Охота на последнюю добычу

Вторая часть БЕСПЛАТНОЙ книги «Его последняя добыча!

Можно читать, как отдельное произведение.

Но, чтобы глубже понять сюжет и героев, лучше начать с первой (бесплатно) по ссылке:

https://litgorod.ru/books/view/52617

Я возвращался домой с морской прогулки с моею семьёй на свой остров.

Я немного устал, больше от выходок мама, чем от рыбалки. Но настроение было отличное. Я был состоявшийся, так сказать, бизнесмен в свои тридцать пять лет, и мог позволить себе практически всё. И даже всё. Что я, собственно, и делал по жизни.

Мы с моим старшим братом Демидом порядочно наловили рыбы. А маму весь день занимала моя троюродная сестра. Она вместе со всей своей семьёй, включая моего друга детства Кита, его мать и младшую сестру, тоже жили в особняке на острове. Они же поддерживали в нём порядок и вели хозяйство. Кит как бы управлял в целом островом в моё отсутствие. Но на самом деле только делал вид, что занимается этим. А мы все делали вид, что признаём за ним эту заслугу. Я не особо любил чужих людей внутри своей берлоги.

Поэтому я полностью расслабился, что бывало очень редко при тех нервных перегрузках, которых требовала моя работа. Не совсем законная временами, так скажем. И эти времена составляли большую часть моего рабочего времени.

И вишенкой на торте бодрого настроя была моя пленница, которую я недавно купил для развлечения на время отпуска. Я так делал каждый раз, чтобы отдых был насыщеннее.

Приятно было чувствовать этих маленьких сучонок в своей абсолютной власти, видеть их страх, боль и отчаяние. Можно было не стесняться, отвлекаясь на всякие женские дурости. Я имею ввиду – не ограничивать себя ни в чём с ними. Я всегда так делал, играя ими, а потом избавляясь от них. Это очень помогало расслабиться, выплеснуть из себя лишнее напряжение.

Как правило, я развлекался таким образом с Китом. Но в этот раз что-то пошло не так. Мне почему-то не хотелось его участия. Мы даже немного не поладили на этой почве. Но. Какого чёрта? У него нет ни малейшего права настаивать и требовать чего-то. Тем более, от меня. Он и его семья, если уж смотреть в суть вещей, были просто моими домработниками, хотя и родственниками. Жили полностью на моём содержании. Да, я их, конечно, любил – всё-таки они и моя семья тоже. Но. Всему есть предел.

Но сейчас у меня хорошее настроение, что бывает не так уж часто. Не буду ему напоминать об этой сцене. Хотя он реально сильно выбесил своей наглостью. А его наглость вызвана, в свою очередь, его бестолковостью.

Но не стоит ссориться с другом и братом из-за сучки. Даже такой кайфовой.

Это он поймал её, да. И тоже пробовал. Сначала сам, а потом ещё раз со мной. Поэтому я готов простить его. Потому что вполне понимаю. Есть в ней что-то эдакое. Что-то такое, что заставляет извергаться в кровь безумному количеству адреналина и тестостерона. Я сам на себе понял, что не могу в её случае контролировать этот процесс.

Наверное, Кит чувствует то же самое. Хотя кто его знает – он вообще слаб насчёт баб. Во всяком случае, я постараюсь замять непонятку. Может даже, со временем, когда пик желания пройдёт, снова буду звать его на тройничок. Но пока…

Пока я лежу на палубе, весь пропахший рыбой, и все мои мысли заняты предвкушением моих действий с её сладкой плотью. Её визгами. Её криками. Её глубокими стонами оргазма.

Чёрт! Эта грёбанная яхта как будто и не двигается! Где долбанный капитан, он заснул что ли?

Как бы услышав мои мысли, ко мне подошёл капитан яхты и сказал:

- Господин, мы получили метеосводку. Со стороны суши движется шторм. Прикажете развернуться и плыть на остров?

Эх! Досадно.

- От дьявол! – проревел Демид, - завтра понедельник, ёп твою! И чё я, спрашуется, с острова делать буду?

- Не паникуй, Дэм, - поморщился я, - начальник не наругает, потому что ты сам начальник.

- Вот в том-то и соль, братуха, - объяснил он, - в том-то и соль. Нет начальника – нет работы. Вот станешь начальником – тогда поймёшь.

- Ладно, разберёмся с утра. Не плачь заранее. Правь к острову, - это уже капитану.

Когда мы достигли особняка, я отдал поручение Софии Дмитриевне расположить маму и брата. Принял душ и быстрым шагом прошёл к моей пленнице, раздумывая, что буду делать с нею сегодняшним вечером.

Пожалуй, сначала разложу на скамье и отшлёпаю тростью. Мне представились аппетитные ягодицы, загорающиеся красными полосами под моими ударами. Отчаянные крики и извивающееся тело.

Потом… мммм… порция сладкого. Вибратор в том же положении. Или пальцы? А может, и то и другое?

Затем снова какие-нибудь мучительные издевательства. Для неё, конечно. А для меня кайфа.

Я так быстро вошёл в холл перед её комнатой, что охранники вздрогнули, а один из них даже свалился с дивана, на котором они сидели.

- Г-г-господин? – спросил один из них.

- Да. Это я, осёл, - сразу насторожившись и почувствовав неладное.

Неладное. Это, сука, слабо сказано. Какой-то треш.

- Говори! – Приказал я, сжав зубы.

Мужика колотило.

- Господин! Мы… мы…

Я физически ощутил его страх и величину их косяка. Шагнул к нему и вмазал по челюсти так, что он упал, схватившись за щёку и выплюнув на пол два зуба. Кровь вязкой струёй потекла на пол.

- Твоя очередь, - стараясь говорить спокойно, обратился я ко второму дуболому.

- Господин! – Выкрикнул тот, выставив перед собою ладони (хорошо ещё, что не автомат) и отступая, - девушки там нет! Но мы не виноваты! Это не мы! Мы-то думали, она вернётся!

У меня потемнело в глазах. Что?

- Чтоооо? – вырвался у меня из самого нутра рык.

- Её увёл Кит! Господин! Могли ли мы препятствовать ему?! Он обещал недолго погулять и вернуть её! Говорил, что никогда бы не пошёл против вас! У нас и в мыслях не было не поверить ему! Это же ваш брат! Это же Кит!

Я шагнул к нему, схватил за шею и ударил головой о стену.

- Дебила кусок, я разве разрешал кому бы то ни было выводить её за пределы покоев? Будь это хоть сам призрак моего отца?!

- Но это был Кит, господин! Ваш брат! Это же был ваш брат!

Мужик отчаянно зарыдал.

- Пощадите, господин! Это же был ваш брат! У меня семья! – из носа у него потекли сопли.

Я от души въебал ему, и он мешком свалился на пол, издавая какие-то звуки.

Всё окрасилось для меня в красный цвет. Я ударил воющее чмо ногой в лицо, а затем и второе, которое корчилось на полу, продолжая харкать кровью. Кажется, кому-то что-то сломал. А может быть, обоим.

Несколько раз вздохнув полной грудью, я вытащил телефон и набрал Кита.

Долгие гудки. Очень долгие. Играющие по моим оголённым нервам.

- Да, - нерешительно раздалось наконец в трубке.

- Ты где, - глухо прорычал я.

- На материке, - осторожно ответил он.

- Как ты туда попал? – Зачем я это спрашиваю?

- Добрые люди подвезли.

- Кит, - я задыхался, - где она?

- Я не знаю.

- Мне сказали – она ушла с тобой.

- Да, - признался он, - но теперь её со мной нет.

- Где она?

- Я не знаю.

- Ты спрятал её? – Я не совсем понимал, что говорил, мысли сумбурно стучали кровью в виски.

- Нет. Отпустил.

Я замолчал. Он тоже ничего не говорил.

- Где она? – Я просто не мог придумать другого вопроса – только этот бился в моей голове.

- Не знаю, - упёрся Кит руками и ногами.

Я бессильно сбросил звонок.

Пометался по холлу, периодически пиная стонущих идиотов. Пытаясь хоть в этом дать выход бешенству, затмевающему мне разум. Спокойно, Давид. Её можно вернуть. Дыши спокойно. Ты вернёшь её. И снова будешь пользоваться.

А щенка прибьёшь. Ведь это уже ни в какие ворота не лезет. Воровать женщину у собственного брата!

Снова набрал.

- Да, Дэв.

- Подъезжай сюда, - категорически приказал я, - быстро!

- Эээ… что-то не хочется, - опасливо сказал Кит.

- Я тебя прекрасно понимаю. Мне бы тоже на твоём месте не хотелось. Но за свои косяки надо отвечать. И лучше это сделать самому. Знаешь, к чему это я? Вспомни: твоя семья у меня, - намекнул ему я на возможные последствия.

- Это и твоя семья, Дэв. Ты не сможешь с ними ничего сделать, - усомнился Кит.

- Ошибаешься, Кит. Смогу. Ты же меня знаешь. И ты ведь знал, на что идёшь, так? Я видел, что ты всё понял. Зачем ты это сделал? – Мне правда было интересна причина такого долбоебического поступка.

- Думаю, ты понимаешь, зачем. Ведь ты тоже всё видел, Дэв. Давай не будем обострять. Дэв. Девушек на свете много. Ну Дэв! Прости меня. Я просто… просто мне она очень понравилась, пойми ты! И ведь во всём виноват был я! Я просто хотел исправить то, что сам натворил. Прости меня, Дэв, пожалуйста! Прошу тебя, брат, пойми меня!

- Хватит ныть. Приезжай, я сказал. Здесь поговорим, - отрезал я.

- Дэв. Если я приеду – ты меня убьёшь, - сделал он очень близкое к правде предположение.

- А если нет – я убью кого-нибудь из твоей семьи. Можешь сам выбрать кого. Мать? Одну из сестёр? Какую?

- Дэв, прошу тебя! Много ли я раз просил? Прости, мать твою! – Заистерил он.

- Приезжай, - кровь непрестанно била в голову, она жутко разболелась, и я мало уже соображал. Кроме одного – я хотел видеть его стоящим передо мной.

- Дэв. Ты же сам неравнодушен к Лав. Пусть она живёт! Ну купишь себе другую игрушку! Что ты, в самом деле?! – Продолжал он испытывать моё терпение, которое и так подверглось сегодня конкретному удару.

- Приезжай. Приезжай, - я говорил это слово, и оно каждый раз отдавалось во всех моих нервах, - приезжай! Даю тебе время до утра.

В трубке воцарилось молчание.

- Я приеду, Дэв, - устало сказал Кит, - я был готов к этому, ты прав. Я знал, на что иду.

- Зачем же ты? – Выдохнул я.

- Я люблю её. Я приеду. Хер с тобой, делай со мной, что хочешь.

Я лежала в кресле самолёта, пытаясь расслабиться и осознать, что всё закончено. Всё позади. Я на свободе. Почти дома.

Но тело не слушалось. Пальцы дрожали, мышцы не отпускала судорога тревоги, будто я всё ещё там — в ловушке. Воздух в салоне казался слишком густым, каждый вдох давался с усилием.

У меня не получалось.

Перед закрытыми глазами, как ожившие кадры, проплывали последние события — такие недавние, но будто из другой жизни. Всего три дня. Боже, всего лишь ТРИ дня! А кажется, прошла вечность. Целая жизнь, наполненная болью, страхом и чужой властью.

Измена Паши с одной из моих подруг. Его хамское, мерзкое поведение вместо извинений. Тот взгляд — холодный, как лёд, когда я уже не значила ничего.

Мой побег в ОАЭ. Бессмысленный, отчаянный, как попытка спрятаться от самой себя.

Встреча с Китом. Моё желание отвлечься от личных проблем в компании такого милого, обаятельного и ласкового красавца. Тогда мне казалось, что он спасение. Что в его руках я наконец смогу забыться. Хоть немного отвлечься от разбитого сердца.
Но, вместо утешения — предательство.

И темнота. Подземелье. Запах сырости и страха. Металлический привкус боли на губах. Жуткие унижения, когда хотелось умереть, лишь бы не чувствовать.

 Я — не человек, я вещь. Игрушка. Тело, которое можно ломать.

Меня бьют. Потом — Крысы. Их мерзкие взгляды, шаги, приближающиеся в темноте.
Меня продают.

И вот он — мой хозяин. Дэв. Жестокий, холодный, опасный. Смерть смотрит на меня его глазами. В нём — боль, но и что-то… иное. Пламя, которое обжигает, но притягивает. Насилие и извращённое удовольствие переплетаются в один кошмар, от которого невозможно проснуться.

Кит — волк в овечьей шкуре. С медовым языком и идеальной внешностью, а внутри — настоящий бандит.

Он даёт мне возможность избежать ужасной смерти в море. Говорит, что я ему нравлюсь. Что не может оставить. И всё же отпускает. Спасает.

Я не понимаю его. Не понимаю себя. Всё перепуталось — добро и зло, ненависть и благодарность.

Я хочу забыть всё это. Стереть из памяти каждый взгляд, каждое прикосновение, каждый крик.

Я хочу вернуться домой. Туда, где всё тихо. Где нет крови, боли, страха. Где не бывает таких страстей, достойных сериала.

Где жизнь — обычная. Привычная.
Где я смогу снова спокойно дышать.

Под эти мысли я задремала, так как просто невыносимо устала от пережитого. Тело ныло, будто в нём ещё жили следы тех прикосновений, которых я не хотела вспоминать. Глаза жгло, голова кружилась от переизбытка эмоций. Сам побег дался мне очень тяжело — на грани физических сил и безумия. Безумия от непрекращающегося кошмара, от ужаса, который казался бесконечным, будто он врос в мою кожу. На грани осязаемой смерти. Мучительной смерти.

В полусне вновь всплыла та песенка, которую я пела в бессознательном состоянии, когда уже была под действием подавляющего рассудок стресса. Голос в воспоминании звучал тихо, детски, как будто не мой:

«Сииильный ветер, моооря гул
Шеепчут мне: уснии, малыш.
Мяяягкий бриз твои мыысли сдул,
Волны накроют, и ты поспишь…»

Я качалась на этих волнах, убаюканная их ритмом, словно дитя, которому больше некуда бежать. Сине-зелёные волны предательства и… несбывшихся надежд. Они ласково уносили меня куда-то вдаль, в забытьё, где боль казалась отдалённой. Надежд на любовь, которой я всё ещё — глупо, по-прежнему — хотела верить.

— Девушка, — я почувствовала на своём плече чужую руку и вздрогнула всем телом, сердце взорвалось в груди. Паника ударила в виски, и я вспорхнула в реальность, захлёбываясь воздухом.

Оказалось, я заснула. Просто заснула в самолёте. Ничего страшного нет!
Но тело не верило. Мозг знал — я в безопасности, а кожа всё ещё помнила холод, боль, страх.

Боже, сколько ещё я буду теперь вот так вздрагивать от простых прикосновений, звуков, взглядов?

Кажется, мир стал минным полем — любое движение может взорвать что-то внутри.

— Девушка, — повторила, склонившись надо мною с приятной, почти материнской улыбкой стюардесса. — Мы прилетели. Самолёт идёт на посадку. Подготовьтесь, пожалуйста.

— А… А, да, спасибо! — голос дрогнул, будто я училась говорить заново.

Я провела ладонями по лицу, чувствуя липкий пот и горячие следы усталости. Пытаясь прийти в себя. Поверить, что всё это — не сон.

Стало быть — я всё-таки вырвалась.
Сейчас самолёт сядет, я возьму такси (общественный транспорт уже не ходит, время между часом и двумя ночи) и поеду… куда?

Об этом я не успела подумать. Мысли путались, как спутанный моток ниток.
Я могла поехать к родителям, как и собиралась после ухода от Паши. Но они… они очень испугаются моему явлению посреди ночи. А я не смогу объяснить. Не сейчас.

Можно снять номер и переночевать там. Кит дал мне достаточно денег, чтобы я могла продержаться первое время, если что-то пойдёт не так.
А наутро двинуться к родителям.
Может быть, тогда… я наконец поверю, что живу.

Я сидела в зале ожидания аэропорта и пыталась нащупать тропинку, по которой мне будет удобнее вернуться в нормальную жизнь. Только как? Каждый путь, который рисовало воображение, обрывался в никуда. И чем больше я думала об этом, тем яснее понимала, что такой тропинки нет.

Чтобы вернуться в нормальную жизнь, нужно быть нормальным человеком. А я им теперь не была.

Словно из меня вырвали что-то важное, то, что раньше делало меня собой. Теперь внутри — пустота, гул, тишина, в которой отдаются шаги воспоминаний.

Я боялась.

Боялась покинуть эту толпу людей — единственную иллюзию безопасности.
Боялась выйти на пустынные сейчас улицы, где за каждым углом может таиться чей-то ищущий взгляд.

Боялась ночевать одна в номере — просто потому, что темнота стала врагом, а тишина слишком напоминала подвал.

Умом я понимала, что если Дэв выслал погоню, то мне срочно нужно покинуть аэропорт — вскоре они будут здесь. У меня есть часа два-три форы. Но тело не слушалось. Страх сковал мышцы, как цепи. Я смотрела на двери выхода и не могла подняться.

Оставалось лишь одно решение. Я могла позвонить в такое время только Паше. Пара моих подруг уже давно спят, и мне неудобно было их беспокоить. Да и что они смогут сделать, если на меня нападут мужчины? Слово или сочувствие — не защитят.

Обращаться к Паше тоже не хотелось — слишком много обиды, боли, унижения. Но больше не к кому. В конце концов, ещё три дня назад мы жили вместе. Разве это не даёт мне хоть капельку права попросить о помощи?
И всё же пальцы дрожали так сильно, что я едва могла удержать телефон.

Я долго собиралась с духом, постоянно оглядываясь по сторонам. Любой шаг, любой взгляд казался подозрительным.

Наконец, сухо сглотнув, я разблокировала его номер и дрожащими от волнения руками нажала на вызов.

Долгие гудки.

Каждый из них — как удар по нервам.

Он спит? Или просто не хочет больше иметь со мной дела?

Ведь я не только порвала его билет и убежала в ОАЭ одна, но и сломала его дверной замок, будто хотела стереть следы прошлого.

Наверное, я заслужила молчание.

Телефон сбросил вызов. Я осталась сидеть, прижимая трубку к коленям, глядя в одну точку. Мысли путались. Губы дрожали. Может, попробовать ещё раз?

Наверное, он всё же спит, — подумала я, оправдывая его и себя, и набрала снова.

— Алло, — послышался в трубке хриплый со сна голос.

От звука его голоса что-то болезненно кольнуло под рёбрами — память.

— Паша… это я, Лава. Извини, что разбудила. Я… тут… знаешь… я знаю, что… ну, в общем я…

— Подожди, кто это? — его голос стал настороженным.

— Это я, Лава, — прошептала я, чувствуя, как по спине медленно ползёт холод.

— Лава? Что случилось? Ты чего звонишь среди ночи? Ты где?

— Я в аэропорту, — ответила я на последний вопрос, чтобы не отвечать пока на предыдущие. Голос дрогнул, будто я говорила сквозь комок в горле. Я просто даже не подумала ещё, как буду ему всё объяснять. У меня не было слов — только усталость, страх и невыносимая тоска по хоть какой-то защите.

— В аэропорту? Ну и чего ты хочешь?

— Ты… не смог бы меня забрать? — спросила я почти шёпотом, будто боялась услышать отказ. Сердце стучало глухо, как отзвуки шагов в пустоте.

Он помолчал. Это молчание тянулось вечностью.

— Что-то я ни фига не понимаю. Забрать тебя? А сама?

— Я… понимаешь… я боюсь. Там темно. И никого нет. Мне страшно, Паш, — я не удержалась и стала судорожно всхлипывать, слова рвались наружу вместе с рыданиями. Грудь сжималась, дыхание сбивалось. А если он сейчас скажет, что это не его проблемы? Если бросит трубку, как тогда, когда я ушла?

— Странная ты какая-то, — недоверчиво сказал Паша, и от его интонации сердце сжалось, — окей, я сейчас буду. Дома поговорим. У меня очень много вопросов.

Я с облегчением выдохнула, будто заново наполнила лёгкие воздухом. Всё напряжение отпустило на секунду — впервые за последние дни.

Через полчаса я увидела его.

Он шагал по залу ожидания, бегая взглядом по лицам людей, и я ощутила, как внутри всё дрогнуло. Этот знакомый силуэт, походка, даже небрежный вид — всё это казалось внезапно родным и живым.

Я поскорее вскочила, подхватила чемоданчик и побежала навстречу, чувствуя, как дрожат колени.

После всего пережитого, после всех этих бандитов, жестоких насильников и убийц, Паша вдруг показался мне не просто знакомым, а спасением. Тёплым, человеческим, нормальным. Тем, кто принадлежал прежней жизни — там, где не было боли, страха и подвалов.
С ним, я думала, можно просто жить. Смеяться. Не бояться.

Подбежав к нему, я прижалась к нему всем телом, спрятав лицо на его груди, впиваясь пальцами в его рубашку, словно боялась, что он исчезнет. Я разрыдалась навзрыд, не сдерживаясь, не заботясь, кто смотрит. Это было отчаяние, облегчение, благодарность и выход боли — всё сразу.

Несколько секунд он стоял неподвижно, и от этого внутри кольнуло — вдруг он оттолкнёт? Но потом он как-то неуверенно всё же обнял меня.

Немного помолчав, Паша растерянно спросил:

— Что случилось?

Но я не могла остановить рыдания и что-либо объяснять., слова застревали в горле.

Я лишь качала головой, размазывая слёзы по его рубашке, чувствуя солёный привкус на губах и какое-то дикое облегчение — я жива.

— Лава?

— Паш… — всхлипнула я, едва выговаривая, — давай скорее уедем отсюда! Мне страшно! Я здесь боюсь оставаться!

Он оторвал меня от себя и недоумевающе взглянул в лицо.

— Ну хорошо, — нахмурился он, — поехали, хотя я ничего не понимаю и вообще, эта ситуация мне не нравится.

Мы сели в такси и вскоре были дома. Как же приятно чувствовать себя в привычной обстановке!

Я поставила чемодан, разулась и медленно прошлась по квартире, дотрагиваясь до вещей, будто проверяя — это действительно мой дом, я правда здесь. Всё было таким родным, до боли знакомым. Кошмар остался позади… старалась уверить я себя, но сердце всё ещё билось как пойманная птица.

— Иди сюда! — позвал меня Паша на кухню.

Я села за стол. Он поставил передо мной чашку с заваренным пакетиком чая. Успокаивающий запах мяты поплыл по воздуху, и я вдруг ощутила, как внутри меня что-то не то. Даже этот запах —  домашний — будто не вписывался в то, что осталось в памяти.

— Рассказывай, — хмуро сказал он.

Я опустила руки на колени и съёжилась. Я не была готова к разговору. Слова застревали в горле, сердце стучало в висках, дыхание сбивалось. Я даже не придумала, что сказать ему. Просто не знала, как он воспримет всё случившееся со мной. Нет, не всё! Всё я просто не смогу рассказать никому. Никогда.

— Паш… я не могу сейчас… я больше никогда не поеду одна на море. Вообще никогда-никогда не поеду на море! — вдруг вырвалось у меня, и голос сорвался.

— Почему? — напряжённо спросил он.

— Я… не знаю. Не знаю, как сказать. Как объяснить. Я боюсь, — опустила я голову.

Долгое молчание. Воздух стал густым, тяжёлым, как перед бурей. Я слышала только, как капли капают из крана.

Кап-кап. Кап-кап. Кап-кап.

Каждый звук будто бил по нервам, отзываясь в висках.

И я сидела, сжавшись, как будто ещё там — в том кошмаре, от которого не так просто убежать.

— Тебя… изнасиловали? — через силу, негромко спросил Паша.

Я сплела пальцы на коленях с такой силой, что костяшки побелели. Горло перехватило, губы дрожали. Не в силах говорить, я чуть кивнула, опустив голову. В груди всё сжалось от ужаса и стыда. Мне было страшно — до тошноты, до онемения пальцев.

— Тааак, — вымолвил он после недолгого молчания, и это слово будто полоснуло по коже. — И как же это произошло?

Но я не могла говорить. Слова застряли, как осколки, в горле. Рыдания не выходили наружу — они рвались внутри, душили. Мне вдруг стало холодно. Настолько, что кожа покрылась мурашками, а зубы едва не стукнули. Холод шёл изнутри. Я почувствовала себя одинокой — до боли, до отчаяния, как будто мир вокруг исчез, и осталась только эта пустота между нами.

— Значит, изнасиловали, говоришь, — со злостью сказал Паша. Его голос стал грубым, чужим, будто не он. — Какой-то мужик хватал тебя своими лапами, мусолил своим хавальником, засовывал в тебя свой член? И ты позволила ему всё это, как последняя шалава?

Я резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Слёзы застыли на ресницах.

— Я не позволяла! Они… то есть он сделал это насильно! — вскричала я. Голос сорвался, превратившись в крик отчаяния.

— ОНИ?! Так он ещё и не один был?! Грязная свинья! — Он размахнулся и влепил мне пощёчину.

Удар оглушил. Воздух вылетел из лёгких. Я упала со стула на холодный кухонный пол, ударившись локтем. В ушах зазвенело, перед глазами всё поплыло. Щёка горела огнём, слёзы хлынули сами собой, и я не могла остановить их.

— Я не виновата! — проскулила я, глядя на него снизу вверх. Голос дрожал, срывался. — Он… они… он же сильнее меня! Что я могла сделать?!

— Не ездить одной, сука! Не ездить одной! Я тебя предупреждал ведь! Но неееет… тебе захотелось попробовать арабских херов! Попробовала?! Понравилось?! — заорал он.

Каждое слово било сильнее удара. Я уткнулась лицом в пол, обвила голову руками, будто могла защититься хотя бы от его голоса. Тело мелко дрожало. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, чтобы больше не слышать ни себя, ни его.

Он тяжело дышал — каждый вдох, как сопение зверя рядом со мной.

— Я должен побыть один, — наконец сказал он и вышел.

Грохнула дверь спальни. Эхо прокатилось по квартире и стихло.

Я осталась лежать на холодном полу кухни, дрожа всем телом. Сил подняться не было. Даже вдохнуть было больно. Только холод под щекой, и пустота, звенящая в голове.

Дорогие друзья! Я рада, что вы остались с героями, чтобы продолжить вместе с ними их путь! Помогите роману продвигаться и набирать единомышненников своими реакциями: лайками, комментариями, подпиской! Этим вы очень поддерживаете меня!

Телеграмм-канал, где я делюсь своими идеями, мыслями, а также случаями из повседневной жизни, чтобы посплетничать обо всём этом с вами - ЛитФантиии от МаШи

Канал в Тик-Ток, где я выставляю арты и видео на тему своих романов - Маша Шилтова

У меня ещё не до конца уложилось в голове, что я украл девушку у Дэва. Что план побега удался, и Лав теперь на свободе. Всё произошло как-то слишком быстро. И само собой.

Вот я сказал: план побега удался. На самом деле, этот план, если он вообще был, сформировался как-то сам. Как будто кто-то мне подсказал: Кит, вот делай так-то и так-то. А я просто сделал.

Это было безумие, конечно. Украсть девушку у Дэва – самого Дэва! Но я не жалел, что сделал это. Жалел, что мне теперь придётся умереть за это. Да, он был моим другом, и он был моим братом, но я знал – слишком далеко заходить нельзя никому. Он не тот человек, с которым можно было шутить.

Но зато свою ошибку я исправил. Май Лав была свободна. Может быть, мы ещё увидимся. Если мне удастся уговорить Дэва оставить меня в живых. Вот ради чего я сделал это – мысленно сказал я Дэву.

Теперь я плыву на остров для расплаты за содеянное. Конечно, я знал, что меня ждёт. У Дэва была особенность – в ситуациях, когда его сильно что-то выведет из себя, он вёл себя внешне спокойно (ну с учётом произошедшего, то есть я хочу сказать, реагировал вроде бы как обычный человек), однако на самом деле он был очень, очень опасен. Ведь в их синдикате он занимал положение, так сказать, ликвидатора проблем силовыми методами.

Я говорил Лав, что он не убьёт меня, так как я его брат. Говорил и самому Дэву, что он не сможет ничего сделать моей семье. Но я знал, и он знал, что в таком состоянии он СМОЖЕТ и УБЬЁТ и меня, и любую женщину моей семьи: маму, старшую сестру Ульяну и младшую Ангелику.

Единственная моя надежда была на то, что со временем он остынет. И хотя и в этом случае мне влетит, но я хотя бы останусь жить. Теперь вероятность этого была крайне мала. И ещё меньше была вероятность, что та, из-за кого я всё это замутил, захочет быть со мной. Но если есть хоть ничтожный шанс – я должен был попытаться. Я просто не мог поступить по-другому. Оставить ее на растерзание Дэву.

Не буду врать, мне было очень страшно. Ведь я практически ехал на свою казнь. И хорошо ещё, если она будет быстрой и лёгкой.

Когда мы подплывали к острову, там завыла сигнализация. Тьму прорезал мощный луч ослепляющего белого света, заставивший меня зажмуриться.

- Свои! – Закричал я, прикрывая лицо локтем.

Лодка причалила к пристани. Начальник второго отряда боевиков, Роберт, протянул мне руку. Я выпрыгнул из лодки. Меня тут же кольцом окружила охрана. Мы двинулась к особняку.

- Зря ты приехал, - негромко сказал Роб.

- Злой?

- Не то слово, - хмуро ответил тот, - подставил ты нас конкретно, Кит. Не знаю, что тебя накрыло.

- Что со Своном и Кольтом? – Это были охранники покоев Лав.

- А ты сам как думаешь? – Буркнул Роб, - расстреляли их перед отрядами. Давид в такой ярости, что даже не избил их до полусмерти – так, потыкал ботинками, выбил несколько зубов и поломал пару костей. А потом сразу без долгих разговоров отправил на тот свет. Пусть земля им будет пухом, ребятам.

Я почувствовал холод внизу живота. Губы пересохли. Чёрт. Конечно, я знал, что так и будет. И всё же ощутил вину. Бедные парни. И как же не хочется к ним присоединяться!

Я поднял голову к чёрному небу. Бескрайняя россыпь звёзд подмигивала мне отдельными огоньками. Может быть, Лав сейчас тоже смотрит на сияющие точки. Порывы ветра врывались в нос солёными нотками. Вот бы пройти вместе с нею такой вот ночью по берегу океана в обнимку! Прижать её к себе и поцеловать её нежные губки! Боже! Как хорош мир! Как мне не хочется отсюда уходить!

Роб положил ладонь мне на плечо.

- Кит. Слушай. Хочешь, после того, как я отведу тебя, дам знать Демиду?

- Он здесь? – Удивился я.

- Да. Вчера, когда возвращались, их захватил шторм, и они с госпожой расположились тут на ночёвку.

Я задумался. Дэм, конечно, не дал бы ему убить меня. Я останусь жить, но… Дэв больше не будет считать меня другом. Скорее всего выпрет вместе с матерью и сёстрами с острова. И что мне делать? Куда девать женщин? Нет уж, пусть лучше хоть их не заденет мой поступок.

- Спасибо, Роб! – Хлопнул я его по спине, - я тебе реально благодарен за желание помочь, тем более после того, что я натворил. Спасибо, друг! Но нет. Не надо впутывать Демида.

- Как же ты будешь?

- Попробую поговорить с ним. Может, даст пиздюлей и отойдёт? – Поделился я с ним своими планами.

Роб покачал головой. Я вспомнил голос Дэва, полный сдерживаемого бешенства, его однообразные, отрывистые фразы. Холод снова волной прошёл по венам. Я очень хотел верить в то, что я сейчас сказал, но… на деле – я решительно не знал, как на самом деле поступит Дэв. Он был непредказуем.

Мы пришли, к моему удивлению, в ту самую комнату, где мы ещё недавно занимались сексом с Лав втроём.

Дэв лежал на её кровати. Когда меня завели, он медленно сел. Махнул рукой, и охрана вышла.

Дэв встал и приблизился ко мне. Из его глаз смотрел на меня сам дьявол. Было видно (по крайней мере мне), что он вообще не контролирует себя. Холод пробежал по моей коже. Господи! Может быть, попросить у него время помолиться?

Я смотрел в его глаза и пытался найти хоть искорку чего-то такого, за что мог бы зацепиться. Жалость там, понимание. Что-то человеческое. Но видел лишь холодную ярость зверя, у которого вырвали изо рта его добычу.

- Что ж, молодец, не зассал, - сказал он замогильным голосом.

- Наоборот. Зассал, что ты женщин покрошишь.

- Значит, всё-таки ссышь?

- Да, - признался я, - очень.

- Угу, расклад понятен. Зря ты это сделал, Кит.

- У меня на этот счёт другое мнение, - я старался дышать как можно глубже, во-первых, чтобы моё состояние выглядело спокойнее со стороны, а во-вторых, чтобы унять дрожь в ногах и уменьшить головокружение.

- Надеюсь, подыхать со своим мнением тебе будет легче, - в его голосе стали появляться зловещие ноты.

- Послушай, Дэв, - начал я, сделав особенно глубокий вдох и собирая всю свою способность к убеждению, - я просто хотел…

Но он перебил меня ударом в челюсть. Судя по тому, что я не упал, он решил сначала разогреться. Это не сулило мне надежды на лёгкое избавление от него. Я закрыл глаза.

- Я хочу послушать только одно: твоё признание, где она? Всё. Больше ничего не надо говорить. Скажешь – оставлю жить. Пизды только дам. А в остальном всё останется, как раньше. Даю тебе этот шанс за долгие годы нашей дружбы.

- Дэв… - я постарался оттянуть следующий момент боли, - я… я не знаю, где она.

Он снова ударил, сильнее. У меня заболели зубы. Я поднёс ладонь ко рту. На ней появилась кровь. Губы разбились с внутренней стороны, понял я.

- Я думаю, что знаешь. Такие дурочки всегда выбалтывают всю инфу о себе. Их даже спаивать не надо, стоит только посюсюкать с ними полчаса. А ты ещё и поил. О чём вы беседовали? В каком городе она живёт?

- Не знаю, Дэв, поверь мне, мы не говорили об этом! – Отчаянно сказал я, - она мне сказала только, что поругалась с парнем. Мы говорили только об этом. Я утешал её…

Снова удар. По скуле. По животу. По голове.

Я стоял перед ним, согнувшись от боли. В голове гудело.

Дэв поднял моё лицо за волосы.

- Кит. Я всё равно найду её. Ведь это просто. Узнаю в гостинице данные паспорта. Затем прописку. Остальное – дело техники. Но я хочу, чтобы ты сам сказал мне. Я приму это в качестве твоего признания вины. И в качестве обещания, что ты сознательно даёшь мне слово ни сном ни духом ни претендовать на неё. Ну же? Давай перевернём эту страницу. Говори, где она. И всё.

- Не знаю, Дэв, поверь мне, ради Бога! - Простонал я с трудом.

В голове отдавало резкой болью. Перед глазами всё было как бы размыто. Я встряхнул головой, но ракурс настроить не удавалось. И было страшно. Но я должен молчать, иначе всё это будет напрасно.

Адский огонь вспыхнул в его глазах.

- Ну, сука, держись!

Он сбил меня жутко болезненным ударом по шее, сам присел рядом и стал колошматить здоровенными кулаками по лицу. Шея онемела, а удар по ней просто оглушил. Я закрывал голову руками, но, тем не менее, чувствовал, как из носа ручьём течет кровь, губы разбиты всмятку, остро болела бровь.

- Дэв… - выдавил я, глотая свою кровь. Говорить было тоже больно, - не надо… пожалуйста!

Дэв схватил меня за ворот рубашки и зарычал:

- Где она?

- Дэв… пожалуйста, - прохрипел я, пытаясь сплюнуть хоть часть заливавшейся в рот крови, - не надо больше… пощади… не убивай меня, я ведь твой брат…

- Брат? Ты украл у меня женщину, гандон обконченный! – Прорычал он, - ты вообще понимаешь, что ты сделал? Сука ты парашная, а не брат! Говори, где она! Или сдохнешь, забью на хуй прямо здесь, где ты её ебал! Сливай давай, скотина, всё что знаешь о ней!

- Не знаю я ничего, Дэв, клянусь, пожалуйста, не надо, - рыданьем вырвалось у меня.

Неужели я умру, умру прямо сейчас? Надо было дать знать Демиду. Боже, я не хочу умирать!

- Дэв, пожалуйста…

- Знаешь, сука!

Он встал, схватил с кровати приготовленную биту, и стал охаживать меня ею со всех сторон. По плечам, спине, ногам. Тело превратилось в сплошной комок боли. Я уже с трудом сдерживал стоны. Каждый удар заставлял меня вздрагивать всем телом.

Дэв выпрямился. Я со всхлипом вытер текущую из носа кровь пополам со слизью. Теперь уже вся комната расплывалась перед глазами. И обзор сократился. Наверное, глаза заплыли.

- Говори.

Мне было трудно пошевелиться, тело пронзала острая боль при малейшем движении. Я старался сдержаться, но не мог: из груди сами собой вырывались рыдания. Он забьёт меня насмерть, теперь я это понял. Но смысл говорить ему то, что он хочет услышать? Зачем я тогда вообще всё это сделал? Чтобы получить пиздюлей, отлежаться и смотреть, как он мучает её, а потом утопит? Нет, лучше уж меня!

Я не торопился с ответом, чтобы дать себе передых.

- Я не знаю, что говорить, - с трудом выдавил я наконец.

Дэв в мгновение ока перехватил биту и резко ткнул меня её тупым концом под дых.

От дикой боли я на мгновение отключился. Очнувшись, я стал пытаться откашляться, но не мог выдохнуть, корчась на полу от нехватки воздуха и подавляющей рассудок боли. Слёзы сами собой катились по лицу.

- Плачешь, сука? Сейчас ты не только плакать, но и ссать под себя будешь!

- Не надо, Дэв! – прошептал я.

Дэв приложил дубинку, прицеливаясь, на то место, где располагались почки. Я зажмурил глаза и приготовился к ужасной, калечащей на всю жизнь боли.

Но Дэв, размахнувшись, в результате ударил меня по спине чуть выше поясницы, напротив желудка, и меня вывернуло наизнанку на ковёр.

Я лежал в своей блевотине и никак не мог привести дыхание в норму.

- Будешь говорить, мудила?

Но я уже не мог произнести ни слова. Даже не совсем понимал, чего он хочет от меня. Лишь рваный хрип вырывался из моих лёгких, сознание плавало обрывками в гулкой боли.

Краем восприятия я отметил, что Дэв бросил биту и прошёл к двери. Комната наполнилась бряцанием военных ботинок.

- Дайте ему, - негромко приказал Дэв, а сам бросился на диван, - по голове, печёнке и почкам не бить, - нехотя добавил он.

Услышав эти слова, я едва держался, чтобы не расплакаться от облегчения – он решил не убивать меня. Хотя нет, я разревелся. Надо всего лишь ещё немного потерпеть. Немножко, Кит. Совсем немного потерпи… Скоро это закончится… И ты будешь жить дальше… Потом всё будет хорошо… А сейчас немножко ещё потерпи…

Меня окружили ботинки.

Боевики стали пинать меня, но делали это как-то без огонька. Но легче мне от этого не было. Мышцы всего тела уже и так были отбиты. Даже простого прикосновения было достаточно, чтобы вызвать мучительную боль. А тут удары берцами…

- Чего вы его гладите, как бабу?! – Вдруг оглушительно для моего отбитого мозга рявкнул Дэв, - я приказал отпиздить, а не приласкать!

Бойцы испугались.

От всеобъемлющей боли я сломался и заорал. Стал корчится на полу, пытаясь уйти от ударов, но они настигали меня повсюду.

И я отключился.

Ублюдок конченный! Сука! Гавнюк! Как ему вообще в дурную башку такая дикая хрень пришла?! Вечный пофигизм, улыбочки, и вдруг… учудить такое!

Не ожидал. Вот не ожидал и всё! Я даже охране не приказывал не пускать его. Да мне, мать его, и в голову не могло прийти, что он на такое способен. Это просто уму непостижимо!

Но надо отдать должное – держался он на уровне. Чем ещё раз поразил меня. Приехал сам, не пришлось его насильно ловить. Хотя трясся, как осиновый лист.  И умолял, и слёзки лил, и умирать-то ему очень не хотелось. Но ведь, сука, один хрен – не сдал девку в результате!

Честно – меня это поразило. Совсем не ожидал от этого «беспечного мачо», как его называет Дэм, и «не мужчины», по характеристике мамы, такой стойкости.

Это меня крайне заинтересовало. Я решил, что убить его всегда успею. Хотелось бы посмотреть, до какого предела он сможет ещё продержаться. Поэтому не стал его калечить. Посмотрю ещё. Подумаю о том, о сём.

Ладно. Так и быть. Признаюсь ещё кое в чём. Добавлю, так сказать, лирические нотки. Не такое уж я прям чудовищное чудовище. Как это принято считать.

Когда совсем уж было решил отбить ему почки, чтобы потом всю жизнь ссался под себя, вдруг вспомнил один момент.

Это было очень давно. Словом, когда мы были ещё совсем зелеными пацанами. Да вот здесь же, на этом самом острове.

Шагали мы, уже даже не помню зачем и куда. И вдруг Кит говорит: «Дэв, гляди-ка, видишь там такое корявое дерево?» Ну, говорю я. «А видишь на дереве красное яблоко висит?» - продолжает он. Ну, - опять-таки отвечаю я. «Так давай, мол, кто быстрее добежит и успеет сорвать, тот и съест!»

Он не стал ждать моего ответа и бросился со всех ног вперёд. Помню, у меня сразу возник азарт – ведь сорвёт сейчас и сожрёт, а я, получается, как бы в дураках остался. Ну уж нет, думаю, дружок, не съесть тебе этого яблока, зря залупаешься!

Резким прыжком бросился за ним, а ведь я-то старше на три года! В два счёта его догнал и вот-вот бы перегнал, но этот гадский пиздёныш вдруг подставил подножку!

Я с размаху растянулся на земле, он бежать дальше! Только пятки сверкали! Я, мать его, в момент вскочил, и как дал жару, несмотря на разбитые коленки и локти!

Догнал сучонка, с ходу вырубил, и бегом за яблоком. Махом с разбегу запрыгнул на дерево, снял яблоко и в два укуса проглотил.

И только потом оглянулся на Кита.

Он так и лежал, где упал.

Я мигом спрыгнул, и на всех парах к нему. Оказалось – шмякнулся так нехило головой о камень. Кровищи! Лежит – ну просто в лёжку, как неживой, хотя дышит.

Я тащил его на себе пять километров до нашего особняка.

Там, конечно, кипиш: как, что? Софья Дмитриевна в натуральной истерике бьётся, Ульяна плачет горючими слезами (Ангелики ещё не было). Мой отец надавал мне хороших таких тумаков, пытаясь выведать, как так получилось. Я молчал – с какого хера я должен свидетельствовать против себя самого?

Если короче подвести развязку: когда, наконец, Кит очнулся – я стал настоящим героем. С его слов – он спровоцировал меня на пари, бежали, соревновались, так сказать, он споткнулся, а я его спас от смерти. Поступил, как нормальный пацан, одним словом.

Как-то так. Такое вот воспоминание.

С похищением девахи очень плохо получилось, конечно, с его стороны. Не по-мужски. Но в чём-то парень от всё-таки нормальный.

В общем: почки я ему решил пока не отбивать. Всё.

Посмотрим.

Ровно в шесть утра, когда я уже собрался было на развод внешней и внутренней охраны, ко мне с надоедливым шумом ворвалась Софья Дмитриевна. Рыдая в голос, она рухнула при входе на колени и поползла ко мне.

- Дэв, мальчик мой! Ради Господа Бога! Ради всех святых! – Охватила она мои ноги, захлёбываясь эмоциями и рыданиями, - если я когда-нибудь! Хоть что-нибудь хорошее сделала для тебя и нашей всей семьи! Дэв! Давид! Милосердия! Прошу тебя! Я, старуха, прошу тебя! Умоляю! На коленях умоляю тебя! Прости – Господь наш прощал, и ты возьми с него пример! Дэв! Ради всех нас! Не отбирай сына!

Я попытался поднять её. Тётя упиралась, как будто приклеившись к полу.

- Встань! К вам претензий у меня нет.

- Нет, нет! Дэв, я не встану! Не встану и всё! Прости его, прости ради Господа нашего! Умоляю! Оставь моего единственного сына живым! Он не ведал, что творил! Воистину, не ведал! Ты умный, великодушный! Пожалуйста, ради своего отца, а моего брата, царствие ему небесное! Ради ваших бабушек, твоей  и Кита! Прости, я умоляю тебя!

- Ты мне вот что скажи: откуда ты узнала? – Задал я очень важный вопрос, - кто тебе сказал?

- Никто! Дэв, ты – наш благодетель! Я тебя всегда очень уважала, всю твою семью, и очень любила! И Демида тоже! И всех своих детей так воспитывала! В уважении к тебе! Никто. Никто мне не сказал, господин наш! Я записку на кухне нашла. Без подписи. Вот она!

- Хорошо. Успокойся.

- Ты оставишь его? Мальчик мой! Господин наш! Умоляю, умоляю тебя! Смилуйся, по дурости это он, чисто по дурости! Не губи! Ты же справедливый человек! Хороший мальчик, ты всегда был хорошим, я-то знаю!

- Охрана! – Гаркнул я, и в мой кабинет вошли бойцы, - уберите. И не выпускайте из её покоев.

Визжащую, умоляющую и рыдающую тётю волоком вытащили из комнаты.

Я вздохнул.

После утреннего развода я решил ненадолго прилечь отдохнуть. Не спал ночь. Вздремну хоть пару часов.

Меня внезапно разбудило лёгкое прикосновение к моему телу. Я моментально резко перехватил чью-то тонкую руку и услышал женский писк.

Я сел на кровати. Перед нею на коленях виднелся силуэт девушки.

- Кто такая? – Спросил я.

- Это я, Ангелика… - тихо ответил мне смущённый голос младшей сестры.

Я выдохнул и отпустил хрупкую руку. Ей-то что тут понадобилось? Обязательно мешать мне спать?

- Чего тебе здесь надо? Уходи отсюда!

- А… эээ… а можно… это… ну, можно я останусь? – Дрожащим голосом спросила Ангела.

- Нет, нельзя! – Отрезал я, - я не отпущу твоего грёбанного братца, так что пошла вон! Пока сама на его месте не оказалась! Надоели, мать вашу! Убирайся отсюда, пока я добрый!

- Я не за этим! – Отчаянно пискнула она.

- А за чем?! – Рявкнул я так, что она вздрогнула.

Она тупо молчала, но я почувствовал её эмоциональное напряжение.

Положил ладонь на её плечо. Она тряслась всем телом.

- Ну?! Чего тебе надо, быстрее говори, не тяни кота за хвост!

- Я… - Задыхаясь от страха и волнения, проговорила она, - я… хочу остаться с вами… в… вашей постели, - я услышал, как клацали её зубы.

Реально растерялся. На фига? Ааааа, ну конечно, понял. Ах ты, хитрюга маленькая! Решила за член меня взять? Это ещё никому не удавалось, и никому не удастся!

- Думаешь, если я трахну тебя, отпущу Кита? Этого хочешь?

- Нет! Нет! – Вскрикнула она, замотав головой, и стала отрывисто и невнятно излагать свои мысли, - просто так. То есть не просто так. Я… Просто… я просто этого хочу. Не чтобы вы отпустили Кита. Просто… просто… как сказать… эээ… я вас… люблю. Давно. Я хочу стать вашей.

Спросонья я опять ничего не понимал. Что? Люблю?

- В смысле? Ты хочешь, чтобы я тебя просто так трахнул?

Она заплакала, спрятав лицо в ладонях.

Я немного подумал над её реакцией. Наверное, я слишком грубо выразился. Девка наивная совсем похоже. Розовые облачка в голове плавают вместо мозгов.

- Ты хочешь ко мне в постель? – Перефразировал я.

Она покивала.

- Потому что любишь меня? – Уточнил на всякий случая я также.

- Да… - еле слышно сказала Ангела. И ещё утвердительно кивнула головой на тот случай, если я плохо понял её словесный ответ.

Я почувствовал, как мой член наполняется кипящей кровью. Вспомнил свой неудавшийся вечер, на который я возлагал такие надежды. Да и вообще – стрессанул я конкретно, надо же как-то разрядиться. Конечно, сестра вроде как не подходит для сброса лишней спермы, но… эту идею не я же предложил.

И всё же надо бы ещё раз расставить все точки над И.

- Уверена?

Снова кивок.

- Ангела.

Она подняла лицо. Я не различал его черты в сумерках, царящих в моей спальне из-за плотных штор. Но я мог по памяти представить его выражение, ведь я часто видел её, пробегающую по коридорам особняка. Она всё время именно бегала.  Почему-то я до этого воспринимал её совсем ещё малявкой. Может быть потому, что на её лице, как правило, не отражалось ни одной мысли, одна беззаботность.

- Я на отпущу после этого Кита. Ты должна об этом знать. Я сейчас говорю серьёзно. Это никак не повлияет на моё решение относительно его. Если ты делаешь это ради…

- Я не из-за этого, клянусь! – Жалобно воскликнула она.

- Хорошо, - я поднял её и бросил на кровать, задрав тряпки, бывшие на ней и сорвав их с её тела.

Оно белело в темноте стройными линиями.

Я не мог больше сдерживаться. Мне реально нужна была разрядка. Она сама пришла. Что ж.

Я упал сверху, целуя её в губы. Сжав в кулаке её небольшую грудь, я вклинился в неё, как голодный волк.

Её визг отразился от стен и вонзился куда-то глубоко в меня.

Я резко остановился, тяжело дыша.

- Мать твою! Ангела!, - ощущая под собой боль сжавшегося, дрожащего тела, - ты, чёрти бы тебя забрали совсем, девственница?!

- Да, - пискнула сестра, - была.

- О Боже, - я снова реально растерялся, почувствовав себя последним мудаком, - почему не предупредила, дурочка?

Как можно быть девственницей в двадцать пять, млять, лет?! На острове, полном мужиков на всякий вкус?!

- Это неважно, - отдышавшись, она робко охватила меня ногами, - я хотела, чтобы это были вы… боялась, если скажу – вы не станете… прогоните меня… а я хочу быть с вами… быть вашей… - она робко провела ручонками по моей груди.

Я выругался.

- Бестолочь маленькая. Ну ладно, что ж. Назад уж пути нет.

Я продолжил начатое, но уже, естественно, гораздо осторожнее. Все-таки, это была моя сестра, а не какая-нибудь шмара. И, судя по её словам (хотя, возможно, лживым), хранила себя для меня. Что ж. Я это оценил. Тем более, даже не попросила ничего за своё тело. И даже за свою целку. Пока не попросила, во всяком случае.

Я постарался быть бережным, пусть даже с опозданием. И даже нежным – не побоюсь этого слова.

Насколько я мог судить, девчонке понравилось.

Потом я заснул.

Меня разбудила охрана.

Они в панике сообщили мне, что ко мне настоятельно хочет зайти мама, но они не решились пустить её, зная, что у меня женщина.

Я услышал истерические вопли за дверью, посмотрел на прифигевших от ужаса мужиков.

Улыбнулся.

Меня вернули в сознание боль и собственные стоны. Я медленно приходил в себя, и очень жалел об этом. Боль буквально затопляла моё существо всё сильнее и сильнее. Всё тело было как будто не моим, ощущалось, как нечто чужое, я не мог управлять им. Голова раскалывалась. Не было сил даже сил поднять её, чтобы осмотреться. Я не понимал, где я и что со мной.

И очень хотелось пить. Я попытался облизать покрытые кровавой коркой губы, но язык был абсолютно сухой.

Что же касается стонов – я не мог, физически просто не мог их сдерживать. Дело было не только в поглощающей боли. Тут было ещё что-то, чего я не мог осознать. Моё собственное тело, помимо боли, мучало меня как-то ещё.

Я попытался ощупать себя, чтобы определить, в чём тут дело, но внезапно понял, что у меня нет рук. Их реально не было. Я не чувствовал их и не мог что-то ими сделать. Это наполнило меня таким первобытным ужасом (неужели этот бесбашенный садист отрубил их?), что я, сделав невероятное усилие, с глубоким стоном всё же поднял голову.

Я едва видел окружающую обстановку, так как вместо глаз у меня были две маленькие щёлки. И всё же постепенно до меня дошло моё положение: я был подвешен за руки к потолку на той самой цепи, к которой мы прицепили в тот раз бедную Лав. Только мне, в отличии от неё, была сделана «поблажка» - я стоял на полной стопе. Если бы он просто подвесил меня – я бы уже сдох, потому что вынести ещё и свой вес было бы невыносимо в моём положении.

Спасибо, братишка. Ты невероятно добр.

Рук я не чувствовал вообще. Они полностью онемели. Он что, совсем  с ума сошёл? Сколько я так уже вишу? Ведь без достаточного притока крови мышцы могут атрофироваться! Он что же, решил, вместо того, чтобы убить, сделать из меня никчёмного инвалида? Лучше бы тогда уж довёл дело до конца!

Я даже на помощь позвать не мог. Голос сел, и я мог только шептать или хрипеть. И думать-то было тяжело. Казалось, кто-то воткнул мне в голову раскалённую арматурину и медленно ковыряется в моих мозгах.

Кроме того, я ощутил, что мои трусы и штаны мокрые. Наверное, это произошло, пока я был без сознания.

От боли, неудобной позы, страха и бессилия у меня потекли слёзы. Я старался слизать их, чтобы добыть хоть капли воды.

Медленно текли мучительные минуты. Что со мной будет? Почему меня бросили здесь и никто не приходит?

Вдруг я услышал какой-то звук. Кто-то вошёл в комнату.

Я снова с трудом поднял голову. Женщина. Осматривает комнату.

- О, господи, - пробормотала она, - шалуны.

Тут её взгляд остановился на мне, и она подошла поближе.

Мы одновременно вздрогнули от удивления. Она – заметив в каком я состоянии и даже вскрикнув, а я – потому что это была… Василиски.

Она стояла в паре шагов от меня, прижав тонкую ладонь к груди и рассматривала меня. А я готов был умереть от унижения.

Наконец она шагнула вперёд. Неожиданно протянула тонкую руку и нежно погладила меня по щеке.

- Ничего себе! Как тебя отделали! – Мне даже на секунду почувствовалась в её голосе жалость.

Но она тут же пресекла мои галлюцинации.

- А ты смотришься на своём месте! – Заявила она, - теперь понял, наконец, кто ты и в роли кого ты здесь?

Но мне было наплевать на её слова. В данный момент они меня совершенно не задевали. Пусть несёт, что только в голову приходит. Зато я теперь был хоть не один. Хоть какое-то человеческое существо. Было просто не так страшно.

Мне очень хотелось пить. Но попросить её дать мне воды – было выше моих сил. И всё же… пить безумно хотелось.

Она снова провела ладонью по моему лицу.

- Больно?

Я молчал.

- Это сделал Давид?

Я снова промолчал.

Она с размаху залепила мне пощёчину.

Голова взорвалась изнутри невероятной болью. Я не удержался от крика. И слёзы бессилия снова потекли по запекшейся крови на моём лице.

- Я задала вопросы! – холодно сказала безжалостная сука.

- Да, мне больно, Василиски, - прохрипел я с трудом, чувствуя в горле острое першение, - прошу, не делайте так больше.

- А ты отвечай на вопросы, ничтожество! Как ты смеешь молчать, когда я к тебе обращаюсь? Кем ты себя возомнил? Или ты до сих пор не понял, кто ты здесь?

Я пытался кое-как справиться с наполнявшей череп болью. Кроме того, я почувствовал, что из носа вновь ручейком потекла кровь. Откуда у неё столько силы, ведь она такая маленькая и хрупкая?

Ещё один удар просто выбил меня из реальности. Я совсем перестал соображать. Что я должен сделать, чтобы больше не было этой боли?

- Это был вопрос!

Я что-то должен сказать… ответить… какой был вопрос?

- Простите… Василиски… Повторите… я не помню вопроса… У меня очень болит голова, пожалуйста, не бейте по ней… - прошептал я, потому что говорить было слишком больно.

- Кто ты здесь?

- Прислуга, - ответил я то, что она хотела услышать от меня.

- Умничка, - похвалила меня ненавистная тварь, - можешь, когда хочешь. А то раньше хамил, ставил себя на один уровень с моим сыном. Зачем ты так нагло себя вёл, Никита?

- Я не знаю. Простите меня, Василиски.

Что б ты сдохла, тварь!

- Ну ты смотри – вот хороший же мальчик! – Она снова погладила меня, уже не только по лицу, но и по волосам… шее, - мне нравятся хорошие мальчики, Никита. Очень нравятся. Даже жаль, что Давид решил ликвидировать тебя. Раз ты исправился и понял своё место наконец. Если бы остался жить, мог бы со временем заслужить моё хорошее отношение. Я не такая уж злая. Просто не люблю, когда люди лезут не в свою тарелку. Но увы. Такое решение принял Давид. Уж не знаю, что ты там натворил, да и знать не хочу.

Несмотря на боль и целую гамму негативных чувств, я вздрогнул.

- Это он вам сказал? – Прошептал я.

- А кто же ещё? А ты ожидал чего-то другого?

- Я надеялся… он не стал калечить… думал, он оставит жить, - я старался изо всех сил не разреветься перед этой злобной стервой.

- Ты не так его понял, - спокойно, как будто исправляя допущенную в пересказе урока ошибку, сказала она, - он просто решил растянуть удовольствие, убивая тебя.

Я уронил голову. Это было очень похоже на Дэва. Как я сразу об этом не подумал? Просто забить меня насмерть за настолько сильное оскорбление его мужского достоинства – это реально было мало в его глазах. Он, например, любил пытки. Неужели и мне предстоит пройти через них перед смертью?

У меня больше не было сил. Скорее бы. Я больше не мог терпеть такие мучения, зная, что они бесполезны.

Я совершенно упал духом.

- Хочешь жить? – Помолчав, негромко спросила Василиски.

- А вы сами как думаете? – уже не сдерживаясь, грубо ответил я, - только что с моего желания толку?

- Толк может быть, если правильно себя повести, - вкрадчиво ответила она.

Я посмотрел на неё. Зачем она здесь – вдруг пришло в голову? Он послал её выведать адрес Лав? Почему её, а не мою мать? Странно. Действительно – что она здесь делает?

- Василиски… я не знаю того, что Дэв хочет от меня узнать. Понимаете? Я не знаю. Так что так и передайте ему – пусть убивает поскорее. И если в нём есть хоть капля воспоминаний о нашей дружбе – я попрошу только об одном – пусть моя смерть будет лёгкой.

- Ну-ну, мальчик мой, - ласково сказала она, и снова распустила свои лапы по моему избитому телу, - не расстраивайся ты так. Не спеши на тот свет. Успеешь ещё.

Несмотря на мои мучения, я снова с усилием поднял голову и уставился на неё во все глаза. «Мальчик мой»?

- А что ты так удивляешься, Никита? Думаешь, я не могу по-доброму относиться к тебе? Очень даже могу. Мы можем даже… в каком-то смысле стать друзьями. Если, конечно, ты сам будешь вести себя соответствующе.

Я ничего не понимал. Стерва спятила? То ли у меня уже крыша начала съезжать?

- Поздновато, Василиски. Как бы вы не относились ко мне, хорошо или плохо, моё время вышло, - боже, неужели это правда? Мне всего лишь тридцать два, а я скоро буду кормить червей. Это просто не укладывалось в голове.

- Ладно, хватит болтать без толку. Есть выход для тебя из этой ситуации. Я попрошу Давида не убивать тебя. Отпустить. Он выполнит мою просьбу.

Вот теперь у меня вообще всё перемешалось в голове. Мысль о том, что от смерти меня спасёт именно Василиски была настолько неуместна, что я понял, что сошёл с ума. Ведь она ненавидела меня с самого детства, и чем старше я становился, тем ненависть становилась всё больше.

- Зачем? – Тупо спросил я.

- А ты не хочешь остаться живым? – Удивилась она.

- Хочу, конечно. Я имел ввиду – зачем это вам? Вы ненавидите меня.

Она засмеялась очень задорным и свежим смехом.

- Маленький дурачок! Я ненавижу надутых индюков, а красивых, хороших и послушных мальчиков… таких, каким ты можешь стать, если захочешь, конечно… - с этими словами она провела рукой вниз по моей груди, животу, ещё ниже и остановилась, взяв меня за…

Я просто обалдел.

- Ты с ума сошла?

Пощёчина.

- Запомни, щенок: то, что ты мне немного нравишься, как мужчина, не ставит тебя на мой уровень. Ты есть и всегда будешь моей прислугой. Ты будешь обращаться ко мне на «вы». Ты будешь выполнять все мои приказы. И я буду использовать тебя, как, когда и где захочу. Если, конечно, ты выберешь жизнь. А нет – так отправляйся в ад прислуживать чертям! Понял?

- Да, - с ненавистью ответил я.

Она укоризненно покачала головой и сказала:

- Мне не понравился твой ответ. Это не был ответ хорошего, послушного мальчика.

Она снова ударила меня. Когда я пришёл в себя от жуткой боли, уже колоколом бившей мне в череп изнутри, то взмолился:

- Василиски, пожалуйста, я всё понял, прошу вас, не бейте меня! Я очень себя плохо чувствую! Вы же так сами меня сейчас убьёте!

- Не тупи, и не буду бить, - жёстко сказала она, и в её глазах я увидал то же самое выражение, которое много раз видел во взгляде Дэва, - давай свой ответ на такое условие: я прошу Давида отпустить тебя, а ты за это будешь спать со мной, когда я буду приезжать сюда. И знать своё место. Да или нет?

Выбор был невелик.

- Да.

- Умничка, - похвалила Василиски, - хороший мальчик.

Она вытерла испачканную об мои штаны ладонь о мою рубашку, повернулась и пошла к выходу.

- Василиски! – Окликнул я её.

- Да, Никита? – Повернулась она.

- Дайте, пожалуйста, попить.

- Подождёшь, пока тебя освободят. Я тебе не служанка.

Она выплыла из комнаты. Сука! Взбесившаяся шлюха! Полоумная овца! Как я её буду трахать – у меня не встанет на эту долбанную стерву! Тварь истеричная. Вот в кого Дэв пошёл своей извращённостью – отец-то у него нормальный был!

Примерно через полчаса пришёл Дэв. Он казался немного сбитым с толку.

Подошёл к мне вплотную и спросил будничным тоном, как будто мы расстались с ним вчера после чашки кофе:

- Так где она?

- Дэв. Если ты собрался меня убить – я прошу тебя, как твой брат и друг, которым я был тебе с самого нашего детства и остался сейчас, чтобы ты обо мне не думал – сделай это поскорее и быстро. И дай воды, плиз, иначе я сейчас сдохну сам.

Он хмуро усмехнулся. Расстегнул браслеты, и я, как мешок, повалился на него, заорав при этом от резкой непереносимой боли во всём теле.

Он подхватил меня, поднял на руки и отнёс на кровать.

- Не пришёл ещё твой час, как видно. Живи пока. Сейчас вызову врача.

От всего пережитого, резкого перехода от страха смерти к освобождению от мучений и твёрдой уверенности в том, что я буду жить, от унижения, которому подвергла меня Василиски, от чувства моральной сломленности, слёзы вновь потекли по лицу.

Дэв смотрел на меня, жёстко сжав губы.

- Хватит реветь, что ты как баба, мать твою! – сказал он.

- Я был почти уверен, что ты убьёшь меня, - уставившись в потолок, не глядя на него, прошептал я.

- Ну не убил же. Чего теперь ныть-то? - грубо вымолвил Дэв, - а в остальном: любишь девок воровать – люби и пизды получать. Что не так?

- Всё так. Спасибо, Дэв.

- Носи на здоровье, - он шлёпнул меня по плечу, вызвав волну боли, - дурак ты тупоголовый. Следующий раз думай головой, а не членом. Но ты меня удивил. Просто герой – не сдал сучонку!

- Я просто не знаю, где она, - устало сказал я.

- Знаешь. Но и мы узнаем. Ладно, сейчас тобой займутся врачи.

- Дэв.

- Ну.

- Дай воды. И… сними с меня штаны, будь другом.

- Надо же. Какой стеснительный, - однако выполнил мои просьбы.

Он пошёл к выходу, но на пороге оглянулся.

- Кит.

- Да, Дэв.

- Я тебя не простил. Твоя жизнь висит на волоске. Ты должен мне доказать, что будешь мне полезен. И ещё – девку я найду. Тебе я подарил жизнь, но за твой косяк ответит она.