Охота на лисицу, или Бойся своих желаний!

Акира Айкава

   - За здоровье молодых!
   Новый тост прозвучал, предлагая осушить очередную чашку охлаждённого сакэ.
   Каито Торо слыл одним из самых уважаемых самураев в Аомори. Его свадьба, соответствуя статусу, была организована с небывалым размахом. Родственники, гости, сослуживцы...  Немалых размеров дом невесты военачальника позволил вместить всех приглашенных, даже наш отряд, пришедший отдать дань уважения старшему товарищу. Еда и напитки высшего качества способствовали поддержанию благоприятного общения среди собравшихся.
   Мужская компания, разместившаяся за нашим столом, была привычной: путешествуя вместе, мы не раз собирались таким составом у костра, отдыхая в ожидании наступления утра и нового дня пути. Несколько лет назад Каито Торо стал нашим наставником. Именно поступив под его командование мы начали выполнять поручения местного даймё, что в разы повысило наше жалование. Иногда это были простые проверки на воротах, трактах или переправах, а иногда и длительная охота за разбойниками или наёмниками. Последних выследить удавалось куда реже, зато душегубов мы отправляли в тюрьмы с завидной регулярностью.
   Как раз тему последнего нашего выезда и затронула проходящая беседа. Сделав маленький глоток сакэ, я отставил сосуд, присоединяясь к разговору и уводя его немного в сторону. Говорить о службе совсем не хотелось.
   - Слышал я, что после поимки "пушного вора" ты на отдых собрался? - обратился я к одному из товарищей.
   - Недалеко от тебя ушёл, - хмыкнул он в ответ. - Вчера знакомился с роднёй своей будущей жены. Неплохие люди, хочу я вам сказать. Так что мне повезло. А тебе, Айкава, стыдно должно быть. Невеста тебя не один год ждала, а ты всё тянул, да тянул.
   - И ещё бы потянул, если бы не отец, - буркнул я.
   - Настаивает? - спросил другой друг.
   - Мягко говоря. Собрался на покой уходить, так говорит, мол, сын должен семейным быть. Наследников от меня требует, - вздохнул я. - Ещё и осесть предлагает...
   - Ну это уже слишком! Мы - самураи - свободу любим. Не по нас сидеть в четырёх стенах.
   - Участь хуже бабской! - воскликнул молчавший до того товарищ.
   - И не говори, - поддакнул я.
   - А может, всё не так и плохо? Авось невестушка твоя так хороша будет, что тебе и не захочется больше по трактам да харчевням кочевать?
   - Да куда там... Пообщался я с ней сегодня, так вообще желание жениться напрочь отбило. Лучше уж вообще в жёны кицунэ* взять, чем эту девку, у которой язык хуже помела! - в сердцах бросил я и отвернулся к выходу, прикидывая, как бы поскорее сбежать от этого разговора а ещё лучше со свадьбы чужой, да и своей тоже.
   В эту же секунду створки отворились, впуская в богато украшенный зал удивительно красивую девушку: её огненно рыжие волосы обрамляли миловидное лицо, спускались локонами на узкие плечи и скользили языками пламени по ровной спине. Вызывающе яркое красное кимоно притягивало взгляд переливами шёлка и растительными узорами, готовыми сорваться с рукавов и украсить не только наряд девушки, но и всё вокруг. Я поймал взгляд её карих раскосых глаз, и застыл. Они были такие большие, выразительные, манящие, глубокие... Настоящее наваждение.
   Непроизвольно моргнул, и видение исчезло. Растворилось, будто в рассветной дымке. Я заозирался по сторонам, пытаясь снова найти взглядом незнакомку, но её нигде не было.
   - Эй, ты чего? - окликнул меня друг.
   - Та девушка, куда она подевалась?
   - Какая девушка?
   - Что только что вошла. В красном кимоно...
   Товарищи стали оглядываться, пытаясь отыскать описанную мной красавицу, но никто из них тоже не сумел её найти.
   - Вот и поминай демона, - попенял мне товарищ. - Накликал на себя беду, говоря о ёкае*.
   - Чушь это всё и бабкины сказки. Такими только детей пугать, - отмахнулся я от суеверий.
   - Ну я бы так не сказал... - задумчиво проговорил один из моих друзей. - Прошел слушок, что у нас в Куроиси лисица поселилась. Её никто не видел, но люд-то мрёт, а на телах обнаруженных следы когтей и зубов острых замечают.
   - Нечего по ночам шастать. Лес близко, зверь с голоду выходит к людям. Вот тебе и ответ, от кого зубы, да когти.
   - Ну не зна-а-аю... - протянул он.
   - А тебе и знать нечего. На такого доходягу, как ты, ни один зверёныш не польстится. Кожа, да кости - есть-то совсем нечего.
   Стол взорвался неприлично громким хохотом, и я тут же поймал на себе осуждающий взгляд главы семейства. Поклонившись в ответ, выказывая этим свои извинения, я шикнул на ребят:
   - Потише, мы не в поле. Совсем одичали в своих походах.
   - Да ладно тебе, Торо сан нам простит минутную слабость, - хлопнул меня по спине "доходяга". Да так, что я поперхнулся. Крепкая у него была рука, тяжёлая.
   Откашлявшись в кулак, я еле заметно улыбнулся, оглядывая товарищей. Нравились мне эти ребята. Хорошие войны, преисполненные чести и отваги. Я спокойно мог им доверить свою спину, зная, что меня будут прикрывать до последнего вздоха. Мы уже больше семи лет ходили одним отрядом, и я надеялся, что так будет продолжаться и дальше.
   В тот момент я ещё не знал, что судьба уготовила мне иной путь...
   После окончания празднования, мы получили памятные подарки от новобрачных, а затем покинули гостеприимный дом. Пройдя несколько улиц, мне пришлось проститься и с друзьями, ибо мой путь теперь лежал мимо чайной лавки, напрямик до яблоневого сада. Дорога до дома через него была самой короткой.
   Я неспеша шёл по неширокой тропке, скрытой в тени высоких деревьев. Лучи закатного солнца почти не проникали в эту густую часть сада, бликуя где-то вдали, там, где ровный ряд плодовых насаждений сменялся невысокими кустиками.
   Прохлада летнего вечера была настолько приятной, что торопиться никуда не хотелось. Но моё спокойствие было нарушено, когда сработало обострённое со временем чутьё - я больше не был один. Резко обернувшись, вгляделся в тени, что отбрасывали толстые стволы, но никакого движения не заметил, не было ровным счетом ни-че-го, что могло бы заставить меня напрячься. Странно...
   Сосредоточившись на своих ощущениях, я развернулся обратно, и нос к носу столкнулся с девушкой. Той самой, появление которой мне будто бы почудилось.
   - Госпожа? - проговорил я ошеломлённо.
   - Акира Айкава, - назвала она меня по имени. - Великий воин, что готов связать свою жизнь с кицунэ, лишь бы избежать навязанного брака...
   Она говорила, а её улыбка становилась всё более хитрой и, я бы даже сказал, хищной.
   - Неужели тебя так страшит уготованная судьба?
   - Да будет вам известно, госпожа, что подслушивать чужие разговоры, особенно мужские, юной деве не следует.
   Девушка заливисто рассмеялась, а затем резко подалась вперёд и щёлкнула зубами прямо у моего лица. Это действие заставило меня инстинктивно отшатнуться. В голову стали лезть байки приятеля о ёкаях и о том, что они предпочитают на ужин человечинку.
   Я мотнул головой и посмотрел прямо в карие глаза, внимательно следящие за мной.
   - Тебе следовало быть осторожнее со своими желаниями, - соблазнительно улыбнулась девушка. И, не дав мне даже слова сказать, припечатала:
   - Я сделаю так, как ты хочешь!
   С этими словами она схватила меня за руку. Я почувствовал, как в запястье впились острые когти, причиняя боль, которая практически сразу сменилась нестерпимым жжением.
   Я зашипел, стискивая зубы и выдёргивая руку из цепкой хватки.
   - Ты что творишь?! - рыкнул было я, но моё внимание тут же переключилось на узор, который быстро стал вырисовываться в месте чуть выше ладони. Он отдалённо напоминал лисью морду.
   - Что это ещё... - начал было я, обращаясь к девушке, но её уже рядом не было.
   - ...такое, - договорил, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти глазами фигуру незнакомки.
   - Чертовщина какая-то! - бросил в пустоту, но ответом мне было лишь шуршание листьев.

(Примечание автора:
*Кицунэ - (в японской мифологии) лисица - оборотень, обладающая магическими способностями. Может превращаться в человека. Ёкай.
*Ёкай - (в японской мифологии) сверхъестественное существо, чаще всего ассоциируемое со злом.)

Акира

   Я подскочил на кровати так, будто вынырнул из кошмарного сна. Голова тут же отозвалась тупой болью, и я со стоном рухнул обратно на подушки.
   - Кажется, кому-то нужно меньше пить... - просипел в пустоту, прикрыв глаза и пытаясь унять головокружение.
   Через несколько минут, когда мне стало немного лучше, то постарался как можно более медленно подняться, чтобы добраться до купальни. Там, ополоснувшись прохладной водой, я почувствовал, как слабость и недомогание отступили, оставив после себя лишь смутные обрывки сновидения.
   Сновидения ли?
   Нахмурившись, я попытался припомнить, как добрался до дома, но эти воспоминания ускользали от меня, словно юркая рисовая рыбка. Не отпускали лишь карие раскосые глаза, обрамлённые угольно-чёрными ресницами, которые я видел перед собой словно наяву.
   Будто напоминание чему-то, зазудела левая рука. И память услужливо подкинула образ узора, который в кошмаре с болью вреза́лся в моё запястье. Оглядев свою конечность, я удовлетворённо и, даже, слегка облегчённо хмыкнул: кожа на ней, как и на другой, была абсолютно чистой.
   Окончательно уверившись, что к действительности произошедшие во сне события не имеют никакого отношения, я поспешил вернуться в комнату.
  Мне предстоял важный день, к которому необходимо тщательно подготовиться. Именно сегодня я должен был пройти обряд единения душ со своей невестой. Отец настоял на том, чтобы все традиции при проведении церемонии венчания были соблюдены. И пусть теперь в этом вопросе общество стало более снисходительно, позволяя молодым сочетаться браком без оглядки на заветы дедов, слово главы рода имело решающий вес.
   И какой только ёкай его на это надоумил? Нет бы тихонечко поженили нас, да я бы уехал, следуя зову своей единственной любви - свободы. Пусть на службе она и была условной, но это были и не те давящие стены, в которых пытался заточить меня отец, не понимая и не принимая мой выбор.
   Как бы я ни противился, ни желал избежать своей участи и обхитрить судьбу, вариантов отсрочить неизбежное не было. Да и не по чести это. Я обязан был подчиниться воле родителя и взять в жёны ту, что мне не любима. 
   По-привычному быстро надев доспехи, я вышел в общую комнату, где меня уже ждал глава семьи.
   - Отец, - склонился в поклоне я, приветствуя родителя.
   - Вижу, ты готов, - кивнул он мне в ответ. - Идём.
   Выйдя следом, и пройдя по мощëной дорожке до ворот, я увидел ожидающие нас за ними крытые повозки. Прежде, чем погрузиться и тронуться в путь, отец пристально всмотрелся в моё лицо, и сказал:
   - Не подведи меня, сын.
   Я снова склонился в поклоне, тем самым заверяя, что он может не сомневаться - я всё сделаю, как нужно.
   Мерный стук колёс по каменной мостовой навевал уныние. Каждая секунда, проведённая в повозке, приближала меня к жизни в браке. Какой она будет? Размеренной, тихой? Или же живой, бурлящей, полной эмоций? Сможем ли мы ужиться с супругой или  с течением лет холодное равнодушие перерастёт в терзающую ненависть?
   Мне оставалось лишь гадать, что меня ждёт впереди. Конечно, будь моя воля, то я бы уже сейчас скакал на своём коне, удаляясь от города по долгу службы. Но сейчас на мои плечи легли совершенно иные обязательства. И я не мог их не исполнить.
   Занятый своими тяжкими думами, я и не заметил, как мы прибыли. Дом невесты встретил нас цветами и радостными лицами собравшихся родных. Семья, друзья и знакомые невесты пришли сегодня сюда, чтобы проводить девушку в замужнюю жизнь.
   Меланхолично скользя взглядом по толпе людей, я столкнулся с до боли знакомым взглядом карьих глаз. Но, стоило мне лишь моргнуть, как видение тут же исчезло.
   Бесовские проделки, не иначе.
   Отдав дань традициям и исполнив все заветы, мы снова расселись по повозкам, чтобы двинуться дальше. А уже спустя пол часа прибыли в храм. Здесь нам полагалось сделать подношения духам и провести обряд единения душ, после чего можно было ехать домой, где церемония венчания, в ходе праздника, считалась бы завершённой.
   Сначала всё шло хорошо: нас встретили служители, проводили к постаменту, где мы разложили привезённые с собой дары. После чего, вслед за местными, прошли в главный зал, где должен был быть проведён ритуал. Но вот тут-то и начались странности...
  Читая заученную наизусть клятву, я путался в словах, то сбиваясь, то замолкая. Хотя, накануне, да и утром, не раз успешно повторял её произношение. Когда, с грехом пополам, мы всё же окончили речь, то настала очередь ритуальных свечей - они не зажигались. Я сбился со счета, с какой именно попытки на фитилях разгорелись маленькие огоньки.
   Насколько я знал, дым от них должен был слиться в один воздушный поток. В нашем же случае, серые струйки отталкивались друг от друга, будто противясь смешению. Священнослужитель, проводивший обряд, нахмурился, а потом подозвал к себе одного из помощников и что-то шепнул ему на ухо. Я плохо разобрал, что именно было сказано, услышал лишь только "позови мико Мацуи". Насколько я знал, мико являлись помощницами главного жреца, и способствовали ему в проведении обрядов, ритуалов, а так же в трактовании воли духов. Интересно, в чём именно понадобилась помощь в нашей ситуации?
   - Гадалка? - предположил я, смотря на две неровно горящие свечи.
   - Терпение, господин, - степенно ответил он.
   Обычно мико являлись молодыми девушками, но служительница, которая вошла в зал, была оною лет эдак шестьдесят назад. От задних дверей к нам приближалась пожилая женщина. Подол её длинной белой рубахи тащился за ней следом по каменному полу, а широкие рукава скрывали руки практически до кончиков пальцев.
   Подойдя достаточно близко к алтарю, она впилась взглядом в дым, поднимающийся от свечей.
   Время враз будто застыло. Разлившееся густым туманом, молчание окутало собой всё помещение. Казалось, даже птицы снаружи замолкли и лишь беспокойно перелетали с ветки на ветку в ожидании чего-то плохого.
   Священнослужитель нарушил своим вопросом повисшую в храме тишину:
   - Что ты видишь?
   - Жену его вижу, - скривилась женщина, бросив на меня колючий взгляд и ткнув в мою сторону скрюченным пальцем.
   Моя невеста улыбнулась, но мико Мацуи перевела взгляд на девушку и отрезала:
   - Не тебя.
   Среди гостей раздались шепотки, которые невероятно быстро разрослись, охватив практически всех присутствующих. 
   - Как это не её?!
   - Кого тогда?
   - Гнусная ложь!
   - Быть такого не может!
   Отдельные выкрики в скором времени слились в один несмолкаемый гул.
   - Вы ошибаетесь, госпожа. Я не женат.
   - Разве? - ехидно оскалилась она. - Слова свои вспоминай, что вчера опрометчиво вслух сказаны были. Беду ты на себя накликал!
   - Как вы... - "узнали" хотел было спросить я, но продолжение вопроса застряло в горле.
   Воспоминания о сказанном мной словно вылились на голову ушатом ледяной воды:
   "Лучше уж вообще в жёны кицунэ взять, чем эту девку, у которой язык хуже помела!"
   - Вспомнил, - не то удовлетворённо, не то злобно сказала мико, наблюдая за сменой эмоций на моём лице.
   - Это всего лишь слова, - запротестовал я.
   - Не веришь мне? - глаза служительницы сверкнули недобрым блеском. - Дай свою руку!
   Я протянул ей правую.
   - Другую!
   Сделал, как было велено.
   Сжав костлявыми пальцами моё запястье, старуха что-то зашептала, и тут же конечность пронзило болью до самого локтя. Я зажмурился, стиснул зубы и зашипел, сдерживаясь от того, чтобы не заорать.
   - Смотри! - короткий приказ.
   Я распахнул веки и уставился на своё оголённое запястье. На нём, как и во сне, отчётливо проявилась лисья морда.
   - Не может быть... Это... Невозможно! - выдохнул я, не в силах оторвать взгляд от золотистого узора.
   Шок, в который меня повергла открывшаяся картина, добивал истинной - это вовсе не было сном! Яблоневый сад, кицунэ... Всё произошло на самом деле!
   - Акира Айкава женат! - припечатала своим холодным громким заявлением мико Мацуи.
(Примечания автора:
Узор мог выглядеть примерно так:)