Огонь для водолея

Я быстро собирала вещи в небольшой чемодан, который мне с барского плеча пожертвовала семья Шульц. Мои биологические родители, родные сестра и брат относились в лучшем случае, как к живучему таракану. И новость об обучении пусть и в маленькой, отдалённой академии была хорошим шансом уехать подальше. И никогда больше не встречаться с семьёй Шульц.

Клаус, биологический отец, конечно, продолжал рассказывать сказки. Мол если с отличием закончу академию и докажу свою нужность, то меня признают частью семьи. Помогут с работой, землями, возможно, даже подберут подходящую партию. Вот только это были волшебные сказки для маленькой девочки, которой я давно не была. После происшествия пришлось быстро взрослеть, в том числе научится молчать и держать все желания под семью замками.

Здесь любые мои слова оборачивались против и всегда делали хуже. Я ненавидела смирение, но только оно гарантировало, что день может пройти спокойно, без лишних проблем.

Всё время было до слёз обидно, что эта семейка садистов и лицемеров — мои настоящие родственники. А ненавидят только из-за рождения под неугодным знаком и луной. Будто я ещё в утробе матери это своевольно решила. Будто это мой выбор отличатся от них полностью и внешне, и внутренне.

Всё в семье Шульц статные, высоки брюнеты. Я же низкая, бледная поганка, с безжизненными серыми глазами. Я, проклятая, совершенно не вписываюсь даже знаком в родовую книгу. Они же словно коронованные боги, самолично решат судьбу остальных.

Старый чемодан недовольно скрипел и сопротивлялся попыткам спрятать побольше нужного. Личных вещей в этом доме почти не выдавали, но было так много записей, которые жизненно необходимо забрать с собой. Внезапный крик сжал всё моё существо в точку, замерла, не в силах пошевелиться от нахлынувшего страха.

— Анна!

Из коридора слышались грузные шаги, они долбили в самые уши и не сулили ничего хорошего. Это Виктор. Клаус уехал из дома ещё ранним утром, он не стал бы заниматься проводами проклятой дочки. С таким важным заданием, как отправить клеймо семьи Шульц в академию, справится любимый старший сын. Поспешно укутала дневники в одежду, старательно укладывая на самое дно чемодана. Дверь моей маленькой комнаты с грохотом открылась.

— Ты, что, оглохла? Или решила, что манеры больше не для тебя?

Лопатками чувствовала, как брат закипал, горел почти физически. Любимый сын, наследник рода, ещё до того как Виктор научился ходить, ему надели на голову корону. А с годами лев только креп внутри него. Брат больно дёрнул меня за локоть, поднимая на ноги.

— Извините, я почти закончила с вещами, только закрою чемодан.

Я схватила Виктора за руку и попыталась вырваться из клещей, но он оскалился и тряханул словно тряпичную куклу. Зажмурилась. Обычно после этого следовала пощёчина, а если брат или отец считали, что этого недостаточно, то добавляли ещё. Но удара не последовало, вместо этого барабанные перепонки сотряс грозный крик на грани рычания.

— Ты должна была быть готова ещё утром, когда отец покидал поместье!

— Господин Клаус не сообщал мне такого. Насколько знаю, он, наоборот, хотел отправить меня даже втайне от местных слуг.

Последнее было явно лишним. Я прищемила нежную гордость брата, и он ударил меня по щеке. Кожа сразу же больно вспыхнула, на глаза проступили слёзы. Последний день здесь, скоро я покину это ужасное место. Эту жестокую семью. Сжала кулак, впиваясь ногтями в кожу, нужно остановить слёзы, это всегда только раззадоривает Виктора. Прикусила язык, лучше помалкивать. Кто знает, может он в силах отменить поездку, и тогда этот ад в семье Шульц продолжится.

Почувствовала, как брат отпустил и тут же упала на колени. Сложила руки в мольбе. Его это всегда забавляло, чувство власти и полного превосходства. Запомни, проклятый лев, ты видишь меня на коленях последний раз!

— Прошу простить, господин, была неосторожна в своих словах. Сейчас я полностью собрана и готова отправляться.

— Так бы сразу, — хмыкнул Виктор и кивнул в сторону двери, — Иди за мной и не отставай.

Всего несколько секунд, чтобы закрыть чемодан, ручка держалась на соплях, поэтому нести пожитки придётся просто на руках. Брат уже вышел в коридор и оттуда снова крикнул в нетерпении.

— Вечно ты нерасторопная, пошевеливайся, иначе выйдешь через окно!

— Прошу прощения…

Сунула чемодан подмышку, благо вещей немного, и он был лёгкий. Поспешила за Виком. Тот шёл вразвалку по крылу для слуг, сейчас в самый разгар рабочего дня здесь никого не было. У лестницы на первый этаж нас встретило два рыцаря — верные слуги Виктора. Они поклонились ему и двинулись следом, словно конвой. Будто я могла куда-то сбежать.

Наша небольшая процессия вышла через чёрный ход, где уже ждала простенькая и закрытая карета, запряжённая худющей серой кобылой. Я не рассчитывала поехать под семейным гербом, но сейчас вообще засомневалась, что доберусь до ворот из столицы. Верные слуги Вика отошли в разные стороны, а он сам дёрнул меня за локоть, притягивая и ставя на колени.

— Благодари до конца жизни мать, если бы не она ни о какой академии даже и речи не шло.

Его шёпот обжигал, а рука медленно нагревалась, кажется, ещё секунда и кожа покроется волдырями от ожогов. Прикусила губу и закивала.

— Я ежедневно молюсь за госпожу Викторию и всю семью Шульц.

— Молодец…

Он швырнул меня к карете, едва удержалась на ногах и всё-таки поклонилась Виктору. Кучер, избегая прямого взгляда, принял мой чемодан. Уже давно перестала винить случайных людей, никто не может помочь безродной, бездарной девушке. В этой стране никто даже не смеет спорить с семьёй Шульц, и они этим пользуются на максимум. Мне очень нужно стать сильнее, только так я смогу избавиться от их влияния и зажить своей жизнью. Не пресмыкаясь, не боясь делать то, что хочется самой.

Виктор сверлил взглядом, но больше не собирался ничего говорить. Лишь передал кучеру мешочек с монетами и кивнул своим рыцарям, пошёл обратно к поместью. Вот и всё, я больше никогда их не увижу. Очень на это надеюсь. В груди вместо ожидаемой лёгкости лежал огромный булыжник и давил всем своим весом к земле.

Окинула взглядом поместье, величественное здание, которое в первый раз показалось прекрасным замком. А позже стало личной тюрьмой, местом, где за один неверный взгляд ждала порка. Клаус считал, что только полная покорность может загладить моё рождение. В окне третьего этажа стоял знакомый силуэт. Виктория, мама, которая с первого дня даже не пыталась помочь своему ребёнку, а лишь откупалась дорогими подарками.

Она чертила странные символы на окне. Чтобы не пыталась сделать эта женщина, сейчас это уже абсолютно неважно. Всякое её внимание возвращалось мне стократной болью от Виктора или ещё хуже, если это была Гретта. Сестра, несмотря на миловидную внешность, в душе была изобретательным дьяволом. Быстро отвернулась и забралась в карету.

Кучер захлопнул дверь, и на удивление мы довольно резво двинулись прочь. Ещё долго смотрела на удаляющийся дом Шульцев и совершенно не сдерживала слёзы, которые градом лились из глаз.

Я оплакивала саму себя похороненную в этой тюрьме, выпускала всю боль и горечь, которая накопилась за долгие, мучительные годы. Сердце разрывалось не то от остаточной магии Виктора, не то от противоречивых эмоций из ярости, сожаления, страха и обиды.

Бабуля всегда старалась будить меня в одно и то же время, приучая к дисциплине, сразу после того, как приготовит завтрак. Но в этот день должны были привезти подарки от тёти Виктории, и от волнения мне совершенно не спалось всю ночь. Я вскочила с кровати прямо в сорочке и сбежала по лестнице. По всему дому уже расползался аромат блинчиков, а под самым потолком клубился дымок от жарки. Вдохнула запах всем телом, медленно расправляя руки в стороны, и улыбнулась.

— Ба!

— Ой, зайчик мой, напугала меня.

Бабуля со сковородкой в одной руке и деревянной лопаточкой в другой, вздрогнула и развернулась широко улыбаясь. Я потянулась маленькими ручками к ней в объятья. Бабуля отложила всё в сторону и подняла на руки, позволяя взглянуть на кухню с высоты.

— Ты сегодня рано.

— Не могу дождаться подарков от тётушки.

— Вот как, — тяжело вздохнула, — думаю, они скоро будут, а пока давай позавтракаем.

Внутри так и бурлила энергия, и усидеть на стуле было просто невозможно. Постоянно болтала ногами в воздухе, чем изрядно раздражала бабушку. Этим утром она тоже была на взводе, будто предчувствуя неладное. Уплетала блинчики, чередуя чёрный джем рогозы и белый, почти прозрачный, терна, в тарелке все цвета смешались и стали неприятно серыми. Смешанный вкус мне совершенно не нравился, кисло вязал во рту, и сладость блинчиков не могла перекрыть эту досаду. Скривилась и отставила тарелку в сторону.

Бабушка снова тяжело вздохнула и подвинула мне маленькую чашечку с нарисованной синей птичкой. Это тоже был подарок от тёти Виктории, один из первых и поэтому самый любимый. Всегда старалась пить только из этой резной белой чашки и при этом вести себя максимально элегантно, как самая настоящая леди. Бабушка, конечно, всегда просила не ёрничать за столом, но я всё равно продолжала.

Сделав всего один глоток чая, услышала, как во входную дверь постучали. Тут же вскочила со стула, но бабуля легонько коснулась моего плеча, не позволив убежать навстречу к гостям. Её лицо было ещё более хмурым, сердце неприятно кольнуло.

— Подожди тут, зайчик, я сама всё принесу. — В проёме она добавила, — не выходи из кухни.

Бабуля ушла, а я, переминаясь с ноги на ногу, всё пыталась выглянуть из комнаты. Медленно двигалась к коридору, держалась за столешницу, словно так не нарушала запрета. Я слышала какую-то перебранку, но слова долетали искажённые, будто через кисель или толщу воды. Щурилась и подставляла в сторону двери то одно, то другое ухо, ничего не помогало. Наоборот, голоса становились едва различимыми, пока в абсолютной тишине не грянул крик бабушки.

Пронзительный, он наотмашь ударил, и я зашаталась, отпустив столешницу. Послышался странный грохот, словно у входа перевернули комод и сдавленный стон. Ноги тряслись и плохо слушались. Сама не заметила, как стала часто и коротко дышать, будто задыхалась. Сердце болело, грудь неприятно сдавило, на цыпочках прокралась к двери и схватилась руками за шершавый косяк. Перед глазами плыло, я боялась выглянуть в коридор, где стало слишком тихо.

— Там кто-то есть.

До меня дошёл незнакомый шёпот, хриплый, мужской. И это стало необходимым толчком. Выбежала в коридор и застыла, расставив руки в сторону. Бабушка лежала на полу у самого входа, не шевелилась и даже не дышала. Трое мужчин стояли над ней и теперь ошарашенно смотрели в мою сторону.

— Нет… — упала на колени и схватилась руками за голову, — Нет-нет-нет!

Крик разнёсся по коридору, оглушая, стёкла треснули, весь дом содрогнулся, и тело бабушки стало медленно исчезать прямо на глазах. Вскочила и бросилась к ней, но ноги совершенно не слушались, увязали в каком-то болоте. Меня всю тянуло вниз, куда-то под пол, в землю, а барахтанья только ускоряли погружение. Сделала рывок из последних сил и, наконец, выпуталась из кошмара.

Всё тело дёрнулось, рука ударила в дверь кареты, зашипела от неприятной боли и тут же схватилась за пальцы. Глаза опухли от обилия слёз, даже во сне не было никакого покоя, кошмар восьмилетней давности всколыхнул детский страх потери. Прикоснулась к груди, где сердце выплясывало чечётку, снова задыхалась от паники.

На руке засветился сапфир и меня стало медленно поднимать. Упёрлась ладонями в потолок и попыталась дышать медленнее, вдумчивее, но становилось только хуже. Глаза шарили по карете, но не могла найти ничего в помощь.

— Нет-нет-нет, — замотала головой и снова заплакала, — да, что ж я такая нюня!

Голос дрожал, грудь содрогалась от всхлипов. Действие амулета прижало меня к самому потолку, где свернулась калачиком. Подарок от Виктории стал проклятьем, после моей истерики синяя бусина на красной ниточке превратилась в неогранённый сапфир, который прирос к моему запястью. Никакими чарами и силой невозможно его снять, а уж поверьте, Клаус пытался и потратил на это немало золота. Бусина была слабым амулетом левитации и должна была защищать меня от падений, а после того хаоса, что я устроила, она изменилась с точностью до наоборот. Теперь при каждом волнении камень медленно поднимал в воздух, и остановить это можно было, только успокоившись или применив противоположное заклинание.

Правда, кроме обратной магии, сапфир хранит в себе много секретов, которые только предстоит узнать. Почему-то для меня камень был безграничным кладезем силы, никто из придворных магов, изучавших браслет, не заметил ничего кроме изменённого заклинания. Очень надеюсь, что лаборатория академии поможет пролить свет на этот странный амулет.

Одно было хорошо, под самым потолком меня не так трясло на кочках. Кажется, прошло не меньше часа, прежде чем камень решил, что больше ничего не угрожает и можно отпустить хозяйку на землю. Глаза страшно болели от обилия слёз и явно опухли, наверное, я была похожа сейчас на жертву каких-то болотных мошек. Сглотнула вязкую слюну и глубоко вздохнула. Надо вспомнить простое тонизирующее заклинание, сейчас меня всё равно никто не видит.

Тихо произнесла необходимые слова, по телу прошла лёгкая сизая дымка. Вместе с ней кожа отзывалась и в некоторых местах неприятно покалывало, но, когда действие заклинания закончилось, пришло облегчение. Глаза больше не болели, горло не саднило и на душе было намного спокойнее.

Понятия не имею, сколько ещё предстоит быть в пути, но насколько я помню, Клаус приказывал лишний раз не задерживаться. Постучалась в маленькое окошко к кучеру, тот не сразу, но открыл его и недовольно буркнул:

— Чего изволите?

— Извините, а сколько нам ехать до академии?

— Куда?

Он опустил голову на уровень окошка, и я рассмотрела маленькие тёмные глаза с сеточкой морщин, лицо было почти бурого цвета. Несколько секунд кучер смотрел прямо, не моргая, с явным недовольством, а после пожал плечами и с тем же нежеланием в голосе добавил:

— Я отвезу вас только к вратам перемещений, на границе столицы, больше никаких распоряжений от господина не было.

Не успела ничего ответить, как мужчина закрыл окошко. Плюхнулась на лавочку и сложила руки в замок. Значит, Клаус оплатил телепортацию в дальний город, удивительное расточительство для проклятой дочери. Хотя возможно, мне придётся самостоятельно оплатить переход из денег, выделенных в поездку.

Сунула руку в потайной карман юбки и вытащила маленький мешочек с большой серой заплаткой. Деньги вытряхнула рядом на лавку и внимательно пересчитала: пятнадцать медяков, восемь серебряных и пять золотых. Вик говорил, что на большее не стоит рассчитывать. Если проживание и питание в академии бесплатное, то вряд ли потрачу хоть что-то из этого.

Монеты быстро нагревались от пальцев, а когда я уже прятала мешок с деньгами обратно в потайной карман, карета резко остановилась. Послышался крик кучера, но очень неразборчивый, сердце снова зашлось чечёткой, камень амулета слабо засветился, чувствуя беспокойство.

Медленно дыша, выглянула в окно кареты. Высокие стены столицы, вокруг было мало людей, а вдали светились ворота перемещений. Дверь резко открылась, кучер уже вытащил мой чемодан и теперь просто ждал, когда я уйду восвояси.

Придерживаясь за стенки, спустилась. Мужчина в полном нетерпении подвинул меня в сторону и захлопнул дверь. Коротко кивнул и в следующую секунду поспешил скрыться. А я так и осталась на небольшой площади врат перемещений. Всего их в столице было три, на каждую крупную область королевства.

Прямо передо мной стоял стол и невысокая арка с надписью: «западные врата перемещений». Подхватила чемодан и двинулась вперёд. За столом, подперев подбородок, сидел средних лет мужчина, с кепкой, надвинутой на самые глаза. Прочистила горло, привлекая внимание. Он чуть дёрнулся и глянул на меня.

— Куда собираетесь?

Замялась. Клаус не называл, где находится академия или какое у неё название. И я не была уверена, на чьё чьё имя было оплачено перемещение, если вообще было оплачено. Смотритель склонился над небольшой тетрадью на столе и застыл с ручкой в ожидании.

— Дело в том, что я не знаю…

Лицо мужчины резко вытянулось, медленно откинулся на спинку стула. Глаза проходились по моему лицу, телу, чемодану. Наконец, он приоткрыл рот, затем закрыл, мотнул головой и всё-таки решился сказать:

— То есть как?

— Возможно, у вас есть оплаченное перемещение? На семью Шульц?

Он нахмурился и не сразу потянулся за желтоватой папкой на краю стола. Несколько минут, шепча себе что-то под нос, мужчина водил пальцем по строчкам, слюнявил его, переворачивал страницы и снова утыкался в написанные буквы. Руки затекали и страшно потели, я боялась, что это не поездка в академию, а какой-то изощрённый способ выкинуть неугодную дочь на улицу.

— Нет, ничего такого.

Мужчина резко захлопнул папку и опёрся на неё локтями. Его тёмные глаза, очень похожие на кучера, снова уставились в лицо. Вздохнула и произнесла последний вариант:

— Возможно перемещение для Анны Крамм?

— Девушка, может, вы не будете мне морочить голову? Платите десять золотых и называйте город!

— Очень вас прошу…

Сердце снова застучало как сумасшедшее где-то в горле. Я резко отпустила чемодан и схватилась за край стола, амулет снова пытался меня спасти от стыдливой ситуации и унести к облакам. Мужчина нахмурился и нехотя снова отправился изучать пожелтевшие страницы журнала. Он то и дело проговаривал моё имя на разный манер и всячески растягивал буквы.

— Ан-на… Кр-а-ам-м… Да, есть такая.

Наконец, прозвучали заветные слова, резко выдохнула, камень прекратил попытки унести меня подальше от недовольного мужчины. В ногах появилась необычайная лёгкость, отчего я сделала несколько шагов в сторону, не сразу вспомнив про лежащий на земле чемодан.

— Так куда я отправляюсь?

Прервала затянувшееся молчание и снова ухватилась за вещи, покрепче прижимая к груди. Мужчина сделал несколько пометок в журнале, встал из-за стола и только после этого соизволил ответить:

— В приграничный городок Монханд. Идите за мной.

Он махнул рукой и прошёл через арку к воротам перемещений. Портал выглядел словно водоворот, который плавно закручивался и переливался разными синими оттенками, рядом с ним стояла тумба, к ней и отправился мужчина. Откинул какую-то крышку и стал долго нажимать и водить пальцами внутри, периодически бормоча себе что-то под нос. Вместе с его движениями синий водоворот то темнел, то светлел. Иногда даже казалось, что в самом центре магия рассеивается и я вижу другие цвета или кусочки пейзажей.

— Когда-нибудь пользовались вратами?

— Что?

Мужчина закатил глаза и тяжело вздохнул. Я так засмотрелась на портал, что прослушала его вопрос и теперь заливалась краской.

— Прошу, простите.

По страшной привычке опустила взгляд в пол и едва не поклонилась, чем изрядно удивила и, похоже, задобрила смотрителя врат. На его лице всего на секунду промелькнула довольная улыбка, а после он закашлялся и, прикрыв рот рукой, повторил вопрос:

— Я говорю, перемещались когда-то?

— Нет, это первый раз.

— Понятно, на той стороне вас встретит принимающий. Вам повезло, Монханд достаточно крупный город и у них есть свои врата.

Мужчина кивнул в сторону воронки, и сам подошёл поближе. Ноги в мгновение стали ватными, вот он момент, которого я ждала последние восемь лет, о котором неустанно молила по ночам. На негнущихся ногах подошла к смотрителю.

— Внутри врат перемещения лучше закройте глаза, после какое-то время можете ощущать головокружение и слабость, но это быстро проходит. Возьмите чемодан за ручку.

— Н-но…

Я повернула чемодан к смотрителю, кивая на хлипкую ручку. Он вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, но вам нужно освободить одну руку и держать её вытянутой для принимающей стороны.

Прижала чемодан левой рукой, а правую освободила и протянула к порталу. Возле самой воронки витал морозный холодок, и на запястье тут же кожа покрылась мурашками.

— Да, так пойдёт. А теперь закрывайте глаза и делайте большой шаг вперёд.

Я зажмурила глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Подняла ногу, но почему-то не могла сделать шаг, будто всё тело в секунду задеревенело и теперь не хотело двигаться. Открыла глаза и взглянула с мольбой на смотрителя.

— Не бойтесь, это не больно, — зачем-то сказал он и снова кивнул на портал.

Поджала губы, резко выдохнула и, наконец, сделала шаг вперёд. Вместо твёрдой земли или хоть чего-то под ногой оказалась только пустота. В уши ударили потоки ветра, оглушая и бросая из стороны в сторону. Я не падала, но явно где-то парила. Вытянутая рука быстро замерзала в потоках ледяных и совершенно недружелюбных ветров.

Когда пальцы уже начали подрагивать, я протянула руку чуть дальше и всем телом поддалась вперёд, в надежде, что это поможет выбраться быстрее из странного места. Меня коснулся кто-то очень горячий, в голове промелькнули страшные ассоциации с Виктором и чисто инстинктивно попыталась отдёрнуть ладонь.

Однако этот кто-то был куда проворнее и, схватив за запястье, резко выдернул на землю из бушующего шторма. В ушах неприятно звенело, ноги чуть подрагивали, хотя и стояли, наконец, на чём-то устойчивом и твёрдом. Я боялась открывать глаза или как-то шевелится, сердце секунду назад замершее словно кролик перед удавом, бросилось галопом.

Амулет не нужно было просить дважды, он слабо светился ещё перед вратами в столице, а теперь принялся медленно поднимать меня. Пытался перевернуть ногами кверху. Прикусила язык, как всегда, не вовремя.

— Ой-ой, мисс, вы куда!

Меня схватили за плечи и прижали, крепко обнимая. В нос ударил приятный цветочный запах, чуть приоткрыла глаза. Молодой парень пытался удержать моё тело от очередного полёта, его взгляд лихорадочно осматривали странную гостью. Коротко взглянула на амулет, он меня когда-нибудь погубит. Щека потёрлась о грубую, колючую ткань рубашки, и это странным образом отрезвляло.

— Извините, это мой амулет.

Прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и окончательно пришла в себя. Не сразу, но парень отпустил, всё ещё не веря, что я не собираюсь больше никуда улетать.

— Странный у вас амулет.

Лишь виновато улыбнулась. Кроме семьи Шульц, никто не знал о нём и до этого момента совершенно не задумывалась, как объяснить вросший сапфир. Подтянула рукав пониже, стараясь скрыть амулет. Но смотритель не собирался меня расспрашивать, подал руку и провёл к почти такому же, как в столице столу.

— Как вы себя чувствуете?

Пошевелила плечами, опустила на землю чемодан и потёрла ладони друг о друга согревая. Ноги, руки на месте, лёгкая слабость присутствует, как и обещал тот мужчина, но в остальном всё нормально.

— Просто прекрасно, — широко улыбнулась.

Парень просиял в ответ и кивнул, он раскрыл папку, очень похожую на ту, что уже видела. Я украдкой взглянула внутрь, ровно расчерченная таблица на четыре столбца: дата, место перемещения, имя и подпись. Изящным почерком смотритель вывел дату и поднял на меня глаза:

— Откуда вы к нам?

— Из столицы меня зовут Анна Крамм.

Снова внимательно уставилась, как он записал моё имя и развернул журнал для подписи. Не сразу приняла ручку и, склонившись вывела две буквы, обведя их в кружок. Раньше я никогда не ставила подписи в документах, только благодаря найденным дневникам в поместье узнала об этом. Очень долго думала и выбирала свой вариант, но остановилась на простом сочетании. Гретта всегда говорила, что у меня кривой и непонятный подчерк и чем проще, тем лучше для меня самой.

Смотритель кивнул и забрал папку. Глянула по сторонам. Врата в Монханде находились, как и в столице, на самом выезде. Мимо проехали несколько закрытых повозок, людей почти не было видно, только в глубине города слышались детские крики и смех.

— Извините, — взглянула на парня, — а вы не подскажите, где у вас здесь академия?

— Академия? — смотритель ответил мне удивлённым взглядом.

Прикусила язык, я задала странный вопрос, он теперь решит, что прибыла какая-то сумасшедшая. Может, даже не ответит ничего. Молчание затягивалось, уж думала попрощаться, сказать, что неудачно пошутила и просто скрыться, но смотритель всё-таки ответил:

— В самом городе нет, но вот на севере есть. Возможно, вы об этом.

— Да наверное, — с облегчением выдохнула.

— Вам лучше взять карету, туда пешком пару дней добираться, а так быстро домчите, за часа три.

Кончиком ручки указал в сторону ворот, где как раз в ряд выстроились несколько карет. Мужчины, внешне очень похожие на кучера из столицы, стояли в кругу и что-то громко обсуждали, иногда заливаясь заразительным смехом и сгибаясь пополам. У самых ворот скучали трое стражников, они откровенно зевали и лишь иногда поглядывали по сторонам.

— Вам нужна деревня Фаявальд, — смотритель откинулся на спинку стула, — я уже и забыл, что в нашей округе есть такое.

— Большое спасибо.

Поклонилась и, подхватив чемодан, поспешила к кучерам. Только сейчас во всём теле появилась долгожданная лёгкость, а голову заполнила дурманящая свобода. Всеми лёгкими вдыхала воздух, чуть прикрывала глаза от удовольствия. Здесь, вдали от Шульцев, даже солнце светило как-то по-особенному тепло.

В пути, несмотря на тряску, даже умудрилась немного вздремнуть. Кучеры были готовы подраться за внезапный, пусть и дальний заказ. Мне это было только на руку, мужчины спорили между собой кто дешевле и комфортнее довезёт до места. В итоге за восемь серебряных отправилась в путь.

Всё время смотрела в окно на проносящиеся пейзажи, чем дальше от города, тем темнее и загадочнее выглядела местность. Но меня это совершенно не волновало. Здесь не было Шульцев, а значит, уже было безопаснее в разы.

Когда карета въехала в совсем маленький город Фаявальд, солнце клонилось к горизонту. Кучер замедлился, а я внимательно осматривала небольшие двухэтажные домики. Снующих туда-сюда жителей. Среди них не было ни одного похожего на аристократа, и это как-то странно успокаивало. Почти над каждым окном висела табличка с именем мастера и родом занятия, а иногда попадались резные досочки с названием кабаков и магазинчиков.

Наконец, показалось здание академии, окружённое витиеватым чёрным забором, оно выглядело как тёмный страшный замок из детских сказок. Всё здание слеплено из разных по форме камней, отчего у стен не было чётких линий. Всего три этажа, вытянутые в виде прямоугольника и две пузатые башни по сторонам, на целых шесть этажей. Справа от академии сиротливо стояло двухэтажное здание из красного кирпича. Оно выглядело совсем инородно, странно рядом со старой академией.

Мужчина открыл дверь и широко улыбаясь, подал мне руку. Он очень сильно мельтешил, подхватил чемодан под мышку и, прокашлявшись, предложил:

— Позвольте вас провести, мисс.

— О… Не стоит.

Я протянула руки к своим вещам, кучер явно смутился и не сразу отдал. Какое-то время он переминался с ноги на ногу и словно ждал чего-то. Слегка улыбнулась и сделала несколько шагов к академии.

— Спасибо.

— Не за что, — он в удивлении приоткрыл рот и когда я почти дошла до ворот, крикнул, — Мисс, а деньги?

— Ой…

Густо залилась краской. Вот дурёха, я ведь не расплатилась и собиралась просто уйти. Быстро нашарила в кармане мешочек с деньгами и извлекла восемь прохладных серебристых монет. Мужчина с широкой улыбкой принял их, пересчитал и, пожелав хорошего вечера, уехал.

Приложила руки к щекам, как же стыдно, чуть не обманула бедного мужчину. Несколько минут в голове роились хаотичные мысли, которые изредка прерывались язвительным голосом Гретты: «Да тебя, даже если навоз отправить убирать, всё равно ничего путного не выйдет». Я краснела всё больше, до самых кончиков ушей и даже не думала, наконец, сдвинуться с места и войти в академию. Наверное, так бы и стояла, грызя себя изнутри, пока какой-то скрипучий старческий голос не окликнул:

— Девушка! Вы чего там рассматриваете на земле?

Ко мне бодро шагала высокая и сухонькая женщина. Бледная кожа, редкие седые волосы были забраны в тугой пучок. Несмотря на явно преклонный возраст, она очень быстро оказалась у ворот академии и открыла калитку.

— Телец, что ли?

Уставилась на женщину не моргая, она же осматривала, чуть прищурившись меня в ответ. Цокнув, стянула со лба узенькие очки с тонкой золотистой рамой и надела на самый кончик носа.

— Нет, — мотнула головой, — овен.

— В-водолей… — тихонько проблеяла, сомневаясь в верности ответа.

— Ну почти угадала.

Тонкие губы вытянулись в ниточку-улыбку. Женщина шире открыла калитку и махнула рукой, приглашая внутрь. Как заворожённая сделала несколько шагов и только после вспомнила о своих вещах. Развернулась, пнула чемодан, который плюхнулся набок и неприятно скрипнул. За спиной снова послышался недовольный цок. Быстро схватила чемодан, крепко прижав к груди, и повернулась к женщине.

Щёки снова пылали. В семье Шульц я почти ни с кем не общалась, мне запрещали выходить во время приёмов, всячески пресекали любые контакты с прислугой. Клаус боялся, что буду направо и налево рассказывать о своём происхождении. И тем самым подставлять его.

— Ну что ж, я так понимаю, ты приехала поступать?

— Да, меня зовут Анна Крамм.

— Анна, говоришь? — женщина недоверчиво зыркнула, — ну пойдём, ректор тебя уже заждался.

Она двинулась к большим деревянным дверям в тёмном здании академии. Я попыталась закрыть калитку, но та по волшебству сама захлопнулась, больно стукнув по ладони. Шикнула и, тряся рукой, поспешила за женщиной.

В пузатых башенках и красном кирпичном здании постепенно зажигался свет. Мелькали силуэты, и теперь всё казалось не таким странным и безжизненным. Задрав голову, рассматривала последние этажи и чуть было не врезалась в свою провожатую. В огромных воротах оказалась обычная человеческая дверь, которую женщина и дёрнула на себя. Со скрипом та поддалась.

— Заходи.

Послушно ступила внутрь, пригнув голову. Дверь казалась такой маленькой, словно вход в кроличью нору, а вот внутри было куда просторнее, чем я себе представляла. Огромный коридор с высоченными потолками. По стенам висели разного вида гобелены и тёмные картины, попеременно между ними горели факелы. Приоткрыв рот, смотрела по сторонам. Всё выглядело так же старо и величественно, как и снаружи.

— Иди за мной.

Пока я считала ворон и всматривалась в картины, провожатая давно пошла по коридору. По каменному полу наши каблуки отстукивали нечёткий ритм, и он разносился эхом по стенам. Внутри академия выглядела почти не жилой и, даже помня силуэты в окнах всё равно, удивлялась почему вокруг так пусто и тихо.

Женщина прошла в самый конец коридора, справа и слева было по лестнице. Скорее всего, вторая вела в башню, она резко закручивалась по спирали и скрывалась за деревянным настилом. Моя провожатая двинулась к первой. Внимательно смотрела под ноги, ступени были со слизанными границами, и я шагала всё медленнее и медленнее, боясь запнуться. Так, что женщине ещё пришлось подождать меня на третьем этаже. Её недовольный цок сработал не хуже плётки. Я резко выпрямилась и больше не собиралась отставать, хотя и не уверенная, что здесь меня тоже будут бить.

Первый этаж слишком отличался от остальных, во-первых, невероятно высокими потолками. Во-вторых, разнообразными картинами, которых больше нигде не было. Более того, на остальных этажах был деревянный пол, который недовольно скрипел под ногами. Здание академии не было похоже ни на, что.

Дом бабушки помнился небольшим, несмотря на два этажа. С такими же скрипучими полами и странными картинами, которых, впрочем, было в разы меньше. Абстрактные пейзажи, одинокий портрет девушки, висевший в спальне бабули, который я рассматривала, иногда часами слушая лекции о магии.

Дом Шульцев, в его официальной части, ослеплял своим великолепием. Картины в основном были портретами семьи или предков, на гобеленах же изображались великие сражения прошлого, в котором участвовали воины дальние родственники.

Мне не разрешали покидать крыло для прислуги, да даже комнату, без сопровождения, а в остальной части дома я чаще была под присмотром Гретты, и для всех я была на уровне личного слуги. А уж она не позволяла мне праздно рассматривать картины или прикасаться к другим предметам роскоши. Будто даже моё присутствие проклинало всё вокруг.

Идти, впрочем, пришлось недолго, женщина остановилась у самой обычной двери с табличкой: «ректор». Ручка, раньше бывшая тёмно-коричневого цвета в тон дереву, теперь лоснилась облезшим боком. Провожатая гордо выпрямилась, бросила на меня изучающий взгляд и постучалась. С той стороны послышались шаркающие шаги, чирканье спички и слегка хриплый голос:

— Входите.

— Чемодан можешь мне оставить.

Женщина протянула руки и попыталась взяться за хлипкую ручку, но я лишь отступила. Внутри, кроме обычной одежды, лежало очень много личных вещей, а также не моих дневников, которые ни в коем случае нельзя показывать. Никому. Провожатая удивлённо вздёрнула бровь.

— Ну как знаешь.

Отмахнулась и открыла дверь к ректору. Свободной рукой взяла меня за плечо и втолкнула внутрь. На город уже опустились сумерки, и в комнате единственным источником света была небольшая свеча в руках мужчины. Он приподнял огонь ближе к лицу и улыбнулся. На вид ему было лет сорок, как Клаусу.

— Добрый вечер, вы к нам поступать?

Ответила не сразу, заворожённая смотрела на ректора и замечала всё больше морщинок. Уставшие серые глаза, которые очень выделялись на добродушном лице. Хотя правильнее сказать я не уверена, что ответить.

— Д-да…

Света было так мало, что я не видела в комнате ничего, кроме ректора, как заворожённая рассматривала невысокого мужчину. На нём были коричневые прямые брюки, белая рубашка, выправленная и застёгнутая не на все пуговицы, а на ногах красовались тапочки грязно розового цвета.

Ректор кивнул в сторону своего рабочего места в центре комнаты. Это было очень похоже на кабинет Клауса, хотя и на несколько уровней дешевле. Два стола выставили в форме буквы «т», два самых обычных стула друг напротив друга. По стенам кабинета стояла пара книжных шкафов, они были полупустые и по большей части заполненные бумагами.

Ректор зажёг ещё несколько свечей на столе и присел на своё место, стул под ним скрипнул. Последовала примеру и расположилась напротив, продолжая прижимать к себе чемодан. Собирая вещи, совершенно, не подумала, как буду прятать их. Клаус говорил, что академия давно не пользуется популярностью и из года в год здесь очень мало обучающихся. Чаще это были самые обычные люди, не имеющие достаточно денег, но желающие развить свои магические навыки. Несколько похожих академий королевство спонсирует для поддержания баланса населения, хотя в записях дома Шульц это называли «бесполезная трата ресурсов».

— Сейчас уже поздно, поэтому принять экзамен у вас не смогут, но давайте хотя бы запишем кто вы и откуда.

Ректор, широко улыбаясь, подвинул к себе стопку листов, вооружился ручкой и уставился на меня в ожидании. Смотрела в ответ и совершенно не понимала что нужно. Клаус говорил, что я уже принята, и даже та женщина сказала, что ректор давно ждёт. В доме Шульцев я изучала только теорию, практиковала очень лёгкие и простые заклинания. Даже не знаю, что должен уметь маг моего возраста, обычный человек, не гений семьи Шульц. Минуты тишины затягивались, и мужчина кашлянул:

— Давайте для начала познакомимся. Я ректор этой академии Вильгельм Штальберг. Так как вас зовут?

— Анна Крамм.

Глаза мужчины резко расширились, он виновато засмеялся, тут же отложил в сторону листы с ручкой и стал перебирать другую стопку. Что-то судорожно бормотал себе под нос, периодически почёсывая то подбородок, то затылок.

— Да-да, Анна, конечно, сейчас-сейчас. Где-то здесь же было.

Мужчина судорожно по второму кругу перебирал записи, внимательно всматривался, иногда поднося ближе к свечам. При этом продолжая успокаивать не то меня, не то себя. Наконец, на третьем кругу он торжественно поднял нужный лист.

— Да, вот ваша анкета. Простите мою бестактность, Анна, господин Шульц, конечно же, предупреждал о вашем приезде. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас заселили в башню. К сожалению, в этом году среди воздушных и огненных знаков большой наплыв так, что одну я вас оставить в комнате не смогу. Вы уж передайте господину Шульцу мои извинения.

Он сделал несколько пометок в анкете и вскочил со стола, схватил подсвечник и в мгновение ока оказался рядом со мной. Ректор как-то странно улыбался, переминался с ноги на ногу и явно нервничал. Лишь однажды видела, совершенно случайно, как, похоже, увивался за Клаусом какой-то человек. Тот молил о пощаде, цеплялся за ботинки и постоянно норовил упасть на колени для извинений. Отец морщился и смотрел с таким отвращением, которое даже меня редко касалось. Вот только почему ректор вёл себя так со мной, было неясно.
__________________________
Дорогие читатели, моя история медленно, но верно набирает обороты. Аня наконец вырвалась из ненавистного дома, добралась до академии. И жизнь уже не кажется такой страшной. И в нашем  постепенно появляется всё больше авторов.
Дальше в главах я буду знакомить вас с каждым из авторов отдельно, рассказывая интересные детали о книгах, представляя персонажей и их знаки зодиака. Спасибо, что читаете и комментируете. Не забывайте чтобы не пропустить новости и новые захватывающие истории о мечах, магии и любви.

Женщина оказалась смотрительницей общежитий. Девушки жили в башнях, парни же в том красном кирпичном доме. Мелиса Орджер провела меня в комнату на втором этаже. По сравнению с каморкой в доме Шульцев сорвала джекпот, даже учитываю соседку. Та, кстати, должна была прибыть со дня на день. Госпожа Орджер отдала мне ключ, постельное бельё и пожелала спокойной ночи.

В комнате были две кровати, напротив друг друга, абсолютно одинаковые, деревянные с пружинами и тонким матрасом. Два крупных, пузатых комода с такими же затёртыми ручками, как в двери ректора. Один длинный стол с двумя стульями и совсем тонкий шкаф для книг. Прямо напротив двери располагалось большое окно с видом на город и ворота академии. Высоко в небо поднималась полная, белая луна. Подняла руку и взглянула сквозь пальцы в окно, прячась от слепящего света.

Кто знает, как бы сложилась жизнь, если бы в ночь моего рождения была вот такая луна. Возможно, Клаус не сослал меня подальше. Возможно, семья Шульц, и все остальные жители этого королевства, не считали таких, как я проклятыми. Сразу после рождения отец инсценировал мою смерть. Дал мне девичью фамилию бабушки и сослал куда подальше. Всё действительно могло быть совсем иначе, если бы не лунное затмение.

Глаза снова наполнились слезами. Отъезд из дома Шульцев сорвал какую-то заплатку, и теперь боль и обида периодически жгли изнутри, словно огонь Виктора. Самые обычные мысли и слова цепляли сильнее, чем любое оскорбление Гретты. Однако в этом мире никто не станет мне сочувствовать.

Шмыгнула носом, смахнула слёзы и, стукнув себя по щеке, принялась разбирать вещи. С одеждой всё было просто, как и с книгами о магии, которые я стащила из библиотеки семьи Шульц. Но вот мои собственные записи и дневники одного из дальних предков никак нельзя было показывать.

В мире есть неугодные и неудачливые люди, которые родились во время лунного затмения. Чаще таких людей считают бездарными и бесполезными, но на самом деле наша магия просто отличается. Общепринятые заклинания для нас либо не работают вовсе, либо имеют совершенно обратный эффект. А так как рождённых под проклятой луной пытаются учить по общим правилам, у них ничего не выходит.

Живя с бабушкой, я думала, что дара действительно нет, но нападение бандитов доказало обратное. А уже в семье Шульц я нашла спрятанные дневники Аманды. Ей тоже не повезло родиться во время затмения, хотя и под нужным знаком. Девушке пророчили стать великим инженером и только благодаря удаче оставили в семье. С самого детства Аманда изучала свой дар, втайне делала записи и колдовала. Шульцы скрывали нюансы рождения и считали, что ребёнок победил проклятие. Хотя на самом деле Аманда просто научилась жить со своими силами.

Она была козерогом и владела стихией земли, поэтому её заклинания были для меня бесполезны. Но благодаря схемам и объяснениям, получилось выстроить общий принцип работы магии проклятых. Чаще всего заклинания просто следовало произносить, наоборот, но в более сложных случаях нужно искать сочетания слов и звуков, которые смогут подчинить стихию.

Однако в дневниках Аманды ничего не говорилось об изменении амулетов под воздействием проклятой магии. Ровно, как и о всплесках силы, которые происходили не только у меня. Иногда в библиотеке попадались вечерние газеты. Не знаю, забывал их Клаус специально, но всю информацию о мире я жадно впитывала и старалась не оставлять следов.

Там же читала о «взбесившихся» проклятых, которые во время истерик разносили всё вокруг. Общество решило, что проблема в неуравновешенных и обделённых людях, которые недостаточно приняли и смирились со своей судьбой. Вот только это самое общество из раза в раз окунало проклятых в грязь и обращалась с нами ужасно.

В библиотеку я пробиралась в лучшем случае раз в неделю, ночью. Обязательно в день, когда Клаус или Виктор, а иногда, если оба находились на службе. После нахождения потайного места и дневников Аманды я стала ходить туда реже, пыталась практиковаться и искала сходство между заклинаниями проклятых и обычных.

Долгое время листала потрёпанные дневники, не всматриваясь в буквы и перебирая в голове варианты, как получше спрятать. Со мной в комнате будет жить воздушный знак, любое заклинание, наложенное на предмет, она не сможет снять, а если будет достаточно долго изучать, поймёт, что с магией соседки что-то не то.

Прикусила кончик большого пальца, обычно боль разгоняла поток мыслей, и выход из ситуации находился быстрее. Во всяком случае в доме Шульц это всегда действовало тонизирующее, но сейчас я лишь шикнула и подула на пульсирующий палец. От боли снова проступили слёзы, а вместе с ними всю душу окутала тоска и вселенское чувство несправедливости. И почему я должна проходить через этот ад. Скрываться, словно одно рождение делает меня ужасным монстром.

Всю ночь ворочалась и смогла только несколько раз подремать. Дневники спрятала в чемодан и засунула всё это добро под кровать. И всю ночь, одна только мысль заставляла жариться, словно рождественский кабанчик на вертеле. И даже когда удавалось провалиться в дремоту, перед глазами представал ад и страшные существа, которых приходилось всячески отгонять от кровати.

Церковь не жаловала проклятых, и бабуля лишь иногда, между вздохами, надеялась, что после перерождения моя душа удостоится лучшей жизни. Я ничего не понимала, лишь пожимала плечами и молча слушала причитания. И только попав к Шульцам, мне рассказали полную историю рождения. Клаус не хотел этого делать, он вообще не собирался мне ничего рассказывать, но Виктория, желая исправить ошибки, постоянно рвалась ко мне.

Утро встретило яркими лучами, они били в окно, не встречая никакой преграды. Села на край кровати и сощурилась. В комнату определённо не помешает повесить шторы. Босыми ногами коснулась прохладного пола, к ступням тут же прилипли маленькие песчинки и всякий мусор. Потёрла глаза, ещё больше раздражая кожу, всё лицо неприятно стянуло и щипало при любом прикосновении.

В комнате не помешает убраться, но сейчас совершенно нет сил. Для начала нужно раздобыть какой-то завтрак и хоть немного умыться. Урчание живота вторило мыслям. Быстро оделась и выглянула в окно. Первые лучи солнца только поднимались над низкими домами города. Ни на узких улицах, которые можно было рассмотреть, ни на просторной и пустой лужайке академии не было ни души.

При свете дня забор не выглядел таким уж зловещим. Скорее запущенным. Почти до половины заросший травой, чёрная краска кое-где облезла или вздувалась под рыжим металлом. Академия внешне выглядела совсем странно, и в голову стали закрадываться мысли: а смогу ли я вообще здесь чему-то научиться.

Тихонько спустилась. Общая планировка башни меня немного пугала. В центре вокруг небольшого столба увивалась лестница, словно виноградная лоза: неровная и покатая. Вчера пока поднималась по ней, даже голова закружилась. Комнаты соединялись на этажах старым деревянным настилом, доски жалобно скрипели под моими шагами, где-то даже пошатывались.

Комната госпожи Орджер находилась на первом этаже башни, спрятанная от основного коридора академии за лестницей. Прежде чем постучаться, я посмотрела по сторонам. Факелы затухли, и только благодаря солнцу, мне было видно огромный коридор, по которому вчера шла вместе со смотрительницей. Как оказалось, кроме картин и гобеленов здесь встречались массивные двери, чем-то похожие на центральные самой академии. На одной я рассмотрела табличку с надписью: «Зал огненной стихии».

Живот снова заурчал, прижала к нему крепко ладонь и поспешила к комнате госпожи Орджер. Коротко постучалась, прислушалась. С той стороны послышалось шарканье и недовольное ворчание. Слов не могла разобрать, но, кажется, я разбудила смотрительницу. Дверь резко распахнулась. Госпожа Орджер в длинной, серой сорочке с прищуром осматривала меня.

— И чего тебе, Крамм?

— Извините, не хотела вас побеспокоить, но не подскажите, где я могу поесть.

Ректор вчера чуть ли не лично отвёл в комнату, помог донести постельное и уверил, что моё обучение здесь очень важно для всей академии. Единственные в этом новом мире, кто испытывал ко мне пренебрежение, и ненависть, была семья Клаус. Конечно, госпожа Орджер не лучилась радостью и дружелюбием, как многие другие, но это выглядело словно исключение из правил.

Хотя моё сердце всё ещё трепетало при каждой новой встрече. Язык прилипал к нёбу. А в голове была такая пустота, что даже забывала, как меня зовут. Правило лишний раз не высовываться, пока работало, и я предпочту отмолчаться в стороне, так безопаснее.

— Для завтраков ещё слишком рано, но можешь попытать удачу. В конце первого этажа есть столовая, повар уже должен быть на месте, может, подаст тебе что-нибудь.

— Большое спасибо, госпожа.

Я поклонилась и просияла улыбкой. Смотрительница заметно удивилась и тут же отмахнулась, как от назойливого кота.

— Было бы за что. Иди давай и не смей больше ко мне так рано приходить.

Смотрительница захлопнула дверь, даже не дожидаясь ответа. По коридору гулко разошёлся хлопок. Сердце трепетало, наполняя странным волнением, на которое тут же стал реагировать сапфир. Подтянула рукав пониже, пряча украшение, и развернулась к столовой. Другую ладонь приложила к груди и пока шла, считала шаги. Такой нехитрый счёт помогал отвлечься и избавиться от лёгкой тревоги, хотя это становилось плохой привычкой. Иногда от скуки я начинала считать всё вокруг: песчинки на столе, количество людей в комнате или даже чёрточки и царапины на полу.

Как и обещала госпожа Орджер, в конце была открытая дверь, рядом, на стене висела дощечка с надписью «Столовая». Правда, по дороге ещё одно место привлекло моё внимание. Резные двери библиотеки отличались от общего вида, а их размер грел надежду на возможные интересные книги по магии. Уверена, что кроме Аманды Шульц, кто-то изучал проклятых магов, а в такой старой академии уж точно должны были остаться записи.

В столовой было тихо и очень солнечно. Через огромные витражные окна пробивались настойчивые лучи, пол окрашивался разноцветными красками. Простенькие деревянные столы и лавки тянулись длинными рядами от самого входа, а в конце поперёк были выставлены узкие, накрытые серыми скатертями. Везде было пусто, и только из неприметной двери в самом углу комнаты доносилось лязганье тарелок.

— Извините, — крикнула примерно на середине и замерла.

В ответ было всё та же какофония звуков из кухни. Стояла в нерешительности, может подождать общего завтрака, лучше не высовываться лишний раз. Кто знает, чем обернётся подобная выходка. Как-то Гретта запустила в меня тарелкой супа, когда заикнулась о своём завтраке. Пока я отстукивала, неровный ритм, пальцами по бедру, в комнате кто-то перестал лязгать, тише, однако не стало. В проёме мелькнула женщина в белом, полная и низенькая, она словно колобок переваливалась с боку на бок, хотя и двигалась быстро, с какой-то странной грацией.

С любопытством вытянула шею, пытаясь разглядеть что-нибудь ещё, но повар уже скрылся в глубине комнаты. Через минуту женщина выкатила блестящую металлическую тележку с нагруженными блюдами и графинами. Она вздрогнула, заметив меня, но продолжила катить тележку к столам, укрытым скатертью.

— Ты чаво там караулишь? — звонкий, громогласный голос почти оглушил.

— И-извините, — втянула голову и чуть зажмурилась.

Женщина с минуту разглядывала меня, хмыкнула и, пожав плечами, принялась расставлять еду. Огромные тарелки с небольшим стуком опускались на столы, от некоторых поднимался едва заметный пар. Снова наклонилась, принюхиваясь к ароматам, медленно наполнявшим всю столовую.

— Чаво стоишь-то?

Женщина развернулась ко мне, сразу, как расставила все блюда, уткнула руки в бока. Сглотнула, в её голосе не было ни капли агрессии, скорее какое-то озорство и любопытство. А ещё её говор был очень знакомым, хоть и не могла вспомнить, где слышала.

— Извините, я хотела позавтракать.

— А, так судись.

Она указала на ближайший стол и удалилась, чтобы уже через минуту появится с заставленной тележкой. Почти подбежала к повару, боясь, что та передумает. Женщина поставила рядом с графинами прозрачные стаканы и несколько стопок белых тарелок.

— Ты нове′нькая?

__________________________
Третий участник прекрасного и снова горячий парень с огненным знаком льва. И это не просто самый желанный красавчик академии, но и невероятная головная боль для главной героини. Ведь её не просто ставят к нему в пару, но и пытаются насильно поженить!

Знакомьтесь, лев – главный красавчик Академии Знаков Зодиака, великий соблазнитель и самовлюбленный при-ду-рок! А еще мой заклятый враг! Мы испортим друг другу жизнь! Испортим обязательно! Погодите, что? Какие соревнования? С кем надо работать вместе? С ним? Со львом?!

Казалось бы, хуже некуда! Вот только дома меня встречают новости:

– Дочка, ты выходишь замуж.

Так, а кто жених? Дело-дрянь, ведь женихом оказывается мой враг номер один.

Она смерила меня изучающим взглядом, а я лишь кивнула в ответ. Нервно перебирала пальцами и иногда вытирала выступивший пот, на ладонях, о юбку. Повар хмыкнула и, вооружившись вилкой, ткнула в большие тарелки.

— Там бленчики, с мясом и постые, салат простунький, — развернулась к графинам, — а тут соки: апе′льсиновый, яблу′чный. Стаканы и тарелки рядом, вууружайся и накладывай, чай не мале′нькая.

Женщина ещё раз осмотрела меня с ног до головы, кивнула будто сама себе и укатила тележку обратно. Несколько минут стояла в нерешительности, глядя на накрытые столы. В доме Шульц я всегда ела отдельно и когда придётся, чаще кто-то из слуг приносил ко мне в комнату еду. Повариха так и не выходила, и я подошла ближе, рот уже наполнился слюной, живот не первый раз урчал, требуя съесть хоть чего-то.

— Ты чаво боисся? Еда ни кусаеться.

Женщина выглянула из комнаты, вытирая руки о фартук. Она подошла ко мне, всучила ложку и тарелку, кивнула.

— Давай сома жа пришла, чаво как муха сонная?

— Спасибо, — сказала хриплым голосом, и сама испугалась, поудобнее взялась за ложку и подошла ближе к столу.

Завтрак был прекрасен. Есть можно было в неограниченном количестве. Повар даже рассмеялась, когда услышала мой вопрос о добавке и махнула, что могу попробовать хоть всё съесть. С собой вручила красное яблоко, посетовав на худобу и бледность. Даже спросила, не держали ли меня всё это время в подвале, что я пугливая такая.

Надкусив яблоко, замерла напротив дверей библиотеки. В доме Шульц книг о базовой магии было мало, а в продвинутых энциклопедиях я ничего не понимала. В дневниках Аманды говорилось только про её стихию и таким заумным языком, что на каждое заклинание приходилось тратить недели три, прежде чем получалось понять, как оно работает.

В моих записях было совсем чуть-чуть рун воздуха и все они продвинутого уровня. Как работает магия, так и не разобралась, и от этого боялась тестировать что-либо в доме Шульцев.

На дверях были вырезаны лианы и ветки ленавника, по преданиям дерево может справиться с проклятием луны или даже помочь обрести больше сил. Правда, человечество уничтожило последние побеги очень давно и никаких записей о растении не сохранилось. Даже в личных мемуарах Шульцев не упоминалось об этом, словно это просто легенда. Шагнула к двери и, толкнув вперёд, заглянула внутрь.

Огромное помещение с необъятным количеством стеллажей, которые высились до самого потолка. То тут, то там в воздухе висели свечки, прямо напротив входа шкаф с целой кучей маленьких, прямоугольных полочек и стол. Шагнула внутрь и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Библиотека Шульцев даже рядом не стояла с этим величием. От обилия глаза разбегались, а сердце сразу же отозвалось приятной радостью, всё-таки есть что-то хорошее в старой академии.

— Извините…

В ответ тишина, шагнула ближе к столу, заглянула в ближайший проём между стеллажами, никого. Ни одной живой души не слышно и не видно, только свечки чуть потрескивают под потолком.

— Простите, тут есть кто-то?

Сказала громче, приложив ладони ко рту. Слова прокатились между книг, эхом прошептали где-то в глубине библиотеки, но мне так никто и не отозвался. Снова откусила яблоко и уставилась на ближайшую полку. Теория магических элементов, стихийное пробуждение, основы огненной магии, польза воздушного элемента в быту, боевое искусство огненной магии. Глаза прыгали от названия к названию, положила яблоко на стол и, вытерев о юбку руки, потянулась к «Теория магических элементов». Встав на самые носочки, вытянула книгу и открыла примерно на середине.

«Хотя считается, что маги обязаны работать в паре, встречаются случаи, когда в одиночку человек способен изобрести новые сочетания, или даже найти применение заклинания для какого-либо устройства. Так, к примеру, в 1564 году Аманда Шульц, воспользовавшись наработками семьи Франк смогла стабилизировать врата перемещений. Таким образом, появилось новое сочетание воздушного и земляного элемента, которое прозвали телепортацией. По мере развития данного направления врата перемещений стали чем-то обыденным и даже доступны обычному человеку».

Резко захлопнула книгу и помотала головой. Кажется, дом Шульц ещё не раз встретиться, хотя я совершенно не согласна, что вратами перемещений могут воспользоваться обычные люди. Десять золотых за одну телепортацию. Фермеру или местечковому мастеру придётся трудиться лет восемь, не тратясь даже на еду. Фыркнула и вернула книгу на место, схватила яблоко и с какой-то странной злостью откусила. Одно упоминание величия дома Шульц всколыхнуло во мне ярость и беспокойство.

Снова взглянула на полки с книгами, может стащить какую-то с тобой и почитать в комнате. Продолжая хрустеть яблоком, изучала корешки и сомневалась в здравости идеи. Теперь я не в семье Шульц, и скрывать своё обучение нет необходимости. Мне определённо нужно что-то для совсем слабеньких магов, было бы неплохо разобраться, что должен уметь маг моего возраста. А лучше изучить основы до занятий, не хочется лишний раз выделяться и привлекать внимание.

Взгляд раз за разом возвращался к теории магических элементов, но брать книгу повторно совсем не хотелось. Возможно, в теории воздушных знаков нелюбимой фамилии будет намного меньше. Вздохнула и решила вернуться в комнату.

Соседка должна прибыть если не сегодня, то завтра, а значит, лучше будет носить дневники постоянно с собой. Так, без разрешения ни единая душа, не сможет заглянуть куда не следует. В собственных записях старалась не упоминать проклятую луну, хотя Аманда именовала разработки излишне самовлюблённо, как по мне. Нередко заклинания девушка называла в свою честь или упоминала везде семью Шульц. Не понимаю такой преданности.

Поднявшись на этаж, заметила открытую дверь в комнату. Сердце зашлось чечёткой, что, если кто-то роется в моих вещах и прямо сейчас листает дневники Аманды? Амулет засветился, почувствовала, как ноги медленно отрываются от пола. Оттолкнулась от лестницы и подплыла к двери, держась за косяк, заглянула внутрь.

Светловолосая девушка бродила по комнате и раскладывала вещи из двух больших чемоданов. Она что-то бормотала себе под нос, громко хлопала дверцами комода, бесцеремонно переставляла мои книги и занимала понравившиеся полки.

Я медленно переворачивалась в воздухе, юбка сползла по ноге к бедру, грубая ткань кольнула, и кожа тут же зачесалась. Кончики пальцев медленно белели, но отпускать косяк ещё рано. Вцепилась покрепче, чувствуя, как заноза впилась в ладонь, неприятные ощущения медленно отталкивали волнение, действие амулета слабело.

— Эй ты кто? — шикнула соседка.

Девушка развернулась, сощурила глаза и сделала несколько шагов в мою сторону. Руки тут же упёрлись в бока, а плечи блондинка, наоборот, развела пошире, пытаясь стать крупнее и не то закрыть от меня комнату, не то показаться больше и внушительнее.

Амулет медленно прекращал своё действие и самыми кончиками ступней смогла коснуться пола. Отпустила косяк и, спрятав руки за спину, показалась из-за двери. Глаза потупила, понятия не имею, как начать разговор, особенно когда она так злобно напирает. Что-то в позе и тоне соседки мне напомнило Гретту. Сестрица часто полушёпотом выплёвывала всевозможные ругательства в мою сторону, за самые малейшие провинности.

— Ты, что язык проглотила? — девушка взвизгнула, не сдерживая эмоции, — Я тебя спрашиваю! Кто ты такая?!

— Я-я Анна Крамм.

Голос чуть дрожал, и колени под юбкой вторили ему мелким ознобом. Вся напряглась до боли в мышцах, даже челюсть заныла, но разжать её совершенно не получалось. Вместо этого на глаза проступали слёзы, которые никак не хотели остановиться. И почему только она на меня кричит, я даже ничего сделать не успела.

— И? Что ты забыла у меня в комнате, Анна Крамм, — тон у соседки стал тише, она скрестила руки и чуть покачала головой.

— Э-это и мо-оя комната.

Почувствовала, как краснею до самых кончиков ушей. Всё тело пробило мелкой дрожью, ещё и заикаться начала. Выгляжу, наверное, невероятно жалко.

— Что? — соседка нахмурилась, — хватить бормотать себе под нос.

— Я тоже тут живу!

Крикнуть не получилось, мой возглас вообще не заимел ни капли той бравады и силы, которую пыталась вложить. Получился жалобный писк птенца. И чем больше я прокручивала у себя в голове это, тем грустнее становилось. Слёзы, уже не сдерживаясь, потекли по щекам, градом закапали по юбке и полу. Соседка ошарашенная, уставилась на меня.

Соседка хватала ртом воздух и в полном шоке смотрела на моё раскрасневшееся лицо. Слёзы, уже ничем не сдерживаемые, лились потоком. Лишь хлюпала носом и впивалась ногтями в ладони, надеялась, что боль отвлечёт, и хотя бы перестану плакать. Но становилось только хуже

— Ну живёшь и живи, чего реветь-то, — наконец произнесла девушка.

Она как-то разом стала меньше, втянула голову в плечи и сделала шаг в сторону. Я не спешила проходить внутрь, от всей этой бури эмоций сапфир до сих пор не опустил меня полностью на землю. Амулет тоже был в замешательстве и не мог определиться пора спасать хозяйку или всё в порядке. Я всё же плачу, но грудь так и прожигает от злости к самой себе.

Внутри голосом Гретты на меня сыпались ругательства и обвинения. Как можно быть такой растяпой и вот так просто расплакаться? На ровном месте, во время первой встречи с соседкой! От такого потока становилось только хуже, но никак остановиться не могла, ходила по странному кругу из злости и жалости. Она, наверное, подумает я сумасшедшая.

Растирала слёзы по лицу, вытирала рукавом, но их только становилось больше. Кажется, даже по дороге к вратам перемещений я не рыдала столько как сейчас. От простого, казалось бы, разговора. Хотя почему простого. Соседка на меня озлобилась ни с чего, обвиняла, что подглядываю, кричала, ругалась. Вот я и разревелась, хотя не то чтобы она была настолько страшной. Снова шмыгнула носом.

Соседка с удивлением наблюдала за перфомансом, правда через минуту надоело, она скрестила руки и присела на кровать. Я ткнула ладони в лицо, крепко прижимая пальцы к глазам, будто это подействует как затычка. Нужно успокоиться и нормально поговорить с соседкой, может она не такая уж злая, а я тут накрутила себя с пустого. Кончиками пальцев касалась раскрасневшихся, горячих век, тёрла и массировала. Сама не заметила, как слёз и правда стало меньше, и меня трясло уже скорее по инерции.

— Ну, ты закончила свой спектакль? — послышался уставший голос соседки.

— Это был не спектакль, — зачем-то ответила я.

— Да мне, в общем то, всё равно.

Убрала ладони от лица и взглянула на девушку. Она смахнула с юбки незримые пылинки, закинула ногу за ногу и, одарив меня презрительным взглядом, продолжила:

— Говоришь, тебя Анна Крамм зовут? — дождалась моего коротко кивка, — Так, вот, запомни. Я  Кристин Стринг, дочь потомственного баронского рода Стринг.

Её рука с вытянутым пальцем указала в потолок, глаза прикрылись в блаженстве, а лицо медленно приподнялось вверх. Будто к носу привязали сгусток воздуха, и тот теперь тянет к небу. От этой надуто величественной позы стало так смешно, уголки губ сами собой поползли вверх, натягивая уставшую и иссушенную от слёз, кожу.

— Мой прапрапрапрадедушка некогда основал город Вермитус, это величайший торговый город на севере нашего королевства. Прапрапрабабушка наладила связи по всему королевству и даже общалась лично с правителем. Отец продолжает семейное дело, а я как самый сильный маг семьи отправилась сюда для обучения. Конечно, очень сомневаюсь, что здесь меня смогут чему-то научить, — в этот момент Кристина окинула комнату взглядом, — но мне нужна квалификация, соответствующая моей семье. И тебе, как там тебя?

Она на секунду замялась, защёлкала пальцами, требуя напомнить моё имя.

— Аня... — прошептала я и запоздала, добавила — Крамм.

— Ах да, Аня Крамм, лучше не путаться у меня под ногами!

Соседка ткнула пальцем в меня. Я так и стояла, закрывая ладонями рот, медленно закивала, соглашаясь со всем сказанным. Хотя совершенно не понимала зачем мне информация про её дальних родственников. Учиться сюда приехали не они, и жить со мной будут тоже не они.

— Поэтому в комнате бардак не разводить, мои полки не занимать, — её тонкий, изящный пальчик указывал то на шкаф для книг, то на комод, — парней не водить, вещи мои не трогать и даже не проси. Всё поняла?

Снова медленно кивнула. Если Кристин так рьяно относится к своим вещам, может, и мои трогать не станет. Во всяком случае, книги брала двумя пальчиками, кривясь и явно брезгуя.
— Вот и славно, — соседка победоносно улыбнулась.

Кристина вся просияла, довольная собой и тирадой, вернулась к чемоданам и продолжила раскладывать вещи. Девушка тихонько напевала что-то под нос, иногда мурлыкая и чуть жмурясь.

Только сейчас обратила внимание, что Кристин была в персиковом платье. Юбка едва прикрывала щиколотки и пышным, невесомым облаком струилась от самой талии. На груди был округлый вырез, правда, рассматривать там особо нечего было. Рукава чуть ниже локтя оканчивались ярко-розовыми рюшами. Что-то в этом образе было старомодным, даже для меня. Похожее платье я носила ещё у бабушки, правда, узоров и кружавчиков было раза в два больше.

Пару минут стояла и просто наблюдала, считала количество одежды, которую привезла соседка, книг было раза в три меньше. Среди новых корешков в шкафу нашла «Древо жизни Стринг», буквы поблёскивали серебристым светом. Было очень любопытно, но визгливые слова Кристин всё ещё звенели в голове. С вещами лучше быть осторожнее, кто знает, может, она наложила чары на всё, что привезла, и я совсем не горела желанием ссориться ещё больше.

Несмотря на не самое лучшее знакомство, просто наблюдать за соседкой было приятно. Она мерно, с толком и расстановкой разносила вещи по комнате, аккуратно разглаживала каждую складочку, выравнивала под линейку каждый краюшек. Даже не заметила, когда сапфир окончательно успокоился и прекратил своё действие.

Опустила руки и, сжав юбку, вспомнила, зачем вообще вернулась в комнату. Очень вовремя, между прочим. Вытянула из-под кровати чемодан, коротко обернувшись на соседку, вытащила три дневника Аманды и одну увесистую тетрадь со своими записями. Среди исписанных листов лежала тонкая, с множеством трещин и царапин ручка, в деревянной оправе. Почти всё, кроме немногочисленных платьев и костюмов, было украдено у семьи Шульц. И об этом я ни капли не жалела.

— Таким образом, после тысячи четырёхсот пятого года во многих академиях студенты обучались в парах, исходя из совместимости знаков и стихий. Такой метод уже много столетий доказывает свою эффективность, только вместе студенты способны достигать наилучших результатов как в бытовой, так и боевой магии. Поодиночке даже огненный элемент не способен самостоятельно сражаться, он нуждается в поддержке.

Монотонный голос старого, сухонького преподавателя по теории шелестел в аудитории. Как ни пыталась концентрироваться, но эта мантра сама по себе вводила в транс и сон, записывала на каком-то автомате, подперев щёку. Занятия длились уже месяц, чаще мы ходили на теоретические лекции о своей и общих стихиях. Также была история королевства и магии. Последние занятия мне особенно не нравились.

Семья Шульц давно считалась правой рукой королевской династии, и все действия, таких дальних родственников, были плотно вплетены в историю страны. А значит, на занятиях не избежать воспоминаниях о нелюбимом доме.

Теория по магии была куда интереснее, перед занятиями часто заходила в библиотеку, там почти никогда никого не было, по крайней мере, за столом. Поэтому просто вытаскивала книжки, изучала без разрешения, записывая самое любопытное к себе. Ничего о проклятых знаках, конечно, не нашла, но смогла изучить самостоятельно большую часть воздушных рун, для заклинаний.

А ещё я выяснила, что для поступления в академию не нужно что-то знать, заранее учить и готовиться. Всем поступающим выдавали заклинание для проверки. Поэтому мои незнания не стали бы чем-то необычным. И всё же я старалась опережать лекции и учить теорию наперёд, заранее подстраивая всё под свою особенность, чтобы не вызывать подозрений, не привлекать внимания.

— Сэр Нюйберг, — сухонький голос громогласно разнёсся по аудитории.

Преподаватель по общей и теории моего знака был уж совсем старый мужчина, Генрих Рейнсар, даже ниже меня, седой, морщинистый и невероятно бледный. Его всегда немножко потрясывало, будто от озноба. Однако во время практических занятий старик показывал невероятную удаль, двигался резко и быстро, голос звучал так же чётко и жёстко прямо как сейчас.

У меня даже сон как рукой сняло, мельком обернулась назад, проследив за взглядом Рейнсара. На самой дальней парте мило улыбаясь, сидел темноволосый парень с факультета огненной стихии. Его фамилия нередко звучала в стенах академии, подающий большие надежды, первокурсник — Марк Нюйберг. Парень откровенно скучал на теоретических занятиях, не хотел и будто не собирался учиться, но вот на практике ему не было равных. Почти.

— Итак, Нюйберг, вы теперь решили, что одного нерадивого студента мало и отвлекаете и мисс Стринг?

— Ни в коем случае, мистер Рейнсар, просто я не совсем понял, что вы сказали про неспособность огненной стихии, вот и хотел посмотреть конспект мисс Стринг.

Парень одарил очаровательной улыбкой мою соседку по комнате, Кристин залилась краской и, смутившись, отвела взгляд. Мельком хихикнула в ладошку. Девушка не упускала момента построить глазки кому-нибудь из огненного факультета, а уж Нюйберг и вовсе был пределом её мечтаний.

— Вот как… — преподаватель вздёрнул бровь, — может, тогда вы повторите мне, с какого момента изменилось обучение в академиях?

— Не повторю, мистер Рейнсар, я не успел это переписать, — совсем не стесняясь врал Марк.

Я зевнула. Нюйбер постоянно припирался со всеми, спорил, даже если это было бессмысленно, вёл себя дерзко. Будто проверял, как много ему можно, сколько позволено академией и людьми вокруг. Уже не раз видела, как за мгновения, до того как вспылит преподаватель, Марк резко сворачивался и умудрялся выходить сухим из воды. Вот и сейчас мистер Рейнсар цокнул и, не став донимать вопросами Кристину, повернулся к доске.

— Так вот, повторюсь, элементы сами по себе не могут достичь той силы и раскрыть весь свой потенциал. Была бы моя воля, так и вовсе запретил работать магам по одному, это ведь даже небезопасно.

Не сразу очнулась и наскоро пометила: «Изучить правила академии, необходимо остаться одной». Мне ни в коем случае нельзя работать в паре, на практических занятиях все заклинания приходилось шептать, чтобы не вызвать подозрения. Отчего они срабатывали слабо. На теоретических преподаватели меня почти не трогали, но вот на практике мучили словно специально. Каждый раз вызывали, требовали повторять по несколько раз руны, чтобы наконец хоть что-то получилось. Ничего, конечно, не получалось. Я пряталась по вечерам в библиотеке и вместо заучивания общих заклинаний изобретала новые, проклятые.

Мистер Рейнсар считал меня застенчивой, но подающей надежды, поэтому из раза в раз настаивал на большей решимости, и даже предлагал заклинание для усиления голоса. Со стороны я заработала репутацию неудачливой заучки. Всё знаю, но на практике ничего не получается. Пусть лучше думают так. Тем более что спустя буквально неделю многие бросили попытки со мной подружиться и обходили стороной.

После теории был обед и общее практическое занятие. В столовую решила заглянуть в последнюю очередь, аппетита сегодня совсем не было. С самого утра Кристина устроила взбучку. Соседка решила, что я трогала её выходное платье, на нём появилась складка, которой раньше не было.

Несколько минут пыталась убедить, что чужие вещи мне не нужны. Тем более нарядное розовое платье, но Стринг было не остановить. Она пищала и визжала о том, что после такой, как я даже не притронется к одежде. Привлекла немало внимания, и любопытные соседки толпились у открытой двери. Кто-то даже заходил и придирчиво осматривал платье, подтверждая догадки Стринг. Сбежала из комнаты, не в силах больше терпеть этот ультразвук.

Вот и сейчас мимо по коридору, воркуя, прошли Марк и Кристина. Девушка почти висела на мрачном парне. Что-то в нём пугало, настораживало. Я видела магию Нюйберга лишь однажды это ослепительный, жёлтый огонь, который ни с кем пока не мог сработаться. Правда, Марк даже не расстраивался по этому поводу и с лёгкостью сдавал все практические тесты в одиночку.

Высокий, стройный, с заразительным смехом и обаятельным, бархатным голосом. Тёмные карие глаза, в обрамлении пушистых, шоколадных ресниц. Стиль у Марка, несмотря на поведение был строгим, всегда чёрные прямые штаны, серая рубашка, которую он кокетливо не застёгивал на верхнюю пуговицу. Ему хватало одного взгляда, и любая девушка была готова бросится на шею.

Поёжилась. Несмотря на внешние данные, Марк не походил на заботливого и приятного, скорее скользкого типа. Дождалась, пока парочка скроется за дверьми столовой, и юркнула в библиотеку. Часто во время занятий студенты игнорировали это место, а смотритель, как оказалось, любил спать в глубине стеллажей и разрешил не будить его, если я прихожу просто почитать.

Хватило недели, чтобы научиться ориентироваться среди обилия полок и корешков. Библиотекарь, Люмус Бергель, был полным, низеньким мужчиной. Удивительно, что он работал здесь, хотя совершенно ненавидел читать, а ещё постоянно ворчал, особенно если его будили для записей в журнал.

Оказалось, что любую книгу из библиотеки можно взять и читать у себя, носить куда угодно, даже воровать не нужно. Вот только прежде необходимо сделать пометку в журнале, чем Люмус совершенно не любил заниматься и чаще предпочитал отказывать, ссылаясь на какие-то правила.

Прошмыгнула между стеллажами о воздушном знаке и задрала голову. Где-то там была вторая часть «Полный сборник рунических базовых заклинаний воздушного элемента». Проклятие заметно осложняла моё обучение, и после занятий приходилось постоянно сидеть в библиотеке, а потом крадясь пробираться в зал практики и проверять собственные теории. На каждое изученное заклинание приходилось изобретать своё, новое, искажённое. И желательно не путать сочетания для практических и теоретических занятий.

Очень быстро меня стали раздражать однокурсники. Им всё даётся с такой лёгкостью, не нужно изворачиваться, искать что-то новое. Только приложить немного усилий, но большинство будто приехали сюда поразвлечься, уже через пару недель стали прогуливать занятия. И им за это ничего не было! А ко мне постоянно такое пристальное внимание от немногочисленных преподавателей, будто я воришка.
___________________________
Дорогие читатели разрешите вам представить прекрасного четвёртого участника . Элитная академия претерпевает не мало изменений с новым ректором. А первокурсникам придётся столкнутся не только с трудностями подчинения собственной стихии, но и загадочным убийцей.

Академия Четырех Стихий обучает потомственных магов, но после реформ нового ректора-стрельца в элитное учебное заведение попадают пять стихийных волшебников, не умеющих управлять своей силой. Среди них очаровательная абитуриентка-водолей. Магия притяжения водолея и стрельца рождает яркое чувство у юной девушки к неприступному ректору. Она почти уверена, что ее чувство взаимно, но появляется  невидимый злодей, который убивает представителей одного знака зодиака за другим. Весы, телец, козерог… Кто следующий? Это и предстоит выяснить тандему ректора и талантливой студентки. Они должны спасти Академию Четырех Стихий! А как же любовь?

— Лашкар, — тихонько прошептала и подняла руку.

Томик базовых заклинаний шелохнулся с самой верхней полки, воздух, подчиняясь моей силе, пихал книгу к краю. Ещё мгновение и она полетела вниз, прямо в руку, за несколько минут до столкновения шепнула:

— Аркар.

И книга послушно, медленно легла в ладонь, ведомая мягкими потоками воздуха. Посмотрела по сторонам, по-прежнему никого. Прижала томик к груди вместе с другими тетрадями и вышла через лабиринты стеллажей к зоне чтения. Здесь было меньше свечей из-за огромных окон, которые выходили на задний двор академии. Кроме ржавого забора, там был только лес, старый, редкий, солнечные лучи не проникали напрямую, но давали достаточно света.

Заняла столик и села спиной к окнам. Раскрыла книгу в самом начале и углубилась в чтение. Значение рун для проклятых знаков не менялось. Руна «Кар» — дословно означала «подчинись» и чаще запускала действие стихии, «Лаш» — толкай, «Ар» — задержи. В моей особенности был один жирный плюс, магия подчинялась куда охотнее и обычно, для заклинаний требовалось меньше рун.

К примеру, для того, чтобы спихнуть книгу с полки обычному знаку потребовалась бы также руна направления. Иначе стихия бы самовольно решила, куда нацелиться. Это я узнала из дневников Аманды, сразу после она размышляла о том, что за проклятыми знаками будущее, но при жизни так ничего и не сделала. Она заботилась только о благополучии семьи, а Шульцы, в свою очередь, никогда не хотели связывать прекрасную репутацию с проклятием.

Вздохнула. Облокотилась на спинку стула и прикрыла глаза. Если верить справочнику, то сейчас мы изучаем руны подчинения, кроме «Кар», существуют ещё три. Только они универсальны для всех четырёх стихий, но вот какая разница для проклятых знаков пока не разобралась. На уроках теории нам подробно объясняют течение силы, хоть по какой-то причине я не вижу этих потоков, но уверена, и тут проклятые знаки работают иначе.

Для обычных магов эти руны подчинения настраивают общий тон стихии. «Кар» для простых действий, бытовых заклинаний. Есть также боевая и лечащая руна, они считаются более продвинутой магией и в книгах о базовой магии не упоминаются.

Потёрла глаза и снова вздохнула. Сегодня ночью нужно прокрасться в зал для практики, лучше, если смогу захватить с собой прибор для замеров уровня воздействия. Дверь в библиотеку скрипнула, я дёрнулась и тут же села ровно, выпрямив спину, втянув живот. Из-за стеллажей не было видно, кто вошёл. Потёрла глаза и, не услышав больше ничего, уткнулась в справочник. Понадеялась, что показалось.

На новой странице тетради в самом верху аккуратно вывела «Руны воздействия», отступила несколько строчек и написала первую «Гре», что дословно значило «режь». Изогнула бровь. Базовое заклинание с этим сочетанием: картегре, где средняя руна обозначала предмет, на которой нужно было воздействие. А ещё «Те» движение вперёд или в случае заклинания указывало на то, что перед магом. Нахмурилась. Если все мои исследования верны, то для урона мне достаточно сконцентрироваться на предмете и произнести: «грекар». На обратной стороне тетради пометила сочетание и поставила знак вопроса. Нужно обязательно протестировать.

— Что читаешь?

Приятный голос прозвучал прямо надо мной и изрядно напугал. Резко захлопнула книгу и тетрадку, вскочила из-за парты и лбом протаранила незнакомца. Шикнула, схватилась за макушку, напротив послышался «ойк». По всей голове пульсировала боль.

— Прости, не хотел тебя напугать. Очень больно?

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от проступивших слёз. Зачем только так подкрадываться. Подняла взгляд и едва не осела без сил обратно. Рыжик, с широкой улыбкой и добродушными глазами. Второй лучший студент академии, Артур Франк. Зачем он только пришёл, ещё и заговорил со мной. Рыжик потирал подбородок и немного щурился, а в следующую секунду потянул ко мне руки. Мягко коснулся головы, приподнял волосы и посмотрел место удара.

— Ох, похоже, будет шишка, может тебя провести к госпоже Орджер? Она сможет подлечить и снять боль.

— Н-нет, не нужно.

Замерла, боясь пошевелиться. Тёплые пальцы Артура мягко массировали мою голову, эти странные движения оттесняли боль. Он сам слегка улыбался и действовал слишком дружелюбно. За всё время со мной пытались подружиться многие, но, видя стену непонимания и молчания, бросали любые попытки. И теперь тихо шептались за спиной, одаряя неодобрительными взглядами. А при обсуждении будущей пары со всем отвращением повторяли: «Только не Крамм».

Мягкие, горячие прикосновения сковали до самых кончиков пальцев. Замерла как заяц перед удавом, не смела смотреть в глаза. Ему хватит доли секунды, чтобы превратить меня всю в уголёк. Зачем? Что ему нужно? Лучше молчать, рыжику быстро надоест, и он уйдёт, как и все остальные.

Артур отпустил голову, взглядом скользнул по лицу. У меня по спине пробежал неприятный холодок. Из-за экспериментов Виктора огненные знаки вызывали во мне панику. Даже просто наблюдать за стихией издалека было страшно. Приоткрыла рот, но так и не смогла ничего из себя выдавить, тело пробило мелкой дрожью. Молчать всегда лучше, чем пытаться защититься. Не с такими, как он.

— С тобой всё хорошо? — Артур нахмурился и чуть отдалился оценивая.

— Да, — присела обратно и подтянула к себе тетради с учебником.

Сгребла все свои сокровища, прижала к груди и снова вскочив из-за стола и направилась к выходу. Праздное любопытство, тем более от такого, как он ничем хорошим не кончится.

Однако у Артура были другие планы. Схватил меня за локоть, останавливая и притягивая к себе. Снова эта мягкая полуулыбка, обычно так Виктор предвкушал мои страдания. Когда я только появилась в доме Шульцев, Клаус часто разрешал своему дорогому сыну практиковать на мне заклинания. А Виктор требовал подробно описывать ощущения, иначе как он научится контролировать силы, чтобы больше не причинять мне боль.

— Подожди, я хотел поговорить.

Артур облокотился на парту и удостоверился, что жертва больше не пытаться сбежать. Коротко кивнула и крепче прижала к себе тетради. Снова задрожала всем телом, очень хотелось сбежать и даже не слушать ничего. Да и о чём такому, как он говорить со мной.

— Я хотел помочь.

— Помочь? — удивлённо изогнула бровь и тут же сжала руку, впиваясь ногтями.

— Да, — его лицо в момент стало серьёзным. — я видел на общих занятиях твои попытки и, кажется, понял, что усилит магию.

Сердце зашлось чечёткой. В этом нет ничего хорошего. Ни капли. Паника медленно накрывала с головой, кончики пальцев подрагивали от приливов адреналина. Сапфир засветился, привлекая внимание. Тут же опустила руку и спрятала за спину.

— Спасибо, но мне не нужна помощь!

Протараторила и тут же побежала к стеллажам. С каждым шагом всё меньше касалась земли. Тихонько шепнула: «Лашкар». Как противостоять действию амулета, выяснила в первые же недели обучения. Правда от недостатка практики получалось не всегда хорошо, вот и сейчас вместо того, чтобы приземлиться, только ускорила свой полёт и оказалась под самым потолком библиотеки. Глухо стукнулась головой и зажмурилась. Кажется, сегодня не мой день.

Артур не сразу побежал и не увидел, как я взмыла под самый потолок. Для него такое поведение девушки было явно в новинку. Стоял удивлённо смотрел вслед, и лишь раскрывал рот как рыба. Только через несколько минут одумался и двинулся за мной. Рыжик какое-то время блуждал между полок, звал. Отзываться я не собиралась, чужая помощь только усугубит ситуацию. К тому же какой совет мне может дать огненный знак, у нас не то, что руны разные, даже течение стихии у обычных магов совершенно противоположное!

Присела на вершину стеллажа и притихла. Достать не сможет, но главное, чтобы не заметил. Иначе ведь точно не уйдёт, пока не спущусь. Однако Артур даже не думал, что от него могут улететь. Вряд ли Франк вообще раньше сталкивался с отказом и теперь бродил в полной растерянности.

— Аня! — сложил руки у рта, — Я не хотел тебя обидеть, правда. Просто выслушай, пожалуйста.

Зачем тебя слушать? Стрелец, огненный знак, боевая стихия. Чем ты можешь помочь поддерживающему водолею?! Не смеши мои тапочки. Однако Франк всё блуждал, пока не наткнулся на проснувшегося Люпина. Смотритель вылез из своей устроенной берлоги. Мужчина предварительно убрал с полки книги и постелил небольшой матрас. Расстояния как раз хватило, чтобы Люпин с удобством расположился даже с подушкой и одеялом.

— Вы чего разорались в библиотеке, молодой человек?!

— Извините, вы не видели тут девушку, блондинка, примерно вот такого роста, — Артур провёл рукой на уровне своей груди.

— Ты про Крамм, что ли? — Люпин перебил его и вздохнул, — не видел и оно тебе разве надо? Заканчивай балаган устраивать, полоумная того не стоит.

— Извините…

Франк пару минут в замешательстве наблюдал, как смотритель библиотеки залазит в полку. Люпин, кряхтя, устраивался по новой, с высоты совершенно не было видно, но судя по выражению лица Артура, он с таким сталкивался впервые. Библиотека в принципе не пользовалась популярностью. И по моему мнению очень зря.

Не уверенная, будет ли Франк ещё бегать и искать меня в библиотеке, легла на стеллаж. В чужой помощи не нуждаюсь, тем более что это будет бесполезно. Обычному магу меня не понять, кроме всего прочего, Артур Франк был вторым сыном маркиза. И хотя титул и земли ему не полагались, но поддержка семьи однозначно. Мы были совершенными противоположностями.

Очень удивилась, когда услышала фамилию Франк среди обучающихся. Что такого парня занесло в столь дальние края. Ровно до этого момент это не сильно волновало. Рыжик не обращал на меня внимания. Скорее на всю катушку пользовался молвой о своей семье и покорял всех способностями и подвешенным языком.

Возможно, Артура подослал Клаус и пытается за мной следить. По плечам снова пробежали мурашки. Нельзя просто избегать рыжика, надо выяснить с чего вдруг такая щедрость и попытка помочь. Надеюсь, это не изощрённый способ развлечься.

Франк ещё раз вернулся к партам, посмотрел по сторонам и тяжело вздохнув, понуро побрёл на выход. Слышала, как скрипнула дверь, но показываться из своего укрытия не собиралась. Изучила ещё несколько рун воздействий, приказы были очень похожи, варьировался только уровень силы. Кроме порезов, воздух мог ударять, прижимать или толкать. Снова нахмурилась. Эти руны были очень схожи с теми, что я уже использовала, может, если я волью в «лаш» больше силы и воздействие получится новое. Снова сделала пометку на полях.

Мне точно нужно стащить из кабинета прибор по замеру воздействия. Помню, как его настраивал мистер Рейнсар на первых занятиях. Там же узнала, что внутренний запас моих сил примерно, как у десятилетнего ребёнка. Тогда по сокурсникам прокатился тихий смешок. После этого вместо заискивающего дружелюбия, они всё чаще подходили ко мне со странными шутками, и вопросами не собираюсь ли я перестать позорится.

Намеренно каждый раз во время произнесения заклинаний использовала не свой внутренний резерв, а прибегала к сапфиру. Так всегда было проще контролировать силу. Камень с готовностью делился своими запасами. За этот месяц я лишь однажды смогла незаметно поднести амулет к прибору воздействия, датчики зашкаливали. Правда, больше ничего о сапфире так и не узнала. Кабинеты на ночь запирались и хоть по коридорам могли шастать только такие же сумасшедшие, как я, всё ещё не выяснила, как взломать замки.

По академии раздалась трель колокольчиков. Сегодня весь день у нас ведёт мистер Рейнсар. История магии уже была, осталась теория всех стихий и общая практика. Артур явно не оставит меня в покое, даже если не по приказу Клауса. Резкое исчезновение наверняка задело его гордость. Все огненные знаки были одинаковые, самовлюблённые, наглые. И хоть я и не имела никакого желания с ними контактировать, но выбора не было.
______________________________
Середина месяца близко вот и у нас в литмобе "Академия знаков зодиака" половина участников уже начали выкладку своих книг. А сегодня я спешу вас познакомить с необычной историей. Необычная судьба Арьи перевоплощение из рабыни в аристократку. Невероятные тайны, которые витают в стенах старинной академии. И конечно же любовь.

Отец продал Арию на невольничий рынок еще ребенком. За шесть лет рабства она забыла, что такое свобода, но не утратила волю к жизни. Когда госпожу Арии похищают, у нее остается один выбор — притвориться аристократкой и занять место госпожи в Академии Зодиака, чтобы отыскать виновных и не лишиться собственной головы. 

Мрачная академия хранит не только древние знания о магии, но и страшные тайны ее обитателей. Угроза Звездной Тени нависает над королевством и становится ясно — благо одного не значит ничего в масштабах мироздания. 

Но какое спасение может ждать мир, в котором человек — главное зло?