Огни юга

1573 г. от заселения Мунгарда, у берегов Зюдхейма

В тусклом свете незаходящего солнца сверкали плавающие в океане льдины. Трёхмачтовый галеон «Пеликан» убрал паруса и лёг в дрейф, лениво покачиваясь на волнах. Вынужденная остановка затягивалась. Проход через проклятые льды никак не удавалось отыскать, но корабль Лучезарных точно прошёл сквозь кольцо. Будто заговорённые, людей в голубых плащах не трогал ни холод, ни голод, ни цинга, ни даже притаившиеся под водой скалы. В пору думать о колдовстве, пускай это и пустые суеверия.

Но в команде «Пеликана» были обычные люди. Пять человек уже умерло, двое валялись с лихорадкой в кубрике, а остальные стремительно теряли терпение. Шутка ли, за девять месяцев плавания вдоль западного побережья мёртвого континента Гундигард на крайний юг они так ничего и не нашли. Лишь изредка в тумане мелькала тень юркого корабля Лучезарных с голубыми парусами. Она манила продолжать путь. 

– Где твой обещанный Пресветлый? – нетерпеливо спросил капитан Орландо.

На фоне бывалого морского волка худощавый и невысокий проповедник Руй выглядел жалко. Его каштановые кудри уже успело припорошить сединой.

– Будет. Подождём ещё немного. Вот-вот начнётся пришествие, я чувствую, – он ткнул себе в грудь кулаком. – Нельзя отступать в шаге от цели. Мы должны встретить Пресветлого раньше Лучезарных или одновременно с ними. Он должен услышать правду, иначе у нас отнимут всё, за что боролись и погибали наши отцы и деды.

Руй вынул из-за пазухи серебряный амулет в виде круга с четырёхконечной звездой внутри. Предсмертный подарок родителя Руя – Ферранте. Скромный сувенир ему подарил настоящий Посланник небес – светлая госпожа Лайсве. Она спасала его семью, как и других людей, бесчисленное множество раз. И Лучезарные, и колдуны-Сумеречники почитали её как героиню Войны за веру, обвиняя друг друга в её смерти. 

Отец Руя горько усмехался. Мол, она всю жизнь боролась за мир, а после смерти воюющие стороны не смогли её поделить. Ни её муж, что звался сейчас Белым Палачом и руководил Лучезарными, ни её наставник, который ныне возглавлял колдунов-бунтовщиков из Компании Норн в Норикии, не любили её. Они даже не знали её настоящую, как не знали они света истинной веры. Этот амулет, её подарок, защищал семью Ферранте после их расставания с Лайсве.

Год назад лазутчик доложил о планах Голубых Капюшонов отправиться в далёкий Зюдхейм. Мол, там в Дольний мир сошуствует Пресветлый бог, и его Посланники-Лучезарные собираются устроить ему торжественную встречу. Руй задумал последовать за ними и самому обратиться к богу. Отец, умирая, отдал ему амулет со словами, что он укажет путь к свету даже сквозь Мрак. Туда, куда обыденный человеческий разум никогда не смог бы привести.

Стоя на носу у бушприта, Руй вынул амулет из-за пазухи и сжал в кулаке. Не только капитан, но и большая часть матросов глазели на него. Ждали, что Руй будет делать. А ведь он тоже терял веру. Кто он такой, чтобы тягаться с могущественными Лучезарными и разговаривать с Пресветлым? Жалкий проповедник, утративший паству, семью и дом.

«Пресветлый-милостивый, – обратился к нему в мыслях Руй, зажмурив глаза, будто молился. – Я не знаю, существуешь ли ты или мы выдумали тебя, чтобы жизнь не казалась бессмысленной. Если ты есть, если ты слышишь, дай знак. Мы станем тебе верными слугами. Мы покажем тебе, что на самом деле происходит в мире, без лжи тех, кто зовёт себя твоими Посланниками. Мы принесём весть о тебе даже туда, где до сих пор властвуют колдуны-староверы».

Но бог оставался глухим. Про себя Руй взмолился:

«Ответь хоть кто-нибудь! Злой дух или божество колдунов! Мы примем тебя, если ты согласишься стать нашим богом. Спаси от бесконечной бойни хотя бы то немногое, что осталось!»

Повисло молчание. Казалось, даже ветер замер, не колыхалась вода в океане. Кто-то тронул Руя за плечо. Послышалась торжественная музыка, хор хрустальных голосов. Руй удивлённо распахнул веки. Небо разверзлось, переливаясь разноцветными волнами: синей, зелёной, пурпурной. Они мерцали в такт музыке, гипнотизируя монотонным ритмом. Вода вокруг стала алой и вязкой, как кровь, лёд в ней – брусьями угля. Раненный мир словно умирал под торжественное пение Небесным посланников.

– Колдуны называют это огнями Червоточины, – поражённо пробормотал капитан Орландо.

Раскатившийся гром заглушил все звуки. Яркая вспышка пронзила небосвод. С лука Небесного Охотника сорвалась звезда-стрела и штопором вонзилась в воду, поднимая столб брызг. Корабль закачался от поднявшихся волн. Сияние затухало.

– Человек за бортом! – вглядываясь в место падения звезды, выкрикнул Руй. – Спускайте шлюпку! Живее!

Матросы засуетились, словно приказ отдавал капитан. Заскрипели канаты, шлюпка плюхнулась в воду, суматошно заработали вёсла.

– Человек ли? – положил капитан Орландо руку на плечо Руя. – Упасть с такой высоты и не разбиться? И как он оказался так высоко в облаках?

Проповедник ошалело выпустил изо рта клуб белёсого пара.

– Это Пресветлый? Он ответил на твои молитвы? – не унимался капитан.

Руй раскрыл ладонь с амулетом. В тусклых лучах блеснула серебряная грань, солнечный зайчик пробежал по идущей за лодкой ряби и осветил незнакомца. 

– Это он, – вынес вердикт проповедник.

А даже если и нет, не имеет значения. Пускай он станет Пресветлым!

1572 г. от заселения Мунгарда, у берегов Авалора

Торговый барк «Мейдоголда» плавно покачивался на волнах. Ветер раздувал паруса, солёный воздух щекотал ноздри, вода искрилась в солнечных лучах. Над головой кружили чайки и кричали приветственно. Скалистый, покрытый соснами берег острова Авалор стремительно приближался. От величественного пейзажа захватывало дух. Семнадцатилетняя дочь лесника Герда поправила сбившиеся пшеничные волосы, которые доходили ей до лопаток. Жаль, что её возлюбленный Николас не мог наслаждаться путешествием рядом с ней.

– Вот, пускай выпьет, – вручил ей чашку с терпким отваром капитан Сайлус. Собранные в конский хвост бурые, цвета водорослей волосы долговязого моряка раскачивались из стороны в сторону. Бирюзовые глаза щурились в добродушной улыбке. – Через полчаса прибываем.

– Он просил верёвку, – кивнула Герда, принимая чашку. Невысокая и худенькая, на фоне бравого капитана она выглядела феей, сотканной из серебристого тумана.

– Надеюсь, он не собирается удавиться, – нахмурился Сайлус, вынимая из сложенных у фальшборта вещей моток.

– Не думаю. Он был в хорошем настроении.

Забрав верёвку, Герда направилась в пассажирскую каюту.

Внутри царил полумрак. Герда зажгла свечу, чтобы не споткнуться. Николас заворочался на нижней полке, болезненно щурясь. Видно, свет резал глаза. Герда поставила свечу на стол и протянула Николасу чашку.

– Сайлус сказал, это должно помочь. Скоро будем в порту, – сообщила она.

Он приподнялся на подушке и взял чашку в руки.

– Сколько ездил на кораблях, никогда не болел морской болезнью. В первый раз так плохо. – Отхлебнув побольше, Николас скривился: – Рыбий бульон и кислые водоросли! Он издевается? Меня же после этого и на суше штормить будет!

– Он был искренен, – убрав его сбившиеся от пота вороновы волосы, Герда положила ладонь ему на лоб. Бледная кожа оказалась ледяной. – Уверен, что дело только в качке? Последние месяцы выдались тяжёлыми. Ты едва не надорвался, спасая нас от демонов.

– Как только окажемся на берегу, всё пройдёт, – Николас опустошил чашку и убрал её на стол.

– Я принесла верёвку.

– Спасибо! Хотел тебя кое о чём спросить, – он взял Герду за руку и улыбнулся. На щеках проклюнулись шаловливые ямочки. – Герда Мрия, дочь лесника Геда и Зофьи из Белоземья, согласна ли ты связать свою судьбу с Николасом Комри, сыном Даррена и Молли из Авалора?

– Ты делаешь мне предложение? – серые глаза Герды округлились.

– Официальная формула Сумеречников, – подтвердил тот.

– Но ведь мы встречаемся совсем недавно и в любви друг другу признались только пару дней назад! – испугалась она.

– А до этого полгода жили под одной крышей и веселили окружающих, отрицая очевидное, – усмехнулся Николас, притягивая её к себе. – После всего случившегося я понял одну важную вещь. Нужно ценить каждый момент и не терять времени даром. Пока оно ещё есть. Так чего ты хочешь? Скажи, не бойся, я приму любой ответ.

Благородные черты его лица были такими острыми, будто выбитыми в камне, и казалось, от неосторожного прикосновения можно порезаться. В бездонных тёмно-синих глазах плескалось столько желания, надежды и даже мольбы, что пробирала дрожь.

– Как я могу тебе отказать, когда ты так красив. Слишком для меня, – Герда смущённо отвернулась.

Николас засмеялся и опрокинул её на кровать.

– Мужчина должен быть не красивым, а сильным. Но сейчас я ощущаю себя немощной развалиной.

– Получается, что красивой должна быть женщина? – продолжила его мысль Герда предельно серьёзно. – Что ж, тогда мы идеальная пара, ведь я заурядная простушка.

– Это понимать, как согласие? – он принялся щекотать её за бока, чтобы она засмеялась вместе с ним.

Герда поцеловала его в угол брови:

– Да!

Она вложила свою ладонь в его. Николас обвязал их запястья верёвкой и объявил:

– На жизнь, на любовь, на смерть!

Герда повторила за ним. Он обрезал верёвку ножом, и на руках осталось по самодельному браслету. Герда засмотрелась и не заметила, как жаркие губы прикоснулись к её шее, посылая по телу волну мурашек. Добившись внимания, Николас впился в её губы. Крепко, страстно, сладко.

– Всё равно ты самая красивая, – прошептал он, позволив ей перевести дыхание. – И умеешь заставить смеяться, даже когда на душе скребут кошки.

Как всё стремительно завертелось! Недавно она переживала, что Николас видит в ней ребёнка, и вот теперь он позвал её замуж. А она ведь даже не мечтала…

– Как только выдастся возможность, я куплю серебряные обручальные браслеты, – сказал Николас, целуя её в макушку.

– Но мои родители не были аристократами и носили медные. Я тоже… не голубых кровей.

Она же ему не ровня. И дело не в красоте, силе или уме. А в обручальных браслетах из чистого металла для знати и Сумеречников.

На лицо Николаса набежала тень:

– Какая разница, кем были наши предки? Браслеты – всего лишь дань традиции. Её необходимо соблюсти, чтобы… чтобы всё сложилось.

Его объятия стали более жёсткими, словно он ждал, что её похитят.

– Хорошо! Я хотела бы сыграть скромную свадьбу в Урсалии. Пригласим только наших друзей, раз уж родители не могут…

Герда тоскливо вздохнула, вспоминая отца. Согласился бы он на их свадьбу? Наверное. Он отзывался о Николасе с таким уважением и теплотой, будто считал частью семьи.

– Церемонию проведём по всем правилам, – ответил Николас. – Я сделаю для этого всё, что в моих силах и даже большее.

Он гладил её по волосам, и она постепенно расслаблялась. Надёжный как скала. Они обязательно будут счастливы вместе.

***

Корабль зашёл в порт Леннокса на севере острова и пришвартовался у причала. Закинув на плечи тюк с вещами, Николас поднялся на палубу. Его окликнул Сайлус.

– Зачем ты заставил Герду напоить меня той дрянью? – недовольно сощурился Николас.

– Моя дрянь помогла. Теперь ты хотя бы не выглядишь, как покойник, – капитан всучил ему свёрток с порошком. – Заваривай в горячей воде по одной ложке и пей, если снова прихватит.

– Вряд ли качка настигнет меня на суше, – усомнился Николас, морщась от рыбного запаха.

– Ты прекрасно знаешь, что это не морская болезнь. Перестань отрицать себя. Как только ты это сделаешь, забудешь о головных болях навсегда. Я был на твоём месте и знаю, о чём говорю.

– Хорошо, – Николас забрал свёрток, только чтобы Сайлус отстал.

– Если понадобится помощь, зови.

– О! Но ты же не желал ввязываться в войну, – наигранно удивился Охотник.

– Вечно делать вид, что происходящее меня не касается, глупо. Я готов помочь тебе всем, чем смогу.

– Снова хочешь спрятать меня у себя в желудке? – отшутился Николас.

– Это на крайний случай, – скривился Сайлус. – Меня после того раза в Заледенелом море ещё неделю изжога мучила. Так что, будь добр, больше до такого не доводи.

– Николас, вот ты где! А я искала тебя в каюте, – подошла к ним Герда.

– Прощался с капитаном. Мне уже лучше, – заверил её Охотник. – Идём.

Она помахала Сайлусу и поспешила за женихом.

Возле трапа он остановился и вынул из-за пазухи амулет Кишно.

– Надень и не снимай. За время обучения твоя аура стала слишком заметной, – он вручил серебряный кулон Герде.

– А как же ты?

– Это запасной. Взял на всякий случай. До последнего надеялся, что ты поедешь со мной.

Она прижалась к нему и поцеловала в щёку, будто извиняясь за доставленное беспокойство.

– Никому не говори, что у тебя есть способность к отражению. Для всех ты ветроплав третьего уровня. Про нашу первую встречу в Белоземье тоже рассказывать не стоит. Ты всю жизнь провела в Урсалии, там мы и познакомились.

– Ты не доверяешь своим старым друзьям?

– Мы не виделись больше десяти лет. Расставался я с ними четырнадцатилетним юнцом, который и жизни толком не знал. Нужно поостеречься, – ответил Николас, с трудом подбирая слова. Почему он так и не смог открыть правду про её дар и родство? Ладно, глупо жалеть о несделанном, надо думать, как быть дальше. – Война за веру закончилась ещё до моего рождения, но на Авалоре борьба продолжается до сих пор. Здесь может быть опасно.

Герда обняла его за плечи.

– Я буду осмотрительной, обещаю!

– Главное, не используй способности. Если попросят что-то показать, отражай мой дар. С амулетом постороннему будет трудно определить, что именно ты делаешь. Если меня рядом не окажется, тяни время. Я постараюсь не оставлять тебя одну надолго.

– Теперь мне не по себе, – она поёжилась.

Видимо, поездка на Авалор уже перестала казаться ей романтическим приключением. Николас сомневался, брать ли её с собой, но без этого на традиционную свадьбу Сумеречников рассчитывать нельзя. Казалось, сделай один тяжёлый выбор, и гора свалится с плеч. Ан нет, следом ещё с десяток, а о последствиях даже думать страшно.

Ничего. Справится.

Николас переплёл с ней пальцы:

– Пока мы вместе, всё будет хорошо.

Матросы опустили трап, и пассажиры начали спускаться на причал.

Туманным утром в конце весны народу в порту собралось не много. Только рыбаки спешили в море за уловом, а покупатели – за свежей рыбой. Среди прохожих выделялась стройная женщина.В её волнистых огненных волосах уже проявились первые седые пряди, хотя лицо оставалось таким же гладким и румяным, как раньше. Столкнувшись с внимательным взглядом зелёных глаз, Николас помахал рукой. Риана, его учитель рун и истории, подобрав юбки, поспешила навстречу.

Герда замешкалась, пока из корабля выводили её перепуганную морским путешествием кобылу. Гнедая Яшка фырчала, пучила глаза и несмело переступала по трапу.

– Как же ты вырос и возмужал! Не помахал, я бы и не узнала, – воскликнула Риана.

– Нет, это остров и его обитатели стали удивительно малы, хотя раньше казались огромными, как сам мир, – усмехнулся Николас и обнял её. – А где Мидрир и Гвидион? Неужто тут настолько безопасно, что ты путешествуешь одна?

– Мидрир в крепости, обсуждает планы с главами общины, а Гвидион ждёт дома. Бойд был у нас по делам и сопроводил меня сюда. Помнишь его?

Николас кивнул:

– Он помог мне попасть на корабль до Урсалии десять лет назад. Как у него дела?

– Как и у всех. Выживает, ставит детей на ноги. У него только старший из наших. Как повзрослел, переселился в крепость, – Риана говорила намёками, стараясь не выдать связь с повстанцами. 

Николас скопировал её манеру.

– К сожалению, проведать Бойда и других старых знакомых я не смогу. Время поджимает.

Герда уже забрала лошадь и поравнялась с ними.

– Хотел тебя кое с кем познакомить, – Николас взял её за руку и показал верёвочный браслет на запястье. – Это моя невеста Герда. А это моя учительница Риана.

Та придирчиво осмотрела гостью, особое внимание уделяя её одежде: штанам, рубашке и жилетке. 

– Простите, не взяла с собой ничего более приличного. Отбывать пришлось в спешке, – неловко попыталась оправдаться Герда, почтительно склонив голову.

Целительница ответила лёгким кивком:

– Ничего страшного. Мы сами живём небогато. Но если хочешь, подберу для тебя что-нибудь из своих вещей. А лошадь-то зачем привезли? – вскинула брови Риана.

– Это вышло случайно, – ответила Герда.

Николас тронул её за локоть, заставив замолчать.

– Она неприметная и не доставит хлопот. Идём? Насколько я помню, чтобы добраться до места засветло, нужно торопиться.

Они забрали ещё двух лошадей с коновязи у окраины города и направились в лес. В воздухе витала неловкость. Герда внимательно изучала Риану, целительница сосредоточенно следила за дорогой. Николас вертел головой по сторонам и вдыхал запах родной земли, силясь вернуть ощущения детства. Ну же! Ведь он десять лет рвался на захваченную врагом родину, но сейчас не испытывал ничего, кроме тревоги.

– Она из наших, ей можно доверять? – не выдержала первой Риана.

Под сенью тенистого бора подслушать их могли разве что птицы.

– Ветроплав третьего уровня, – соврал Николас. – Она ещё юна, и дар не до конца раскрылся. Я показывал ей, как справляться со способностями.

Он направил ветроплав на Герду. Полгода тренировок не прошли впустую – она отреагировала чётко и быстро. Окутанная отражённой энергией в воздух поднялась сосновая шишка. Риана поймала её ладонью и вгляделась внимательно.

– Скажите… – начала Герда задумчиво. – Вы ведь не совсем человек?

– Моя мать была из племени ши Аннуина, а отец целителем, – смущённо ответила та.

Вот же!

– Герда удивительно хорошо читает ауры. Порой она видит такое, чего не замечаю даже я, – отшутился тот.

– И взгляд у неё такой пронзительный, как у Лучезарных, – передёрнула плечами Риана.

Герда испуганно вытаращилась. Молодец! Так искренне сыграть страх ей вряд ли бы удалось, знай она правду. А вот ему пришлось удерживать каменное лицо.

– Давайте будем добрее, мы на одной стороне. Уверен, вы понравитесь друг другу, как только познакомитесь ближе, – попытался смягчить их Николас.

Может, стоило отбросить недоверие и воспринимать мир с искренностью ребёнка? Но нет, бегать по ночам за лисицами и с любопытством первооткрывателя заглядывать чужие камины уже не выйдет. Деревья стали ниже, лес не такой таинственный и дремучий, дорога куда короче. Даже день промелькнул стремительно. Закатные лучи вонзались между стволами, заливая лес золотистым светом. Опушка всё ближе. За ней гряда холмов и петляющее между ними русло бурливой горной речки Тейты. Шумела вода, стучали камни. Гряда тянулась до грозных пиков Каледонских гор.

Путь закончился у одного из холмов, точно такого же, как соседние. Если не знаешь, что искать, не заметишь. Николас спешился и дёрнул за похожий на ручку корень. Отворилась дверь, сплошь покрытая молодой сочной травой.

– Ступайте внутрь, я отведу лошадей на выпас, – предложила Риана.

Николас пропустил Герду в дом. Здесь мало что изменилось: узкая прихожая, раскидистые оленьи рога на стене вместо вешалки. Дальше просторный зал. Тусклый свет исходил от свечек в стенах, трещали дрова в огне. Голову приходилось пригибать – потолки стали слишком низкими.

В тёмном углу возле камина стоял старик в светло-сером балахоне, подпоясанном верёвкой. Седые волосы забраны в хвост, щёки гладко выбриты, лицо перечерчено сеточкой морщин. Старый наставник Гвидион – вот уж кто ни капли не изменился за все годы знакомства. Не морок ли это или какие иные, неведомые чары?

Гвидион повернул вертел с насаженным на него куском баранины. От запаха жаркого и пряностей пустой желудок жалобно заурчал.

– Долго же вы! Понимаю, почему Риана сердится, когда мы задерживаемся и еда остывает, – добродушно заметил старик.

– Я могу помочь! – предложила Герда.

Гвидион вздрогнул и вскинул голову, пристально изучая гостью. Николас поспешил закрыть её спиной.

– Здравствуйте, учитель! Это моя невеста Герда из Урсалии. Она из наших, ветроплав третьего уровня. При ней можно не таиться. Я сам её обучал.

– Разлей суп по мискам, милочка, и расставь их на столе, – обратился к застывшей в недоумении Герде наставник. – А я пока нарежу мяса и скажу пару слов своему ученику.

Он сурово сдвинул брови и посмотрел на Николаса. Хорошо!

– Ты считаешь, что у тебя достаточно мудрости, чтобы кого-то обучать?

– Я обучаю новобранцев по велению Компании «Норн». Они меня завербовали, я писал.

– Да-да, променял бедных земляков на роскошь Золотого Дюарля. Наслышан о твоих похождениях. И весьма, надо сказать, разочарован. Столько лет и усилий мы потратили, чтобы вырастить заурядного прожигателя жизни.

– Я примкнул к Компании не по своей воле и долгое время относился к ним так же, как вы. Но их методы не так уж плохи. После Войны за веру одарённых осталось мало. Большинство не настолько сильны, чтобы представлять угрозу, отсеивать их смысла нет. Они могут жить и приносить пользу, даже не обладая полнотой знаний и не проходя опасные испытания. Но им нужна помощь и поддержка, какую может оказать любой Сумеречник. Даже такой ущербный, как я.

– Да, много воды утекло. Ты стал чужаком, но вовсе не ущербным. Зачем так уничижаться?

– Что, не успел наш мальчик приехать, как ты тут же бросился его воспитывать? – появилась на пороге Риана. – От такого обращения он сбежит и больше в родном краю не покажется.

– О, так я ещё и трус, по-вашему, – лицо Николаса приобрело хищное выражение.

– Всё уже стынет. Садитесь за стол, – перебила их Герда, улыбаясь обезоруживающе.

Ох, снова она неосознанно пользуется внушением! Видимо, чувствует его тревогу и волнуется сама. Нужно это остановить.

Николас первым уселся за стол и поманил Герду за собой. Остальным пришлось отложить упрёки и недовольство до окончания ужина.

– Какой необычный вкус! – похвалила суп Герда. – Как его готовят?

– Это Кок-а-лики, петух и лук. Очень простой рецепт. Более затейливые блюда нам не по карману, – ответила Риана.

– Он такой сладкий. Вы добавляете туда какие-то пряности?

– Чернослив. Самый дешёвый из всего, что тут можно достать, – пожала плечами целительница. – Но тебе, наверное, привычней рыбные блюда. Слышала, бухта Урсалии богата треской.

– Да… – замялась Герда. – Но мой отец был лесником, и мы редко покупали рыбу. Ели в основном то, что можно найти в лесу.

– Вы не боялись хозяйничать в диком Полночьгорье? Там ведь столько опасных созданий, – подобрался Гвидион.

– Мой отец находил с ними общий язык, пока одно из них его не погубило, – она подавленно замолчала.

– О, мне так жаль! А он тоже был ветроплавом, охотился на демонов? – продолжил допрос наставник.

– Нет, он был пропущенным, но видел Горний мир не хуже нас, да и знал не меньше. Удивительно, правда? – ответил за неё Николас.

– Да уж, – проворчал Гвидион, недовольно сузив глаза. – Но это слишком большая редкость, чтобы брать её во внимание.

Николас уже собирался возразить, как его перебила Риана:

– Хватит бухтеть! Занудствуйте, пожалуйста, не при женщинах. Нам страшно от ваших споров. Николас, расскажи лучше, надолго ли ты к нам и что собираешься делать.

– Да вот, услышал про смерть Магистра Трюдо и поднявшуюся после неё смуту. Кажется, Лучезарные сейчас слишком заняты, чтобы обращать внимание на неприметных путников. Это мой шанс почтить отцовскую могилу. И вы неправы. Я вспоминал о вас каждый день и не переставал искать способ вернуться.

– Так что же, съездишь в Озёрный край и сразу обратно? Даже с Мидриром не повидаешься? – расстроилась Риана.

– Посмотрим. Не хотелось бы зря рисковать. Но у меня есть ещё одно дело. Я бы хотел сыграть традиционную свадьбу. Гвидион единственный знакомый мне жрец, который может помочь, – раскрыл он цель своего визита.

У норикийцев помощи просить не стоило. О свадьбе тут же узнал бы вождь Компании «Норн» – Жерард Пареда – и отменил её. Герда стала бы либо заложницей, либо частью жуткого оракула Норн. Авалорцы же власть Компании не признавали, посему опасности от них исходило куда меньше.

Николас принялся срезать мясо с бараньей ноги, щедро поливая его соусом.

– Когда это ты успел проникнуться уважением к традициям? Помнится, во время учёбы ты всё время повторял, что наши ритуалы и легенды – чушь для суеверных простаков, – справедливо заметил Гвидион.

– Жизнь доказала, что я был неправ и заставила поплатиться. Теперь я хочу всё исправить, – Николас положил лучший кусок мяса в его тарелку.

Когда все очистили тарелки и отложили столовые приборы, наставник попросил:

– Девушки, не могли бы вы попить отвар на улице? Риана, покажи нашей гостье звёзды. Сегодня ночь на редкость ясная, грех не воспользоваться.

Герда обернулась к Николасу.

– Ступай, – прошептал он ей на ухо. – Я сгорю со стыда, если ты услышишь, как наставник будет меня отчитывать.

– Я с тобой, – она сжала его ладонь. – Что бы ни произошло.

Девушки собрали грязную посуду и, захватив котелок с кипячёной водой, вышли на улицу. Николас с наставниками сидели друг напротив друга. Каждый смотрел себе на ноги.

– Говори правду. Не стоит со мной играть, иначе я выставлю тебя на улицу, – Гвидион сурово сложил руки на груди и вскинул подбородок. – Ты добрался до Долины Агарти или всё выдумал, чтобы пустить норикийцам пыль в глаза?

– Я справил там своё совершеннолетие. Охранявшее долину божество признало меня Сумеречником, хотя я сам себя достойным не чувствовал, – выдержал его взгляд Николас.

– Охотно верю, зная твоё упрямство и способность вбивать себе в голову всякие глупости, – немного смягчился Гвидион. – Так для чего ты приехал? Не рассказывай про традиционную свадьбу. Даже если бы ты потерял голову от любви, то удовлетворился бы произнесением клятв, а то и вовсе обошёлся бы без неё.

Николас дёрнул уголком рта. Верно подмечено: прежде свободные отношения вполне его удовлетворяли. Даже с Юки.

– Так кто же такая эта Герда? – вывел его из задумчивости голос наставника.

– Моя судьба, моя суженая, – ответил Николас. Гвидион продолжил смотреть на него требовательно. – Она не ветроплав, а отражающая, если вы об этом. От бабки унаследовала.

– Редкий вид мыслечтения? – удивился наставник. – Но ведь это дар Лучезарных. Да и последняя известная отражающая вышла замуж за Белого Палача. Их единственный сын, кажется, был пропущенным, – он щёлкнул пальцами, сложив два и два. – Ты совсем из ума выжил?

– Отнюдь, – Николас встал и начал ходить взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину. – Слышали легенду из новых? О том, что кровь Белого Палача скрыли сами боги, и отыскать её сможет лишь тот, кому она предназначена.

– Им оказался ты?

– У богов своеобразное чувство юмора.

– Теперь я понимаю, почему ты не хотел нас ни во что посвящать. Если узнает Риана, узнает и Мидрир. Если узнает Мидрир, то скоро об этом заговорит весь остров. А когда весть доберётся до Компании, то внучку Белого Палача на свободе точно не оставят.

– Поэтому мне и нужна традиционная свадьба. Разлучить супругов не посмеет даже вождь Пареда. Так вы поможете?

– Зачем тебе это нужно? Все мыслечтецы предали нас и стали Лучезарными. 

– Они сделали это не по своей воле. В них вселился Мрак. По крайней мере, в тех, кто ими руководит.

– Мрак? Как в древних легендах? – сдвинул кустистые брови Гвидион.

– Судя по словам вождя Пареды, его пробудила экспедиция Сумеречников в Гундигарде ещё до падения ордена. Оттуда вернулись только трое одержимых Мраком мыслечтецов. Видимо, их способности наиболее уязвимы перед ним. Одержимые попытались обратить Сумеречников в поклонение Мраку, а когда не вышло, примкнули к пресветловерцам и создали собственный орден Лучезарных. Помните, в детстве я говорил, что у Белого Палача чёрное сердце? Так вот, это и был осколок Мрака. Он антрацитовым спрутом присасывается к сердцу и делает мыслечтеца одержимым.

Несколько мгновений Гвидион открывал и закрывал рот, силясь осознать сказанное.

– Ты не боишься, что Герда тоже может заразиться?

– В Компании утверждают, что Мрак не смог поглотить её бабку. Возможно, отражение настолько отличается от обычного мыслечтения, что для Мрака не годится. А может, Норна нашла иной способ защититься. 

– Но её муж предал твоего деда.

– О, это самое интересное. Белый Палач утверждает, что это мой дед его предал: всадил ему в сердце осколок и убил его жену.

– Как бы он смог это сделать, находясь в темнице Ловонида за тысячу миль от места гибели Норны в кундском замке? Да и зачем?

– А зачем Утренний Всадник делал всё остальное? По мне, он вёл свою игру и унёс тайны в могилу. Я не слишком горю желанием в них копаться. Никто не должен платить за грехи своих предков: ни я, ни тем более Герда. Если мы поженимся, то бремя нашей родовой памяти останется в прошлом. Так вы поможете?

– Последний вопрос, – не сдавался Гвидион. – Что об этом думает Герда?

– Она ничего не знает… ни про Палача, ни про свой дар, – нехотя сознался Николас. – Я скажу ей, но не сейчас, а в более подходящее время.

Он отвернулся к камину и уставился на трепещущие языки пламени.

– Николас… – сдавленно закряхтел Гвидион. – Правда всегда выходит наружу. Будь осторожен, как бы она не вышла тебе боком.

– Я буду!

– Хорошо. Но устроить традиционную свадьбу будет нелегко. Вы оба сироты. Единственный её живой родственник вряд ли благословит ваш союз.

Николас поморщился:

– Её отец согласился бы.

– Но он мёртв. Я подумаю, как вам помочь, если пообещаешь навестить Мидрира в крепости. Он очень жаждал тебя увидеть, – сдался Гвидион.

Охотник кивнул и направился на улицу звать Риану с Гердой.

***

Девушки оставили посуду отмокать в котелке и, усевшись на выкорчеванных пнях на вершине пригорка. Стынущие руки они грели о чашки с ароматным травяным отваром. Ночь действительно выдалась волшебной. Звёзды проступали так ясно, что соединяя их, можно было представить те образы, в честь которых называли созвездия.

– Вот тот мужчина, целящийся из лука, видишь? – спросила Риана. – Звезда в его наконечнике самая большая и указывает на север. По ней ориентируются моряки. Созвездие Небесного Охотника – Безликого. Покровителя Сумеречников и создателя нашего ордена.

– Слышала про него. Когда стрела сорвётся с его лука, он пробудится на краю света, чтобы повести своих верных людей в последнюю битву, – повторила Герда слова отражающей Лайсве, чей дневник сиротка нашла в замке Кундского некроманта. Почему Лайсве писала о древнем боге-покровителе Сумеречников, как о живом человеке? Будто она могла с ним общаться и даже была им очарована. – Мы с отцом часто сидели на крыльце по вечерам, и он рассказывал, как узнавать направление по звёздам. Говорил, что это наши умершие предки указывают нам путь. У вас и правда звёзды настолько яркие, будто разговаривают и даже поют.

– Безликий построил на нашем острове свою цитадель именно из-за этого. Здесь он чувствовал себя ближе к дому на Девятых небесах, – ответила Риана всё ещё немного неловко.

– Я вам не нравлюсь? – устав от притворства, спросила Герда. – Это из-за меня наставник отчитывает Николаса?

– Нет, ты очень милая, – печально качнула головой целительница. – Просто Николас был нам всем как сын. Первый одарённый ребёнок, родившийся в нашей общине после войны. Столько надежд мы с ним связывали: представляли, как возродится былое могущество Сумеречников, как Николас возглавит нашу борьбу и приведёт нас к победе. Когда он уехал, мы не жили, мы ждали его возвращения каждый день. Теперь он снова здесь: взрослый, самостоятельный и чужой. Да ещё и с невестой с большой земли. Не хочется верить, что он только почтит отцовскую могилу и снова нас бросит. Уже навсегда.

Риана сглотнула слёзы и отвернулась, делая вид, что очень заинтересована созвездием Змеиный хвост. Герда сжала её ладонь.

– Каким он был в детстве? Расскажите!

– Очень живым и любознательным. Стоило на мгновение отвернуться, как он залезал на дерево, чтобы проверить птенцов в гнёздах, нырял в Тейту за красивыми раковинами или задирал плутавших по лесу духов. Только Гвидион мог удержать его на месте. А какой Николас был упрямый! Если что-то решил, то переубедить его не удавалось никому. Но главное, он был настолько непосредственный, что наполнял нас силами и жизнью.

– За время скитаний его сильно потрепало. Он уже не такой весёлый и куда более замкнутый, но в глубине души остаётся таким же отзывчивым и неравнодушным. Он скучал не меньше вас и сделает всё, чтобы помочь. И я тоже!

Очень хотелось их поддержать и хоть как-то обнадёжить, но что можно предпринять, Герда не представляла. Уговорить Николаса задержаться на острове? Убедить, что она постарается избегать всех опасностей? В конце концов, он сам сказал, что пока они вместе, бояться нечего.

– Спасибо! Ты куда более великодушна, чем большинство твоих сверстниц. Не каждая готова поделиться своим мужчиной с чужаками, – слабо улыбнулась Риана.

– Вы не чужие. Если вы друзья Николаса, то и мои тоже, – заверила её Герда.

На верхушке пригорка показалась высокая подтянутая фигура. Николас не изменял себе, передвигаясь беззвучно и незаметно.

– Уже подружились? – лукаво щурясь, спросил он. – Идёмте в дом, нам нужно выспаться. Завтра поедем в Озёрный край, а после в крепость. Никакие Лучезарные не помешают мне повидаться со стариной Мидриром.

Расчувствовавшись, Риана обняла их обоих.

– Какие же вы замечательные! Вы – одни из нас, совершенно точно.

1572 г. от заселения Мунгарда, Озёрный край

Поспать удалось совсем недолго. На рассвете они отправились в дорогу. По лесным тропам передвигаться быстро не получалось. Приходилось пригибаться под низко нависающими ветками, увёртываться от норовящих хлестнуть еловых лапок, искать обход, когда тропу преграждали поваленные деревья, продираться сквозь гущу кустов и молодых осин. 

Авалорский лес напоминал белоземскую Дикую Пущу. Здесь ещё чувствовалось волшебство.

– Много мелких демонов расплодилось в последнее время. Сумеречников больше нет. Неодарённые боятся леса. А без владыки Аруина с его Неистовым гоном для них и вовсе раздолье наступило, – Риана повернула голову в сторону Николаса. – Без Двуликого Владыки все вздохнули легче. Если он и был когда-то хорошим правителем, то давно озлобился и превратился в чудовище.

Охотник молча наблюдал за качавшимися на ветру деревьями. В тени между стволов, обрамлявших болота, вспыхнули огоньки.

– Мы их зовём уилл-о-зи-висп, обманчивые надежды, – объяснила Риана. – Они заводят заплутавших путников в трясину, если довериться им.

– Блуждающие огоньки, у нас они тоже водятся. Водились раньше, – припомнила Герда. – Кто повелевает лесными обитателями после смерти Аруина и Ягини?

– Теперь они сами по себе, как и многие другие, кто остался без Повелителя. Часть погибает, не в силах противостоять опасностям. Кто-то учится жить своим умом, кто-то ищет нового хозяина, кто-то дичает, – вдумчиво отвечал Николас.

– Но если волшебство хозяев пропадёт, не станут ли чудесные создания обычными? – продолжала тревожиться Герда.

– В это каждый вносит свой вклад: ты и я, Сумеречники и Лучезарные, неодарённые и даже сами создания с их грозными Повелителями. Во всём, что происходит, выражается воля мироздания. – Заметив недоумение на её лице, Николас пояснил: – Мир не стоит на месте. Всё непрерывно меняется, подстраиваясь под новые условия. Если что-то случается, значит, это для чего-то нужно. Смысла искать виноватых нет, лучше думать, как с этим жить.

Риана лукаво усмехнулась:

– Ты говоришь, как мудрый наставник. Зря Гвидион тебя ругал. Скоро ты и его за пояс заткнёшь.

– Никогда к этому не стремился. Я просто делаю то, что считаю необходимым, – отмахнулся Николас.

В полдень сделали привал на большой солнечной поляне, обрамлённой молодыми берёзами, старыми тополями и дубами. Когда они устраивались на пнях, из большого дупла в старом тополе выглянули человечки. Седые, бородатые, с тщедушными, покрытыми корой телами. Они перекатывали свои головы-блины головы с одного плеча на другое и издавали звуки, будто дятел долбил деревья.

– Вудвузы, – проследила за взглядом Герды Риана. – Мы зашли на их территорию. Не пугайся, они смирные.

Человечки наблюдали, как путники жуют лепёшки с остатками вчерашней баранины, а их лошади пасутся на свежей молодой траве.

– О, смотрите, вот удача! – целительница коснулась их плеч и указала в сторону густого подлеска.

Из-за молодой берёзы несмело выглядывал похожий на ребёнка дух. Тонкое тело было укутано в одежды из мохнатого мха и листьев. Косматые чёрные волосы волочились по земле. Огромные тёмные глаза – сплошной зрачок без белка и радужки – всматривались в лица людей. Шевелился приплюснутый угольный нос.

– Гилли Ду – большая редкость. Он очень стеснительный, но любит детей. Николас раньше водил с ним дружбу, – усмехнулась Риана.

– Сейчас он меня не вспомнит.

Охотник вытянул руку с остатками обеда, подзывая к себе «старого друга». Продолжая нюхать, тот несмело сделал несколько шагов навстречу. Николас бросил ему угощение. Гилли Ду поймал его гибкими когтистыми руками и запихнул себе в рот. Но стоило Николасу шевельнутся, как тот с хлопком обернулся девятихвостым белым лисом и бросился прочь.

– Похоже, доверять непосредственному ребёнку проще, чем потрёпанному жизнью взрослому, – с сожалением заметил Николас.

– Но мы не пугливые неразумные твари. Нам просто нужно больше времени, – ответила целительница. – Едем. К ночи поднимается туман, станет сыро и опасно.

Они двинулись дальше. Грозно скрипели стволы сухих сосен. То тут, то там попадался валежник, напоминая об опасностях старого сухостоя. Птицы щебетали так пронзительно, что едва не заглушали утробные стоны деревьев. От скуки хотелось передразнивать их.

Раззадоренная встречей с Гилли Ду, Риана принялась рассказывать истории из детства Николаса.

– Открывается дверь. Он стоит на пороге. Вода льётся в три ручья, одежда разорвана в клочья, сам весь в синяках и ссадинах. А за его спиной крадётся Мидрир, поджав куцый хвост, как трусливая шавка. В первый раз Николаса доверили нам, а мой горе-братец едва не утопил его в Тейте!

– Это случайно вышло. Да я и не тонул вовсе. Так, поплавал немного, – заспорил Николас.

Герда прыснула в кулак. Он и сейчас упрямо твердил «всё нормально», когда истекал кровью и валился с ног от изнеможения.

– Ваш брат оборотень? Он тоже наполовину ши? Какое у него обличье? – спросила она.

– Медный волк из клана Лугару. Большая редкость, – прихвастнула Риана.

– Знавала я одного бесстрашного оборотня. Его обличьем был сокол, – поделилась Герда.

– Сокол? Как у предводителя Зареченского восстания?

– Это был другой, никак не связанный с ним сокол, – Николас предупреждающе глянул на свою невесту.

Герда вжала голову в плечи. Ну да, Финист не любил, когда распространялись про его отца, и даже скрывал своё обличье от друзей. Нужно держать язык за зубами. 

Риана снова принялась рассказывать истории о Николасе. Он терпел, загадочно улыбаясь. С наступлением сумерек выступавший на его щеках румянец смущения стал почти незаметен.

Когда совершенно стемнело, они выбрались к разбитой каменной ограде.

– Мы на месте, – объявила Риана.

Николас спешился первым.

– А нас не заметят? – Герда встревоженно оглядывалась по сторонам, но ничего, кроме очертаний леса было не разглядеть.

– Не думаю. Наша усадьба стоит на отшибе, – ответил Охотник, считывая ауры.

– После казни Комри неодарённые побаиваются этого места. Считают, что здесь бродят призраки хозяев-колдунов. Мы поддерживаем эти слухи, – продолжила Риана, спрыгивая с серого мерина. – Но осторожность не помешает. Наши лошади обучены вести себя тихо, а вот твоя…

– Яшка смышлёная и смелая. С ней не будет хлопот, – заверила её Герда, тоже спускаясь на землю.

Со стороны леса донёсся едва различимый шелест. На опушке в свете луны сверкнули глаза. Вперёд выскочил давешний Гилли Ду и бросил к их ногам охапку цветов. Николас потянулся к нему, но тот снова обернулся лисом и удрал.

Герда опустилась на корточки и принялась собирать цветы.

– Паладинники, я носила их на похороны отца, – заметила она.

– Скорбные цветы, их оставляют на могилах Сумеречников, – помогла ей Риана. – Видимо, маленький дух решил отблагодарить Николаса.

– Но как он догадался? – недоумевала Герда.

– Духи чувствуют потаённые страсти и желания. Они используют их, чтобы загонять своих жертв в ловушку или проказить по мелочи, – пояснила целительница.

– Как мыслечтецы?

– Не совсем. Наши способности зависят от разума и воли, а их естественны и походят на повадки животных. Моя мать говорила, что угадывать чувства людей для неё так же просто, как дышать. Даже у нас с братом это никогда не получалось так легко, – пожала плечами она.

Они завели лошадей за ограду. Каменный забор, хоть и прочный, обвалился с одной стороны, калитка исчезла. У входа сохранился маленький флигель. Насколько он целый? В темноте не разглядишь.

Впереди возвышалась кладка сгоревшей усадьбы. Крыша обвалилась, передние стены разрушились, только задние ещё стояли в некоторых местах.

Они навязали лошадей пастись на лужайке и прошлись по пепелищу.

– Здесь на первом этаже был холл, столовая и кухня. Вон там вход в погреб виднеется, – Николас указал на тёмный провал в полу. – На втором этаже родительская спальня, детские комнаты и кабинет деда, который отец всегда держал на замке. Я так мечтал туда попасть, но теперь от него ничего не осталось.

– Когда Лучезарные ушли, мы наведались сюда и собрали обугленные кости. Там были все: твои родители, брат с сестрой, даже слуги не уцелели, – поведала Риана.

– Это было опрометчиво. Лучезарные могли следить за усадьбой, – хмуро заметил Николас.

– Нет, они уехали и дозорных не оставили. Белый Палач явно охотился на птицу покрупнее, – возразила целительница. – Мы похоронили обитателей в яме под камнем. Уважили их всеми положенными церемониями. Даже если твой отец не принимал нашей помощи при жизни, его семья оставалась частью нас. Как и ты. А от своих мы не отказываемся.

Риана указала на большой валун на заднем дворе. Николас поспешил к нему и, встав на колени, положил рядом цветы. Девушки замерли на почтительном расстоянии. Охотник провёл пальцем по выбитым на камне рунам.

– Там имена, – зашептала Герде на ухо Риана. – Даррен, Молли, Эдвард и Элизабет. А сверху герб его семьи – всадник, пронзающий копьём змея. В честь знаменитого предка.

Николас говорил надломленным шёпотом, но ветер доносил его слова, хоть они и не предназначались для чужих ушей:

– Простите, что меня не было с вами. Простите, что не защитил. Простите, что не вернулся, когда понял, в чём дело. Я до конца надеялся… надеялся, что стану сильным и всё изменю. Но не смог. Понял, насколько был глуп и недальновиден. Прости, отец, что не был хорошим сыном, что дерзил и не слушал, и только когда потерял, оценил всё, что ты для меня делал. Прости, мама, что отдалился и стал чужим, забыв твои заботливые руки. Прости, сестрёнка, – он сдавленно всхлипнул, – что не сумел привезти тебе подарки на свадьбу. Прости, брат, что всё время задирал тебя и проверял на прочность. Я не забуду вас. Вы и наш светлый дом всегда будете живы в моей памяти. Вы моя кровь, и я стыжусь, что чурался вас раньше. Этого больше не повторится. Я горжусь вашей стойкостью перед лицом смерти. Вы показали мне достойный пример. Не держите на меня зла. Надеюсь, мы ещё встретимся на Тихом берегу, и вы позволите мне взглянуть в ваши светлые лица без стыда и сожаления. Простите-простите-простите!

Он повторял, словно ветер выл в тоске по погибшим близким. Герда хотела обнять его и успокоить, но Риана не пускала её.

– Позволь ему выплакать своё горе. Он слишком долго сдерживался. А потом не подавай виду, что слышала.

– Жаль, он не понимает, что слабость не делает его хуже. Не в моих глазах, уж точно, – печально вздохнула Герда.

– Идём. Переночуем во флигеле. Уехать надо будет ещё до рассвета, – поманила её за собой Риана.

При неярком свете лучины они подмели пол в небольшом помещении для слуг и расстелили одеяла на полу. Целительница рассказала, что вся здешняя мебель сгнила и пошла на дрова. Вскоре пришёл Николас, и после небольшого перекуса, они улеглись спать.

***

Герда проснулась от неясных шорохов. Она приподнялась на локтях и огляделась. Риана мирно спала у стены, а вот Николас исчез. Сиротка встала и выглянула в окно. Может, снова к могиле пошёл? Уж очень он горевал накануне, будто мертвецы не хотели его отпускать. 

На улице было тихо. Герда нашла глазами созвездие Охотника. Звезда в наконечнике его стрелы ослепительно вспыхнула и помчалась к земле. Глаза на мгновение ослепли, сердце зашлось бешеным грохотом, грудь сдавило так, что приходилось ловить воздух ртом. Пол ходил ходуном, голова кружилась, лицо стало мокрым от пота.

Как страшно! Будто и впрямь конец. Бог пробудился, чтобы вести своих верных людей на последнюю битву.

Словно сквозь трясину Герда доковыляла до двери и выбралась наружу. На свежем воздухе должно стать легче. Но её продолжало колотить крупной дрожью, словно жуть кралась по обугленным руинам усадьбы.

Звезда понеслась к могиле и осветила зависшую в футе над землёй фигуру. Николас! Герда бросилась к нему. Голубые потоки ветроплава окутывали его, позволяя парить в воздухе. Веки были плотно смежены, голова безвольно запрокинута.

Нет, огни вовсе не падали с неба! Они поднимались из могильного камня. Первый, второй, третий. Кружили вокруг Николаса и стрекотали голосом цикад. Гул давил на уши и сводил с ума. Сердце выбивалось из сил, вторя бешеному ритму вспышек. Вот-вот лопнет от натуги!

Шум стих, огни замерли и принялись бить Николаса в грудь. Его тело озарялось изнутри, словно разрываясь на части.

Только когда последний огонёк потух, Герда смогла пошевелиться. Она дёрнула Николаса за ногу. Он распахнул глаза и испуганно крикнул. Поток ветроплава оборвался. Охотник едва не рухнул на землю, но в последний момент смягчил падение левитацией.

– Что происходит? Где я? – охрипшим голосом спрашивал он.

Из флигеля выскочила Риана и подбежала к ним.

– Ты парил в воздухе. Тебе в грудь били странные огни, – отвечала Герда, пытаясь отдышаться.

– Уилл-о-зи-висп? – он встал на ноги и встряхнул головой.

– Нет. Другие. Я вначале подумала, что это падающая звезда, но они вылетали из могильного камня, – Герда махнула рукой от себя.

– Я почувствовала. Это не было похоже ни на наши способности, ни на чары ши. Что-то огромное, страшное, чуждое. Я даже пошевелиться не могла, пока всё не закончилось. Думала, так и умру, – отозвалась Риана.

– Может, духи предков разозлились на меня и решили наказать, – полушутя заметил Николас, прижимая ладонь к носу.

– Не говори так! Твоя семья любила тебя. Они хотели, чтобы ты прожил счастливую жизнь, – напустилась на него целительница. – Что с тобой? Тебя ранили?

– Носом кровь пошла. Наверное, из-за огней. Не знаешь, мой дед не страдал лунатизмом? – Николас снова попытался свести всё в шутку, но Риана оставалась смертельно серьёзной.

– Не знаю. Но ты раньше во сне не ходил, это точно.

– Всё уже проходит. Я выдержал удары этих… огней, – упорно отнекивался он.

– Тише! – шикнула на них Герда, повернувшись ко флигелю. – Слышите? Шуршит. Там кто-то есть.

Николас направился к строению. Из-за двери кто-то выскочил, едва не сбив его с ног. Послышался хлопок. Мелькнули пушистые хвосты, и проказливый лис помчался в сторону леса.

– Это не Гилли Ду, а мерзкий Альп-Луахра! Он украл наше сало, – возмутился Николас, заглянув в дом.

– Кто? – удивилась Герда.

– Альп-Луахра – похожий на тритона демон, который забирается человеку в рот, чтобы воровать его пищу. Жуткое создание, – пояснила Риана.

– Может, огни – его рук дело? – предположила Герда.

– Нет. Если ворожеи ши на такое не способны, то маленький Гилли Ду и подавно, – покачала головой Риана.

Николас вскинул руку, привлекая внимание:

– Нужно убираться. Мы столько шуму наделали, да ещё эти огни. Нас наверняка заметили.

Похоже, он просто хотел сбежать от неловкого разговора, но всё же был прав. Оставаться в наполненном таинственной силой месте не стоило.

Через четверть часа они забрались в сёдла и выдвинулись в путь. Из-за воришки Гилли Ду еды оставалось не так много. На стоянках Николас охотился, Герда ловила рыбу, а Риана собирала съедобные травы и коренья. Долго, трудно и не слишком сытно, но они привыкли к лишениям и не жаловались.

Белый лис с девятью хвостами следовал за ними и каждую ночь искал, чем бы поживиться, в их лагере.

– Людей на севере не так много. Живут обособленно и не подчиняются Лучезарным. За Каледонскими горами не следят – больно хлопотно. Поэтому мы нашли тут, среди преступного сброда и отщепенцев, надёжное убежище. Ближе к столице нас бы в покое не оставили, – рассказывала целительница. 

Дорога в горы стала труднее. Она вела по краю глубоких ущелий, вдоль бурливых горных рек и грозных отвесных скал. Склоны здесь были далеко не такие крутые и мощные, как в заснеженном Полночьгорье, но всё равно внушали восхищение. 

Риана хорошо знала извилистые тропы. На пятый день они без приключений добрались до скалистого западного берега Авалора. Из-за густых кустов и толстых деревьев выглядывали стражники, приветственно кивали Риане и возвращались на свои посты. 

Вдоль берега они добрались до высокого, выдающегося в океан утёса. Эхо далеко разносило грохот волн, а воздух пах смесью соли и сосновых иголок. Едва заметная тропа вывела к проходу, спрятанному в расщелине между скал.

С час они шли по однообразному коридору. Гилли Ду в обличье лиса уже не таился и открыто бежал следом. Они оборачивались на него, усмехались и пожимали плечами. Чего увязался? Неужто хочет стать домашним и охранять кур, а не воровать их?

Впереди показались ворота с опускными решётками. Возле них дежурили ещё два стражника.

– Кого это ты к нам привела? – узнал один из них Риану.

– Мортимер Стигс из Дорнаха, – ответил за неё Николас и снял с шеи амулет Кишно.

– Ветроплав? – удивлённо выдохнул второй стражник.

– Я представляю интересы Компании «Норн» и хотел бы обсудить союз с вашим лидером Мидриром, – заявил он.

– Что, примчались, как только Лучезарные чуть ослабили хватку? Медный волк не принимает трусливых беженцев! – замахнулся на него копьём первый стражник.

Лица обоих приобрели враждебное выражение.

– Пускай он сам скажет мне это в лицо. У меня есть, чем его заинтересовать, – выдержал напор Николас.

– Пропустите под мою ответственность, – остановила перепалку Риана. – Я за них ручаюсь.

– Хорошо, но пускай оставят оружие при входе, – скрипя зубами, согласился второй стражник.

– Только если вы пообещаете к нему не прикасаться. Для вашего же блага, – Николас отстегнул пояс вместе с ножнами и сложил его возле входа.

Только тогда их пропустили внутрь. Гилли Ду замер возле решётки и отчаянно взвыл.

– Иди с нами или оставайся здесь, – строго глянул на него Николас.

Лис прижал уши и попятился. Они махнули на него рукой и поехали дальше, пока не выбрались на плоскую вершину, обнесённую крепостными стенами из серого камня. По краям стояли четыре круглые башни. Между ними тянулись длинные казарменные и хозяйственные постройки. С запада рокотал океан, дул порывистый ветер. Солёные брызги доставали до стен. С востока обрывистый склон уходил вертикально вниз, аж голова кружилась. Наползавшие облака укрывали крепость от посторонних глаз. Если не знать, то укрепления заметить сложно, а узкую дорогу и вовсе не отыскать. Идеальное убежище.

Лошадей увели в конюшню, а людей проводили в боковую комнату самого большого здания. Видимо, оно служило штабом. Мебель здесь была деревянная, наспех сколоченная: стол, лавки, прибитые к стенам полки для вещей. Походные условия, никакой роскоши. Гости сложили пожитки в углу и устроились за столом.

Убедившись, что за дверью никто не подслушивает, Риана напустилась на Николаса:

– Так ты приехал представлять интересы Компании?!

Она упёрла руки, хризолитовые глаза полыхали от ярости.

– Я решил спонтанно. Прости, – смиренно ответил тот.

Дверь врезалась в стену, и на пороге появился высокий крепкий мужчина. Медные с проседью волосы были стянуты в пучок на затылке, как носил Николас. Крылья носа хищно раздувались, между бровей залегли глубокие морщины. Одет он был в невзрачные штаны и рубашку из грубого серого сукна, как обычный простолюдин.

– Риана, что за дела? Демонов беженец заставил тебя показать вход силой? Я его так пну, что он по воздуху в Золотой Дюарль полетит! – прорычал он, сверкая внушительными клыками. Лицо его вытянулось и стало похожим на волчью морду.

Николас поднялся с лавки и усмехнулся:

– Не ругай сестрицу, Мидрир. Не ты ли учил никогда не делать скоропалительных выводов и выслушивать, если человек хочет что-то тебе предложить?

– Николас? – воскликнул он ошарашенно. – Как же ты вырос! Совсем не похож на того сопливого мальчишку, который падал без сил после каждой нашей тренировки!

Мидрир обнял его по-отчески и похлопал по спине.

– А что за девушка с тобой?

– Моя невеста Герда Мрия. Тоже ветроплав из Урсалии, – представил её Николас.

Она протянула руку, тепло улыбаясь. Мидрир не замедлил приложить её к губам.

– Какая красавица! А говорил, что никогда не женишься, – подначил он Николаса.

– Мне было десять лет! – парировал тот.

– Герда, дорогая, давай сходим в столовую и поедим. А потом я покажу тебе нашу библиотеку. Мужчинам проще будет разговаривать без свидетелей, – предложила Риана, взяв её под руку.

– А она большая, ваша библиотека? – заинтересовалась та.

– О, там собраны все книги Сумеречников, которые мы сумели спасти на острове. Тебе точно понравится, – лукаво подмигнула Риана. 

Они вышли на улицу. Мимо пастух гнал стадо коз, пузатый обозник тянул воз с дровами, фермеры волокли в амбар мешки с мукой и крупами. Удивительно мирная, обыденная обстановка. Не скажешь, что все эти люди – вынужденные скрываться в подполье Сумеречники.

Девушки пересекли двор и вошли в столовую. Ряды столов пустовали. Риана сбегала на кухню и принесла две миске наваристой чечевичной похлёбки со шкварками и запечёнными овощами. После путешествия впроголодь простая еда казалась королевским пиром.

– Расскажи про себя, – предложила целительница. – Как ты попала в Компанию?

– Да нечего рассказывать. Я жила обычной жизнью, пока не умер отец и у меня не открылся дар. Тогда Николас взялся за моё обучение, чтобы я не вредила себе и окружающим. Вот и вся история, – скованно ответила Герда. Врать она не умела.

– Так вы познакомились совсем недавно? – удивилась Риана.

– Не так чтобы... Николас спас меня от демона, когда в первый раз ехал мимо нашего городка десять лет назад. После я ждала, что он вернётся и возьмёт меня в путешествие. Глупая детская мечта. Я корила себя за неё. Но он вернулся, пускай и не тем восторженным светлым юношей, каким нарисовала его в своём воображении. Мне нелегко было принять его настоящим, с проблемами и недостатки. Но в конце концов под наносной шелухой я разглядела отважного героя с добрым сердцем.

– Понимаю, о чём ты. Попутешествовав вместе с вами я тоже это заметила и рада, что жизнь его не сломала, – улыбнулась целительница тепло. – А что за демон на тебя напал?

– Пре… – Герда запнулась, раздумывая, говорить или нет. – Лунный Странник, кажется, Николас так его называл. Я плохо в них разбираюсь.

– Ох, они очень опасные. Особенно когда соединяются с девой. Они могут выгрызть целые деревни до последнего человека. Неужели Николас справился с ним в самом начале путешествия? Удивительно!

Герда закусила губу. На самом деле со Странником они сражались всего пару месяцев назад. Он не оказался даже вполовину таким страшным, как Предвестник Мрака, который напал на неё в детстве.

***

– Нас здесь не подслушают? – спросил Николас, когда за девушками захлопнулась дверь.

– Самое безопасное место во всей крепости, – пожал плечами Мидрир и набросился на ученика с вопросами: – Мы переживали, что ты погиб. Так это правда, ты победил Аруина? Как тебе удалось?

– Ты был прав. Бежать можно только до тех пор, пока тебя не загонят в угол. А дальше либо ты, либо… нет тебя больше. В этот раз удача подвела Владыку, – ответил он сдержанно.

– То есть всё, чему мы тебя учили, не пригодилось? – возмутился Мидрир.

– Боюсь, без вашей школы я не прожил бы и дня, – добродушно улыбнулся Николас.

– То-то же! А то удачу он, видите ли, благодарит, как пройдошливый Сокол ясно солнышко, – он взлохматил волосы на голове ученика.

Николас усмехнулся, вспоминая своего друга Финиста. Всё же удачливость и авантюризм не такие плохие качества.

– Почему ты представился чужим именем? Всерьёз думаешь таким образом провести Белого Палача? – настроился на более серьёзный лад оборотень.

За десять лет Николас успел забыть, что его наставник тараторит даже быстрее Герды, когда та волнуется.

– Он знает, что я жив. Но для других может сработать. Лучше сохранять моё присутствие в тайне. Ты ведь сможешь?

– Непременно. Так ты останешься? Я и не надеялся! – просиял Мидрир.

Николас глянул на него с вызовом:

– Ты же любишь говорить прямо. Мне это нравилось куда больше, чем туманные намёки Гвидиона и Рианы. Скажи, вы так старательно обучали меня, чтобы я возглавил ваш бунт?

– Да, – буднично сознался он. – Но потом явилась белоглазая горевестница и объявила, что ты должен бежать. Так предрёк оракул Норн, которого не можем ослушаться даже мы. А потом норикийцы переманили тебя в Дюарль. Что, мягко стелили?

– Да жёстко было спать. При первой возможности я перебрался оттуда в северную глушь. Но всё же, Компания не так плоха. Если Сумеречники и смогут спастись, то только все вместе.

– Значит, норикийский вождь всё же одурманил тебя сладкими речами? – покривился оборотень.

– Нет. Но он стар и скоро уйдёт на покой. Новым вождём станет его внук Ноэль – очень достойный Сумеречник.

– Мальчик-мессия, которому тебя пророчили в компаньоны? И как, понравилось ему прислуживать? – разозлился Мидрир. Волчьи черты в его облике проявлялись всё больше.

– Он достойный человек и не раз меня выручал. Лидер из него выйдет лучший, чем из меня. Он верит в нашу победу и готов бороться до конца. К тому же, он тоже наполовину авалорец по отцу.

– Потому ты объявил, что в нём возродился наш покровитель Безликий? Как норикийцам удалось заставить тебя это сделать? Что они тебе посулили?

– Ничего. Безликим Ноэля объявил не я, а мой дед.

– Я помню ту тёмную историю. Утренний Всадник сказал, что его юный воспитанник Ойсин Фейн потомок бога. Лопоухого мальчишку мигом назначили Архимагистром и сделали из него козла отпущения во время кризиса. Вождь Компании подослал к нему свою дочку. Она соблазнила простака и понесла от него. А Фейн умудрился загнать армию в смертельную ловушку в Астальшир Мур и сложил там голову по глупости. Ты предлагаешь, чтобы нас возглавил его бастард, воспитанный книжником-интриганом из Норикии?

– Ноэль не такой, как его отец или дед. Никого из нас не должны судить по поступкам наших предков. Уж кому, как не тебе об этом знать! – вспылил Николас и отвернулся негодуя. 

Нужно было уезжать, как только он положил цветы на отцовскую могилу. В конце концов Гвидион не единственный жрец в мире, должны быть и другие, более сговорчивые.

Мидрир бесцеремонно развернул его за плечи.

– Мы никогда не судили о тебе по твоим предкам. Просто мы не можем принять то, что ты предлагаешь. Да ты и сам многого не знаешь!

– Так расскажи мне! Быть может, я приму вашу сторону. А заодно смогу убедить норикийцев поддержать вас, – предложил Николас.

– Поддержка чужаков нам не нужна, но твоя помощь пришлась бы кстати. Через пару дней мы отправимся в столицу. Хотим освободить короля из застенка, пока власть Лучезарных слаба. Если он примкнёт к нашему сопротивлению и обличит Голубых Капюшонов, люди встанут на нашу сторону. Мы прогоним захватчиков с нашего острова.

– Нет, Мидрир, нет! Вы утопите его в крови, когда сюда подоспеют подкрепления из Священной империи. Будет, как в Заречье, как в Эскендерии, как в Ланжу. Я видел весь этот ужас своими глазами. Неодарённые не должны участвовать в нашей войне, они не имеют к ней никакого отношения. Они слабы и не выживут.

– Но мы хотя бы умрём не на коленях!

– Как знаешь. Королевских милостей и интриг я навидался в Дюарле, больше не хочу. Через день поеду обратно, не буду вас стеснять. Единственное, о чём мне хотелось бы узнать, так это о судьбе Лесли. Он защищал мою семью от Белого Палача. Может, ты что-то слышал?

Оборотень горько рассмеялся.

– Я же говорил, ничегошеньки ты не знаешь. Лесли – это Лесли I. Тот самый король, которого ты отказываешься спасать. А пострадал он именно из-за того, что защищал твою семью.

Николас распахнул рот от изумления. Как же так? Лесли… Смешной добряк, который дарил ему в детстве сласти, чтобы успокоить и понравиться, разве похож он на короля? Да ещё с отцом разговаривал так доверительно, безо всяких церемоний. Николас был уверен, что Лесли просто его влиятельный дальний родственник.

– Мы верим, что король – истинный потомок бога. Безликий был мужем королевы Л’хасси Фенталийской. Он заложил цитадель в Ловониде и основал священную династию Хассийцев-Майери. Только благодаря божественной крови они продержались у власти полторы тысячи лет. Когда умрёт последний представитель династии, наступит конец света. У Лесли нет живых родственников. С его смертью династия прервётся.

– Может, так и надо. Если наступит конец света, Безликий проснётся и поведёт нас на последнюю битву… – Николас осёкся под ошарашенным взглядом Мидрира. – Прости, я не это имел в виду. Просто от всего услышанного голова кругом. Почему тогда мой дед назвал Ойсина Фейна потомком Безликого?

– А сам не догадываешься? Предыдущего короля, Регана III, убили заговорщики, когда Лесли был ещё ребёнком. Регентом и опекуном малолетнего наследника Реган назначил своего побратима Гэвина Комри. Это произошло в разгар кризиса в ордене. Лучезарные возглавили пресветловерцев и перетянули на свою сторону всех мыслечтецов. Только и разговоров было, что о близящемся конце света. Тогда Гэвин и назвал первого попавшегося мальчишку, за которого бы никто не заступился, потомком Безликого. А сам посвятил себя воспитанию юного принца и управлению Авалором. Если хочешь знать моё мнение, твой дед хотел защитить Лесли и отвести от него подозрения. Судя по тому, что случилось с бедолагой Ойсином, он оказался прав. Так что если желаешь послужить Безликому, спасти мир и отплатить своему благодетелю, помоги освободить Лесли.

– Выходит, все обвинения в адрес моего деда справедливы? Он погубил орден ради защиты Лесли? – задумчиво спросил Николас. 

Спасти короля в любом случае надо, ведь защитником для семьи Комри он оказался куда лучшим, чем Охотник.

– Хорошо, я помогу вам вытащить короля из темницы. Так велит долг крови. Но участвовать в восстании не буду.

– Твоё право. Значит, через два дня выдвигаемся. Сборы уже почти закончены. Поедем малыми группами по нескольку человек, чтобы не привлекать внимания. Поплывёшь со мной на лодке вдоль восточного побережья до мыса Камлудон. Оттуда до Ловонида рукой подать. Наши люди проведут нас за городские стены. С момента смерти Магистра Трюдо они разведывали обстановку. По их сведениям, Лесли держат в темнице башни Рейвенгард в западной части цитадели Безликого. Бывалые люди подскажут, как пробраться туда, минуя стражу. Открытых столкновений постараемся избежать.

– Хороший план. Главное, чтобы меня морская болезнь не свалила, – подвёл итог разговору Николас. – Покажешь, где устроиться на ночь? И ещё, не найдётся ли здесь большого зеркала?

– Зачем? – удивлённо вскинул брови Мидрир. – Ты что, теперь как баба красоваться любишь? Совсем тебя, видать, в Дюарле испортили.

Николас закатил глаза:

– Это для медитации. Помогает прочистить голову и набраться сил, а нам они пригодятся. Восточная техника, с островов Алого восхода. Дюарль тут не при чём.

– Хм, разве что в покоях старой леди Анейрин найдётся такое. Попроси у неё, – пожал плечами оборотень.

– Та чопорная старушка-мертвошёпт, которая учила меня этикету и танцам? – припомнил Охотник.

Несмотря на внешнюю строгость она была очень отзывчивой и доброй.

– Да, только пару лет назад она впала в маразм. Бродит теперь по крепости в одной сорочке, плутает по подземельям. Её дар угасает. Мы отыскиваем её лишь по редким всполохам ауры. Если повезёт. Так что всё не так просто, – ухмыльнулся наставник.

Теперь Николас узнавал лукавого Мидрира, который не мог оставаться серьёзным дольше пяти минут.

– Справлюсь! – уверенно заявил Охотник и вышел на улицу. 

Чтобы найти леди Анейрин, пришлось попотеть. Редкие прохожие на расспросы лишь пожимали плечами, стражники смотрели с подозрением. Николас зажмурился и принялся скрупулёзно читать ауры. Повезло! Изумрудные прожилки мертвошёпта вспыхнули и позвали за собой призрачными паутинками. Николас промчался по холлу главного здания и заглянул в библиотеку, уставленную стеллажами со старинными книгами.

За столом сидела одна Герда, уткнувшись в толстый трактат. Старая леди Анейрин с растрёпанными седыми волосами, босая, в ветхой серой сорочке склонилась над ней, словно баньши. Глубокие морщины избороздили её лицо настолько, что среди них с трудом удавалось разглядеть тусклые глаза. Узловатые старческие пальцы тянулись к тонкой девичьей шее. 

– Госпожа, это же вы, светлая госпожа! – прокаркала она над самым ухом Герды.

Та выронила книгу, повернула голову и широко распахнула и без того огромные глаза.

– Позовите его, госпожа, разбудите его! Время пришло! – продолжала бормотать старуха, утыкаясь Герде прямо в лицо.

– Кого? – недоумевала та.

– Своего мужа. Конец света уже наступил. Он должен действовать!

Слишком много разговоров в последнее время о грядущей катастрофе.

– Я здесь! Так что теперь всё будет в порядке, – заверил её Николас с ласковой улыбкой.

– Маленький Вечерний Всадник Николас! – её взгляд прояснился. Она обняла его и поцеловала в обе щеки. – А говорили, что ты сгинул.

– То, что я остался жив – большой секрет, – он приложил палец к губам. – А эта очаровательная юная особа – моя невеста Герда.

– Я дочка обычного лесника, вовсе не госпожа, – добродушно сказала сиротка.

– Но вы так похожи, одно лицо! Она тоже была дочкой обычного охотника, – возразила старуха.

Герда вопросительно глянула на Николаса, тот пожал плечами.

– Леди Анейрин, позвольте мне провести вас в ваши покои. Вам пора принимать лекарства и отдыхать, – он деликатно взял старуху под локоть и направил к двери. – Герда, пойдёшь с нами?

Сиротка двинулась за ним. Они доставили старушку в её комнату на первом этаже жилого здания. Из мебели здесь стоял шкаф, ветхий сундук с вещами и удивительно большая кровать. Зеркало представляло собой отполированный лист железа, запылённый, заляпанный грязью.

– Прошу, одолжите мне ненадолго своё зеркало. Обещаю вернуть в целости и сохранности, – попросил Николас.

– Конечно, всё моё – твоё, милый мальчик, – добродушно ответила старуха.

– Герда, ты бы не могла помочь леди Анейрин привести себя в порядок? Мне нужно помедитировать перед зеркалом в одиночестве, – обратился он к сиротке.

Та увела старуху в отгороженную ширмой гардеробную. Николас принёс воды, взял тряпку и принялся вытирать зеркало. Очистив поверхность, он заметил на нём узоры из вихрей и спиралей, как в каменном кругу Госкенхенджа. Отражение мутное, явно не для того, чтобы прихорашиваться. Это зеркало очень напоминало своих медных собратьев из Храма Ветров. Их использовали, чтобы заглядывать в Горний мир и общаться с его обитателями. В нём же можно было пленить разбушевавшегося духа. Идеально.

Николас положил рядом коврик и уселся на него. Очертания расплывались в отполированном железе. Стоило моргнуть, как из зеркала наружу вылез Безликий, отталкиваясь руками от резной деревянной рамы.

– Скажи, король Лесли – твой потомок? – спросил Николас. – Он, а не Ноэль? 

Он настолько привык к незримому присутствию бога, что больше волновался, когда тот не отвечал на зов.

– А как сам думаешь? – ответил вопросом Безликий.

– Почему ты тогда переживал за Ноэля… да и за Финиста, как за родных? Почему именно они пробудили птиц на «Книге тайн»? – не сдавался Николас. – Сможет ли король Лесли её открыть? Скажи хоть что-нибудь! По пророчеству Жерарда, которое он неправильно истолковал, ты должен возродиться в своём последнем потомке. В короле Лесли, а не в Ноэле. Хотя нет, не стыкуется. Он неодарённый и родился до падения ордена. Значит, его сын? Но Мидрир сказал, что у короля нет наследника. Или, может, у него есть неизвестный никому бастард?

– Ответ всегда находился у тебя под носом, но ты не замечаешь его с удивительным упорством. Ну же, это так легко! Перестань бояться и скажи это вслух! – подначивал его злокозненный бог.

– Так что мне делать? Спасать короля Лесли? Сражаться под его знамёнами? Отвоевать твой священный остров? Я согласился исполнять твою волю, но угадывать её не умею.

– Делай то, что посчитаешь нужным, – отмахнулся он и ртутью влился обратно в зеркало.

Дверь отворилась, и на пороге показался Мидрир.

– С кем ты разговаривал? – нахмурился он.

– С богом, – признался Николас, взял уголь из очага и принялся рисовать на зеркале запирающую руну «перт».

– Когда это ты успел стать таким религиозным? – подначил его Мидрир.

– Жизнь заставила. Совершать ошибки дважды – непростительная роскошь в нынешних обстоятельствах, – выдержал его напор Охотник.

– Ладно, – оборотень вручил ему свёрнутое в трубочку послание. – Тебе от Гвидиона.

Николас вчитался в руны. Наставник сообщал, что нашёл подходящее место для свадьбы в хрустальном гроте Динас-Эмрис в окрестностях Ловонида. Тем больше причин ехать с Мидриром.

– Читал? – Охотник скорее утверждал, чем спрашивал.

– Естественно. Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Придётся отправить со стариком людей для защиты, – не моргнув, ответил оборотень.

В этот момент из-за ширмы вышли Герда с леди Анейрин. Старуха приоделась в чистое домашнее платье из светлого сукна, седые волосы были убраны в косу на плече, а больные старческие ноги – спрятаны в шерстяные носки.

– Ну, как, разве не красавица? – спросила Герда.

Леди Анейрин словно помолодела, посвежела и уже не казалось настолько безумной.

– У вас дивные руки, госпожа! Их прикосновения лечат куда лучше целительских зелий, – сказала леди Анейрин блаженно.

Похоже, Герда снова неосознанно пользовалась даром. Надо что-то с этим делать.

– Леди, вы превосходно выглядите. Прогулки на чистом воздухе и разговоры с друзьями хорошо на вас подействовали, – галантно ободрил старуху Николас. – Извините нас. Вам пора отдыхать, а нам позаботиться о делах общины.

Поцеловав её ладонь, Охотник вышел на улицу. Остальные последовали за ним. Время близилось к закату, последние лучи солнца окрашивали горы в огненный цвет. Во дворе компанию нагнала Риана.

– Вот вы где! А я вас обыскалась, – обрадовалась она.

– Помогали леди Анейрин найти свою комнату, – ответил за всех Николас.

– О, я как раз собиралась отнести ей лекарства.

– Погоди, нужно поговорить в тихом месте, – попросил Охотник.

Мидрир снова завёл их в свой кабинет.

– Герда, у меня появились неотложные дела в Ловониде. Нужно спасти одного человека, который очень много сделал для меня и моей семьи. Так что нам придётся задержаться на острове на некоторое время. Ты готова поехать со мной? – сразу перешёл к сути Охотник.

– Что? Да, конечно! Я с тобой, куда бы не лежал твой путь, – согласилась она.

Николас не удержался, притянул её к себе и поцеловал в губы.

Самая верная и надёжная, моя!

Мидрир громко кашлянул в кулак. Риана понимающе отвела взгляд.

– Хорошо, значит, через два дня выдвигаемся. Ри, остаёшься за главную, – подмигнул сестре оборотень.

– Не дождёшься! Я еду с вами. Помощь опытного целителя лишней не будет, – осадила его Риана.

– Но Ри! Там опасно, а ты не можешь себя защитить. И вообще женщине на войне не место, – запротестовал Мидрир.

– Даже я в четырнадцать лет согласился странствовать со зрелым целителем, а не с огнежаром своего возраста, как мечтал, – резонно заметил Николас.

– Если ты считаешь, что мы вдвоём справимся с их защитой… – всё ещё сомневался оборотень.

– Безусловно.

– Готов показать? А то хвастать мы все горазды, – снова подначил он.

Николас ухмыльнулся.

– Ждал, когда ты попросишь. Скажи своим людям, чтобы вернули мне мой меч.

– Мужчины! – всплеснула руками Риана. – Ни о чём серьёзно поговорить не могут! Разве нет на свете других вещей, способных доставить вам удовольствие, кроме драк?

Она ушла за лекарствами, а Герда отправилась разбирать вещи и устраиваться на ночлег.

Николас и Мидрир взяли затупленные тренировочные мечи и выбрались в центр крепостной площади.

– Теперь я буду сражаться с тобой, как со взрослым. Не дрогнешь? – с вызовом вскинул оружие Мидрир.

– Раньше ты сражался со мной, как с ребёнком? – усомнился Николас, принимая нижнюю стойку.

– А ты думал! – оборотень пошёл в атаку без предупреждения.

Охотник ловко увернулся и парировал. Мидрир перенаправил оружие на ноги, Николас молниеносно выставил блок. Зазвенели клинки, запружинили ноги. Движения хлёсткие и быстрые. В детстве учитель казался непревзойдённым мастером меча, а сейчас наносил удары недостаточно метко. Охотник с лёгкостью отражал их, не спеша наступать. 

Он изучал технику противника, ища бреши в защите. Напор, конечно, сильный, если позволить разойтись, то остановить будет трудно. В обороне хорош. Видит врага, не сосредотачивается целиком на атаке. И всё же Николас лучше чувствовал ритм и улавливал движения противника. Идя по кругу, он оказался со стороны правой руки противника. Стремительный удар снизу вверх близко к гарде убрал клинок с пути. Лезвие прижалось к шее противника.

– Туше! – объявил Николас.

Мидрир отдал честь победителю и убрал меч.

– Хитрые приёмы. Используешь силу противника против него самого? Я тебя этому не учил.

– Жизнь научила, – коротко бросил Охотник.

– Покажешь?

– Обязательно!

Оборотень добродушно улыбнулся и обнял Николас – именно в битве признал его и принял. Хот бы новых разногласий не возникло. А если случится, их с лёгкостью решит дружеский поединок.

1572 г. от заселения Мунгарда, Каледонская крепость Сумеречников

Следующие дни были заняты подготовкой к путешествию. Герда с Рианой собирали вещи и заготавливали провизию. Для первой нашли несколько удобных неприметных суконных нарядов на смену, чтобы не привлекать лишнее внимание мужской одеждой. Мидрир с Николасом прокладывали маршрут по карте, обсуждали места стоянок и составляли план действий. Не успели и глазом моргнуть, как время пролетело.

В рассветных сумерках они спустились к спрятанному в гроте причалу. Там стояла рыбацкая лодка на каркасе из ивы, обтянутом бычьей шкурой. Погрузив внутрь мешки с вещами, Николас с Мидриром натянули парус и взялись за вёсла. На вид ненадёжное средство для плавания в бурных морских водах, но оборотень уверял, что в древности авалорцы на таких лодках пересекали пролив и добирались до Дюарля.

– Они уповали на хорошую погоду, и боги благоволили к ним, – подтвердила Риана.

Яшку пришлось оставить в крепости. Обитатели убедили Герду, что будут хорошо о ней заботиться и позволят гулять в табуне на высокогорных пастбищах с сочной травой.

Ветер дул попутный и быстро нёс судёнышко по волнам. Зачерпывая воду, весла поднимали в воздух тучи брызг. Хорошо, что морская болезнь отступила, иначе Николас грёб бы только вполсилы и выслушивал насмешки Мидрира.

На скалах пронзительно кричали чайки и вились стаями-облаками. Риана напевала баллады о подвигах Сумеречников. Герда ловила каждое её слово и вертела головой по сторонам, любуясь высокими скалистыми берегами. Милая, непосредственная, ничем не испорченная. Как же здорово, что она умеет восхищаться даже незначительными вещами. Сам Николас давно утратил эту страсть. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось то же.

Ночевали они в маленьких потаённых бухтах, спрятанных внутри скал гротах, на пустынных берегах вдали от людских поселений. Пока Николас с Мидриром снимали парус и вытаскивали лодку на берег, Герда с Рианой обустраивали лагерь, разводили костёр и готовили ужин. С рассветом снова отправлялись в путь.

Оказалось, что Мидрир неплохо знал эти места: ловко обходил сильные течения и подводные скалы. На третий день разыгрался нешуточный шторм, и пришлось ждать, пока ненастье стихнет. Мидрир напомнил про обещание Николаса показать свои приёмы, и тот с радостью согласился, а потом предложил и Герде присоединиться. Та старательно повторяла уже изученные движения.

– На материке все женщины носят штаны и сражаются наравне с мужчинами? – заинтересованно наблюдал за ней Мидрир.

– Не все. После войны мужчин осталось мало, но в защитниках нужда не отпала. Поэтому тех, кто может и хочет, допускают ко владению оружием, – ответил Николас. – Попадаются среди дам весьма искусные. Я лично встречал парочку, которые и тебе задали бы жару.

– Сложно представить. Впрочем, двигается Герда неплохо, – выдал свою оценку оборотень. – Для девчонки.

Она смутилась и потеряла равновесие, но замахнувшись палкой сильнее, устояла на ногах.

– Герда быстро учится, – заключил Охотник.

Им повезло. Шторм прекратился на следующий день, и плаванье продолжилось. Провизии они взяли не так много, а питаться одной рыбой не хотелось, поэтому задержек старались избегать и добрались до мыса Камлудона на шестой день. Ловонид находился отсюда примерно в двадцати милях. Мидрир отправил с голубем шифрованную весточку повстанцам в городе.

Спрятав лодку в прибрежной пещере, компания продолжила путь на своих двоих. Далеко за полдень к ним подлетел голубь с ответом. Оборотень подозвал его мелодичным свистом. Тот сел к нему на руку. Мидрир снял с его ноги кожаный футляр и прочитал вложенное послание.

– Сделаем привал, – он махнул рукой в сторону тисовой рощи вдали. – Нас проведут за городские стены следующей ночью, а пока нужно ждать.

Они разбили лагерь на большой поляне. Пока мужчины не ушли за дровами, Герда спросила:

– Разве здесь нет лесника? Вдруг он нас увидит?

– Я замечу, если кто-то к нам приблизится. Сейчас часть простолюдинов боится высунуться из дома, а другая от нищеты подалась в разбойники. Стража не успевает их отлавливать. Так что вряд ли на нас обратят внимание, – объяснил Мидрир.

Ещё день пролетел в совместной работе, весёлых шутках и тренировках. Герда с Рианой вечером устроили танцы у костра.

– Жаль, что у тебя нет голоса, – говорила целительница. – Но языком движений тоже можно рассказать много историй. Главное, чувствовать ритм и страсть.

Получалось замечательно. Казалось, вчетвером они стали настоящей семьёй: понимали и принимали друг друга такими, какими есть, и не думали о том, что их разделяет.

На следующий день едва солнце миновало зенит, они снова тронулись в путь. Ехали по широкому тракту. Он, как и все окрестности, пустовал.

На закате впереди показались мощные стены Ловонида. Сложенные из серого камня, зубчатыми змеями они уходили за горизонт. Мидрир свернул с тракта и повёл свою компанию мимо парадных ворот, украшенных львиными головами.

Наползали густые сумерки. С трудом удавалось различить спину шагающего впереди товарища. Примерно через час показались маленькие боковые ворота. Возле них, привалившись к стене, дремали стражники.

Мидрир приложил палец к губам. Все насторожились. Оборотень медленно толкнул створку ворот, чтобы приоткрыть их на достаточную для прохода щель. Протиснувшись внутрь, он поманил остальных за собой. Николас пропустил девушек вперёд. Когда он проходил мимо стражников, один из них открыл глаза и повернул голову. Видимо, это и был человек Мидрира.

Надо отдать повстанцам должное, попасть в городскую стражу – отличная идея. Интересно, чего ещё они добились?

Ворота скрипнули и закрылись. Компания сбилась вместе. Мидрир зашептал:

– Ведите себя тихо. Держитесь рядом. Не выходите из тени. Прячемся, если увидим дозорных.

Все понимающе кивнули. Дальше передвигались крадучись, прижимались к стенам и петляли по подворотням. В темноте приходилось щупать мостовую ногами, чтобы не оступиться и не наделать шума. Из людей на пути им встречались только нищие, которые сами боялись до смерти. Кошки и крысы путались под ногами, дворовые псы норовили облаять. Мидрир предпочитал не успокаивать их своими способностями – слишком опасно, могли заметить.

– Ещё немного осталось, – подбодрил он товарищей.

Из окон лился свят, горели фонари – впереди широкая улица. Мидрир хотел её перейти, но Николас перегородил дорогу рукой. Послышались шаги. Компания юркнула в узкий переулок и вжалась в стену дома, боясь дышать.

Голубоватые ауры мыслечтецов в темноте различались отлично – это отряд Лучезарных.

Ухнула сова как раз там, где прятались повстанцы. Один из Лучезарных замер, вглядываясь в темноту переулка, словно что-то заметил. Сделал два шага к Николасу и вытянул руку.

Зловещий шёпот ввинчивался в уши:

«Наконец-то ты тут! Твой город уже стал моим. Хочешь его вернуть?»

Так похоже на осколок Мрака. Этот Лучезарный – одержимый Предвестник? Тогда почему не видно присосавшегося к сердцу антрацитового спрута?

– Мастер, что там? Мастер? – подошли к нему товарищи.

– Я заметил движение. Думал, там кто-то есть. Но это всего лишь кот, охотящийся на крыс, – вживую его голос звучал куда более вменяемо и мягко.

Но ведь Лучезарный их видел! Почему он врёт своим людям и защищает врагов?

– Нужно очистить город от грязи, иначе будет много смертей, – он перевёл взгляд на улицу перед собой.

– Вы имеете в виду крыс? – смутился его товарищ.

– Не здесь.

Лучезарные поспешили за своим отрядом, и вскоре их ауры скрылись из виду. Послышался общий облегчённый вздох. Только тревога засела внутри и свербела призрачным эхом:

«Сколько ни прячься, всё равно будешь мой».

– Поспешим, а то опять нагрянут, – пихнул Николаса в плечо Мидрир.

Стараясь выглядеть непринуждённо, они пересекли улицу и нырнули в спасительную темноту. За поворотом остался богатый купеческий квартал. Впереди показались заброшенные ветхие дома. Обитель призраков. Удивительно! Это же почти центр.

Мидрир постучался в небольшой особнячок с мансардной крышей. Неприметный и скромный по сравнению с соседними, совсем без декора.

Никто не ответил. Мидрир постучал снова: три коротких, два длинных удара. Условленный сигнал?

После третьего раза открыли. На пороге показался подтянутый усатый мужчина в добротном суконном костюме. Похож на купца. Аура обычная. Ворот камзола глухо запахнут. Неодарённый или носит амулет Кишно?

Мужчина поманил компанию за собой и спешно закрыл дверь.

– Долго вы. Я уж испугался, не случилось ли чего.

– Нарвались на Лучезарных, – отмахнулся Мидрир. – Всё обошлось.

– Их с каждым днём всё больше. Точно не увязались за вами?

– Я бы учуял.

Он вручил оборотню ключ.

– Еду найдёте на кухне, дрова в поленнице у камина, вещи в малой гостиной. Вас четверо или появится ещё кто-то?

– Гвидион. Его отряд добирается пешком, – ответил Мидрир и распрощался с ним.

– А чей это дом? – поинтересовалась Герда. – Вдруг вернутся настоящие хозяева и выгонят нас?

– Не вернутся. Раньше этот дом принадлежал семье моего мужа Повелла. Они давно умерли, – ответила Риана. – Мы в заброшенном квартале Сумеречников. Неодарённые побаиваются этого места. По соседству есть проклятый особняк с призраками. Говорят, чёрное колдовство сожжённого на костре хозяина действует до сих пор.

– Кто же умудрился так всех запугать? – саркастично ухмыльнулся Николас.

– Твой дед, – ответил Мидрир.

Охотник непроизвольно сделал несколько шагов к двери, но оборотень перегородил ему путь.

– Не сейчас. Отдохнём, дождёмся, когда станет спокойней и обязательно сходим.

Николас не стал спорить и спросил о другом:

– Ваши люди здесь, они все Сумеречники? Откуда столько амулетов? В крепости их никто не носил.

– Есть неодарённые староверы, сторонники короля и недовольные властью Лучезарных. Им безопаснее всего. Есть слабые одарённые. Они таятся по нищим кварталам. Гвидион всё время бухтит, что они позорят божественный дар. Мне приходится постоянно ему доказывать, что нельзя разбрасываться людьми. А они негодуют, что мы относимся к ним свысока. Так что будь осторожен в высказываниях.

– Я когда-то был неосторожен?

– Обычно ты молчишь, но когда говоришь, разверзаются небеса, – засмеялась Риана.

Николас сощурился в притворной обиде.

– А сильным приходится либо скрываться, либо добывать амулеты у контрабандистов, – закончил Мидрир. – Я тебя позже со всеми познакомлю.

Они плотно задвинули шторы и запалили свечи. В камине ещё тлели угли. Если топить, то только завтра после заката. Риана отправилась на кухню собирать на столе ужин.

Герда тронула Николаса за локоть:

– На пару слов.

– Конечно, – Николас переплёл с ней пальцы.

– Только не поднимайтесь на мансарду. Там полы прогнили, можно упасть, – подмигнул им Мидрир.

Они вышли в малую гостиную.

– Что случилось? Испугалась Лучезарных? – проницательно спросил Охотник.

Герда задумчиво кивнула:

– Они тоже одарённые? Я видела их насыщенные ауры.

Что ж, надо рассказать хотя бы часть правды и постараться сделать это как можно мягче. Николас аккуратно взял Герду за руки и заглянул в лицо. Даже в сумерках она выглядела настолько обворожительно, что на губах расцветала улыбка.

– Во время Войны за веру ордена часть Сумеречников перешла на сторону пресветловерцев и образовала орден Лучезарных. Теперь они вербуют других одарённых в свои ряды, а тех, кто отказывается, сжигают на кострах.

– Как они могли отречься от своей веры и ремесла? – ужаснулась Герда.

– Орден стал разваливаться ещё до появления пресветловерцев. Лучезарные решили, что нужно что-то менять. Чужая, популярная у простолюдинов вера показалась им привлекательной. Они возглавили тех, кого мы не смогли победить, и оказались триумфаторами.

– Но… это предательство по отношению ко всем людям! Лучезарные же видят Горний мир. Зачем они ослабляют нас и себя заодно? Демонам же наши склоки только в радость!

Она вглядывалась в его укрытое темнотой лицо, слова пыталась прочитать ответ. Николас облизал пересохшие губы.

– Ради того, чтобы оставаться у власти и купаться в роскоши? Об их целях знают только они сами.

– А что с тем Лучезарным, который нас заметил? – продолжала Герда допрос. – Он тоже мыслечтец? Ты же говорил, что пресветловерцы убили всех детей ветра.

– Кроме тех, кто согласился встать на их сторону, – кивнул он.

– Значит, они и нас могут принять? – поразила её догадка.

Николас отстранился.

– Тебя – вполне. Если хочешь, иди. А мне прямой путь на костёр вслед за дедом.

Герда обняла его за плечи и зашептала:

– Прости, я не это имела в виду, я…

Тёплое дыхание щекотало шею, незабудковый запах обволакивал. Герда мелко дрожала в его руках, хрупкая птичка. Как её оттолкнуть, когда губы сами тянулись к нежной коже на виске?

– Я не брошу тебя, нет! Как бы трудно ни было… Ах! – она запнулась, когда он защекотал языком кончик её уха.

Ладони ласкали её спину под тонкой туникой. Герда замерла, напряглась. Он покрывал её лицо жадными поцелуями, пока не добрался до сладких губ. Крылышки мотылька, они трепетали не в силах остановить захватчика. 

Разум отчаянно сопротивлялся. Сейчас не место и не время, Герда ещё не готова. Но когда всё шло по плану, а не наперекосяк?

Охотник останавливался, только чтобы перевести дыхание, и снова приникал к ней, терзая губами, лаская языком. Объятия становились всё крепче, близость сводила с ума. Они зависли у края пропасти. Одно неловкое движение, и опрокинутся в самое сердце тьмы!

Дверь скрипнула оглушительно громко. Раздалось покашливание. Герда испуганно отпрянула, Николас повернулся к выходу.

– Еда на столе. Идёмте, – позвала их Риана и вышла.

Из соседней комнаты донёсся басовитый смех Мидрира:

– Говорил же, они там уединились, а ты…

Герда уже собиралась к ним, но Николас её перехватил.

– Лучезарные… их Магистры… Они одержимы Мраком.

– Как Предвестники? Как Ягиня? – она приложила ладони ко рту. – Теперь понятно, почему они потворствуют демонам.

– Не поддавайся на их посулы, не верь им. Всё, что ты ни попросишь у них, они извратят и обернут во вред.

Теперь тайного осталось немного. Только самое страшное.

– Конечно! Но ты ведь будешь рядом, чтобы меня защитить? – Герда ласково улыбнулась.

– Буду, – он снова не сдержался и прижал её к себе.

Послышался раздражённый голос Рианы:

– Вы идёте? Или мы всё съедим без вас!

Они поспешили на кухню.

Вымотанные за долгое путешествие, они собрались спать сразу после ужина. Расстелили одеяла в большой гостиной рядом с камином и легли поближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Проснулись поздно, да и торопиться было некуда. Гвидиона ждали после полуночи.

Порой выглядывая в окна, они замечали прохожих. Те опасливо осматривались по сторонам и спешили прочь. Трепещущие шторы, неясные очертания фигур в окнах, скрипы половиц в заброшенных домах только усиливали суеверный страх.

Гости начали приходить раньше намеченного срока, сразу после заката. Раздавалось три условленных стука. Вооружившись кинжалом, Мидрир шёл открывать.

Все с ног до головы кутались в тёмные плащи и прятали лица под платками. На виду были только глаза. Уже внутри дома гости снимали маскировку, но ауры оставались неприметными.

Первым на порог поднялся давешний усатый стражник Гейрт Ллавелин. Долговязый, подтянутый, в светлых льняных штанах, заправленных в высокие сапоги и красном камзоле, какие носили все стражники. Пепельные волосы коротко стрижены, на виске заметен белёсый шрам. Серо-голубые глаза даже в безопасности продолжали следить за обстановкой.

За ним подошли суровые коренастые бородачи, похожие на каледонцев. Белус ниже и плотнее, с бурыми волосами и глубоко посаженными тёмными глазами. Джодок выше и стройнее, хотя кость такая же широкая, волосы светлые, глаза миндалевидные, кошачьи, изжелта-зелёного оттенка. Оба в неприметных костюмах из коричневого сукна.

Третьим в светлом костюме дорогого кроя явился холеный чиновник – Юдегрин Мойес. Среднего роста, с большими залысинами на висках и вытянутым овалом лица, выбритым идеально гладко. Его высокий лоб бороздили глубокие морщины, а в водянистых глазах сквозил холодный расчёт.

Четвертым стал Хуг Финнахте – мальчишка разбойного вида. Щуплый и узкогрудый. Рыжий и жутко конопатый, он улыбался всем ртом так, чтобы показать свой знак отличия – выбитый передний зуб. Светло-карие глаза плутовато щурились. Одет в заплатанную рубаху и мешковатые штаны.

Гвидион чинно взошёл на порог последним, тихо постукивая по ступенькам посохом. Один. Похоже, с сопровождением он попрощался раньше. Герда помогла наставнику раздеться и проводила за накрытый в гостиной стол.

– Это все? – спросил Николас у Мидрира шёпотом.

– Самые доверенные. Чем меньше людей знают о нашей миссии, тем лучше, – ответил тот и объявил в голос: – Господа, это Мортимер Стигс из Дорнаха. Он весьма опытен в деликатных делах, подобных нашему, поэтому мы прибегнем к его услугам.

– Он беженец? Из Компании? – недовольно прищурился чопорный Мойес. – Разве ему можно доверять?

– Он мой давний знакомый, и я за него ручаюсь. Как и Гвидион.

Наставник кивнул, и остальные немного расслабились. Видно, слово главного жреца имело для них большой вес.

– Итак, начнём, господа. Что вы имеете мне сообщить? – спросил Мидрир, сложив ладони на груди лодочкой и постукивая пальцами.

Первым поднялся малыш Хуг.

– Мои ребята изучили дороги, по которым Лучезарные возят жалование солдатам, и готовы напасть в любое время. Ещё можно устроить беспорядки на рынке, когда там будет много народу. Левегар, летнее солнцестояние, на носу. Самое лучшее время.

– Слабенький морочь, – шепнул Мидрир на ухо Николасу, прежде чем ответить: – Рад, что в тебе столько задора.

Он повернулся к бородатым крепышам. Их тоже не нужно было упрашивать.

– Мы выступим сами и приведём столько людей, сколько потребуется для освобождения пленника, – сообщил Джодок. – Все наши парни знают, с какой стороны браться за оружие и готовые умереть за правое дело.

– Свирепые не-братья. Джодок оборачивается рысью, Белус – вепрем. Странная компания, они везде ходят вместе, – сообщил Мидрир. – Обязательно привлечём вас, если решим брать темницу штурмом. Но прежде нужно придумать план. Мастер Мойес, что предложите вы?

– Я и мои люди готовы обеспечить вас оружием, провиантом и всем необходимым. У нас даже есть горючие смеси и взрывчатые порошки из Поднебесной. Очень действенно, – заговорил он куда более серьёзно, чем предыдущие ораторы. Сразу видно, делец.

– Неодарённый. Был помощником министра торговли при короле Лесли. После его свержения сохранил старые связи и занялся контрабандой. Лучезарных ненавидит не меньше нас. Представляет интересы всей неодарённой аристократии и купцов, которые жаждут вернуть власть королю. Тайно исповедуют старую веру, – представил его Мидрир куда более подробно.

– Он не предаст? – сохраняя сосредоточенное лицо, шёпотом поинтересовался Николас.

– Если честно, больше чем ему я доверяю только Гейрту. Нет, за лояльность остальных я тоже ручаюсь. Просто он куда более осторожен и мыслит очень здраво, – отрекомендовал его Мидрир.

– Однако мне нужны гарантии, что вы настроены серьёзно, – продолжил свою речь Мойес. – Если мы не одержим победу, то хоть что-то изменим? Пока я вижу, что это очередной романтический героизм, который повлечёт за собой лишь смерть.

– Чтобы использовать горючие смеси и взрывчатые порошки, люди должны уметь с ними обращаться. Кто-нибудь этому обучен? – подал голос Охотник.

Все неловко переглянулись.

– Мы расспросим наших людей, – пообещал Белус.

– Уж будьте любезны, – сложил Мойес руки на груди. – Такой товар на улице не валяется, не хотелось бы тратить его даром.

Куда более важно, что новые изобретения очень опасны и в неумелых руках принесут больше вреда, чем пользы. Но Николас решил не высказывать сомнения вслух, тем более, Мидрир косился на него недовольно.

– А ты почему молчишь, славный Гейрт? – обратился оборотень к стражнику. – Твои слова, как человека, ближе всех знакомого с ситуацией, очень важны.

– Понимаю. Но ни порадовать, ни обнадёжить не могу. Темницу очень хорошо охраняют. Только Лучезарные, неодарённых не пускают. Если кому-то удаётся туда попасть, его читают так тщательно, что носом идёт кровь. Так что переодевание не поможет. Брать темницу штурмом с нашими скудными силами я бы не советовал. При любом подозрительном шуме Голубые Капюшоны убьют заключённых, а потом избавятся от нас. Подкоп делать слишком долго. Мы не знаем, в какой части темницы заперт наш пленник.

– Можно подослать к ним не охранника, а заключённого. Пока будет там сидеть, всё разведает и передаст нам, когда мы придём освобождать пленника. Ветроплава не расколют даже Лучезарные, – предложил Джодок.

– На меня намекаешь? – осадил его Гейрт. – Мне всё же кажется, что будет лучше, если я останусь на воле.

– Тоже ветроплав? – удивился Николас.

– Да, один из немногих выживших. Лучший лазутчик из всех. Пару лет назад его хотели выбрать предводителем вместо меня, но он отказался. Примерно с теми же словами, – тихо усмехнулся Мидрир.

– В том, что ты на своём месте, никто не сомневался. А имел в виду мастер Стигса, – Джодок выразительно глянул на Охотника.

Тот удивлённо вскинул бровь. Что означает эта показная враждебность?

– Это неприемлемо, – отрезал Гвидион. – Мы пригласили мастера Стигса помочь, а не использовать его в качестве наживки. Если с ним что-то случится, перед норикийцами мы не оправдаемся.

– Хорош помощник! Он только критикует, а сам ещё ничего не предложил, – обличил его Белус.

– У меня пока слишком мало информации, чтобы что-то предлагать. Но я с удовольствием слушаю вас, – в тон ему ответил Николас.

– А что насчёт катакомб? Тех самых, откуда Безликий выгнал демонов, прежде чем построить свою цитадель. Они же проходят под всем городом, – предложила Риана. – Триста лет назад в королевскую темницу посадили Чёрного Бартоломью. Он происходил из знатной семьи, но богатые соседи оболгали его, лишив земли и достатка. Отчаявшись добиться справедливости законным путём, он подался в пираты и стал наводить ужас на весь западный Мунгард. В конце концов его поймали и хотели повесить. Он взмолился Безликому, защитнику всех несправедливо обиженных. Бог разверз пол под его ногами. Бартоломью сбежал через катакомбы, купил себе новый корабль и отправился на поиски слоновьей кости в далёкий Гундигард. Больше его никто не видел.

– Красивая легенда, только насквозь лживая, – возразил Мойес. – Бартоломью был грабителем и душегубом, повинным в гибели сотен людей. Наш благородный покровитель Безликий никогда бы не откликнулся на зов негодяя. Не знаю, удалось ли пирату избежать казни, но охочий до красивых сказок народ переврал его весьма гнусную историю до неузнаваемости.

– Если Бартоломью действительно бежал в катакомбы, то наверняка блуждал там до самой смерти, – поддержал его Гейрт. – Что же до дел насущных, все известные входы в подземелье охраняются Лучезарными не менее зорко, чем башня Рейвенгард.

– Ничего не даётся легко, – печально подытожил Мидрир. – Если на этом всё, можете быть свободны. Спасибо за помощь, она неоценима.

Повстанцы поднялись из-за стола. Перед тем, как уйти, каждый прощался с оборотнем лично.

– Не мешкайте. Времени у нас до Левегара, – предупредил Хуг, прежде чем последовать за Белусом и Джодоком.

– Помните, мне нужны гарантии. Пускать деньги на ветер я не согласен, они нам ещё понадобятся, – не слишком-то радушно высказался Моейс и тоже ушёл.

Гейрт снова оказался последним.

– Светлейший Гвидион прав, эта затея – чистое самоубийство, – он почтительно склонил голову, Николас ответил тем же. – Прежде всего решите, так ли нужно спасать пленника. Мы даже не уверены, что он жив. Возможно, Лучезарные давно его убили.

– В таком случае мы должны это выяснить и вывести Голубых Капюшонов на чистую воду, – предложил Охотник. – Нужно поставить точку.

Стражник кивнул и тоже удалился.

– Жалкое зрелище, да? – обратился Мидрир к Николасу.

– Отнюдь. Не ожидал, что вы столького добьётесь. Если бы прибавить ваше воодушевление к возможностям Компании, наши шансы возросли бы во сто крат, – ответил тот.

Оборотень скорчил кислую мину. Похоже, надо сменить тему.

– Путь через катакомбы самый удачный. Это бывшие владения ши, а вы с Рианой полукровки. Смогли бы вы отыскать там дорогу с помощью чар вашей второй натуры?

– Я хотела это предложить, но не при посторонних, – кивнула целительница. – Однако нам понадобится время, чтобы изучить тоннели до освобождения короля.

– И надо найти неизвестный Лучезарным вход, – добавил Мидрир.

– А мне нужно попасть в хрустальный грот Динас Эмрис, чтобы договориться с обитающим там духом. Так что вам придётся действовать без меня, – сообщил Гвидион, положив руки на плечи обоих. – Посему оставляю Николаса за главного.

– Тебе кажется, что я не справляюсь? – ожесточённо спросил оборотень.

– Справляешься. Просто ты командовать умеешь, а вот ему стоит поучиться, – наставник отпустил их и принялся собирать посуду со стола.

Девушки присоединились к нему. Мидрир сверлил Николас недовольным взглядом:

– Ну что, каким будет твой первый приказ, мой новоиспечённый командир?

– Осмотреть особняк деда. Я рвался на остров, чтобы вновь побывать дома. Понять то, что ускользало от меня раньше. Но на пепелище в Озёрном крае этого не произошло. Может, я найду то, что ищу, тут.

– Ладно, тогда завтра, – нехотя согласился оборотень. – Я попрошу Хуга покараулить, чтобы нас не обнаружили дозорные. Но лучше бы мы искали вход в катакомбы. Мёртвые дома ничего тебе не скажут.

– Я готов рискнуть.

В следующую полночь, когда город погрузился во тьму, они вдвоём выбрались на улицу и побрели по широкой заброшенной улице. Летняя ночь была душной, овеянная горячими ветрами юга. Мостовая здесь оказалась разбита, и приходилось ступать очень осторожно, чтобы не попасть ногой в щели между брусчаткой.

Тихо. Лишь вдалеке мяукнул бродячий кот.

– Чисто, – шепнул Мидрир.

Они поторопились к большому дому на углу улицы. Двухэтажный с ломанной многоступенчатой крышей. С двух боков стояли декоративные башенки. Из фасада выдавался двойной ряд эркеров с заколоченными окнами. Значит, деду принадлежал роскошный особняк в столице. А его семья прозябала в северном захолустье и едва сводила концы с концами. Убранства ночью не разобрать, хотя наверняка штукатурка, лепнина и прочий декор облупились, а картуш с гербом уничтожили пресветловерцы.

Осторожно переступая через разбитые ступеньки, они поднялись на обрамлённую стройными колонными террасу. Мидрир открыл навесной замок отмычкой, как бывалый вор. Они вошли внутрь и плотно затворили дверь, прежде чем запалить припасённую свечку.

– Только быстро. Дозорные появятся в любой момент, – предупредил оборотень.

Дом пустовал: ни мебели, ни картин, ни панелей на стенах. Только гулкое эхо гоняло пыль по углам.

– После казни твоего деда Белый Палач приказал обыскать дом сверху донизу и забрать всё, что получится унести. Здесь ничего не осталось, – Мидрир положил руку на плечо Николасу.

Тот напряжённо прислушивался к чутью, желая услышать голос дома, но тот давно угас. Очередной мираж, за которым Николас гонялся, чтобы узнать тайну и почувствовать себя цельным, живым.

– Где находился кабинет деда? – спросил он.

– На втором этаже, в конце коридора. Только осторожно, ступени могли прогнить, – предупредил оборотень.

Охотник начал подниматься по лестнице. Ступени опасно скрипели под ногами, но помогать ветроплавом не стоило – свечение ауры привлекло бы внимание Лучезарных. Шаг, ещё шаг и ещё. И вот он уже наверху. Мидрир двигался следом и сопел над ухом. 

Они заглядывали в каждую комнату с облупившимися стенами и крошащейся кладкой, пока не добрались до последнего помещения. Небольшая квадратная комната действительно напоминала кабинет. Сквозь щели между досок из забитого окна сочился тусклый лунный свет. Охотник опустился на колени и рукавом стёр пыль с пола. Стали заметны оставшиеся на паркете царапины от мебели. По ним можно было представить примерную обстановку кабинета при жизни хозяина. Николас поднялся и принялся простукивать стенку возле места, где мог находиться стол.

Мидрир выглянул на улицу через щель между досками.

– Быстрее. Если тут и был тайник, Лучезарные наверняка его нашли и выпотрошили.

– Не обязательно. Древние роды Сумеречников делали тайники на крови, чтобы только член семьи мог их открыть.

Некоторые кирпичи лежали неплотно и едва заметно дрожали от ударов. Николас достал из-за пазухи нож и полоснул себе по пальцу. Воздух наполнился солоноватым запахом. Изображая знак Безликого, Охотник стал прикладывать палец к кирпичам. Несколько ударов сердца ничего не происходило. 

За окном яростно взревел кот, словно чужак забрался на его территорию.

– Патруль! Нужно убираться! – Мидрир схватил Николаса за плечо.

Стена заскрежетала. Медленно, словно нехотя, два кирпича в середине знака из крови отъехали в сторону. Образовалась неглубокая ниша. Охотник вырвался и сунул туда руку.

– Брось! Оно не стоит наших жизней! – взмолился оборотень и помчался к выходу.

Николас выгреб всё содержимое тайника, сунул за пазуху и побежал следом. 

Хрясь! Хотя Мидрир старался ступать как можно мягче, одна из досок надломилась. Хруст эхом раскатился по всему городу. Николас бросился к оборотню и помог достать ногу. Хорошо, что острые щепки не пропороли сапог. На улице уже слышались чеканные шаги.

Они метнулись к двери и затушили свечу. За стеной ощущались две ауры с голубоватыми прожилками мыслечтения. Слабые, но всё же одарённые.

– Какой-то шум. Видно, забрались бродяги, – доносились снаружи голоса.

– Куда? Ауры не чувствуешь? У меня нет ключей.

– Разве им не страшно? Мне от одного вида не по себе.

– Гляди, замок открыт!

Сердце ёкнуло. Попались!

– Эй, дяденьки, что-то потеряли? – звонко выкрикнул мальчишка.

– Мой кошелёк! Гадёныш! – завопил один из Лучезарных.

Раздалась невнятная возня. Николас вынул меч из ножен и взялся за рикассо. Один Лучезарный загромыхал сапогами по мостовой, а второй со скрипом распахнул дверь и шагнул внутрь. Охотник огрел его по голове рукоятью, и Голубой Капюшон рухнул на пол без чувств. Незадачливые грабители перескочили через него и побежали прочь.

Аур других Лучезарных поблизости не ощущалось, улицы пустовали. Мидрир с Николасом примчались к дому Повелла за считанные мгновения. Заслышав их торопливые шаги во дворе, все обитатели собрались в прихожей.

– Что стряслось? Столкнулись с Лучезарными? – спросила Герда, испуганно заламывая руки.

– Да! Нужно срочно собирать вещи и уходить. Скоро здесь будет патруль. Берите только необходимое, остальное добудем потом! – отдавал приказания Мидрир.

Николас взял у Гвидиона свечу, подошёл к столу и вынул из-за пазухи свои находки.

– Зачем ты позволил ему командовать? Он же не знает всей ситуации и только о себе думает! – напустился на наставника оборотень.

– По-другому он свою ответственность не ощутит и не поймёт, каково это – быть лидером, – не повышая голоса объяснял Гвидион.

– Как только тот Лучезарный очухается и найдёт обмазанный кровью тайник, сюда явится Белый Палач! – Мидрир повернулся к Николасу: – Надеюсь, оно того стоило!

– Ещё как! – ответил тот, разглаживая руками бумаги. – Риана, принеси карту города.

Целительница непонимающе моргнула, но всё же выполнила просьбу. Охотник положил её на стол рядом с замысловатой схемой переходов.

– Это карта катакомб, сделанная во время Войны за веру. Тут подписи короля Лесли, моего деда и вождя Компании «Норн», Жерарда Пареды, – Николас ткнул пальцем в витиеватые вензеля. – Здесь обозначено две дюжины входов, сотни тоннелей. Надо отыскать те, о которых не слышали Лучезарные и затаиться.

Мидрир и Гвидион заглянули в карту ему через плечо.

– Мы не знаем этих мест. К тому же, там ты будешь отрезан от материнской стихии и ослабнешь, – возразил наставник.

– Лучезарные тоже. Но силы Мидрира и Рианы, наоборот, увеличатся. Давайте попробуем. Или вас есть другие предложения? – Николас перевёл взгляд на оборотня.

– Нет времени на споры. Я позову Хуга, чтобы он прикрыл наше отступление, – Мидрир поспешил на улицу.

Гвидион продолжил недовольно сопеть у Николас над ухом.

– Нас бы точно так же могли обнаружить здесь, – оправдывался тот.

– Сюда патрули заглядывают намного реже, это не дом проклятого колдуна, – наставник разочарованно покачал головой.

– Что толку прятаться тут безвылазно? Мы даже не смогли придумать способ освободить пленника. А теперь у нас есть карта тоннелей, один из которых наверняка ведёт к Рейвенгарду, – настаивал на своей правоте Охотник.

Гвидион оставался непреклонен. Охотник отправился помогать девушкам собираться. Через пару минут они уже толпились в прихожей с перекинутыми через плечи мешками. Вскоре вернулись Мидрир с Хугом.

– Ну, и переполох вы устроили! Мои ребята едва ноги от патрулей унесли, – посетовал конопатый разбойник.

– Это было необходимо. Идёмте. Ближайший вход в подземелье в четырёх домах отсюда, – Николас указал на треугольник на карте.

– Нам очень повезёт, если там нет засады и он не завален, – усомнился наставник.

– Если вы настолько не доверяете моим суждениям, то не стоило назначать меня командиром, – вспылил Охотник.

Хуг обескураженно переводил взгляды с одного постного лица на другое, пока не решил:

– Выступаем первые. Девушки и светлейший за нами, Мидрир прикрывает тыл.

Выглянув за дверь и убедившись, что путь чист, они побежали за Николасом. Лучезарные наступали на пятки. Их гулкие шаги стучали в висках набатным боем. Лаяли собаки. Возле каждого дома приходилось останавливаться, осматриваться и прислушиваться. Голубые пятна аур разрастались и светились всё ярче, испуская повсюду лучи мыслечтения.

Хуг заставил всех прижаться к стене.

– Смотрите в оба. Они не могли далеко уйти! – получилось разобрать слова. – Эти дома стали приютом для сумеречных крыс. Давно пора их сжечь!

Командир Лучезарных швырнул факел в окно ближайшего строения. Дым защекотал ноздри.

– Жгите тут всё! Выкурим их!

– Но, мастер, сейчас слишком сухо. Ветер разнесёт огонь по другим кварталам, – робко возразил кто-то. – Мастер Харальдссон не одобрит!

– Его тут нет! Живо исполнять, а то получите по дюжине плетей! – кричал командир.

Хуг подхватил камень с мостовой и швырнул в противоположную сторону от нужной улицы.

– Эй, трусы-поджигатели! Спалите хоть весь город, но нас не поймаете! – раздался из темноты мальчишечий голос.

– За ним! Живее! – взревел командир.

Отряд сорвался с места, мостовая задрожала от топота.

Как только Лучезарные отдалились на почтительное расстояние, Николас выглянул из укрытия и поманил остальных за собой. В доме, куда угодил факел, занималось пламя. Горели трухлявые половые доски и изъеденные молью гардины. Нужное здание находилось по соседству. Рядом с ним старый разбитый колодец. Ни крыши, ни ворота с ведром не сохранилось – торчал только столб зубастой каменной кладки.

Николас бросил в колодец камень. Он гулко ударился об землю – воды внизу нет. Охотник прикрепил к краю кладки крюк с верёвкой и поманил остальных.

Первым полез Гвидион, за ним Риана и Герда, следом спустили мешки с вещами. Схватившись за верёвку, Мидрир лихо спрыгнул вниз.

Голубые ауры снова приближались. Николас пихнул Хуга плечом.

– Полезай! 

– Я должен защищать вас!

– Нет времени спорить, – Охотник едва не сбросил его в колодец.

Сдавшись, Хуг споро полез вниз.

Николас развернулся к врагу и выровнял дыхание. Мгновение, едва заметный сполох ауры – весь резерв вылился в огромный ветросгусток. Со скоростью шквала он понёсся на Лучезарных. Разделился надвое. Одна половина густым потоком захлестнула дом, в котором бушевал пожар. Стена гудящего огня поднялась до небес. Вторая, дробясь на мелкие иглы, впилась в раскинутую сеть мыслечтения.

Раздались крики. Повреждённые пятна аур заметались, ища врага.

– Держать строй! – надрывал глотку командир.

– Вон те голодранцы! Вон! – отвечал ему кто-то.

– Они нас отвлекают! Туда, за ветроплавом, – отражался эхом от пустых домов приказ.

– Пожар! Пожар! Не пройдём! – вопили воины в переднем ряду.

Огонь подступал и перекидывался на соседние дома. Обдавало жаром, по лицу тёк пот, грохот и треск оглушал. Николас схватился за верёвку и прыгнул в колодец. Стены домов по соседству рухнули.

1572 г. от заселения Мунгарда, Ловонид, Авалор

Ноги ударились об дно колодца. Мидрир схватил Николаса за шиворот и втащил в тоннель. Сверху посыпались горящие доски. Поднатужившись, оборотень с Хугом затворили массивную каменную дверь. Из-под неё несло гарью. Снаружи ревело пламя и кричали Лучезарные.

– Ты жив! Мы так испугались! – Герда бросилась к Николасу на шею.

Из тоннеля веяло сыростью. В руке Рианы мерцал факел, освещая напряжённые лица товарищей.

– Что ты там сотворил? Лучезарные видели вход? – спросил Мидрир, когда Герда отстранилась.

– Раздул пламя, чтобы скрыть нас. Голубые Капюшоны ничего не разглядели, а верёвка сгорела, – объяснил Николас.

– Тут есть засов, – Хуг задвинул его поплотнее. – Снаружи не откроют. Тем более, дверь разглядеть непросто. Если бы ты не сказал, мы её не нашли бы.

– Хорошо, значит, передохнём в безопасности, – облегчённо выдохнул Николас.

– Только если здесь не осталось демонов, – хмуро заметил Гвидион.

– Уж лучше они, чем Лучезарные, – отмахнулся Охотник.

– Здесь слишком мало света. Мы не настолько хорошо видим без луны и звёзд, – встревожилась Риана.

– Что-нибудь придумаем, – он забрал у неё факел и ещё раз взглянул на карту.

Узкий тоннель вилял, но не разветвлялся. Николас с Хугом снова зашагали впереди, а Мидрир прикрывал тыл. 

– Здесь совсем не затхло, и дым от пожара быстро выветрился, – поделилась наблюдениями Герда.

– На карте обозначено множество воздуховодов, – ответил Николас и замер возле едва заметной ниши в стене.

– Что там? – спросил Хуг.

Остальные толпились у него за спиной и заглядывали через плечи.

– Факелы. Свежие, – Охотник достал охапку и раздал товарищам.

– Значит, кто-то здесь был. Вдруг Лучезарные? – встревожился Гвидион.

– Нет. Думаю, это принадлежит Компании. Помните, на карте подпись вождя Пареды, – возразил Николас.

– Ты что-то знаешь? – нахмурился наставник.

– Не сейчас, – шепнул Охотник ему на ухо и указал глазами на Хуга.

Гвидион кивнул. Ободрённые находкой, они продолжили путь. Вскоре появилась первая развилка. Николас свернул направо. Возле небольшого подземного озера, куда с грохотом опрокидывался маленький водопад, тоже взяли правее, а потом держались прямо.

За очередным поворотом показалась площадь, окружённая стенами с большими дырами. Вдоль стен тянулась каменная скамья, у её середины стоял стол. Рядом в полу камнями был обложен очаг.

– Здесь можно жить! – восхищённо присвистнул Хуг, устраиваясь на скамейке.

Остальные сгружали на пол мешки и заглядывали в дыры.

– Это похоже на спальные места. Или кельи для молитвы, – заключила Риана, изучив одну из них.

Стены украшал резной орнамент из вьющихся спиралей – древние знаки ши.

– Судя по карте, рядом ещё несколько таких помещений, – Николас указал на коридор, уходивший дальше налево. – Здесь можно разместить полсотни человек или даже больше.

– Надо всё осмотреть. Моим ребятам тут точно понравится. Наконец мы выспимся! – вспыхнул воодушевлением Хуг.

– Такие гарантии устроят даже скупердяя Моейса! – и Мидрир уже не смотрел волком.

– Надо перерисовать карту. Раздадим её всем и устроим здесь свой город! – мечтательно сказала Риана.

– Нет. Карта останется у меня. Чем больше копий, тем быстрее одна из них попадёт в руки Лучезарных, – Николас спрятал бумагу за пазуху.

– А как мне вернуться наверх? Ребята надумают невесть чего и угодят в беду, если я не являюсь к ним до утра! – всполошился Хуг.

– Я тебя проведу. Тут недалеко должен быть ещё один выход, – предложил Николас.

– Можно с вами? – Герда сжала его ладонь своей. – Я устала сидеть взаперти и… соскучилась.

Остальные понимающе переглянулись.

– Ступай, конечно. Мы сами вещи распакуем, – поддержала её Риана.

Втроём они вновь выдвинулись в путь. Несколько крутых поворотов и развилок вывели их к узкому коридору. В конце него ждала крутая винтовая лестница. Наверху обнаружился люк. Поднатужившись, Николас с Хугом подняли его и выглянули на улицу. Перед их глазами предстал тёмный тупик между близко стоящими домами. Аур поблизости не ощущалось.

– Как мне найти вас без карты? – медлил Хуг.

– Если придёшь с темнотой, я тебя встречу. А так два поворота налево, третий направо – не заблудишься, – ответил Николас.

– Хорошо! Только дождитесь, пока я проверю, не следит ли кто. Как мяукну трижды, тогда уходите, – попросил парень перед тем, как выбраться наружу.

Ночная тьма поглотила его. Герда прижалась к Николасу. Всю дорогу она себя скованно, будто даже боялась. Охотник обнял её крепче одной рукой, поцеловал в макушку и невзначай погладил по спине.

Минуты тянулись сладкой агонией. Тишина, в которую приходилось напряжённо вслушиваться, пережитая беда и ожидание опасности только добавляли ощущениям остроту. Близость, интимная, тайная, почти запретная возбуждала настолько, что сдерживаться было больно.

Мяуканье разбило пленительную иллюзию. Герда встрепенулась и отстранилась.

– Можно возвращаться, – сказала она глухим, непослушным голосом.

Николас кивнул. Держась за руки, они направились обратно. Молчали. С Гердой это получалось непринуждённо: один взгляд, одно прикосновения заменяли тысячи слов, особенно когда все они казались пустыми, лживыми и пошлыми.

Сердце билось часто-часто.От нежности и восхищения спирало дыхание, забывались тревоги. Всё существо растворялось в ней.

Они уже подходили к лагерю, когда за очередным поворотом показался вход в ещё одно жилище. Свет ударил по глазам, застелив взор чёрным пятном. Проморгавшись, Николас заглянул в проём. Внутри находилась маленькая комната с вырезанными у стены лавками и полками для вещей. Напротив входа висело стальное зеркало, похожее на то, что принадлежало леди Анейрин. Видимо, свет факела отразился от его поверхности.

Николас вынул из-за пазухи платок и принялся вытирать зеркало от пыли. Герда прошлась вдоль стен, изучая обстановку.

– Ну, как? Нравится? – спросил он, лукаво ухмыляясь.

Она заложила руки за спину и повела плечами:

– Здесь тихо.

– Если поставить на входе дверь, получится отличная комната, где мы сможем побыть наедине.

– Устал от общества? – печально улыбнулась она.

– Соскучился! – он притянул её к себе. Герда напряглась. – Тебя что-то тревожит?

– Да… – сдавленно выдохнула она, глядя себе под ноги. – Лучезарные… среди них ведь были только мыслечтецы. И никаких других одарённых.

– Мыслечтецы быстрее всех отыскивают беглых преступников и тех, кто их укрывает. Сама понимаешь.

Правда выходила наружу самой неприглядной стороной. Но может, ещё не всё потеряно.

– Понимаю. Но ни среди людей из Компании, ни среди здешних повстанцев я не заметила ни одного мыслечтеца. К тому же, ты запретил мне показывать дар. Это потому, что все, кто им обладает, становятся одержимыми предателями? – Герда подняла взгляд от пола и уставилась Николасу в лицо.

– Я же говорил, не имеет значения, какой у тебя дар. Он может вовсе отсутствовать, и это ничего не изменит. Важны лишь твои поступки. С кем ты выбираешь быть, с нами или с ними? – он протянул ей руку.

Герда в задумчивости изучала его раскрытую ладонь.

– Неужели никто из мыслечтецов не сопротивлялся одержимости? Неужели даже Лайсве стала одной из одной из них? Тогда почему ты так уверен, что этого не произойдёт со мной?

– Она не стала, и ты тоже не станешь. Это возможно, если ты пожелаешь. Просто выбери даже не нас: Компанию или повстанцев, а меня. Меня, которого ты знаешь с детства. Выбери меня, как я выбираю тебя сегодня и впредь. Давай всегда будем вместе, одной душой, судьбой и телом. Тогда никакое зло не одолеет нас.

Герда всхлипнула и сжала его пальцы.

– Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, что бы ни произошло.

– Мне жаль, что я потащил тебя в этот кошмар. Да ещё согласился участвовать в восстании, не отправив тебя в безопасность. Каюсь, всё это из-за традиционной свадьбы.

– Почему она так важна? Почему нельзя обойтись обменом клятв?

– Хочу, чтобы в моей безумной жизни была надёжная и прочная опора. Такая, чтобы ни один враг её не уничтожил. Я хочу, чтобы моей опорой стала ты. И ни люди, ни боги, ни даже злая судьба не смогли нас разлучить.

– Николас… – сдавленно пробормотала она и приблизила своё лицо к его. Хотела что-то сказать, но не смела, чувствуя, что это его расстроит. – Прости, что переживаю и капризничаю, когда тебе самому приходится несладко.

– Ничего страшного. Даже провальная вылазка в дом моего деда окупила себя сторицей, – усмехнулся он.

– Да! Карта катакомб оказалась бесценной находкой.

– Я не про неё, – Николас коснулся кончика её уха, проворачивая фокус, которым она восхищалась в детстве.

Герда перевела взгляд на его ладонь. В ней он держал два серебряных браслета.

– Лежали в тайнике вместе с картой. Здесь герб нашего рода, – Николас указал на изображение всадника, пронзающего копьём змея. – Семейная реликвия, такой даже у моего отца не было.

Он защёлкнул меньший, более изящный браслет на её запястье и вложил более массивный и грубый в её ладонь.

– На жизнь, на любовь, на смерть? – засмеялась она сквозь слёзы, застёгивая браслет на его руке.

Николас поцеловал её лоб, уши, глаза, нос. Едва ощутимо коснулся подбородка, прежде чем перейти к нежной шее. Зубы защекотали кожу, язык очертил линию ключицы. Герда затрепетала.

– Не бойся, только не бойся меня, – шептал Николас. – Я не обижу и не предам. Наша свадьбы – дело решённое. Мою любовь к тебе ничего не изменит. Просто сейчас мне так сильно хочется быть с тобой, чувствовать тебя, знать, что в море хаоса я не одинок. Не отталкивай меня!

– Николас… – сорвался с её губ проникновенный шёпот. – Я…

Она расслаблялась в его объятиях. Жадные руки спускали лиф её платья ниже, обнажая грудь, трепетную и уязвимую. Николас посадил Герду на лавку, приподнял юбку, устраиваясь между ног и прижимая спиной к стене. Обдавало тёплым дыханием и запахом горячей истомы. Серые глаза огромные, в них читался испуг. Николас старался быть нежным настолько, насколько умел. Не хотелось, совсем не хотелось испортить всё в самом начале.

Он аккуратно, будто пробуя на вкус, поцеловал её в губы. Шершавые пальцы бередили чувствительные бугорки сосков. Едва слышный стон стал соловьиной песней для его ушей. Теперь Герда сама целовала его куда более расковано, её ладони гладили его волосы. Он прижимался к ней так туго, что чувствовал её жар даже через одежду. Только куски ткани мешали им соединиться. Его руки опустились к её ногам и заскользили вверх по гладкой коже. Поднимаясь, юбки оголяли изящные стройные ноги. Хотелось покрывать их поцелуями и не пропускать ни одного дюйма кожи.

– Николас! – послышался грозный окрик наставника.

Охотник распрямился и едва не разбил голову об низкий свод. Герда принялась оправлять платье, вжимаясь спиной в стену.

Николас закрыл ладонями вспыхнувшие щёки. Почему в обществе Гвидиона он себя чувствует нашкодившим ребёнком?

– Герда, милая, будь добра, помоги Риане накрыть на стол, а то мы сегодня спать не ляжем, – мягко попросил наставник.

Охотник кивнул, показывая, что так будет лучше. Сейчас его снова будут отчитывать с пристрастием.

– Да, конечно, – задыхаясь, как будто после бега, выпалила она и умчалась в сторону большого зала, откуда в тёмные коридоры катакомб лился свет.

– Николас, в чём дело?! – нахмурил кустистые брови наставник.

– Это я должен спросить у вас. Почему вы с Рианой не даёте мне уединиться с моей невестой? – возмутился он.

– Чтобы ты не испортил свою невесту до свадьбы. Хочешь традиционную церемонию? Тогда подожди с исполнением супружеского долга, пока Герда действительно станет твоей супругой.

– Вы серьёзно?!

– Предельно. Традиционная церемония очень строгая. И невеста, и жених должны быть девственниками. Я понимаю, что тебе невинность не вернуть, но пусть она останется хотя бы у Герды. Тогда будет хоть какой-то шанс уговорить духа соединить вас, учитывая, что благословения ваших семей на брак нет.

– Уже есть. Кроме карты в тайнике было кое-что ещё, – Николас вынул из-за пазухи бумагу с подписью Утреннего Всадника и вручил её Гвидиону. – Белый Палач ведь был безродным, а следовательно, фамилии не имел. Его звали Микашем Остенским по названию места, где он родился. А после свадьбы он взял фамилию жены – Веломри. Похоже, ещё до падения ордена он заключил с моим дедом договор о брачном союзе детей либо внуков.

Наставник, подслеповато щурясь, пробежал по строчкам взглядом.

– Я слышал об этом. Гэвин хотел сделать Микаша маршалом, но из-за низкого происхождения совет ордена отказывался подписывать его назначение. Тогда Утренний Всадник составил это соглашение и вынудил знатные семейства сражаться за возможность породниться с Микашем, а через его наследника и с самим Гэвином Комри.

– Кто же мог знать, что вскоре безродный Микаш станет властелином мира, а последний Комри – презренным изгоем и преступником. А нет, кто-то всё же знал – мой дед, – съязвил Николас.

– Не думаю. Просто удачное совпадение.

– Слишком много совпадений. Там ещё было письмо. Письмо, адресованное мне.

– Так и сказано, что тебе?

– Нет. Но дед писал так, будто знал меня, знал, что будет происходить после его смерти. Знал, что мне понадобится карта, договор и даже обручальные браслеты. Он словно видел будущее куда яснее, чем белоглазые вёльвы и даже оракул Норн.

– Ты выдаёшь желаемое за действительное. Гэвин был умелым полководцем, лучшим из моих учеников, но всё же он обычный ветроплав, как и ты. Вы похожи настолько, что порой вас можно принять за близнецов. Возможно, из-за этого тебе кажется, что он знал тебя.

– Возможно, – не стал спорить Охотник. Не хотелось, чтобы наставник счёл его безумным. – Так этот договор имеет силу? Он удовлетворит вашего духа?

– Да, такие соглашения очень древние и не рассчитаны на то, что мир перевернётся с ног на голову и друзья станут врагами. Даже Белый Палач не посмеет оспорить то, что подписал собственной рукой. Но Герда должна оставаться невинной до свадьбы. Так что держи себя в руках. Мне бы не хотелось следить за тобой, как за несмышлёным ребёнком.

Нет, дело не в церемонии. Гвидион явно подталкивал его к чему-то другому. В Дюарле Николас научился распознавать манипуляции, но понять мотивы проницательности не хватало.

– Что ты знаешь о карте? О ней и о том, что понадобилось Компании в этих катакомбах, – осторожно поинтересовался наставник.

– У вождя Пареды есть интерес в Ловониде. Он часто отправляет сюда доверенных людей. Чем они занимаются, сказать не могу. Но в Дюарле шептались, что оракул Норн находится здесь, под цитаделью Безликого, в легендарном пупе земли.

– Под носом у врага? – поразился Гвидион. – Рискованно. Хотя и объясняет, откуда здесь столько вёльв. Чем нам может грозить такое соседство?

– Сомневаюсь, что мы увидим оракул хоть краем глаза. Единственная опасность, которая нам угрожает, это встреча с осведомителями вождя.

– Что ж, спасибо за честность. Так что будем делать дальше? – спросил наставник после недолгой паузы.

– Вы не лишите меня командования после того, как я выдал наше убежище Лучезарным и устроил пожар? – саркастично хмыкнул Николас.

– Должен признать, тебе удалось переломить ситуацию и найти выход, который для нас был закрыт. Теперь у тебя есть карта, а значит, только ты знаешь путь сквозь этот лабиринт. Постарайся больше не ошибаться, мы все на тебя рассчитываем.

Николас кивнул. В восемнадцать лет он смело отправлял всех манипуляторов в дальние дали, а теперь почувствовал ответственность. Нельзя бросать людей, которые на него надеются. 

– Тогда завтра обследуем ближние коридоры, – Николас начал собирать вещи, чтобы вернуться в общий зал. Остальные, наверное, уже заждались. – А к вечеру Хуг приведёт остальных лидеров повстанцев. Может, это место поднимет наш боевой дух.

– Даст Безликий, мой мальчик, даст Безликий.

Они выдвинулись в обратный путь.

***

Герда быстро отыскала дорогу в большой зал, даже развилок не заметила, слишком взволнованная произошедшим. Полные страсти слова Николаса ещё звучали в ушах, кожа горела от прикосновений, на губах ощущался хмельной вкус поцелуев. Хотела она или нет, чтобы всё случилось? Вроде бы легче оттого, что Гвидион им помешал, но неудовлетворённость и сожаление всё равно остались. Хоть бы Николаса не сильно ругали. Как же ему тяжело! И как жаль, что она не в силах помочь.

Риана расставляла на столе тарелки. В очаге на углях коптился котелок, внутри него уже булькала овсянка.

– Ох, у тебя лице готовить можно не хуже, чем на огне! – засмеялась целительница, заметив её. – Сильно вас Гвидион напугал?

– Простите, мы не хотели ничего дурного, просто… – начала оправдываться Герда. Как же это всё глупо! Майли не увидела бы в поцелуях и объятиях ничего зазорного. Почему же Герде так стыдно перед этими почти незнакомыми людьми?

– Не переживай. Николас ещё в детстве был очень темпераментным. За девочками он не бегал, конечно, но не мог усидеть на месте ни мгновения. Сколько нам всем терпения понадобилось, чтобы хоть чему-то его научить! – перевела всё в шутку Риана.

– У него будут большие проблемы… из-за всего? – выдавила из себя Герда.

– Нет, это, скорее, он нам устроит проблемы. Уже устроил, да такие, что я не знаю, как расхлебать, – послышался сварливый голос Мидрира.

Вскоре он сам показался из противоположного прохода. В руках нёс вёдра.

– Повезло, что в озере вода чистая – от жажды не умрём. Но если Хуг не принесёт завтра провиант, нам придётся есть крыс и змей. Та ещё гадость, скажу я вам.

– Николас ел крыс и змей во время путешествия. Не думаю, что его это сильно расстроит, – заметила Герда невпопад.

– Вот-вот! Только о себе и думает. Зачем только Гвидион назначил его командиром? – ворчал Мидрир, оставляя вёдра у стола и снимая котелок с углей.

– Может, хватит? Ты уже повторил это раз двадцать! – дала волю раздражению Риана.

– И ещё раз повторю, пока меня не услышат! Он не знаком с обстановкой, он не думает о последствиях своих действий и общем благе. Ему плевать, что с нами будет. Как только запахнет жареным, сбежит в Золотой Дюарль, а нам придётся расхлёбывать всё, что он натворил!

– Ты же сам поощрял в нём независимость от чужого мнения и авантюрность. Теперь мы пожимаем плоды того, что взращивали в нём во время ученичества, – попыталась урезонить брата Риана. – Мы сами настаивали, чтобы он принял участие в нашей миссии, а значит, хотя бы часть ответственности лежит на нас.

– Пожалуйста, перестаньте ругать Николаса! – не выдержала Герда. – Он всегда обо всех заботится, а о себе думает в последнюю очередь. Никогда он не боялся брать на себя ответственность ни за учеников Компании, ни за всю Урсалию. Даже когда мы не понимали его поступков, в результате он всех спасал. В него просто надо верить!

Сильная рука обхватила её талию. Герда испуганно вздрогнула и повернула голову, хотя узнала его по запаху и властному прикосновению.

– Девушки, право слово, не нужно меня ни защищать, ни оправдывать, – веско высказался Николас. – Герда, ты же знаешь, как я этого не люблю.

– Извини, я… и за мою неловкость и страх… я… – зашептала она, чтобы никто другой не услышал.

– Это я выбрал неподходящее время и место. После свадьбы у нас всё получится. Обещаю, – успокоил он её вкрадчиво и поцеловал в висок.

– Мидрир, если хочешь что-то мне сказать, говори в лицо, – обратился он к своему учителю.

– Я хочу! Очень хочу тебя покусать!

– Так в чём же дело? – Николас отпустил Герду и выступил вперёд. – Перекинься и покусай, если тебе станет легче.

– Вот ещё! Лечи тебя потом! У нас нет на это времени.

– Хорошо. Тогда давай разберёмся с этим раз и навсегда, – бросил ему вызов Николас, снимая с себя камзол и рубашку.

– Кулачный бой? Ты ведь даже не каледонец! – поморщился оборотень.

– Так и ты наполовину демон, забыл?

– До первой крови? – оскалился Мидрир, тоже скидывая с себя верхнюю одежду и оголяя покрытую курчавой медной порослью грудь.

Николас кивнул, принимая стойку на пустом пространстве зала.

– Остановите их! – позвала Риана молча наблюдавшего за происходящим Гвидиона.

Наверное, он пришёл вместе с Николасом, а Герда из-за суматохи не заметила.

– Милая, разве две хрупкие девушки и один старик остановят пару сцепившихся за лидерство в стае волков? – покачал он головой.

Мидрир уже устраивался напротив Николаса и, пружиня в коленях, поднимал кулаки на уровень груди.

– Только осторожно! Укусы лечить легче, чем переломы! – отчаявшись, крикнула Риана.

Оборотень ударил первым, целясь кулаком в ухо противника, но тот ловко ушёл вбок. Мидрир попытался снова и снова промазал. Николас гаденько ухмыльнулся, подзуживая его. Оборотень пошёл в атаку ещё более остервенело. Герда не разбиралась в тонкостях боя, да и двигались противники с такой скоростью, что разглядеть удавалось очень мало. 

Охотник легко уходил от самых стремительных и неожиданных атак, но не нападал. Оставался в холодном, трезвом рассудке, рассчитывал каждое движение. С Финистом он сражался иначе, будто думал только о том, как бы ударить его больнее, выместить злость.

Сейчас же эмоциям поддавался Мидрир. Опыта у него было много, мастерство отменное, поэтому когда Николас ударил его в живот, тот напряг мышцы и устоял. Они закружили друг напротив друга. Удар, ещё удар – серия коротких выпадов. Один Николас всё же пропустил, и кулак мазнул ему по лицу. С разбитой губы закапала кровь.

– Я победил! – возликовал оборотень.

В следующий миг Охотник подсёк ему ноги, и тот грузно рухнул на пол.

– Ненавижу, когда ты это делаешь! – зарычал Мидрир.

– Ты же сам учил не играть по чужим правилам и пользоваться всеми возможными средствами, – подал ему руку Николас.

Тот принял её с опаской. Они оделись и устроились за столом вместе со всеми. Герда схватила полотенце и принялась стирать кровь с распухшей губы Николаса.

– Так что, принимаешь командование? Я признаю поражение, – обратился он к Мидриру.

Оборотень вопросительно глянул на Гвидиона.

– Ты отдашь мне карту?

– Прости, но нет. Она принадлежала моему деду, Компании и королю. Я единственный наследник деда и офицер Компании, но если Лесли попросит, то я верну её ему. И никому другому, – отрезал Николас.

– Тогда командовать тоже будешь сам. Пока мы не освободим короля и он не назовёт другого лидера, – заключил оборотень с молчаливого одобрения наставника.

– Хорошо! Тогда прекращайте меня критиковать, иначе ни одного решения без оглядки на вас я принять не смогу. Во время нашей миссии любая заминка, любое сомнение будет смертельным, – Николас окинул их суровым взглядом и принялся за овсянку.

Остальные сидели в оцепенении и лишь изредка переглядывались, но потом смирились.

***

Не видя солнца в катакомбах, о времени они могли лишь догадываться. Впрочем, Гвидион, будучи связанным с водой, чувствовал его почти так же, как дети ветра – направление. Выспавшись хорошенько, они взялись изучать ближние тоннели. Демонов поблизости не чувствовалось. Встречали лишь обычные твари вроде летучих мышей, крыс, землероек и изредка у озера – ужей. Больше ничего интересного не обнаружилось.

Хуг легко отыскал дорогу назад. Николасу даже не понадобилось его встречать. Вместе с ним явились все, кто приходил в дом Повелла.

– Знатное убежище! – присвистнул рысь-Джодок. – Наши люди тоже захотят сюда перебраться. Из этих тоннелей, правда, можно выйти в любой части города? Мы будем появляться и исчезать, как призраки. Вот уж суеверные неодарённые перепугаются!

– И уберутся к себе в Священную империю! – добавил вепрь-Белус.

Николас не стал напоминать, что пресветловерцы такие же коренные жители Авалора, как и они сами. Неодарённые просто приняли другую веру, другого бога. Была в этом вина и самих Сумеречников, скрывавших свои дела и купавшихся в роскоши вместо того, чтобы нести службу.

– Пока мы не освободим пленника, здесь будут находиться только участники миссии. Не больше десяти человек, – не терпящим возражений тоном заявил Николас.

– Разумно, – кивнул Гейрт. – Должен признаться, что сомневался в вашем мастерстве до последнего. Но это место… оно идеально для убежища и тайного штаба. Скажите честно, вы знали о нём заранее?

– Я полагаюсь на чутьё и удачу. Они помогают даже там, где бессильны разум и мастерство, – поведал Охотник. – А вы что скажете, мастер Моейс? Достаточно ли для вас таких гарантий?

– Неплохо, весьма неплохо, – задумчиво покивал чиновник. – Вы говорите, никто об этом месте не знает? А Компания?

– С ними не будет проблем. Никто из Сумеречников не жаждет воевать против собратьев х и готов помочь, если вы попросите, – заверил его Николас.

– Ладно. Выделю вам пробную партию горючей смеси и взрывчатого порошка. А там посмотрим, – согласился скупердяй.

– Во время миссии они нам не понадобятся. Лучше их опробуют за те, кто не пойдёт с нами в темницу. Если мы достигнем цели, Лучезарные возьмутся за нас всерьёз, и тогда понадобится вся мощь, что мы успеем накопить.

– Вы планируете вернуть власть законному правителю? – без обиняков спросил Мойес.

– Нет. Что делать дальше, решит сам наш пленник. – Охотник поспешил сменить тему: – Ещё нам понадобятся провиант и оружие. Самострелы, кинжалы, ножи, короткие мечи – всё, что может пригодиться в тесноте тоннелей.

Контрабандист кивнул.

– Белус, Хуг, жду ваших людей не позднее завтрашнего утра. Можете выбрать себе любой зал, кроме того, что с зеркалом. Там живу я. На карте обозначен ход, который ведёт в королевскую темницу. До Левегара мы должны исследовать его и прилегающие тоннели. Утром этим и займёмся. Ещё нужно двое человек, чтобы сопроводить Гвидиона в Динас Эмрис. Из катакомб можно выбраться за городской стеной, – заложив руки за спину, Николас принялся вышагивать из стороны в сторону. – Гейрт, выясни всё, что сможешь, про Рейвенгард. Сколько людей его охраняют, где расположена келья пленника, когда сменяется караул. Нам пригодятся любые сведения.

– Хорошо, но ничего не обещаю. Всё-таки это Голубые Капюшоны, а не простаки без дара, – отозвался лазутчик.

Командовать оказалось не так плохо, особенно когда никто не оспаривал его решения и не давил на совесть. В голове рождались и отбрасывались сотни планов, как всё организовать. Если после освобождения Лесли согласится на союз с Норикией, то его переправят в безопасность и продолжат борьбу, не опасаясь за его жизнь. Лишь бы вождь Пареда всё не испортил. Николас так старательно оправдывал Компанию, что едва сам не поверил в добрые намерения старого лиса.

К власти пристраститься легко. Впрочем, заниматься этим долго Николас не станет. Освободит короля, и его долг перед авалорцами, в том числе перед Гвидионом и Мидриром, будет исполнен. Тогда бразды правления примут те, кто родились лидерами: Лесли, Орлен, Ноэль. Понадобится помощь – поможет, а сам уйдёт в тень.

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

На следующее утро Белус и Хуг привели по пятёрке крепких парней. Первый – натренированных, хорошо вооружённых и вымуштрованных, второй – юных, пройдошливых и лихих, как он сам.

– Разделяемся на пары. Каждая будет исследовать своё направление и оставлять на развилках метки в виде рун. По ним вас отыщут, если вы не вернётесь к месту сбора вечером. Возьмите с собой достаточно еды и воды. Будьте внимательны и осторожны. Здесь могут водиться демоны, – раздавал перед выходом последние указания Николас. – Известно ли об этих катакомбах Лучезарным, точно сказать нельзя.

Повстанцы разошлись каждый в свою сторону. Только Гвидион остался в большом зале. Несмотря на негодование товарищей Охотник взял себе в пару Герду.

Они продолжили исследовать тоннели по карте.

– Всё-таки не стоило злить авалорцев. Их раздражение было почти осязаемым, – заговорила Герда, когда они оказались наедине.

– Переживут. Я доверяю тебе больше, чем им. Да и устал от того, что мне дышат в спину и указывают, что делать.

– Но я бесполезна в бою! – переживала она.

– Я пересёк весь Мунгард в компании целителя, который только лечил мои раны и готовил еду. Силы у меня достаточно, а дружеского совета и поддержки не хватает, – объяснил он.

На самом деле Николас боялся, что Герда выдаст свой дар. Непонятно, как повстанцы отреагируют на это, посему лучше не бросать её одну в их обществе.

– Там что-то есть, – Герда указала глазами в темноту коридора.

Он и сам заметил мерцающую демоническую ауру. Слабенькая. Николас велел Герде подождать, а сам потянулся за мечом и выступил вперёд. Послышалась усиленная эхом возня, фырчанье и треск ткани. Охотник нагнулся и осветил факелом нишу с тайником. Внутри лежали мешки. Из одного сыпался овёс, а рядом стоял белый лис.

– Можешь выходить! – позвал Герду Николас.

Она нагнала его и загнула через плечо.

– Это же Гилли Ду!

– Вряд ли он прошёл бы за нами весь остров. К тому же, у него всего один хвост, – усомнился Охотник.

Лис, будто поняв его слова, разделил свой хвост на девять частей, выпрыгнул из ниши и приветственно тявкнул.

– Я недооценил его любовь к салу, – ошарашенно хмыкнул Николас. 

Гилли Ду бросился натирать его сапоги своей шкурой.

– Мужчины! Дело не в сале. Он хочет стать твоим питомцем, – потешалась Герда.

Охотник грозно глянул на лиса. Тот повернул голову набок, изображая недоумение.

– Нашим, – Николас притянул Герду к себе и поцеловал в макушку. – Раз ты хочешь, то пускай идёт с нами. Только надо будет научить его, как себя вести в приличном обществе.

– Вот ты и научишь, – засмеялась Герда и приложила палец к его губам, чтобы остановить поток поцелуев. – Это твой друг детства, тебе он дарит цветы и за тобой ходит хвостом. А у меня даже домашних животных приструнить характера не хватает. Я могу только раскормить его до состояния шерстяного шарика.

– В здешних условиях – вряд ли. И на меня у тебя характера вполне хватает, – развеселился он следом за ней.

Лис снова радостно тявкнул и полез к Николасу на колени. Хитрюга! Проблем с ним не оберёшься, но чего не сделаешь ради любви?

Втроём они двинулись дальше. Выбранная Николасом дорога вела к центру лабиринта. Развилок встречалось великое множество. Даже сверяясь с картой, они постоянно сбивались с пути. Впрочем, нашёлся хороший ориентир. Если они шли в правильном направлении, то Гилли Ду находил очередной тайник. Похоже, осведомители Жерарда наведывались сюда часто, раз здесь хранилось столько свежих припасов.

Возле очередной развилки Гилли Ду замер и зарычал. Николас прислушался.

– Кто-то поёт, – шепнула ему на ухо Герда.

Звонкие женские голоса тянули ноту за нотой, без слов. Это и есть оракул? Николас с любопытством подался вперёд. Пение пропало.

Они обошли несколько коридоров и вернулись обратно. Едва уловимые голоса слышались только в этом месте. Охотник сверился с картой.

– Здесь должно что-то быть, но как туда попасть, не понятно. Отойди, я проверю, есть ли пустоты в стенах.

Герда вместе с лисом отступили к дальнему проходу. Николас воздел руки и принялся испускать ветроволны. Они будто натыкались на идущие в разных направлениях течения и вихрились. Николас постучал костяшками пальцев по стене.

Пение усиливалось и давило на уши так, что голову вело. Может, разбить стену? Или он устроит обвал, если будет вести себя неосмотрительно?

Из носа стекла капля крови. Снова приступ? Николас глотнул лекарство Сайлуса из фляги, вытер лицо и обернулся к Герде.

– Смотри, здесь знак Компании, – она осветила факелом стену, возле которой стояла.

Охотник потрогал его. С этого места голоса были не слышны, и печать не отзывалась на прикосновения.

– Попробуй теперь ты. Прислушайся к чутью, к аурам. Прощупай мыслечтением. Заодно потренируешься и сбросишь излишки энергии, – предложил Николас.

Герда зажмурилась, выровняла дыхание и опустила подбородок на грудь. Её аура вспыхнула, во все стороны поползли тонкие голубые мысленити.

– Мне… мне кажется, нам туда, – указала она в противоположную сторону от той, где искал Николас.

– Ступай за чутьём. Я буду смотреть, чтобы ты не наткнулась на стену.

Не открывая глаз, Герда осторожно шагала и проверяла пространство впереди себя ладонями. Она то шла вперёд, то разворачивалась и возвращалась. Наконец, они замерли на том же месте, откуда начинали.

– Ничего не выходит, прости! – сдалась Герда и открыла глаза.

– Не страшно. Мы здесь для того, чтобы освободить пленника. Тайны Компании вряд ли нам помогут, – успокоил её Охотник.

Герда снова зажмурилась и направилась в тоннель, который не хотел её отпускать.

– Я… я что-то вижу. Ауры, расплывчатые.

Николас едва поспевал за ней, хотя шагал намного шире.

– Люди или демоны? Полукровки, как Риана и Мидрир? – тараторила она.

Настроение Герды мгновенно изменилось от неуверенности до лихорадочного возбуждения. Что-то не так! Нужно увести её отсюда. Охотник протянул к ней руку, но Герда упорхнула, как бабочка.

– Нет, они другие, живые и неживые – по двое в одном. Словно искусственно созданные.

– Гомункулы? – удивился Николас. 

До войны в Эскендерии книжники вели опыты по созданию искусственной жизни, но после осады от их работы ничего не осталось.

– Нет. Когда-то они были живыми, а потом из них вырезали что-то ненужное и сделали идеальными. Вот же глупость! – Герда лихорадочно засмеялась. – В природе нет ничего лишнего, а идеальна только смерть. Она всех делает одинаковыми – холодными и безвольными. Они так страдают! Эта песня – их плач по утраченной свободе.

Герда бежала, но говорила спокойно, не сбиваясь с дыхания. Они куда-то свернули, ещё и ещё. Николас потерял направление.

– Нет, не так. Двое в одном. Они связаны путами, что вырастают из обрезанных и оплетают непостижимых. Это место питает путы, превращает их в кандалы. Подлинные пленники здесь! Те, кого ты должен освободить, здесь! Они ждут тебя!

Она до боли вцепилась в запястье Николаса. Теперь он и сам видел таинственные путы – голубые нити мыслесвязи. Они мерцали до рези в глазах, мощные, словно цепи. Они намертво сковывали Охотника с Гердой.

Он замер. Кровь стучала в ушах, сердце рвалось из груди, прошиб холодный пот.

– Сёстры зовут меня! Я должна быть с ними. Я не я, я часть их, мы одно целое. Меня уже нет.

– Герда! – закричал Николас.

Факел мигнул и погас. Она засмеялась, и все звуки исчезли, даже её дыхание. Аура растворилась в темноте.

Когда немного отпустило, он попытался зажечь факел. Руки дрожали, кресало соскальзывало с кремня, не высекая искры. Раз, второй, только на третий удалось распалить огонь. Лис тоже пропал.

– Герда!

Охотник побежал по коридору. Не нужно было ходить одним, не нужно было искать секреты Компании. Почему он не подумал, что Герде угрожает опасность? Её бабку ведь чудом спасли из этого жуткого оракула. Герда унаследовала её дар и тоже может стать его частью. Тогда она исчезнет из мира живых, и отыскать её смогут лишь слепые вёльвы.

Что же делать?! Выколоть себе глаза? Может, слепой, как горевестницы, он найдёт путь к Норнам? Нет, это навеянные паникой мысли. Нужно успокоиться.

Затушив факел, Николас зажмурился и выровнял дыхание, представляя то, что видела Герда. Неживые-немёртвые существа два в одном. Нет, только темнота. Хотя… Вот оно! Мысленити, которые связывали его с Гердой, истончились, но не исчезли. Надо следовать за ними.

Николас шёл, то и дело натыкаясь на стены и спотыкаясь о камни. Казалось, дороге нет конца. Нити всё тянулись и тянулись, будто он распускал шарф. Ход начал сужаться, потолок нависал всё ниже, заставляя уже ползти на коленях.

Руки натолкнулись на груду камней. Завал. До самого потолка. Нить пронзала его, наливаясь ярким голубым свечением. Значит, Герда жива. Нужно раскопать завал и вызволить её.

Охотник убирал камни руками и даром, стараясь не вызвать нового обвала. Сколько часов провозился, и сам не знал. Вода во фляге закончилась, мучила жажда. Наконец показался просвет. Николас протиснулся сквозь него и кубарём скатился на пол огромного зала. 

Герда стояла к нему спиной. Нагая, она щупала носком воду в подземном озере. Изнутри его словно озаряли огни Червоточины. Поверхность переливалась пурпурным, зелёным и синим цветами, на глубине кружили тени огромных акул. 

Николас различал слова их песни:

– Иди к нам. Мы так долго тебя ждали. Ты часть нас, с тобой мы станем целыми. Мы будем знать всё, и Мрак не одолеет нас. Иди же, нам так больно и одиноко без тебя.

Нет! Если Герда прыгнет в воду, акулы съедят её!

Изо рта не вырывалось ни звука. Николас распластался на полу и не мог даже пошевелиться. Как в кошмарном сне, вязком и тупом.

Поднялась огромная волна и смыла Герду. Нет, она не могла утонуть! Он ведь столько ради неё преодолел, он не может её потерять!

Герда всплыла на поверхность. Она дрейфовала на спине. Веки сомкнуты, лицо безмятежное, как во сне. Акулы кружили вокруг неё посолонь, плавно поднимаясь на поверхность, пока не вынырнули.

Это же люди! Тощие, лысые, с мягкими женскими чертами и глазами на всё лицо. Груди плоские, в шрамах. Создания вели вокруг Герды хоровод и смотрели ввысь. 

– Он зде-е-есь! – эхом прокатилось по залу.

В этот раз голос был другим, нечеловеческим. И доносился он не от изуродованных женщин, а сверху. Грудь сдавливала такая паника, что даже вздохнуть не получалось.

Николас с трудом поднял взгляд. Под потолком клубилась стальная дымка. Снова полыхнули нити – не мыслесвязь с Гердой, а зелёные и бирюзовые. Они тянулись из воды к сизому облаку и натужно скрипели.

– Зде-е-есь!

В седой дымке стали различимы призрачные лица: цветущей зрелой женщины с толстыми косами и сухой карги со спутанными седыми колтунами.

– Вечерний Всадник, мы так долго ждали тебя! – звали головы. – Мы тебе не чужие, мы столько для тебя сделали! Ты забыл про нас, неблагодарный? Нас пленили, над нашими пророчицами надругались. Людишки считают, что мы нужны, только чтобы служить оружием в их войне, следить за их врагом и предсказывать будущее. Они ещё хуже Мрака! Они не представляют, что мы значим для мира и как скажется на нём наше пленение. Ты должен нас спасти. Наши злоключения, все несчастья мира – твоя вина!

Так это и есть чудо Жерарда? Лишённые человечности Норны и скованные силой оракула божества? Чудовищно и противоестественно, как и всё, что создавал вождь Компании.

– Я не знаю, как вас спасти, но обещаю, что буду искать способ. Отпустите Герду, – вернулся к Николасу голос.

Оцепенение отпустило. Охотник подползу к краю берега и протянул к ней руки.

– Глупец! Её держит оракул. Ты такой же пленник, как мы, – выкрикнули головы.

Мыслепуты, которые помогли отыскать Герду, потянули его в воду. На самое дно.

Тысячи тысяч голосов страждущих разрывали уши:

– Спаси нас! Освободи! Ты должен! Сокруши врага! Возведи законного наследника на престол! Восстанови справедливость! Иначе весь мир погибнет! Мы хотим жить!

Они кричали, они смотрели тысячами красных глаз, тысячи рук тянулись к нему.

– Помоги! Ты обязан!

Каждый звал к себе и молил о спасении. Ладони повсюду. Ничего не видно, кроме их движения. Николас закричал, исторгая из груди весь воздух. Чужие пальцы впивались в кожу, тело растягивали, словно на дыбе. Хрустели кости, рвалась плоть. Больно! Как же ужасно больно, будто всё существование стало пыткой. И не осталось в мире ничего, кроме предсмертной агонии.

– Морти! Морти! – звала Герда.

Её лицо стало единственным светлым пятном во тьме. Вот она – нить, что связывала Николаса с людьми и тянула обратно в Дольний мир. Он ещё жив, они оба живы. Нужно проснуться, чтобы бороться.

Николас протянул к Герде руку. Перед глазами светлело, обстановка обретала очертания, боль пропадала, тело расслаблялось.

Он лежал на лавке в своей келье, вокруг толпились люди.

– Что с ним? Он очнулся? – перешёптывались они.

– Разойдитесь! Ему нужен воздух! – попыталась перекричать их Риана.

Толпа зашевелилась. Мидрир вытолкал всех за порог. Остались только Герда, Гвидион и ши-полукровки.

– Что стряслось? – спросил Николас, смаргивая муть. В голове потихоньку прояснялось, даже говорить получалось более-менее внятно.

– Я прощупывала ходы даром, а потом начался обвал. Ты схватил меня и ветропрыгнул сюда. После этого с тобой случился припадок, – встревоженно поведала Герда.

– Ты кричал и бился в судорогах. Мне с трудом удалось тебя успокоить, – добавила Риана. – Как часто повторяются эти приступы?

Неужели всё произошедшее было лишь сном?

– В Урсалии он чуть не надорвался из-за переутомления. Наверное, не восстановился до сих пор для ветропрыжков, – оправдывалась за него Герда.

– Угу, он постоянно тёр виски, как при головной боли, – заметил Мидрир.

Николас пощупал ладонью грудь – амулет Кишно пропал. Значит, присутствующие видят его ауру и отмалчиваться не удастся.

– Ты хочешь меня осмотреть? – спросил он у целительницы. – Тогда сделай это без свидетелей.

– Ты ведь потом мне всё расскажешь? – нахмурилась Герда.

– Обязательно. Это ерунда, честно! – он выдавил из себя самую бодрую улыбку, на которую был способен.

Она вздохнула и направилась к выходу следом за Мидриром. Николас стянул с себя рубашку и только тогда заметил, что Гвидион пристально следит за ним.

– Я уже предупреждал, что мы поможем тебе только, если ты не будешь ничего скрывать. Не хочу выбивать из тебя признание потом, – объяснил он.

Когда Охотник остался в одном исподнем, Риана принялась водить над ним руками, изучая прорехи в ауре. Его оболочка наверняка в плачевном состоянии: истончившаяся, дырявая, как решето, разбухшая от постоянного испускания энергии. 

Целительница тяжело вздохнула и отстранилась, словно самые её плохие предчувствия оправдались.

– У тебя… болезнь дара, – вынесла она приговор до тошноты трагично.

– Я знаю. Уже давно. Сколько мне осталось?

– Год… от силы. Ты очень истощён. В таком состоянии даром пользоваться нельзя. Ничего нельзя. Можно только отдыхать и хорошо питаться, – ответила Риана через силу.

– Хотя бы на то, чтобы спасти пленника и жениться, моего запаса прочности хватит?

Она вопросительно глянула на Гвидиона.

– Мы тоже знали. Ты унаследовал болезнь от деда, – подхватил разговор тот. – Он, кстати, нашёл лекарство в Долине Агарти и дожил до… до своей казни.

– Наслышан. Но в Долине моя болезнь усилилась. Что бы ни нашёл дед, этого там больше нет, – развёл руками Николас. – Я повидал множество целителей, испробовал тысячи средств. Ничего не помогло. Мне надоело бояться. Я готов к смерти.

– А Герда готова? – с вызовом спросила Риана. – Ты не представляешь, что значит остаться молодой вдовой, обречённой на одиночество до самой смерти. Если любишь её, не заставляй проходить через это. Или хотя бы скажи ей правду!

– Нет! Тогда её любовь превратится в жалость. Я этого не вынесу. Свадьба необходима для её безопасности. Как мою вдову, Герду никто не тронет, – яростно замотал головой Николас.

– Какая глупость! – напустилась на него целительница. – Мы и так будем её защищать. И люди из Компании, если они действительно тебе верные друзья, тоже. 

– Ты не понимаешь! – перебил её Охотник.

Гвидион положил ладонь ему на плечо, призывая успокоиться.

– Есть один способ, который ты не пробовал, – видя, что ничего не добьётся, сменила тему Риана. – Правда, он очень рискованный.

– Говори! Если нужно что-то достать с риском для жизни, я всегда готов…

– Нет. Это… операция. Обычно её применяют для тех, чей дар стал неуправляемым. Или для помутившихся рассудком мертвошёптов. Но её можно использовать и для лечения болезни дара. В глазницу над глазом вставляется длинный острый нож. С помощью ударов молотком по его рукояти разбивается кость, лезвие проникает в мозг и разделяет лобные доли.

Николас поморщился, представляя жуткую процедуру.

– И что, болезнь после этого пройдёт?

– Пропадут способности, а следовательно, причина болезни, – объяснила Риана.

– То есть я надорвусь? Перестану видеть Горний мир?

– Это ещё не всё. После операции многие становятся вялыми, податливыми, неспособными испытывать эмоции. Иногда люди даже делаются безучастными ко всему и не могут самостоятельно о себе позаботиться.

– То есть я могу стать идиотом и пускать слюни себе в воротник до конца жизни?! – брови Николаса взметнулись кверху. – Думаешь, что для Герды быть женой калеки лучше, чем вдовой?

– Спроси у неё сам, – предложил Гвидион.

– Нет! И вы тоже ничего не скажете, пока я не приму решение. Никто и ничто не должны на него влиять.

– Хорошо, только не тяни. Твоё время на исходе, – предупредила Риана. – А я попрошу Мойеса достать нож нужной формы.

В коридоре послышались шаги. Ветхий полог отвернулся, и в келью заглянул перепачканный в пыли Белус.

– Ну что, скоро вы? У нас дело горит, пока вы с припадочным возитесь!

– Со мной всё в порядке, не стоит беспокойства, – огрызнулся Николас.

Правильно, когда он придумывал план спасения Лесли, добывал карту и разыскивал вход в катакомбы, то его терпели. А стоило показать слабость, как его тут же перестали уважать. Нужно собраться, выбросить всё постороннее из головы и сосредоточиться на миссии.

Николас спешно натянул на себя одежду и позвал:

– Можете докладывать.

Первым вошёл Белус, за ним Мидрир, Хуг и Джодок.

– По тому тоннелю, что ты показал, мы добрались до крепости, где держат пленника, – начал первый, забыв о недовольстве. – Только там завалы, нам едва удалось протиснуться. Чтобы двигаться быстро, придётся их расчистить. Ход вывел в погреб на кухне. Она близко к подземелью Рейвенгарда, где содержатся особо опасные заключённые.

– Как вы это поняли? Вы выходили на поверхность? Вас никто не заметил? – забеспокоился Николас.

– Нет, мы только выглянули и вернулись. Один из моих людей, старина Тэдверс, узнал место. Ему приходилось там бывать ещё до свержения короля, – ответил Белус. – Только охраны там до демонов плешивых. Такими скудными силами мы в темницу не пробьёмся. Людей Хуга брать в расчёт не стоит. Дразнят они Лучезарных хорошо, но бойцы из них никакие.

– Мои парни, по крайней мере, умеют головой думать, а не только оружием бряцать! – сузив глаза, прошипел Хуг.

Видимо, дружбы и взаимопонимания им достигнуть не удалось.

– Успокойтесь! Забыли, чему учит Кодекс Сумеречников? Каждому дару найдётся достойное применение. Мы сильны настолько, насколько сплочены. Не лишайте нас хотя бы этого преимущества, – осадил их Николас.

Вряд ли они знали Кодекс, но речь их отрезвила.

– Гейрт и Мойес придумают, как отвлечь охрану. От Хуга требуется, чтобы на Левегар основные силы Лучезарных оставались в городе, – продолжил он, не давая им продолжить перепалку.

– У нас всё готово! – отрапортовал Хуг.

– Хорошо. Завтра вплотную займёмся завалами. Можете быть свободны, – велел Николас.

Присутствующие неловко переглянулись.

– Ты точно выдержишь? – подозрительно спросил Джодок. – Если свалишься в припадке в разгар миссии, то мы всё провалим. Другого шанса на успех у нас не будет.

– Точно. Того, что вызвало припадок, больше не случится. А если случится, то даю приказ добить меня и уносить ноги. 

– Но… – встрял Мидрир.

Николас упреждающе поднял руку:

– Это необходимая мера. Таково моё решение, как командира. Ступайте!

В комнате остались только друзья, остальные разошлись по выбранным кельям и залам. За полог заглянула Герда и прижалась к Николасу, вслушиваясь в ровный ритм его сердца. Стало намного спокойнее. Вот бы во всём мире существовали только они одни. И не было ни войны, ни болезни, вообще ничего, что могло их разлучить.

– Всё хорошо? Ты ведь поправишься? – шёпотом спрашивала она.

Огромные серые глаза заглядывали прямо в душу. Как же Герда похожа на своего деда, врать которому не мог никто во всём Мунгарде. Но сейчас сказать правду было немыслимо. Она бросится утешать его и уговаривать на чудовищную операцию, заверяя, что будет заботиться о нём, что бы ни случилось. Если восхищение в её взгляде заменит жалость, это убьёт его куда быстрее, чем сжимающая виски болезнь.

– Конечно! Отосплюсь и буду, как новенький, – он погладил её по щеке. – Прости, что напугал.

Риана с Гвидионом посмотрели на него с укором. Игнорируя их, Николас усадил Герду рядом с собой.

– А сама как?

– Испугалась немного. Гилли Ду остался под обвалом. Я про него совсем забыла. Как думаешь, он выжил? – ответила она.

– Я почти ничего не помню, но очень надеюсь снова увидеть его хитрую морду, – Николас слабо улыбнулся.

– Завтра мы с Рианой выдвинемся к Динаc Эмрис, чтобы попасть в Хрустальный грот в канун Левегара. Пускай Герда пойдёт с нами, – прервал их разговор Гвидион. – Если она понравится духу, то будет легче его уговорить.

– Точно справитесь без нас? – выгнула бровь Риана, глядя на брата.

– Прослежу, как и всегда. Ты же знаешь, – заверил её Мидрир.

– Поэтому и беспокоюсь.

– А теперь выйдите все. Мне нужно сказать пару слов моему ученику, – вернул себе всеобщее внимание Гвидион.

– Что, опять? – покривился Мидрир, но спорить не стал. Знал, что бесполезно.

Друзья покорно оставили их наедине.

– А теперь рассказывай, что спровоцировало приступ, – сразу же перешёл к делу Гвидион. – Никогда не поверю, что это просто обвал, которого здесь никто не почувствовал. Что Герда прощупывала в этих тоннелях, что ты такого тайного так искал, что отказался брать с собой наших людей? Или ты слишком ослаб, чтобы отвечать? Тогда я, пожалуй, спрошу у неё.

– Не стоит её беспокоить. Вряд ли Герда что-то вспомнил, – остановил его Николас и нехотя сознался: – Нашёл на дедовской карте источник Норн. Хотел проверить.

– И? – нетерпеливо выгнул бровь Гвидион. – Что они сказали?

– Ничего из того, что не говорили мне вы… – горько усмехнулся Николас, удивляясь, откуда берутся силы ёрничать. – Требовали, чтобы я освободил их. Насылали жуткие видения.

– Пророчицы или богини?

– Думаю, богини. Я видел их лица на потолке. 

– А что за видения?

– Как будто весь мир требует моей помощи. От самой мелкой букашки, до последнего человека и даже демона. Многоголосый хор ввинчивается в уши, тысячи рук рвут на части, каждая в свою сторону. А я один и всем помочь не успеваю, даже малой части страждущих ответить не могу. Что бы это могло значить?

– Не знаю, – пожал плечами Гвидион.

– Как так?

Он усмехнулся на манер Николаса.

– А вот так. Представь, что даже у твоего старого наставника нет ответов на все вопросы. И он точно так же может ошибиться, желая тебе добра. Пора бы тебе уже повзрослеть и перестать верить во всемогущих и всезнающих взрослых.

– Только если вы сами перестанете вести себя со мной, как с ребёнком. 

– Но ты же сам нас к этому подталкиваешь. Ладно, если тебе так нужен мой совет, то выкини чужие непонятные просьбы из головы и займись более насущными проблемами. У тебя их, смею напомнить, скопилось чересчур много. А там всё само как-нибудь разрешиться. Или нет, но тебя это уже вряд ли будет волновать.

Ну, конечно! Он должен заниматься исключительно проблемами авалорских бунтовщиков, а о всех остальных, тем более, норикийских друзьях нужно забыть. Очень удобно! Но в чём-то Гвидион всё же прав. Николасу самому надо перестать смотреть на наставников с детским благоговением. Он уже давно взрослый и самостоятельный, был таким, пока не вернулся на демонов остров.  Нужно сделать над собой усилие. И хорошо, что этот утомительный день уже на исходе.

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Ночью Герда спала очень чутко, то и дело проверяя, рядом ли Николас, жив ли. Утром, когда он медитировал перед зеркалом, она наблюдала из-под полуопущенных век, притворяясь спящей. Казалось, что внутри стального листа клубились неясные образы: тощие лысые существа со шрамами на груди и косматые головы без туловищ. Лицо Николаса скрывала овальная маска с тремя красными царапинами, как от когтей. И из её прорезей выглядывал кто-то жуткий – не человек и не демон. Таинственный Хозяин Масок.

Но вот Николас стал самим собой и поднялся с пола. Стоило ему нарисовать на зеркале углём руну «перт», как все чудовища исчезли.

Какой же странный сон приходит, когда ты уже наполовину бодрствуешь!

Утром Николас проводил Герду, Гвидиона и Риану вместе с охраной к ходу, который вёл за стену. Он был самым широким и расчищенным. Похоже, за ним тщательно следили. Учитывая удобное расположение, не оставалось сомнений, что это делали люди из Компании.

Троицу сопровождала пара молчаливых крепышей Джодока. Один шёл впереди, проверяя все опасности, второй прикрывал тыл. Молчали. То ли Гвидион с Рианой не хотели разговаривать при посторонних, то ли слишком погрузились в свои мысли.

Герда тоже не горела желанием вести лёгкую беседу. В ушах звучали обрывки разговоров, которых она раньше не слышала. Когда Герда возвращалась в мыслях к началу обвала, то не припоминала ни одной чёткой детали. Мучила тревога, будто её лишили чего-то важного.

Могли ли ей стереть память или изменить её? Николас ветроплав. Он не умел воздействовать на разум, как она не умела ветропрыгать, а только направлять его прыжки. Это мог сделать Лучезарный. Интересно, они все мыслечтецы или, наоборот, все мыслечтецы – Голубые Капюшоны? И Герда одна одинёшенька оказалась среди повстанцев. Спрашивать нельзя. Если они испытывают враждебность к мыслечтецам, то лучше себя не выдавать.

Вопреки всему очень хотелось остаться с Николасом и быть счастливой. Любовь забралась в самое сердце и растеклась по жилам вместе с кровью. Такая трепетная – за неё можно отдать что угодно: жизнь, душу, саму свою суть. Пускай даже это глупо и неправильно. Оставалось надеяться, что ответное чувство не обернётся обманом. Ведь в каждом взгляде Николаса, жесте, нечаянном прикосновении было столько тепла, что казалось, оно способно растопить даже ледяные шапки Полночьгорья.

– Выход близко, – передний охранник осветил факелом вздымающуюся к потолку лестницу.

– Передохнём здесь, поедим и выспимся, – Гвидион указал на небольшой зал в боковом проходе. – Выходить на поверхность лучше в темноте, чтобы к рассвету добраться до Динас Эмрис. Пускай эти места обезлюдели, но не стоит терять бдительности. Враги повсюду.

Остальные не стали спорить – шли весь день и едва не валились с ног от усталости.

По лестнице они поднялись, когда на улице уже сгустились сумерки. Скрипнул отворяемый люк, в лицо дохнул свежий воздух. После долгого пребывания под землёй он пьянил не хуже крепкой сливовицы, аж голова шла кругом.

Они оказались среди камней в тёмной дубовой роще. Лес был наполнен шорохами и запахами. В траве стрекотали цикады, ухала вдалеке сова. Темнота под звёздами и луной не казалась такой кромешной, как в катакомбах. Несмотря на опасность, всё внутри радовалось свободе.

Охранники внимательно прислушивались и смотрели по сторонам. Шагали бодро, словно ветер восстанавливал их силы, как и Герде. Или их гнал страх.

– Как вы думаете, получится освободить пленника? – устала она от молчания. – Не могу перестать волноваться, ведь там так опасно.

– Своими переживаниями мы никому не поможем, – глухо ответил Гвидион. – Нужно верить и молиться.

Герда приложила ладони к груди. Она верила, но тревогу унять не получалось. Перед глазами проносились страшные картины. Конечно, мрачные мысли только ухудшали и без того безнадёжную ситуацию. Нет, Николас останется жив, что бы ни произошло. Он сильный, он даже с павшим богом справился. Что ему какая-то тюрьма!

– Я тебя понимаю, – положила на ей плечо ладонь Риана. – Когда прощалась с мужем, сердце сжималось. Я будто чувствовала, что он не вернётся. До сих пор вспоминаю наши последние объятия и наш последний поцелуй. Но вернись я назад, всё равно не удержала бы его. Долг перед Сумеречниками стоял на первом месте. Никто не мог отказаться, даже если знал, что идёт на смерть.

Герда отвернулась голову и закусила нижнюю губу в задумчивости. Николас ведь тоже знал и не рвался на эту миссию, считая её самоубийственной и бесполезной. Но отказать своим землякам не отважился. Нельзя его за это винить.

– У вас всё будет по-другому, – целительница схватила её за подбородок и заставила смотреть ей в глаза. – Нам всем нужно постараться ради светлого будущего. Думай о том, на что ты можешь повлиять. А о том, как прошла миссия, мы узнаем всего через пару дней.

– Что от меня требуется? – Герда перевела взгляд на Гвидиона.

– Мы встретимся с духом. Тебе ведь приходилось с ними сталкиваться? Они строги, но справедливы. Если вести себя почтительно и не нарушать правила, они помогут даже в безнадёжной ситуации, как ваша.

Предыдущие встречи с духами заканчивались скверно: Ягиня заразила её родное местечко лихорадкой, хранитель замка Ильзар едва не проглотил её кота Шквала, сам Шквал растворился во вспышке, защищая её от демонических лошадей-ненниров, а Небесный Пастух взял её в заложницы и угрожал Николасу. Какие же, интересно, правила она нарушила, чтобы так им досадить?

– За этого духа я ручаюсь, – видимо, прочитав сомнение на лице Герды, продолжил наставник. – Она моя давняя знакомая. Я попробую уговорить её благословить ваш союз. Но прежде чем согласиться, она захочет убедиться в чистоте ваших намерений. Ты должна отвечать ей предельно честно.

– Но…

Николас же просил никому не рассказывать про свой дар! Что же делать?

– Не переживай. Ты будешь разговаривать с ней без свидетелей и дальше неё ни одно твоё слово не уйдёт. Обещаю!

Герда кивнула. Если она хочет помочь Николасу, то нужно верить.

Вскоре они вышли к холмам, покрытым пышными дубравами. Внизу журчала речушка. Путники двигались вдоль её русла. Перед самым рассветом они добрались к спрятанному за тисовыми зарослями и камнями гроту.

– Ждите здесь. Можете разбить лагерь, – велел наставник охранникам.

Остальные спустились к гроту. Целительница достала из вещевого мешка просторную льняную рубаху. 

– Надень. В этом ты должна будешь зайти в воду, – сказала она Герде.

– Я всё проверю, а потом позову вас, – сообщил Гвидион, прежде чем скрыться под тёмными сводами пещеры.

Тонкая рубаха доходила Герде до середины икр. Ночи на острове были почти такие же сырые, как в родном Белоземье, и она зябко ёжилась. Босые ноги сводило от близости к холодной воде.

– Потерпи. Надо привыкнуть, – улыбнулась Риана. – Я не позволю тебе заболеть.

– Заходите! – позвал Гвидион.

Они вошли внутрь. Своды грота покрывали кристаллы хрусталя. Они сверкали разными оттенками: голубым, жёлтым, зелёным. Свет факела отражался от них настолько ярко, что рябило в глазах.

Девушки осторожно шагали по узкому каменному берегу подземного озера. Вода в нём была такая же прозрачная, как самые чистые кристаллы. Гвидион стоял у вырезанного в противоположной от входа стене алтаря. Он представлял собой цилиндрический стол, украшенный геометрическим орнаментом – круг, в его секторах три спирали и вписанные друг в друга треугольники посередине.

Гвидион вынул из рукава сосуд и вылил его содержимое на алтарь. Воздух пропитался свинцовым запахом, вязкая багровая жидкость потекла по желобкам в озеро. Это кровь? Ягиня рассказывала, как отец Герды поил её кровью животных, на которых он охотился, чтобы поддерживать в ней силы. Видимо, такие жертвоприношения нужны для всех богов и духов.

Попадая в воду, капли крови превращались в алые лилии. Со дна поднимались круги, течения усиливались и сталкивались, закручиваясь в водоворот. В глубине мелькнула большая тень. От ощущения потусторонней силы по спине побежали мурашки. Впрочем, ни до Ягини, ни даже до Небесного Пастуха она не дотягивала. Ничего, как-нибудь всё обойдётся.

Из водоворота вынырнула стройная женщина. Её бледная кожа отлива жемчужным блеском.По плечам струились каштановые волосы. Полупрозрачная, словно сотканная их хрустальных вод одежда стекала по телу волнами складок. Внимательным взглядом дух обвёл гостей. Хризолитовые глаза уставились на Герду, придирчиво изучая её ауру, а может, что-то другое, недоступное даже одарённым.

– Кто вы? Зачем тревожите меня? – спросила она чарующим, мелодичным голосом.

– Леди Нимуэ, вы не узнаёте меня? – усмехнулся Гвидион по-особому печально и нежно.

Она медленно перевела взгляд на наставника. Жемчужная кожа на лбу слегка наморщилась, словно по воде прошла рябь.

– Гвидион? Время тебя не пощадило, – её тонких фарфоровых губ коснулась мягкая улыбка. – Не жалеешь, что ушёл?

– Не было и дня, чтобы я не думал о вас, моя леди, – в его речах появилась галантность. – Но я не жалею ни о чём. Для простого человека я и так видел непозволительно много лет. Если мы не чувствуем бег времени, то не живём по-настоящему.

– Память стала тебя подводить – ты повторяешься.

– Всего лишь доказываю, что изменилась во мне только внешность. И… я рад вас проведать.

– Ох, не надо. Я не забыла твоё умение соблазнять речами. Лучше говори прямо, что тебя привело ко мне. Никогда не поверю, что это визит вежливости.

– А вы остались столь же проницательной, – ничуть не смутился наставник. – Знаю, у нас счастья не вышло, смертная доля не соединяется с бессмертной. Но, уповая на ваше великодушие, я прошу вас благословить молодую пару, которая осталась без родителей.

Нимуэ снова оценивающе изучила Герду. 

– А где жених?

– Он занят… – замялся Гвидион. – Освобождает нашего короля и возвращает ему власть. Он славный воин и достойный человек. Я обучал его с детства и готов поручиться за него.

– Политика, война и долг? – недовольно прищурилась Нимуэ. – Они всегда для человеческих мужчин на первом месте. А что же остаётся бедным женщинам? Ждать у окна, медленно умирая от тревоги и тоски? Думаешь, такой человек будет ей хорошим мужем?

– В нашем мире иначе нельзя. Он сражается за всех, в том числе за вас! Чтобы сюда не пришли Лучезарные с огнём и мечом. Или хуже того, не заразили вас Мраком, от которого пали уже многие, – распалился Гвидион, глядя на неё с негодованием.

– Что ты знаешь о Мраке? Он питает силы, облегчает страдание, заполняет пустоту нашего вечного одиночества. А что делаете вы? Пленяете нас оковами долга. Калечите, чтобы мы не могли огрызнуться. Сосёте силу. Вынуждаете делать противоестественные вещи. Вы не понимаете ни нашей природы, ни сути нашего мира, а мните себя повелителями. Волшебство так не работает. То, что вы считаете могуществом, всего лишь безжизненное искажение истины.

– Вы остались столь же несгибаемы, как раньше, – мгновенно успокоился Гвидион и опустил глаза. – Но я надеялся, что вы меня услышите. Эти дети родились уже после войны. На них нет вины, они просто пытаются наладить свои жизни. Неужели вы настолько ожесточились, что не дадите им ни шанса на счастье? Раньше, в пору моей юности, вы не были такой жестокой.

– Хорошо! Шанс я им дам. Только ответь, зачем ему эта свадьба? Пускай отдаёт свою жизнь за вас, если вам всем так хочется. Свадьба для этого не нужна.

– Не будьте циничной, вам не идёт. Они просто любят друг друга и хотят соединить свои судьбы. В каждой даже самой тяжёлой и полной лишений жизни должно быть хоть немного счастья. Сейчас вы можете подарить его одним своим словом.

– Ты не знаешь истинной цены слов, иначе не разбрасывался бы ими так легкомысленно. Ладно, твоя взяла. Я благословлю этих детей, если они оба покажут себя достойными.

– О большем я не прошу! – Гвидион поклонился необычайно низко для своего возраста и статуса. Риана с Гердой повторили за ним. – Мы оставим вас наедине. – Он шепнул Герде: – Ты должна войти в воду. На вопросы отвечай искренне. Нимуэ чувствует ложь так же остро, как ты – ауры.

Герда кивнула. Хорошо, что это не первая её встреча с духом. По крайней мере, она знала, чего ожидать.

Гвидион и Риана покинули грот. Герда пощупала носком воду. Ледяная, аж пальцы сводит. Накрыло ощущением, будто она всё это уже делала, и результат её ужаснул. Герда тряхнула головой, отгоняя наваждение. Отступать нельзя – будет только хуже.

Она спустилась в озеро по каменистому дну. Ступать приходилось очень осторожно, чтобы не поранить зябнущие ноги. Забравшись по пояс, Герда замерла. Нимуэ приблизилась к ней и коснулась пальцами её висков.

– Представься, дитя.

– Я Герда Мрия из Волынцов в Белоземье близ Дикой Пущи. Мой отец Гедымин служил там лесником.

– Ухаживал за Лесной Хозяйкой, пока она не погубила его, – снисходительно улыбнулась Нимуэ.

Её глаза сверкали не хуже хрусталя на потолке. Гвидион был прав, ей не солжёшь, она читает в душах.

– Ягиню поразил Мрак, но Соколу Ясно Солнышко удалось разогнать тучи над лесом. Вы ведь не в обиде за это?

– Нет. Ягиня предала наши законы и поплатилась за это. Не останови вы её, наш мир летел бы в бездну с… немного большей скоростью. А что же твой жених? Раз его нет, тебе придётся отвечать за вас обоих.

– Его имя Николас Комри…

– Тот самый Комри? – Нимуэ широко распахнула глаза. – Ты знаешь, насколько скверная у семьи твоего избранника карма? Род Комри очень древний. Даже если его представители были не хуже остальных людей, то за долгие века за ними всё равно накопилось столько грехов, что их тяжесть наверняка сломает последнюю живую ветвь.

– Это не пугает. Я готова быть с ним и в радости, и в горе, делить все невзгоды на двоих, – решительно заявила Герда.

– Ох, милое дитя! Ты даже не представляешь, какой опасности себя подвергаешь. Твоему избраннику будут вредить все, кто затаил обиду на его род. Проще всего заставить человека страдать – мучить его близких. Лучше ему всю жизнь оставаться в одиночестве.

– Нет! Когда мне было восемь, за мной пришёл Предвестник Мрака. Мы с Николасом тогда едва познакомились, но он спас меня. Позже мне много раз приходилось сталкиваться с разными опасностями. Они меня не пугают.

– Похоже, ты настроена решительно. Только не обожгись. Я встретила Гвидиона, когда он проходил испытание. Ему велели достать со дна моего озера чёрную жемчужину. Он зачаровал охранявших её змей игрой на круте. Его мелодия была настолько искренней и нежной, что покорила даже моё холодное сердце. Я отдала ему жемчужину, а он пообещал вернуться, как только его посвятят в орден. И я поверила ему.

– Гвидион вас обманул и не вернулся? – удивилась Герда.

– Нет, слово он сдержал. Честь и гордость для него превыше всего. Я напоила его живой водой, которая бьёт из ключа на дне моего озера, а после привела на Яблоневый остров, в край вечной молодости. Там мы прожили пару сотен лет, наслаждаясь чувствами друг к другу. Он играл на круте и сочинял баллады о любви и рыцарской доблести. Но когда вторых стало намного больше первых, я поняла, что он тоскует. Я спросила его напрямик, и Гвидион признался, что устал от бесконечного повторения и вечной жизни. Уверял, что сердце его никогда не будет принадлежать другой женщине, но молил отпустить к людям. Я предупреждала, что если он уйдёт, то вернуться не сможет. Хотя стареть он будет куда медленней, чем обычные люди, но в конце концов смерть догонит его, ведь живая вода не действует в Дольнем мире.

– И вы… вы его отпустили? – она с лёгкостью представляла себя на месте Нимуэ и чувствовала пропитавшую её горечь.

– Если любишь по-настоящему, то не станешь удерживать избранника силой. Пускай даже он разобьёт тебе сердце. Я даже клятву его не приняла, но… он всё равно хранил мне верность, пока я чахла здесь от тоски. Жаль, что мы не можем соединиться, как люди, чтобы получить ещё один шанс в следующей жизни.

– Мне тоже жаль. Однако Гвидион стал мудрым наставником и воспитал много великих героев. Пускай это и слабое утешение, но вы можете им гордиться.

– Милое дитя, ты очень добра, – Нимуэ погладила её по щеке. – Я дам вам шанс, которого не было у нас с Гвидионом. Но перед свадьбой твой избранник должен будет открыть тебе душу и рассказать всё о женщинах, с которыми он встречался до тебя. Если после этого твоё решение не переменится, пускай Гвидион готовит свадьбу. Я благословлю вас вместо ваших безвременно ушедших родителей.

– Благодарю, – Герда поклонилась, хотя делать это в воде было неудобно. – Обещаю, вы не пожалеете о своём решении.

– Главное, чтобы не пожалела ты сама, – сказала Нимуэ напоследок и нырнула обратно в озеро.

Герда поспешила на улицу. От холода уже зуб на зуб не попадал. Риана встретила её у выхода, помогла снять мокрую рубашку и принялась растирать полотенцем, пропитанным согревающим зельем. Кожу начало колоть, тело наливалось жаром изнутри. Герда оделась. Целительница проводила её к костру. Там Герду закутали в одеяло и плащи и вручили кружку с горячим отваром.

– Ну, как? Получилось? – с надеждой спросил Гвидион, как только её челюсти перестали клацать.

– Вроде бы. Но Нимуэ поставила условие. Морти оно не понравится, – призналась Герда. – Он должен рассказать мне о женщинах, которые были у него до меня.

Все, даже охранники посмотрели на неё с сочувствием.

***

1572 г. от заселения Мунгарда, башня Рейвенгард цитадели Безликого, Авалор

После прощания с Гердой, Николас взялся руководить расчисткой ходов. Жуткие видения он от себя гнал. К вечеру перед приходом Гейрта работы закончились. Он принёс стопку голубых плащей, точь-в-точь как у Лучезарных, для завтрашней миссии.

План обсуждали в келье Николаса. Присутствовали только Мидрир, Хуг и Джодок с Белусом. Чем меньше людей посвящены в детали, тем меньше шанс, что кто-то взболтнёт врагу.

– Мой человек Кайден устроился на кухне поварёнком, – сообщил Гейрт.

– Ты что, привлекаешь детей? – недовольно вскинул бровь Джодок. – Совсем свихнулся?

– Он только выглядит, как ребёнок, а на самом деле старше Хуга будет. Очень ценный товарищ, – ничуть не смутился тот. – Моейс одолжил нам редкий яд элапедай. Кайден подсыплет его в пищу охранников перед вашим приходом. Люк, погреба и дверь будут открытыми. Дальше идите по длинному коридору налево, потом спуститесь по лестнице, и вы в темнице. В какой келье томится наш пленник, выяснить не удалось. Не медлите. Лучезарные могут нагрянуть в любой момент.

– Мои парни устроят в городе такой переполох, что про Рейвенгард никто не вспомнит, – заверил их Хуг.

– И всё же иного шанса освободить пленника не будет. Лучезарные либо перевезут его туда, куда мы не сможем добраться, либо тайно казнят, – предупредил Гейрт.

– Если уже не казнили, – хмыкнул Белус.

– Давайте не будем о плохом накануне миссии, – запротестовал Николас.

Мидрир разлил по кружкам эль, вручил каждому и сказал:

– За успех!

– За удачу! – хором ответили остальные.

Они чокнулись и выпили залпом. Только на удачу завтра и можно рассчитывать.

С утра повстанцы вычистили из ходов остатки мусора. К вечеру они прибыли ко входу в кухонный погреб за пузатыми бочками. Пробравшись через них, повстанцы натянули на запылённую одежду голубые плащи. Капюшоны надвинули поглубже, чтобы скрыть лица.

Сверху раздавались шорохи. Видно, кухню до сих пор не освободили. Нервы натянулись до предела. Парни нетерпеливо сопели Николасу в спину. Он на цыпочках подошёл к люку.

Зазвенела кастрюля. Три удара коротких, один длинный – условленный сигнал. Торопливые шаги. Скрип двери. Николас махнул рукой и первым подтянулся наверх.

Кайден не сплоховал: закопчённая кухня, уставленная медными чанами и кастрюлями, пустовала. Николас прокрался к двери и заглянул в щель. Ауры едва тлели, шлейф цветных оболочек таял. Лучезарные, отведавшие элапедая, засыпали навсегда.

Убедившись в безопасности, Охотник выскользнул в коридор. Мидрир остался следить у двери. Его нюх, слух и зрение были самыми острыми. Даже скрытых амулетами Кишно врагов он мог почуять за милю. Самый лучший караульный.

Остальные бунтовщики последовали за предводителем. Бесшумно, словно тени, они спешили по длинному узкому коридору. Показалась ещё одна дверь, возле которой, опёршись на стену, неподвижно сидели два охранника. Их веки были плотно смежены, а грудь не вздымалась.

Джодок снял ключ с пояса одного из них и провернул в замке. Ещё два повстанца остались сторожить коридор и дверь. Освещая путь позаимствованным со стены факелом, Николас принялся спускаться по разбитой лестнице. Внизу возле своих мисок лежали собаки. Они даже не шелохнулись на звук приближающихся шагов.

В темнице было сумрачно и пахло гниющей соломой. Факелы горели только у самых первых келий. Почему не чувствуется даже блёклых аур неодарённых? Заключённых ведь не кормили ядом.

Ещё одна пара стражников развалилась на полу возле деревянных лавок. Николас заглянул в ближайшую зарешеченную келью. Пусто, напротив – тоже, и в соседних так же. Лучезарные не церемонились с осуждёнными: либо отправляли на каторжные работы, либо казнили.

Неужели здесь никого нет? Почему тогда столько охраны?

В узком коридоре идеальное место для засады: если загнать неприятеля в тупик, тот не спасётся. Безумная затея – освобождать короля, которого давно никто не видел, и неизвестно, жив он или нет.

Николас упрямо шагал вглубь и заглядывал в каждую келью.

– Может, хватит? – тронул его за локоть Белус.

– Нужно проверить всё, – возразил Николас.

Подземелье никак не заканчивалось. Говорили, что оно, как и катакомбы, раньше принадлежало ши. Они содержали здесь своих многочисленных пленников.

Всё больше повстанцев оставались караулить темницу. Следом шагали только Белус и Джодок с ключами.

По темнице эхом раскатилось грозное рычание.

– Это сигнал. Нас заметили! – предупредил Белус.

Оставалось ещё пара келий. В последней кто-то был. Николас смутно ощущал его блёклую, прохудившуюся ауру-паутину. Она манила, как преследовавший его призрак.

– Уходим! – Джодок схватил Николаса за руку.

Нет, они почти у цели!

Охотник вырвал у него ключи и суматошно принялся открывать. С третьего раза проржавевший замок жалостливо скрипнул, и решётка отворилась.

– Ваше Величество, это вы? – позвал Николас.

Кто-то зашевелился в углу на лавке, но подняться не смог.

Николас осветил факелом его бледное, измождённое лицо. Одет в мешковатый тюремный балахон. Редкие седые волосы свисали с головы жидкими пучками.

– Кто здесь? – щурясь блёклыми глазами, спросил пленник. Его голос звучал глухо и надломлено. Во рту не хватало половины зубов.

Охотник убрал факел от его лица.

– Мы ваши верные слуги, Ваше Величество. Мы заберём вас отсюда.

– Малыш Ники?! – оглушительно громко выкрикнул он, а потом забормотал едва слышно: – Оставь меня. Я слаб, я мёртв.

Рычание делалось всё громче и отчаянней. В конце коридора уже слышались голоса:

– Кто вы? Что происходит?!

Похоже, Лучезарные обнаружили повстанцев.

– Малыш Ники? – заглянул в келью Джодок. – Мы чего-то не знаем?

– Без разницы. Бежим! – торопил их Белус.

– Он не может ходить, – догадался Николас и подхватил короля на руки. Тот и весил-то всего ничего.

– Если мы будем тащить его на себе, то точно погибнем! – перепугался Белус.

– Я ветропрыгну вместе с ним. Волна от моего дара оглушит мыслечтецов. Постарайтесь прорваться в катакомбы и не забудьте завалить вход камнями, когда будете уходить, – предупредил их Николас.

Джодок снова вцепился ему в локоть.

– С ума сошёл? В прошлый раз ты еле очухался!

– Я готов рискнуть. Бегите!

– Безумец! – сплюнул Джодок и выскочил в коридор следом за Белусом.

– Это же колдуны! Нас атакуют колдуны! Все к бою! – слышались вдалеке приказы и топот. 

Звенело оружие, повсюду тянулись мысленити. Николас зажмурился, отрешаясь от звуков. Перед мысленным взором вырисовывалась прохладная келья за ветхим матерчатым пологом. Воздух гудел, закручиваясь воронкой. От неё катили мощные волны и нещадно разрывали хрупкие серебристые мыслесети. Темницу огласили вопли боли.

Пускай повстанцы сбегут через катакомбы и выживут. Пускай Мидрир спасётся! Маленькая диверсия – единственное, чем можно сейчас помочь.

В вихре образовался проход. Охотник шагнул в него и заскользил по крутым пространственным горкам. Когда трясло на виражах, король стонал едва слышно. Жаль его, но иначе нельзя. Лишь бы воронка распахнулась в катакомбах, а не посреди оживлённой улицы.

Впереди образовался проход. Николас выбрался из него и оказался во мраке подземной кельи. Своды затряслись. Сверху откололось несколько камней, но по счастью, они никого не задели.

– Малыш Ники… – прошептал король и снова застонал.

Охотник уложил его на застеленную тюфяком лавку. Король вцепился в его руку и прохрипел:

– Не… уходи. Я ждал так долго.

Вот же! Джодок слышал его детское прозвище, а возможно, и остальные. Теперь вопросов не оберёшься.

– Я позову целителя и вернусь.

Николас выскользнул из его хватки и выскочил за порог, чтобы король снова не позвал, раздирая его сердце жалостью.

В коридорах суетились люди. Пахло огнём и кровью. Трещали факелы. Раненых волокли в пещерные залы. То и дело раздавались крики. Что происходит?

Николас потерянно бродил между людьми, как тень между теней, пока не натолкнулся на знакомое лицо.

– Мастер Моейс, позовите целителя! – велел он, схватив контрабандиста за локоть.

Тот развернулся и оббежал его с ног до головы оценивающим взглядом.

– Миссия завершена? Пленник здесь? Ты ранен? Остальные живы? – нахмурился он.

В голове вертелась несуразица: «Да. Нет. Не знаю».

Николас провёл рукой по лицу – на пальцах осталась кровь. Видимо, капала из носа.

– Нас заметили. Парни прорываются обратно к катакомбам, а я ветропрыгнул с пленником. Он в плохом состоянии. Нужен целитель. А у вас что стряслось?

Они направились в главный зал, где толпилось особенно много народу.

– Люди Хуга попали в облаву. Кажется, кого-то из наших раскололи, – с сожалением поделился Мойес. – Гейрт с Хугом остались наверху. Спасают всех, кого могут. Очень много раненых.

Николас тяжело вздохнул. Это только начало. Дальше противостояние усилится, жертв будет не счесть. Хоть бы Герда с Гвидионом и Рианой спокойно вернулись из грота. Хоть бы Мидрир и остальные сбежали от Лучезарных.

На лавках и в альковах главного зала укладывали пострадавших. Дюжина, больше не вмещалось. Между ними суетилось несколько целителей. Они обрабатывали раны и подносили лечебные зелья. Мойес остановил самого зрелого и прилично одетого из них.

– Ангус, у нас новоприбывший, тяжёлый.

Целитель бросил на него измождённый взгляд и кивнул. Втроём они проследовали в келью Николаса. Король распластался на лавке и смотрел в потолок пустым взглядом.

Стоило Николасу выйти на свет горящего на стене факела, как Лесли скосил на него глаза и измученно выдохнул:

– Малыш Ники! Живой! Скажи… скажи, что это не сон!

Мойес и Ангус удивлённо обернулись на Охотника. Тот проигнорировал их взгляды.

– Я привёл целителя. Он поможет вам. Теперь вы среди друзей.

Ангус приступил к осмотру. Николас с Моейсом направились к выходу.

– Не уходи… – простонал король. – Не уходи… как ушёл Утренний Всадник.

– Я не оставлю вас. Просто подожду в коридоре, – успокоил его Охотник и ступил за порог.

Контрабандист последовал за ним.

– Ничего не хочешь сказать, малыш Ники? – шёпотом спросил Мойес. – Ты внук Утреннего Всадника? Отвечай!

Тот пожал плечами, не реагируя на его выпад.

– Гвидион с Мидриром знают? Они решили всё скрыть? Так вот почему тебя назначили командиром! Кому ты сохранишь верность? Землякам и своему королю или беженцам и их вождю из Норикии? – Мойес схватил Николаса за ворот и придвинул лицо так близко, что отвести взгляд не получалось. – Мы столькими из-за тебя пожертвовали! А скольким пожертвовал мессир Лесли ради твоей демоновой семейки!

Николас оттолкнул его и процедил сквозь зубы:

– Пленника жаждали освободить вы сами. Моя семья отдала за этот остров и орден столько жизней, что вам и за тысячу лет не расплатиться. Не смейте меня упрекать! Может, я чем-то обязан Гвидиону, Мидриру, Риане и даже мессиру Лесли. Но точно не вам, которые отвергли и призирали моего отца, пока он был жив.

Мойес недовольно фыркнул. Николас вернулся к своей келье. Из неё выглянул Ангус.

– Можете заходить, я закончил, – сказал он, вытирая руки. – Палачи хорошо над ним поработали. Порезали и сломали позвоночник. Если бы его привели ко мне лет на десять раньше, когда это только случилось, я попытался бы что-то исправить. Но сейчас ему уже не помочь. Он не сможет ходить, одна рука пока работает, а вторая уже отнимается.

– Так что же, он навсегда останется калекой?! – ужаснулся Николас.

– Не думаю, что он протянет долго. Мы можем только напоить его маковым молоком, чтобы отвлечь от боли. А теперь извините, мне нужно вернуться к раненым.

Он направился обратно в главный зал.

– Попроси, чтобы пленник назвал своего преемника, – сказал Моейс, выглядывая из-за угла. – Надо думать о будущем.

– Не указывай мне. Распорядись лучше, чтобы его помыли, покормили и напоили. И принесите дров для очага. Тут слишком зябко.

Охотник шагнул за полог. Король снова безучастно уставился в потолок. Впервые Николас встретил его шестнадцать лет назад на Площади наказаний Ловонида. Ровесник отца, немного ниже его ростом, хрупкого телосложения. Точёное лицо обрамляли смоляные кудри, горели доброй усмешкой синие глаза. Двигался Лесли с изяществом, держа прямую осанку, как все знатные особы. Носил ладно скроенный, но неприметный серый костюм.

Во время их первой встречи король закрыл восьмилетнего Николаса от гневного взгляда Белого Палача. За это и поплатился. Лорд Веломри уничтожал всех, кто был дорог Охотнику: родителей, сестру с братом, слуг и даже… Лесли. Наивно полагать, что Белого Палача остановит такая мелочь, как собственная кровь.

Нужно отказаться от традиционной церемонии и бежать. Перед авалорцами он свой долг выполнил. Но как бросить Лесли?

– Ники, – вывел его из задумчивости тихий зов. – Ты останешься?

Охотник подошёл к королю и опустился перед ним на колени.

– Пока вы во мне нуждаетесь.

– Мы будем нуждаться в тебе всегда. Целитель сказал, что я безнадёжен? Лучезарные… они ничего не спрашивали. Просто хотели показать, что будет с теми, кто бросит им вызов. Я старался держаться, как учил твой дед. Он бы смог.

Николас поморщился. Дед добровольно сдался в плен, но его заключение не продлилось долго. На позорном суде он сознался в мерзостях, которых никогда не совершал, а после взошёл на костёр на Площади наказаний с развязанными руками.

– Я оказался позорно слаб и… сломался, – продолжал изливать душу Лесли. – Долгие годы меня заставляли влачить жалкое существование. Они казались мне вечностью!

– Не всё потеряно. Мы можем обратиться к нетрадиционным средствам. Я несколько лет провёл на дальнем востоке. Там куда лучше понимают работу тела. Если не отчаиваться…

Лесли приложил указательный палец здоровой левой руки к его губам и заставил замолчать.

– Хватит продлять мою агонию. Выслушай меня. Твой дед… он был моей опорой. Если бы он попросил, я отдал бы ему корону. Я не хотел отпускать его в Астальшир Мур, где он собирался сдаться Лучезарным. Я не представлял, как буду править без него. Тогда лорд Комри пообещал, что мне надо продержаться только до прихода Вечернего Всадника. Истинного короля, который восстановит связь времён и спасёт наш гибнущий мир.

Нет! Всё, что угодно, только не это! Как будто ему и так мало забот.

– Этим королём должен стать ты, Николас. Я понял это, когда впервые заглянул в твои бездонные детские глаза, так похожие на глаза Утреннего Всадника.

– Ваше Величество, я не могу. Я одарённый, беженец и офицер Компании «Норн». Мои притязания на трон не примут ни простолюдины, ни знать, ни, тем более, Лучезарные. Я не происхожу из династии Хассийцев-Майери, во мне нет священной крови.

– Есть! Как думаешь, почему наследник рода Комри всегда становился побратимом короля? Почему мой отец назначил моим опекуном не кого-то из придворных, а не слишком популярного при дворе маршала Сумеречников? Почему твой дед не смог отказаться?

Ответ прост. У первого короля Авалора, в честь которого тебя назвали, было двое сыновей-близнецов. Старший из них, Фергюс, унаследовал престол. Младший, Джордж, стал предводителем Сумеречников, первым Утренним Всадником. 

Перед расставанием братья пообещали друг другу, что ни они, ни их потомки не забудут о кровном родстве и будут защищать друг друга. Джордж отправился в поход против огненных духов, захвативших Терракотовую башню на юге Мунгарда. Там он пал, сразив Великого дракона Ашану. За это его прозвали Драконоборцем. Сын Джорджа основал род Комри. Младшую ветвь династии Хассийцев-Майери.

– Словам никто не поверит, – возразил Николас настолько мягко, насколько мог.

– В усыпальнице королей на краю цитадели Безликого есть доказательства, – ответил Лесли. – Спрашивай всё, что пожелаешь. Не бойся, ты меня не расстроишь.

– Это правда, что вы ведёте свой род от Безликого?

– Ты тоже. Поэтому наша династия и считается священной. Безликий был отцом первого Николаса, дедом Фергюса и Джорджа, – подтвердил король.

Охотник заглянул в вещевой мешок и вынул «Книгу тайн». Древний фолиант, окованный серебряными скобами, Николас обнаружил в подземной библиотеке Эскендерии. По легенде прочесть его мог только сам автор – Безликий.

– Не могли бы вы открыть? – он протянул книгу Лесли.

– Если хватит сил, – король положил пальцы на края обложки, но отвернуть её не смог. – Прости, видимо, на это я уже не способен.

Охотник забрал у него книгу и изучил обложку. Оттуда с укоризной смотрели ворон и сокол. Сова и кот продолжали спать. Значит, Лесли не тот, кто нужен. Может, король не потомок Безликого? Впрочем, Финист и Ноэль, пробудившие двух птиц, тоже ими не были. По крайней мере, Финист точно не был.

Николас поднатужился, засопел и сам попытался открыть книгу. Ни в какую! Аж зубы свело.

– Видите, даже я не могу. Дело не в немощи, – поймав на себе ошарашенный взгляд Лесли, объяснил Охотник.

В чём тут дело? Если идти посолонь, следующей должна проснуться сова и только потом кот – символ Безликого. Значит, Лесли может попытать счастья потом.

– Большую часть могущества Безликого, его дар унаследовала младшая ветвь, то есть твоя, – продолжил король, видя, что Николас погрузился в раздумья. – Мы же предпочли власть и роскошь. За это и поплатились.

Охотник скосил взгляд на зеркало, но в нём отражался лишь он сам. Ни следа зловещей маски. Очередной обман или правда, в которую не хотелось верить? Если второе, то Сумеречники правы. Дед не жертвовал собой ради других, а спасал свою семью.

Скольких людей он подставил! Простака Ойсина Фейна, отца Ноэля, последнего Архимагистра. Своего верного ученика Микаша, ныне Белого Палача. Повелла, мужа Рианы, погибшего в Астальшир Мур. И множество других обездоленных в этой жуткой войне.

Но имеет ли Николас право его осуждать?

– Прошу, прими мою корону и трон! Ты станешь великим правителем, намного лучшим, чем был я. У тебя получится… вернуть мир на наши земли, – Лесли умоляюще протянул к нему руку.

– Я сделаю всё, чтобы вам помочь. Но давайте дождёмся моего наставника. Вас посмотрит ещё один целитель. Тогда и решим.

– Не затягивай. Я смертельно устал.

1572 г. от заселения Мунгарда, Маршальский корпус дворца Лучезарных, Эскендерия

Микаш снова допоздна засиделся в своём кабинете. Стол устилали карты и книги с описанием земель Гундигарда и Зюдхейма. Запасы жидкого Мрака подходили к концу. Магистр Авалора, старина Трюдо, погиб у себя в постели от удара шаровой молнии. Чувствовался в этом злой умысел. Если божественное провидение пришло в действие, значит, Час Возрождения близок. Нужно подготовиться.

В дверь постучали. На пороге показался доверенный помощник Рейхард. Его строгий светло-голубой костюм без украшений был застёгнут под самое горло. Спину Рейхард держал ровно и даже на прогулке тянул носок, словно маршировал в строю.

– Разрешите доложить! Срочно донесение от Олафа Харальдссона, – отчеканил он.

– Докладывай, раз ты уже тут, – махнул на него рукой лорд Веломри.

– В Ловониде снова беспорядки. На Левегар на наши отряды напали бунтовщики. Мастер Харальдссон вовремя прочёл одного из них, но кровопролития избежать не удалось. Много раненых, с два десятка погибших. Кроме того, пока его люди обороняли город, в темницу Рейвенгард проникли колдуны. Они отравил стражников и увели короля Лесли по вихревой воронке.

– Ишь ты, как расстарались! Ничего, подавление восстания – хороший опыт для будущего Магистра.

– Мастер Харальдссон ещё слишком юн для такого противостояния. Может, вы не расслышали? Король теперь у колдунов. Они захотят вернуть ему власть, и народ может принять его сторону.

– Лесли калека и долго не протянет. Какой в их стеснённых условиях уход? Небось, зашились под землю, как какие жалкие демоны и наружу выходят только по ночам. 

– Значит, вы не собираетесь ему помогать? – нахмурился Рейхард, пытаясь уловить ход его мыслей.

– Есть куда более важные дела. К тому же, помощь унизит Олафа. Он решит, что я сомневаюсь в его способностях и перестанет верить в себя. Этот бунт ему вполне по силам.

Рейхард снова пробежался глазами по донесениям.

– Есть ещё кое-что. Король назвал одного из заговорщиков «малыш Ники». Вам это ни о чём не говорит?

Микаш встрепенулся и выхватил у него бумаги.

«Так-так-так. Пожар в квартале колдунов, вскрытый тайник в особняке Комри, сильный ветроплав, способный путешествовать по вихревым воронкам и… «малыш Ники». Ты оставляешь слишком заметные следы для мертвеца, мой юный враг. Расслабился, зазнался, обнаглел. Надо бы тебя проучить».

– Король может назвать преемника. Сильного, дееспособного, популярного у бунтовщиков. Из маленькой проблемы они станут проблемой большой, – не унимался Рейхард.

– Кого? «Малыша Ники»? – Микаш саркастично ухмыльнулся. – Его кандидатура никого не устроит. Да он и сам не согласится. Роль ферзя он ещё может на себя примерить, но марионеточным королём не станет никогда.

– Так вы остаётесь? – безнадёжно спросил помощник.

– Я поеду, но тайно. Найми ближайший корабль до Ловонида, только чтобы ни одна живая душа о поездке не знала. Пора преподать «малышу Ники» урок хороших манер.

Рейхард убежал исполнять поручение. Микаш уже предвкушал знатный поединок.

***

1554 г. от заселения Мунгарда, Волчий монастырь, южная провинция Ланжу, Норикия

Флавио Гвидичче не знал своих родителей. В младенчестве его нашли на пороге Волчьего монастыря. Там Флавио жилось несладко. Он рос замкнутым и нелюдимым. Сверстники травили его за необычную внешность: смуглую кожу, пухлые губы, большие тёмные глаза навыкате и до безобразия кучерявые тёмные волосы. Из-за этого он постоянно лез в драки и несмотря на внешнюю хрупкость мог оглушить даже старших мальчишек. Просто загадывал, чтобы они упали, и те послушно валились на пол.

Каждое утро в монастыре начиналось одинаково. Набатный бой знаменовал церемонию восхода солнца. Все обитатели собирались в святилище в тисовой роще. На её опушке стоял прямоугольный алтарь с двумя столбами по краям. Их украшали волчьи морды. Выглядели он скорее милыми, похожими на домашних собак, чем на свирепых хозяев леса.

Настоятель Брабант в серебристом балахоне с треугольным капюшоном становился у алтаря и затягивал поучительную речь. Рассказывал, как вести себя правильно и не гневить ни богов, ни людей. Флавио слушал его вполуха и мечтал о том, как его отправят в лес за хворостом.

– Вот скажи мне, Флавио, – обратил на него внимание настоятель. – Почему ты не подчиняешься древней и праведной воле природы? Почему не умеешь прощать своих сверстников? Почему не проявляешь смирение перед старшими?

– А разве звери в природе терпят боль и страх? Волки обидчику глотку перегрызут, косули и зайцы убегут. Никто не терпит унижений! – выпалил он, не в силах подавить поселившуюся в душе горечь.

– Флавио-Флавио, ничего-то ты не понимаешь! Прежде всего ты должен слушать старших, а не выдумывать, будто умнее всех, – осадил его Брабант. – У старших за плечами годы опыта. Они знают то, чего ты можешь за всю жизнь не постичь, если не усмиришь гордыню. Хочешь, открою тебе сокровенную тайну? Хотите, открою её вам всем?

Брабант обвёл руками всех сирот. Мальчишки-задиры о чём-то перешёптывались и мстительно погладывали на Флавио.

– Знаете, кто следит за порядком в мире? Беспристрастные колдуны-Сумеречники. Ни один проступок не ускользает от их пронзительных взглядов. Они строго наказывает тех, кто плохо себя ведёт и нарушает правила. 

Медард, заводила, который постоянно его задевал, подошёл к Флавио сзади и шепнул на ухо:

– Видел я их. Высокие, седовласые. Их лица скрыты белыми масками с острым клювами. Глаза сумасшедшие разных цветов: зелёного и голубого. Одеваются колдуны в плащи из человеческой кожи, а на поясе носят огромные топоры. Знаешь, для чего?

Тот настороженно повёл плечами.

– Чтобы рубить головы таким чудикам, как ты! – засмеялся Медард и заломить ему руки за спину.

Флавио вырвался. Медард подсёк ему ноги. Выставив руки вперёд, Флавио приземлился на колени. Повернул голову и зло сощурился в сторону обидчика. Что-то невидимое ударило Медарда в грудь. Он отлетел на несколько футов и врезался спиной в толпу сирот. Они завалились, толкая соседей.

– О милостивые боги, он одержим! – закричал Брабант, указывая пальцем на Флавио. – В погреб его, живо!

В погребе сыро, темно и полно крыс. Он как будто душил Флавио, пил все жизненные силы. Куда угодно, только не туда!

– Без глупостей! – велел ему Брабант.

Флавио поднялся. Кто он сейчас, волк или косуля? Быть обоими – правильный вариант!

Он побежал, отбрасывая от себя служителей, как раньше Медарда. Но они поднимались и снова преследовали его.

Голова кружилась, перед глазами темнело, на губах чувствовался привкус крови. До спасительного леса оставалось совсем немного, но нога зацепилась за корень. Флавио распластался на земле и подняться уже не смог – ноги не слушались его.

Сильно потрёпанные и обозлённые служители подхватили его под руки и отволокли в погреб. Швырнули Флавио в темноту и плотно затворили дверь.

Он долго лежал на животе, уткнувшись носом в гнилые тряпки. По нему бегали крысы, щекоча лапками и кусая за плечи пятки. Пошевелиться получилось, только когда дверь отпёрли. Служитель поставил на пол кувшин с водой и завёрнутую в лопухи еду.

Флавио пополз к ним, чтобы опередить крыс. Оказавшись рядом, он перевернулся на спину. Из-под двери шёл свежий воздух. Даже такой скудный поток – едва заметное дуновение – питал лучше, чем чёрствые лепёшки. И всё же Флавио съел их.

Жутко хотелось спать, но стоило сомкнуть глаза, как приходили колдуны-сипухи и размахивали топорами. Флавио просыпался в холодном поту. Всё ясно: нужно бежать отсюда, пока на него не натравили Сумеречников.

Флавио поднялся и размял затёкшее тело ходьбой. Как только дверь снова открылась, он бросился на режущий глаза свет. Попробовал повалить служителя невидимым ударом, но сам без сил рухнул на колени. По губам заструилась кровь.

Служитель ненадолго замешкался и подпихнул к нему ногой миску.

– Молись. Если демоны покинут тебя, испугавшись праведного слова, то ты сможешь выйти к свету.

Он запер дверь. Флавио забрал миску и принялся есть чечевичную кашу руками.

Снова и снова он пытался ударить дверь на расстоянии, но ничего не выходило. Видимо, демоны, и впрямь, покинули его из-за утренних молитв и нудных речей Брабанта. Теперь он обычный, такой как все! Это куда хуже удушающей тьмы погреба.

Не раскисать! Только не раскисать! Он всё равно выберется. Только отдохнёт немного. Сделает вид, что раскаялся. Выпустят, снова отправят в лес хворост собирать, тогда он и убежит. Лучше с волками, чем тут!

Но шли дни, а его всё так же держали в погребе. Однажды даже прислали Медарда. Он вылил на землю всю похлёбку и воду, гнусно посмеиваясь, а потом заявил:

– Приехал к нам Сумеречник. Я всё ему про тебя рассказал. Скоро он придёт за тобой со своим огромным топором. Не будешь ты, дрянь такая, больше небо коптить.

Флавио бросился к выходу, пытаясь проскочить мимо Медарда, но тот быстро захлопнул дверь. Флавио больно приложился об неё лбом и обессилено сполз на землю. Сел, опершись спиной о стену, обхватил руками острые коленки и заскулил.

Снаружи донеслись голоса. Флавио приложил ухо к щели между дверью и стеной.

– Вы уверены, что хотите разбираться с ним сами? –заискивающе спрашивал настоятель Брабант. – Может, стоит прислать сюда воина, а лучше целый отряд?

Его собеседник коротко хохотнул:

– Вот ещё! Думаешь, я сам не справлюсь?

– Что вы! Просто он очень опасен. Дюжину служителей уложил, пока нам не удалось его запереть. 

– Судя по его ауре, опасность существует только для его здоровья и жизни. К тому же, я воспитываю внука его возраста и знаю, как гасить детские истерики. Останьтесь здесь. За всё, что будет происходить дальше, я беру ответственность на себя. Мальчик больше не ваша забота.

Флавио отпрянул к дальней стене и вжался в неё спиной, пытаясь унять дрожь и стук зубов. Медард сказал правду. Сумеречник здесь! Он заставит Флавио поплатиться за непослушание и строптивость!

Шаги снаружи отдавались в ушах набатным боем. Дверь со скрипом отворилась, и в погреб хлынул яркий свет. Сумеречник чиркнул огнивом и запалил свечу. Когда Флавио сморгнул слёзы, то смог его разглядеть. Высокий, сухой. Его кожа была такой же смуглой, как у Флавио, губы такими же пухлыми, а волосы отличались только редкими седыми прядями. Тёмные, похожие на угольки из камина глаза улыбались. Он протянул Флавио красное яблоко и поманил за собой на улицу.

– Выходи! Я Сумеречник. Жерард Пареда, вождь Компании «Норн». Будем знакомы.

В монастыре детей держали впроголодь, на хлебе и воде. О яблоках он мог только мечтать. Но что, если оно отравлено? Пустой желудок негодующе заурчал. Лучше отравиться, чем умереть от голода!

Флавио выхватил яблоко из руки Жерарда и шмыгнул обратно в тёмный угол. Зубы впились в хрусткую мякоть, сок закапал на и без того грязный воротник рубахи. Какое же оно вкусное! Он даже не думал, что так может быть.

Жерард приблизился к нему и схватил за плечо. Попался! Флавио укусил его за запястье. Тусклое голубое свечение сорвалось с его пальцев и ударило Жерарда в грудь. Но оно оказалось слишком слабым, чтобы Флавио смог вырваться.

– Зверёныш! – вождь встряхнул его за шиворот. – Не распускай сопли, как девчонка! Идём! Я приведу тебя к лучшей жизни. Той, которой ты достоин.

– Вы… Вы не Сумеречник! – выпалил Флавио и попытался заглянуть ему под плащ. – Где ваша маска в виде морды сипухи? Где перья и плащ из человеческой кожи? Или ваш человеческий облик ненастоящий? Я знаю, вы пришли, чтобы убить меня!

Жерард засмеялся.

– На праздники мы иногда наряжаемся в зверей и духов. Но детей не убиваем, какими бы вредными они ни были.

Значит, всё – враки?!

Сумеречник отпустил его и отстранился.

– Вы же всё равно меня покараете. Я одержимый!

– Вовсе нет. Одержимые носят голубые плащи. Глаза у них разноцветные. А ты… нет, не обычный, а самый особенный колдун-Сумеречник. Вон как воздух наловчился сгущать. Нынче такие способности –редкость. Скажи, тебе же хочется быть особенным, а не прозябать в этой дыре?

Жерард снова протянул Флавио ладонь. Тонкую, аристократичную. Длинные цепкие пальцы походили на паучьи лапки. На этот раз Флавио её пожал.

– Зачем ты бил других детей?

– Они обзывали меня кудрявой жабой и забрасывали навозом, – со стыдом сознался Флавио.

– Думаешь, твои способности предназначены для разборок с молокососами? – строго сдвинул брови Жерард. – Твой дар – благословение свыше. Его преступно растрачивать на праздную суету. Твоё предназначение – защищать людей и нести в мир свет. Способности нужно использовать только против демонов, одержимых и их пособников. Ты обязан научиться отличать их с первого взгляда.

– Значит, я должен терпеть все тумаки и издёвки? – голос Флавио предательски дрожал.

– Не должен. Но нет того спора, который нельзя было бы решить при помощи красноречия и хитрости. Этому тебе тоже придётся научиться.

– Если… если вам так надо, то я… я постараюсь, – он обнял себя за плечи, пряча взгляд.

Это будет трудно, но если добрый Сумеречник останется доволен, то оно того стоит.

Жерард забрал Флавио из погреба и устроил в выделенной ему настоятелем комнате. Несколько дней вождь отпаивал его зельями и водил руками, латая бреши в ауре. Попутно он рассказывал о Сумеречниках и их способностях. Флавио слушал с открытым ртом и не мог поверить, что он – один из них. Сирота Войны за веру. Войны с демонами и их пособниками, которых следовало уничтожать при любой возможности.

После лечения Жерард увёз Флавио в Дюарль и купил ему новую одежду. Больше ему не приходилось ни ходить в обносках, ни голодать, ни есть чёрствый хлеб, ни спать в погребе. С тех пор он особенно полюбил яблоки.

В штабе Компании «Норн» за него взялись лучшие наставники. Постепенно он научился читать и писать, овладел даром, почувствовал себя настоящим Сумеречником, всемогущими рыцарем добра и справедливости, а не демоном-сипухой из своих кошмаров.

Жерард стал для него господином, чью любовь требовалось ежечасно завоёвывать, исполняя любую его волю, достигая всё новых, поразительных успехов. Когда другие мальчишки задирали его, обзывая найдёнышем или дворнягой, он легко усмирял свой гнев и находил нужные слова, чтобы поставить обидчиков на место. Через некоторое время задевать его перестали и начали обходить стороной. Это его устраивало.

Печалило только одно: почти всё своё внимание Жерард уделял внуку Ноэлю. Флавио жутко ревновал и ненавидел «маленького принца», но причинять ему вред опасался. Жерард этого не простил бы.

1562 г. от заселения Мунгарда, Дюарль, Норикия

Сразу же после посвящения во взрослую жизнь Флавио попросил о переводе в город. Там можно жить в одиночестве. Никто не будет навязывать разговоры и заглядывать в глаза.

Отпускать его не хотели, поэтому несколько недель пришлось дожидаться приёма в кабинете вождя.

– Что, не нравится жизнь в штабе? – спросил Жерард, проницательно глядя на него поверх пенсне. – Мне докладывали, что ты брезгуешь общением с другими одарёнными.

– Про вашего внука тоже так говорят, – ответил Флавио. Вождь поморщился. – Не поймите меня неправильно, Компания – моя мать и мой родной дом, а Сумеречники – братья. Но что мне здесь делать? Маршировать по плацу, обучать новобранцев или кутить вместе с повесами вроде Жюльбера? Уверен, в центре Дюарля я отыщу куда более полезные для Компании занятия.

– Оперенился, значит. На волю хочешь, – заключил Жерард, немного смягчившись. – Ладно. За исключением нелюдимости вёл ты себя примерно и учился прилежно. Только из-за этого я дам тебе шанс доказать, что ты достаточно осторожен и рассудителен, чтобы жить вне этих стен и не ставить под угрозу ни себя, ни нашу репутацию. Но если совершишь хоть одну ошибку, вернёшься в эти стены навсегда.

– Обещаю, я вас не подведу! – ликующе улыбнулся Флавио.

Так он поселился в Дюарле. Скромный чистый дом на границе бедняцких кварталов и респектабельного района знати подошёл как нельзя кстати. Там Флавио собирал слухи и разузнавал о настроениях в разных слоях общества. Раз в неделю он докладывал об обстановке вождю и получал от него задания. Участвовал в поисках преступников и заговорщиков.

Однажды Жерард вызвал его к себе посреди ночи.

– Помню, как забирал тебя из Волчьего монастыря, – начал он издалека. – Ещё тогда ты показывал такой характер и способности, которым позавидовали бы многие родовитые Сумеречники. Рад, что не прогадал. Ты стал одним из лучших наших воспитанников, я горжусь тобой.

Лицо Флавио непроизвольно расплылось в счастливой улыбке. Перестать он не мог, сколько ни уговаривал себя, что выглядит глупо.

– Насколько ты предан нашему делу? – вкрадчиво спросил вождь.

– Я верен вам всем сердцем и сделаю всё, что вы попросите, – подобострастно ответил Флавио.

– А если у моих просьб будет щекотливый характер? Большинство Сумеречников не понимают, что ради благой цели нужно поступиться всем. Сможешь ли ты рискнуть не только жизнь, но и честью? За это тебя не прославят в балладах. Этим ты не похвастаешь перед друзьями.

– Друзей у меня нет, а слава мне ни к чему. Говорите, что за миссии вы хотите мне поручить. Не бойтесь, я унесу ваши тайны в могилу.

– Хорошо. Для начала ты должен будешь себя показать. Устрани одного человека, Мариса де Бюле. Он видный чиновник, живёт на улице Леграсс. С недавних пор Марис стал оспаривать власть короля Орлена и плести против него интриги. Без покровительства монарха Компании придётся очень туго, особенно если нападут Лучезарные. Чем быстрее мы избавимся от Мариса, тем лучше. Сделай всё чисто, чтобы ни одна живая душа не заподозрила Компанию. Если справишься, получишь королевский мандат на исполнение особых поручений, – задумчиво изучая его, кивнул Жерард.

– Можете положиться на меня во всём, – Флавио низко поклонился, не отрывая взгляда от его тёплых глаз, и направился к двери.

– Эй, я всегда в тебя верил! – окликнул его на пороге вождь.

Флавио ухмыльнулся и словно на крыльях помчался в город.

Во время сбора информации для Компании Флавио наткнулся на гильдию Алых лилий. Она объединяла всех наёмников столицы. Чтобы замести следы, нужно заручиться их поддержкой. Прежде чем отправиться в гильдию, Флавио накинул на плечи неприметный чёрный плащ и закрыл лицо платком.

Наёмники нашли приют в длинном деревянном здании без окон. Единственным его отличительным знаком была нарисованная на боковой стене красная лилия. Раньше это место служило подпольным рынком. Там продавали обычные товары по низкой цене и предлагали запрещённые снадобья вроде опия и кампалы. После зачистки рынка городской стражей здание облюбовали убийцы. Им лучше удавалось находить язык с властями, чем торговцам, и на них не сильно обращали внимание.

За несколько золотых охранники проводили в кабинет главаря гильдии – тесную тёмную комнату, живо напомнившую монастырский погреб. Главарём оказался худощавый пепельноволосый тип с глубоким шрамом на всю правую щёку. Он сидел за обшарпанным столом и цепким взглядом лиловых глаз изучал заставшего на пороге гостя.

– Хотите кого-то заказать? Тогда поторопитесь. Здесь лучше не задерживаться.

Флавио устроился на стуле напротив.

– Но именно это мне и нужно. Хочу вступить в вашу гильдию и заняться ремеслом.

– О! Тогда сними платок. Я должен видеть твоё лицо, – велел главарь.

Немного помедлив, Флавио стянул платок на горло.

– Да я тебя знаю! Ты Сумеречник с улицы Кермиле. Всё время что-то вынюхиваешь. У нас нет проблем с вашей Компанией! – встрепенулся собеседник.

– Надеюсь, так будет и впредь. Вы меня примите? Я готов оплачивать взносы и оказывать посильную помощь, если это не пойдёт вразрез с моими интересами. Заказчики у меня свои. От вас требуется только обеспечить мою безопасность, сохранить имя в тайне и предоставить информацию, если возникнет нужда, – настаивал Флавио. 

– Зачем? По глазам вижу, что тебе приходилось убивать. Но наше ремесло – не дуэли и даже не война с пресветловерцами, – качнул головой он. – Это грязная работа. Ты убиваешь ничего не подозревающую жертву исподтишка, чтобы избежать шума и не оставить следов. Заказать могут кого угодно: соседа, красивую женщину, даже ребёнка. Мне самому несколько раз приходилось устранять собственных друзей.

Флавио тихо усмехнулся:

– У меня нет ни женщин, ни детей, ни даже друзей. Соседи мне безразличны. Мне нужны деньги. А лучше всего Сумеречники умеют убивать.

– Хорошо. Но никаких извращений, изнасилований, жестокости и грабежей мы не потерпим. Если у тебя поедет крыша, мы избавимся от тебя, – предупредил глава. – Дела нужно обстряпывать так, чтобы не пострадали интересы гильдии и заказчик остался доволен.

– Не беспокойтесь, я не увлекаюсь кровью и не упиваюсь своей силой. Моя цель совпадает с вашей – не оставлять следов, – Флавио вложил в ладонь главаря увесистый кошель с золотом. – Задаток от заказчика.

– Имя не назовёшь?

– Он пожелал остаться неизвестным.

– Имя жертвы. Чтобы удостовериться, что ты не перехватил заказ одного из моих парней. Недоразумения нам не нужны.

Вот и проверит, насколько главарь умеет держать слово. Если разболтает, отправится в канаву с перерезанным горлом.

– Марис де Бюле с улицы Леграсс.

– Чиновник? – вскинул брови главарь. – Хорошо. Когда пойдёшь на дело?

– Не позднее завтрашней ночи.

– Нужен напарник? Первое дело самое тяжёлое. Тем более, ты не учился у наших мастеров и не проходил посвящение в ремесло.

Флавио не удержался от скептической ухмылки:

– Обычные люди вряд ли выдержат то, через что проходят Сумеречники во время учёбы и посвящений. Мне никто не нужен, я работаю один. Не люблю, когда дышат в спину.

– Как скажешь, – главарь махнул ему рукой на прощание.

Флавио натянул платок на лицо и отправился собирать сведения о Марисе.

После утренних колоколов он прощался с женой и шёл на службу в чиновничьи корпуса на дворцовой площади. Его путь пролегал по широким центральным улицам, где по вечерам горели фонари и дежурил патруль. Нападать здесь глупо. Можно попробовать яд, но для этого потребуется больше времени и тяжелее будет замести следы.

Вечером Марис вышел на дворцовую площадь со своим знакомым и долго хвалился своим знанием города. Они даже поспорили, что Марис быстрее доберётся до дома по мелким кривым переулками и подворотням, чем его товарищ по центральным улицам. Флавио последовал за чиновником и приметил укромные места, где можно было устроить засаду. Главное, чтобы завтра Марис тоже пошёл этим путём в одиночестве.

На второй день Флавио прождал Мариса до темноты. Видно, ему нравилось засиживаться на работе не меньше, чем отсыпаться по утрам. Если он останется во дворце на ночь, то придётся просить у главы гильдии отсрочку. Хорошо, что Жерард точных сроков не называл.

Ближе к полуночи Марис всё же вышел на улицу. Его сопровождал вчерашний приятель. Они уже добрались до поворота на узкую боковую улицу. Почему приятель не уходит? Вряд ли Жерард одобрит лишние жертвы. Надо ждать.

Вместе они прошли ещё квартал. Когда улицы совсем обезлюдели, приятель испугался и попрощался с чиновником, вручив ему проспоренный золотой. Спрятав его в кошель на поясе, Марис смело двинулся в сторону тёмной подворотни.

Флавио осторожно прокрался следом. Зашипели кошки, Марис замер. Отталкиваясь от земли ветроплавом, Флавио метнулся к нему и ударил ножом по горлу. Марис захрипел, захлёбываясь кровью. Флавио подхватил его подушкой из сгущённого воздуха и беззвучно опустил на мостовую. 

Чиновник затих. Флавио срезал у него кошелёк и все пуговицы с окровавленного камзола, а потом снял сапоги. Стража решит, что его ограбили.

Флавио запахнул плащ, чтобы скрыть пятна крови на одежде. Двигаясь вдоль набережной, он добрался до бедняцких кварталов и подбросил вещи Мариса спящему на мостовой пропойце.

Тщательно выстирав одежду в реке, Флавио вернулся домой. Было тихо, безлюдно, все соседи спали. Хорошо!

Утром он прогуливался возле особняка Мариса. На пороге показалась заплаканная вдова вместе с парой стражников в бело-зелёных костюмах.

– Я всегда говорила ему не ходить по городу ночью. Но разве же он меня слушал? – причитала вдова.

– Соболезнуем, госпожа. Мы найдём душегуба, как только он попытается сбыть приметные вещи, – заверил её один из стражников. – Болтаться ему на виселице в ближайшие дни.

– Только моего Мариса это не вернёт, – вдова прижала платок к лицу и разрыдалась в голос.

– Крепитесь! Корона возьмёт на себя расходы на похороны, – напоследок сказал ей стражник, и они ушли по делам.

Флавио направился в штаб Компании. Жерард уже ждал его в своём кабинете.

– Быстро справился. Правда, не так чисто, как хотелось бы. Пьяный бродяга вряд ли смог бы так мастерски орудовать ножом. Мои люди всё замнут. У неодарённой стражи не хватит прозорливости, чтобы распутать это дело. В следующий раз старайся больше, – строго выговорил вождь.

Флавио досадливо поморщился. Идеально продуманный план оказался никудышным.

– Такого больше не повториться, – ответил он. – Я устроился в гильдию Алых лилий.

– К наёмникам? – вскинул брови Жерард. – Зачем?

– У них развитая сеть лазутчиков. Они куда более прозорливы, чем стражники, и могли доставить нам неприятности. Врагов нужно держать к себе ещё ближе, чем друзей, вы же сами учили. Имена заказчиков они не спрашивают, а имена исполнителей держат в тайне. Но если они станут нам мешать, я с ними разберусь.

– Что ж, если ты так в себе уверен… – вождь пододвинул к нему амулет Кишно и грамоту, скреплённую королевской печатью. – Используй с умом. Приходить сюда старайся в тёмное время, чтобы тебя никто не видел.

Флавио улыбнулся. В следующий раз он будет аккуратней: станет тенью, самым полезным слугой для своего господина.

Вернувшись в город, он заглянул в гильдию. Главарь тоже пожурил его.

– Задатки есть, но ты ещё совсем зелёный. Стоило бы взять пару уроков.

– Я хотел бы понаблюдать за работой мастера, но охотится предпочту один, – стоял на своём Флавио.

– Как знаешь.

Следующие месяцы, пока Жерард не давал новых заданий, Флавио помогал разным мастерам. Своё лицо он скрывал под платком, ни с кем не заговаривал, но следил внимательно и всё запоминал.

Неодарённые были очень изобретательны, восполняя недостаток сил. Флавио многое от них подчерпнул. Его работа сделалась изящней, а Жерард оставался доволен. Иногда Флавио казалось, что вождь гордится им больше, чем своим непутёвым внуком. Ведь тот увлекался разве что строевой подготовкой и ни о чём другом знать не желал.

1572 г. от заселения Мунгарда, Дюарль, Норикия

Шли годы. Флавио находил удовольствие в работе убийцей. Ему нравились холодная расчётливость, чистота, отсутствие эмоций и привязанностей. Это возвышало его над людьми, даже над Сумеречниками. Бесстрастный и совершенный, он держал в руках судьбы людей подобно богу.

А разве Ноэль, которого вождь упорно называл Безликим, похож на бога? Его милосердие глупо, жажда справедливости наивна, а мечты о демократических преобразованиях и вовсе опасны. Обычный жалкий человечишка, не способный выйти за пределы презренного смертного бытия. 

Бог – создание совершенно иное, чем человек. Его мотивы и мораль непостижимы. Он может делать то, что никому не под силу. Ему подвластно всё и даже больше.

Попросил бы Жерард, и Флавио справился бы с ролью бога, сделал даже невозможное. Жаль, что для вождя так важны узы крови.

Был уже поздний вечер, когда к Флавио заглянул посыльный и предупредил, что его срочно вызывают в штаб. До дворца Сумеречников он добрался быстро. Стражники пропустили без лишних вопросов. Флавио поднялся на второй этаж и постучал в кабинет.

– Входи! Сколько можно ждать? – раздражённо крикнул вождь.

Флавио поспешил ступить за порог.

– Помнишь Николаса Комри? – не позволив ему даже поздороваться, начал излагать дело Жерард.

– Кутила, повеса, авантюрист. Лучшее, что он мог сделать – умереть по-геройски глупо, – с презрением отозвался Флавио.

Незадолго до своей смерти этот никчёмный тип знатно изгадил репутацию Флавио перед вождём. Прознал об убийстве полоумного горбуна Умбера и растрезвонил на весь город. Из-за этого отношения между королём и Жерардом охладели, и вождь ещё долго корил за это Флавио. Уйму усилий пришлось потратить на то, чтобы вернуть доверие вождя, да и то не до конца.

– Он жив. На него охотились Лучезарные, поэтому мы разыграли его смерть. Но сейчас он решил, что опасность миновала, и заявил о себе во всеуслышание, – принялся рассказывать Жерард. – На Авалоре умер Магистр Лучезарных. Местные Сумеречники устроили бунт и освободили из темницы короля Лесли. Он узнал в одном из своих спасителей нашего Николаса. Ты должен сопроводить в Ловонид одну особу и разыскать повстанцев. Разузнай об их планах. Намерены ли они воевать, возвращать власть королю или назначить преемника. Самое главное, следи за Николасом, докладывай о каждом его шаге. Не попади под его обаяние. Человек он коварный и говорит далеко не то, что у него на уме.

Жерард протянул Флавио карту.

– Это подземелья Ловонида. Там можно спрятаться. Корабль отправляется утром. Так что поторопись со сборами. От твоего успеха зависит исход войны. Главное, чтобы король не пошёл на мирное соглашение с Лучезарными. Это будет конец всему. Справишься?

– Сделаю всё возможное и невозможное, мой господин! – заверил его Флавио.

– Хорошо. Особа, которую ты должен сопровождать, будет ждать тебя на корабле. Ступай! И не забывай – нельзя оставлять следов.

Флавио поклонился и едва не бегом покинул штаб Компании. Не заходя домой, он направился к главарю гильдии Алых лилий. Он жил один на отшибе бедняцких кварталов. На стук долго не отвечал. Лишь спустя время из ветхого жилища донеслись шаги.

– Чего так поздно? – недовольно уставился он на Флавио в свете свечи.

– Нельзя оставлять следов.

Молниеносным движением он перерезал главарю горло. Захлёбываясь кровью, тот рухнул на порог. Свечка в его руке подожгла сухие доски. Огонь быстро перебросился на стены дома, пополз выше и выше до самой кровли.

Флавио поспешил прочь, пока соседи не подняли тревогу.

Прощай, старая жизнь. Мне нельзя оставлять следов.

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Николас помогал перевязывать раненых. 

Вскоре в главный зал заглянул измождённый и помятый Гейрт. В свете факелов его лицо выглядело особенно бледным и заострившимся. Целители хотели осмотреть его, но Гейрт отказался и отозвал Николаса в опустевший коридор.

– Все, кто мог, укрылись в катакомбах. Хуг погиб. Безрассудный мальчишка до последнего пытался спасти своих людей. Командир Лучезарных Арнингхэм проткнул его мечом.

– Скольких мы потеряли сегодня? – спросил Николас.

– Ещё не считали. Около трёх десятков. Учитывая, что у нас каждый человек на счету… – Гейрт с досадой покачал головой. – А у вас как? Судя по кислому выражению лица, миссия провалилась?

– Лучезарные застали нас врасплох. Я ветропрыгнул с пленником, а остальным пришлось принять бой. От них до сих пор нет известий. 

Как же гадко, что пришлось бросить учителя на произвол судьбы! Николас сцепил зубы, отгоняя боль и тревогу. Аж по скулам заходили желваки.

– Пленник жив? – спросил Гейрт.

– Жив, но от этого нам не легче, – выглянул из бокового зала на их голоса Мойес. – Палач поработал над ним так, что он вряд ли долго протянет.

Лицо Гейрта помрачнело.

– Он назвал преемника?

– Скорее всего. Но малыш Ники нам не доверяет и предпочитает держать всё в тайне, – Мойес кивнул на Охотника.

– Малыш Ники?

– Моё настоящее имя Николас Комри. 

Теперь весть о том, что он жив и помогает повстанцам, разнесётся по Мунгарду со скоростью ветра. Годы маскировки, ставшее почти родным имя, мечты о спокойной жизни в уединении – всё перечёркнуто словами короля.

– Внук Утреннего Всадника? – удивлённо воскликнул Гейрт. – Что здесь творится?

Из коридора, который вёл к темнице, послышались шаги. Пять аур приближались, повреждённые и блёклые. В одной из них виднелись прожилки позеленевшей бронзы. Николас облегчённо выдохнул.

На свет факелов выбрались потрёпанные Белус и Джодок. Под руки они волокли мертвецки бледного Мидрира. Обеими руками он зажимал себе левый бок, где на рубашке багровело пятно.

– Мастер Ангус, новые раненые! – крикнул Мойес.

Следом подтянулись ещё двое из отряда освобождения. Больше никого не было.

Гейрт и Николас приняли Мидрира у запыхавшихся повстанцев и устроили его на лавке в одной из пустовавших келий.

– Когда мы добрались до входа, трое наших были уже мертвы. И ещё этот карлик, похожий на ребёнка, – принялся докладывать Джодок.

– Кайден, – подсказал Гейрт. – Жаль! Он был прекрасным лазутчиком.

– Мидрир сражался из последних сил, прикрывая остальных. Когда ударил ветроплав, Лучезарные взвыли и едва не попадали. Мы воспользовались замешательством и забрали его. Хотя даже полудохлый он рвался в бой, – Джодок ткнул пальцем в раненого.

Мидрир обсессиленно смежил веки. На лице проступил пот, бледные губы шептали:

– Сестрица, сестрица! Где же ты? Залечи мои раны, милая сестрица!

В келью заглянул Ангус и приступил к осмотру. Следом прибежал Моейс с ведром воды и большой сумкой целителя.

– Я хоть и не так искусен, как наше золотце Риана, но тоже кое-что могу, – Ангус приставил к губам Мидрира чашку с пахнущим ландышем зельем.

Оборотень с трудом разомкнул челюсти и сглотнул. Половина пролилась на воротник. Мидрир обмяк, его дыхание выровнялось. Он уснул.

– Чего вы тут толчётесь? – шёпотом обругал остальных целитель. – Уходите, мне нужно работать!

Вся компания покинула келью. Гейрт пересказывал товарищам последние новости. Белус и Джодок бросали на Николаса ошалелые взгляды. Моейс удалился по делам. Охотник уселся на полу у входа в келью, где лечили Мидрира.

В голове проносились тысячи сожалений. Зря он поехал на Авалор. Зря согласился участвовать в бунте. Зря потащил с собой Герду. Зря упорствовал с традиционной свадьбой.

Сделанного уже не воротишь. Надо думать, как быть дальше. Быть твёрдым, как кремень. Не позволять никому сбить себя с толку.

Через полчаса Ангус сообщил, что промыл и заштопал рану Мидрира.

– Он потерял много крови и должен несколько недель провести в постели. Если хорошо ухаживать и держать рану в чистоте, обойдётся без заражений. Звериное обличье поможет ему выкарабкаться. По крайней мере, шансов у Мидрира куда больше, чем у… – целитель скосил взгляд в сторону кельи Охотника.

***

Из Динас Эмрис повстанцы вернулись только поздним вечером следующего дня. Почувствовав их ауры, Николас выбежал в коридор. Отблески факельного пламени плясали по стенам. Среди теней брела тонкая и хрупкая, почти прозрачная оболочка. Герда!

Охотник бросился к ней и сжал в объятиях.

– У вас всё в порядке? – спросил он.

– Всё хорошо. А что стряслось у вас? – встревожилась Герда.

– Где… где мой брат? – подобралась Риана.

Обнаружив его ауру в келье неподалёку, целительница подобрала юбки и заскочила под полог.

– Мидрир! – позвала она.

– Чего ты так орёшь? Всё же в порядке! Сплю я. День выдался тяжёлый. Или два. Вот и не смог тебя встретить, – попытался успокоить её брат.

– Врун! От тебя же за милю кровью разит. А ну-ка, покажи, что там! – послышались звуки борьбы. – Ого! Ты же обещал присмотреть за Морти, но даже за собой не уследил!

– Да пустяки же! Ангус меня хорошо заштопал. Заживёт, как на волчаре! До свадьбы – точно!

– Конечно! Ты же убеждённый холостяк!

– Так не до моей, а до свадьбы Морти. Кстати, о нём…

– Ты мне зубы не заговаривай! Сейчас схожу к Ангусу и всё узнаю. Заодно заберу вещи и буду тебя выхаживать. Никаких «всё в порядке» и «так сойдёт»!

Она вышла из кельи и направилась к главному залу.

– Так что стряслось? – настырно повторила вопрос Герда.

– Лучезарные атаковали людей Хуга на празднике. Мы потеряли тридцать два бойца, в том числе его самого, – отведя взгляд, ответил Николас.

– А пленник? Вы его освободили? – вступил в разговор Гвидион.

– Да, но… – Николас бросил на него задумчивый взгляд. – Герда, не поможешь Риане ухаживать за Мидриром? Мне нужно сказать пару слов своему наставнику.

Та последовала за целительницей в главный зал. Николас и Гвидион удалились вглубь катакомб.

– Лесли в плохом состоянии. Ангус не даёт никаких надежд на исцеление, – неловко начал Охотник. – Сам король молит о скорой смерти. Повстанцы требуют, чтобы он выбрал преемника. Я уговорил их подождать до вашего возвращения.

– И кого же он хочет выбрать? – проницательно спросил Гвидион.

– Меня. Он растрезвонил моё настоящее имя на весь Мунгард ещё в темнице. 

Выражение лица наставника ничуть не изменилось.

– Вы всё знали! – обличил его Николас. – Знали, что Лесли захочет передать трон мне, поэтому и вынудили меня участвовать в его спасении.

– Лесли принял власть у твоего деда с большой неохотой. А после участвовал в твоей судьбе и защищал, не жалея себя. Я счёл это намёком, что своим преемником он видит именно тебя.

– Я отказываюсь. Королевская власть мне не по плечу и не по нутру, – голос Охотника зазвенел сталью. – Обойдусь без традиционной свадьбы, передам вам карту и завтра же уеду вместе с Гердой.

Надоело стыдиться, дрожать и извиняться. Нельзя позволять друзьям играть на его совести, иначе они приведут его на эшафот, как деда.

– Зачем отказываться, не попробовав? Подумай, сколько полезного ты сделаешь и для нас, и для Компании, – не сдавался Гвидион.

– Я Сумеречник, внук проклятого Утреннего Всадника. Мои притязания на трон никто не примет, даже если найдутся доказательства моего родства с Лесли. Белый Палач отправит меня на костёр, стоит мне только показаться у королевского дворца.

– Примут, если ты пройдёшь через операцию и перестанешь быть Сумеречником. Без способностей Лучезарные уже не смогут обвинить тебя в колдовстве. К тому же, если ты женишься на Герде, лорду Веломри придётся признать тебя хотя бы как своего родственника. Ведь на брачном соглашении стоит его подпись.

– Белому Палачу это безразлично. После операции из меня в лучшем случае сделают послушную марионетку, какой был Лесли. А в худшем я потеряю рассудок.

– Какой у тебя выбор? Сдаться и умереть? Если тебе плевать на нас, то подумай о Герде. Кто защитит её после твоей смерти?

– Я увезу её так далеко, как это только возможно и спрячу, чтобы никто не нашёл. 

– Что ж, очень жаль, – разочарованно выдохнул Гвидион. – Видимо, я постарел и потерял хватку. Ты оказался самым большим моим провалом. Главному я тебя так и не научил – быть мужчиной. Один раз я сам вынудил тебя бежать с острова, и теперь ты постоянно бегаешь от проблем и ответственности. Но от своей тени не скроешься даже в вихревой воронке.

– Тем более, какой из меня король? Найдите более достойного лидера, который сможет привести вас к победе.

Гвидион посмотрел на Николаса из-под сурово нахмуренных бровей:

– Хватит паясничать! Уговаривать тебя, как маленького, я не стану. Но перед уходом ты должен сам сказать о своём решении Лесли.

Николас медленно кивнул. Справедливо. Бросить короля без ответа он не имел права.

– И ещё. От свадьбы отказаться не получится. Леди Нимуэ согласилась благословить ваш союз и поставила условие. Если ты его не выполнишь, вы не соединитесь ни в этой жизни, ни в следующих воплощениях, но будете мучиться от тоски друг по другу. Только не говори, что не знал о цене, которую придётся заплатить.

Охотник тихо выругался, но спорить не стал.

– Последнее. Ты откроешь Герде правду о своей болезни и о том, что отказался от лечения, которое могло бы тебя спасти.

– Это условие духа?

Неужели Гвидион врёт даже о таких вещах?

– Нет. Это моё условие. Герда должна знать правду.

– Только не говорите, что заботитесь о ней, а не вынуждаете меня идти на попятную.

– Думай, что хочешь. Но если не скажешь ты, скажу я. И тебе это понравится ещё меньше.

Николас процедил сквозь зубы:

– Хорошо. Я расскажу ей всё после свадьбы и вместе мы решим, что делать.

– Правильнее было бы рассказать перед свадьбой, не находишь? – укорил его наставник.

– Пускай она выйдет за меня замуж не из жалости. Позвольте мне хотя бы эту малость! – упрямо отвечал Николас.

– Ладно. Но кое-что ты всё же должен сказать. Дух благословит вас, только если ты поведаешь Герде о своих предыдущих отношениях, – сдался Гвидион.

Охотник скрипнул зубами, злясь всё больше.

– Выбирай сам. Больше я не твой наставник, а ты не мой ученик. Всё зависит только от тебя.

Гвидион удалился по своим делам, а Николас заглянул к Мидриру.

– Я же говорил – пустяковая царапина. А ты не верила! – ворчал он, когда Герда с Рианой продевали его руки в рукава рубашки.

– Веди себя смирно, а то «пустяковая царапина» снова откроется, и тогда… Я снова тебя залатаю, но потом привяжу кровати, чтобы ты больше себе не вредил! – пригрозила ему сестра, и только тогда оборотень присмирел.

– Вижу, тут всё хорошо, – усмехнулся Николас. Некоторые вещи не меняются, и иногда это к лучшему. – Можно я украду у вас свою невесту?

Риана с Мидриром улыбнулись и кивнули, а потом продолжили сверкать друг на друга глазами.

Николас взял Герду под локоть. Вместе они направились туда, где только что состоялся разговор с Гвидионом.

– Столько раненых в общем зале! В Динас Эмрис я никак не могла отделаться от плохого предчувствия. Мне так жаль…

– Мне тоже. Всё размышляю, нельзя ли было придумать лучший план и сохранить больше жизней. Мы даже тела забрать не смогли. Лучезарные сожгли их, а кости скинули в общую яму, – ответил Николас.

Они зашли в одну из пустовавших келий. Охотник подсадил Герду на высокий уступ и встал перед ней.

– Леди из озера… Нимуэ, она когда-то была возлюбленной мастера Гвидиона и подарила ему долгую жизнь. Представляешь? – Герда мягко улыбнулась. 

Николас заставил себя улыбнуться в ответ, хотя глаза саднило от горечи, а во рту пересохло.

– Кто бы мог подумать, что мой сухарь-наставник способен на романтические чувства. Да ещё и порицаемые Кодексом. Видимо, в юности все совершают сумасбродные поступки, о которых в старости предпочитают не вспоминать.

– Да, насчёт этого, Нимуэ согласилась нас благословить с условием...

– Гвидион уже предупредил, не переживай. Я… – он потупился, пытаясь подобрать слова.

– Если не хочешь, не рассказывай. Я отвечу Нимуэ, что и так знаю всё, что мне нужно знать, – Герда взяла его за руку с обручальным браслетом.

Горячее дыхание защекотало кожу. Нежность захлестнула настолько, что Николас даже заметить не успел, как сжал Герду в объятиях и приник к горячему рту. Только её томный стон привёл его в чувство.

– Прости, – сказали они одновременно.

В глазах отражалось его разрумянившееся лицо. Николас убрал Герде за ухо выбившуюся прядку – самое большое, что мог себе позволить.

– Дух не даст нам поблажек. Либо мы выполним условия, либо расстанемся навсегда.

– Что-то не слышу в твоём голосе воодушевления. Разлюбил? – смутилась Герда.

– А разве похоже? – спросил Николас охрипшим голосом и снова привлёк её к себе. – Просто я загнал себя в ловушку политических интриг, которых всеми силами пытался избежать. И боюсь, что они погубят нас обоих. Это намного важнее любых условий духа. Готова ли ты к трудностям, с которыми тебе придётся столкнуться по моей вине? 

– Конечно! Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, сколько бы ты ни спрашивал! – Герда сжала кулаки. Николас усмехнулся почти искренне – обожал её боевой настрой. – Ты всегда говоришь, будто совершил нечто ужасное, но плохие вещи случаются сами по себе. Рассказывай, не томи! Про Юки я уже знаю и не считаю, что ты виноват в её смерти.

Николас набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с решимостью:

– Когда я встретил Юки, боль от гибели моей семьи ещё не угасла. Я искал то, что заполнило бы пустоту внутри меня. Этим чем-то оказалась любовь. Первая, пламенная и искренняя, как мне казалось. Тогда я был ещё невинен и чист. Наши отношения я представлял безоблачными, от проблем отмахивался и закрывал глаза. Верил, что полная радости юность будет длиться вечно. Юки сказала, что ждёт ребёнка, и мы решили сыграть свадьбу. Я строил планы на наше будущее. А когда… когда она погибла, мой мир треснул. Пустота в сердце разрослась настолько, что поглотила меня. Первое время я предавался унынию, был холоден и безучастен ко всему. Любовь казалась мне ненастоящей, отношения бесполезными, а счастье недостижимым. Если кто-то из моих товарищей пытался создать семью, я посмеивался над ними, а в глубине души завидовал. Эглаборг старался вылечить меня от хандры, но в конце концов сдался. Я попал в Компанию и ощутил себя пленённой птицей. Поняв, что из Дюарля мне не выбраться, я пустился во все тяжкие: кутил, кидался от одной опасной авантюры к другой. Женщин выбирал таких, которые не стали бы требовать серьёзных отношений.

– Они… они были красивы, те женщины? – отрывисто спросила Герда. 

Несмотря на заверения было видно, что разговор её угнетал. Издевательство, которое надо пережить. Как-то.

– Привлекательны, опытны и обольстительны, они знали, чего хотят мужчины. Я заглушал горе в охоте и флирте, в страсти и всеобщем обожании. Я соблазнял замужних дам. Их обманутые супруги вызывали меня на дуэли и молили короля, чтобы он меня покарал. Но бесчестие, немилость и даже невзгоды были мне в радость, пока в качестве наказания у меня не отняли меч. Это был прощальный подарок отца, единственное напоминание о погибшей семье. Тогда я осознал, что моим погибшим близким было бы стыдно за меня. Ради их памяти я решил, что буду бороться и не вернусь к прошлой жизни. Ноэль помог разыграть мою смерть, и я уехал в Урсалию. Там я начал всё с чистого листа. Местные девушки часто бросали на меня заинтересованные взгляды, но я мог предложить им лишь пустую страсть. За это бургомистр Гарольд выставил бы меня вон. Поэтому я всех сторонился.

Жемчужные глаза о сверкали в отсветах факела. Казалось, Николас сидит перед судьёй, который должен вынести суровый приговор. Вспомнилось, как в детстве он подошёл к её деду и спросил: «Заслужил ли я смерть?» Тогда настолько хотелось узнать, есть ли в нём зло и не опасен ли он для своих близких, что Охотник готов был принять любую кару.

«Ты услышала правду без прикрас, увидела мою суть, хотя бы ту часть, которую я могу открыть. Скажи, ты примешь меня такого? Неидеального, испорченного, ошибающегося? Достоин ли я тебя?»

– Я выполнил условия Леди Нимуэ. Теперь проклятье нас не коснётся, даже если ты разорвёшь помолвку. Я всё пойму и не буду тебя осуждать. Помогу добраться до Урсалии – здесь становится опасно. А там… ничего страшного не случится, – голос предательски сорвался.

Герда обвила руками его плечи и уткнулась в шею. Её слёзы падали на его разгорячённую кожу. Так близко, что бороться с собой не получалось. Его пальцы зарывались в её мягкие волосы, пересохшие губы целовали висок.

Он не отпустит её. Не сможет. Это как будто вырвать из груди бьющееся сердце. Немыслимо!

– А что было дальше? – спросила Герда так тихо, что Николас едва расслышал.

– Ты ворвалась в мою жизнь, и я кое-что понял. Простые решения не всегда верные. Нельзя всё время прятаться от людей, отношений и чувств. Боль не унять ни пылкой влюблённостью, ни утехами плоти, ни затворничеством. От этого её становится только больше. Защитить близких не получится, если отталкивать их от себя. Нужно быть мужественным, не опускать руки после неудач и бороться за то, что дорого.

– Всё это благодаря мне? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ты мне не веришь? – поразился Николас.

– Я не знаю. Мне кажется, Леди Нимуэ будет требовать такой же искренности от меня. Правда в том, – она сбилась, увидев что-то в его лице, облизала губы и потупилась.

– Договаривай, прошу! Не переживай, что обидишь меня правдой или отказом.

– Ты был для меня недостижимой звездой. Никогда по-настоящему не верила, что ты полюбишь меня. Думала, что останусь для тебя маленькой девочкой, которую ты когда-то спас. А учить, защищать и выслушивать капризы ты вынужден из-за моего дара. Вот-вот в твоей жизни появится какая-нибудь роскошная женщина, и мне останется только наблюдать со стороны за твоим счастьем.

Николас обескураженно моргнул. Он снова почувствовал себя юнцом, для которого женщины – создания куда более загадочные и непредсказуемые, чем демоны.

Он взял её за руки. От прикосновений к бархатистой коже их связь ощущалась острее, поэтому слова давались легче.

– Каждый человек особенный, каждый роскошен, каждый достоин счастья. Только нужно найти того, кто тебя поймёт и примет. Тем более, ты… чистое сердце, добрая душа. Тебе мало говорили, как ты красива и желанна? Хотя я больше, чем уверен, что Финист твердил тебе это постоянно…

Она засмеялась. Николас облегчённо выдохнул.

– Ты очень дорога мне. Я готов пойти на многое, чтобы мы были вместе. Единственное, что я не стал бы делать, это неволить тебя. Поэтому… после всего сказанного, после всего, что произошло здесь, ты всё ещё хочешь нашей свадьбы?

– Ты будешь спрашивать об этом после каждой неприятности? – недовольно прищурилась Герда.

– А ты будешь сомневаться в своей красоте при каждом удобном поводе?

– Нет. И при неудобных тоже, – бойко ответила она, и они засмеялись вместе. – Я люблю тебя и хочу быть рядом всегда, во всех горестях и радостях, что нам выпадут.

– Хорошо… – он прижал её к себе и поцеловал в макушку.

Они стояли в забытьи. Николас вслушивался в мерный стук её сердца, и никаких слов больше не требовалось.

– Идём, хочу тебя кое с кем познакомить, – он взял Герду под руку и повёл обратно.

Возле кельи они остановились.

– Ваше Величество, разрешите зайти? – спросил Охотник.

Герда напряглась. Раньше ей даже со знатью общаться не приходилось. Майли с её отцом не в счёт. А теперь предстояла аудиенция у короля! Пускай его и свергли Лучезарные.

– Заходите! – послышался голос Гвидион.

Так вот что у наставника за неотложные дела! 

Николас отвернул полог и пропустил Герду вперёд, прежде чем зайти самому. Король лежал на пуховых подушках, укутанный в шерстяные одеяла. Лучшее, что удалось достать в столь стеснённых обстоятельствах. Но выглядел он всё таким же измождённым и угасал, как огарок свечи.

Гвидион сидел напротив него.

– Не нужно всех этих регалий, мой мальчик, – тихо обратился к Николасу король. – Я развалина, лишённый своего королевства. Высокопарные слова в этих обстоятельствах звучат особенно жалко. Не причиняй мне боли.

Его хрупкий голос походил на умирающее эхо. Охотник общался с Лесли с трудом, испытывая нестерпимую жалость. Не станет ли Николас таким же бессильным, неспособным даже на то, что могут простые люди, если согласится на операцию? Не лучше ли умереть быстро? Лесли ведь сам дал однозначный ответ. Почему тогда Николаса стыдят за трусость и вынуждают поступить иначе?

– Простите. Я хотел познакомить вас с особенным человеком, – Охотник подвёл к королю Герду и чуть заметно согнул голову. – Это моя невеста, Герда Мрия. Она из наших, тоже одарённая.

Она присела в учтивом книксене, потерянно глядя на Лесли.

– Это великая честь.

– Вы очень милы, – губы Лесли растянулись в едва заметной улыбке. Он повернулся к Николасу: – Кого-то она мне напоминает.

Охотник вскинул бровь. Её сходство с Белым Палачом едва уловимо, и то если знать, что они – родственники.

– Подойди ближе, дитя. Хочу лучше тебя рассмотреть.

Герда, робея, склонилась над ним. Он провёл костлявым пальцем по её щеке.

– Вспомнил. Ты похожа на Л’Хасси Фенталийскую, прародительницу нашего рода. Такое же открытое лицо, высокий лоб и глаза на пол лица. Я всегда восхищался красотой её статуи в королевской усыпальнице.

– Очень похожа! А ещё она овдовела до рождения сына и почти всю жизнь провела в одиночестве, – Гвидион выразительно глянул на Николаса.

Тот сверкнул гневным взглядом в ответ. Хватит уже давить!

Король пошевелил пальцами, прося, чтобы Николас подал ему руку. Тот сделал, что было велено, и Лесли соединил их с Гердой ладони.

– Уверен, вы проживёте вместе долгую счастливую жизнь, – заключил Лесли.

– Мы постараемся, Ваше Величество, – снова присела в книксене Герда.

– Его Величество решили назвать преемника послезавтра. Наши люди теряют терпение, – снова взял слово Гвидион.

– Риана вас осматривала? – обратился Охотник к королю. – Мы слышали мнение одного Ангуса и даже не пробовали искать другие средства…

– Я слишком устал, мой мальчик, и хочу, чтобы мои мучения скорее закончились, – вкрадчиво ответил Лесли.

– Я предупредил Его Величество, что ты собираешься отказаться от трона, – снова вклинился в разговор Гвидион. – Подумал, что вам обоим будет легче, если я стану посредником между вами.

Так! Похоже всё это время наставник учил Лесли, как вынудить Николаса короноваться.

Герда переводила ошалелый взгляд с него на Охотника и потом на короля.

– Я не давал своего согласия и просил подождать, – твёрдо ответил Николас.

– Не смотри волком. Я назову тебя, а дальше ты сможешь передать власть тому, кому захочешь. Даже своему другу из Норикии, пускай даже я не одобряю.

– Он наполовину авалорец!

– Не имеет значения. Он родился за пределами острова и воспитывали его не в наших традициях. Он предан Компании и своему деду, а не нашему народу. Для нас он всегда будет чужаком, – объяснил Гвидион.

– Но ведь я уехал с острова в четырнадцать лет и учился у наставников из разных уголков Мунгарда. К тому же, сегодня вы сами от меня отказались. Я точно так же, как Ноэль, служу Компании. Вместе с норикийцами мы стали бы сильнее. У нас появился бы шанс выстоять! – в последний раз попытался достучаться до них Николас.

– В любом случае твоё согласие понадобится, только когда тебя соберутся короновать. А пока ты же должен будешь преподнести Его Величеству кубок с маковым молоком, – упрямо гнул свою линию Гвидион

Охотник дёрнулся и уставился на короля:

– Вы хотите, чтобы я вас отравил, а потом сел на трон, как узурпатор?

Герда прикрыла рот ладонью.

– Нет. Это часть древней церемонии передачи королевской власти. Когда приходило время, наследник поил умирающего короля ядом, забирал его последнее дыхание и вместе с ним священную власть над островом. После этого его право на престол никто не мог оспорить, – ответил Гвидион. – Ты же понимаешь важность традиционной свадьбы. Почему думаешь, что с передачей власти должно быть иначе?

– Потому что свадьба – это моё личное дело. Просить благословения у духа совсем не то же, что отравить короля, – огрызнулся Николас. – Если Сумеречники под вашим влиянием поймут всё так, как вам хочется, то простой народ, который уже исповедует другую веру и слушает Лучезарных, будет видеть во мне убийцу. Управлять твёрдой рукой я вряд ли смогу, а если вы лишите меня народной поддержки, то опираться мне будет не на что.

– О, ты начал думать о подданных и своей стране! Наконец-то заговорил, как правитель! – поддельно восхитился Гвидион. – Пускай и не очень мудрый, но это со временем приложится.

Николас скрипнул зубами, как любил делать Финист. 

– Моей мудрости достаточно, чтобы понять, как сильно вы ошибаетесь. Ваш план не сработает и будет стоить нам всем свободы и жизни.

Король застонал.

– Я прошу… прошу тебя! Сделай это. Так будет правильно. Никто больше не отважится, а я не могу больше мучится и обрекать нашу страну на безвластие.

– Если кто-то другой поднесёт Лесли чашу с ядом, ты же не думаешь, что в народе не станут судачить, что его подговорил ты? – с вызовом спросил Гвидион.

Похоже, он победил. Отказать умирающему королю не получалось. Николас покорно сложил руки на груди.

– Я исполню вашу волю, Ваше Величество, пускай даже это обойдётся мне очень дорого.

– Благодарю! Я знал, что ты не подведёшь, – снова улыбнулся Лесли одними губами и измученно смежил веки.

Охотник резко развернулся и вышел в коридор. Герда побежала следом.

– Что происходит? Тебя хотят короновать?

Он приложил палец к губам, указывая в сторону людных залов.

Они отошли на почтительное расстояние чтобы никто не подслушал.

– Хотят ещё как. Именно поэтому они вынудили меня участвовать в освобождении Лесли. Говорят, что я связан с ним кровными узами и являюсь единственным законным наследником.

– Но я не смогу быть королевой! Я дочь лесника и не обучена этикету, обязанностям и ритуалам. День придворных особ ведь расписан по минутам. Они носят все шикарные платья и умопомрачительные причёски, ведут светские беседы, разбираются в политике, умеют интриговать и ещё прорву разных вещей. Я знаю, я читала…

Герда затараторила, не давая ему вставить ни слова. В конце концов он не выдержал и повысил голос:

– Очнись! Я сам не смогу быть королём. Я никогда к этому не стремился. Я просто хотел навестить отцовскую могилу и сыграть традиционную свадьбу. А-а-а, надо было слушать Финиста, Сайлуса и всех остальных, кто советовал не соваться в осиный улей!

Он сокрушённо закрыл лицо руками. Герда прижалась к нему, пытаясь ободрить.

– Всё хорошо. Справимся как-нибудь. Может, они всё-таки примут Ноэля и Компанию, если ты познакомишь их лично?

Охотник качнул головой:

– Ты же слышала, насколько плохо они воспринимают норикийцев и беженцев. В чём-то я их понимаю и из-за этого не могу говорить убедительно. Ноэль мой самый верный, самый надёжный друг. Я не могу его подставить, всучив власть над теми, кто будет противится ему так же сильно, как власти Лучезарных. Его кровь на моих руках – мой самый страшный кошмар.

Герда поспешила его обнять и успокоить.

– Всё будет хорошо! Обязательно. Вместе мы справимся. Даже упрямых авалорцев убедим, что спастись можно только вместе.

– Если это повторять, то так и случится? – печально усмехнулся он. – Ты останешься со мной?

– Вместе! Всегда! – отчаянно шептала она, покрывая робкими поцелуями его лицо. 

Только это и успокаивало. Подпитывало. Напоминало, что в мире ещё остались хорошие вещи, за которые стоит бороться. Пока силы не утекут из бренного тела.

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

Герда переживала за Гилли Ду. Николас говорил, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Да и тогда они не смогли бы ему помочь. Но Герда только злилась в ответ. Бунтовщики рассказали, что кто-то бродит по катакомбам и ворует еду. Николасу удалось убедить Герду, что это белый лис. Он жив и вскоре обязательно попадётся им на глаза. После этого она немного успокоилась.

Выздоравливающий Мидрир, Моейс, Ангус, Гейрт, Джодок и Белус узнали о предстоявшем ритуале первыми. После долгих споров они решили, что ничего лучшего придумать нельзя. Среди юных разбойников лидера вместо Хуга пока не выбрали. В тайны узкого круга претендентов не посвящали, пока они не докажут, что им можно доверять. Разбойникам это не нравилось, но они понимали, какая опасность грозит бунтовщикам, и мирились со своим положением.

Моейс раздобыл для всех участников церемонии приличную одежду. Бунтовщикам достались суконные костюмы тёмных оттенков. Гвидион нарядился белый жреческий балахон, пускай и без помпезных золотых украшений. Николас нашёл среди собственных вещей коричневые бриджи и красный камзол. Герда и Риана оделись в нарядные светлые платья. Даже для короля разыскали пурпурную мантию и напудренный парик, чтобы скрыть лысину. На голове его удерживал серебряный венец, сохранившийся у Сумеречников ещё со времён ордена.

В полдень бунтовщики собрались в главном зале. Его расчистили и прибрали, лавки застелили подушками и одеялами. Те из бунтовщиков, кто занимал более высокое положение, устроились в альковах. Прозвучала барабанная дробь, глашатаи затрубили в фанфары. Джодок с Белусом внесли на своих плечах деревянный трон, на котором восседал король.

Чтобы он держался в сидячем положении, его пришлось привязать верёвками. В руки ему дали деревянный жезл и яблоко вместо королевских регалий. Весь вид Лесли говорил, что даже на пороге смерти он не потерял присутствие духа.

Трон установили посередине зала, чтобы король смотрел на собравшихся. Белус и Джодок обступили его с двух сторон. Звуки стихли.

– Рад видеть здесь самых верных свои людей. Несмотря на все тяготы, что выпали на вашу долю, мои дорогие Сумеречники, вы единственные не отвернулись от меня. Одно уже это доказывает ваше благородство и великодушие. Я безмерно благодарен вам за дни свободы и за высшую милость, которую вы окажете мне сегодня. С чистым сердцем я благословляю вас на борьбу с узурпаторами и угнетателями. Ничего я не желаю больше, чем чтобы на нашей многострадальной земле наступил мир, и брат не сражался с братом. Пускай ваши подвиги и жертвы не будут напрасными, и ко всем достойным придёт благоденствие!

Бунтовщики хмуро переглядывались, не веря высоким словам. Впрочем, многие знали о слабом здоровье короля и относились к нему снисходительно.

– Я, Лесли I, законный правитель королевства Авалор, назначаю всех присутствующих здесь своими знаменосцами. Сегодня вы станете проводниками воли священной династии Хассийцев-Майери и её праведными защитниками. Пытки и годы в заключении сделали меня слабым и немощным. Я не могу отвоевать нашу землю и мудро править вами. Посему я хочу уйти. Уйти достойно, сохранив мужество перед ликом вечности. Чтобы не оставить вас сиротами, я готов назвать своего преемника. Наша власть исходит от божественного прародителя Безликого, который так же является создателем и покровителем Сумеречников. Чтобы миропорядок устоял и наша страна не утонула в реках крови, власть должна оставаться в руках его потомков. Представителей старшей ветви династии больше нет, а значит, пришла очередь младшей ветви. Её последнему потомку я желаю передать свой трон, корону и имущество. Итак, мой единственный законный наследник.

Прозвучала барабанная дробь. Бунтовщики подались вперёд. Охотник торжественной походкой вошёл в зал и, заложив руки за спину, замер возле трона.

– Николас Комри, известный, как Вечерний Всадник.

Все взгляды устремились на него.

– Неужели правда? Так он жив? Он же назвался другим именем. Слышали, он вскрыл тайник в особняке Утреннего Всадника. Как в Сумеречнике может течь королевская кровь? Его дед был регентом. Но он назвал Фейна потомком Безликого. Да слабак был тот Фейн! Владыка Аруин его одним взмахом меча прихлопнул, а Вечерний Всадник распылил злобного ши в кровавую пыль. Он и Белого Палача одолеет! – оживлённо переговаривались бунтовщики.

Снова забили барабаны, чтобы призвать людей к тишине.

– Доказательства родства Комри с династией Хассийцев-Майери можно отыскать в Усыпальнице королей, – закончил Лесли и снял со своей головы венец.

Из тени выступил Гвидион и забрал у короля регалию. Николас опустился на одно колено и наставник каменной тяжестью возложил венец на его лоб. Острый край оцарапал висок, и на щёку капнула кровь.

– Носи его с честью и достоинством, – велел король.

Со стороны входа, отдаваясь эхом от каменных сводов, послышались хлопки. Уловив на себе внимательный взгляд тёмных глаз навыкате, Николас вздрогнул.

– Замечательное представление!

– Кто вы? Как здесь оказались? – Гейрт подался навстречу смуглому кудрявому незнакомцу.

Следом за ним из прохода показалась девушка с точёными аристократичными чертами. Высокая, стройная, миловидное лицо обрамляли пышные каштановые локоны. Каре-вишнёвые глаза сверкали в отсветах факела, на губах играла обольстительная улыбка.

– Это я должен спросить, что вы делаете в катакомбах, где Компания «Норн» размещает своих людей. По какому праву пользуетесь нашими припасами и картами? Кстати, охрана у вас ни к демонам, – гость покривил рот.

– Простите! – раздались суетливые шаги в коридоре. Видно, подоспела охрана из ребят Хуга. – Он показал амулет Кишно и представился, как ваш друг, мастер Стигс!

– Впервые его вижу, – поднявшись с колен, ответил Николас.

– Так Стигс или Комри? – издевательски ухмыльнулся незнакомец. – Мы встречались в Дюарле. Наверное, ты был слишком пьян, чтобы запомнить.

Он протянул Николасу бумаги, скреплённые печатью Компании.

– Приказ от вождя. Или ты забыл, кому служишь? О том, что ты освободил короля, шепчется весь Мунгард. Приложить столько усилий, чтобы разыграть свою смерть, а потом столь опрометчиво себя выдать… Белый Палач уже едет сюда, а Лучезарные готовятся подавить ваш мятеж, пока вы устраиваете помпезные церемонии.

Бунтовщики роптали. Король поник. Николас сосредоточился на письме. Жерарда поздравлял его с успешным освобождением Лесли и обещал свою поддержку. Подозрительно. Вождь ничего не делал без выгоды для себя.

Наглого посыльного звали Флавио Гвидичче. Похоже, Жерард послал его шпионить. Нужно держать ухо востро. 

– Сердечно благодарим вас за эти важнейшие сведения, мастер Гвидичче, – предельно вежливо заговорил Николас, пытаясь обескуражить его или хотя бы заставить замолчать. – А теперь позвольте нам закончить церемонию, чтобы мы быстрее приступили к составлению плана обороны.

– О, конечно, если вам это поможет. Но я приехал не за этим, а чтобы сопроводить к вам госпожу Эстель де Буи.

Флавио галантным жестом представил свою спутницу. Та изобразила изящный реверанс. Тугой корсет заманчиво приподнимал её прелести в глубоком декольте зелёного парчового платья.

– Она дочь норикийского вельможи и приходится родственницей королю Орлену. Мастер Пареда считает, что она составит прекрасную партию будущему королю Авалора и обеспечит вас наследниками, которых так не хватало мессиру Лесли.

Герда судорожно выдохнула.

– Мне льстит, что и наш вождь, и король Орлен так озаботились моей судьбой. Но жену я выберу сам, – не терпящим возражений тоном парировал Николас.

– У моего преемника уже есть невеста. Дитя, подойди ко мне! – Лесли поманил к себе Герду.

Стараясь держать спину ровно и не опускать взгляд, она приблизилась к трону. В лице ни кровинки, глаза огромные. Испугалась.

– Встаньте рядом! – велел король.

Зря Лесли снова выдал его тайну. Флавио сразу стал следить за Гердой, как коршун за мышкой. Николас еле сдерживался, чтобы не наброситься на него и не вышвырнуть из катакомб под нос Лучезарным. Он ведь доложит обо всём Жерарду, а тот выведает, что Герда внучка Белого Палача. 

Если замешкаться, все решат, что речи Флавио поколебали его решимость и заставили усомниться в выборе невесты. Нельзя этого допустить. Николас взял Герду за руку и притянул к себе, закрывая своё сокровище от хищных взглядов.

– Я знаю, что вы оба сироты, и родители не могут благословить ваш союз. Но я, как отец всех своих подданных, сделаю это за них, – объявил король.

Герда и Николас по очереди наклонились к нему, и он поцеловал каждого из них в лоб.

– Храните друг друга и свою любовь, будьте счастливы. Из вас получится идеальная пара и в этом воплощении, и в следующих.

– Спасибо за вашу доброту! – ответил Николас.

Они с Гердой почтительно поклонились.

– Надеюсь, теперь мы сможем завершить церемонию, – обратил на себя внимание Лесли. – Прошу! Я не могу больше ждать!

– Конечно, – кивнул Охотник. – Всё будет, как вы пожелаете.

– Я желаю! Пускай мою волю засвидетельствуют все присутствующие и в том числе вы, мастер Гвидичче и госпожа де Буи. Того, что сейчас случится, я пожелал сам, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти. Никто не смеет перечить мне. Я выпью маковое молоко, чтобы навсегда смежить веки и уйти на Тихий берег. Прошу подать мне напиток без отлагательств.

Если вначале Лесли говорил с жаром, то последние слова произнёс сухо и казённо.

Гвидион забрал у Рианы красную бархатную подушку. На ней стоял серебряный кубок с маковым молоком. В малых дозах оно утоляло боль и погружало в сон, но если выпить много, то будет казаться, что ты уснул.

Разве это достойно? Отказ от борьбы – выход для слабых. Впрочем, осуждать Лесли, как и деда, нельзя. Они ведь спасли ему жизнь. Нужно понять, смириться и не осуждать. До чего же это трудно!

Гвидион остановился перед троном. Николас взял кубок и протянул его королю взамен подаренной регалии. Лесли не спешил его брать.

– Клянитесь, что не станете клеветать на тех, кто помогает мне уйти! Ибо на это нет их воли, они всецело послушны мне. Если кто-то делом, словом или даже взглядом обвинит их в моей смерти, то пускай самый страшный демон утащит его в пасть Червоточины! – выкрикнул он напоследок.

Лесли-Лесли, тебе бы ещё жить и жить!

– Ваше величество, право, не стоит портить последние мгновения, – увещевал его Николас. – Вы уже достаточно для меня сделали. Сомневаюсь, что смогу оплатить свой долг. Спасибо вам за всё!

– Правь мудро и будь счастлив – этого достаточно, – король коснулся его лица холодными пальцами смерти и принял кубок.

Окинув зал отстранённым взглядом, Лесли выпил напиток и закрыл глаза. Охотник забрал кубок из его обмякшей ладони и вернул Гвидиону, а потом принялся отвязывать короля от трона.

Сумеречники наблюдали молча. Казалось, любой звук нарушит хрупкий сон Лесли, о котором он столько мечтал, любое лишнее движение испортит церемонию. Хотя всё, что могло пойти не так, уже случилось. Назад пути нет.

Николас бережно устроил короля на погребальном ложе из старых досок и хвороста, укутал тёплым одеялом и отступил. Ангус и Риана приблизились к Лесли. Их ладони заплясали над ложем, выплетая жесты-заклинания.

После томительных мгновений Риана объявила:

– Он ушёл. В добрый путь. Герой и мученик при жизни, пускай твоё путешествие к Тихому берегу будет лёгким.

– В добрый путь, – повторил за ней Ангус. – Пускай твоя следующая жизнь будет лучше и счастливее этой.

Николас принял из рук Джодока факел:

– В добрый путь. Ты был милостивым правителем и верным другом. Пока я жив, твои подвиги не будут забыты. Ступай с миром.

Пряча навернувшиеся на глаза слёзы, Николас принялся поджигать хворост. Теперь Охотник, и впрямь, последний потомок священного рода.

Языки пламени нехотя принимал в себя мёртвое тело. Огонь будто вопрошал, зачем вы отдаёте мне того, кто ушёл слишком рано? Несколько мгновений назад он был жив и боролся за тех, кто ему дорог. Последним его порывом было защитить Николаса от интриг и клеветы, помочь жениться на любимой девушке. Всю жизнь Лесли думал о других, а о себе – забывал.

Пламя охватило всё тело, освобождая дух от оков измученной плоти. По воздуховоду вместе с дымом поднималась его блёклая серебристая аура, чтобы раствориться в эфире.

Выждав положенное время, бунтовщики принялись разливать по кружкам эль и поминать короля. Николас хотел вернуться к Герде, но тут его остановила Эстель.

– Мастер Комри, не уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени? Или я должна обращаться к вам «Ваше Величество»? А можно мне разговаривать с вами без приглашения? – хлопая ресницами, защебетала она.

Дюарлийские модные салоны славились фривольным тоном. Но то, что раньше будоражило и возбуждало, сейчас вызывало настороженность и раздражение.

– Право, не стоит. Меня только назвали преемником. Чтобы я стал королём, мои притязания должны признать авалорцы и правители других стран. Учитывая, что мы прозябаем в подполье, велик шанс, что этого не произойдёт. Да и мне самому корона не нужна, – ответил ей Николас так, чтобы она потеряла к нему интерес.

– Нельзя отказываться от власти на священном острове. Став королём, вы смогли бы вышвырнуть Голубых Капюшонов с острова! – заявила Эстель.

– Мой дед не смог избавиться от них, когда у него за плечами было всё могущество ордена. А теперь мы слабы и разобщены. Нам нечего им противопоставить, – дёрнул уголком рта Николас.

– Печально слышать, что вы потеряли надежду. Моя близкая подруга много о вас рассказывала: о вашем благородстве, огненном темпераменте, страсти и находчивости. Я потеряла голову. Представляла вас героем баллад, богом среди людей. Когда Его Величество Орлен XIII захотел посватать меня за вас, я так загорелась этой идеей! Жаль, что ваше сердце несвободно.

Эстель подходила всё ближе и настырно заглядывала в глаза, ища там осколки чувств. Но это его не пронимало.

Флавио атаковал Герду. За погребением она наблюдала в стороне, не участвуя в церемонии. После осталась одна, беззащитная перед хищниками.

– Не имел чести быть представленным вам, госпожа Герда?..

– Мрия, – подсказала она.

– Красивое имя, как мечта. Но оно не подходит для авалорской знати, не находите?

– Я дочь лесника из Урсалии.

– А речь у вас удивительно правильная для простолюдинки. Вы ведь одарены? Знаете о нас?

– Я ветроплав третьего уровня. Николас обучал меня использовать способности. Так мы и сошлись.

– Ещё более удивительно. У вас такое красивое личико. Уж не на него ли польстился наш новоиспечённый король? Хотя нет, в Дюарле ему нравились девицы иного сорта.

Герда упёрлась спиной в стену и вертела головой по сторонам в поисках спасения.

– Всё, что было до нашей встречи, осталось в прошлом. Незачем его ворошить.

– Но прошлое всегда догоняет нас, где бы мы ни прятались, – Флавио приподнял её подбородок на кончике пальца. – И всё же вы кого-то мне напоминаете. Такие правильные строгие черты старой Сумеречной знати. Уж не врёте ли вы, дорогуша?

Николас рвался к ней, но Эстель заступила ему путь.

– Куда же вы? Неужели я настолько вам неприятна? – обиженно надула губы она. – А ведь я ещё не успела передать вам привет от моей подруги. Помните графиню Шанти де Годон. Вы знали, что через пару месяцев после вашего отъезда, она родила мальчика?

Похоже, Флавио натравил на него настырную девицу, чтобы отвлечь. Хороший ученик Жерарда!

– Извините, но я очень занят. Продолжим наш разговор позже, – отстранил её Николас.

– Но как же… ребёнок… может быть вашим… 

– Был бы он от меня, я узнал бы об этом первым.

Николас подскочил к Флавио, перехватил его руку и оттолкнул от Герды.

– Вы злоупотребляете нашим гостеприимством. Я, конечно, присягал Компании, но вашу наглость терпеть не обязан. Пока не научитесь хорошим манерам, не смейте подходить к моей невесте.

– Откуда такая деликатность? Разве твоя невеста голубых кровей? В родстве с самим Белым Палачом? Ух, сейчас он как выглянет из подземелья и призовёт меня к ответу! А как твоя совесть? Девственно чиста даже после убийства, которое запретили так называть?

– Закончили святотатствовать? – холодно осведомился Николас.

– А что, меня заберёт самый страшный демон из всех? – засмеялся Флавио.

В зал вбежал Гилли Ду, проскочил между бунтовщиков и зарычал на него. Тот поднял ногу, будто собирался пнуть лиса.

– Живой! – воскликнула Герда и подхватила его на руки.

Зря. Он же так зол, что может её покусать! Но вместо этого Гилли Ду заскулил и уткнулся носом в шею Герды.

Николас поспешил закрыть их собой и ответил Флавио:

– Вполне вероятно, что вас поколотят бунтовщики. И я не стану им мешать.

– Это расценивать, как угрозу? – вскинул он брови.

Флавио, конечно, напрашивался на тумаки, но драться на похоронах Лесли не стоило.

– Как пожелаете. На сегодня разговор окончен, – отрезал Охотник и поманил Герду за собой.

Эстель попыталась заступить им дорогу. Герда поставила Гилли Ду на пол, и тот злобно тявкнул, защищая хозяйку. Эстель отпрянула.

К компании присоединился Гвидион. Вчетвером они выбрались в коридор. 

– Это тот самый демон, с которым ты дружил в детстве? – удивился наставник. – Он что, пришёл сюда из Озёрного края?

– Похоже, ему очень приглянулась моя невеста, – повеселел Николас.

– Не ври! Он шёл за тобой, – укорила его Герда.

В подтверждение Гилли Ду завилял хвостом и полез к Охотнику на колени. Тот всё-таки взял лиса на руки. Гилли Ду принялся облизывать ему шею, яростно ласкаясь.

Герда усмехнулась:

– Я даже немного ревную.

– Его или меня?

Николас вернул любвеобильного лиса на пол. Изо рта у него изрядно воняло. 

– Обоих!

Они заглянули в пустующую келью и устроилась на каменной лавке. Гвидион с правой стороны от Николаса, Герда с левой.

– Что у нас за гости? – завёл куда более серьёзный разговор Гвидион. – Ты узнал этого Флавио, я видел.

– Он головорез Компании. В Дюарле я выслеживал ши-полукровку, который назвал себя выброшенным принцем. Некто похожий на Флавио выстрелил в него арбалетным болтом. Чтобы проверить это, я притворился пьяным и прощупал его. Моя догадка подтвердилась, и я доложил обо всём королю Орлену. Жерарду удалось замять эту грязную историю, но Флавио затаил злобу и теперь мстит мне. Герда, будь осторожна. Не оставайся с ним наедине и ничего ему не рассказывай. Он очень опасен.

– Но я думала, Компания помогает одарённым, – смутилась она.

– Компания помогает себе, – поправил её Николас.

– М-м-м, оказывается, ты та ещё заноза, – хмыкнул Гвидион. – Вскоре вождь узнает, что Лесли назвал тебя преемником и умер.

– Лишь бы меня не обвиняли в убийстве. Впрочем, это опорочит честь Компании. Вряд ли Жерард позволит своему псу распускать дурные сплетни.

– Если Компания поможет вернуть власть на Авалоре законному наследнику, то так и быть, я уговорю бунтовщиков заключить союз с Норикией. 

– Жерард не захочет, чтобы мы договаривались с Лучезарными и добивались мира на острове. Если бы вы согласились короновать Ноэля или присоединились к Компании в Дюарле, тогда он употребил бы всё своё влияние, чтобы вас защитить.

– Все, кто хотел, уже бежали в Норикию. Бунтовщики не уедут отсюда, как не уехал твой отец. Даже если ты прикажешь им отступить.

– Понимаю. Значит, будем справляться своими силами.

– Николас, – Герда, до этого потерянно молчавшая, взяла его за руки. – Может, не так уж Флавио неправ. Тебе нужна выгодная партия. С госпожой де Буи ты можешь получить поддержку короля Норикии, минуя вождя. Если ты захочешь, я останусь с тобой. Не женой, а фавориткой, или кем там ещё… Я всё понимаю, я…

Гилли Ду тревожно заскулил и завозился в ногах Охотника.

– С ума сошла?! Ты хоть представляешь, что за жизнь у королевской фаворитки? Сколько это интриг и зависти? Королевская супруга – это статус, который даст тебе защиту. Да я и сам не смогу жить с двумя женщинами, одна из которых каждое моё слово будет докладывать Жерарду.

– Прости, я не подумала, – Герда понурила голову. – Просто королева – это слишком. Даже представить страшно.

– Об этом будем думать потом. Сейчас самое главное – наша свадьба. Нужно торопиться, пока Жерард не сделал свой ход или что-нибудь другое не стало у нас на пути, – решил Николас.

– Условие Нимуэ ты уже выполнил? – Гвидион скорее утверждал, чем спрашивал.

Николас кивнул.

– Эстель заявила, что моя бывшая любовница родила от меня ребёнка, но это смеху подобно. Если бы в нём действительно текла кровь Комри, на него уже давно устроили бы охоту. Жерард, Белый Палач, орда обиженных демонов…

– Да. Вряд ли они стали бы молчать о твоём ребёнке так долго, – согласился Гвидион. – За пару дней мы успеем собраться и выдвинемся в Динас Эмрис. На церемонию возьмём только самых доверенных людей. Жаль, многие не до конца оправились от ран.

Герда наблюдала за ними ошалело. Кончено, после жизни в уединении интриги пугали. Николас хотел уберечь её, но вместо этого толкнул в змеиное гнездо.

– Я попрошу Мидрира и Гейрта приглядывать за Гердой, они самые надёжные. Будем надеяться, что церемония пройдёт гладко. Провидение на нашей стороне, – подбодрил их Гвидион.

На божественную помощь Николас не рассчитывал. Уповать можно только на свои силы.

Наставник вернулся в общий зал. Николас с Гердой остались одни. Он чувствовал, что у неё много чего накопилось на душе. Этот разговор обещал доставить куда больше неприятностей, чем признания в прошлых прегрешениях.

– Расстроена? – спросил Охотник, когда молчание затянулось до невозможного.

– Подавлена. Свадьба – самый важный день в жизни женщины. Так говорили у нас в Волынцах. Я мечтала… нет, не о богатстве, но об уютной церемонии, о вышитом собственными руками подвенечном платье, о букете из васильков и ромашек, о разбросанной по дороге чечевице, о том, как родители подведут меня к алтарю, о том, как друзья будут подбадривать меня улыбками и желать счастья. А теперь… в Урсалию мы уже не вернёмся. Я её полюбила, хоть и жила там недолго. И Финиста, Ноэля, Дугаву, Ждана, Майли с Вожыком и Эглаборга мы тоже вряд ли увидим. Ничего уже не будет, как прежде.

– Нам придётся перетерпеть только первое время, пока я не найду преемника. Мне тоже всё это не нравится.

– Прости! Я только всё усугубляю своим нытьём. Хотела бы я быть сильной и помогать тебе во всём, но даже битвы с демонами не пугали меня так сильно, как политика.

Николас убрал волосы с её лица и заглянул в глаза:

– Я тоже напуган. Политика уничтожила орден Сумеречников и всю мою семью в придачу. Помнишь, что сказал король Лесли? Ты похожа на первую королеву Авалора, Л’Хасси Фенталийскую. После смерти своего мужа она пятьдесят лет правила на острове одна. Воспитала выдающегося сына, а после не менее выдающихся внуков. Думаю, ей тоже было трудно. Она боялась не меньше, чем мы с тобой, но смогла выстоять. И мы сможем, обязательно!

– Она была твоим предком, значит, ты сможешь, – печально улыбнулась Герда, а потом стиснула зубы, не желая озвучивать раздиравшие её сомнения. – Я тоже постараюсь. Только пообещай, что не оставишь меня одну в этой жуткой войне!

Николас порывисто прижал Герду к себе. Если он не согласится на операцию Рианы, то жить ему осталось всего ничего. А если согласится, то не пожелает ли Герда, чтобы он быстрее умер и не тяготил её?

Предупредить её было бы честнее, но и больнее во сто крат – видеть в её глазах не восхищение, а жалость.

Николас молчал. Слова разбегались, а внутри разверзалась бездна ужаса. Если пошевелишься, то опрокинешься за край безумия, и ничто тебя не спасёт.

– Давай поженимся. Наплюём на всё и оставим только самое важное – нашу любовь, – предложил Николас.

В этот раз он верил каждому своему слову.

– Давай!

Герда обвила его плечи руками и поцеловала в губы с поразительной жадностью.

Всё получится. Обязательно!

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

После того, как погребальный костёр потух, а угли погасли, кости Лесли завернули в холстину, обвязали верёвкой и передали Николасу, чтобы он похоронил своего последнего родственника, где сочтёт нужным. Через пару часов в келью заглянула Риана. Она принесла очищенные от коры ольховые прутья и кожаные шнурки.

– К свадьбе ты должна смастерить для жениха подарок. Лучше всего подойдёт оберёг. Я покажу, как его сплести. Это довольно просто, – предложила она Герде.

– О! Она уже сделала мне подарок, – ответил за неё Николас.

Он показал белую рубашку. С левой стороны у сердца на ней была вышита золотая дубовая ветвь. Риана повертела её в руках, изучая узор.

– Ты взял её с собой? – Герда удивлённо вскинула брови.

– Я же до последнего не знал, поедешь ты со мной или нет. Вот и прихватил подарок на память. Надену на церемонию под костюм.

Она покраснела и отвела взгляд. Николас с трудом сдержался, чтобы не привлечь её к себе. Вряд ли бы Риана позволила им целоваться у неё на глазах.

– Золотая дубовая ветвь – символ династии Хассийцев-Майери, – подозрительно прищурилась она. – Но ведь ты не знала про происхождение Николаса.

– Нет, я… – Герда неловко сглотнула. – Прочитала в книжке, что это знак мудрости. Мне показалось, что он подойдёт Николасу больше, чем цветочки и птички. Не знала, что это настолько значимый символ. Простите!

Возможно, она выбрала этот узор из-за своей связи с Норнами и Безликим.

– Нет! Малышу Ники куда больше подошёл бы саблезубый мелькарис. – В келью бесцеремонно ввалился Мидрир и хлопнул Охотника по плечу так, что из глаз посыпались искры.

– Братец, я же предупреждала, что если ты хочешь пойти в Динас Эмрис, то должен отдыхать! – строго выговорила ему Риана, но потом снова обратилась к Николасу: – Может, эта вышивка намёк Провидения, что ты должен править Авалором, а Герда – быть твоей королевой?

Мидрир пропустил всё мимо ушей, сжимая бывшего ученика в душных «волчьих объятиях».

Николас выскользнул из них и ответил:

– Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Когда вернём себе власть на Авалоре, тогда и решим, кто станет нашим лидером.

Полог снова зашелестел, и в келью заглянул Гвидион. 

– Объявишь об этом после свадьбы? Сколько же потрясений нас ждёт в один день!

Как долго они ещё будут вламываться к нему в комнату и указывать, как жить?!

– Чтобы выстоять в войне с Лучезарными, придётся напрячь и волю, и мускулы, – отрезал Николас.

Спорить не стали и начали подготовку к свадьбе. Торопились, как могли. Угощение собрали простое: чечевицу, пшеничные лепёшки, молодое вино, пирожки со сливовым вареньем и вяленое мясо.

Бунтовщики изменили своё отношение к Николасу: смотрели подобострастно, понижали голоса, кланялись и обращались «Ваше Высочество». Как к принцу. Хотелось сквозь землю провалиться, хотя катакомбы и так находились под землёй. Почему он чувствовал себя самозванцем и узурпатором? Ведь он никогда не желал власти!

Вместо Хуга временно назначили оборотня-пса Линна. Расторопный парень слушался старших и не задирался, но энергии и авторитета предшественника ему не хватало.

Флавио пропал сразу после похорон. Интересно, чем он занимался. Сколачивал банду таких же головорезов, как сам? Передавал Жерарду последние новости? Получал приказы избавиться от Николаса и Герды, а возможно, и бунтовщиков? Но разыскивать его ни времени, ни сил не оставалось.

На третий день они выдвинулись в путь: Гвидион, Мидрир с Рианой, Джодок с Белусом, Моейс, Гейрт, Эстель и ещё дюжина доверенных людей.

Последним неприглашённым гостем за ними увязался Гилли Ду. Оставалось надеяться, что он достаточно смышлёный, чтобы не выдать их неприятелю. Из личных вещей Николас взял с собой только свёрток с прахом короля. Хотел похоронить его в холмах Динас Эмрис после свадьбы. Да ещё не забыл меч и “Книгу тайн”. Герда упросила прихватить дневник Лайсве. Боялась оставлять его без присмотра в катакомбах не меньше, чем Николас – вещи Безликого.

Стоило им выбраться из катакомб, как везение закончилось. Разведчики сообщили, что в столицу стягиваются войска Лучезарных. Готовится облава на колдунов.

– Будем двигаться небольшими группами, – решил Николас. – Вначале Гейрт с разведчиками. Затем мы с Гердой, Эстель, Гвидионом, Рианой, Ангусом и Мойесом. Мидрир, Белус и Джодок будут нас прикрывать. Не лезьте на рожон. Сейчас не время для драк.

Возражений не последовало.

День, как назло, выдался ясным. Бунтовщики держались подальше от больших дорог и обходили открытые места. На опушке перелеска бунтовщики замерли. По дороге между полей, поднимая столбы пыли, маршировали неодарённые солдаты. Тоже идут в Ловонид подавлять восстание? Хоть бы убежище в катакомбах не раскрыли.

Бунтовщики спрыгнули в узкий овраг и спрятались в высокой траве.

– В Динас Эмрис места более тихие. Там нет больших дорог. Неодарённые испокон веков обходили обиталища духов десятой стороной, – подбодрил товарищей Гвидион.

Когда отряд скрылся, бунтовщики бегом миновали поле и нырнули под сень спасительной дубравы. Скакавший впереди Гилли Ду вздыбил шерсть на загривке. Николас вскинул руку, заставив товарищей остановиться. 

Похоже, опасность ещё не миновала. Повезло, что солнце уже закатывалось, и землю устилали густые тени от колышущихся деревьев. Хорошая маскировка.

Бунтовщики нырнули в заросли боярышника. Николас приложил палец к губам. В воздухе витала тревога, стылое предчувствие кралось по коже мурашками. Тяжёлое дыхание эхом разносилось по округе и заглушало даже щебетание птиц.

Треснула ветка, вспорхнула жёлтая овсянка. На грани видимости показались расплывчатые ауры мыслечтецов. В разные стороны поползли серебристые щупальца внушения. Ловушка!

– Мастер! Похоже, мы их упустили. Юркие, как змеи! – раздался звонкий голос молодого Лучезарного. 

Отряд из дюжины Голубых Капюшонов вывалил на поляну.

– Мастер, незачем гоняться за колдунами по долам и весям. Давайте послушаем Арнингхэма и вернёмся в город, – вещал второй постарше.

Мастером они называли истинного мыслечтеца в плаще с золотым кантом. Видимо, он был их главарём. Его капюшон был настолько глубоким, что внешность разглядеть не получалось. Остальные Лучезарные лиц не прятали и напряжённо наблюдали за ним.

– Арнингхэм забрал основные силы. Они выгонят бунтовщиков из подземелья без нас и даже без моего командования, – отмахнулся главарь. – Лучше мы отыщем выход из катакомб за стенами и перехватим колдунов, когда они пустятся в бегство.

Герда испуганно сжала ладонь Николаса.

«Молчите! Что ни делается, всё к лучшему».

– Но как же? Лорд Веломри накажет нас за то, что мы не участвовали в подавлении бунта, а трусливо поджидали колдунов в засаде. Про его крутой нрав ходят страшные слухи!

– Тешу себя надеждой, что знаю лорда Веломри лучше, чем вы. Как-никак я служил у него помощником. Исполняйте приказ, иначе отведаете моего крутого нрава. Уверяю, это вам понравится ничуть не больше, чем выговор от Архимагистра, – крикнул главарь.

– Мастер! Мастер! Я видел движение! – на поляну выбежал ещё один Лучезарный и указал в сторону смыкавшихся впереди холмов.

Главарь медленно отвернул от него голову и уставился на кусты боярышника. Чувствовал ли он укрытые амулетами ауры?

– Что там? – встрепенулся говорливый Лучезарный.

Главарь вытянул руку. Николас непроизвольно поднялся и зеркально повторил его движение. Высокие кусты полностью скрывали его. Ладони тянулись друг к другу, словно стремились преодолеть барьер толщиной в вечность. Остановиться не получалось. С губ рвались слова, значения которых Николас не знал. Кто-то невидимый толкал его на неразумные поступки. Безликий?

– Мастер! Что с вами? – помощник пихнул главаря в плечо.

Гилли Ду дёрнул Николаса за штанину. Тот встряхнул головой. Ощущения в теле возвращались: оно продрогло от холодного пота.

– Ничего. Просто прощупывал местность, – ответил главарь. – Идём, нужно проверить направление Шеймуса.

Лучезарные побежали в сторону холмов. Главарь замыкал строй. На краю поляны он обернулся.

«Я тебя вижу. А ты меня видишь? Видишь наконец?» – зашелестел призрачный шёпот.

«Я всегда тебя видел», – прозвенел сталью голос Безликого.

Главарь поспешил за своим отрядом.

Колени задрожали, и Николас едва не рухнул. Только не приступ! Нет, силы воли хватит выстоять до конца церемонии. А дальше как-нибудь…

Николас присел на корточки.

– Обождём, пока скроются ауры, – прошептал он.

Бунтовщики смотрели встревоженно, но вопросов не задавали. Это радовало. Вскоре Лучезарные удалились на безопасное расстояние, и они выбрались из укрытия. К этому времени подоспел отряд Мидрира.

– Что стряслось? Почему вы задержались? – забеспокоился тот.

– Нарвались на Лучезарных. Они кого-то заметили вдалеке. Мы подумали, что это вы. Я даже хотел отправиться на подмогу, – сообщил Николас.

– Нет, мы никого не видели, – качнул головой Мидрир.

Получается, не повезло только отряду Охотника. В пору думать, что он притягивает несчастья… или Лучезарных, что немногим лучше.

– Похоже, наше убежище раскрыли. Нужно увести людей из катакомб, пока Лучезарные не перекрыли все выходы, – распорядился Николас.

– Я предупрежу, – вызвался Джодок.

С едва слышным хлопком он обернулся рысью, оставив одежду рядом. Мощные лапы бесшумно оттолкнулись от земли, и Джодок умчался по узкой звериной тропе.

До Динас Эмрис добрались без приключений. Отряд Гейрта уже разбивал лагерь в дубраве, укладывал камнями кострище и поджигал хворост. В темноте дым был незаметен. Ветер не разносил запах гари из укрытой холмами ложбины, да и отсветы тоже не получалось разглядеть. Куда опасней, если Лучезарные засекут ауры одарённых. Поэтому способностями не пользовались без крайней нужды.

В двух словах они передали Гейрту всё, что видели на дороге. Тот подозвал своих лазутчиков и приказал бдительней следить за дорогами.

– Флавио попался или раскололи кого-то из тех, кого поймали на Левегар? – гадал он. – Впрочем, результат один. Теперь нам придётся туго.

– Может, отменим церемонию? – предложил Белус. Без товарища он вёл себя куда более скованно. – Вдруг Лучезарные и сюда нагрянут?

– Наоборот, надо торопиться. Больше такой возможности не будет. В случае опасности дух Хрустального грота укроет нас, – возразил Гвидион. – Осталось только прояснить один вопрос.

Он отвёл доверенных людей ближе к пещере, где их мог подслушать только рыскавший на опушке Гилли Ду.

– Николас, ничего не хочешь объяснить? Зачем ты поднялся навстречу тому Лучезарному? Ты же едва нас не выдал!

Охотник повёл плечами. Не рассказывать же про связь с Безликим и мистические видения. Если наставники об этом узнают, то начнут давить на него с утроенной силой.

– Я хотел быть наготове, если он нападёт. Голубые Капюшоны прочёсывали местность мыслечтением. Один меткий удар оглушил бы их, и тогда мы смогли бы убежать.

– Нет! Тебя как будто гипнотизировали, – возразил наставник. – Может, главарь обошёл защиту ветроплава? Судя по ауре его дар не уступает твоему.

– Меня больше волнует, почему вас отпустили, – присоединился к расспросам Мидрир. 

– Может, тот Лучезарный Предвестник? Одержимый? Николас, не молчи! Только ты можешь их отличить, – Гвидион с силой сжал его плечо.

– Нет, спрута в его сердце я не видел и не чувствовал на себе внушения. Я действовал по своей воле, пускай даже вам мой поступок кажется глупым, – стоял на своём Охотник.

– Уж не одержим ли ты сам? – Мидрир схватил его за ворот камзола. – Может, поэтому Голубые Капюшоны обходят тебя стороной уже во второй раз?

Голова гудела, во рту ощущался солоноватый привкус крови. Николас принялся усиленно массировать виски, чтобы унять боль.

– Не шуми! – осадил Мидрира Гвидион. – Нас не тронули, потому что не заметили. Провидение на стороне священной династии Хассийцев-Майери. В любом случае если Николас одержим, то дух заметит это и предупредит меня.

– Если это случится, то я убью его собственными руками. Он мой ученик. Я обязан оказать ему последнюю милость, – с угрозой объявил Мидрир и отпустил Охотника.

Да плевать! Такими темпами он быстрее умрёт от болезни дара.

Приступ потихоньку проходил, мысли прояснялись.

– Возвращайтесь к костру. Жених и невеста должны встретиться с духом без свидетелей, – велел Гвидион.

Николас вручил ему свою сумку:

– Сохраните их для меня. Это очень важно.

Тот непонимающе вскинул бровь.

– Там прах короля, дневник Норны и старый фолиант из Эскендерии. В дневнике нет ничего тайного, а фолиант открыть может только Безликий. Наверное. Будьте с ним осторожен. Мне кажется, что он проклят.

– Но как же ты сам? – встревожился Гвидион.

– На меня не действует.

– Ну, конечно, – скептично хмыкнул он. – Но рад, что несмотря ни на что ты мне до сих пор доверяешь.

– Я не во всём с вами согласен, но это не значит, что я не доверяю вам, иначе этой свадьбы не было бы.

Гвидион слабо улыбнулся и похлопал его по плечу, показывая, что исполнит просьбу. Он отошёл к костру проверить приготовления. Риана положила на траву длинные льняные рубашки для церемонии и ушла вслед за остальными. Наступила глубокая ночь. Луна ярко сияла на небе вместе с россыпью звёзд.

Николас с Гердой остались наедине. Она всю дорогу отмалчивалась, хотя выглядела испуганной: обнимала себя за плечи и низко держала голову.

– Что с тобой? – спросил он, ласково прикасаясь к её щеке. – Тоже думаешь, что я одержим?

– Нет. Но в чём-то Мидрир прав, – Герда подняла на него обличающий взгляд, тот самый, который унаследовала от деда. – Я узнала ауру Лучезарного. Это он отвёл от нас опасность, когда мы только прибыли в Ловонид. В этот раз вы словно пожимали руки, здоровались или даже братались. Ты клекотал, как птица, и он отвечал тебе так же.

– Не припоминаю ничего подобного. Может, тебе показалось?

– Нет! Ты же прекрасно осознаёшь, что происходит что-то странное. Зачем тогда врёшь? Не бунтовщикам и не мне, а себе. Это тебя погубит!

– Я сказал всё, что мог сказать. Не требуй от меня большего. Если разочарована, можешь отказаться от свадьбы. Я всё пойму, – процедил сквозь зубы Охотник и отвернулся.

Внутри всё кипело от ярости, но не на Герду, а на себя, на свою непреодолимую слабость. Зачем Безликий заставлял его тянуться к Лучезарному? Что означал таинственный шёпот?

Отгадка вертелась на языке, дразнила, но стоило за неё ухватиться, как она выскальзывала и пряталась в дальнем уголке души, похожем на синюю бездну океана.

– Николас, – позвала Герда. Её руки обвили его талию со спины. Как во время их первой встречи в Волынцах: дрожащий детский голос, горячее дыхание и промокшая от слёз рубашка. – Мне страшно тебя потерять. Я так хочу… хочу, чтобы ты жил. Хочу куда больше этой демоновой свадьбы и всего остального!

От макушки до пяток пробежала волна дрожи. Герда угадывала его чувства. Это она могла побороть защиту ветроплава, а не тот Лучезарный. Она догадывалась о его тайне, она почти её раскрыла.

Николас обернулся и сжал её в объятиях. Жемчужные глаза топили в своём лунном блеске.

– После свадьбы я всё тебе расскажу. Обещаю! И подумаю над тревожными знаками, что ты замечаешь. Мне кажется… у меня есть отгадка. Но я ещё не готов её озвучить.

Она поднялась на носки, обхватила его плечи и запечатала его уста своими.

– Ну, где вы? – прикрикнул на них появившийся из-за кустов Гвидион. – После свадьбы намилуетесь. Дух уже ждёт!

Они быстро переоделись в льняные рубашки и вошли в грот следом за Гвидионом. Он освещал их путь факелом.

Обходя озеро по краю у пещерной стены, они добрались до каменного алтаря. Аура духа была почти осязаемой, хотя он ещё не появился на поверхности. 

Доверять существам из Горнего мира опасно. Они могут обозлиться, как Снежная Ведьма, или искать смерти, как Небесный Пастух, но могут и помочь, как Белая Птица Умай. Нужно надеяться на лучшее. В последнее время им постоянно не везло. Пускай сейчас для разнообразия удача встанет на их сторону.

Гвидион порезал свою руку ритуальным ножом, и по алтарному жёлобу в озеро стекли багровые капли. Словно почуяв их, из глубины поднялось облако света. Очертаниями оно напоминало акулу.

Зачем столько кровавых жертв? С верой более-менее понятно – боги черпают из неё силу. Но нельзя ли заменить жестокие ритуалы на нечто более мирное? Или если перед королём люди выражали почтение, распластываясь у его стоп и целуя землю, по которой он ступал, то проявлять уважением к богам можно, только отдавая самое дорогое?

Жизнь и кровь.

Если бы Николас был богом, то предпочёл бы искренние чувства – приязнь, дружбу, любовь. Но нет, нельзя заставить любить силой. Любовь можно только подарить вместе с пламенеющим сердцем.

Герда взяла Николаса за руку и кивком указала в центр озера. Оттуда вынырнула дева в хрустальных одеждах. В хризолитовых глазах сверкали хитринки, тонкие губы растягивались в улыбку.

– Вы всё-таки пришли! – усмехнулась она. – Не передумали жениться? Любовь скоротечна и пуста.

– Леди, мы выполнили вашу просьбу. Прошу, не медлите. В память о счастливых годах, что мы провели вместе, соедините их сердца. Они не повторят наших ошибок, – попытался смягчить её Гвидион.

Скосив взгляд на складчатые внутренности пещеры, Нимуэ вздохнула. На поверхности озера появилась рябь.

– Хорошо, раз я дала слово, негоже забирать его обратно. Пускай дети подойдут ко мне. Я проверю чистоту их помыслов. Если они искренни друг с другом, то я дам своё благословение.

– О большем мы не просим, – поклонился ей Гвидион и направился к выходу.

Наряд Нимуэ давал достаточно света, чтобы обходиться без факела.

Герда повела Николаса по знакомой тропе к пологому берегу. От холода босые ноги сводило судорогами. Хотелось подхватить Герду на руки и нести, чтобы ей не приходилось мучиться, но она взглядом показывала, что нельзя нарушать правила.

Они замерли по пояс в воде. Нимуэ стремительно подплыла к ним и вгляделась в лица. Тревога ютилась в уголках её прозрачных глаз.

– Госпожа Нимуэ, это и есть мой избранник, Николас Комри, – представила его Герда.

Леди провела холодным пальцем по его щеке, напомнив о смертоносных прикосновениях Снежной Ведьмы.

– Так вот ты какой, Вечерний Всадник. Какое из твоих лиц настоящее? – звонко рассмеялась Нимуэ.

– Сейчас я обнажён перед вами, как в день своего рождения, – ответил Николас бесстрастно.

Зрачки Леди расширились и затопили почти всю радужку. В них читался испуг. Нимуэ одёрнула руку, словно её ужалила змея.

– Николас рассказал про своих женщин, и моё решение осталось прежним. Прошу, благословите нас, – напомнила Герда.

– Это было легко, потому что те женщины ему безразличны. Но он не сказал ничего ни про тебя, ни про себя, ведь так? – ответила Нимуэ холодно и снова посмотрела в бок.

– Я люблю её и хочу провести с ней эту жизнь и все следующие воплощения. Что ещё я должен сказать? – хмуро ответил Охотник.

– Любишь и хочешь – это я вижу. Но вижу и другое. Она выгодная партия для тебя и твоих людей, иначе вы не настаивали бы на моём благословении. На ваш союз моей воли нет. – Нимуэ обернулась к Герде и поцеловала её в лоб: – Найди себе другого суженого. С этим лжецом тебя ждёт столько горя, сколько ещё не выпадало ни одной смертной женщине. Я благословляю тебя на счастье, кого бы ты ни выбрала своей судьбой. Но только не его!

– Мне больше никто не нужен! – выкрикнула Герда.

– Я хочу защитить её! – зарычал Николас. – Я всё вам расскажу. И ей тоже, но после свадьбы. Обещаю!

– Я готова подождать, – Герда сжала его ладонь, ободряя.

Хорошо! Если бы она обиделась и начала требовать признания, затея со свадьбой потерпела бы крах.

Герда побрела в сторону берега и вскоре скрылась за выходом из грота.

– Чем же ты собираешься меня удивить? – высокомерно спросила Нимуэ.

– Тем, что ваше благословение мне не нужно, – в тон ей ответил Николас. – Наш союз был сговорён нашими дедами ещё до нашего рождения. В Дольнем мире этого будет достаточно.

– Но тебе ведь этого мало. Говори! Что за жуткую тайну ты скрываешь?

– Герда мыслечтец. Внучка Белого Палача, Архимагистра Лучезарных, его единственная наследница. Когда лорд Веломри ещё служил у моего деда, они подписали соглашение о браке своих потомков. Оно до сих пор действует. Ходили слухи, что кровь Белого Палача скрыли сами боги, и найдёт её лишь тот, кому она суждена. Её нашёл я, а значит, наш союз поддерживают и в Горнем мире. Он нужен всем, как надежда на окончание войны. Сейчас я выйду отсюда и скажу, что получил благословение от богов. Даже вы не сможете обвинить меня во лжи.

В её взгляде мешались страх и сожаление, хотя Николас не угрожал ей оружием.

– Твоя взяла, – Нимуэ прикоснулась мокрыми губами к его лбу. – Я благословляю союз рода Змееборца и рода Горлицы. Но вступить в силу ваш брак сможет, только если ты в течение года и одного дня не будешь спать ни с одной женщиной. В том числе и с той, которую назовёшь сегодня женой.

Николас в ужасе отпрянул:

– Я могу не прожить этот год!

– Это не мои проблемы, – бросила она и нырнула в воду.

 Охотник побрёл обратно к людям. Хватит с него духов! Не будет он терпеть целый год, чтобы соединиться со своей законной супругой. Нет у него этого года!

Герда с Гвидионом ждали у входа в пещеру. Николас победоносно улыбнулся.

– Всё отлично! Нимуэ нас благословила, – уверил он их.

– Как? – вскинула брови Герда.

– Я привёл достаточно веские доводы, и она не смогла отказать. Идёмте, пора начинать церемонию.

Гвидион оценивающе глянул на него, но потом кивнул. Герда тоже вскоре расслабилась или предпочла сделать вид, что всё в порядке.

В лагере им вручили свадебные костюмы и помогли переодеться.

Бунтовщики остались в тех же нарядах, что и на церемонии погребения Лесли. Мойес раздобыл обновку только для жениха с невестой. Костюм Николаса мало чем отличался от одежды остальных гостей: строгий прямой крой, тёмно-синее сукно. Впрочем, ему нравилось.

Герде досталось пышное платье из кремового атласа. Ворот, манжеты и подол украшали изящные кружева. Конечно, этот наряд не мог сравниться с золотым платьем, в котором красовалась Эстель. Бунтовщиков это раздражало.

– Ишь выскочка нашлась! – негодовали они шёпотом. – Конечно, до богатой норикийской знати нам далеко, но мы горды оставаться собой. Хорошо, что у нас будет более скромная и расположенная к нашим древним традициям королева. 

На нападки Эстель не отвечала – сказывалось благородное воспитание. Но не покидало чувство, что она отвлекала внимание от Флавио и шпионила для него. Выгнать её не получалось. Как-никак она родственница короля Орлена. Николас расстался с ним на хорошей ноте, но испытывать его терпение не стоило.

– Никогда не носила такие платья. Страшно наступить на подол или сделать что-то не так, – пожаловалась Герда, когда Риана надевала на её шею нитку жемчуга, подаренную Мойесом.

– Самое сложное вы уже сделали – получили благословение от духа, – успокоила её целительница. – Даже если ты оступишься, мы поймаем тебя и не дадим упасть. А к нарядам и роскоши, уж извини, придётся привыкнуть. Когда мы победим и коронуем Николаса, таких платьев у тебя будет много. Это не так плохо, как кажется.

Гвидион вместе с Николасом первыми направились в поросшую дубами и вербами балку. Наставник исполнял роль жреца и посажённого отца одновременно. Ночь оказалась такая же ясная, как день, и звёзды торжественно звенели в вышине. Под ногами шуршала пожухлая листва, хрустели сучья, вдоль тропы в лунном свете сверкали лужи. Тут было довольно сыро и топко: хоть река давно высохла, болото осталось. Из камышовых зарослей самозабвенно квакали лягушки. Ничего себе, королевский оркестр! Николас ухмыльнулся.

За стволами замигали огоньки факелов. Деревья расступились, показалась широкая поляна. Гости выстроились живым коридором у арки из ивовых прутьев. Увивавшие её фиалки и мальвы наполняли тёплую летнюю ночь нежными ароматами. 

За аркой стоял массивный каменный алтарь, изукрашенный спиралями и вихрями. Здесь во время первого пришествия Безликого соорудили капище. Сейчас от него остался только этот алтарь. В Госкенхендже можно было бы сыграть свадьбу с куда большим размахом и не пугаться каждого шороха, но надо радоваться тому, что есть. Ведь и это уже – чудо.

Они замерли у алтаря. Николас полуобернулся к тропе. На ней уже появилась Герда. Она выступала степенно и тепло улыбалась каждому. Риана несла шлейф её платья. 

От предвкушения пересохло горло. Неужели она, столь желанная, столь чистая и нежная вот-вот станет его женой? Прошло всего полгода со дня возвращения Герды в его жизнь, но казалось, они преодолевали препятствия на пути друг к другу долгие века. Сказки всегда заканчиваются свадьбой. А дальше «жили они долго и счастливо». Пускай будет так! Хоть это и невозможно.

– У тебя глаза блестят, – сказала Герда, остановившись рядом с ним.

– Факелы очень яркие, – отшутился Николас.

Гвидион кашлянул, привлекая их внимание.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз дух юных сердец. Они бились в унисон и стремились друг к другу всю жизнь. Их благословили предки и пресветлые духи.

«Р-р-р, тявк-тявк!» – из-за кустов выскочил Гилли Ду и подбежал к Николасу, оживлённо виляя хвостом.

– Да-да, куда же без тебя, несносное ты существо! – раздражённо бросил наставник.

Послышались сдержанные смешки. Даже Охотнику стало сложно удерживать серьёзную мину.

– Если кто-то из присутствующих хочет назвать причину, по которой эта пара не может быть вместе, то пускай говорит сейчас или замолкнет навеки! – продолжил вести церемонию Гвидион.

Эстель было подалась вперёд, но стоявшие рядом Мойес с Гейртом посмотрели на неё так красноречиво, что она остолбенела.

– Берёшь ли ты, Николас Комри, эту женщину в жёны? Клянёшься холить её и лелеять в этой жизни и во всех следующих воплощениях? 

– По собственной воле и от чистого я сердца я выбираю её своей любовью и жизнью, с этой ночи и до конца времён. В нужде и в достатке, в болезни и здравии, в горе и радости я клянусь быть рядом, защищать и заботиться, строить семью и делить с тобой всё, что выпадет нам на пути. Клянусь, что не буду знать других женщин и доли иной, чем с тобой.

Николас принял из рук Гвидиона ритуальный нож и ударил себя по запястью. На алтарь закапала свежая кровь, ветер разнёс по округе её запах.

– А ты, Герда Мрия, берёшь ли этого мужчину в мужья? Клянёшься ли следовать за ним, куда бы ни завела вас судьба? Сможешь ли быть ему опорой и поддержкой в этой жизни и в последующих воплощениях? – обратился к ней Гвидион.

– Клянусь! – ответила она, не отрывая взгляда от Николаса. – Я отправлюсь за тобой хоть на край света, я разделю твою судьбу, и не важно, будет ли это участь короля или изгнанника. Я приму любой твой секрет и прощу любую обиду. Клянусь, что буду заботиться о тебе и любить, даже если весь мир обернётся против нас. Я не позволю нашему чувству угаснуть и потонуть серых буднях. Люблю тебя! 

– Люблю тебя! – эхом повторил он.

Она приняла нож из рук Николаса, порезала себе запястье и вылила кровь на алтарь.

– На жизнь, на любовь, на смерть! – Николас надел ей на руку браслет.

– На жизнь, на любовь, на смерть! – повторила она его слова и действия точь-в-точь.

Гвидион вручил им по свече. Николас запалил свою от факела.

– Я зажигаю неугасимый огонь любви в своей душе. Пускай он войдёт в твою жизнь вместе с пламенем на фитиле.

Герда соединила свою свечу с его.

– Я принимаю твой дар и распаляю его жарче. Пускай он светит и согревает нас в этом воплощении и всех последующих!

Николас взял Герду правой рукой за правую руку, левой за левую. Гвидион перевязал их красной лентой.

– Призываю в свидетели богов и духов! Этот союз священен, как земное отражение союза неба и луны. Ничто не сможет его отменить, пока не разорвётся связь времён. Отныне вы супруги – один разум, душа и тело.

Гвидион разрезал ленту ножом, освобождая их руки, и забрал свечи. Бунтовщики снова замерли в тревожном ожидании. Смолкли даже лягушки с птицами. Казалось, весь мир затаил дыхание.

– Можешь поцеловать жену, – нарушил молчание Гвидион.

Свершилось? Неужели это не сон? Земля не разверзлась, небо не упало им на головы, Белый Палач не сжёг на костре?!

Гости недоумённо смотрели на Николаса, даже Герда побледнела. Её глаза стали огромными, губы подрагивали. Ах, как хотелось припасть к ним! Неужели можно? Неужели никто не будет запрещать и корить?

Николас подался вперёд и обхватил её тонкий стан руками. Губы коснулись трепетного рта. Так сладко! Будто пьёшь небесную амброзию. Она хмелит и затапливает тёплой негой.

В воздухе закружился рой светлячков, будто они тоже праздновали.

Послышались хлопки, грянул хор голосов:

– Пускай любовь будет слаще мёда! Слаще мёда! И не заканчивается никогда! Да здравствуют король и королева!

Последнее – лишнее. К демонам всё!

Николас подхватил Герду на руки и закружил. Мир сливался в вихрь огоньков.

– Что ты делаешь?! – воскликнула она, цепляясь за его плечи.

– Радуюсь! Нельзя? – закричал Николас.

– Можно! Просто раньше ты так себя не вёл. Мне… страшно. Чуть-чуть.

Он аккуратно опустил её на землю.

– Не бойся, я же просил. Сегодня я немножко безумен и пьян, но это от счастья.

Герда поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы, вкусно и долго. Так сильно не хотелось её отпускать, что забылось даже, что нужно дышать.

– Танец! Танец! – зазывали гости.

Заиграли волынки, забили барабаны. Пускай даже эхо разносило звук по окрестностям, но сейчас Николасу было всё равно. Хоть на собственной свадьбе он желал веселиться, как обычный неодарённый человек.

Николас повёл Герду в ритме страстного танца. Гости расступались перед ними и не отводили глаз, словно жаждали урвать хоть краюху их чувства для себя. Паря в облаках, молодожёны боялись останавливаться и оглядываться, ведь вырванная зубами у злого рока сказка таяла, как сон. Сколько они ни бежали, беда догоняла их.

Со склона в балку заскочила белая борзая с красными ушами. С хлопком она обернулась Линном. Выглядел он неважно: всклокоченный, загнанный до выскакивающего из груди сердца. Едва не валился с ног.

– Напали! Напали! Лучезарные напали! – закричал он. – Джодок предупредил нас об облаве слишком поздно. Голубые Капюшоны обложили со всех сторон. Поговаривают, что в городе видели Белого Палача. Нужна помощь! План, убежище! Хоть что-нибудь! Иначе всех убьют!

– Николас? – Гейрт обернулся к Охотнику.

Тот лихорадочно искал решение.

– Ступай! – велел ему Гвидион. – Мы с женщинами возьмём Мидрира для защиты и укроемся в Хрустальном гроте. Лучезарным туда хода нет.

По спине прокрался холодок. Стоит ли доверять Нимуэ после её сомнительных условий? Да и Герду оставлять не хотелось. Но как бросить своих людей? Ведь они полагались на него, пускай их затея с самого начала была провальной.

Николас прижал к себе жену и поцеловал в последний раз.

– Я вернусь. Обязательно!

Гилли Ду сидел рядом и тревожно бил хвостом.

– Присмотри за ней, пока меня не будет, – попросил у него Николас.

– Нет! Он приносит удачу и остро чует опасность. Пускай идёт с тобой, ведь это ты отправляешься на передовую. А я буду ждать вас здесь. Ступай! Твоё дело правое, ты не можешь проиграть.

Николас кивнул и наперегонки с лисом побежал следом за остальными воинами.

1572 г. от заселения Мунгарда, окрестности Ловонида, Авалор

– Есть идеи, где можно укрыться или хотя бы укрепиться? – расспрашивал Николас бежавших рядом товарищей.

– Заброшенная прибрежная крепость в двух днях пути отсюда, – предложил Гейрт.

– Не успеем. Здешние пещеры ближе, пускай они и не такие удобные для обороны, – возразил Мойес.

Он хоть и был неодарённым, но отсиживаться в Хрустальном гроте отказался.

– Хочу видеть всё своими глазами и принимать решения наравне с остальными. Покажите, что я один из вас.

Моейс, конечно, провоцировал Сумеречников, но ни у кого не было сил с ним спорить. Если хочет чем-то помочь, пускай помогает.

– Мы даже до пещер не доберёмся. Все наши воины туда не втиснутся, – усомнился Белус. – Может, вернёмся в катакомбы и найдём новое место для лагеря? На карте наверняка обозначено много укромных уголков.

– Мы не знаем, насколько осведомлены Лучезарные и кого из наших они взяли. Если это Флавио, которого в Компании наверняка снабдили картой, то нас зажмут в тиски и перережут, как свиней, – возразил Николас. – На открытой местности спасаться легче. Рассеемся по окрестностям и двинемся на север одиночными группами. За всеми Лучезарные не угонятся, да и вряд ли бросят столицу без обороны. 

– Только не вздумай поступить, как твой дед! – Белус с силой сжал его плечо. – Ты нам нужен, ты наш лидер, наш король!

– Если я встречусь с Белым Палачом, то попытаюсь договориться, – вырвался из его хватки Охотник. – Мне есть что ему предложить, кроме своей жизни, которая совсем не так важна, как вам кажется. Это может быть нашим единственным спасением. Не останавливайте меня!

Бунтовщики посмотрели на него с укоризной и сожалением, но возражать не стали. Что ж, хорошо, значит, он лидер не только на словах.

Прошло несколько часов. Они перестали таиться за деревьями и бежали по дороге, чтобы быстрее добраться до места схватки. Небо рассветало сизыми полосами, сумерки вместе с туманом отползали в овраги. 

Показались ауры одарённых. Серебристые сети внушения опутывали их и не давали пошевелиться. Ауры вспыхивали и гасли. Лязгало оружие, свистели стрелы, слышались топот и крики. За очередным сосновым перелеском показалось поле брани.

Войско рассеялось. Сражались мелкими группами. Бунтовщики под воздействием внушения отбивались вяло. Лучезарные действовали слаженно, да и оружие у них было несравнимо лучшее. Много воинов уже лежали на земле, истекая кровью.

Нужно что-то делать, иначе всех убьют!

– Трубите к отступлению, – велел Николас. – Мы с Гейртом ударим в самую гущу и оглушим Лучезарных. Есть ещё ветроплавы?

Белус отрицательно качнул головой.

– Тогда прикройте нас, – отдал Охотник последний приказ.

Воины обступили их со всех сторон. Сориентировав удар, Николас с Гейртом покрыли мелкими ветросгустками всё пространство, до которого смогли дотянуться. Закололо виски, перед глазами потемнело. Слишком много сил высасывал этот трюк, но его хватило, чтобы оборвать тонкие сети внушения. Гейрт пошатнулся и отступил – осушил весь резерв. Николас послал волну – воздух зарябило.

Крики усиливались. Обхватив виски ладонями, Лучезарные падали, как подкошенные.

Запел боевой рог. Поняв, что враг лишь застыл ненадолго, бунтовщики бросились на утёк. Некоторые оборачивались и мчались прочь зверем, летели птицей.

В первых лучах солнца сверкала излучина реки. Ноги вязли в болотистой почве. Напитанная росой высокая трава мочила сапоги. Морочи создавали из влаги иллюзии и прикрывали отступление, огнежары выпускали за спину клубы пламени, не позволяя противникам подобраться ближе.

Лучезарные уже приходили в себя.

– Дар не использовать! – разнёсся над полем зычный приказ командира. – Держитесь подальше от огнежаров, ориентируйтесь по аурам! Стреляйте! Остальные – подбирайтесь к ветроплавам. Всех, кто встанет на пути, убивайте, но ветроплавов брать живьём!

Подчинённые передавали повеление своим отрядам, надрывая глотки.

Николас вздрогнул, узнав басовитый голос. Это Белый Палач!

Сверкнул голубым ветрощит, свистнули стрелы и бессильно отлетели в стороны.

– Стреляйте ещё! У нас припасов больше, чем он может выдержать! – крикнул командир Лучезарных.

Бунтовщики медленно пятились. Николас держал щит из последних сил. Казалось, дар вытягивает из тела все соки: мышцы дрябнут, суставы ломит, морщины стягивают кожу. Нет, надо продержаться ещё самую малость.

Передовые Лучезарные приблизились на расстоянии десяти шагов. Белус, Гейрт, Мойес и ещё несколько воинов выставили мечи, готовясь отражать атаки.

Щит слабел. На губах появился привкус крови, черные пятна перед глазами разрастались и слепили.

– Всё! – скомандовал Николас. – Отступаем!

Но отступать было уже некуда. Их взяли в тиски. Если бы Лучезарные использовали мыслечтение, в ход пошёл бы последний запас сил и оглушил противников ненадолго. Но враги бились мечами. Стрелы летели к бегущим бунтовщикам и настигали самых нерасторопных.

Храбрец Белус пал, пронзённый сразу тремя клинками. Рядом – несколько его товарищей. Гейрт и Мойес отбивались из последних сил и едва-едва уходили от атак.

– Стойте! – выкрикнул Николас. – Я готов говорить!

Лучезарные не отреагировали, но в смешанном с дымом утреннем тумане послышались шаги и показалась могучая фигура. Его ауру скрывал амулет Кишно, а лицо – шлем в виде птицей головы. От кого он прячется? Холодные разноцветные глаза сверкали в прорезях. По ним не узнать Белого Палача было невозможно.

Пал ещё один воин, получив рану в бедро.

– Стойте! – скомандовал Палач и вскинул руку. Лучезарные опомнились почти сразу. – Пускай говорит, мне интересно!

– Король Лесли I объявил меня своим преемником и сказал, что я последний потомок священной династии Хассийцев-Майери, – начал Николас издалека, выторговывая время для отступления.

– Скажи мне что-нибудь, чего я знаю! – раздражённо оборвал его Палач.

– Об этом знаете не только вы, но и многие люди на острове и за его пределами. Вскоре эта весть разнесётся по всему Мунгарду. Народ ополчится против вас, если вы убьёте наследника престола. Вас перестанут поддерживать, как когда-то перестали поддерживать Сумеречников.

– Не смеши меня. Мы не связаны вашими догмами и не стремимся к личной выгоде. Наш порядок куда более справедлив, и устраивает большинство людей. А способов устранить мелкое неповиновение у нас хоть отбавляй. Тебе ли не знать, – отвечал он высокомерно. 

В чём-то Белый Палач прав, но всё же…

– А где вы собираетесь искать удобного правителя, чьи притязания на трон никто не стал бы оспаривать? Предложите своего кандидата? Приставите к каждому подданному по Лучезарному, чтобы вовремя выпалывать неугодные мысли? Зальёте остров кровью? Я предлагаю вам вариант, который прекратит войну и не вызовет сопротивления у населения.

Главное удерживать на лице уверенное выражение и говорить с жаром, которого Николас не ощущал: почувствовать себя Мидриром или Гвидионом; представить, что веришь в их слова.

– Ты себя называешь удобным? – раскатисто захохотал Палач. – Ты даже старика Жерарда до бешенства довёл, рассорив его с внуком и интригуя против его власти.

Ничего подобного он не делал! Оно само вышло. А, всё равно никто не послушает.

Белый Палач закончил реплику:

– В любом случае Сумеречника на авалорском троне никто не потерпит.

– А если я лишусь дара, возьму в жёны девушку из знатного рода Лучезарных и приму веру в Пресветлого? – предложил Николас.

– Что за вздор? – возмутился Белый Палач – Даже если ты надорвёшься, как твой дед и отец, Сумеречником быть не перестанешь. Использовать веру в Пресветлого для своих нужд тебе никто не позволит. Да и вряд ли кто-либо из моих людей посватает за тебя свою дочь. Ни один отец не пожелает своему ребёнку таких мучений.

Бунтовщики удивлённо покосились на Николаса. Он неловко сглотнул.

– Вы сами подписали с моим дедом соглашение о будущем браке потомков, – Николас вынул из-за пазухи бумагу и ткнул в размашистую подпись Микаша Остенского.

– Ради этой чуши ты вскрыл тайник в особняке и выдал себя? – саркастично хмыкнул Белый Палач и сложил руки на груди. – Хочу тебя огорчить, у меня нет дочек.

– Зато у вашего сына есть, – Николас показал серебряный медальон с горлицей.

Поза Палача стала куда более напряжённой. Всё связанное с Лайсве лишало его самообладания. Раньше это помогало справиться с Белым Палачом, но все их встречи проходили в иллюзорном Горнем мире, а не наяву.

– Я пообещал своей жене не впутывать их в наши войны. Так что не надейся на мою поддержку.

– Жаль. Но сердцу не прикажешь, – Охотник выставил вперёд запястье со свежей раной под обручальным браслетом.

– Скотина! – прорычал сквозь зубы Белый Палач. – Не рассчитывай выторговать себе прощение этим дурацким трюком. Теперь я отправлю тебя на Тихий берег, только чтобы освободить её!

– Поединок чемпионов? – спокойно предложил Николас.

Всё! Теперь бунтовщики услышали, что думает Белый Палач по поводу восхождения Охотника на престол, и лишились иллюзий по этому поводу. Хоть бы Сумеречники успели вернуться на север, а ещё лучше присоединиться к Компании «Норн». Как бы ни был плох вождь Пареда, это лучше, чем умереть.

– Что? – вскинул кустистые брови Белый Палач.

– Я предлагаю поединок чемпионов. Победите и получите законное право убить меня. Прямо здесь и сейчас. А потом вернётесь к своим мрачными делам безо всяких препятствий, – прозрачно намекнул Николас на его одержимость. – Но если выиграю я, вы дадите моим людям уйти.

– Это звучит куда более интересно, – Белый Палач выхватил меч и стал обходить противника сбоку, не спуская с него глаз. – В юности я мечтал вызвать твоего деда на дружеский поединок. Пускай даже мой дар был бессилен против его, а мастерство владения мечом уступало его виртуозному фехтованию. Однажды он снизошёл до моей просьбы. Я ликовал, когда мы, наконец, скрестили клинки. Как думаешь, доставит ли мне твоя смерть столько же радости?

Да он совсем обезумел! Интересно, действует ли Мрак так на всех или он особенный? Впрочем, шанса узнать не будет.

– Ты спятил?! – Гейрт одёрнул Николаса и зашептал в ухо. – Не нужно геройствовать! Ты не спал две ночи, удары ветроплавом вымотали тебя до предела. Даже амулет Кишно не скрывает, что ты вот-вот надорвёшься и свалишься. Не делай этого!

– Это даст вам время. Мы старались, но ничего не вышло. Значит, не судьба. Мне и так недолго осталось. Гвидион вам всё объяснит. Спасайтесь и берегите мою жену, – бросил он толпившимся за его спиной бунтовщикам.

– Хотя вряд ли. Ты же жалок! – с ненавистью сплюнул Белый Палач Николасу под ноги.

Он выхватил меч и пошёл на сближение.

– Бегите! Я останусь с ним до конца, – приказал Гейрт.

Николас с Палачом кружили друг напротив друга, как два саблезубых мелькариса. Никто не торопился нападать. Впрочем, исход был предрешён: Николас лишь старался оттянуть конец. Белый Палач не выдержал и атаковал первым. Выверенным движением Николас ушёл под его рабочую руку. Палач сделал ещё один выпад, Николас контратаковал. Они шли точно по фигурам, словно исполняя сложный изящный танец. Каждый показывал лучшее, на что способен.

Как же этот поединок напоминал тренировочный, дружеский бой с Мидриром. Неужели Белый Палач настолько забылся, что представлял перед собой своего кумира?

«Звяк-звяк-звяк!» – пели клинки.

Ноги переступали всё быстрее – темп нарастал. Удар сыпался за ударом, способностями никто не пользовался, решив, что это жульничество. Атака снизу – уворот, косой удар в корпус – лихое парирование. Верхняя стойка, лезвие раскрутилось, чтобы набрать скорость, точный ответный выпад – удар отражён.

Палач сделал шаг назад, Николас использовал заминку для собственной атаки, входя в быстрый рваный ритм. Надо отдать ему должное – напор Белый Палач выдерживал достойно. Чирк! Клинок распорол кожу, рукав окрасился алым и набух, но Николас не обратил внимания. Ни одной ошибки этот противник не простит.

Николас исполнил хитрый финт, чтобы смести защиту Белого Палача. От сильного удара меч лорда Веломри отлетел в сторону, Охотник прицелился в живот. 

По ушам хлестнул истошный вопль Герды. Перед глазами возникло её бледное лицо. Она протягивала руки и молила: «Помоги мне! Помоги!»

Стоило податься вперёд, и видение исчезло. Воздух пошёл рябью, задрожала земля. Белый Палач опустил меч и повернул голову в сторону Динас Эмрис, словно тоже что-то слышал. Виски стиснуло такой непереносимой болью, что ноги подкосились. Николас рухнул на землю и забился в судорогах.

Белый Палач снова перевёл на него взгляд и сплюнул:

– Притворщик! Приходи, когда сможешь противопоставить мне что-то более весомое, чем подражание человеческой слабости.

Носок сапога впечатался Николасу в бок и выбил дыхание. Перед глазами закружили хоровод звёзды. Сквозь гул в ушах слышались отрывистые приказы Палача:

– Гоните бунтовщиков подальше от города. Надеюсь, сами справитесь. Мне нужно срочно отбывать. Ни слова о том, что видели меня, иначе отправитесь на костёр вместе с колдунами.

Оруженосец подвёл к нему коня. Белый Палач споро запрыгнул в седло и помчался в сторону Ловонида.

Николас закашлялся, пытаясь отскрести себя от земли. Гейрт подбежал к нему и подал руку. Судороги медленно отступали, но слабость и ломота оставались.

– Говорил же, что свалишься! Почему Белый Палач уехал?

Николас встряхнул головой, чтобы прийти в себя.

– В Динас Эмрис! Скорее!

Он заковылял по дороге обратно, Гейрт подбежал к нему и взял под руку.

Герда, дождись меня, Герда! Почему не получается бежать или ветропрыгнуть? Демоны бы побрали эту человеческую слабость!

***

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Гвидион, Риана, Эстель и Герда вошли в Хрустальный грот. Мидрир сторожил снаружи. Норикийка крутила головой по сторонам, чуть приоткрыв пухлый рот. Остальные расстелили на полу одеяла и уселись на них.

– Хотите есть? – предложила Риана угощение из сумок, которое они готовили для свадебного пира.

Гвидион отломил краюху овсяной лепёшки и без особого аппетита засунул в рот. Эстель, наоборот, выбрала себе лучшие блюда вроде пирожков с мясом и запила вином.

Герда безучастно смотрела на гладь пещерного озера. Кусок в горло не лез, в голове роились тревожные мысли. Николас не ел и не спал целый день. Он так радовался этой свадьбе. Герда никогда не поверила бы, что её холодный и сдержанный жених может кружить на руках и смеяться будто во хмелю. Сердце стягивала тоска, и на глаза наворачивались слёзы. Хоть бы Николас выжил, хоть бы вернулся. Вот бы ещё один раз увидеть его красивое лицо и сказать, как сильно она его любит!

– Мастер Гвидион, насколько могущественна Нимуэ? – спросила Герда.

Тот поперхнулся водой из фляги. 

– Она младшее божество. Живёт на Яблоневом острове, части Горнего мира, где она полноправная хозяйка.

– Это как Ирий у Ягини, дочери Калтащ? – задумалась Герда.

– О, ты даже об этом знаешь, – вскинула брови Риана. – Ягиня намного сильнее. Она прямой потомок Первостихии.

Ягиня поддалась Мраку, превратилась в Мать лихорадок, Жупелу и погубила всё, что было ей когда-то дорого. А потом Финист легко победил её, сломленную и предавшую свою суть. Но Нимуэ казалась чистой, праведной и справедливой.

– Нимуэ принадлежит к свите грязноволосой Седны, жены Повелителя морей, – продолжила рассказ Риана. – Силу она черпает от своей богини. Примерно, как мы от Первостихий. Правда, обыденные для нас вещи в руках Нимуэ становятся волшебными. Это озеро – Источник вечной молодости. Наши мешки с провизией – Котёл Бездны, в котором еды всегда в изобилии. Алтарь – Камень Судьбы, который вскрикивает, когда к нему прикасается истинный король. А сам суд Нимуэ – Копьё Сердца, властвующее над чувствами, – Риана приложила кулак к груди.

– А почему вы не предложили Николасу коснуться алтаря, чтобы он доказал своё право на престол? – недоумевала Герда.

– Сейчас не время, – оборвал её Гвидион.

– Вы сомневаетесь, что камень вскрикнул бы? – проницательно спросила она.

Гвидион нахмурился и взмахнул рукой у головы, будто отгоняя назойливых насекомых.

– Не важно, во что верю я. Просто накануне сражения нельзя рисковать боевым духом. Когда придёт пора коронации, Николас возложит руки на алтарь.

Разговор явно ему не понравился.

– Я просто думаю, как защитить наших людей, – попыталась оправдаться Герда. – А если бы мы принесли богатую жертву, смогла бы Нимуэ помочь с Лучезарными? Вряд ли она желает им победы. Пресветловерцы ведь уничтожают алтари старых богов и запрещают молиться им.

– Это так, но боюсь, в битвах Нимуэ не сильна и предпочтёт отсидеть на Яблоневом острове. Нас укроет, но не более, – возразил Гвидион.

– Не переживай, – Риана сжала её ладонь. – Хотя как ты можешь не переживать? Когда мой возлюбленный Повелл уезжал в Астальшир Мур, я не находила себе места от беспокойства. Как чувствовала, что он не вернётся. А когда Мидрир принёс дурную весть, у меня внутри всё оборвалось. Я будто умерла, переплыла Сумеречную реку вслед за мужем.

Герда нервно заёрзала. Нет, Николас не может умереть! Они ведь только поженились и были так счастливы.

– Но с Николасом всё будет хорошо, я чувствую, – Риана постучала себя по груди костяшками пальцев. – Он вернётся, вот увидишь. Лучше вздремни. Нам всем нужно поспать.

Целительница провела ладонями по вискам Герды, и голова тут же отяжелела.

– Я только чуть-чуть глаза сомкну, – пообещала она и, свернувшись калачиком, устроилась на одеяле.

Проснулась Герда уже на рассвете. Огнистые лучи отражались от хрустальных сводов, затапливая грот радужными бликами. Риана, Эстель и Гвидион ещё спали, а Николас не вернулся. Только Мидрир, не отрываясь, вглядывался в сумеречный горизонт.

Вставать не хотелось, да и какой смысл, если для любимого ничего сделать нельзя? Вот бы проснуться, когда он вернётся, чтобы не изводить себя тревогой и не кликать беду.

Герда почувствовала опасность первой. Голубые всполохи аур на горизонте. Мыслечтецы приближались с разных сторон. Она тревожно зашевелилась.

– Лучезарные! – встрепенулся Мидрир, выхватывая из ножен на поясе меч.

Гвидион поднялся так резко, что казалось, вот-вот поведёт голову.

– Много?

– Полдюжины. Разведчики, думаю. Нужно прятаться. Нас могут засечь по аурам. Зови Нимуэ! – велел оборотень и шагнул к сестре.

Риана уже стряхивала с себя сон. Эстель подскочила следом, глядя огромными глазами. Её пухлый рот заметно подрагивал.

– Неужели они нападут? Король Орлен не простит им моей смерти, нет! – нервно заламывала она руки.

– Не паникуйте, вы же леди! – укорил её Гвидион, встав у алтаря. – Нас укроют высшие силы. Смотрите на это, как на приключение, которое ещё не доводилось пережить ни одной придворной даме Золотого Дюарля.

Он полоснул запястье ножом. По алтарю потекла кровь, оставляя на водной глади красные цветы.

– Нет! Нет! Я должна была выйти замуж за короля, а не погибнуть в жуткой пещере! – взвизгнула Эстель. – Мы так не договаривались, нет!

Её трясло. Разве она не понимала, что её крики привлекали лишнее внимание?

– Пожалуйста, только истерики нам не хватало. Я успокою вас с помощью дара, – попыталась увещевать её Риана и протянула руки к голове Эстель.

Вода вспенилась. Вот-вот Нимуэ будет здесь и спрячет их на Яблоневом острове.

– Как? Что? Так ты тоже Лучезарная? Мыслечтец?! – Эстель отшатнулась от Рианы. – Не убивай меня! Я слишком молода, чтобы умирать!

Герда много раз наблюдала истерики у Майли. Отчасти из вызывал взрывной темперамент, а отчасти дар мертвошёпта, но поведение Эстель выглядело наигранным. Да и эмоции от неё исходили слишком яростные, как от мужчины во время боя.

– Что-то не так, – сипло прошептала Герда.

Эстель бросилась к застывшему у выхода из пещеры Мидриру и повисла у него на шее:

– Спаси меня, храбрый рыцарь!

«Убить!» – прозвучало в её мыслях.

– Мидрир, нет! – закричала Герда.

Сверкнуло лезвие. Он взмахнул руками, закрывая горло, и привалился к пещерной стене. На животе его рубашка оказалась распорота, и по выбеленной льняной ткани растекалось алое пятно.

– Никто от меня не спрячется! – засмеялась Эстель, удерживая в поднятой ладони большой окровавленный нож. – Сегодня умрёте вы все!

Она стремительно двинулась к опешившей Риане. Герда скользнула в мысли Эстель и заставила остановиться.

Перед глазами промелькнули видения: юная аристократка пугает родителей жестокими расправами с подаренными ей питомцами. Целители в закрытом монастыре опаивают её эликсирами и зельями, чтобы подавить жестокость, но учат только хитрить и прятать свою ненормальность за улыбкой. В конце концов Эстель отпускают обратно в высший свет, где она издевается над слугами. 

Ей попадается ухажёр, который пугается её страсти к насилию и жалуется королю. Тот спроваживает Эстель к вождю Компании в надежде, что он с ней справится. Вождь завоёвывает её расположение своей расчётливостью и непоколебимым спокойствием. Вместо лечения вождь развивает её способности, обучая притворяться и убивать без раздумий. В Ловонид он отправляет Эстель в сопровождении более опытного убийцы – ветроплава Флавио. Им приказывают выяснить, что задумал Николас и в случае опасности для Компании, устранить его. В маленькой пассажирской каюте при таинственном мерцании свечей они проводят незабываемую ночь.

Грозный рык вывел Герду из сосредоточенья. На Эстель прыгнул матёрый медный волк с большой раной на животе. Мидрир! Когда он успел обернуться?

Эстель замахнулась ножом, но Герда снова связала её серебряными мысленитями. Волк вонзил зубы ей в горло.

Плеснулась вода. Нимуэ здесь. Держись, Мидрир, помощь рядом!

Мощный ветросгусток сбил волка на пол. Мысленити оборвались, и виски стиснуло острой болью. Так вот почему нельзя бороться с ветроплавом мыслечтением!

– Нимуэ! – зазвенел сталью голос Гвидиона. – Предательница!

– Прости, я не смогла иначе, – печально ответила та.

Риана подбежала к скулящему брату. Герда повернулась к озеру. На берег из воды выходил зло ухмыляющийся Флавио.

– Не ждали? Как же я мог пропустить свадьбу будущего короля и внучки Белого Палача? Дайте хоть засвидетельствую почтение молодым, – он шагнул навстречу Герде.

Та отскочила к стене. Он ещё более безумен, чем Эстель!

– Ах, ты! – Гвидион подался вперёд с удивительной для старика стремительностью.

Посох в его руках словно ожил, описывая петли так быстро, что слился в вихрь. Флавио принялся отбиваться мечом. Посох выдерживал, видно, был сработан из очень прочного дерева либо магически заговорён. Кто знает, чем ещё одарила своего возлюбленного Нимуэ? И двигался Гвидион под стать сильным молодым воинам. Флавио не дрогнул, наоборот, выглядел всё таким же самоуверенным.

– Старик, уйди с дороги. Ни ты, ни целительница с волчарой мне не нужны. Кого вы защищаете? Внучку вашего злейшего врага и узурпатора? Отступите и можете бунтовать себе дальше! – принялся уговаривать он.

– В отличие от вас мы знаем, что такое честь! – с яростью выплюнул ему в лицо Гвидион.

– Уж конечно! Ведь без этой девчонки лорд Комри сорвётся с вашего крючка, – рассмеялся Флавио, парируя удары. – Это вы заключаете сделку с совестью и жмёте руки врагам, только чтобы сохранить мнимую свободу. А могли бы присоединиться к братьям-Сумеречникам и бороться за правое дело.

– Для нас вы перестали быть братьями, когда перешли на сторону вероломного Пареды! – Гвидион усилил натиск так, что Флавио пришлось отступать, пока он не упёрся в стену. – Если вы её убьёте, то Николас узнает и будет мстить. Уж что-что, а это он умеет. Твои жалкие навыки головореза не сравнятся с искусством Охотника не демонов. Его учили лучшие. Мы!

Резким движением меча Флавио оттолкнул от себя посох. Гвидион оступился, сбившись с ритма.

– Мне надоели твои иллюзии, старик!

Теперь посох двигался куда медленнее и с гораздо меньшей силой. Стремительность Гвидиона оказалась иллюзией, маскирующей слабость.

Флавио теснил его к краю берега. Почувствовал за спиной обрыв, Гвидион замер. Головорез выбил из его руки посох, и тот откатился к ногам Герды. Волосы Гвидиона сбились от пота, грудь тяжело вздымалась, морщинистое лицо раскраснелось от натуги. Казалось, годы нагоняли старого мороча и наваливались на плечи каменной глыбой.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – Флавио занёс над ним меч.

– Нет! – вскрикнула Нимуэ.

Из озера поднялась волна высотой в человеческий рост и накрыла Гвидиона. Оказавшись внутри пузыря, он застыл, глаза закатились.

– Ты же обещал, что он не пострадает! – укорила Флавио Нимуэ.

– Я не думал, что он нападёт. Но теперь-то он точно уцелеет, – головорез похабно подмигнул ей и повернулся к застывшей в ужасе Герде.

Она подхватила посох и выставила его перед собой, как жердь, которой её учил сражаться Николас. Долго она не продержится: дар бесполезен, а Флавио владеет мечом куда более мастерски, чем она непривычным посохом. Но всё же, всё же…

Николас! Где же ты?! Ты же всегда приходишь на помощь в самый нужный момент!

С пола подскочил раненный волк и молнией бросился на спину Флавио, раздирая его одежду когтями. Тот опрокинулся ничком, пытаясь сбросить с себя оборотня. Риана подбежала к Герде, схватила за руку и потянула за собой.

– Бежим! Скорее!

Они помчались к выходу. Пышные юбки путались в ногах, тугой корсет пережимал грудь и мешал дышать. Жаль-жаль, что Герда не переоделась. Нужно найти Николаса. Он поможет, он спасёт.

Они помчались по узкой лесной дороге.

Дыхание преследователя чувствовалось на затылке. Его аура приближалась грозовой тучей.

«Николас! – звала в мыслях Герда – Помоги! Помогите! Шквал! Финист! Хоть кто-нибудь!»

Сбоку мелькнула человеческая фигура. Ветер донёс запах морозного ветроплава. Родная аура мерцала за разлапистыми елями в чаще. Может, игра разума? Так хочется поверить в чудо! Нет же, ауру Николаса скрывал амулет Кишно. И всё же …

Из-за Герды ранили Мидрира. Выживет ли он? Нимуэ утащила Гвидиона на Яблоневый остров. Если Флавио нагонит их, то Риана тоже бросится её защищать. Но целители не умеют сражаться!

Нет, им не обязательно погибать вместе.

– Разделимся! – крикнула Герда. – Я чувствую ауру Николаса в чаще. Проверю!

– Нет, стой! Не надо! – потянулась за ней Риана, но та уже свернула с тропы и перемахнула через поваленные деревья.

Безотчётный страх гнал по бездорожью, через колючий пролесок. Вдалеке показались укутанные туманом разлапистые ели. Ветки цеплялись за платье, разрывая его в клочья. Иголки впивались в кожу. Ноги спотыкались о выступающие из земли корни, с левой слетела туфля. Сучья и шишки царапали ступни, но боль притупилась.

«Николас! Николас! Пожалуйста, пускай это не будет очередным обманом!»

В спину ударил ветросгусток и сбил с ног. Попалась!

Герда ударилась подбородком о землю так, что клацнули зубы, и едва не откусила язык. Опираясь на посох, она поднялась и снова побежала, петляя, как заяц, и прячась за деревьями. Когда сгустки воздуха попадали в стволы, сосны натужно скрипели и обсыпали колючим дождём. Сердце выскакивало из груди, дыхание вырывалось натужными сипами, но Герда не останавливалась. До ауры Николаса рукой подать, последний рывок – спасение рядом!

За соснами показалась большая поляна – не спрятаться. Но аура там, на другой стороне. Нужно добежать!

Герда помчалась через поляну. В спину летели новые снаряды. Герда увёртывалась от них, но один нагнал её и опрокинул. Она снова опёрлась на посох и подскочила, но преследователь уже настиг её и направил остриё меча ей в грудь.

– Не набегалась, лань волоокая? – издевательски ухмыльнулся Флавио, но тут же посерьёзнел: – Я просто хочу поговорить.

Остриё поднялось к её подбородку и грозило пропороть кожу. Колотила крупная дрожь, хотелось сглотнуть, но Герда терпела. За спиной шумела вода, тянуло сыростью.

Говорить – это хорошо. Разговор поможет выиграть время, пока тот, кто бродит в тумане за рекой, не спасёт её.

– Честно признаюсь, в словах Гвидиона была доля правды, – продолжил Флавио. – Твоя смерть накалит отношениях всех со всеми. Сейчас от одной искры может вспыхнуть пожар. Так что вот моё предложение – уходи! За рекой твои люди. Лучезарные, мыслечтецы, такие же, как ты. А о Николасе забудь. Только не смей обманывать. Перед тем, как уйдёшь, дай нерушимую клятву на крови, что не будешь искать с ним встреч. Никогда!

– Но я уже дала клятву ему! – запротестовала Герда. – Леди Нимуэ благословила наш союз.

– Ох, детка! – он снисходительно усмехнулся. – Ваш брак не вступит в силу, пока вы его консуммируете. Николас солгал тебе, как лгал обо всём остальном. Ты – не одна из нас, понимаешь? Ты мыслечтец. Все мыслечтецы – предатели, которые сжигают нас на кострах. Вскоре ты примешь голубой плащ и станешь Лучезарной. Это твоя судьба.

– Нет-нет, – она боялась шевелить головой, чтобы не напороться на лезвие. – Николас предупреждал про мой дар, но говорил, что выбор, который мы совершаем изо дня в день, куда важнее. Я выбираю своего мужа. Он любит меня, а я его. Он единственный мой близкий человек!

– Любит. Смешно! – Флавио презрительно прищурился. – Чувства не вечны, какую бы чушь ни несли на свадебных церемониях жрецы. Влюблённость наступает быстро и так же быстро проходит, остаётся только испорченная жизнь. Но Николас никогда тебя не любил. Он сказал, кто твой дед?

Герда недоумённо моргнула. Дед? Какой дед?

– Нимуэ заставила Николаса исповедоваться, и я слышал каждое слово. Ты внучка Белого Палача, Архимагистра Лучезарных, Микаша Веломри. Того самого, который жестоко расправился с семьёй твоего благоверного. Того самого, по чьему приказу бросили в темницу и пытали короля Лесли. Того самого, который убил бесчисленное множество наших собратьев и которого мы все проклинаем и ненавидим. А больше всех его ненавидит Николас. Он очаровал тебя, чтобы получить от твоего деда привилегии. А если лорд Веломри откажется их предоставить, то Николас отправит ему в мешке твою прелестную головку. Смекаешь?

– Лорд Веломри – муж Лайсве Веломри? – переспросила Герда, в задумчивости кусая губы.

– Что? Неужели Николас всё же что-то тебе сказал? – сдвинул брови Флавио.

Он не лгал. Значит, она всё-таки связана с Лайсве родственными узами. Жизнь бабки с её возлюбленным «медведем» сложилась крайне скверно. Из героя он превратился… в Предвестника! Так вот почему Мрак охотился за Гердой всё это время. А Николас? Играл ли он? Сложно сказать, ведь из-за защиты ветроплава она даже не улавливала его чувства, как случалось с другими.

– Я хочу услышать его версию, – решила Герда. – Если всё так, как говорите вы, то я дам клятву и уйду.

– Ну уж нет! Он снова вскружит тебе голову парой обаятельных улыбок и ласковых, но насквозь лживых фраз. Уходи сейчас, когда я окатил тебя этими известиями, как ключевой водой, чтобы ты протрезвела.

Аура уже так близко, на опушке. Её носитель выглядывал из-за деревьев и изучал их.

– Ступай! – теряя терпение, Флавио указал рукой ей за спину. – Белый Палач подыщет для тебя, своей единственной наследницы, ещё более смазливого и обходительного супруга, чем Николас. Он будет заглядывать тебе в рот и окружать вниманием постоянно, а не бросать тебя ради очередного бесполезного сражения.

Как объяснить бесчувственному убийце, что такое любовь и тоска по родственной душе, с которой никакой принц не сравнится? Впрочем, какая разница, что Флавио обо всём этом думает?

– Хорошо, – заявила Герда. – Уберите оружие.

Она вытянула порезанную накануне ладонь. Флавио аккуратно провёл по ране лезвием. На землю закапала кровь. Герда повернула голову к лесу. На опушке никого не было, но аура не исчезла, просто находилась дальше, чем казалось до этого. Может, Николас всё-таки успеет?

– Клянусь… – выдохнула Герда, удобнее перехватывая посох. – Что не откажусь от мужа, пока не услышу от него всю правду.

Герда врезала Флавио по коленям, а потом – в подбородок. На этот раз на землю рухнул он. Герда снова побежала на обманчивый огонёк ауры. Флавио сплюнул кровь и послал за беглянкой ветросгусток. Чувствуя его спиной, Герда хлестнула его серебристыми мыслеплетями. Он с гудением помчался обратно, но отдача оказалась настолько сильной, что виски сдавило и перед глазами заплясали тёмные круги. Николас, оказывается, сильно её щадил во время обучения.

– Паскуда! Я ведь пытался по-хорошему! – выкрикнул Флавио и, прихрамывая, побежал за ней.

В спину полетел следующий ветросгусток, более мощный и шипастый, как шар кистеня. Герда снова хлестнула мыслеплетями. В ушах зазвенело и на губы закапала кровь. До спасительных деревьев пару шагов, но ноги стали как тряпичные.

На неё налетел яростный порыв ветра и поднял в воздух. Слишком сильный, слишком размазанный вокруг удар – такой не отразить. Руки, ноги и шею будто стягивало верёвками. Запястье дёрнуло в сторону так, что посох выпал из руки. Неужели это конец?!

– Ну что, переломать тебя, как твои люди переломали доброго короля Лесли?

Мощный ветросгусток ударил её в грудь так, что хрустнули рёбра. Флавио уже стоял рядом и со злобным прищуром заглядывал в лицо.

– Или всё же прислушаешься к доводам разума, если он, конечно, у тебя есть, – он слизнул сочившуюся с губы кровь. – Не хочешь думать о себе, подумай о том, сколько жизней унесёт война, которую развяжут твой дед и не случившийся муж.

– Это… не наша… вина. А твоя… – простонала Герда.

Флавио оскалился. Её потянуло в стороны, словно на дыбе. Казалось, что рвутся мышцы и ломаются кости. Голова кружилась, тело будто падало, но оставалось на месте.

– Убью! – выкрикнул Флавио, замахиваясь мечом.

Хрустнул сучок. Герда всё же смогла повернуть голову. Аура уже преодолела опушку и спешно направлялась сюда.

Нет, это не Николас. Что за странный обитатель Горнего мира? Высокий, лицо закрывала белая маска сипухи с острым клювом и пугающими разноцветными глазами: один голубой, другой зелёный. Одет в глухой кожаный плащ, на поясе висел огромный топор.

Герда уловила его взгляд: в нём плескались доброта и сострадание. Темнота сомкнулась над ней.

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Лучезарные не стали преследовать Николаса с Гейртом. На полпути в Динас Эмрис на лесной дороге они столкнулись с запыхавшейся Рианой. 

– Скорее! – потянула она их за собой.

– Погоди! Отдышись, а то кровью будешь булькать, как загнанная лошадь! – успокоил её Гейрт.

– Что стряслось? Напали Лучезарные? – тревожно сдвинул брови Николас.

Неужели предчувствие оправдалось? Нет, Герда же мыслечтец, Голубые Капюшоны их не убивают. Главное вызволить её до того, как Белый Палач всадит ей в сердце осколок Мрака. 

Риана мотнула головой, а когда пришла в себя, принялась путано рассказывать:

– Это Флавио. Он пришёл за Гердой. Эстель и Нимуэ оказались с ним в сговоре. Первая ранила Мидрира, а вторая забрала Гвидиона на Яблоневый остров. Мы побежали к вам, но Флавио преследовал нас. Герда почувствовала твою ауру и свернула с тропы. Ты здесь, значит, она солгала, чтобы отвести от меня опасность.

Она сокрушённо всхлипнула, закрывая лицо руками. 

– Когда это случилось? – Гейрт оставался невозмутим.

– Часа четыре назад, на рассвете. Не могу сказать точнее, – смутилась она, осознав, что спешить бесполезно.

Тогда же состоялась битва с Палачом, и Николас услышал зов Герды. Значит, предчувствие не подвело, демоны бы его побрали! Вот только сделать ничего он не смог. Хотелось рухнуть на землю, колотить по ней кулаками и кричать так, чтобы с сосен падали иголки.

– Остаётся только молиться, – отозвался Гейрт. – Покажешь место, где Герда сошла с тропы?

Риана кивнула, а потом присмотрелась к Охотнику внимательней:

– Эй, Николас, постой! Ты же ранен!

Ноги несли его вперёд, словно душа поддалась ритму ходьбы и растворилась в нём. Сколько друзья ни бежали следом, но догнать его не могли. Только на подходе к Динас Эмрис Николас замер, присматривались к аурам.

– Смотри! – подоспевший следом Гейрт указал на обломанную ветку осины. На ней висел светлый лоскут. – Сюда побежала.

– Я пойду за Гердой, а вы возвращайтесь в Динас Эмрис. Спасайте тех, кого ещё можно спасти, – решил Николас, сняв с ветки находку.

– Нет! За ней пойду я, а ты отправишься в Хрустальный грот с Рианой. Ты держишься только на возбуждении и следующей схватки не переживёшь. Ну, же, хватит творить безумства! – упрекнул его Гейрт.

– Ты прав, – Николас вложил в его ладонь лоскут и отступил, хоть и ненавидел себя за это.

Усталость нагоняла его так же стремительно, как друзья. Колени дрожали, голова кружилась, тёмные пятна перед глазами разрастались. Всё правильно, если он лишится чувств, то Герде не поможет.

– Найди её, найди живой и невредимой! – крикнул он Гейрту, но тот уже скрылся в густом ельнике.

Николас с Рианой вскоре добрались до Хрустального грота. Мидрир, обернувшийся человеком, лежал на полу в луже крови. Риана села рядом и положила голову ему на грудь.

Балагур, верный друг, строгий наставник. Его аура погасла. Николас стольких уже потерял в этой жуткой войне, а принимать смерть не научился. Сердце стягивало так, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

Николас зажёг факел. Чуть поодаль на спине лежала Эстель с разорванным горлом. Остекленевшие глаза смотрели на свод в переливающихся кристаллах.

Охотник спустился к воде. Вжих! Поверхность озера вспорол мощный ветросгусток. Вжих! Вжих! За ним последовали второй и третий, поднимая тучи брызг. Внутренний резерв уже заполнился на четверть, поэтому от испускания энергии становилось легче. Плеск эхом разошёлся по сводам. С потолка откололось несколько крупных кристаллов и рухнуло в воду.

– Что ты творишь?! – сиплым голосом спросила Риана. В её глазах стояли слёзы.

– Вызволяю Гвидиона, – ответил Николас и ещё раз всколыхнул воду.

Это подействовало не хуже, чем жертвенная кровь. Со дна поднялись пузыри, течение закрутилось в воронку. Николас выхватил из ножен меч и выставил перед собой. Через мгновение на поверхность поднялась Нимуэ вместе с огромным пузырём, в котором томился Гвидион.

– Отпусти его! – сквозь зубы прорычал Николас.

Та покорно направила пузырь к берегу. Как только он оказался на суше, Нимуэ хлопнула в ладоши, и пузырь лопнул. Гвидион повалился на пол и принялся отплёвываться.

– Зачем вы сговаривались с Флавио? Покарали бы меня, если я вас прогневал, но Герду за что? Вы же видели, она невинна! – укорил её Николас.

Он всей душой жаждал разорвать предательницу на ошмётки, но сражаться уже не мог.

– Флавио клялся, что не причинит никому вреда. Он только просил расстроить вашу свадьбу, – ответила Нимуэ виновато.

– Значит, вы поставили мне эти глупые условия только из-за его просьбы?! – взвился Охотник ещё больше. 

А он-то поверил, что не достоин благословения. Считал себя обманщиком, пропащей душой по сравнению с чистыми создания Горнего мира. Идиот!

– Флавио разозлился, что я не смогла отказать тебе наотрез. Поэтому и напал. Прости, я не думала, что всё зайдёт так далеко.

– Не верю! Вы ведь мудрый всевидящий дух. Вы не могли не понимать, что за человек стоит перед вами. Что же вас так ослепило? Что он вам посулил? – продолжал допытываться Николас.

– Что его вождь отпустит госпожу Седну из оракула Норн. Она очень страдает, бьётся в агонии. Её боль передаётся всем обитателям вод, а духи ощущают её особенно остро. Лишённые паствы, мы и без того слабеем день ото дня. Пленение Седны сулит нам долгую и мучительную смерть.

Охотник устало смежил веки, вспоминая видения в катакомбах. Тогда он тоже чувствовал агонию заключённых в оракуле богов. Люди постоянно требовали от них помощи и защиты, оковы долга опутывали их и рвали на части. Не принял ли он на себя судьбу богов или так сильно проникся их болью, потому что она походила на его собственную?

– Вы обманулись, потому что хотели этого, правильно? – проницательно спросил Николас. – Оракул слишком ценен для Компании, а без богов он работать не будет. Вождь ни за что их не отпустит.

Нимуэ так стремительно подплыла к нему, что Николас едва не отпрянул. Леди из озера обхватила его запястья ледяными ладонями и уставилась в лицо прозрачными глазами.

– Их можешь спасти ты! Молю, мы все молим о спасении!

– И это после того, как вы отказали мне в благословении, подставили нас, погубили моего учителя и, возможно, невесту?!

– Я не горжусь своим поступком, но уповаю на твоё милосердие. Я заключила это соглашение, когда ещё не видела тебя и не осознавала, что происходит. Всё ещё можно исправить! Не отворачивайся от нас. Мы нуждаемся в тебе, весь мир нуждается в тебе!

– В отличие от людей вождя так нагло лгать я не умею. Освободить вашу покровительницу у меня вряд ли достанет сил. Но если я смогу что-то сделать, это будет сделано, – решительно ответил Николас.

Нимуэ отпустила его и вернулась на середину озера.

– Благодарю тебя! Я только об этом и просила.

Она уже собиралась скрыться в озере, как очухавшийся на берегу Гвидион окликнул её.

– Не возвращайся больше, слышишь?! Не приходи ко мне в снах. Может, мой ученик и милосерден излишне, но я предательства не прощу и не позволю забыть ему. Всё кончено!

Нимуэ ссутулила плечи, её свет померк. Кристаллы на потолке уже не переливались так ярко, не звенели мелодично. Она закрыла руками глаза и нырнула обратно в озеро. Вместе с ней волшебство ушло из Хрустального грота.

Николас подошёл к Гвидиону и помог ему подняться.

– Я тоже не заслужил прощения, – печально прошептал он.

– Ты не знал. Да и не время сейчас кого-то винить, – отмахнулся Николас и, подставив наставнику плечо, подвёл его к Мидриру.

Гвидион опустился перед ним на колени и закрыл мёртвые глаза, в которые до последнего вглядывалась Риана.

– Спи спокойно, храбрый воин. Ты хорошо послужил Родине, мы тебя не забудем, – торжественно произнёс он.

– Не забудем, – повторили остальные хором.

Послышались торопливые шаги. На пороге пещеры показался взмыленный Гейрт. Николас подскочил к нему:

– Нашёл?

Тот оббежал взглядом пещеру и, наткнувшись на тело Мидрира, обречённо выдохнул:

– Идём.

Будто приговор вынес. Самый страшный из всех.

Все вышли на улицу. У входа в пещеру валялись наспех сделанные волокуши. На них покоилось обезглавленное тело в разорванном кремовом платье.

– У реки след пропал. Я решил осмотреть берег и нашёл её на отмели. Флавио, видимо, отрубил ей голову в качестве доказательства, а тело скинул в воду. Прости! – Гейрт сжал плечо заворожённо смотревшего на находку Николаса.

– Точно она? Сегодня же было столько стычек с Лучезарными … – искала надежду Риана.

– Точно, – Гейрт поднял руку покойницы и показал родовой браслет Комри на запястье, где виднелся шрам.

– Твари! Хотели расстроить свадьбу, чтобы не позволить нам договориться с Лучезарными и короновать Николаса, – зло сплюнул Гвидион.

– Так это правда? Герда внучка Белого Палача? – поразилась Риана. – Я чувствовала её мыслечтение в пещере, но…

Николас смотрел будто сверху, отгороженный от мира глухой стеной. Нет, этого не может происходить, не с ним и не с ней. Он вот-вот проснётся, Герда окажется рядом и развеет все его страхи.

Друзья продолжали говорить, но слова разобрать не получалось. Тело стало непривычно лёгким, в голове звенела пустота. Перед глазами всё плыло и тонуло в чёрных пятнах. Ноги подкосились, и Николас упал.

Свет померк. Остался только Мрак погибшего Благословенного города. Похожие на оплывающие свечи закопчённые башни упирались в чёрное небо.

Отец! Герда! Хоть кто-нибудь!

«Надо проснуться», – с сочувствием шептал Безликий.

Но проснуться не получалось. Николас брёл по пустынным улицам, как в лабиринте, и не находил выхода. Прошла вечность, прежде чем он по счастливой случайности выбрал правильную дорогу. Из тумана показалась двухэтажная усадьба, смотревшаяся неуместно среди руин древнего города. 

На небе проклюнулись звёзды, и даже луна вышла из-за туч. Николас пригляделся к усадьбе. Это же его дом в Озёрном крае, нетронутый пожаром и ветрами.

Николас взбежал на порог и потянул за ручку – оказалось заперто. Постучал – никто не ответил. Он отступил на несколько шагов. С балкона на втором этаже лился тёплый свет, на ветру трепетала шёлковая занавеска. Наверняка, там открыта дверь.

Николас вскарабкался на увитые виноградником шпалеры. Раньше они с трудом выдерживали вес тщедушного ребёнка. Что уже говорить о взрослом мужчине? Однако Николас не отступал, словно его тянула мистическая сила. Был ли это Безликий или разум просто растворился во сне, и Николас безвольно плыл по его течению?

Шпалеры выдержали. Николас перелез через перила на балкон и замер, прислушиваясь к доносившимся из спальни голосам.

– Можно, я возьму его на руки? – смущённо спросил мужчина, хотя в его голосе сквозили властные нотки. Ему куда привычнее повелевать и командовать, а не просить.

– Конечно. Это же твой сын, ты так его ждал, – устало, но с королевским достоинством ответила женщина.

– Он такой крохотный и хрупкий. Страшно ему навредить, – нехотя сознался мужчина.

– Как будто это наш первый ребёнок, – подтрунила над ним женщина.

– Для меня каждый раз как первый, – усмехнулся он.

Зашелестела ткань, раздались чеканные шаги. Отвернув занавеску, на балконе показался высокий мужчина в пёстрой мантии. На руках он держал завёрнутого в пелёнки младенца. Тот едва слышно сопел, разглядывая своего отца. Николаса они будто не замечали, хотя он стоял рядом.

– Отец? – выдохнул Охотник, узнавая скуластое лицо с хищными линиями бровей и носа.

Мужчина подошёл к перилам и показал малышу небо. Звёзды переливались, звенели мелодично и подмигивали малышу, словно приветствовали.

– Нравится? Наш дом – не дворец из слоновой кости, и не город свечных башен, а весь этот необъятный мир. Он у твоих ног, малыш. От горных кряжей на севере, – он махнул рукой в сторону заснеженных пиков Каледонских гор. – До самой крохотной букашки, – мужчина показал ползшего по перилам жучка. – Они все – наши родичи. Наш долг присматривать за ним и защищать. Порой это тяжёлый, неблагодарный труд, но красота воплощений стоит всех пролитых слёз и крови. Даже если больно, и кажется, что силы оставили тебя, нужно продолжать борьбу. Только тогда река жизни не пересохнет, столпы мироздания не треснут, а время не сметёт все творения во прах.

– Это слишком много. Я не справлюсь, – ответил Николас.

– А ты попытайся, – обернулся на его голос мужчина. – В твоих глазах я вижу любовь, бескорыстную и жертвенную. Она укажет путь и придаст сил, даже когда тело и разум подведут тебя. Борись! Дойди до конца неторёной тропы. За её краем в отражениях ледяного океана ты отыщешь своё предназначение. Я верю в тебя!

Он поцеловал ребёнка в лоб, благословляя. Николас почувствовал на своей коже влажное прикосновение. Он широко распахнул глаза и обнаружил себя на соломенном тюфяке. На подушке рядом сидел Гилли Ду и вылизывал ему лицо, обдавая не слишком приятным запахом изо рта.

– Фу! – отмахнулся от него ладонью Николас.

В комнате царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые гардины. Дышать было тяжело из-за стоявшей столбом пыли. Тело закаменело, в голову словно свинца налили. Плечо аккуратно перевязали чистыми бинтами, нанесённая Палачом рана болела едва-едва. В углу рядом лежала его сумка с вещами и меч. Последние события поглотил стылый туман забвения, в памяти сохранился только сон.

Снова видение из жизни Безликого? Почему же так хотелось назвать его отца и его дом своими? Как будто бог подсказывал, что вся жизнь Николаса иллюзия. Одно он теперь знал точно: на этой земле не осталось ничего, что было бы ему дорого. Ни усадьбы в Озёрном крае, ни близких, которые любили его безо всяких условий. Теперь на Родине всё чужое. И люди тоже. Дом – там, где сердце, а родные те, кто заботятся о тебе, а не используют.

Герда…

Он пошарил рукой рядом с собой, но ничего не нашёл. Перед глазами заплясали блики недавних событий, отголоски недодуманных мыслей. Её отчаянный крик о помощи, его спешка, признание Нимуэ, обезглавленное тело, обручальный браслет на запястье и привлёкший внимание шрам. Его собственный ещё не зажил до конца, а её выглядел так, будто из него не шло крови.

К чему эти сомнения? Герды нет – счастье змейкой ускользнула сквозь пальцы. По щеке прокатилась одинокая слеза и прочистила взор. Даже глухота прошла.

За стенкой раздавались знакомые голоса.

– Я думал, у него просто истощение. Он ведь не спал несколько дней, а потом вся эта беготня и драки, – сокрушался Гейрт.

– Если бы. Истощение усилило болезнь дара, а смерть Герды вызвала сильнейший приступ, – отвечала Риана. – Тянуть с лечением нельзя. Мастер Моейс, вы достали нож?

– Да, нам несказанно повезло, – отозвался контрабандист. Послышались шорохи, словно из ящика доставали какую-то вещь.

– Мастер Ангус, вы мне поможете?

– Это точно необходимо? Подобные операции, насколько я знаю, проводятся только для опасных мертвошёптов, ясновидцев и огнежаров, утративших контроль над способностями и разумом. То есть для тех, кому нечего терять, – возразил целитель.

– У вас есть иное лекарство? Не мифическое, не то, которое надо ещё найти, а то, которое можно использовать сейчас? Нет? – напустился на него Гвидион. – Мы уже похоронили Хуга, короля Лесли, Мидрира, Белуса и многих других славных воинов. Мы не можем потерять и его. Если всё получится, болезнь отступит и он станет обычным неодарённым. Лучезарные больше не смогут уличить его в колдовстве. Им придётся принять его притязания на трон.

– Николас же спрашивал об этом у Белого Палача! – вспомнил Гейрт. – Я тогда не понимал, что он имеет в виду, но… Белый Палач ясно дал понять, что власть не уступит и преследовать не перестанет. А теперь у нас даже нет его внучки.

– Но у нас остался Николас, – веско заявил Гвидион. – Я как его наставник, посажённый отец на свадьбе и жрец нашей общины даю согласие на операцию. Давайте сделаем это, пока Николас не очнулся, иначе он наотрез откажется.

Нет. Нет! Нет!!! Они даже не решают за него, а осознанно идут против его воли. Предатели! Они готовы на всё, чтобы вернуть себе власть на острове, даже если сделать это невозможно.

Что это за место? Заброшенная хижина за городскими стенами? Похоже.

Дёрнулась гардина, дрогнуло стоявшее напротив окна тусклое зеркало. Охотник повернул к нему голову. Внутри шевельнулась тень. Безликий! Он там! Хотя он редко помогал и ничего не объяснял, сейчас обратиться можно было только к нему.

Стараясь не шуметь, Николас поднялся с кровати и поковылял к зеркалу. Те, кого он раньше считал друзьями, так громко обсуждали, как будут превращать его в безвольную марионетку, что даже не услышали тяжёлых шагов.

Николас вытер рукавом поверхность зеркала и вгляделся в отражение. Оттуда за ним наблюдал Безликий. В холодных синих глазах сквозило сочувствие. Охотник протянул к нему руку. Тот переступил через раму и вошёл в комнату.

– Герда… я не верю, что она мертва… – заговорил Николас каркающим голосом.

– Можешь не пересказывать. Я слышу все твои мысли и вижу всё, что ты видишь. Шрам на её запястье слишком подозрительный, как будто его сделали мертвецу. Да и если бы она погибла, то вернулась бы ко мне, но я её не чувствую.

– Ты поможешь? – выдавил из себя Николас.

– Да. Да! Только не сдавайся, не верь им, – принялся убеждать его Безликий. – Это не болезнь дара. У вашей семьи её никогда не было. Чтобы вылечиться, ты должен дойти до конца неторёной тропы. Но если они лишат тебя сути, то ничего не получится. Пойдём со мной. Я покажу, как облегчить приступы.

Не нужно уговоров! Он готов пойти на всё, лишь бы убраться отсюда, от тех, кого он называл друзьями… Как можно дальше!

Он подхватил меч и пристегнул ножны к поясу. Через плечо перекинул сумку с вещами.

– Я хочу узнать…

– Узнаешь, если будешь бороться и дойдёшь до конца, – Безликий протянул ему руку точно таким же жестом, как Николас за несколько мгновений до этого.

За спиной бога разверзлась вихревая воронка. Но Николас её не открывал, у него бы не хватило сил. Безликий? Ах, да, если они родственники, то ветроплав наверняка его наследие.

Распахнулась дверь, и в комнату вбежала Риана, следом за ней Гвидион, Гейрт, Моейс и Ангус.

– Николас, что ты делаешь?! – вскричал Гвидион.

– Я всё слышал. Хотели порезать меня, пока я спал? – бросил он с вызовом. Даже голос перестал натужно сипеть. – Из-за детских воспоминаний мне казалось, что вы лучше и благороднее вождя Пареды, но вы точно так же прикрываетесь высокими словами и манипулируете людьми. Хотите выжить, забудьте о гордости и бегите в Норикию. Своим единственным и последним указом я назначаю следующим правителем Авалора Ноэля Пареду.

– Николас, не дури! – бросился к нему Гейрт, но ударился о глухую стену ветроплава. Но ведь Николас её не создавал!

– Не пользуйся даром! Ты слишком истощён, это тебя убьёт! – заламывала руки Риана.

– Я и так уже мёртв, – зло оборвал её Николас. – Вы убили меня своими словами и намерениями. Прощайте! Прощайте навсегда!

– Не веди себя как ребёнок! –наставническим тоном укорил его Гвидион, но он больше не имел над Николасом власти.

Он отвернулся от бывших друзей и схватился за руку Безликого. Тот стремглав втянул его в воронку, только шустрый Гилли Ду успел заскочить следом. Потоки ветра сомкнулись за их спинами, унося далеко-далеко от суетного Дольнего мира.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ