Огонёк в камине

Ну, вот меня и уволили! Пять лет в успешном контент-агентстве нашего городка я занималась написанием коммерческих текстов, продвижением чужих статей и «причёсыванием» провинциальных рекламных сайтов. Все завершилось выплатой трёх окладов и собранным в коробку немногочисленным набором офисного трудяги. Объяснение с директором было неожиданным и коротким. От моих услуг отказался главный и очень платёжеспособный партнер, чьим проектом я занималась весь последний год. Он обвинил меня в профнепригодности, в красках расписал руководству мою бездарность и отказался выплачивать обещанный платёж за уже выполненную работу. Полный краснощёкий владелец строительной компании, которая штамповала одноэтажные загородные домики, смешно бегал по кабинету шефа, распространяя тошнотворный запах пота и сладкого одеколона. Он кричал, что меня нужно уволить. Это было унизительно и катастрофически несправедливо! Весь год я боольшую часть времени с энтузиазмом посвящала именно его сайту: ежедневно готовила горячие статьи, подбирала актуальные и хлесткие фотоматериалы, записывала фантастические видео отзывы от довольных клиентов и выгодно подавала его продукт. Я – грамотный рекламщик. Всё это время продажи только росли, меня хвалило руководство, и личные встречи с владельцем компании для обсуждения деталей всегда были конструктивными. До тех пор, пока я не отказалась поехать с ним в сауну отметить успех. Самолюбие толстосума-вонючки было уязвлено и он требовал моего увольнения. Моё место должна была занять более сговорчивая узколобая (и узкоюбая) красавица, которая, несомненно, пару месяцев сможет имитировать работу, опираясь на уже проделанный мною труд.

Я молча моргала, глядя на позолоченную карандашницу шефа, смутно понимая, что я теперь безработная и мне даже пары недель не дадут на моральную перестройку и завершение дел.

– Не нужно трагедии! Я знаю, что ты отлично справлялась, и я был доволен тобой все эти пять лет, – ободрительно, по его мнению, звучали слова директора. – Но Эрнест Савельевич чётко дал мне понять, что разорвёт договор в одностороннем порядке и не станет более сотрудничать с нашим агентством, пока ты в нём работаешь! Что я мог сделать? Я теряю бабки, Юль! – стукнув для убедительности ладонью по столу, выпалил мой босс.

Мне были предложены довольно неплохие условия самоустранения из безоблачного будущего компании по производству контента, а именно: я получаю в конверте жалование за три месяца, удалённо завершаю уже начатые проекты, а также первое время шеф будет давать мне «левые» заказы. Щедрость-то какая! Я представила, как ночью подожгу весь его офис, оболью кипящей смолой его пафосный джип, вырву наманикюренные пальцы всех его оставшихся писак, и гордо уйду в свободное плавание успешного автора. Но, будучи реалисткой, я понимала, что «успешными авторами» сегодня могут назвать себя даже те, кому едва хватает гонораров на оплату коммунальных услуг, учитывая очередную волну кризиса в стране, планомерно проглатывающую весь контент-бизнес.

– Я  вас поняла, Сергей Анатольевич, – покорно пискнула я. Через час я уже стояла возле своего старенького Фордика с конвертом в сумочке и коробкой со всякой офисной мелочью в руках. Что делать дальше я не имела ни малейшего представления…

Плюхнувшись за руль, я поскорее вырулила со стоянки, некогда родного офиса и бесцельно проехав с дюжину кварталов, остановилась в незнакомом дворе. Мне нужно было время, чтобы осознать, что произошло и что делать дальше. Позвонить родителям? Было стыдно. Они гордились моим успехом и работой в крупной фирме. Пока повременю с объявлением. Подругам звонить не хотелось, потому что предложения вместе напиться сейчас мне не подойдут, а ничего более продуктивного в эту пятницу они мне не предложат. С Архипом мы расстались ещё полгода назад. Больше звонить мне было некому. Я показалась себе такой маленькой и никчёмной в этом душном летнем городе. Такой смешной виделась мне мечта стать знаменитым автором, за статьями к которому выстроится очередь до самой столицы, я сама «прима пера» будет творить прямиком из дорогущего отеля на модном курорте или из собственного трёхэтажного дома с камином, построенного в писательском посёлке! А я всего лишь безработная курица, которая не смогла удержаться даже на должности рядового копирайтера, вылетела при первой же неудаче! Больше всего мне сейчас захотелось сбежать из этого города, поджав хвост, и оказаться в глухой деревне, где меня никто не знает, ничего от меня не ждёт, и провести всё грядущее лето по-обломовски, лежа в подушках.

Внезапно в памяти возникла наша дача, доставшаяся от бабушки, которая уже несколько лет зарастала бурьяном, ввиду занятости моих ещё молодых родителей. На семейном совете ещё не было принято окончательного решения, что делать с домом – продать или возродить. Меня охватили воспоминания, как же хорошо было в детстве на этой даче! Я целыми днями могла просиживать на чердаке добротного дома из вековых брёвен, созданного моим дедом – заслуженным работником торговли. Бабушка с дедушкой были довольно зажиточной парой пенсионеров и купили участок недалеко от реки в живописном посёлке за городом, где и построили красивый дом из бруса. Тогда им завидовали все местные жители и молодость моих родителей и моё детство навсегда связано с тёплыми вечерами на этой даче!

Сама не понимая до конца зачем, я уже ехала по окружной дороге в направлении нашего старого дома в дачном посёлке «Тихий берег».

Мерно урча мотором, мой Фордик доставил меня к заросшим деревянным воротам старого дома. Дальше ехать не представлялось возможным из-за метровых зарослей репейника и Иван-чая, вперемежку с крапивой, осокой и каким-то подозрительным скрипом калитки, которая грозилась свалиться от ветра. Дом был последним на улице и проезд заканчивался тупиком, поэтому никто сюда не добирался ни с газонокосилкой, ни на автомобиле вот уже пару лет. К калитке вела каменная дорожка, также изрядно потерпевшая нашествие травы и пропажи хозяев. Однако по ней можно было пройти к воротам даже в офисной обуви, что я и сделала. Отворив покосившуюся калитку, я прошла во дворик, и глаза моментально заволокло слезами от нахлынувших эмоций. Невероятная смесь ароматов, воспоминаний, звуков, даже вида кишащей какими-то жуками травы – всё это погрузило меня в отдельный мир, где не было места городским тревогам, гонке за деньгами и собственной значимостью. Как же здесь хорошо... Тут мне в шею врезался огромный шмель, ошалело отлетел и, казалось, даже смешно погрозил мне лапкой, чтобы я не стояла истуканом на его территории в своём нелепом офисном костюме. Вернувшись к реальности, я протопала к дому. Подёргав ожидаемо запертую дверь, я встала на носочки и заглянула в окно веранды, сжав ладони у глаз на манер подзорной трубы. И словно второй раз свалилась в озеро воспоминаний, только ещё глубже и радостнее! Сердце забилось сильнее, а улыбка невольно расплылась от увиденного. В углу всё так же был большой деревянный стол, засыпанный мухами и пылью, две скамейки с резными спинками и даже старый самовар, из которого мы всей семьёй любили пить чай в дождливую погоду. В  погожие дни мы выносили мебель на улицу и часами слушали дедушкины истории. На полу был все тот же вязаный коврик, старый комод с открытыми полками, на которых сморщилась от времени обувь. На стенах висели картины в мелких трещинках лака, которые я с закрытыми глазами могу вспомнить до мелочей. Было видно ещё несколько крючков со старой одеждой, припорошённой белой пылью. Кажется, что сейчас откроется дверь и бабушка позовёт обедать…

– Ты ещё кто? – раздалось за спиной совсем не бабушкиным голосом.

Я подскочила от неожиданности, хорошенько ударившись лбом о стекло окошка, развернулась и увидела парня в джинсовых шортах ниже колена и сомнительной чистоты футболке. Лицо его за минуту сменило несколько выражений. Он смешно играл бровями – то угрожающе, то удивлённо.

– Я Юля. Это дом моей бабушки. А вы кто? – взяв себя в руки, продемонстрировала я воспитанность. Хотя испугалась так, что хоть вытирай подо мной.

– Ох, ничего себе… Не узнал тебя. Эээ… Вас. Я Иван. Колосов. У нас дом по соседству. А сюда моя собака убежала, вот ищу её, – пробормотал якобы сосед, озираясь вокруг.

Послышалось шевеление травы, и из неё высунулась заросшая кудрявой белой шерстью собачья мордочка.

– Это Джон, – горделиво объявил Иван кличку собаки, уже обнюхивающей мои брюки мятного цвета, словно инопланетную невидаль. К слову, Джон выглядел вовсе не Джоном, скорее тянул на Шарика или Жучку, потому что имел курносый нос, возле которого налип репейник, косивший глаз и очень грязную курчавую шерсть.

– Будем знакомы! – я подалась вперёд и протянула руку, чтобы потрепать Джона по шее.

– А ты чего в окна заглядывала? – снова перейдя к фамильярной подозрительности, спросил сосед.

– У меня ключа нет, – честно призналась я. – Если честно, случайно заехала, тысячу лет здесь не была, – почему-то смущённо добавила и поправила волосы.

– А-а-а. Ну, пойдём! – бодро развернулся Иван и направился к протоптанной узкой дорожке, уходящей куда-то к соседскому забору. Я подумала, что сказанное относится к его собаке и уже подумывала поскорее вернуться в прохладный салон Фордика, как Иван развернулся и уверенно сказал мне – Идём же! За ключом!

Я послушно пошла за уверенно шагающим по узкой тропке Иваном и трусящей за хозяином смешной белой собачьей попкой. По дороге сосед сообщил, что моя бабушка, Нина Ивановна, была очень дружна с его бабулей – Зоей Фёдоровной, и что я этого, наверное, не помню, так как была очень маленькой. Также я узнала, что у Зои Фёдоровны хранятся некоторые вещи моей бабушки, еще ключи от дома и сарая, потому что в последние годы жизни Нина Ивановна редко приезжала на дачу и просила приглядывать давнюю подругу за сохранностью дома и участка.

Через десять минут я уже стояла на пороге соседского дома и смутно припоминала постаревшее, но очень радушное лицо баб Зои из моего дачного детства, а она хлопала себя руками по тучным бокам и нараспев повторяла «Ю-ю-ю-юленька!», «Не может быть, чтоб ты!», «Какая красавица стала» или примерно это, меняя слова местами.

 – Идёмте же пить чай! – развернулась Зоя Фёдоровна и обратилась к Ивану – Вань, не пускай Бараша в дом, он здесь всё перевернёт мне.

Последнее явно касалось собаки, которая трясла хвостиком-колечком на пороге дома, в надежде, что её пустят и накормят.

– Бараш, значит? – вопросительно повернулась я к Ивану, скрывая смех.

– Немного добавил значимости псу в глазах дамы, – улыбнулся сосед. – Я ж не знал, кто ты! Вижу, что ты меня не помнишь, а я вот помню Юльку лет пяти в трусах и в панамке! – сообщил Иван и шагнул в комнату за Зоей Фёдоровной.

Часа два мы провели за чаепитием и воспоминаниями. Баб Зоя приготовила ароматный чай с мятой и смородиной, достала домашнюю выпечку и печенье из местного магазина, Иван сыпал шутками и скрашивал рассказы бабушки уморительными комментариями! Мне сделалось так легко и привычно в их компании, что я забыла о времени. Вскоре мы все вместе осмотрели старый домик моей бабушки, где я пришла к заключению, что он вполне пригоден для проживания. Зоя Фёдоровна вызвалась помочь мне с уборкой, а Иван пообещал скосить всю траву, осмотреть колодец и поделиться дровами. Мы договорились завтра утром встретиться, и я отправилась домой, в город, собираясь позвонить родителям и рассказать о сегодняшних событиях.