над землей и заревел:

— Как ты смеешь, крестьянка, прикасаться к царственной особе.

Лира испугалась, но лишь на миг.

— Ваш нос перемазан молоком. И на одежде пятна молока. И запах… Вы уж надевайте за завтраком слюнявчик, чтобы не запачкаться, ха-ха…

Эхо подхватило звонкий смех и понесло над горами. И тут же Лира полетела на землю и больно шмякнулась пятой точкой: это дракон отшвырнул ее от себя.

— Что? Слюнявчик? Молоко? — заревел он.

За его спиной мгновенно выросли крылья. Он взмахнул ими совсем близко от лица Лиры и, казалось, сделал это намеренно. Она едва успела пригнуться, как он ушел свечкой в небо.

Лира наблюдала за драконом, в панике сбежавшим от нее, и захлебывалась хохотом.

— Ишь, ты! Обидчивый какой! — наконец выдохнула она, отряхнулась и поползла вверх по склону.

Корзинку искала долго. Та не только слетела с руки во время падения, еще и откатилась в сторону. Увы, сердце-цветка в ней не было.

— Что случилось? — прибежал дед Евдей.

— Упала, — развела руками девушка. — И лечебный цветок потеряла.

— Ну, солнце уже поднялось высоко, так что все его свойства пропали. Придётся идти за ним ещё раз завтра.

— Дедушка, дайте свой. Вы же много нашли.

— Я уже целебную силу цветка перенёс в настойку.

Дед потряс перед лицом Лиры тыквенной бутылочкой.

— А ваша настойка не поможет?

— Нет. А она служит для другого. Чтобы вылечить Василя, нужен только что сорванный цветок.

— Вот пусть этот козёл сам идёт в горы и находит себе лекарство! — разозлилась Лира, привела в порядок одежду и пошла по тропинке.

Они возвращались домой тем же путём. Когда спускались с горы, девушка все время оглядывалась. Ей казалось, что она видит в небе большекрылую птицу, которая кружится над одним и тем же местом без остановки.

На привале она все же спросила лекаря.

— Дядя Евдей, а почему тоскует принц-дракон? У него такие глаза…

— Затоскуешь тут, когда на глазах погибнет любимая женщина.

— Как? — Лира округлила рот от удивления и затормошила старика. — Расскажи!

— Да все эту историю знают, неужели не слышала?

— Нет.

— Его Высочество Ирнис и леди Аэра, принцесса королевства Скайдор, были неразлучны с момента их первой встречи в Долине Забытых Звезд.

— А это где?

Лира как завороженная слушала историю, забыв о краюхе хлеба в руке.

— Видишь те две скалы?

Евдей взмахнул посохом, Лира проводила его взглядом.

— Ну, это утесы Близнецы Печали, правый и левый. Все их знают.

— Как раз там проходит граница между нашим Блуоксом и королевством Скайдор.   Это место и называется долиной Забытых Звезд.

— Красиво, — задумчиво протянула Лира.

— Наш принц инспектировал границы. Человек туда не может добраться, а дракон — запросто.

— А принцесса? Она тоже драконица?

— Нет, она из расы драконидов. В их потомках течет кровь драконов, но они утратили способность обращаться в первородную форму и не умеют летать.

— Ого! — Лира сделала слишком большой глоток молока и закашлялась, подавившись. — А как она оказалась в долине?

— Прилетела туда на рабочем драконе с контролем.

— Но… разве драконы не самая могущественная раса? Как обычная полукровка могла оседлать дракона?

— Какая ты наивная, Лира! — дед щелкнул девушку по носу, она отмахнулась. — Эта леди могла. Принцесса же. Она и нашего наследника оседлала, хи-хи…

— Эх, хорошо родиться принцессой, — вздохнула Лира.

— Тебе это не грозит.

— Дай помечтать.

— И потом, леди Аэра была такая…

— Какая? — выдохнула Лира. Она даже забыла, как дышать, в ожидании ответа, а знахарь молчал, прикрыв глаза. — Ну, какая же, дедушка?

— Необыкновенная. Все мужчины смотрели только на нее, когда она появлялась.

— Ого! А ты ее видел, дедушка?

— Встречал в горах вместе с принцем. Они часто летали в этих местах. И миловались.

— Фу, ты подглядывал, старый срамник? — рассердилась Лира. — Как можно?

Она вскочила, схватила корзинку и бросилась вниз по тропинке.

Периферийным зрением она поймала кружащегося в небе дракона и вернулась: уж очень хотелось дослушать рассказ старика.

— Что, оглашенная, страшно домой идти? Мамка ждала сердце-цветок, а ты его прошляпила.

— Ничего я не прошляпила. Меня дракон поймал.

— И отпустил?

— А то.

— Удивительное дело! — дед покачал головой.

— Дедушка, а что дальше-то?

— Ты о чем?

— Ну, о драконах.

— А-а-а, о них, — старик пожевал губами травинку и вздохнул. — Ты посмотри на нашу страну. Какие только племена ее не населяют! И эльфы, и орки, и гоблины, и люди.  И драконы разные, не только кучка дворян у власти. Есть и обычные работяги. Еще и дети у них стали рождаться редко. У нашего короля единственный наследник — принц Ирнис.

— Почему?

— Да кто его знает! Вырождается когда-то могучая раса. Браки сплошь договорные, без любви, вот и не спят супруги в одной постели, не согревают друг друга темными ночами!

Старик подмигнул и захихикал дробным смехом.

— Дед Евдей! О чем ты говоришь? — Лира смутилась и ударила его кулачком в плечо. — Я даже думать об этом не могу!

— А почему? Вот и Гор на тебя заглядывается, скоро к матери сватов пришлет.

Лира нахмурилась. Гор был вдовцом, старше ее на пару десятков лет. Но в их деревне и посмотреть было не на кого, а в столице Лира не бывала.

— Скажешь тоже, дедушка! У Гора детей полно. Я в няньки не пойду!

— Не в няньки, а в матери. Сама родишь пару-тройку, и все как родные станут.

— Ни за что! — Лира потрясла головой и дернула деда за рукав. — Ты дальше рассказывай. Эта принцесса встретила нашего принца. И что?

— Ну, как что? Летали они вместе, миловались, любились. Что еще делать влюбленной парочке? И на границе все успокоилось. Эта долина, сколько я себя ни помню, как преисподняя. Скайдорцы, словно саранча, то и дело вторгались на наши земли. Драконидов расплодилось видимо-невидимо, вот и замыслили они поглотить государство драконов, как голодный зверь лакомый кусок.

— Мы же сейчас не враждуем со Скайдором, — не поверила Лира.

Ее жизнь была настолько далека от придворных интриг, что она слушала деда Евдея открыв рот, словно он рассказывал сказку.

— Потому и не враждуем, что короли договорились поженить своих детей, которые случайно встретились и полюбили друг друга. Уже назначили день свадьбы, а накануне Ирнис пригласил Аэру на прогулку.

— И что? Плохо погуляли?

— Никто этого не знает. Леди Аэра сорвалась со скалы…

— Ого! И как дракон это допустил? Он же мог подхватить ее на спину и не дать свалиться.

— Сие покрыто тайной, — развел руками дед. Кряхтя и постанывая, он поднялся, разогнул застывшую спину и вздохнул. — Не наше это дело, дитя. Не наше…

Но Лира не могла успокоиться. Она шагала за травником, а вспоминала мрачное лицо Ирниса, его глаза, полные вселенской грусти, и ее сердечко начинало биться чаще.  По закону государства он должен был хорошенько наказать ее за то, что помешала отдыхать, да еще и посмеялась. А ему будто все равно было, кто на его пути: букашка или девушка. Отмахнулся и улетел.

К деревне они подошли, когда солнце уже стояло высоко. И сразу удивились шумному скоплению жителей у местной таверны.

— Дедушка Евдей, что-то случилось, — забеспокоилась Лира.

— Беги, деточка, узнай.

Лира припустила по улице, все ускоряясь. К таверне подлетела запыхавшись. Пот застилал глаза, волосы выбились из-под платка, шаль матери болталась где-то возле талии.

— Что? Что случилось?

— Да вот, посланцы короля принесли указ, — проворчала трактирщица Ярина и махнула в сторону стены. — Сегодня торговля ни к черту! Все будто сошли с ума.

— Эй, пропустите!  — Лира поднялась на цыпочки, уперлась в плечи мужчины перед ней и подпрыгнула. Краем глаза успела заметить большой лист бумаги. — Что там написано?

— Да кто ж его знает, — фыркнул мужчина и обернулся, Лира узнала Гора, покраснела и отшатнулась: еще поймет неправильно ее прикосновения.

Так и вышло. Ясные, как летнее небо, глаза Гора — единственное достоинство этого похотливого сморчка— потемнели. Он криво ухмыльнулся, схватил ее за талию и прижал к груди.

— Эх, хороша девка! Когда сватов засылать?

— Пусти! — Лира поморщилась от отвращения и уперлась ладонями в крепкую грудь. — Люди смотрят.

— И пусть смотрят!

Гор зажал пальцами ее шею, насильно притянул ее к себе, намереваясь поцеловать.

Тут мальчишки заметили их и закричали:

— Лира пришла!

Лира дернулась, с силой толкнула Гора, тряхнула головой. Платок свалился, пучок волос распустился и засыпал пшеничным золотом   плечи и спину девушки. Но Гор, заметив внимание жителей, отступил.

— Лира, что там написано? — кинулась к ней соседка, разбитная и шустрая солдатка Розалинда. — В деревне только ваша семья умеет читать.

— Точно! — кивнул староста, дядька Михр. — Думали, бесполезному делу Ольха детей учит, а вот видишь, и пригодилось. А ну, дайте пройти девчонке!

Толпа распалась на две стороны, пропуская Лиру. Она гордо вскинула голову, вгляделась в ровные строчки и начала медленно читать:

«Во имя Неба, Богов и Святых Духов!

Слушайте, жители королевства нашего, от мала до велика, от крестьян до дворян! Да будет известно всем и каждому, что приспело время наследнику престола, принцу Ирнису, избрать себе супругу, дабы продолжить славный род наш и укрепить мощь королевства! Посему объявляется великий отбор невест!»

Смеется? Да как смеет эта деревенщина смеяться над величественным драконом?

Звериное бешенство встряхнуло все тело Ирниса. Эта человечка в древности была сладким лакомством, а теперь она развлекается?

Ярость кипела в его груди, требуя немедленного выхода. Эта дерзкая смертная посмела дважды нарушить священный покой его уединения.

Рык сорвался с его губ, а за спиной сами собой развернулись крылья. Дракон взмахнул ими намеренно близко от лица девчонки, в последнюю минуту подавив желание прихлопнуть ее как муху.  Она оказалась шустрой, успела пригнуться.

Но ее смех, звонкий и искренний, будто осколком вонзился в самое сердце. Он, потомок древнего рода Огненных драконов, наследник этих земель, осмеян какой-то девчонкой! Ветер свистел в ушах, кровь стучала в висках. Нужно убраться отсюда, скрыть свой позор, пока он не стал достоянием всей округи. Стыд жёг лицо, словно раскаленное железо.

Поднявшись высоко над горами, Ирнис обернулся. Девушка стояла на прежнем месте и смеялась. Это было видно по ее согнутой фигурке, по тому, как она весело хлопала себя по бедрам. А ее звонкий голос, несмотря на большое расстояние, казалось, вонзался в каждую клетку, в каждый нерв принца.

Бесячая человеческая личинка! Расплодилось их тут!

Эти ее зеленые глазищи в пол-лица, пушистые светлые кудряшки, выбившиеся из-под убогого платка, пухлые, отвратительного розового цвета губы, ровные, мелкие, как у белки, зубы…. Эта лилипутская миниатюрность, этот голос…

Ирнис передернулся и ушел в крутое пике. Вся сущность крестьянки бесила его. Ненависть вспыхнула с новой силой. Он выпустил облако огня, сделал круг над долиной, пытаясь унять бурю эмоций.

— Аэра, любимая, где ты! — разнесся над горами полный тоски крик. — Отзовись! Скажи мне, что делать?

Что-то зацепило его взгляд, какое-то едва уловимое движение. Дракон ринулся туда и застыл над землей.

Горы… что с ними такое?

Они зашевелились, заколыхались, словно проснулись после вечной спячки, потягиваясь и зевая каменными глыбами.

«Да быть не может!» — пронеслось в голове у Ирниса.

Он прищурился, спикировал ниже, силясь уловить хоть какую-то логику в этом горном безумии. Сначала решил, что это всего лишь фокусы света, пьяные танцы утреннего тумана.

И тут…

Из-за кустов вылетел олень, рога —точно люстра в королевском зале! Он мотал головой, словно отбивался от назойливой мухи. А за ним выскочил еще один, и еще, и еще…

Мгновение – и голый склон превратился в море, кишащее разными животными. Даже старая ворчунья-мантикора выползла на вершину Утеса Печали. Расправила свои куцые крылья, взъерошила шерсть и злобно хлестнула хвостом. Костяной шип звякнул о камень, наполнив воздух дробным дребезжанием.

Потрясенный, Ирнис рванул обратно, туда, где оставил деревенскую простушку. Это она сделала? Или сегодня какое-то горное пиршество, ему неведомое?

Девчонка уже мчалась вниз по тропинке, только пятки сверкали. А за ней, пыхтя и отдуваясь, ковылял знакомый травник, размахивая своим посохом.

— И что это сейчас было? — пробормотал Ирнис.

Он опустился возле огромной пещеры, где во время поисков Аэры сделал временную перевалочную базу. Здесь было все утроено для того, чтобы он мог отдохнуть, подумать и забыться хотя бы на миг.

Ирнис принял человеческий облик, снял магический заслон, прошел внутрь. Он щелкнул пальцами, и на кончиках зажглись крохотные огоньки. Они разлетелись по стенам, и через миг темное пространство осветилось.  Где-то умиротворяюще журчала вода, влажный воздух пах землей и сухими травами. Язычки факелов танцевали, выхватывая из глубины пещеры причудливые формы каменных сосулек. Одни из них напоминали уснувших драконов, другие – грибы-переростки.

Ирнис бросился к зеркалу, взглянул на себя, и сердце оборвалось вниз: его камзол и штаны покрывали белесые пятна. В таком виде он разгуливал по замку, болтался в горах?

— Скверна меня забери! — взревел он.

Быстро зачерпнул воды из кадушки, стоявшей в углу, и начал яростно приводить себя в порядок. Очищая испачканный молоком наряд, он с содроганием вспоминал бессонную ночь, проведенную наедине с младенцем.

***

Слуги сбежали следом за родителями. Ирнис вернулся в спальню, положил младенца на свою кровать и начал наматывать круги, пытаясь привести мысли в порядок.

Но не тут-то было!

Ребенок дергал ручками и ножками и по-прежнему плакал на весь замок, и эти крики выкручивали мозги принца наизнанку. Вконец измученный, Ирнис позвал старую кормилицу.

— Спаси меня, Корнелия. Прошу, — взмолился он и протянул ей младенца.

Но старая служанка спрятала руки за спину и отступила к двери.

— Не могу, Ваше Высочество! Король строго-настрого приказал всем слугам держаться от ваших покоев подальше.

— Я не отдаю тебе ребенка, — отчаянно замотал головой принц. — Научи, что с ним делать? Почему он кричит?

— Сначала проверьте его пеленки. Может, он мокрый.

Ирнис обрадовался, но тут же растерянно уставился на младенца.

— А… как?

— Разверните одеяло.

Принц положил ребенка на кровать, послушно выполнил совет и отшатнулся: отвратительный запах детских испражнений ударил в нос с яростной силой.

— Фу, гадость!

— Нисколько, — засмеялась кормилица. — Вы тоже, Ваше Высочество, не ромашками какаете, — Ирнис передернулся от отвращения. — Это естественные нужды каждого существа. Во всяком случае найдена первая причина беспокойства.

— И что мне с этим делать?

Принц едва сдерживал позывы тошноты. Младенец лежал перед ним, истошно вопил, а дракон с трудом подавлял желание прихлопнуть его подушкой и избавиться от проблемы одним махом.

— Искупать малыша. И… Ваше Высочество… укройте его. Замерзнет.

— Ящер тебя задери! — взвыл принц и затряс колокольчиком.

Следующий час прошел как в тумане. Спальня наполнилась слугами. Они принесли жаровни с горящими углями, ванночку, мыло, чистые простыни, полотенца, обрезки тканей и еще целую кучу ненужных, с точки зрения Ирниса, мелочей. В комнате сразу запахло ароматическими свечами и травами.

Он смотрел, как его спартанское жилище превращалось в детскую комнату, и кипел от злости. В солнечном сплетении что-то яро сжималось и вот-вот могло взорваться криком.

— Держите головку младенца, Ваше Высочество, — наставляла кормилица. — Вот так, под шейку.

— Под шейку? А не проще ее сжать и…

Ирнис скривился.

— Сделайте, если вам легче будет. Только… вдруг леди Аэра вернется…

Принц потряс головой и застонал в бессилии.

— Сама его искупай, Кори! Ну, пожалуйста.

Ирнис держал малыша на вытянутых руках, борясь с первобытным желанием.

— Я не могу нарушить указ короля.

— Старая ведьма!

Бешенство закипело, забурлило в жилах, жар выступил капельками пота на висках.

— Я пошла.

Кормилица, шаркая стоптанными ночными туфлями, поплелась к выходу. Слуги, молчаливые и растерянные, почтительно расступились. Никто не смел перечить правителю, все знали, какими страшными последствиями это грозило подданным.

— Стой! Стой! Я все сделаю! — закричал Ирнис, и малыш поддержал его жалобным воплем. — Только не уходи. Иначе я сойду с ума.

Корнелия подхватила юбки и намного быстрее, чем уходила, вернулась обратно.

— Положите в ванночку сложенные полотенца так, чтобы они торчали из воды, а на них уже малыша, — Ирнис пристроил ребенка на одной руке, вторую только протянул за полотенцем, как кормилица вскрикнула: — И держите его голову!

Холодный пот прошиб насквозь тело дракона. Он, никогда не боявшийся врагов и трудностей, вдруг оробел.

— Да держу я, держу…

Он перехватил малыша удобнее и вдруг застыл: на шее младенца рядом с пушистыми волосиками он заметил темное родимое пятнышко. Потрясенный, Ирнис бросился к светильнику и теперь хорошо разглядел его. Точно такая же отметина в форме бабочки красовалась у него на плече и на руке его отца.

Все сомнения отпали: это его сын. Но как? Откуда? Неужели…

Мысли будто сошли с ума, на миг Ирнис забыл о ребенке, но тот громким плачем напомнил о себе.

Большего мучения, чем купать младенца, принц еще не знал. Крохотное тельце выскальзывало из рук. Надо было следить за тем, чтобы вода не попала в носик, рот и уши, а еще придерживать его за шейку и так, чтобы случайно не сделать больно. И, как назло, этот червяк извивался так, словно вырваться из рук принца было делом всей его жизни.

Наконец Ирнис положил чистенького, розовенького и довольного малыша на кровать. Он и сам задыхался от влажности и духоты. Сейчас в спальне было так же жарко, как в Черной пустыне, расположенной на краю его королевства.     

— Теперь промокните ребенка полотенцем и заверните его в пеленки.

— Ага, промокните, — пробормотал принц.

Он взял сухое полотенце, только наклонился, как теплая струя ударила ему прямо в лицо. Ирнис отшатнулся. Ничего не понимая, он стряхивал с себя капли воды. Старая кормилица, еще секунду назад стоявшая с каменным лицом, расхохоталась.

— С первым причастием вас, папочка.

Ирнис недоуменно уставился на нее.

— Что это сейчас было?

— Ваш сынок с вами поздоровался.

Вторую струйку принц уже заметил сам и успел увернуться. Он вскочил, бросил пеленку на младенца, тот зашелся истошным криком.

— А сейчас ему что не нравится? — завопил Ирнис.

— Малыш хочет спать.

— Пусть спит! Кто ему мешает!

— Но сначала ему надо дать грудь.

Ирнис хотел возразить, но так и завис с раскрытым ртом.

Грудь? Какую? Как у женщины? Или надо дать свою?

Он начал медленно развязывать шнуровку рубашки. От шока пальцы дрожали и не слушались. За что ему такое испытание? За какие грехи? 

Ирнис, красный как рак, уже готов был предложить себя в жертву древним богам, лишь бы избежать этого позора. Рубашка наконец распахнулась, являя миру его… ну, в общем, нечто совершенно не похожее на то, что, по его мнению, требовалось младенцу.

Корнелия с любопытством наблюдала за ним. Слуги тоже нет-нет, да поглядывали украдкой.  Когда принц сел на кровать и положил ребенка на колени, кормилица спросила.

— Вы что собираетесь делать, Ваше высочество?

— Ты же сказала дать ему грудь.

Ирнис окончательно растерялся. Кто-то прыснул у двери. Он бросил сердитый взгляд на слуг: девушки зажимали ладонями рты и просто давились смехом.

Принц пребывал в полнейшем отчаянии. Он уже готов был заорать во всю глотку, но тут старуха не выдержала и, вытирая слезы от смеха, мягко проговорила:

— Ваше Высочество, я, конечно, понимаю ваши благородные намерения, но думаю, что в данном случае ее — она махнула куда-то в сторону двери — … э-э-э… способности будут более уместны.

От стены отделилась пышногрудая женщина и подошла к кровати. Ирнис вскочил, протянул ребенка ей, но она отрицательно помотала головой.

— Что еще? — вскричал Ирнис. — Этот… ребенок… уже осип от крика.

— Вы забыли? Слугам запрещено прикасаться к младенцу.

— Да что б этот замок трижды подняло в воздух и опрокинуло! — сорвался Ирнис.

— Возьмите это, — кормилица протянула ему поильник в виде лодочки с узким носиком, на кончик которого был надет палец из кожи. — Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Дракон плюхнулся опять на кровать и тут же испуганно вскочил: сердце чуть не выпрыгнуло из груди от страха, что он сел на ребенка. Но тот терпеливо ждал свою еду. Тогда Ирнис снова положил его к себе на колени, сунул ему в рот кончик поильника, и наконец-то в его покоях наступила благословенная тишина.

Лира потрясенно смотрела на королевский указ. Принц женится? Вот это новость? Но зачем вешать объявление в горной деревушке? Разве столичных невест мало?

Жители деревни тоже возбужденно загомонили:

— Ух ты, принц женится!

— Праздник будет!

— Может, и нам гостинцев перепадет?

— Там много всего написано. Дайте дочитать! —прикрикнул на толпу староста. — Что там еще доченька?

Лира откашлялась и продолжила:

«Всякая девица, достигшая возраста совершеннолетия, не связанная узами брака и обладающая магическим даром имеет право предстать перед принцем и попытаться завоевать его сердце».

Теперь возгласы остановить было невозможно. Люди будто сошли с ума. Впервые на их веку король объявлял отбор невест, причем в нем могли принять участие не только леди благородного происхождения.

Пока все обсуждали новость, Лира читала дальше:

«Отбор невест пройдет в три этапа.

Первый этап – представление магического дара. Каждая девица должна будет пройти через Арку Познания и доказать, что обладает зачатками дара, который можно развить.

Второй этап – испытания.

Девицам будут предложены различные задания, дабы выявить их ум, ловкость, смекалку и умение вести хозяйство.

Третий этап – бал.

Лишь лучшие из лучших будут удостоены чести танцевать с принцем и вести с ним беседы».

Лира перевела дыхание, осмысливая прочитанное. Вот это новость!

— Лирка, чего замолчала? — опомнилась трактирщица Ярина. — Что там дальше?

— А тебе зачем? — захохотал Гор.

— Может, я тоже пойду на отбор невест.

— Сиди в своей забегаловке! Кому нужна такая старуха?

Ярина уперла руки в бока и пошла пышной грудью на Гора.

— Какая я тебе старуха? Мне тридцать лет. Вот приди еще только ко мне. Во что получишь, а не медовуху!

Ярина сложила кукиш и сунула его под нос Гора. Тот сжал кулаки, рванулся навстречу. Староста шустро влез между ними и закричал:

— Остынь, Гор! Лира, что там дальше?

— Ничего, — пожала плечами девушка, уже потеряв интерес к новости. — Будет испытание для магического дара. Если его нет, и соваться в отбор нечего.

Люди закивали головами. Редко какой простолюдин рождался с даром, и такого человека готовы были носить на руках.

— Точно! — сплюнула Розалинда. — У нас в деревне только дед Евдей даром врачевания владеет.

— Дед, а дед, иди в невесты к принцу! — выкрикнул кто-то.

Народ, разочарованный в новости, начал расходиться.

— Погодите! — остановила их Лира. — Дар может быть скрытым, чтобы его проверить, все могут пройти через Арку Познания. Ее установят на центральной площади. А еще король обещает щедрые подарки участницам.

Но ее уже никто не слушал. Люди качали головами и расходились по своим делам. В деревне Лонгред, кроме Лиры и Розалинды и девушек юных не было, а уж дара тем более.

Лира заторопилась домой. День сегодня сложился неудачно: сначала потеряла сердце-цвет, потом встретила дракона-наследника, а теперь еще на площади задержалась. Она представила, в какой ярости сейчас находится матушка, и содрогнулась.

— Лира, стой! — она оглянулась.

Загребая ногами и разбрызгивая лужи, к ней бежала Розалинда. Темные косы подпрыгивали от каждого движения, карие глаза горели огнем, возбуждение окрасило румянцем щеки. Сейчас Рози казалась очень хорошенькой, ее милое личико не портил даже шрам, оставленный год назад ножом пьяного воина, который хотел изнасиловать ее.

— Ну, чего еще?

— Слушай, а что за награду обещает король?

— Всем девицам, явившимся на отбор, будет даровано десять линей*.

— Сколько? — Розалинда выпучила глаза, зашевелила губами и пальцами, подсчитывая. — На эти деньги можно построить дом.

— А то!

— И тогда я смогу уехать отсюда?

Лира внимательно посмотрела на подругу, прекрасно понимая ее желание. Рози убила того насильника его же кинжалом и навлекла на деревню массу неприятностей. Староста спас девушку, сказав дознавателям, что солдат пострадал в драке с разбойниками, напавшими на таверну, но с тех пор жизнь в деревне нельзя было назвать спокойной. Здесь постоянно рыскали ищейки ведомства. Они расспрашивали жителей, и не было никакой надежды, что однажды кто-нибудь за предложенное вознаграждение не выдаст Рози со всеми потрохами.

— Да, сможешь, — ответила Лира и тоже задумалась.

— Слушай, а если попробовать? — воскликнула Рози.

Лира перевела взгляд на Рози.

— Ты о чем?

— Вдруг получится пройти Арку Познания? От нас же не требуется владения магическим искусством. Нужен всего лишь крохотный дар.

— У простолюдинов нет дара, не надо и проходить Арку.

— Да ладно тебе! В нашей стране драконы наследили везде. Может, и мы с тобой какие-нибудь потомки в тридесятом колене.

— Ох, насмешила травницу крапивой, — фыркнула Лира.

— Не, ты послушай! — разгорячилась Рози. — Ты поешь так, что птицы замолкают от стыда, я высоко подпрыгиваю и зависаю в воздухе на несколько мигов. Разве это не дар? Невестами не станем, зато деньжат заработаем. Айда в столицу?

«А почему бы и нет?» — неожиданно задумалась Лира и согласно кивнула.

Перед ней открывалась невиданная возможность вырваться из затхлого мирка деревни, узнать новый, большой мир. Она вспомнила принца-дракона, его красивое, будто высеченное резцом скульптора лицо, и азарт проснулся в душе, наполнил ее томительным ожиданием.

Она вернулась к таверне, сорвала лист объявления, сунула в карман, чтобы прочитать еще раз внимательно и без спешки.

Дождаться бы теперь утра! Но сначала матушка.

Лира бежала домой, переполненная мечтами. Но, только открыла калитку, как отпрянула: на крыльце их убогой лачужки стояла матушка и постукивала по ноге веником. А на ступеньке сидел братец и зевал во весь рот.

— Ты где была? — накинулась на Лиру мать. — Тебя только за смертью посылать! Принесла цветок?

— Нет!

— Почему?

— Не успела до подъема солнца вернуться в деревню. Цветок пропал.

— Негодная девчонка! Оставалась бы в горах на ночь, чтобы на рассвете сорвать сердце-цвет и сразу бежать домой.

— Матушка, хочешь, чтобы меня ночные демоны забрали?

— Да что с тобой сделается? Видишь, как страдает твой брат?

Лира покосилась на Василя. Тот действительно выглядел погано, несмотря на юный возраст. Синяки под глазами, бледное лицо, обескровленные губы и постоянные приступы тошноты, от которых он вскакивал и бежал в кусты, вызывали у нее не жалость, а отвращение.  Другие парни в семнадцать лет вовсю землю пашут, на рынке урожаем торгуют, являются опорой семьи, а в кого этот неженка растет, Лира понять не могла. 

— С перепою он страдает, — огрызнулась она и попыталась обойти мать.

Но та вскочила и замахнулась веником. Лира отпрыгнула в сторону и заканючила:

— Матушка, ты же не знаешь, что случилось. В деревне такое… такое…

— А что там? — разлепил веки Василь и посмотрел на сестру мутным взглядом.

— Гонец прибыл от короля, — Лира похлопала себя по животу. — Потом расскажу, есть хочу смертельно!

— Говори сейчас!

— Нетушки! Сначала обед, — Лира потянула носом и уловила запах мяса. — Ты сварила курицу? Последнюю. Она же яйца несла.

— Василю плохо. Ему нужна хорошая еда.

Обида волной всколыхнулась в груди.

— Это я работаю, а он валяет дурака. Это мне нужна хорошая еда.

— Поговори мне, девчонка! Ты скоро замуж выскочишь за Гора, а сынок со мной останется, до старости заботиться будет.

— Не выйду за этого старика. Ни за что!

Лира ворвалась в дом, увидела на столе миску с вареной курицей, потянула ее к себе. Но мать шустро выдернула плошку из пальцев дочери и спрятала за спину.

— Сначала Василь, ты сегодня на еду не заработала.

— Тогда я попрошу похлебку в таверне у тетки Ярины. Пусть тебе будет стыдно.

Они стояли, испепеляя друг друга взглядами, одна не хотела уступать другой — вечное противостояние матери и дочери.

— Раздевайся, — сдалась первой мать.  — Садись за стол.

Она быстро расставила посуду, нарезала ломти хлеба, налила в кружки квас, вытащила из печи кашу. Лира смотрела на все это великолепие, и подозрение закрадывалось в душу.

— В честь какой радости праздник? — спросила она.

— Кушай, сыночек, — матушка оторвала ножку от тушки и положила Василю в тарелку.

— Не хочу, там кожа, — заныл он.

— Рот закрой и жри, что дают! — не выдержала Лира и залепила брату подзатыльник. — Ни копейки еще в дом не принес, бездельник.

— Не смей бить моего сына! — вскочила мать. — Ешь свое!

Она кинула на тарелку дочери кусочек курицы и кожу с ножки, сердито отвернулась.

— Я добытчик в доме, а мне объедки от Василя? Вот уйду от вас, будете знать! И вообще, откуда деньги на квас?

— Ну, продала тут…

Матушка неожиданно смутилась. Лира вспыхнула и бросилась в комнату. Она открыла свой сундучок с приданым и ахнула: все ее вышитые наволочки и рубашки исчезли.

— Матушка! Как ты могла! Это же приданое! — закричала Лира. — Я не могу без него выйти замуж!

Слезы навернулись на глаза. Она всю зиму вышивала эти наряды, чтобы на своей свадьбе предстать не нищенкой с окраины деревни, а настоящей невестой, а мать взяла и…

Лира упала на топчан и разрыдалась.

— Лира, ну ты чего, чего? — матушка села на пол рядом с ней. — я же о тебе тоже забочусь.

— Ага, как же!

— Грамоте обучила. Никто в деревне не знает букв, кроме нас с тобой и Василя. А наряды я тебе сама вышью. Ты же не завтра выходишь замуж. У тебя стежки кривые, цвета подобраны ужасно. Посмотри на Василя, на нем лица нет. Я так надеялась на сердце-цветок.

Лира всхлипнула в последний раз и бросилась к матушке на шею. Они обнялись так крепко, словно слились в одно целое.

***

Мать Лиры была когда-то придворной дамой в замке дракона-правителя. Образованная и смешливая Ольха очень нравилась королеве. Девушка хорошо рисовала, рассказывала истории, была мастерицей в плетении кружев и настоящей рукодельницей.

А потом случился переворот.

Король не нашел предателя и решил проблему радикально: избавился от всех старых слуг. Мужчин отправил на поля сражения, а дам выдал замуж. Вот так мать стала женой простого деревенского парня. Но статный и красивый Грегор понравился Ольхе, ее семейная жизнь была счастливой, хотя и недолгой

В страну пришла беда, отца забрали на поля сражения, где его тяжело ранили. В деревню его привез друг, воин Борг. Он и помогал Ольхе справиться с трудностями, а после смерти Грегора открыл в деревне кузницу и остался здесь жить. Лира подозревала, что он влюблен в мать, но суровый и немногословный солдат никогда не признавался в этом.

***

Наконец Лира выдохнула, мать вытерла ее слезы шелковым вышитым платочком, оставшимся еще от былой роскоши. А теперь надо воспользоваться установившимся в семье перемирием.

Лира хитро прищурилась и пообещала ангельским голоском: 

— Матушка, я завтра еще раз схожу в горы. Теперь знаю, где найти сердце-цветок, — Лира сделала паузу, подумала, потом вытащила из кармана сорванное объявление. — Еще вот это. Я хочу попробовать. Отпустишь?

*Линь — серебряная монета, равная ста иням. А инь — мелкая разменная монета из меди.

Мать удивленно подняла брови, разглядывая листок, потом заметила королевскую печать и вздрогнула. Дрожащими пальцами она развернула объявление.

— Что это? — в дверях комнаты показался Василь.

Сейчас брат уже не выглядел больным. Он сжимал в пальцах обглоданную куриную ножку, а его лицо лоснилось жиром, как у довольного кота.

«Так бы и треснула паразита!» — Лира покосилась на братца, но сдержалась.

— Указ короля, — пояснила она.

— Дай сюда! – Василь выхватил листок из ослабевших рук матери. Та, растерянная, даже не попыталась сопротивляться. – Десять линей за простое участие? – ахнул он, глаза его загорелись алчным блеском. – Черт! Почему у короля нет дочери? Я бы этот отбор прошел, как по маслу!

— Ой, не смеши мои тапки!

— А что? Я же красавчик!

Василь выпятил грудь и посмотрел на свое отражение в щербатом зеркале, висевшем в углу. Лира покосилась на мать и сдержала язвительное замечание. Золотое правило для детей: чтобы получить желаемое, не стоит злить родителей.

Да и, правду сказать, Василь был красив. Темные кудри, доставшиеся от отца, живописно падали на лоб, а зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели с такой обезоруживающей невинностью, что любая женщина, вне зависимости от возраста, чувствовала желание приласкать и пожалеть его. И этот мелкий манипулятор умело пользовался своим даром.

— И еще! — Лира вспомнила о драконе, и ее собственное сердце пропустило один удар.

— А знаешь, кого я сегодня встретила на утесе?

— И кого же? – Василь шумно причмокнул, обсасывая кость, а затем, с размаху, отправил ее в мусорную корзину через всю комнату. Кость с громким стуком ударилась о плетеную стенку и провалилась внутрь. – Видела? Ты это видела? – возликовал он, словно совершил подвиг.

— Видела бездельника, упражняющегося в метании объедков, – огрызнулась Лира, подскочила к брату и легонько шлепнула его по затылку. – А еще я встретила принца.

— Мам-ка, чего она? — Василь отскочил в сторону и замахнулся на сестру. — Какого еще принца? Принца тараканов?

— Идиот! Наследника нашего престола, конечно же.

— Огненного дракона? — ахнула матушка, прикрыв рот ладонью. — Какой ужас! Хотя… помнится, он был еще совсем сопливым малышом. Сущий ангелочек.

Внезапно глаза ее заблестели, а изумрудное озеро радужки накрыла дымка воспоминаний.

— Да ты брешешь! — Василь вмиг забыл о заслуженном подзатыльнике.

— Нисколько. Испугалась я, побежала со всех ног, вот и выронила корзинку с цветком.

— Враки! — фыркнул Василь, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— А ты молчи лучше! Я посмотрела бы на тебя в такой момент. Уверена, ты бы от страха в штаны наложил. Но это еще не все. — Лира указала на объявление, зажатое в руке матери. — Мам, отпустишь меня завтра в столицу? Хотим с Розалиндой попробовать свои силы.

Мать взглянула на листок, потом, не говоря ни слова, размахнулась и шлепнула Лиру по плечу.

— Куда собралась, дурында? Думаешь, ты одна охотница за наследными принцами? Таких мечтательниц, как ты, со всей страны видимо-невидимо набежит.

— Конечно, набежит, — обиженно буркнула Лира. Но Арку установят на площади уже завтра, не все успеют доехать до столицы, а мы рядом живем.

— Точно, Лирка права, — поддакнул сестре Василь.

— Не пущу! — отрезала мать.

— Ага! Не пускай, — обнял ее Василь. — Кто мне сердце-цветок принесет?

Лира чуть не задохнулась от обиды:

«О, Небеса! Дайте мне терпения! Иначе пришибу ненароком этого гаденыша!»

— Если у всех такие заботливые матери, как ты…

— Поговори мне еще! Живо за стол!

Ели молча, тяжело и неловко. Листок с объявлением лежал рядом с Василем, и он украдкой бросал на него жадные взгляды.

— Ма, ну пусть Лирка попробует, — наконец сказал он. — За участие десять линей платят, даже если Арку не пройдет. Я с ней поеду.

«Только не это!» — испугалась Лира.

Она живо представила, как вытаскивает Василя из каждой таверны, и содрогнулась от ужаса, но вслух сказала другое:

— Да, мам, — Лира исподтишка пнула брата под столом и скосила глаза, моля о помощи. — Я денег заработаю.

«Не факт, что с Василем довезу из до дома», — очень хотелось продолжить ей, но она прикусила язык. Сейчас главное уломать мать, а как избавиться от брата, она подумает позже.

— Нет. И точка! Утром пойдешь в горы, сердце-цветок нужен Василю. Это намного важнее.

— Да, очень нужен, — тут же сменил тему брат. — Иначе мне даже жениться не на ком будет.

«Вот флюгер проклятый! — разозлилась Лира. — Куда ветер подует, туда и он!»

— Тогда пойдешь со мной.

— А вдруг опять дракона встретим? — Василь закатил восторженно глаза.

— Может, и встретим, если ты не проспишь опять все на свете.

И как в воду глядела: вечером брат сбежал в таверну, вернулся оттуда уже ночью, весь в синяках и царапинах, словно дрался с шелудивой кошкой.

— Кто тебя так? — ахнула матушка и засуетилась вокруг непутевого сыночка. — Лирка, беги за дедом Евдеем.

— Сволочи, вот я им! — ругался Василь, размазывая по лицу слезы и сопли.

— Да кто? Кто?

— Небось с Гором опять сцепился, — подлила масла в огонь Лира, обуваясь. — Оба любители эля.

— Не неси чушь! — рявкнула мать. — Станет взрослый мужик, который к тому же к тебе сватов засылает, с Василем связываться.

— Уроды крылатые! — выл Василь. — Матушка, больн-о-о-о…

— Кто крылатые? — мать схватила его за щеки и встряхнула хорошенько. — С кем ты подрался?

— Да с драконами из столицы.

Лира и мать растерянно переглянулись.

— Святые хвосты! — вскрикнула Ольха. — Что забыли драконы в нашей деревне?

— А я почем знаю? К Розалинде приставали, я вступился. Дерьмо из-под хвоста ящера! 

Мать размахнулась и влепила ему по лицу мокрым полотенцем.

— Рот закрой! Хочешь, чтобы услышали? Не смей трогать ящеров, ты в их стране живешь!

— Лир-к-а-а-а… — завыл непутевый братец. — Вылечи меня от страсти к эл-ю-ю-ю…

Лира уже не слушала брата, переваривала новости. Столичные драконы никогда не показывались в их местах. Им вполне хватало развлечений в городе. Раз они сидели в таверне, то приехали по делам. А если…

Она схватила объявление и бросилась вон из дома.

— Лирка, куда? — крикнула вслед мать. — Не забудь о лекаре!

Но девушка лишь махнула рукой. Она добежала до хижины деда Евдея, отправила его к матери, а потом бросилась в центр деревни к старосте и забарабанила в калитку.

— Дядя Михр, открой! Дядя Михр!

Она услышала стук дверью, шаркающие старческие шаги, покашливание.

— Чего тебе, оглашенная? — проворчал староста, сонно щуря глаза.

— Зачем прилетели городские драконы?

— На разведку.

— На какую еще разведку? Проверяли, висит ли указ короля? — от мысли, что накажут старика за ее выходку, она похолодела. — Вот листок, я его сорвала. Все равно никто прочесть не сможет.

— Да не, это им не надо было. Принц опять объявил поиски своей пропавшей невесты. Она же в наших местах сгинула. Вот эти драконы и прилетели в гостевой дом, чтобы на рассвете отправиться в горы.

— О небеса!

Лира прижала руки к груди: сердце колотилось так отчаянно, словно жило своей жизнью.

— А ты чего боишься? Не ты же невеста, — хохотнул староста.

— Я завтра за сердцем-цветком пойду, вдруг встречусь. И… где, говоришь, они остановились?

— Где же еще, у Ярины. А зачем тебе они?

— Они Василя избили! Я найду на этих гадов управу!

— Лирка, стой!

Но девушка уже не слушала, сорвалась и места и помчалась по темной улице. Она кипела от ярости. Она и мать могут колотить Василя, потому что есть за что. Но чужим драконам Лира не позволит распускать руки. Пусть знают свое место!

Гостевой дом имел громкое название, а на самом деле представлял из себя убогое длинное одноэтажное строение, сделанное из необработанные бревен. В правом крыле располагалась таверна, рядом с ней в крохотной комнатушке жила и сама Ярина, а левое крыло было отдано под комнаты для заезжих странников и торгашей.

Лира ворвалась в никем не охраняемый двор без препятствий. Только Черныш, хорошо зная девушку, лениво тявкнул из будки и сразу замолк.

Ярина, в отличие от дяди Михра, спала чутко. Едва Лира постучала в окно, женщина уже была на пороге, кутаясь в шаль и отчаянно зевая.

— Лира, что случилось? Ночь на дворе.

— Где драконы? Они избили Василя!

Ярина нахмурилась.

— Брехня. Никого они не трогали. Прилетели, поужинали и спать улеглись. Они же гости принца, а не хулиганы с большой дороги, — трактирщица наклонилась и зашептала, обдавая ухо Лиры горячим воздухом: — Представляешь, драконы у меня на постоялом дворе! Я чуть не описалась, когда их увидела.

— Ты мне зубы не заговаривай, я видела! У брата все лицо в синяках!

— Может, он сам где упал? Или с парнями подрался? Ты сначала разберись, а потом обвиняй. А ну марш домой! Нечего по ночам шастать.

Лира не послушалась. Она обошла дом, в одном окне горел тусклый свет, оттуда доносились приглушенные голоса. Подкравшись к двери, она прислушалась. Говорили о чем-то непонятном, о следах, о пропавшей девушке.

Лира приоткрыла дверь и заглянула внутрь. За столом сидели двое мужчин в богатых одеждах. Их взгляды были сосредоточены на карте, разложенной на столе.

— Вот место падения! — тихо сказал один, указывая пальцем на точку на карте. — Эти утесы мы осмотрели уже много раз, невесты Ирниса там не было.

— Королева предположила, что леди Аэра могла сильно разбиться. А если она сама не захотела, чтобы ее нашли?

— Могло и так случиться, — проворчал стройный дракон с длинными светлыми волосами, убранными в высокий хвост. — Наложила магический заслон на место падения. Тут никто не найдет. 

— Захотела, не захотела, — проворчал высокий здоровяк, — нам без разницы. Ирнис попросил еще раз проверить горы, проверим.

Он выпрямился и с хрустом расправил плечи, над ним тут же взметнулись два черных крыла. Одно сбило огонь со свечей, опрокинуло все, что стояло и лежало на столе, а другое пронеслось прямо перед лицом Лиры. Она взвизгнула, бросилась бежать по галерее к выходу.

— Куда собралась? — прогремел над ухом насмешливый голос.

Лиру схватили за шиворот и вздернули. Она не видела противника, только бесполезно взмахивала руками и ногами. От страха закричала:

— Пусти, пусти!

Ее тут же бросили на пол. Она вскочила, сердито уставилась на врага.

— Признавайся, шпионишь? Кто такая? Что надо?

— Господа драконы, простите ее, простите! — вперед выбежала расстроенная Ярина.

— Она вас перепутала с кем-то, — показался из-за спины трактирщицы староста. — Лирка, марш домой!

— Оставь ее, Дахор, — вперед вышел дракон с хвостиком. Он проигнорировал Ярину и старосту, оттолкнул плечом громилу и наклонился к Лире. — Ты кто, прекрасная нищенка?

И столько яда прозвучало в его словах, а презрения в светло-серых глазах, что страх мгновенно испарился. Лира вскинула голову, сжала кулаки и выпалила:

— Требую справедливого суда!

Ирнис вернулся из пещеры и сразу направился к отцу. Нужно было решить вопрос с отбором невест и немедленно. Теперь, когда он убедился, что подброшенный ребенок — это его сын, надежда вспыхнула с новой силой. Он найдет Аэру во что бы то ни стало! Только она могла родить этого малыша. Только она!

В величественном дворце, высеченном прямо в сердце Драконьих гор, царила атмосфера напряженности. Воздух, казалось, дрожал от вибраций разгоравшегося конфликта. Золотые люстры отбрасывали по стенам дергающиеся блики, а с гобеленов, изображавших героические подвиги предков, неодобрительно косились на королевский совет известные полководцы и воины.

Правитель, Властин Великий, восседая на троне из драгоценных камней (на котором, к слову, было ужасно неудобно сидеть), настаивал на отборе невест, о котором уже объявили глашатаи по всей стране, а сановники, красные от натуги, спорили с ним.

— Ваше Величество, — заутробным голосом затянул первый министр, словно предрекая беду. — Установка Арки Познания сейчас немыслима.

— Это еще почему? — прогремел голос короля, в котором клокотало недовольство.

— Ведомство звездочетов утверждает о крайне неблагоприятном времени.

— И в чем же причина? — король обратил гневный взор на главного звездочета. Седобородый старик, согнутый бременем лет и тайных знаний, выступил вперед и глубоко поклонился. — Ваше Величество, расположение звезд… они выстроились в зловещую форму…

— Зловещую форму? — тут король заметил Ирниса и жестом позвал его к трону. — И что же эта форма предвещает? Говори яснее, звездочет! 

Старик поднял голову, и в его мутных глазах мелькнул страх.

— Она известна в древних текстах как «Пасть Бездны», Ваше Величество. Это предзнаменование хаоса, раздора и… познания, которое лучше бы не знать. Арка, построенная под влиянием «Пасти Бездны», откроет врата не в новые знания, а в безумие и тьму.

По залу прокатился тихий шепот. Король нахмурился, чиновники собрались в кучки по ведомствам, обсуждая новость.

Ирнис мысленно потирал руки. Его бессонная ночь прошла не даром. Он накормил малыша, а когда тот заснул, тихонько выскользнул из замка и сразу направился к ведомству звездочетов. Убедить старика оказалось просто: звезды действительно выстроились в неблагоприятную позицию, осталось только навести жреца на мысль, что это связано с предстоящим отбором.

— Неужели нет никакой возможности обойти это проклятое расположение звезд? — спросил король, стараясь сохранить спокойствие. — Может, перенести установку на другой день? Или использовать специальные ритуалы? Вы же великие маги! Придумайте что-нибудь!

— Ваше Величество! — дружно завыли чиновники.

— Все свободны! — рявкнул король и кивнул дворцовым гвардейцам.

— Отец, ты слышал, что сказал Верховный жрец? — спросил Ирнис.

— Слышал, но я свои решения не отменяю. Ты женишься и немедленно! — положил конец спору король.

Он стукнул по подлокотнику трона для пущей убедительности и поморщился: острый уголок сапфира врезался в ладонь.

— Нет, и еще раз нет! — категорически ответил Ирнис. — Аэра жива, и я найду ее!

— Эта леди… — король скрипнул зубами от ярости.

— Властин, не надо так резко! Мальчик…— королева, молчавшая до сих пор, коснулась напряженной ладони мужа, но он отдернул руку.

— Мальчику уже двести пятьдесят лет по меркам дракона, а по меркам людей — двадцать пять. Он должен нести ответственность за свои поступки!

— Я и несу!

— Ха! У тебя внебрачный сын.

— Это не мой ребенок.

— У него на шее родимое пятно, как и у тебя.

Ирнис завис с открытым ртом. Откуда отец узнал о родовом пятне?

«Приставил ко мне соглядатаев, не иначе», — подумал он и осторожно сказал:

— Многие дети рождаются с родимыми пятнами.

— Но оно в форме бабочки.

— Это ни о чем не говорит, — уже не так уверенно ответил принц. — я не спал ни с одной драконицей больше года.

Когда он заметил это пятнышко, сердце остановилось на миг: лучшего доказательства, что это его сын, и придумать было нельзя.  Он спорил из чистого упрямства, не желая поддаваться давлению отца. Ирнис прекрасно понимал, что этому малышу невозможно будет дать статус будущего наследника престола, если он, принц, не женится.

— Да как…

Отец захлебнулся словами, разговор зашел в беспросветный тупик. Ирнис остановился напротив него, сделал глубокий вдох.

— Хорошо, допустим, это мой сын, тогда кто его мать и где она? Батюшка, ты выяснил, как ребенок попал во дворец?

— Коэр доложил, что кто-то навел на стражей у ворот морок, они ничего не помнят.

— А может, не желают признаваться?

— Ведомство дознавателей провело допрос с пристрастием. Приглашенный жрец четвертого ранга сказал, что все воспоминания стражей стерты. Они не знают даже своих имен.

— А жреца первого ранга не нашлось?

— Ты хочешь, чтобы рядовых стражей допрашивал Верховный жрец? Тратил на ничтожных людишек драгоценную магию?

— Ну, речь же идет о сыне наследника престола, Верховный жрец мог бы и постараться, — огрызнулся Ирнис, чувствуя, что его аргументы иссякли.

— Не смей перечить отцу, мальчишка! — повысил голос король, поднял руку, намереваясь хлопнуть по подлокотнику, и… осторожно опустил ее на стол. — Решение уже принято.

— Я отвергну всех невест.

— Не получится: за отбором я буду наблюдать лично и найду самую достойную девушку.

— Ты совершаешь ошибку, приглашая всех девушек королевства.

— Нисколько. В последние столетия члены королевской семьи женились только на представительницах своей расы. Думаю, это и привело к вырождению драконов. Нам нужна свежая кровь.

— Вот я и выбрал Аэру!

— Драконы и дракониды — ветви одного рода.

— Хорошо, согласен. Но всех наши отношения устраивали, — уже спокойнее сказал Ирнис. — Давай рассуждать логически. Аэра погибла, я сам видел и сразу полетел к месту ее падения. Но ее там не было. Это вызывало сомнения, поэтому я искал ее целый год. Но теперь появился ребенок с таким же родовым пятном, как у тебя и у меня. Значит, нужно возобновить поиски Аэры.

Но король отрицательно покачал головой.

— Эта леди, если она жива, ведет какую-то хитрую игру.

— Возможно, у нее было столь тяжкое падение, что она долго и мучительно залечивала раны, — тихо возразила королева. — Или её лицо и тело обезображены так, что она не смеет показаться на глаза. Вы, мужчины, никогда не поймете тонкую женскую душу. Аэра не осмелилась предстать перед тобой, сын, но в своей материнской любви передала тебе сына на воспитание.

Король и Ирнис обменялись взглядами, полными невысказанных мыслей.

— Вот, матушка права! — с внезапным воодушевлением воскликнул принц. — Не нужно торопиться с отбором, я не желаю брать в жены первую встречную.  Мечтаю найти Аэру.

Король несколько секунд пристально всматривался в лицо сына, Ирнис заметил сомнение в глазах родителя, и надежда вспыхнула в груди.

«Ну, соглашайся! Соглашайся!» — мысленно торопил он отца.

— Я не могу отменить собственный указ, — заявил король и встал. — Что обо мне подумает народ! Жрецы уже сооружают на площади Арки Познания.

— Арки? Не одну, а несколько? — уточнил потрясенный Ирнис.

— Желающих будет много, хочу ускорить работу жрецов.

— Нет, Ваше Величество! — запальчиво возразил принц.  — Нет! Я не… хо-чу! Я презираю этих девиц, которые будут драться друг с другом за подарки и награду.

— Хорошо. Предложи свой вариант без отбора.

— А как тебе принцесса Селена из клана Серебряных Драконов? — робко вставила слово королева. — Милая и скромная девушка.

— О небеса! Услышьте меня! — Ирнис потряс мечом. — Ни за что! Может, она и красива, но общаться с ней — это как разговаривать с айсбергом. Белые волосы, прозрачные глаза, тонкие обескровленные губы и пустой взгляд сквозь собеседника… Б-р-р-р!

— Сын, не будь глупцом! Принцесса Селена – прекрасная партия!

— Нет!

— Ну тогда принцесса Медея из клана Синих драконов?

— Кто? Да вы смеетесь! Эта глупая коротышка, вечно хихикающая по делу и без него. Мозги ниже… — принц огляделся и показал на торчащий из трона рубин, — ниже этого камня.

— Все! Мне надоело спорить! — рявкнул король. — Слушай мой указ! Отбор состоится, но...

— Но?

Ирнис даже подался вперед, прострелив отца взглядом.

— Если за время подготовки к нему, ты разыщешь Аэру, позволю тебе на ней жениться.

— Отлично! Спасибо, батюшка! Я в горы!

Принц расправил от радости крылья, взмыл к потолку, слуги едва успели распахнуть высокие двери.

— Я задержу на недельку установку Арок! — крикнул вслед король.

Ирнис покачал крыльями в ответ, золотые чешуйки засверкали в лучах заходящего солнца.

Он сделал круг над дворцом, но развернулся и ринулся в город. Опустился на центральной площади, сметая порывом ветра от своих крыльев несколько прилавков, и бросился к Дому Утех мадам Хилеры.

Ирнис взбежал по ступеням широкой лестницы и направился сразу в большой зал, где, он знал это по собственному опыту, сидели его приятели.

— О, Ирнис! — первым заметил принца огромный Дахор и помахал издалека кубком, который едва виднелся в широкой ладони.

— Сюда! Иди к нам! — воскликнул Айлер и, встряхнув длинным светлым хвостом на макушке, закричал: — Хозяйка, подай-ка нам самой лучшей пенной медовухи!

Ирнис плюхнулся на стул.

— Вы с раннего утра здесь торчите? — скривился он и отодвинул кубок подальше.

— Сегодня Залина обещала показать свое красивое личико и угостить того, кто придумает лучший стих, воспевающий ее прелести.

— И как? Вы уже придумали? 

— Обижаешь, приятель! — Айлер горделиво задрал подбородок. — Я лучший поэт в королевстве.

— Стихоплет ты, а не поэт, — проворчал Ирнис.

Его сейчас не интересовали ни стихи, ни Залина, хотя в другое время он бы с удовольствием послушал ее пение.

Пение…

Воспоминание неожиданно вспыхнуло в голове. На рассвете в горах он слышал изумительный голос девушки. Он нежно звенел колокольчиками в холодном утреннем воздухе и наполнял душу таким теплом, какого он давно уже не чувствовал.

«Неужели пела та юная крестьянка? — засомневался он. — Не может быть! Чумазая, лохматая и грубая. Как посмела посмеяться над наследником престола?»

Ирнис залпом выпил эль и встряхнул кубок, требуя добавки.

— Нет, ты послушай! — не унимался Айлер. — Это действительно прекрасные стихи. Я сравнил Залину с пионом. Слушай:

«Весь мир склоняется к пиону,

Его кудрявой красоте.

Я никогда его не трону,

Пусть  возродится в чистоте».

— Согласись, здорово! — Дахор хлопнул Ирниса по плечо. — Какая игра слов! Наш Айлер — настоящий талант, — и тут он заметил хмурое лицо друга и спросил: — Погоди, а ты зачем пришел? 

— Хотел позвать вас завтра с утра в горы.

— Опять будешь искать следы Аэры? Не устал еще?

— Нет, отец объявил отбор невест!

— Ничего себе! Рассказывай!

Друзья склонили над столом головы, мгновенно забыв о прекрасной Залине, стихах, ей посвященных, и о кубках.

Ирнис рассказал все, без утайки. Новости распирали душу, туманили мозги, нужны были помощники, чтобы разобраться в случившемся.

— Святые чешуйки! — присвистнул Айлер. — Представляю, что бы мне устроил батюшка, если бы к моему порогу подбросили младенца!

— Радуйся, что обычной женитьбой отделаешься, — добавил Дахор.

— Мне не нужна обычная! Я люблю Аэру.

— Не повезло тебе, дружище, — покачал головой Айлер и поставил на стол кулак. — Я с тобой!

— Рассчитывай и на меня, — положил сверху свой кулак Дахор.

— Спасибо, друзья! — Ирнис был тронут вниманием приятелей до глубины души. — Встречаемся на рассвете в деревушке у подножия горы.

В этот момент заиграла мелодичная музыка, и танцовщицы в нежно-розовых летящих платья выплыли на сцену в центре зала. Девушки двигались настолько плавно и бесшумно, что казалось, будто они не касаются ногами пола.

Но Ирниса их выступление совершенно не трогало. Он встал, попрощался с приятелями.

— Ты куда? — с трудом отвел жадный горящий взгляд от танцовщиц Айлер. — А, понял, молодому папаше надо кормить грудью младенца.

— Точно! — расхохотался Дахор. — То-то я думаю, чем от тебя пахнет!

— Да пошли вы!

Зал взорвался аплодисментами: на помост вышла красавица Залина.