Огневик и снежнокрылая

Шелиар шел к морю. Легкий ветер трепал гриву красных волос, похожих на огненные всполохи, обдавал непривычной прохладой серебристо-черную кожу. Хотя на этом странном юноше были обычные походные штаны, куртка и высокие сапоги, он все-таки казался слишком ярким здесь, среди неброских, мягких оттенков северного края. Он шел плавным, но уверенным шагом, и не оглядывался.

Страна Альтара – «Эльфийская жемчужина» - осталась позади. Светлый лес, словно созданный для вдохновенных прогулок эльфов под бархатистыми кронами, постепенно сгущался и темнел. Березы и осины сменялись дубами и елями, сосны взметались к облакам. Тропинка то и дело терялась и наконец исчезла совсем.

- Похоже, здешние эльфы не часто выбираются в гости к северным собратьям, - вслух сказал Шелиар. – Ни намека на дорогу.

Он вздохнул, с присущей теллинам честностью признавая, что его пугает холодный Селендэль. Особенно сейчас, когда на остров северных эльфов пришла зима. Шелиар никогда не видел зиму. Он вообще впервые в жизни покинул родную Шаэстру.

Очень выносливый, как и все дети огня, этот юноша мог долго идти без отдыха. И все же в конце концов его начала одолевать усталость. Но он правильно рассчитал расстояние по карте и к заходу солнца был уже у рыбацкой деревни.

***

Зрелище оказалось живописным – залитые закатным светом приземистые хижины, лодки, сети… и океан. Небесное золото отражалась в воде, а на горизонте темнел синеватым пятном Селендэль…

Шелиар засмотрелся на эту картину и не заметил, как к нему стали стягиваться обитатели деревни – среди легких тонких эльфов выделялись более мощные фигуры человеческих мужчин. Впрочем, только самые сильные и рослые могли сравниться с теллином – представителем огненной расы, к которой принадлежал Шелиар.

Рыбаки хмуро разглядывали чужака. Теллин сознавал, что нужно приветственно улыбнуться, но его губы лишь слегка дрогнули. Он понял: на его улыбку никто не ответит. Наконец заговорил один из эльфов – жестко, резко:

- Что здесь делает огневик?

- Мне нужна лодка, чтобы добраться до острова, - спокойно ответил Шелиар. – Я слышал, что в вашем селении можно нанять перевозчика за деньги.

Молчание.

- Что тебе нужно на острове? – наконец грубо потребовала объяснений человеческая женщина. – Там сейчас невесть что творится. Зачем туда такому, как ты?

Стоящие вокруг насупились еще сильнее.

Шелиар молчал. Он не сделал ничего плохого, а его как будто допрашивают. Нет желания отвечать. Зачем им знать, что он, как и многие, проделал сюда путь пешком, чтобы повидать истинный храм Создателя? Да, слышал, что эльфы не слишком-то жалуют незваных гостей, но не предполагал, что даже до острова будет непросто добраться.

- Почему ты молчишь, чужак? – вновь заговорил эльф, который первым пристал к нему с вопросами. – Ты – создание огня, так для чего ты стремишься на зимний остров?

- Я не обязан давать ответы на такие вопросы, - наконец с трудом проговорил Шелиар. Он не хотел ссориться, но не хотел и притворяться, разыгрывать дружелюбие. – Я просто думал нанять лодку…

- Убирайся отсюда, не будет тебе никакой лодки! – крикнул один из рыбаков. Остальные одобрительно зашумели.

Шелиар развернулся и пошел прочь. Может быть, стоило объяснить, что он один из тех, кто ищет знаний. Что его цель – храм, и ничего больше. Что он никого не потревожит, никому не причинит зла… Нужно было расспросить, почему все так встревожены, и что творится на острове. Но Шелиар боялся... нет, не этих рыбаков. Своей натуры. Он ведь из тех, кого называют огневиками, хотя сами себя его собратья именуют теллинами. Он может быть тихим, теплым огнем, который расслабляет и успокаивает, но малейшая искра гнева способна перерасти в пожар. Именно этого опасался молодой теллин - внезапного выброса магии. Он не хотел причинить никому вреда. И поэтому развернулся и пошел прочь, успев краем уха уловить печальный вздох молоденькой рыбачки:

- Какой красивый юноша…

***

Теперь Шелиар держал путь на запад от негостеприимной деревни. Согласно карте, неподалеку должна быть еще одна прибрежная деревушка, и, может быть, там ему повезет больше. Теллин чувствовал обиду и досаду на себя – почему он не смог объяснить, договориться? Его старший брат Шемарши справился бы с этим без труда. Но Шемарши далеко, в чужой стране, солнечной Алдарне… С дипломатической миссией. Юношу охватило острое ощущение одиночества. С этим чувством он боролся на протяжение всего пути, когда ловил косые взгляды эльфов и людей. Хотя, возможно, они знали, что есть на юго-востоке такой остров – Шаэстра, где живут дети огня с серебристо-черной кожей и с волосами цвета пламени. У них красивые утонченные лица и мощные тела, взгляд их золотых глаз проникает прямо в душу. Но они не сильны в общении. Их редко можно встретить вне южного острова… в том-то и дело. Все необычное пугает.

Одиночество… Но весь мир Филомель был создан Одиночеством. Сейчас, идя вдоль берега под догорающим закатом и вдыхая запах северного моря, Шелиар вспоминал легенду о сотворении мира, изложенную на старинном наречии. Ее переводом он увлекся до страсти... Одиночество явилось к великому Древу Жизни в Междумирье и, напитавшись его силой, обернулось печальным юношей. Этот юноша, получивший имя Кантос, создал песней новый мир. Об этом же говорили и другие древние источники. Кем или чем было то одиночество? Большинство толкователей сходились на том, что это душа некоего разрушенного мира. Иногда острая тоска по ушедшему может дать жизнь чему-то новому…

Впрочем, Шелиар вскоре перестал об этом думать. С каждым шагом он все сильнее ощущал усталость. Кроме того, похолодало. Странно. По его сведениям, даже зимой на этом побережье не бывает сильных морозов. Сложная система морских течений способствовала тому, что здесь всегда относительно тепло, тогда как остров Селендэль каждую зиму покрывается снегом и льдом. Так почему же сейчас…

Порыв ледяного ветра был неожиданным и резким. Над землей закружились крупные снежинки. Прекрасные, как цветы, они не падали с неба, а возникали прямо из воздуха. Росли на глазах, сцеплялись в хлопья, били в лицо, не давали дышать... Шелиар был чувствителен к холоду. Его натура восставала и боролась, снег мгновенно таял, прикасаясь к горячей коже, но в то же время – обжигал ее. Самое же плохое было в том, что его начало клонить в сон. Хотелось просто рухнуть на колени... Он огляделся: с одной стороны лес, с другой – океан, деревня осталась позади, а что впереди – неизвестно. И этот холод, и снег, и злобный ветер...

- Магия… - сорвалось с его губ. Что-то странное – потоки яростного волшебства с ноткой искажения. Он мог бы сказать – вот она какая, зима, до этого виденная только на картинках, но теллин понимал – эта зима не настоящая.

Во всем, что творилось вокруг, ощущалась необъяснимая тоска…

И тут Шелиар увидел, как к нему приближается женская фигура. Снежные вихри то окутывали ее пушистым плащом, то вновь разлетались во все стороны. Юноша застыл на месте. А она становилась все ближе… И наконец он смог разглядеть незнакомку.

У нее были крылья. Они трепетали на ветру, с них обильно сыпались снежинки. Длинные волосы, украшенные диадемой из синих кристаллов, тоже казались снежными. Белое платье искрилось, то и дело сливаясь с вьюгой, которая шлейфом тянулась за ним. Прекрасное лицо – неподвижное, безжизненное – ничего не выражало. Зыбкость. Красота. И страх.

Шелиару на мгновение показалось, что он уснул и видит сон наподобие тех, что снятся людям и эльфам. Холод становился все сильнее. Безумно красивые снежинки метались в бешеном танце, обжигая того, кого не обжигал огонь. Но теллин не двигался с места. Женщина подошла еще ближе – и он заглянул ей в глаза. Темно-синие, почти черные. Холодные, затягивающие в себя как в пропасть...

Шелиар просто смотрел. Понимал, еще немного – и она убьет его своей магией. Но не переставал вглядываться, словно хотел увидеть что-то еще, приоткрыть сокровенное. Почему? Потому что поразило странное ощущение. В этой ожившей зимней стуже пробивался огонек. Крошечный источник живого тепла, запрятанный очень глубоко… Подавленный, он почти умирал – но Шелиар его чувствовал… Никто другой, кроме теллина, не ощутил бы искру жизни в холоде смерти.

Юноша сам не знал, чего ждет, но ожидание окупилось. По женскому лицу прошла легкая зыбь… оно менялось на глазах. Овал немного округлился, черты стали мягче, в них проступила нежность. Теллин был поражен – таких лиц он не видел никогда у себя в Шаэстре. Волосы девушки постепенно приобретали золотистый теплый оттенок. Ее глаза… Уже не темно-синие, но светлые, прозрачно-серые. И в них – все та же нежность… и печаль. Диадема, как ни странно, тоже посветлела. Теперь на ней ясно прорисовался редкой красоты крупный сапфир, сияющей синей звездой.

Глаза в глаза… сколько это продолжалось? Вряд ли долго. На серый цвет вновь начала наползать тьма, превращая чистоту в черноту и жуть. Сапфир потускнел на фоне потемневшей диадемы... Живое лицо, взволнованное и молящее, снова стало белой маской.

И тогда усталость, холод и злая магия наконец взяли вверх над Шалиаром – его глаза закрылись, и он рухнул на тропу, заметенную снегом...

Тепло. Наконец-то тепло… И как же это приятно. Шелиар, открыв глаза, обнаружил себя в маленькой хижине. Здесь был очаг. Пахло древесиной и костром… Самые чудесные запахи. У Шелиара было особое отношение к дереву. Ведь на его родном острове, заросшем жесткой красной травой, где дома строили из глины, редкие жароустойчивые деревья считались драгоценным украшением. Никому бы и в голову не пришло использовать их в хозяйстве или для построек. Инструменты и утварь делались из камней и железа. А вот у зимних эльфов, как он слышал, все наоборот. Железа они не любят, живут в деревянных хижинах… И он сейчас как раз в таком доме. Только… почему он здесь?

Все это промелькнуло по краю все еще затуманенного сознания, а потом перед мысленным взором вновь предстало женское лицо. Непостоянное, изменчивое. И глаза, ставшие из прекрасных серых – бездонно-черными…

- Ты как? Смотрю, пришел в себя, – приятный звучный голос, явно принадлежавший молодому эльфу, прервал воспоминание. Видимо, у всех эльфов голоса мелодичнее, чем у теллинов, машинально отметил Шелиар. У его сородичей они бархатистые, слегка приглушенные… О чем он вообще думает?

- Почему не отвечаешь? Я же вижу, что ты уже в сознании.

Наконец Шелиар в упор посмотрел на эльфа, присевшего рядом с его лежанкой. Неожиданно – в какой-то миг теллин ощутил некое родство. Эльфийский юноша явно нес в себе стихию огня. Это ярко отражалось и в его внешности - роскошные рыжие волосы, пушистые и очень длинные, окутывали стройную до хрупкости фигуру огненным облаком. Кожа, довольно светлая – более теплого оттенка, чем у здешних эльфов. Узкое лицо с четкими чертами носило выражение отрешенной безмятежности, но взгляд по-эльфийски больших серо-зеленых глаз был внимательным и цепким.

Шелиар напрягся. Пока он пешком проделал путь от юга к северу, от Шаэстры до Селендэля, насмотрелся всякого. В Филомеле господствовали старшие расы – люди и эльфы. Они были сотворены самим Создателем, Кантосом. Но еще раньше Кантос дал жизнь четырем стихийным богам – двум братьям и двум сестрам, которых назвал своими детьми. И вот они-то, подражая отцу, создали младшие расы, во всем уподобив их себе. Нынче представители этих рас жили уединенно в разных уголках Филомеля. Еще немного – и их станут считать сказками. Поэтому теллин, или огневик, со своей матовой черной кожей и роскошной гривой красных волос, спокойно шествующий через весь материк, вызывал у людей и эльфов в лучшем случае острое любопытство, в худшем – страх и враждебность. Но Шелиар не злился на них. Когда страсть ученого вырвала его из дома и закинула в путешествие, он уже знал, что так будет.

- Что ж, я вижу, ты вроде бы в порядке, - объявил рыжий эльф до того, как теллин успел серьезно задуматься о его намерениях. – Не волнуйся, мы в безопасности. Пока что. Двуликая, похоже, решила вернуться на Селендэль.

- Двуликая?

- Да. Или снежнокрылая… Или несущая вьюгу… Ее по-разному зовут. Я уже думал, что она заморозила тебя насквозь.

- Ты видел…

- Видел. Вообще-то я умею и люблю бесшумно подкрадываться и наблюдать за чем-то интересным… Почему ты не пытался атаковать ее? Ты же теллин – огонь. Уж кто бы точно смог справиться с женщиной из снега и тени, так это ты.

Атаковать? Это зыбкое существо с такими печальными светлыми глазами? Непонятное, враждебное… или…

В лице Шелиара отразилась боль.

- Для чего я бы стал причинять вред… этому созданию? – юноша сам не узнал свой голос, так глухо он прозвучал. – Она не сделала мне ничего плохого.

Изящно очерченная бровь эльфа удивленно приподнялась.

- Что, правда? Всего лишь чуть не угробила. К твоему сведению, твой пульс едва прощупывался. Она почти погребла тебя под снегом.

- Куда она… подевалась?

- Полетела в сторону моря, к острову. Она злая, теллин. Мне рассказали местные рыбаки. Она несет с собой пургу, и кто в нее попадает, становится сам не свой. Это недобрая магия. В ней чувствуется тень.

- Что ты знаешь о тенях?

- О, многое! Во всяком случае достаточно, чтобы понять: на этот край внезапно обрушилось странное темное порождение. Чем быстрее с ней разберутся – тем лучше.

Да, эльф говорил правду. Шелиар сразу же ощутил в этой женщине мрачную магию. И да, живые тени и призраки действительно боятся огненного волшебства… Но она не тень. Не призрак. Или… не совсем. В ней есть что-то еще…

- Что вообще говорят о ней?

- Ничего толкового. Эта двуликая недавно появилась в Селендэле.

- Мне больше нравится – снежнокрылая…

- Как пожелаешь.

Шелиар наконец-то почувствовал себя в состоянии приподняться. Силы быстро возвращались к нему.

- Спасибо тебе… огненный эльф. Прости, что не поблагодарил тебя сразу. Мне показалось… ты несешь в себе стихию огня, так?

Рыжий кивнул. Все знают, что Филомель основан на единстве элементов, и в каждом разумном существе – частица одной из четырех стихий. Старшие расы не настроены на что-то определенное, человек или эльф может родиться с любой стихией в своей сути. И все же Шелиару казалось, что эльфы Селендэля, края, где короткое лето прохладней, чем весна в южных странах, должны принадлежать, скорее, воде или воздуху. Собственно, покровителем этого острова всегда считался бог воздуха Арнисс - именно в Селендэле находится его истинный алтарь. И доступ к нему охраняет живущая на вершинах заснеженных гор еще одна младшая раса – альверил. Крылатки…

- Меня зовут Шелиар. Я с острова Шаэстра, - теллин вежливо представился после некоторого раздумья. Непонятно, почему этот эльфийский юноша спас его, но проявить учтивость – самое меньшее, что можно сейчас сделать. – Еще раз благодарю тебя за помощь. Это твой дом?

- Нет. Это заброшенная хижина. Я на несколько дней ее… присвоил. Ах да! Меня зовут Лис.

Шелиар искренне удивился.

- Эльфы называют детей именами животных?

Лис звонко рассмеялся.

- Ну нет. Это прозвище. На самом деле я Дориан Аундрил. Кто-то зовет Дори. Но друзья называют Лисом. Я привык.

- Почему ты помог мне, Лис?

- Потому что ты нуждался в помощи? Мы вроде бы должны помогать друг другу и все такое… Кстати, ты есть хочешь? Теллины вообще едят… как все?

Шелиар подавил улыбку.

- Мы питаемся рыбой и овощами. Как эльфы Альтары. Но я проделал долгий путь, часто останавливался в тавернах и уже привык к хлебу и мясу.

Лис подбросил дров в очаг и щелкнул пальцами – с них тотчас же соскользнул огонек.

- Вот и все мои способности в твоей стихии, Шелиар! – усмехнулся он. – Но ладно, хотя бы не возиться с огнивом. А люди, говорят, для розжига пользуются палочками с серными головками. Называются – спички. И вроде бы очень удобно.

- Люди… Да, я слышал, что в Брарии изобрели оружие, стреляющее без стрел.

- Давно уже. Хотел бы я на это посмотреть, - задумчиво проговорил Лис, любуясь язычками огня, рыжими, как его волосы. – Я, как ты, наверное, уже понял, не из здешних эльфов. Как раз из Альтары… В Селендэле был давно, еще маленьким, с семьей. Прекрасный край… Тогда, как и сейчас, там лежал снег, деревья серебрились… Я видел альверил. Они такие… как бы это сказать… они кажутся частью неба. Размах крыльев… и то, как ветер играет их распущенными волосами… чистая поэзия. И вот теперь я снова здесь, до острова рукой подать.

- Я пытался договориться с рыбаками, но…

Шелиар замялся, но Лис и так все понял.

- Местные нервничают из-за этой двуликой. Тем более, как я уже говорил, метели, что она напускает, плохо влияют на всех. Ну и понятно, никто не знает, зачем ты здесь. – Глаза эльфа ярко блеснули. – Я, кстати, тоже.

Теллин мягко улыбнулся.

- В этом нет никакой тайны. Я историк. Перевожу с древнего языка легенду о сотворении нашего мира.

Лис присвистнул.

- Сильно. Иногда мне кажется, что в Филомеле этот язык все уже забыли.

- Я с детства изучаю древнюю письменность. Немного владею старинным рунным письмом, уже приходилось делать переводы очень старых текстов. И вот недавно ко мне в руки попал интереснейший древний свиток, написанный частично рунами. Я почти перевел его, но нужно кое-что уточнить. Вряд ли я получу ответы где-нибудь еще, кроме как в храме самого Кантоса. Поэтому я здесь.

- Это безумно интересно, - серьезно ответил Лис. – Думаю, нам стоит держаться вместе. Мне тоже кое-что нужно выяснить на острове, хотя к науке это не имеет никакого отношения. Давай так – если ты со мной, я помогу тебе договариваться с местными. А ты поможешь мне, если понадобится вдруг огненная магия. Моя, честно, никуда не годится.

- Согласен, хорошая идея, - кивнул Шелиар. И искренне порадовался – впервые в этом путешествии у него будет попутчик.

***

Переночевали в хижине, наутро прошли к ближайшей рыбацкой деревне, и там Лис легко договорился о найме лодки. На молчавшего Шелиара косились, но с расспросами не приставали.

Дул попутный ветер, лодка шла под парусами. Еще немного – и они ступят на землю Селендэля. Проплывали мимо крошечного островка. Там, на огромном сером камне, сидела она. Двуликая. Снежнокрылая. Снежинки и правда сыпались с крыльев, но бури вокруг нее не было, только пряди белых волос шевелились как живые. Шелиар замер, увидев ее. Почудилось, что даже издалека он разглядел взгляд серых глаз – такой нежный, такой зыбкий…

Лис заметно напрягся, красивые губы изогнулись в недоброй усмешке. Он готовился к тому, что ужасная женщина огромной птицей расправит крылья, вьюгой налетит и потопит их суденышко. Но она не шевелилась, уподобившись ледяному изваянию. И когда живая статуя скрылась с глаз, эльф вздохнул с облегчением, а теллин почувствовал, что сердце как ледком подернулось странной тоской…

Прошло несколько часов, и перед Шелиаром предстал Гарлен, великий лес Селендэля. Солнце светило по-зимнему ярко, и снег, густо осевший на еловых лапах и толстых ветвях лиственных деревьев, поразил теллина бесподобным блеском. Широкая тропинка призывала вступить в сверкающее царство, в чистую белизну.

Огневик снял перчатку, нагнулся и осторожно опустил в сугроб изящную черную руку. Он ожидал боли, ведь холод обжигает теллинов, но пальцы лишь слегка закололо. Юноша обрадовался – вполне терпимое ощущение, а значит, и он может набрать пригоршни снега и растереть им лицо, как это сделал Лис.

- Люблю зиму! – восклицал эльф. – Она прекрасна! В ней есть свой огонь, ведь снег горит, когда зимнее солнце делится с ним ярким светом. В Альтаре снега нет… Что ж, вперед. В этом лесу много жизни. Нам непременно кто-нибудь встретится и укажет путь к храму Кантоса.

И они вошли в лес.

Гарлен и правда жил. Шелиар с радостью разглядывал белого зайца, белку, неожиданно соскочившую с сосны, ярких суетливых птичек – похожих он раньше не встречал… Тропа не сужалась, от нее расходились другие дороги. То и дело на пути попадались одинокие деревянные жилища – от простых хижин до добротных домов.

Эльфы, невысокие и грациозные, чаще всего – темноволосые, встречались не так уж редко. Одевались они почти одинаково – в кожаные куртки и плотные штаны. Но модницы и модники не стеснялись ярких цветов. Разноцветные шарфы и печатки, высокие сапоги, отороченные мехом, ленточки, вплетенные в длинные волосы... Некоторые из лесных жителей были вооружены мечами, шпагами или луками. Они не горели желанием заводить знакомство с чужаками, но на любезные расспросы Лиса отвечали вполне вежливо. И старались не выказывать удивление от встречи с огневиком слишком уж откровенно. Пару раз путешественников пустили переночевать, не задав лишних вопросов, и Шелиар был искренне благодарен.

***

Так путники продолжали идти по искрящемуся, полному жизни зимнему лесу, пока не свернули на северо-восток.

Широкая тропа привела их к небольшой деревушке под названием Хальдирн. Несколько изб, крытых корой и еловыми лапами, постоялый двор с конюшней... Здесь начиналась дорога на всхолмье – к храму Кантоса. На постоялом дворе обычно останавливались странники с материка, мало кто из них миновал храм Создателя. Да и таверна была уютной, чистой, с хорошей едой и приятным обслуживанием. Кроме путешественников здесь собирались эльфийские охотники и ремесленники из соседних мест, а то и менестрели. Много болтали и сплетничали, пили, пели песни.

Вошедших в таверну теллина и рыжего собрата эльфы встретили недоуменными взглядами, а самые подвыпившие распустили языки.

- Гляди-ка, что за явление?

- Ого-го! Да это ж нечисть какая-то…

- Гость из другого мира, привет!

- С ума сошли? Это же просто теллин. Огневик.

- Огневик в Селендэле?!

Очень пристально разглядывал вошедших высокий эльф в черной куртке, с затянутыми в густой хвост темными волосами. Он сидел в одиночестве в углу и не спеша цедил что-то из большой кружки.

Лис быстро оглядел помещение, чуть задержавшись взглядом на темноволосом эльфе.

- Смотри, Шели, вон свободный столик у окна.

- Как ты меня назвал? – удивился Шелиар.

- Шели. А что? Мы обычно сокращаем имена, когда знакомимся поближе. У вас так не делают?

- Нет, никогда.

- Хорошо, но ты в ответ можешь называть меня Дори… хотя какая разница?

Они заняли стол возле небольшого окошка. Вечерело, снаружи сыпал снег. А здесь было тепло, пылал огонь в очаге… такой привычный, родной. Но все, что за окном – белизна и сумерки, синь и тени, казалось Шелиару прекрасной тихой песней… почти нереальной.

У барной стойки две девушки в простых шерстяных платьях и чистеньких фартуках о чем-то энергично заспорили.

- Нет, ты!

- А я говорю – ты, у меня и так полно клиентов.

- Я к нему не подойду!

- Я тоже.

Лис с интересом наблюдал за ними, потом жестом подозвал к себе.

- Милые девочки, не спорьте и подойдите к нам. Поверьте, мы вас не съедим, хотя есть нам очень хочется.

Теллин понял – белокурая эльфиечка и человеческая девчонка с темной косой чуть не поругались потому, что ни одна из них не хотела принимать заказ у него, Шелиара. Обида и горечь подстегнули юношу, он почувствовал, как тепло в груди превращается в жгучий огонь, еще немного – и пламя вырвется наружу. Да, это особенность его расы. И все же он долго терпел, так почему сейчас… Из-за того, что увидел, как подошедшие девушки смотрят на Лиса? Настороженно, но с интересом… И ему тоже жадно захотелось внимания хоть какой-нибудь женщины.

- Мне лучше уйти, - с досадой шепнул он эльфу.

- Нет, сиди, все будет нормально, - тихо ответил тот. Официантки тем временем стояли в ожидании.

- Давайте познакомимся, мои милые, - предложил им Лис. – Мое имя Дориан.

- Меня зовут Орри, - сказала человеческая девушка.

- А меня – Тинни, - подхватила эльфийка.

- Мы приветствуем вас, господа, в «Снежной сказке», - почти пропела чуть ободрившаяся Орри.

- Мы будем рады принять ваш заказ, - улыбнулась Тинни. – У нас отличное жаркое и прекрасное вино.

- Пироги! – воодушевилась Орри. - И конечно же, множество блюд из рыбы.

При этом девушки держались за руки и продолжали коситься на Шелиара.

Огневик хотел улыбнуться в ответ, но у него не получилось. Ему было грустно.

- Благодарю вас, но я не пью вина, - вежливо ответил он. - Простой воды будет достаточно. И еще мне хотелось бы жареной рыбы с травами, буду признателен, если принесете.

Его приятный низковатый голос и деликатные манеры произвели впечатление. Обе официантки повеселели, их глаза загорелись любопытством.

- Орри! – раздался из угла сдержанный окрик темноволосого эльфа. – Я все еще жду свой ужин.

- Ах, простите, пожалуйста! – Орри упорхнула, а Тинни внимательно посмотрела на Лиса.

- Я, пожалуй, попробую ваше жаркое, - эльф взглянул на девушку озорными глазами. – И любой пирог. А еще… ведь у вас тут можно остановиться на ночлег?

- Конечно-конечно! Лучшие комнаты для путешественников с материка.

- Приятно слышать. Хорошо, обговорим это позже. Мы ужасно голодны.

- Уже бегу, господин… Дориан?

- Именно, - улыбка Лиса стала еще обворожительней. Но при этом краем глаза он поглядывал на нетерпеливого темноволосого эльфа, который снова наполнял свою кружку.

- Странно, - пробормотал Лис себе под нос, когда Тинни отошла от них.

Шелиар поизучал деревянную столешницу – весьма чистую, перевел взгляд на картины, украшавшие бревенчатые стены. Написанные в довольно интересной манере, тонкими мазками, они произвели на теллина сильное впечатление. На них было много зимы – белый лес, деревня в снегу, речка, подернутая льдом. Но одна картина, наполненная особым очарованием, изображала озеро, которое не тронул мороз. Его воды были усыпаны мелкими цветами волшебно-розового оттенка. Странное, но прекрасное соединение с пеленой из крупных снежинок, на фоне пушистых от снега деревьев и серого зимнего неба. В душе Шелиара шевельнулось нечто вроде предчувствия. Смешались вместе грусть, восторг и что-то щемящее…

Надо же, такая красота выставлена на обозрение в простой таверне.

«Наверное, художник из этих мест», - подумал теллин. Почему-то захотелось вдруг уйти, хотя здесь так тепло и уютно… Впрочем, сначала нужно утолить голод.

Рыба скоро подоспела. Шелиар вежливо поблагодарил Тинни и похвалил подачу блюда, так что официантка совсем успокоилась и даже игриво поправила золотистый локон, уже без страха глядя на Шелиара. Видимо, оценила наконец его своеобразную красоту.

«Эльфийские девушки более кокетливые, чем человеческие, - отметил юноша про себя. – Так везде, и эта деревня не исключение».

Красиво выложенная на тарелку рыба оказалась не только внешне аппетитной, но и, главное, очень вкусной. А вот вода со льдом устроила пожар внутри! Наверное, так чувствуют себя люди и эльфы, впервые хлебнув крепкой настойки. Надо было попросить чая…

- Дориан, я пойду, - Шелиар рассчитался с уже вовсю ему улыбавшейся Тинни и встал из-за стола.

- Что такое? – удивился Лис. – Куда это ты на ночь глядя?

- В храм Кантоса, конечно. Я ведь для этого и проделал такой долгий путь. Мне не терпится его посетить.

- Но потом ты вернешься сюда?

- Думаю, да. Надо же где-то переночевать.

Лис выглядел озадаченным, даже слегка прикусил губу.

- Ну хорошо. Снять тебе комнату на ночь?

- Буду признателен, - Шелиар снова стал доставать кошелек.

- Брось, потом рассчитаемся.

- Договорились, спасибо. Тогда я пойду.

- Удачи!

«А ведь я даже не знаю, зачем он пришел в Селендэль из Альтары», - мелькнула мысль, но Шелиар вмиг забыл обо всем. Картина с розовым озером и снегопадом вновь притянула к себе. Он подошел ближе, долго рассматривал ее. В нижнем левом углу красиво начертанная надпись гласила: «Снежная сказка». Интересно, это комплимент таверне или таверну назвали в честь картины? А имя художника…

Розелль.

«Розелль?» Шелиар предположил, что это, возможно, имя женщины… Он в задумчивости покачал головой и вышел, не заметив, как темноволосый эльф проследил за ним настороженным взглядом.

Шелиар медленно поднимался на всхолмье. Непривычные до сих пор снежинки сыпались на него, оседали в красных волосах, слегка обжигали щеки... Даже если его поиски ничем не завершатся, он будет рад, что побывал здесь и увидел все это. Снежная сказка…

Разглядев издали храм Создателя Кантоса, юноша убедился окончательно: да – сюда стоило прийти. Груда причудливо застывших кружев… нет – это здание из светлой, почти белой древесины, добываемой лишь на Селендэле. Снег делал картину еще фантастичней для огневика. Что за искусные плотники и резчики по дереву создали это многоярусное сооружение с высокими, украшенными наличниками окнами, с ажурными башнями, с балкончиками и тонкими колонами? Прелестный хаос, никакой системы, и в то же время – дивная гармония.

Шелиара уже манила к себе светлая дверь в арочном проеме, как вдруг он услышал звонкий возглас:

- Эй ты, берегись!

С неба на него падала огромная птица. Нет, не птица, это была девушка. Длинные черные волосы, серые крылья… вот и все, что успел он рассмотреть в закатном свете перед тем, как блеснул длинный тонкий клинок.

- Немедленно говори, чужак, кто ты и что здесь делаешь!

Опять…

Он сам не понял, как это случилось – долго сдерживаемое пламя вырвалось наружу. Настоящее гневное пламя. Девушка попыталась увернуться от огненного шара. Удалось бы ей - неизвестно, но за долю секунды Шелиар успел ужаснуться и невероятным усилием воли изменить траекторию стихийного заклинания. Страшный комок огня с шипением упал в снег, растопил его вокруг себя и погас. Но теперь пришел черед Шелиара уворачиваться – крылатая решительно попыталась его заколоть.

- Хватит! – закричал теллин. – Я прошу прощения. Огонь вырвался у меня непроизвольно, я не хочу с тобой сражаться.

- Непроизвольно?

- Да. Я устал от того, что все называют меня «чужак» и смотрят как на чудище. И ты тоже. Разве я хоть чем-то заслужил такое?

Острие шпаги застыло у его горла.

- Почему я должна тебе верить?

Теперь он хорошо видел, что освещенное закатом белое лицо с тонкими благородными чертами – по-настоящему прекрасно. Крылатая смотрела на юношу снизу вверх, будучи намного ниже его ростом. Большие темные глаза ярко, вызывающе блестели в вечернем сумраке.

- А почему бы и не поверить мне? – Шелиар взял в себя в руки и заговорил спокойно. – Я ничем поначалу не выказал враждебность, это сделала именно ты. Но прости за то, что едва не причинил тебе вред. Я теллин, сын огня, и иногда моя природа бывает сильнее разума.

- Ты красиво говоришь… чужак, - девушка опустила шпагу. Огневик поймал себя на том, что откровенно любуется ею. Несмотря на крылья, вряд ли она была чистокровной альверил. Безупречный овал удлиненного лица выдавал эльфийское происхождение. Блестящие черные волосы, заколотые шпильками на висках, падали на спину густыми волнами. Все в ней виделось легким и изящным – стройная фигура, выверенные движения, даже складки белой туники, доходящей до колен… В размахе больших птичьих крыльев, серых как зимнее небо, ощущалась страсть полета. Эта девушка вся дышала свободой, и совсем не сложно было почувствовать в ней стихию воздуха. Кроме туники, открывавшей руки до локтя, на ней был широкий кожаный пояс, к которому крепилась шпага, длинные, до колен, сапоги на шнуровке... и все. До сих пор Шелиар еще не встретил здесь никого, одетого так легко.

- Тебе не холодно? – спросил он озадаченно, с оттенком сострадания. Серокрылая рассмеялась звонким, как льдинки, смехом.

- Нет, мне не холодно. Я наполовину альверил, крылатка. Мои родичи по матери живут в северных горах, там я родилась. Альверил почти не чувствуют холода. Как вас не обжигает огонь, правда? Однако это странно… Ты столь заботлив со всеми, кто нападает с оружием?

- На меня еще никто не нападал с оружием. Ты первая.

Девушка кивнула и ненадолго замолчала.

- А все же я попрошу тебя объяснить, каким образом теллин оказался зимой в Селендэле. У нас тут странные вещи творятся с некоторых пор.

- Я знаю. По острову бродит крылатая женщина и несет с собой бурю.

- Это так. Никто не знает, кто она и откуда взялась. Она не альверил. Крылатки не владеют такой магией.

- А какой магией владеешь ты?

- Я не маг. Предпочитаю холодное оружие. Мой отец – знаменитый учитель фехтования.

- Очень интересно. Как тебя зовут?

- Сначала скажи ты свое имя.

- Шелиар. Я… - он немного поколебался. – Младший сын принца Саннары, брата нашего короля. Говорю тебе потому, что хочу доверия. Мне не нравится рассказывать об этом. Все почему-то слишком удивляются...

Темные глаза девушки заблестели еще сильнее.

- Конечно же! Столь высоко титулованные особы просто так по дорогам не разгуливают. Что ж, давай познакомимся. Меня зовут Арабелла Нэль, мой отец – эльф, а мама – альверил из Хрустального города. Вообще-то я понимаю тебя, Шелиар. На меня иногда тоже смотрят как на диво, особенно приезжие. Крылатые тут почти не показываются, разве что такие полукровки, как я… Слушай, а давай-ка присядем и поговорим.

Под высокой березой стояла скамья из такой же белой древесины как стены храма, с такой же ажурной резьбой. Арабелла, неспешно сложив огромные крылья за спиной, опустилась на нее с удивительной грацией. Шелиар присел рядом.

- Зачем ты здесь? – просто спросила девушка.

Шелиар плавным движением указал на храм.

- Пришел в эту обитель знаний. Я историк.

- Вот как, - оживилась Арабелла. – Дело в том, что я охраняю этот храм. Да, я одна из местной охраны, недавно нанялась. Беспорядков в последнее время становится все больше. Эльфы озлобляются. Чужаки с материка явились с дурными намерениями, да еще эта странная двуликая... Причем, никто не может толком разглядеть ни одно из ее лиц – все спасаются бегством, едва завидев. Теперь понимаешь, почему я, заметив тебя у охраняемого храма, немного занервничала… ты очень странный. Ты вполне можешь быть опасным.

Шелиар грустно улыбнулся. Она ослепительная красавица. Смелая, порывистая, уверенная в себе. Было бы приятно, познакомься они иначе…

- Я не опасен, Арабелла, - тихо ответил он. – Я просто странник. И, как уже сказал, историк. Сейчас перевожу древний рассказ о сотворении Филомеля.

Крылатая взглянула на него с удивлением.

- Звучит прекрасно. Хотя лично я не сильна ни в истории, ни в теологии. Расскажи.

- Понимаешь, есть вещи, которые мне не совсем ясны. Принято считать, что Кантос, которому посвящен этот храм, был духом разрушенного мира. Пытался ли он воссоздать в нашем мире свой, никто не скажет, но он сотворил его на основе четырех элементов. Рукопись, которую я нашел, рассказывает о том, что был и пятый элемент… свет.

- Свет?

- Да, лунный свет.

- Луна…

Арабелла подняла голову, и Шелиар сделал то же самое. Серебристо-белая Миритт выглядывала из-за клочковатых фиолетовых облаков на потемневшем небе. Она казалась частью этой зимы, этого волшебства.

- Луна дает нам чистый ночной свет, - задумчиво произнесла Арабелла. – Говорят, на ней живут лунари, зажигающие звезды... Я люблю звезды, я понимаю их язык.

- Правда? А еще лунари спускаются на Филомель в виде падающих звезд, когда угроза темной магии нарастает. Тьма Междумирья может проникнуть в любой из миров, Кантос знал это. И, по преданию, создал луну Миритт, обитель лунари, чей свет способен уничтожить злые тени. Этот свет – и есть пятый элемент. И если существует магия тьмы, должна быть и магия света.

- Если подумать, ты прав, - кивнула Арабелла. – Но никто не говорит о магии света.

- Потому что никому, кроме лунари, она недоступна.

- Тогда получается, что они использовали ее в сражении в Приозерье, на границе между Маленной и Озерным краем? Это было… лет двадцать назад?

- Чуть больше. Да. Случилось то, что предвидел Кантос. Грань нашего мира, отделяющая нас от Междумирья, треснула.

- И к нам просочились тени и призраки? – Арабелла напряженно нахмурилась. – Я в таком не слишком-то разбираюсь. Они… вроде темных духов, да?

-  Сложно сказать. К счастью, сражение было коротким, уничтожили их быстро. Но ходят слухи, что кто-то еще остался... Я хорошо знаю эту историю, в том сражении принимал участие мой отец, принц Саннара. Он путешествовал тогда. В Маленне оказался… почти случайно. Кстати, от него мы с братом унаследовали тягу к странствиям.

- Очень интересно!

- Да… Я сейчас путешествую вместе с одним эльфом… Так вот, он считает, что двуликая – темное порождение. Да, возможно, что некая сущность, выжившая в той битве, неожиданно обрела воплощение. Вопрос лишь в том – кем тогда она для этого воспользовалась?

- Кем бы она ни была, ее нужно остановить! Но расскажи, что именно тебе непонятно в рукописи, которую ты переводишь.

- Я не уверен в правильности своего перевода. Мне до сих пор неясно, какую роль в истории сотворения играла белая кошка.

- Белая… кошка?

- Да. Она не раз упомянута в тексте. «Древо Жизни сбросило в ладони юноше листву и цветы, плоды и огни, облака и звезды, и белая кошка спрыгнула с ветки ему на плечо». И еще… «Он прилег под дерево с рубиново-красными плодами и заснул под нежное мурчание кошки, которое сливалось с музыкой, уже затихающей». И самое интересное… «Но когда в мир пришла ночь, белая кошка спрыгнула с его плеча, и по воле ее возник серебристо-белый шар – луна…» Из дальнейшего текста я заключил, что Кантос хотя и сотворил весь мир Филомель, включая одноименную планету, он не создавал Миритт и лунари. Луну и ее жителей сотворила белая кошка.

Глаза Арабеллы слегка расширились.

- Это… в древнем свитке такое написано?

- Именно. Вот, послушай... «Она – уже не кошка – взяла пылающую розу Лиоса и разделила на тысячи огоньков. Бросила в ночь – и огни превратились в звезды. А на луне по желанию ее рождались деревья, озера, животные и лунари – сокровенная раса, призванная охранять Филомель от всего, что может прийти из тьмы. И стало у луны имя – Миритт. Так звали белую кошку».

- Красиво… - Арабелла, светло улыбнувшись, кивнула. – Особенно про звезды.

- Я хочу увериться, что мой перевод не ошибочен. Хочу выяснить, кто она такая, эта таинственная кошка. Я пришел сюда, в храм Создателя, в его волшебную библиотеку, чтобы найти ответ. Кто такая Миритт… и вправду ли она – изначальный источник белой магии нашего мира.

Арабелла призадумалась. А Шелиар был в упоении – впервые ему удалось с кем-то поговорить о своем страстном увлечении. Как же этого не хватало… Пусть даже Арабелла сочтет его самым странным чудаком из всех, что ей встречались в жизни.

- Тогда удачи тебе, - искренне пожелала ему крылатая.

Удача пригодится, о да. Не всегда ищущие знаний получают здесь ответы на вопросы. Никто не изрекает пророчеств, не дает представления о будущем. Но он-то хочет узнать о прошлом… о древнейшим, таинственном прошлом своего мира. И Лис, и эта воинственная девушка пожелали ему удачи. Значит, все должно получиться.

Шелиар, а потом и Арабелла поднялись со скамейки.

- Я побуду здесь, подожду тебя, - сказала крылатая.

Его светлый настрой омрачился.

- Все-таки ты мне не доверяешь…

- Ох, нет, Шелиар. Я буду тебя охранять.