Охота на истинную. Поймай меня, дракон!

Теплое летнее солнце золотит крыши домов на центральной площади. Еще раннее утро, а на базаре уже кипит жизнь.

Смех детей, разговоры торговцев, звяканье монет и треск огня от уличных поваров, готовящих ароматные блюда - звуки сливаются в единый, привычный гул.

— Осторожнее, Катрина! — отец снимает ящики с клубникой с повозки и переставляет на тележку. Нежный сладкий аромат ягод распускается в воздухе и кружит голову.

Клубника удалась сегодня на славу. Ягодка к ягодке - крупные, сочные, отборные. Мы выращиваем редкий сорт, который ценится за насыщенный вкус и розовато-лиловый цвет. От покупателей отбоя не будет.

Приставляю ладошку ко лбу “козырьком” и осматриваю причал, покрытый мшистыми плитами. На море штиль, блики солнца слепят глаза. Над водой парят вечно голодные чайки. Их пронзительные крики сливаются с ритмичным бульканьем воды и глухим стуком, с которым лодки, покачиваясь на волнах, ударяются о каменный причал.

Вдалеке темнеют величественные корабли со спущенными парусами. Их мачты увенчаны флагами далеких королевств. Запах моря, соленый и свежий, наполняет воздух. Какое же, все-таки, чудесное утро!

Подхватываю корзинку с самыми большими ягодами и тороплюсь впереди отцовской тележки. Каблучки моих простеньких туфель бодро стучат по брусчатке, создавая мелодию, которая сливается с общим шумом базара. Ныряю между рядами торговых шатров - здесь и овощи, и фрукты, и цыплята в клетках. Желтые пушистые комочки умилительно пищат. Останавливаюсь, чтобы рассмотреть малышей и погладить их.

И спешу дальше. Сворачиваю налево, за светло-синий шатер, в нос ударяет запах свежепойманной рыбы и морепродуктов.

— Доброе утро, красавица! — улыбается мне торговец Ланс, беловолосый северянин с характерным акцентом. Выкладывает на прилавок еще трепыхающихся карпов и кефалей. Их чешуя сверкает на солнце, как драгоценные камушки. — А у меня для тебя подарок.

Сбавляю шаг и подхожу к прилавку, иначе обидится. Ланс засучивает рукава бледно-голубой рубашки и поднимает с земли ведро, в котором копошится крупный краб. Его клешни угрожающе щелкают, вызывая у меня легкий смех.

Выпрямляюсь и закатываю глаза, не удержавшись от улыбки.

— Ты же знаешь, я выпущу этого бедолагу. Сразу к морю пойду и выпущу, — указываю на “подарок” пальцем. — Я не стану его есть, Ланс.

У торговца лицо удивленно вытягивается. Он всплескивает эмоционально руками.

— Что ты такое говоришь? Зачем обижаешь? Лучший краб на всем побережье, пальчики оближешь!

— Ни сколько не сомневаюсь. Он действительно милаха. Но в следующий раз лучше привези ракушку.

Машу Лансу рукой и тороплюсь дальше под ее возмущенно-обиженный бубнеж. Сворачиваю направо, мимо шатров с ранними грибами и диковинными пряными травами. В воздухе витают ароматы шалфея, базилика, мяты и шафрана. Глубоко вдыхаю их, улыбаясь.

— Доброе утро, Табитта, — здороваюсь с круглолицей женщиной за прилавком.

Она оборачивается и добродушно улыбается в ответ, заправляя медные волосы под белую косынку.

— Здравствуй, Катрина. Удачной торговли вам с батюшкой!

Отец едва поспевает за мной, колеса тележки жалобно поскрипывают. Но мы уже на месте. Вот и наш шатер.

Приподнимаю полу шатра и подныриваю под нее, заворачиваю ткань и пристегиваю к каркасу из досок. Отец уже выгружает ящики с клубникой на прилавок. Скидываю капюшон накидки и смотрю на яркое безоблачное небо. Уверена, сегодня будет много покупателей. Выходной, да еще с погодой повезло. Со всего королевства слетятся за свежими продуктами.

Центральный базар славится богатым выбором и приемлемыми ценами. Даже знать заглядывает за заморскими деликатесами. А уж такую клубнику, как у нас с батюшкой, нигде не найти. Каждая ягодка, словно маленькое сокровище, обещает взрыв сладости при первом укусе.

— Зачем капюшон скинула? — ворчит отец.

— Жарко, па-ап, — вздыхаю я и обмахиваюсь ладошкой.

Он осуждающе качает головой и отгоняет мошкару от ягод.

— Не к добру это, Катрина. Накинь его, слушай, что говорю.

Но я пропускаю его недовольство мимо ушей. Покупатели быстро заполняют проходы между шатрами, их шаги ритмично сливаются с гомоном базара.

Со всех сторон слышны голоса зазывал, а нам и привлекать никого не приходится - на аромат слетаются милые дамы с кружевными зонтиками в сопровождении экономок.

Солнце припекает. Сдуваю со лба непослушную прядку черных волос и ослабляю завязки накидки. Прилавок стремительно пустеет, осталось всего-то два ящика и корзинка с отборной клубничкой. Смотрю на нее и радуюсь - до чего же хороша! Так и хочется одну - самую крупную и блестящую.

Никто же не заметит, если я слопаю ее?

Тянусь пальчиками, пока отец отвлекся, касаюсь ими плодоножки и подтягиваю к себе ягодку. Уже и проголодаться успела, но пока всё не продадим, перекусить не получиться.

Шум базара незаметно стихает, торговцы перешептываются. А все мое внимание сосредоточено на ягоде. Отец хватает меня за руку и одергивает. Поворачиваюсь в недоумении, а он спину гнет в поклоне. И меня с силой тянет за запястье.

На прилавок падает тень. Я медленно поднимаю взгляд и упираюсь им в крепкую мужскую грудь, мерно вздымающуюся под тонким шелком черной рубашки. Поверх нее надет черный камзол с серебрянной отделкой и воротником-стойкой. Рука с дорогими перстнями тянется к ягодам.

— Сколько хочешь за такую прелесть? — спрашивает мужской голос с благородной хрипотцой.

Усилием воли заставляю себя посмотреть ему в лицо, когда как весь базар притих и склонил головы. Волевой подбородок, мужественные черты и глаза темные с вытянутыми зрачками. Черные волосы мягкими волнами спадают на плечи. До чего же красив! И безумно опасен. Теневой дракон, лорд западных земель. Грегори Эттерван собственной персоной на базаре. В сопровождении охраны, разумеется. Но сегодня не день уплаты налогов. Так зачем….

Сердце замирает от страха, дыхание становится рваным. Эттерван смотрит на меня в упор, холодно ухмыляясь. И от этой ухмылки меня то в жар, то в холод бросает. Поджилки трясутся, а деваться уже некуда. Спохватываюсь и неуклюже кланяюсь.

— Довольно, — лениво выдает он. — Выпрямись.

Покорно выполняю, что велит, но не могу заставить себя снова посмотреть ему в лицо. Таращусь на массивную шею, на пульсирующую жилку под гладкой загорелой кожей.

— Да, господин, — шелестит мой срывающийся голос.

— Звать как?

— Катрина.

— Чудесно, — поворачивает голову и обращается к отцу. — Так сколько хочешь за нее?

— Давай живее, я тороплюсь.

Отец выпрямляется и непонимающе хмурится. Смотрит на дракона, на меня, на его устрашающего вида стражу и снова на дракона.

— Ящик клубники - один золотой, мой лорд, — отвечает отец и норовит снова боязливо склонить голову.

— Я не про клубнику, — цедит дракон и небрежно тычет в меня пальцем с назинанными на него фамильными перстнями. — А про девку твою.

Сердце прошивает холодом. Во рту появляется металлический вкус.

Что он сказал сейчас?

Резко поворачиваюсь к отцу, на его лице читается полнейшее недоумение. Он открывает рот и косится на меня, сжимая в руке свою кепку.

— Что вы, мой лорд! Катрина - моя дочурка, она не продается, — ему дико даже говорить такое вслух.

А вот дракону нисколько.

Он пренебрежительно хмыкает и переглядывается со стражей. У мужиков в черной форме с шипами блестят глаза от сдерживаемого смеха, на губах мерзкие ухмылки.

— Все продается, старик. И дочь твоя не исключение. Вопрос лишь в цене. Ну так сколько ты хочешь за нее? Последний раз спрашиваю.

Меня трясет. В попытке скрыть дрожь сжимаю руки в кулаки. Отец медлит с ответом. Мы оба понимаем, что перечить Эттервану равносильно самоубийству. Он всегда получает, что захочет. И сегодня ему приспичило приобрести меня, прогуливаясь по базару.

— Простите, мой лорд, — в голосе отца появляются стальные нотки. — Но она не продается.

В ужасе кошусь на него и закусываю губу.

— Ты из ума выжил, старый? — рычит один из стражников и придвигается впритык к прилавку. Его рука в черной перчатке тянется к горлу отца. — Цену назови! Иначе шею сверну.

Отец стоит твердо на своем, поджимает морщинистые губы. А я уже сама не своя от страха, в ушах шумит кровь. Слежу взглядом, как рука стражника смыкается на горле отца, и его лицо багровеет.

Здоровяк в жуткой форме душит его, наваливаясь на прилавок и сминая клубнику.

— Что вы делаете? — срывается с языка. — Отпустите его! Прошу, оставьте отца в покое!

На глаза наворачиваются слезы. Беспомощно оборачиваюсь на дракона, а он сверлит меня темными ледяными глазами, лицо пустое и безупречно красивое, как у бездушной статуи. Стискиваю челюсти и бросаюсь к батюшке. Вцепляюсь ногтями в руку стражника.

Да она каменная!

— Отпустите! — воплю на весь базар, и голос мой эхом разносится в гробовой тишине.

Все таращатся на нас. Все в ужасе.

А я слышу, как что-то хрустит в отцовской шее.

— Оставьте его! Я согласна! Сама пойду, только не убивайте его!

Рука стражника замирает, пальцы медленно разжимаются. Отец закашливается и накрывает ладонью покрасневшую шею, потирает ее и пошатывается. А глаза, блеклые от старости, смотрят на меня. В уголках век собираются слезы и лучики морщин. Я смотрю на него, по щекам ручейки бегут, но я их не чувствую.

— Вот сразу бы так, — надменно бросает дракон и отдает приказ стражникам: — Заберите ее.

Один из них движется ко мне и грубо выдергивает из-за прилавка. Его пальцы сжимаются на моем предплечье, да так, что кости звенят от боли. Невольно вскрикиваю.

— Полегче с ней! — рявкает дракон. — Останутся синяки - я тебе горло вырву.

Стражник тут же ослабляет хватку и подталкивает меня вперед. Отчаянно хватаюсь за прилавок, смотрю на отца. А на нем лица нет. Он будто меня в последний путь провожает.

Да так и есть! Обратно меня дракон не отпустит.

Что же я натворила? Нет, а разве был выбор? Или я, или отец. Я не могла позволить причинить ему боль. Но своим согласием сама нанесла смертельную рану.

Дракон ухмыляется и бросает на прилавок бархатный мешочек с деньгами. На эту сумму можно новый дом купить, отец не будет больше нуждаться.

— Прости, — шепчу ему одними губами, а слезы глаза застилают.

Дракон берет с прилавка корзинку с отборными ягодами и отправляет одну в рот. Стражник тащит меня мимо шатров, а я прячу глаза, чтобы не видеть испуганные и сочувствующие взгляды торговцев.

Происходящее кажется нереальным. Я будто во сне, и голова кружится как в горячке. Уши закладывает от стука сердца, ноги ватные и не гнутся, а стражник толкает меня в спину, заставляя идти быстрее.

Дракон движется позади, я чувствую каждый его шаг кожей. Уверена, ему зрелище доставляет удовольствие.

Проходим мимо ворот, на нас оборачиваются прохожие. Но, завидев дракона, тушуются и смиренно склоняют головы. А потом идут дальше по своим делам, будто ничего необычного не происходит.

На дороге стоят два роскошных черных экипажа с гербами в виде дракона с разинутой пастью. Меня заталкивают во второй, дракон подходит к первому и, не удостоив меня взгляда, залезает в него.

Купил кило клубники и какую-то девку, о существовании которой тут же забыл. Поговаривают, что таких, как я он каждую неделю покупает по велению левого мизинца. Ни одна из них домой так и не вернулась. Я не первая и не последняя.

Забираюсь на мягкое кожаное сиденье, за мной сразу захлопывают и запирают дверь. Волосы на затылке шевелятся от порыва воздуха и ужаса. В экипаже я одна, но стражник становится сзади на подножку.

Вот и все. Назад пути не будет.

Подползаю к окну и прислоняюсь к нему ладонями, выискиваю глазами отца среди толпы, выбежавшей с базара проводить меня. Но не успеваю - экипаж трогается и с неимоверной скоростью уносится прочь.

А я смотрю, как удаляется моя прежняя жизнь и исчезает за поворотом. Будто и не было ее.

Из горла рвется вопль, но я зажимаю его ладонью.

Только бы с батюшкой все было хорошо. У него же кроме меня и десятка кур никого не осталось.

За что вы так с нами, драконьи боги?

Дорогие мои, ну и как же обойтись без визуалов?!

Наша героиня - Катрина Рейнвуд

Жестокий и опасный теневой дракон Грегори Эттерван

Экипаж останавливается на подъездной дороге белого камня, ведущей к роскошной веерной лестницей дворца. Смотрю на нее через стекло, успевшее запотеть от моего дыхания. Протираю его ладонью и разглядываю само здание.

Прежде я видела дворец лишь издалека и восхищалась, а теперь боюсь приближаться. За массивными дубовыми дверями, украшенными резьбой и металлическими вставками, меня ждет клетка, из которой уже не выбраться.

Стены переливаются на солнце, создавая впечатление, будто сам камень дышит и живет. Капители колонн из золотистого мрамора выполнены в виде фигур драконов.

Высокие окна, украшенные витражами, на крыше сверкают шпили.

По обе стороны от лестницы благоухают ухоженные сады, каменные аллеи ведут к фонтанам. И вся эта красота обнесена высоким черным забором. Клетка. Самая настоящая.

Я так засмотрелась на дворец, что не замечаю приближения стражника. Он резко распахивает дверь, и я почти вываливаюсь из экипажа на подъездную дорожку. Он нелепо подхватывает меня и тут же отступает в сторону. Что? Прикасаться к игрушкам лорда запрещено?

Дверь первого экипажа открывается, из нее выходит лорд Эттерван. С грациозной небрежностью оправляет полы камзола, поворачивает голову и мажет ледяным взглядом по моему лицу. Уголки его губ изгибаются в плотоядной ухмылке.

А из дворца по лестнице скользит к нам прислуга в лице дворецкого в черной ливрее и двух горничных, не смеющих глаза на хозяина поднять.

— Отведите ее в мой кабинет, — отдает приказ будничным тоном лорд и походкой истинного хищника направляется к лестнице.

Смотрю ему вслед, а у самой поджилки трясутся. Нереально, это все нереально! Но сколько бы не щипала себя за руку и не кусала губы, сон не обрывается. Пора бы смириться, но не получается.

Сама виновата! Вот зачем капюшон сняла? Матушка же наказывала на людях прятать лицо и волосы, опускать глаза при виде незнакомцев, но нет! Мне стало жарко, и свой комфорт я поставила выше безопасности!

Горничные обступают меня по обе стороны и подхватывают под локти. С виду хрупкие, а волокут с силой, да не вырваться! Обучены, как следует обращаться с игрушками хозяина. Но я даже не пытаюсь брыкаться, хотя внутри меня настоящая битва разворачивается. Паника и отчаяние накрывают ослепляющей волной, кровь закипает от страха и желания высвободиться. Сердце норовит из груди выпрыгнуть. Сознание балансирует на грани обморока.

Последние капли самообладания уходят на то, чтобы смиренно идти и поспевать за шагом горничных. Знаю, чем чревато сопротивление - бросят в темницу и болью выбьют из меня покорность. Так или иначе заставят подчиниться и принять участь.

Меня заводят в распахнутые двери. Высокие потолки просторного холла украшены лепниной, стены из светлого камня, переливающегося в свете магических бронзовых ламп. Под ногами красная ковровая дорожка приглушает шаги. Дракон лениво движется впереди нас и поднимается по широкой лестнице.

Избегая смотреть на него, верчу головой. Справа приоткрытая дверь в тронный зал. В глубине холла, под лестницей, арка в зал для пиршеств. Слева же располагается кухня.

Голова идет кругом. Спотыкаюсь о ковёр, но горничные крепко меня держат. Волокут вверх по лестнице, я уже почти ногами не переставляю от происходящего ужаса.

Дракон скрывается за высокими белыми дверями, украшенными золотыми вензелями. Тут-то меня накрывает паникой окончательно.

Упираюсь каблуками в ковер, сопротивляюсь бойким служанкам. Выкручиваю руки и пытаюсь высвободиться. Нет, только не наедине с ним! Ни за что!

Но они быстро гасят мой воинственный настрой. Заламывают руки и сводят их за спиной, вынуждая рухнуть на колени. Одна из горничных склоняется надо мной и шипит на ухо:

— Не заставляй нас делать тебе больно. Нам этого так же не хочется, как и тебе, поверь, — и тут же выпрямляется.

Одновременно они вздергивают меня на ноги и тащат к дверям. Заводят в светлую комнату с письменным столом темного дерева и черным креслом с высокой спинкой. Слева от двери серый диван и два кресла обступили красивейший черный камин, рядом стеклянный чайный столик. Вдоль стен тянутся книжные шкафы.

Дракон стоит у окна, расстегивая пуговицы камзола. Горничные подводят меня к столу и отпускают, а миг спустя за ними закрываются двери. Не успеваю перевести дыхание, как Эттерван разворачивается и обдает меня взглядом, от которого внутри все стынет и болезненно сжимается.

Робко смотрю на мускулистую грудь дракона, выглядывающую из расстегнутой рубашки. Судорожно сглатываю ком в горле.

— Полагаю, ты не уяснила, что с тобой будет дальше? — хмыкает и подходит к столу. Присаживается на его край и складывает руки на колене. — Что ж, я объясню. И потом не говори, что тебя не предупреждали, Кат-ри-на.

Медленно поднимаю глаза к его породистому лицу и стискиваю зубы. Его это только забавляет, в темных глазах появляются веселые искорки.

— С этого дня ты - моя собственность. Твоя жизнь в моем полном распоряжении. Советую забыть о родном доме и не грезить о побеге - этому не бывать. Любая попытка вырваться за пределы дворца будет жестоко наказываться. А я не люблю, когда моим куколкам приходится делать больно. Это портит внешний вид, — морщится и отводит взгляд, разглядывает свои ухоженные ногти. — Ты должна быть на седьмом небе от счастья от того, что удостоилась чести быть моей наложницей. Многие хотели бы оказаться на твоем месте, Катрина.

От возмущения и гнева меня захлестывает волной жара, кровь снова закипает. Сжимаю кулачки и впиваюсь ногтями в кожу ладоней, только бы сдержаться и не открыть рот. А на языке вертится многое! Вот только произносить мысли вслух опасно для жизни.

— Вижу, у тебя есть возражения, — холодно ухмыляется дракон и вальяжно покачивает ногой. — Ничего, привыкнешь. Все в конечном итоге привыкают, ты не станешь исключением. А теперь я хочу тебя рассмотреть получше, — склоняет голову к плечу и сверкает глазами, зрачки в которых вытягиваются и становятся узкими вертикальными полосками, как у ящера. — Раздевайся.

Замираю в оцепенении и забываю про воздух. Глаза дракона нетерпеливо поблескивают, черты лица ожесточаются.

— Оглохла что ли? — раскатом грома гремит его голос и заставляет вздрогнуть. — Снимай свое тряпье, живо!

Руки сами тянутся к завязкам накидки, пальцы дрожат и не гнутся. Глаза заволакивает мутной пеленой слез. 

Дракон рычит сквозь стиснутые зубы и соскальзывает со стола. Серебряная подставка с пером и флаконом чернил покачивается, угрожая опрокинуться и залить разложенные на нем пергаменты.

 Эттерван надвигается на меня неумолимой бурей, не обещающей ничего хорошего. Темные глаза с вытянутыми зрачками гипнотизируют, лишая остатков воли.

Интуитивно пячусь от него, обхожу кресло, обтянутое золотисто-синей парчой. Смотрю на дракона загнанным зверем. Не хочу я, чтобы Эттерван прикасался ко мне!

Тяжелая дверь открывается, и дракон застывает в двух шагах с опущенными вдоль тела руками, смотрит в упор.

— Вот ты где, — раздается женский голос.

Перевожу взгляд и вижу высокую худощавую женщину средних лет с копной серебристо-черных волос, закрученных в элегантную прическу. Черты лица холодные и жестокие, улавливаю внешнее сходство с Эттерваном. Его мать, леди Камилла.

— Грегори, — раздраженно вздыхает она и заходит в кабинет, подол винного платья заметает пол. Черные кружева закрывают шею и худощавые руки женщины. Она смотрит на сына, потом на меня и щурится. — Пожаловали члены совета и ждут тебя в приемном зале. Не заставляй их ждать, дело срочное. 

— Не видишь - я занят, — цедит дракон и сверлит меня глазами. — Займи их чем-нибудь.

— Нет уж, сын, — отрезает женщина. — Твоим приобретением я займусь лично, а ты отправляйся в зал и выслушай совет. Ну же!

Не дожидаясь его ответа, женщина приближается ко мне и хватает за запястье, сдавливает его пальцами. Увлекает к дверям. Похоже, на этот раз меня пронесло от близкого знакомства с драконом. Но надолго ли?

В любом случае, деваться некуда. Послушно следую, ведомая ею по длинному коридору, отмечая все повороты. Зачем? Неужто уже надеюсь сбежать? Да, такие мысли посещают, хоть и кажутся смертельно опасными. 

Наконец, она останавливается перед белой резной дверью и нажимает на ручку. Толкает ее и заводит меня в небольшую комнату, напоминающую гардероб. 

Слева, рядом с еще одной дверью, стоит трюмо, выполненное из светлого дерева с изысканными резными узорами, с множеством различных баночек. Справа высокие шкафы без дверей, полные плечиков с нарядами.

 Две служанки в белой накрахмаленной форме, похожие как две капли воды, отвешивают низкие поклоны и замирают с опущенными головами. 

Камилла закрывает за нами и подталкивает меня к центру комнаты.

— Раздевайся, — командует тоном, не терпящим возражений. — Я должна тебя осмотреть. Не сделаешь сама - тебя разденут насильно. Хочешь этого?

Мотаю головой и развязываю накидку дрожащими руками. Скидываю с плечей и роняю ее на пол, откуда она тут же исчезает стараниями прислуги. Женщина терпеливо ждет, сложив руки на животе. 

Шнуровку корсета поддеваю и тяну, ослабляя. Бросаю под ноги и стаскиваю с плеч скромное серое платье из грубоватой от множественных стирок ткани. Освобождаюсь от него и остаюсь в одном нижнем грязно-сером белье. Женщина придирчиво разглядывает меня. Медленно приближается и обходит вокруг, трогает волосы, плечи, спину. От прикосновения ее холодных рук вздрагиваю и закрываюсь руками. Поднимет руку к моему лицу и хватает за подбородок, вынуждая показать зубы. 

— Сколько тебе лет? — холодно спрашивает и отпускает мое лицо.

— Восемнадцать, — отвечаю, заикаясь, и едва не прикусываю язык - настолько зубы стучат.

— Звать как?

— Катрина. Катрина Рейнвуд.

Женщина хмыкает и встает передо мной, рассматривает черты, будто ресницы хочет сосчитать.

— Фамилия твоя мне ни о чем не говорит. Забудь и ты о ней. Здесь она тебе не пригодится. Какой магией обладаешь?

Качаю головой. Нет, об этом я точно не скажу! Пусть считают пустышкой.

— Прекрасно, — с удовлетворенным выражением кивает она. — Меня зовут леди Камилла. Я приглядываю за цветником сына, лорда Эттервана. Коротко расскажу тебе правила, милочка. Отныне ты принадлежить Грегори и беспрекословно выполняешь его волю в любое время суток. Являешься к нему, когда бы он не пожелал. В твоем распоряжении спальня и сад. Столовая для цветника отдельная, но в редких случаях лорд Эттерван может пожелать видеть кого-то из вас за своим столом. Из прислуги общаться допустимо только с женским полом. Остальное тебе поведают другие девушки или прислуга. Возникнут вопросы - я готова на них ответить. И самое главное: за несоблюдение правил последует незамедлительное наказание. Какое именно - решает Грегори. Советую тебе держать рот на замке, быть покорной, и все будет хорошо. Будь уверена, тебе крайне повезло оказаться здесь, — она резко придвигается, приставляет указательный палец к моему лбу и тычет им. — Вбей себе в голову эту простую истину, Катрина. Если бы не мой сын, ты бы закончила свою никчемную жизнь в голоде или от какой-нибудь болезни в нищите. Тебе выпал золотой билет. Цени это.

Ее темные глаза смотрят на меня, пронзают холодом и равнодушием. Ей не впервой проводить подобные беседы и усмирять непокорных пленниц. И она точно знает, как заставить их выполнять прихоти сына.

Камилла хмыкает и отодвигается от меня, но ее внимание привлекает кулон из грубо обрамленного лунного камня на простой металлической цепочке. Рука змеей бросается к нему, успеваю лишь шаг назад сделать.

— Что это? — цедит сквозь зубы Камилла, но руку не опускает.

— Подарок отца, — облизываю губы, а в уголках век слезы собираются. Закрываю кулон ладонью, сжимаю камень пальцами. От него исходит легкая вибрация магии. Ей точно не стоит к нему касаться, да и никому вообще, если хочу сохранить свою тайну. — Прошу, не забирайте! Оставьте хотя бы его на память о батюшке!

Камилла сверлит меня глазами и поджимает губы.

— Я не настолько бессердечная. Так и быть, можешь оставить, — переводит взгляд мне за спину на горничных и кивком головы их подзывает. — Сейчас тебя отмоют и приведут в надлежащий вид. Потом я сопровожу тебя в покои. Будь умничкой, и между нами не возникнет проблем. Поняла меня?

Коротко киваю и поджимаю губы, сдерживая слезы. Леди Камилла замечает и пренебрежительно фыркает. Разворачивается и уходит из комнаты, а меня обступают служанки.

Меня проводят за дверь рядом с трюмо. Я оказываюсь в просторном помещении белыми стенами и огромной прямоугольной ванной, утопленной в пол, больше напоминающей бассейн.

У дальней стены стоит кушетка для различных процедур и подкатной столик с полотенцами и стеклянными баночками.

Последующие пару часов меня отмывают, мылят голову душистым настоем, натирают жесткой мочалкой и оборачивают в средство, по запаху и консистенции похожее на шоколад.

Затем наносят липкую субстанцию, напоминающую по густоте и вязкости воск и с его помощью избавляют от всех лишних волос на теле.

Чувствую себя растерянно, пока ловкие руки прислуги туда-сюда меня вертят и переворачивают, наносят крем на кожу, от которого она становится бархатистой, обновленной и еще более гладкой.

Ногти обрабатывают и на руках, и на ногах, подпиливают стеклянной пилкой, снова что-то втирают. Мне остается только послушно сидеть и не шевелиться. Никогда они у меня такими чистыми не были. Работа на грядках и ежедневный сбор ягод не способствуют ухоженности рук.

Наблюдаю за равнодушными женщинами, за их привычными, отработанными до совершенства движениями, а мысленно нахожусь в своей родной деревне. Как там батюшка? Что теперь с ним будет? Кто поможет ему с клубникой и по хозяйству?

Сердце кровью обливается, мышцы живота скручивает в узел от волнения и страха за него. С его больной спиной он сам не справится. Одна надежда на отзывчивых соседей Клару и Вайнса, но и те не смогут вечно помогать отцу.

Все так быстро произошло, я толком не успела понять, что натворила. Но иного выхода не могло быть. Эттерван забрал бы меня в любом случае, раз глаз положил. Лишнее упорство привело бы к гибели отца, а так дракон получил свое и сжалился над ним.

До того, как он захватил власть, Уилдемондом почти век правил старый дракон Торнтон, дядя Грегори, и при нем мы горя не знали. Но он скоропостижно умер от неизлечимого недуга. Эттерван молниеносно подмял трон под себя, не дав шанса совету выбрать нового правителя.

Так вышло, что у Торнтона нет наследников, ближайший родственник - Грегори, но старый дракон не желал его видеть у власти. Вот только не успел отдать распоряжения перед смертью. И теперь Уилдемонд целиком и полностью принадлежит его племяннику.

Первым же делом он окружил себя красотой, роскошью, женщинами и врагами. Стал заглядываться на соседнее, восточное королевство Халлоран, богатое на специи и драгоценные камни.

Ходят слухи, будто он армию собирает, намереваясь отхватить у огненного дракона, правящего там, кусок земель.

Горничные заканчивают с маникюром и поднимают меня со скамьи. В зеркале себя не узнаю и глубоко в душе восхищаюсь собственным отражением. Но восторг быстро сменяется отчаянием с привкусом горечи.

Красоту наводят для хозяина, мне от нее только хуже. Лучше бы осталась замарашкой, так больше шансов не попасть в его постель.

Когда волосы высыхают и превращаются в потрясающие локоны, похожие на жидкий шелк, горничные, не проронив ни слова за все время экзекуции, как по команде бросаются к высокому шкафу и открывают его.

У меня сердце от увиденного замирает. За створками шкафа скрывается целая комната нарядов!

И снова я мысленно себя ругаю. Нечему тут радоваться и удивляться, я в плену у богатого дракона, представляющего власть в Уилдемонде. Разумеется, ему хватает золота на шикарные наряды для своих покорных кукол!

Пока горничные выбирают мне белье и платье, я придерживаю пушистое розовое полотенце и кусаю губы в кровь. Наконец, оцепенение полностью спало, и я будто головой о стену ударяюсь.

Меня наряжают для Грегори. Чтобы отправить в его покои, где он будет делать со мной все, что только в похотливую драконью голову взбредет.

И я не смогу ему помешать!

Как представлю, так в дрожь бросает. Не хочу ощущать на себе его прикосновения. Да даже взгляд его хищный мне противен!

Пока я поглощена пугающими мыслями, женщины надевают на меня кружевное белье, а поверх него нежно-розовое платье с воланами и открытыми плечами. Затягивают шнуровку на тугом корсете, да так, что я дышать не могу.

Ребра сдавливает до боли. Как столичные красавицы только ходят в таком? Настоящая пытка ради осиной талии!

В довершение мне приносят симпатичные туфли с ленточной шнуровкой и помогают в них обуться. Крутят перед зеркалом, демонстрируя результат своих трудов, но я не в состоянии их оценить из-за ужаса, сжигающего душу изнутри.

Даже не тружусь поблагодарить их или улыбнуться, с трудом сдерживаю слезы.

В двери без стука заходит Камилла и замирает на пороге. Разглядывает меня, удовлетворенно кивает и подходит. Берет меня за руку и бросает взгляд на невзрачный кулон на шее. Морщится брезгливо.

— Всю картину портит твоя безделушка, — раздраженно вздыхает и кивком головы отпускает горничных. — Что ж, я приятно удивлена. Выглядишь потрясающе, хоть и дикарка. С внешностью тебе повезло, Катрина. Настоящая красавица, а манерам тебя обучим, не беда. Следуй за мной.

Отпускает мою руку и разворачивается на каблуках к двери. Семеню за ней, балансируя на высоких каблуках, проминающих мягкий палас. Камилла не дожидается меня и выходит из комнаты, сворачивает к лестнице и быстро поднимается.

Подхватываю подол платья и на миг замираю. Слегка поворачиваю голову и смотрю на выход. Стражники обступили дубовые двери, мимо них не проскочить. Теперь ясно, почему эта змея нисколько не беспокоится о моем побеге. Это невозможно!

Обреченно вздыхаю и следую за ней, чудом не спотыкаясь о ковровую дорожку. Платье шелестит множественными слоями кружев. Тяжеловато в таком передвигаться, но оно и не создано для забегов.

Тем временем Камилла скрывается на втором этаже. Едва поспеваю за ней, чувствуя взгляды стражников между лопаток. Догоняю ее и сбавляю шаг, шелестя платьем иду по пятам.

Переходим по балкону из одного крыла дворца в другое. Здесь гораздо тише и много дверей. Камилла проходит мимо них, сворачивает направо и останавливается около арки, украшенной лепниной.

Еще не вижу, что там, но чувствую аппетитные ароматы горячей пищи - мясного бульона, запеченой курицы и поджаренной картошки. Подхожу ближе и убеждаюсь - она привела меня в столовую.

Но прежде, чем Камилла успевает рот открыть, а я рассмотреть убранство помещения, нам навстречу движется изящной походкой кошки темноволосая девушка с восточными чертами лица. Взгляд ее темных, почти черных глаз кажется ядовитым, как и улыбка. С виду хрупкая, в синем платье, подчеркивающем бледность жемчужно-белой кожи.

Девушка приближается и припадает точеным плечиком к стене арки. Ведет себя развязно и нисколько не смущается присутствия Камиллы, которая следит за ней застывшим змеиным взглядом.

Оглядывает меня с ног до головы и презрительно кривит губы, покрытые розовым блеском.

— Это и есть новая подстилка Грегори? Я разочарована.

Дорогие любимые читатели!

В предвкушении новогодних праздников

разрешите представить вам

романтичную, но с примесью перчинки новинку от 

В книге вас ждет 

романтическая встреча двух молодых представителей 

магического мира.

Преподаватель и адептка магической академии.

Но это необычная “академка”.

Роман нарушает все законы жанра.

Необычная истинная пара

Смесь магии и технологий

Интриги родственников

Захватывающие дух приключения

Неизменной остается только любовь

(картинки кликабельны)

Аннотация

Любовь и голуби! 😂 Тьфу, ты! И драконы! 🔥 

Наконец-то каникулы! И молодой профессор магической академии в предвкушении отдыха от вечно брюзжащих старших коллег и нерадивых адептов. 

Ура! Бумс! 🚀 И в его планы на всех парах влетает... прекрасная, милая девушка, но вот с каким характером! Огонь! Да, да, их обжигает мягкий и теплый огонь любви! 😍 

Но как к этому отнесутся родственники? И сколько препятствий нужно преодолеть влюбленным, чтобы обрести свое счастье? 

Мир магии, технологий и интриг приветствует вас! Необычное представление всем известных тем: магия, истинная пара, академия и техномир.

Так и подмывает ответить ей, но я все еще парализована страхом.

Сама-то кто? Не подстилка разве? Да еще потасканная, вон тени под глазами какие!

Стараюсь не обращать внимания на прилипшие ко мне взгляды девушек и рассматриваю помещение с золотыми вензелями на светлых стенах. Длинный стол в центре, который обступили стулья с высокими спинками. Во главе стола у камина мягкое кресло.

Происходящее как дурной сон. От одной мысли, зачем я здесь, горло перехватывает. Лучше не думать вообще. Я найду способ сбежать отсюда, но не сейчас.

Камилла поджимает губы и хватает девушку за руку. Оттаскивает от проема и толкает в комнату, где притихли еще несколько девушек. Вскользь оглядываю их - четверо и все разной, экзотической внешности. Да уж, Грегори не любит повторяться и выбирает в наложницы самых красивых. Но эти четверо не такие наглые, как первая.

— Знай свое место, Донна! — шипит Камилла. — То, что ты - любимица Грегори, не дает тебе права так себя вести.

— Ой-ой-ой, — девица всплескивает небрежно рукой и, покачивая бедрами, бредет к мягкому креслу, придвинутому к накрытому столу. — Он будет вне себя от ярости, когда узнает, как ты со мной обращаешься.

— Проходи, Катрина, — в голосе Камиллы еще звучит гнев, но адресован он Донне. Как и лютый взгляд. — Присаживайся за стол. Посмотрим, знакома ли ты с этикетом. А вы, — она обращается к остальным девушкам, — пошли вон. Немедленно.

Все, кроме Донны, сиюминутно поднимаются и, опуская головы, торопятся к выходу из столовой. А я осторожно их разглядываю и запоминаю. Блондинка с пронзительно голубыми глазами смотрит под ноги и обходит Камиллу по большой дуге, будто боится обжечься.

Девушка с огненно-рыжими волосами и слегка раскосыми глазами смело вышагивает, выпятив пышную грудь, едва умещающуся в лиф пурпурного платья.

Еще одна с темно-бордовыми волосами явно имеет демонические корни. Скользит к арке, украдкой косясь на меня. Четвертая совсем юная и низкорослая с волосами цвета молочного шоколада спешит скрыться с расширенными от страха глаза.

Ни сочувствия, ни радости, ничего на их лицах не отражается. Да и с чего бы им меня жалеть? Очередная игрушка хозяина, одна из многих. Моя участь предопределена, как и их.

Донна же не торопится уйти. С расслабленных видом хозяйки попивает чай из фарфоровой кружки. Откидывается на спинку кресла, рассыпая по ней длинные ухоженные волосы, и с наслаждением выдыхает.

— Не испытывай мое терпение, Донна, — чеканит Камилла. — Хочешь, чтобы я выволокла тебя отсюда?

Стою в стороне и вздрагиваю от захлопывающихся дверей в коридоре. Осторожно оглядываюсь. Девушки разбрелись по комнатам.

Удивлена, что их так мало. Выходит, слухи о Грегори преувеличены? В Уилдемонде разрешено иметь столько наложниц, сколько лорд в состоянии обеспечить. Их число и внешние данные являются показателем статусности и состояния своего хозяина.

Прав наложницы не имеют, но не зазорно лорду выходить с ними в свет, а не с законной женой. Которая, по сути, та же наложница, только с кольцом на безымянном пальце, обреченная рожать ему наследников.

Донна фыркает и швыряет чашку на стол. Ее содержимое проливается на белоснежную скатерть темной лужицей.

Резко поднимается из-за стола и выходит. Смеряет Камиллу взглядом, полным жгучей ненависти. Скользит к арке, но мать Грегори хватает ее за руку чуть выше локтя и сжимает с силой.

— Давно в комнате изгнания не была заперта? Я исправлю это недоразумение, Донна. Только попробуй выкинуть что-нибудь подобное еще раз, и отправишься туда на месяц. Уяснила?

— Уяснила, — понизив голос и сбавив тон, отзывается девушка и избегает ее ледяного взгляда.

Еще несколько секунд они так стоят, пока Камилла не разжимает пальцы и не отпускает Донну. Девица летит к выходу кружевной бурей и исчезает за одной из дверей, не побоявшись ею громко хлопнуть.

Камилла прочищает горло и жестом руки велит мне присесть за стол.

— Терплю выходки нахалки только из-за сына и его нездоровой тяге к ней. Попробуешь выкинуть что-то подобное, и я от тебя мокрого места не оставлю, Катрина. У Донны привилегии, у тебя их нет. Еще не заработала. Садись, и мы приступим, — Камилла усаживается в кресло и щелчком пальцев вызывает прислугу.

Из ниоткуда появляется девушка в черном в серую полоску платье с белым передником. Волосы скрывает кружевной чепчик. Она предстает перед хозяйкой и низко кланяется.

— Принеси нам столовые приборы для обучения. И обед для нового цветка, — бросает на меня ничего не выражающий взгляд. — Ты же голодна, отсюда слышу, как урчит у тебя в животе. Справишься - поешь. Не справишься - отправишься в комнату голодной. За ужином повторим. И даже не надейся учинить голодовку. Я быстро на тебя управу найду. Будь уверена, моим методы тебе не придутся по вкусу. Питаться будешь вместе со свиньями в свинарнике, но с голоду не помрешь.

Не смогла определиться, какой из визуалов больше похож на нахалку Донну)))