Охота на Скульптора справедливости

Расслабленно растекшись по мягкому дивану, Егор неторопливо просматривал варианты экстремального отдыха, предлагавшиеся на сайте компании с претенциозным названием «Вам и не снилось!».

Жил он один, поэтому не стеснялся комментировать увиденное вслух:

– Тескатлипока отражающий! Что за унылое убожество! Где адреналин, удоды тусклые? Адреналин, я спрашиваю, где? Ну какой смысл прыгать в водопад, если при любом раскладе тебе ничего не грозит? Вот если бы вы предлагали визит в холмы фейри… Или хотя бы вторжение в пещеры кобольдов… Или… Впрочем, нет – намеренно злить природную ведьму я бы не стал, даже если бы мне за это заплатили.

«Вам и не снилось!» была последней надеждой Егора найти по-настоящему интересное развлечение на время предстоящего отпуска. И эта надежда только что умерла.

С тяжелым вздохом Егор нажал на кнопку мультибраса, гася голографическую проекцию экрана, и в этот момент раздался звонок – кто-то жаждал пообщаться с пребывающим в крайнем разочаровании любителем адреналиновых приключений.

Егор принял вызов и на вновь вспыхнувшем экране возникло изображение Елены Юдиной, главы Следственного отдела московских Теневых сил.

– Защитники правопорядка приветствуют неугасимое солнце российской психологии! – сияя неискренней улыбкой, поздоровалась Юдина.

Обычно выглядела Елена лет на тридцать, как и большинство взрослых обитателей Умбры, но сейчас этой широколицей шатенке с грубыми чертами лица можно было дать все сорок пять. Значит, случилось что-то по-настоящему скверное. Какой-нибудь ерундой следователя с более чем шестидесятилетним – если считать в обоих мирах – стажем было не пронять.

– Зачем ты выдавливаешь из себя улыбку, если тебе плохо? – поинтересовался Егор.

Задавал этот вопрос он не впервые, но добиться ответа ему еще ни разу не удалось. И тем сильнее было изумление Егора, когда Юдина вдруг расщедрилась на объяснение:

– Следую рекомендациям твоих американских коллег: улыбаюсь, рассчитывая, что телесное проявление радости изменит внутреннее состояние.

– Это работает не так, – покачал головой Егор.

– Я знаю, – невесело усмехнулась Юдина. – Но каждый раз надеюсь на чудо.

– Ты веришь в чудеса? До сих пор? – неподдельно удивился Егор.

– А ты разве нет? – в свою очередь удивилась Юдина. – Даже после того, как попал сюда после смерти?

– Знаешь… – Егор растерянно хмыкнул. – А я ведь только сейчас осознал, что это и правда в некотором роде чудо.

– Хаустов! – Юдина закатила глаза. – Ты как всегда в своем репертуаре!

– За это меня все и любят!

– Ну да. За исключением тех, кто тебя ненавидит.

– Жалкие завистники! Их можно не принимать во внимание, – небрежно отмахнулся Егор.

– А ты бывал в Петрополисе? – неожиданно сменила тему Юдина.

– Нет, – покачал головой Егор.

– Почему? Неужели тебе не было интересно? – недоверчиво спросила Юдина.

– Нисколечко! – заверил Егор. – Я и на Земле в Питере побывал только один раз. Мрачный медленный город с тяжелой вязкой энергетикой. Уверен, что и его здешний аналог ничуть не лучше.

– Не буду с тобой спорить, хотя я и не согласна. В любом случае тебе придется проверить это предположение на практике в самое ближайшее время.

– С чего вдруг? – Егор попытался скрыть возникший интерес за небрежным тоном, но обмануть опытного следователя ему не удалось.

– У них маньяк! – торжественно произнесла Юдина.

– Да ладно? – не поверил Егор. – В Умбре тоже есть серийники?

– Ну ты же не думаешь, что сюда попадают исключительно чистые душой люди?

– Я об этом совсем не думаю, – легкомысленно пожал плечами Егор. – Я вообще стараюсь не загружать себя размышлениями, за которые мне не заплатят.

– Какой же ты меркантильный! – неодобрительно цокнула Юдина.

– Да-да! Вот в твое время и небо было голубее, и трава зеленее, и люди человечнее! – рассмеялся Егор.

– Напрасно ты ёрничаешь, – не поддержала веселья Юдина. – Люди всегда были разными. Условно хороших и условно плохих примерно одинаковое количество во все времена, просто проявления натуры меняются в соответствии с эпохой.

– Пожалуй, – согласился Егор. – Но вне зависимости от того, совпадает ли соотношение «хороших» и «плохих» в Умбре с таковым на Земле, с психически больными я здесь не сталкивался ни разу. А все маньяки, даже если и являются с юридической точки зрения вменяемыми, непременно имеют какое-нибудь расстройство личности. Сейчас их называют диссоциальными, а прежде именовали социопатией. И при встрече с подобным человеком я бы непременно понял, что у него такое расстройство есть.

– Вот поэтому ты в Петрополисе и нужен. Подозреваемых у них пока нет, да и эпизод всего один, зато такой, что даже мне стало жутко, а я ведь в девяностые «важняком» была.

– Но я же не специалист по профилированию, – на всякий случай напомнил Егор.

Отказываться от такой уникальной возможности разбавить будничную рутину, пусть и популярного, но вполне обычного психолога, он не собирался, но и брать на себя лишнего не хотел.

– А специалистов во всей русскоязычной области Умбры и нет, – поведала Юдина. – В Северной Америке имеются то ли два, то ли три, но с ними петрополисские теневики связываться не хотят.

– И правильно! – одобрил Егор. – Общие черты, конечно, от национальности не зависят, но у нашего менталитета есть свои особенности, иностранцам до конца не понятные.

– Да и если бы их кто-то и позвал, еще не факт, что они бы согласились. Дорога-то не только дальняя, но и опасная: в океане живность всякая магическая, а межконтинентальный перелет на аэроплане – и вовсе запредельный риск, – добавила Юдина.

– Значит, остаюсь только я, – удовлетворенно констатировал Егор – предстоящее приключение нравилось ему всё больше и больше.

– Ну не совсем, – немного подпортила ему настроение Юдина. – Эмпат у них свой имеется. Она, правда, на Земле дизайнером была, но способности у нее здесь открылись сильные.

– Симпатичная? – заинтересовался Егор.

– Она замужем! – отрезала Юдина.

– И что? Тоже мне препятствие! – фыркнул Егор.

– А у её мужа и напарника Тень девятого уровня. Тебя с твоим седьмым с натяжкой он одной левой уделает, – охладила его пыл Юдина.

– Ладно-ладно! – примирительно выставил ладони Егор. – Обойдусь без рискованных подкатов к чужим женам.

– Уж постарайся! Ты им действительно очень нужен – из всех, у кого достаточный для Теневых сил уровень Тени, только ты способен чувствовать личность автора через его произведения.

– А вот сейчас не понял… – озадаченно протянул Егор.

– Их маньяк – в некотором роде творец, – расплывчато ответила Юдина. – Меня попросили не посвящать тебя в подробности, чтобы не играть в испорченный телефон, так что всё узнаешь на месте. В общем, если ты согласен, то приказ о твоем временном прикомандировании к Следственному отделу петрополисских Теневых сил к твоему прибытию будет уже готов. Суточные и оплату проезда получишь от них же, так что не удаляй билет из памяти мультибраса. Или тебе аванс нужен?

– Шутишь? – иронически приподнял левую бровь Егор. – Я бы за такой восхитительный отпуск и сам бы заплатил.

– Только Багликову об этом не говори! – попросила Юдина и пояснила: – Это твой будущий временный начальник. Иначе получится, что я зря старалась, пытаясь продать тебя подороже. А напрасных усилий я не люблю, ты же знаешь.

– Знаю, – подтвердил Егор. – И спасибо тебе. С меня причитается.

– Ты главное – злодея помоги поймать, – отказалась от предложенного вознаграждения Юдина.

– Всенепременно! – пообещал Егор.

Он никогда не говорил: «Постараюсь», – в свои силы психолог Хаустов верил твердо. Хотя порой и ошибался, не без того.

***

Полет на аэроплане, представлявшем собой гибрид дирижабля и легкомоторного самолета, чрезвычайно утомил Егора. Длился он целых четыре часа, поскольку двигались эти транспортные средства куда медленнее, чем их земной аналог. Да еще и какая-то нервная дамочка всё это время причитала, что они вот-вот упадут.

Егор мог бы её успокоить, но… Принцип «не работай без запроса» был вколочен в него намертво, а о помощи никто не просил. Даже другие пассажиры, явно недовольные подобным соседством. Поэтому Егор просто молча злился, кляня себя, что забыл дома наушники и не может отгородиться от этого нытья.

В итоге с трапа аэроплана Егор сошел измученным и раздраженным. И ярко сиявшее в небе апрельское солнышко ничуть не исправило его настроения. Скорее наоборот – несовпадение подсознательного ожидания увидеть пасмурный, залитый дождем город с жизнерадостной реальностью выбесило его еще больше.

Встречающих не предполагалось, об этом Егора предупредила Юдина, сбросившая ему на мультибрас адрес петрополисских Теневых сил и предложившая добраться туда самостоятельно, выставив потом коллегам счет за такси.

Свободная машина нашлась без труда, Егор назвал таксисту адрес: Зверинская улица, дом сорок, и, удобно устроившись на заднем сидении, принялся разглядывать город. На земной аналог Петрополис, как собственно и Москва, походил мало: дома были ниже, а зелени гораздо больше.

А еще, в отличие от Москвы, здесь было очень мало автомобилей. Конечно, в Умбре, где весь транспорт работал не на топливе, полученном из нефти, а на чистой энергии, из которой тут состояло вообще всё, получить право на личный автомобиль было нелегко. Нужно было не только получить дорогостоящую лицензию, но и уплачивать немалый ежегодный налог. Да и энергии, вроде бы дешевой – всего пять копеек за одну эку*, для зарядки машины требовалось немало.

(*эка – энергетическая капсула, также единица измерения энергии, для поддержания жизни в день человеку достаточно 1 эки)

Но всё равно – в Москве автомобилей было в несколько раз больше, там люди не желали экономить на личном комфорте. У Егора, например, имелась не только машина, но и мотоцикл, на котором он регулярно гонял по пригородным трассам, наслаждаясь летящим в лицо ветром и ощущением скорости.

А здесь… «Провинция», – презрительно скривил губы Егор. Правда, делиться своей оценкой вслух он благоразумно не стал. А то кто их знает, этих петрополисцев? Может, его за такую оценку их обожаемого города если и не побьют, то из машины высадят? 

Однако имелся в малом количестве автомобилей и заметный плюс: улицы были практически свободны, поэтому к Петроградской стороне от аэропорта, располагавшегося примерно там же, где и на Земле, такси двинулось через центр города. И вот здесь Егор наконец узрел знакомые архитектурные формы. И это странным образом изменило его настроение. Залитый весенним солнцем город вдруг показался очаровательным местом, обещавшим множество приятных открытий.

Ощущение это было довольно странным – в конце концов, Егор приехал в Петрополис помогать с расследованием убийства, совершенного психопатом, – но очень ярким и четким.

Егор прекрасно знал, что всё, тщательно проанализированное, если и не исчезает, то безвозвратно преображается, поэтому размышлять о причинах своего хорошего предчувствия благоразумно не стал. Он просто наслаждался моментом, наверное, впервые за без малого пять лет пребывания в Умбре чувствуя себя по-настоящему живым.

Здание Теневых сил Петрополиса ничем особенным не выделялось – обычный семиэтажный дом, явно нежилого назначения. Войдя внутрь, Егор приложил мультибрас к считывающему устройству на проходной и убедился, что временный пропуск ему оформили – турникет его пропустил.

Кабинет начальника Следственного отдела Юрия Багликова находился на третьем этаже. Туда Егор и проследовал, поднявшись на безликом офисном лифте.

Сидевшая в приемной руководителя очаровательная блондинка одарила Егора лучезарной улыбкой и сладко промурлыкала:

– Вы ведь Егор Хаустов? Мы вас уже ждем.

Однако это демонстративное радушие опытного психолога не обмануло: девушка отнюдь не пыталась флиртовать всерьез, просто пряталась за привычной маской, призванной продемонстрировать окружающим её легкомыслие и полнейшую безобидность.

Мысленно оценив умение здешнего руководства правильно подбирать кадры, Егор просто молча кивнул в ответ и, следуя приглашающему жесту секретаря, прошел в кабинет начальника.

Багликов ему понравился: простой суровый мужик, явно повидавший в жизни много всякого, чем-то напомнил Егору отца, твердо придерживавшегося принципа, что главное в жизни – хорошо делать свое дело, а остальное – несущественные подробности.

Даже Тень Багликова – здоровенный медведь – выглядела не угрожающей, а скорее, просто солидной и внушающей доверие. Тень самого Егора – крупная рысь – явно разделяла оценку хозяина, поэтому агрессии не проявила. Жорик осторожно обнюхал багликовского медведя и бесшумно исчез.

Да, Егор дал своей Тени имя, пусть это и не было принято. Однако ему так было проще свыкнуться с этой новой частью себя. А еще, наверное, всё-таки хотелось подчеркнуть, что его рысь – именно самец, пусть это и было очевидно всем вокруг, ведь пол Тени всегда совпадал с полом хозяина.

– Давайте, я сразу отведу вас к следственной группе, – сказал Багликов, когда знакомство Теней завершилось. – Пусть ребята сами вам всё расскажут. Ну и покажут тоже. Не возражаете?

– Конечно, нет! Я тоже думаю, что так будет лучше, – заверил Егор.

Багликов отвел его в кабинет номер триста двадцать один. Открыл дверь без стука и сразу же вошел, а московский гость последовал за ним.

Все находившиеся в кабинете, а их было четверо, с интересом уставились на вновь прибывших. А Егор беззастенчиво стал разглядывать их в ответ.

За первым столом справа сидел спортивного вида шатен с не то чтобы красивым, но вполне мужественным лицом, словно сошедший с какого-то старого пропагандистского плаката. За ним, тоже справа, но у окна, сидела хрупкая девушка с длинными пепельными волосами и таким выражением на лице, будто она буквально только что пришла в этот мир и всё в нем её поражает.

Слева, ближе к двери, располагался массивный мужчина с квадратным лицом, полностью и безоговорочно рыжий. Всё в нем: кудрявые волосы, яркие веснушки, даже глаза – было огненным, однако общее впечатление оказывалось странным образом умиротворяющим.

Кто сидел слева у окна, Егор не понял – взгляд странным образом скользил мимо, снова и снова пробегая по другим обитателям кабинета.

– Знакомьтесь, это психолог из Москвы Егор Хаустов, – бодро произнес Багликов. – Способен при беглом взгляде не только ощутить внутреннее состояние человека, но и составить его психологический портрет. Также может определять намерения и черты личности по предметам, изготовленным человеком.

– Ух ты! – восхитилась хрупкая девушка. – А я Даша Ермакова, следователь и немножко эмпат.

– И моя жена, – веско добавил «мужчина с плаката». – Никита Ермаков. Предлагаю сразу перейти на «ты», раз уж мы будем работать вместе.

– Не возражаю, – тут же согласился Егор.

– Сергей Лебедев, – представился рыжий. – Но лучше зови меня Сергушей.

– Как-как? – ошарашенно уставился на него Егор.

– Меня так бабушка называла, – улыбнулся Сергуша. – И раз уж у меня тут новая жизнь, я считаю, что в ней должно быть всё самое лучшее из старой. Согласен?

– Пожалуй, – кивнул Егор.

– Ольга Волчецкая, – раздался от окна низкий, пробравший Егора до мурашек, женский голос. – Все зовут меня Лёлей. Ты тоже можешь, московский мальчик.

Егор возмущенно вскинулся, наконец-то прямо взглянул на четвертую обитательницу кабинета и замер.

Снежно-белые волосы до плеч, твердые и резкие черты лица, глаза с частичной гетерохромией: одновременно зеленые, серые и карие – Волчецкая не была ни красивой, ни даже хорошенькой. Однако это определенно была она – женщина его грез, единственная и неповторимая.

Будучи большим поклонником Юнга, Егор мог часами трепаться о том, что никакой любви на самом деле нет, что это просто проекция мужской анимы или женского анимуса на представителя противоположного пола, вызывающая бурный гормональный отклик. Разумеется, живой человек никогда не соответствует проецируемому образу, поэтому, как только эндокринная система начинает приходить в норму, расхождения выходят на первый план, вызывая разочарование и провоцируя конфликты. Кому-то везет, и несовпадения оказываются незначительными, поэтому отношения сохраняются, кому-то – нет, и любовь, прежде такая яркая, уходит. И лишь немногие способны подойти к происходящему осознанно и сберечь хрупкое чувство, правильно проработав происходящее.

Да, Егор понимал, что именно происходит. И точно так же понимал, что механика процесса не имеет никакого значения. Только что психолог Хаустов сделал потрясающее открытие: если чудо происходит с тобой, на причины тебе наплевать.

Знакомство тем временем продолжалось. Рядом с Никитой и Дашей возникли их Тени. Они оказались антропоморфными, что встречалось довольно редко, а когда к ним осторожно приблизился Жорик, Егор стал свидетелем еще более уникального эффекта: Тени супругов слились, превратившись в четырехрукую грозную фигуру, вооруженную двумя мечами, на лезвиях которых засверкали синие искры.

Тень Сергуши, массивный кабан, спокойно позволила Жорику себя обнюхать, Егору даже показалось, что теневой зверь улыбается так же безмятежно, как и его хозяин.

Затем взгляд Хаустова вновь переместился на Волчецкую, с легким любопытством наблюдавшую за общением Теней, поэтому он выпустил из виду Жорика, как оказалось – совершенно напрасно.

– Ого! – с веселым изумлением выдохнул Никита.

Одновременно с этим возгласом раздался возмущенный собачий рык, а следом – недовольное фырканье Жорика.

Лёля резко обернулась к своей Тени, крупной собаке, напоминавшей доберман-пинчера. Егор тоже посмотрел в ту сторону и понял, что именно он видит, только когда Волчецкая яростно прошипела:

– Твой облезлый кошак, что – пытается оприходовать мою девочку?!

– Жорик не облезлый! – возмутился Егор.

– По-моему, это любовь с первого взгляда! – Никита неприлично заржал.

– Вот только она невзаимная! – отрезала Лёля и отозвала свою Тень.

Жорик обиженно рявкнул и исчез, а вслед за ним пропали и остальные Тени.

– Многое повидал я в Умбре, но такое – впервые, – с улыбкой покачал головой Никита.

– Но ведь это и правда означает, что… – начала Даша.

– Не продолжай! – потребовала Лёля.

– Почему? – удивленно взглянула на нее Даша.

– Потому что я не хочу этого знать, – холодно процедила Лёля.

– Это неправильно, – решительно заявил Егор. – Как психолог я…

– Твое мнение по данному вопросу – это последнее, что меня интересует, московский мальчик, – перебила его Лёля.

– У меня есть имя, и тебе оно известно. Используй его, когда обращаешься ко мне, пожалуйста. – Егор посмотрел Лёле в глаза, и та неожиданно смутилась, пусть это и было едва заметно.

– Хорошо, – сухо кивнула Волчецкая. – Давайте уже поговорим о деле.

– Может, сначала поедим? – предложил Сергуша. – Всё-таки новый человек в коллективе, надо немного присмотреться друг к другу, пообщаться в непринужденной обстановке.

– Присмотрелись уже! – фыркнула Лёля.

– И как я тебе? – поинтересовался Егор.

– Наглый, – пожала плечами Лёля.

– Москва – город правового нигилизма и беспредела, – явно кого-то цитируя, поведал Никита.

– С этим не ко мне. – Егор рассмеялся. – Я всего лишь скромный психолог.

– Скромный? – с лукавой улыбкой переспросила Даша.

– Ты что-то про него знаешь? – полюбопытствовал Никита.

– А ты нет? – удивилась Даша. – Скандально известный московский психолог и эпатажный блогер Егор Хаустов. Мне одно время казалось, что о нем трубят из каждого утюга.

– Да, я такой! – охотно признал Егор.

– Самовлюбленный? – с ехидной улыбкой уточнила Лёля.

– Умный, яркий и привлекательный, – не согласился Егор.

– Ну да, ну да. – Лёля закатила глаза.

– Пусть я ни про какого психолога Хаустова на Земле ничего не слышал, но если его сама Юдина рекомендовала, значит, специалист он всё-таки хороший, – заметил Никита. – А это для нас сейчас самое главное.

– Да я и не спорю. С таким делом, как нам досталось, никакая помощь не будет лишней. – Лёля окинула Егора внимательным взглядом и пробормотала: – Блогер… Ну надо же! Демонстративный тип, значит.

– Это просто способ продвижения! – неожиданно для самого себя начал оправдываться Егор. – За него отвечала отдельная субличность, приспособленная для решения соответствующих задач.

– Есть ли в тебе еще что-то, кроме комплекта специализированных субличностей – вот в чем вопрос… – протянула Лёля.

– Который в данный момент не имеет существенного значения, – влез Никита.

– И то верно. – Лёля устало вздохнула и предложила: – Давайте и правда уже перейдем к делу.

– Думаю, что начать лучше с демонстрации, – сказал Никита. – Все поедем, или кто-то один сопроводит нашего консультанта на место преступления?

– Дай угадаю, – хмыкнула Лёля. – Ты предлагаешь мне взять на себя роль сопровождающего.

– Ну это же очевидно, Лёлишна! – Никита широко улыбнулся. – Парень у тебя прямо сейчас готов буквально из рук есть, значит, тебе с ним и возиться.

– А ничего, что я всё слышу? – со всей иронией, на которую только был способен, поинтересовался Егор.

– Еще скажи, что я тебя смутил, – хохотнул Никита.

– Не смутил, – признал Егор. – Меня вообще трудно вывести из равновесия. Это профессиональное. Однако ты не мог не заметить, что Лёле я не понравился, но тем не менее...

– Ты не прав! – решительно перебил его Никита. – Если бы ты ей совсем уж не понравился, Лёлина хтоническая псина твоему Жорику просто-напросто откусила бы голову. Кстати, Лёлишна, а ты тоже ей имя дала?

– Дала. Я же всё-таки девочка! – Лёля рассмеялась. – Но пусть это и дальше остается нашей маленькой женской тайной.

– Вот ты, психолог, понял, какая связь между наличием у Тени имени и полом её хозяина? – спросил Никита.

– Отчасти, да, – неопределенно покрутил в воздухе рукой Егор. – Но внятного объяснения, которым я бы мог с тобой поделиться, у меня всё равно нет.

– Что ж, раз вы на одной волне, тем более вам с Лёлишной стоит поработать вместе, – заключил Никита.

– Не то чтобы мне не нравился твой вывод, но не слишком ли он поспешный? – усомнился Егор.

– Чуйку старого опера не обманешь, – состроив серьезное лицо, поведал Никита. – И как самый опытный в расследовании преступлений человек среди всех присутствующих я действительно считаю, что именно Лёле следует поехать с тобой.

– Хватит трепаться! – преувеличенно сурово сдвинув брови, потребовала Лёля. – Давай уже ключ.

Никита кивнул, отпер небольшой сейф, стоявший возле его стола, и протянул Лёле почти плоскую штуковину из черного пластика размером примерно семь сантиметров на четыре. На устройстве имелось две кнопки: зеленая с изображением открытого замка и красная с изображением замка закрытого. Один в один – пульт от автомобильной сигнализации. Но, похоже, это всё-таки было что-то другое.

– И что отпирает этот ключ? – полюбопытствовал Егор.

– Всё, что заперли сотрудники Теневых сил. – Лёля взглянула на него с легким удивлением. – Неужели в Москве такими не пользуются? Или мы неправильно поняли Багликова, и в Теневых силах ты не служил?

– Служил, просто… – Егор вздохнул. – Я все полгода, отведенные на обязательную службу там, был занят только в одном расследовании о подделке произведений искусства. Да и то больше в качестве эксперта. Носился по всему городу, проверяя подлинность картин, скульптур и ювелирных изделий. А их в Москве мно-о-ого…

– И после этого ты решил, что служба в Теневых силах – не твое, – понимающе покивала Лёля.

– Не совсем, – возразил Егор. – В целом мне даже понравилось, но мои открывшиеся здесь способности всё-таки больше подходят для работы психолога. Определять путем изучения произведений их автора или его состояние в момент творения для расследований требуется нечасто. Поэтому я вернулся к своему привычному занятию, а в Теневых силах остался в качестве внештатного консультанта.

– Но ты ведь способен не только на это, – заметила Даша. – Ты же еще и сходу определяешь, что за человек перед тобой. А это может очень сильно помочь при допросе.

– Не заточен я на допросы, – усмехнулся Егор. – Вам-то нужна словесная информация, а мне для работы она далеко не всегда требуется – достаточно мимики, жестов, картины напряжений в теле. Да и не умею я жестко давить, меня совсем другому учили. В общем, каждому свое.

– Да, кто-то сейчас пойдет в кафе обедать, а кто-то будет консультанта… – Лёля бросила выразительный взгляд на Егора. – На место преступления сопровождать.

– Так мы тоже можем в кафе сходить, – оживился Егор. – Я угощаю!

– Весьма банальный подкат, – скривилась Лёля. – Жорик твой хотя бы сумел меня удивить.

– Я тоже сумею, – заверил Егор. – Мне просто потребуется чуть больше времени. И я ведь правильно понял, что в кафе со мной ты пойдешь?

– Правильно. – Лёля с тяжелым вздохом покачала головой. – Заесть чем-нибудь вкусненьким то зрелище, что нам предстоит, не помешает.

– Мне уже страшно! – нарочито поежился Егор.

– Неправда, – не поверила Лёля. – Тебе интересно.

– Неужели ты тоже эмпат? – удивился Егор.

– Нет. – Лёля улыбнулась. – Я просто больше сорока лет с людьми проработала.

Егор восхищенно присвистнул, и она добавила:

– Надо же! Ты и сейчас не испугался.

– Я адреналиновый маньяк! – осклабился Егор.

– Страсти какие! – округлила глаза Лёля в притворном ужасе. – А я-то планировала тебя за руль пустить.

– Я свой образ жизни никому не навязываю, – пожал плечами Егор. – Да и если откровенно, то здесь, в Умбре, это уже не то.

– Да, умереть тут сложно, – согласилась Лёля. – Но возможно. Ладно, уговорил – доверю тебе роль водителя.

– Спасибо! – неподдельно обрадовался Егор.

Нет, не тому, что ему позволят управлять автомобилем, а тому, что это и правда первый шаг к доверию. Крошечный, конечно, но начало положено.

Машина была служебная: скромный черный седан с надписью «Теневые силы Петрополиса».

– Своей у меня нет, – пояснила Лёля, усаживаясь на переднее пассажирское сидение.

Вроде бы мелочь, но Егору было приятно, что она решила устроиться рядом с ним. Он запустил двигатель и поинтересовался:

– Куда едем?

– Пушкинская улица, дом девять, – ответила Лёля. – Ты ведь загрузил карту города в мультибрас?

– Нет, – покаянно вздохнул Егор. – Вообще об этом не подумал. А настоящий следователь, небось, первым делом бы о таком позаботился.

– Демонстративное самоуничижение тебе не идет, – отметила Лёля. – Да и «настоящий следователь» – отнюдь не синоним прекрасного человека. Впрочем, ты и сам это знаешь.

– Знать и применять – разные вещи, – усмехнулся Егор.

– Очень надеюсь, что себя настоящего ты нам продемонстрируешь раньше, чем закончится расследование. Наблюдать калейдоскоп твоих многочисленных субличностей, конечно, занимательно, но это по сути – суррогат общения.

Возразить Егору было нечего, но и пообещать, что вот прямо сейчас прекратит прятаться за масками, он тоже не мог: жизнь человека, который практически постоянно на виду, к естественному поведению не располагает.

– Я проложил маршрут, – отчитался Егор и мягко тронулся с места.

Ехали молча – отвлекать водителя от незнакомой дороги Лёля не захотела. Строго говоря, правильно сделала, но Егор никак не мог отделаться от подозрения, что она просто не желает с ним разговаривать. Хорошо, что добрались всего за двадцать минут, так что накрутить себя Хаустов не успел.

Нужная квартира располагалась на третьем этаже. Лёля достала полученный от Никиты ключ, нажала на зеленую кнопку и открыла дверь.

– Прошу! – она отступила в сторону, предлагая Егору войти первым.

– А как же «дамы вперед»? – удивился тот.

– Я здесь уже была, но, боюсь, что даже при повторном визите моя реакция на это потрясающее зрелище будет слишком эмоциональной и может как-то повлиять на твое впечатление.

– Ладно, – пожал плечами Егор и решительно перешагнул порог.

– Это в гостиной, она прямо по коридору, – подсказала Лёля и вошла следом.

Квартира оказалась двухкомнатной: слева находились две закрытые двери, видимо, в туалет и ванную, а также одна открытая, за которой виднелась кухня, за дверью же справа, тоже открытой, располагалась спальня.

Всё выглядело стильно и дорого, как будто над обстановкой поработал талантливый дизайнер, не ограниченный в средствах. Конечно, здесь, в Умбре, чтобы что-то создать, нужна была только энергия, которую каждый из местных жителей теоретически был способен преобразовать во что угодно. Однако на практике, чтобы что-то сделать, необходимо было понимать не только, как это должно выглядеть, но и как оно устроено, а значит, для изготовления большинства предметов требовались соответствующие специалисты. Кроме того, энергия, которой мог оперировать человек, тоже должна была откуда-то браться – собственного резерва хватало только на самые простые действия. Дополнительные же эки приходилось покупать.

По всей видимости, владелец квартиры был далеко не бедным человеком. А еще – желал это продемонстрировать. И скорее всего, не только себе одному.

Егор сам не заметил, как переключился на рабочий режим, начав анализировать обстановку, чтобы составить представление о характере хозяина жилища. И складывающийся образ получался до боли знакомым – на Земле у психолога Хаустова было много таких клиентов: богатых, успешных и бездушных, пытавшихся с его помощью понять, чем же еще можно заполнить вечно голодную сосущую пустоту внутри, если деньги и достижения перестали справляться с этой задачей.

Дверь в гостиную была закрыта. Уже протянув руку к дверной ручке, Егор на мгновение замер и поинтересовался:

– Когда его нашли, она тоже была закрыта?

– Да, – подтвердила Лёля. – Похоже, убийца хотел, чтобы подготовленная им инсталляция открывалась взору зрителя вся целиком.

Егор распахнул дверь и прошел в гостиную. Лёля была права: зрелище действительно оказалось потрясающим.

В массивном кожаном кресле, положив руки на подлокотники, сидел мужчина лет тридцати пяти, одетый в черный деловой костюм с белой сорочкой и узким синим галстуком. Темные коротко подстриженные волосы, квадратное гладко выбритое лицо, прямой нос, цвет глаз разглядеть невозможно из-за затемненных стекол очков. Между узких губ широко открытого рта засунута толстая пачка купюр. Журнальный столик, стоящий перед креслом, тоже усыпан деньгами: рубли, доллары, евро – их так много, что даже примерную сумму не определить. А еще на столе лежат какие-то бумаги.

Егор подошел ближе и прочитал заголовок на одном из листов: «Государственный контракт».

– Чувствуешь что-нибудь? – спросила Лёля, подошедшая так тихо, что Егор не услышал шагов. – Или тебе нужно больше времени?

– Не нужно, – покачал головой Егор. – Я всё сразу вижу и чувствую. Тот, кто это сделал, испытывал сильный гнев. Причем по отношению именно к этому человеку. Убийца был уверен, что его жертва – взяточник.

– Невозможно! – решительно заявила Лёля.

– Почему? – удивленно взглянул на нее Егор.

– Потому что в Петрополисе всё устроено не так, как в Санкт-Петербурге, – усмехнулась Лёля. – Тут лежат документы, как ты видишь. Якобы государственные контракты. Так вот: у нас их не бывает. Всё, что требуется городу, изготавливается или выполняется городскими предприятиями и учреждениями. И покойный как раз возглавлял одно из таких – Службу благоустройства.

– Значит, личность вы установили?

– Да, – кивнула Лёля. – Это Константин Лосин. И он никак не мог на своей должности брать взятки, потому что ему просто никто не стал бы их давать.

– Значит, у нас тут два варианта: или убийца с кем-то Лосина перепутал, или покойный был взяточником на Земле, – заключил Егор. – И, судя по моим ощущениям, верен всё-таки второй вариант.

– Ты что же: можешь и мысли создателя этого «творения» улавливать? – поразилась Лёля.

– Не мысли, а, скорее, намерения. Убийца хотел устранить несправедливость, понимаешь?

– Честно говоря, нет, – хмыкнула Лёля. – Точнее, я понимаю, что ты имеешь в виду, но не понимаю, в чем, по мнению убийцы, эта несправедливость заключалась. В том, что Лосин занял хорошую должность и прилично зарабатывал? В том, что у него была собственная квартира, которую он отделал по своему вкусу, а не типовое жилье, предоставляемое городом бесплатно? Или в том, что этот Лосин развлекался с красивыми женщинами, хотя сам не отличался особенной привлекательностью?

– А он действительно развлекался? – полюбопытствовал Егор.

– Еще как! Наш покойник был завсегдатаем шикарных ресторанов и дорогих клубов, куда заявлялся каждый раз с новой спутницей.

– Но убили его не из-за женщины, – уверенно сказал Егор. – Тут только две составляющие: взяточничество и несправедливость. Ревности или чего-то подобного и близко нет.

– Слушай, а ты можешь определить, каким человеком был убитый? Или твой дар работает исключительно с живыми?

– С мертвыми тоже, но только в течение трех суток после смерти. Его когда убили?

– Точно пока не знаем. Вскрытие-то еще не делали – тебя ждали. Но примерно прикинуть можно. В понедельник, четырнадцатого, Лосин был на работе, ушел, как обычно, ровно в восемнадцать часов. А во вторник он на работе не появился и на звонки не отвечал. Коллеги забеспокоились и обратились в Теневые силы. Служба охраны порядка вскрыла квартиру около полудня и нашла тело. Потом уже вызвали нас. В общем, трех суток с момента смерти еще точно не прошло.

– Странно… – задумчиво протянул Егор.

Он подошел к телу, осторожно дотронулся рукой до плеча покойного, даже глаза закрыл, чтобы ни на что не отвлекаться. Но это не помогло – он не чувствовал совершенно ничего. Точнее, не так – ощущения были, но такие, словно перед ним находился не человек, пусть и мертвый, а изначально неодушевленный предмет.

– Тут такое дело… – Егор рассеянно потер переносицу. – Конечно, нужно дождаться результатов вскрытия, но если полагаться на мои чувства, то перед нами не труп, а скульптура.

– В смысле?! – ошарашенно уставилась на него Лёля.

– Если это действительно Лосин, значит, каким-то образом его превратили в статую. Он ощущается как предмет. Как то самое произведение искусства, которых я столько повидал, выступая в роли эксперта. Есть яркий эмоциональный заряд, вложенный творцом, а следов личности Лосина – нет.

– Может, это из-за сохраняющего контура, который был наложен на место преступления? – неуверенно предположила Лёля.

– Не может! – отрезал Егор. – Контур я чувствую, это просто как бы защитная пленка, причем не касающаяся того, на что наложена. Он никак не мог изменить энергетическую сущность. Это сделал убийца. Вот только я не имею ни малейшего понятия – как.

– Я тоже, – хмыкнула Лёля. – Надеюсь, Отсолайнен разберется. Он всё-таки лучший специалист по энергетическим воздействиям в Петрополисе.

Она с кем-то связалась по мультибрасу и сообщила, что тело можно забирать. Бросив прощальный взгляд на статую Лосина, Лёля развернулась и направилась на выход, жестом пригласив Егора следовать за собой.

– Поскольку я здесь ничего не знаю, выбор кафе за тобой, – напомнил об их уговоре пообедать вместе Хаустов.

– Как ты относишься к индийской кухне?

– Нормально, – пожал плечами Егор. – Я на Земле чего только не пробовал. Не всё, правда, мне понравилось.

– Даже эти китайские яйца тухлые? – недоверчиво уточнила Лёля, оборачиваясь на ходу.

– «Столетнее яйцо»? Да, пробовал. Воняет оно отвратно, но есть можно. Чем-то похоже на сыр с плесенью.

– Какая гадость! – передернула плечами Лёля.

– То есть сыр с плесенью ты не любишь?

– Нет. Я сладкие сыры люблю и сливочные. Резкие вкусы мне вообще не нравятся. А из острого разве что карри.

– Значит, пообедаем в индийском кафе, я ничего против карри не имею. И против этих их чудовищных благовоний тоже. У меня от них даже голова не болит, – похвастался Егор.

– В «Лакшми», том кафе, куда мы идем, благовония используют очень умеренно. В Петрополисе вообще предпочитают сдержанность во всем.

– Так и слышится: «Не то что в этой вашей Москве», – усмехнулся Егор.

– Мне на Земле Москва нравилась, но жить там я бы не хотела: слишком шумная и суетная.

– Значит, придется мне сюда переезжать, – еле слышно пробормотал Егор и добавил уже погромче: – Она и в Умбре по духу такая же. А вот внешние различия серьезные: здесь сохранили старый центр города, даже деревянные дома до сих пор есть, прикинь.

– И множество церквей? – заинтересовалась Лёля.

– Не так много, как было в старой земной Москве, но куда больше, чем в современной.

– Не представляю, как это выглядит, – покачала головой Лёля.

– В этот момент было бы уместно тебя пригласить в гости, чтобы показать здешнюю Москву. – Егор рассмеялся. – Но ты ведь откажешься.

– Неужели тебя пугают отказы? – не поверила Лёля.

– Конечно, нет. Просто я предпочитаю что-то предлагать только тогда, когда шансы на положительный ответ выше среднего. Так что в гости я тебя непременно позову, но позже.

– Вот что мне в тебе определенно нравится, так это то, что ты не сдаешься, – похвалила Лёля. – Я и сама такая.

– Значит, у нас есть кое-что общее, – удовлетворенно отметил Егор. – Кстати, здешний Петрополис мне нравится больше земного Питера, поэтому я бы с удовольствием прогулялся с тобой после работы.

– Буду иметь в виду твое предложение, но пока ничего не обещаю. И чем же Петрополис, по-твоему, лучше земного аналога?

– Атмосферой. Он не такой мрачный. Хотя, конечно, и странно говорить подобное после того, что я только что увидел.

– Давай отложим разговор о деле до момента, когда сядем за столик, – попросила Лёля. – На ходу держать защиту от прослушивания намного сложнее.

– Хорошо, – легко согласился Егор и снова стал рассказывать об отличиях местной Москвы от земной.

Кафе «Лакшми» располагалось напротив дома, где жил Лосин. И благовониями там действительно пахло не слишком сильно. Они устроились за столиком в углу, отгороженном от зала разлапистой пальмой. Лёля заказала карри и чай, и Егор, решив последовать её примеру, сделал то же самое.

Едва облаченный в пестрый наряд официант отошел от столика, Лёля призвала свою Тень. Черная собака беззвучно гавкнула, выпустив из пасти облако ярко-синих искр, сложившихся в полусферу, укрывшую столик и тех, кто за ним сидел.

– А еду-то нам смогут принести? – полюбопытствовал Егор.

– Смогут, – успокоила его Лёля. – Купол не пропускает только звуки, причем исключительно изнутри наружу.

Её Тень одарила Егора внимательным взглядом и исчезла.

– Думаю, мне нужно с тобой поделиться тем, что мне известно об этом деле, – задумчиво протянула Лёля.

– Ты действительно хочешь полноценно привлечь меня к расследованию? – недоверчиво уточнил Егор.

– Ну ты же видел, что с Лосиным сотворили. – Лёля криво усмехнулась. – В этом деле нам никакая помощь не будет лишней.

– Спасибо, – серьезно кивнул Егор. – Но я бы хотел сначала кое-что спросить, так сказать, для общего развития. Можно?

– Конечно.

– Ты вот упоминала про вскрытие. Что оно вообще дает? Здесь ведь не только предметы, но и тела живых – чисто энергетические.

– Однако внутреннее устройство и тех и других такое же, как и на Земле, – ответила Лёля. – Соответственно, если вскрыть тело, можно понять, отчего человек умер. Здесь просто методы нужны другие. Ну и причины смерти, ясное дело, отличаются. Земных болезней тут нет, травмы тоже не так опасны для жизни, плюс есть еще чисто энергетические повреждения, аналогов которым на Земле не существует.

– Да уж! – хмыкнул Егор. – Превратить человека в статую так, чтобы он выглядел как живой, на Земле вряд ли получится.

– Когда Отсолайнен даст заключение, надо будет запросы коллегам разослать, – решила Лёля. – Может, что-то подобное уже было.

– А почему не сейчас? Зачем ждать? – не понял Егор.

– Потому что лучше сразу полную картину обрисовать со всеми деталями. Никогда не знаешь, что может оказаться важным. Мы и твои выводы тоже добавим.

– Да там выводов-то всего ничего, – поморщился Егор.

– Не скажи! – возразила Лёля. – Мы ведь про здешнюю жизнь Лосина всё выяснили. Собственно, только это мы пока и установили. Как я уже упоминала, покойный любил красивых женщин и шикарные места. Даже странно, что у него квартира всего лишь двухкомнатная.

– Полагаю, он любил роскошь напоказ, а для себя довольствовался комфортом и стилем, – предположил Егор.

– Одевался он при этом довольно скромно, – продолжила Лёля. – Точнее, в одежде предпочитал комфорт красоте. Собственно, в деловых костюмах его никогда в Умбре не видели – Лосин носил джемперы и джинсы.

– При его-то должности? – удивился Егор.

– Ну так он же не чиновник, – пожала плечами Лёля. – Просто руководитель государственного учреждения. К тому же его работа предполагала частые выезды на места: проверить, как ремонт сделали, ну и прочее в этом роде. К обязанностям своим Лосин относился крайне ответственно, за что некоторые подчиненные его уважали и любили, а некоторые терпеть не могли.

– Не понимаю я таких подчиненных: зачем работать там, где тебе не нравится? В конце концов, в Умбре можно обойтись вообще без денег: жилье предоставляют бесплатно, энергия, необходимая для жизни, восполняется сама, мультибрасы всем городские власти выдают.

– А то ты не знаешь, что люди желают не только хлеба, но и зрелищ? – хмыкнула Лёля. – То бишь: закрыв базовые потребности, человек жаждет удовольствий. А они-то уже платные. Хотя я тоже не понимаю, для чего здесь мучить себя работой, которая тебе не по душе. В крайнем случае всегда можно найти что-то простое с неполной занятостью. Деньги, конечно, небольшие, но зато и напрягаться особенно не надо.

– А я вот не пойму, почему Лосин продолжал носить очки эти свои дурацкие. У него ведь после попадания в Умбру зрение должно было восстановиться.

– Отличный вопрос! – оживилась Лёля. – Вот что значит – свежий взгляд. Очков Лосин здесь не носил. Этот аксессуар ему добавил убийца. И если он ни с кем свою жертву не перепутал – а вероятность того, что перепутал, крайне мала – значит, убийца пытался изобразить Лосина таким, каким он был на Земле.

– А ты не слишком торопишься с выводами? – осторожно спросил Егор.

– Это просто версия, – отмахнулась Лёля. – И надо её проверять. Тем более что другой у нас пока нет.

– И как это можно проверить? – не понял Егор. – Искать тех, кто был знаком с Лосиным на Земле?

– Это было бы идеально. – Лёля вздохнула. – Но вряд ли получится таких людей найти. Но это если брать только тех, кто был знаком с ним лично. А вот если Лосин засветился на Земле в медийном пространстве, то можно попробовать узнать, и носил ли он там очки, и был ли он тогда взяточником.

– У вас есть секретное подключение к земному интернету? – хохотнул Егор.

– Увы, – развела руками Лёля. – Но у нас есть архив, где работают люди с идеальной памятью, фиксирующие свои и чужие воспоминания в базе данных.

– И меня туда тоже пустят?

– Почему нет? – пожала плечами Лёля. – Но сначала обед!

Когда Егор и Лёля вернулись в триста двадцать первый кабинет и поделились новостями, Никита озадаченно протянул:

– Никогда о таком даже не слышал! Теперь вся надежда на Отсолайнена – если он не сможет определить, что же проделали с Лосиным, то никто не сможет.

– Надо же, как резко изменилось твое к нему отношение, – ехидно прокомментировала Лёля. – Не так давно ты называл его чухонским знахарем и ни во что не ставил.

– Пока человек жив, он всегда может осознать свои ошибки, – невозмутимо пожал плечами Никита. – Но это не значит, что мне начал нравиться этот мужик.

– А почему такой странный эпитет? – удивился Егор. – Насчет чухонского я еще могу понять – фамилия явно финская. Но почему знахарь-то?

– Потому что на Земле Кеке Отсолайнен действительно был знахарем, – охотно объяснила Даша. – Точно, конечно, никто не знает, а спрашивать о подобном, как тебе известно, в Умбре не принято, но ходят слухи, что Кеке больше четырехсот лет.

– Ничего себе! – присвистнул Егор. – И всё это время он занимается по сути одним и тем же?

– Ну не совсем, – не согласилась Лёля. – На Земле Отсолайнен людей в основном лечил, причем теми средствами, которые тогда были в ходу. А здесь он не только может исцелять, но и выступает в качестве судебно-медицинского эксперта. Ну и, сам понимаешь, и способы лечения, и методы исследования трупов в Умбре существенно отличаются от земных.

– Давайте подытожим, что нам на данный момент уже известно, – предложил Никита, и все согласно закивали. – Начну я. Труп Лосина был обнаружен в его квартире. Внешних повреждений нет. Данных о том, где именно и каким способом его убили, тоже пока нет. Хотя с высокой долей вероятности можно предположить, что убит он был там же, где найдено тело.

– Работал Лосин начальником Службы благоустройства, – продолжил Сергуша. – По месту работы характеризуется положительно, явных конфликтов ни с подчиненными, ни с представителями смежных служб не имел. Зарабатывал он хорошо: триста двадцать рублей оклада плюс премии как месячные, так и квартальные – в среднем выходило около четырехсот шестидесяти рублей в месяц. На работу одевался скромно, благополучие не выпячивал, личного автомобиля не имел. К женщинам, с которыми пересекался по работе, никогда не приставал, вообще никаких знаков внимания, выходящих за пределы обычной вежливости, не оказывал.

– А вот отдыхать любил с размахом, – приняла эстафету Лёля. – Посещал дорогие заведения в обществе привлекательных женщин. Любовниц менял часто, фактически они у него были одноразовыми. Домой их при этом никогда не водил, всегда снимал номер в гостинице, люкс или полулюкс. Оплачивал номер до утра, но сам на всю ночь никогда не оставался, отправлялся домой на такси.

– Как это вы успели так быстро выяснить столько подробностей? – поразился Егор.

– Это не мы, – улыбнулся Сергуша. – Это отдел надзора за сотрудниками городских служб, в Теневых силах и такой есть. Мы у них просто запросили досье на Лосина, как только выяснили, какую он занимал должность.

– А я поговорила с дядей Женей. – Даша заметила недоумение на лице Егора и пояснила: – Евгений Митрофанов – эксперт-криминалист, а еще специалист по энергетическим защитам.

– Но не вздумай называть его в глаза дядей Женей! – предупредил Егора Никита. – Это особая привилегия, которой он одаряет только избранных.

– И в мыслях не имел! – заверил Егор. – Было бы странно обращаться подобным образом к незнакомому человеку, ты не находишь?

– Кто вас, московских психологов, знает? – хмыкнул Никита. – Может, у вас нынче в моде экстремальная простота?

– Я никогда не был столь банален, чтобы следовать моде, – презрительно фыркнул Егор.

– Что, и блогером стал по велению сердца? – подколол Никита.

– Это просто канал продвижения, – поморщился Егор.

– Да я понимаю! – Никита коротко рассмеялся. – Работа – такая вещь, что не всё, к ней относящееся, мы делаем исключительно по велению сердца.

– Я всё же хотела бы вам рассказать о выводах дяди Жени, – вернула разговор в деловое русло Даша. – Заключение он еще не оформил, но основными моментами со мной уже поделился. А их два: замок на входной двери не был взломан преступником, энергетическая защита квартиры тоже.